Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Иллюзия мелодии

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Автор: Liorona
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Повседневность, Hurt/comfort, AU
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Э/К (флэшбэки), Э/ОЖП
Дисклеймер: все герои принадлежат их создателям.
Описание:
В современном мегаполисе молодая хористка оперного театра волею случая знакомится с грозным Призраком.
Вместо экипажей – автомобили, вместо пышных платьев – джинсы.
И только история о человеке с голосом ангела будет жить вечно.

2

Увертюра

Трюмо состояло из трёх зеркал, чистых и прозрачных. На одном из них была скотчем закреплена чёрно-белая фотография – мужчина средних лет и маленькая кудрявая девочка. У фотографа, видимо, дрогнула рука, и снимок вышел чуть смазанным, но от этого каким-то более волшебным.
Тяжёлая, украшенная драгоценными камешками пудреница врезалась в самый центр – во второе, среднее зеркало – и похожая на паука огромная трещина уничтожила отражение гримуборной, расколов его на сотни и сотни разрозненных кусков.

Кэрри Энн стояла, тяжело дыша, сосредоточившись на том, чтобы только делать вдохи и выдохи. Иначе кроме зеркала запросто мог пострадать кто-то из тех, кто толпился сейчас там, за дверью, в ожидании восходящей звезды Кэрри Энн Монтрей.
Зеркало невозмутимо продолжало отражать комнату двумя оставшимися половинками, но Кэрри казалось, что мужчина на фотографии посмотрел на неё с укором.
- Прости, пап, - тихо сказала Кэрри, подошла к зеркалу и решительно порвала снимок надвое.

Спустя несколько минут дверь гримёрки распахнулась, и молодая певица в шикарном чёрном платье вышла, приветливо улыбаясь. Кэрри Энн надеялась, что за всей косметикой, которой несколько человек так старательно покрывали её лицо перед представлением, не так заметно, что её улыбка натянута с большим трудом.
Особенно рвущиеся к певице поклонники тут же обступили её, держа по одному, а то и по несколько шикарных букетов.

Девушка несколько беспомощно огляделась, и на помощь ей поспешили несколько рабочих сцены, оттеснив назойливых журналистов и ухажёров подальше. Один из рабочих, Джо, весело подмигнул Кэрри и что-то шепнул по-испански, судя по тону, что-то не слишком приличное.
Кэрри улыбнулась уже чуть более искренно. С простыми рабочими, гримёрами, костюмерами и танцовщицами второго плана ей было куда комфортнее, чем среди блеска и гламура, высшего света и настойчивых репортёров.
- Мисс Монтрей! Мисс! – то и дело до Кэрри доносились комплименты и восторженные просьбы об интервью.
- Джо? – девушка тронула друга за плечо. Сегодня Джозеф был кем-то вроде телохранителя и старался держаться рядом.
- Si?

- Ты не видел Рика? – несколько раздосадованно спросила Кэрри Энн, - я так вырядилась только ради него.
- Он у входа в театр, идём, пока они тебя не растащили на автографы, - фыркнул Джо и быстро растолкал толпу, мешающую пройти.
Наконец поклонники отстали, и Кэрри вышла в холл, вздохнув с облегчением. Рик улыбался своей очаровательной мальчишеской улыбкой. Ему было двадцать шесть, сын богатых родителей, окончивший Гарвард, Ричард шёл по жизни играючи, брался за одно дело, другое, третье, но ничего не доводил до конца. Впрочем, несколько лет уже он работал журналистом в газете "Эпоха" и, кажется, был вполне доволен собой.


Кэрри Энн нравилась его детская непосредственность, бесконечный позитив и лёгкий взгляд на жизнь. Именно такого ей не хватало всю жизнь. Особенно теперь – эти три года, с тех пор, как в двадцать один она, окончив консерваторию, пришла сюда работать хористкой, были в её жизни самыми тяжёлыми. Даже когда умер её отец, в сорок два года, всеми забытый и одинокий, Кэрри Энн держалась. У неё была любящая тётя, миленькая кузина и небольшой счёт в банке. Даже после бесконечных репетиций, заканчивающихся в три или четыре утра и обещающих только новые и новые репетиции – она держалась.


Но в какой-то момент Кэрри Энн поняла, что держаться больше не может.
И этот момент в её жизни стал переломным.

3

Акт I, сцена первая

Три года назад

Кэрри выбралась на крышу и чихнула. Видимо, до неё такой подвиг никто не совершал уже лет десять. На чердаке, где пылилась большая куча хлама, одежды, инструментов и прочего барахла, которое и узнать-то было нельзя из-за покрывающего их слоя пыли, по сравнению с крышей, стояла просто идеальная чистота.
Наверху было небо, свинцово-серое, затянутое тучами и электрическими проводами. Здание театра было довольно маленьким, размером, пожалуй, чуть больше пятиэтажного дома, поэтому другие дома возвышались над ним и давили своими мрачными прямыми силуэтами.

Сама крыша представляла из себя довольно жалкое, бугристое, кое-где мокрое зрелище.
Девушка осторожно продвинулась чуть дальше, боясь упасть или поскользнуться. Крыша была наклонной, но по периметру её окружала старинная лепнина, так что сорваться было сложно.

Кэрри Энн разочарованно пнула мелкий камешек, неизвестно как сюда попавший. Унылое зрелище её не вдохновляло, а только наводило тоску. Развеяться не получилось, разве что можно было выйти на улицу и немного постоять на площади у входа. До начала репетиции оставалось около двух часов – ставили «Аиду» Джузеппе Верди, и хор играл в ней немаловажную роль. Правда Кэрри Энн в этом хоре была не самым главным сопрано. Она пела в самом конце первого действия, в хоре жриц. Хотя сама Кэрри не считала это справедливым. Голос у неё был неплохой, она могла бы петь партию высшей жрицы или вообще самой Аиды.

Девушка присела на корточки, открыла принесённую с собой партитуру и нашла там предсмертный дуэт Аиды и Радамеса. Начав петь, она чувствовала себя неуверенно; казалось, голос дрожал, не попадал в звучавшую в голове мелодию и вообще был жалким и слабым. Но вскоре Кэрри успокоилась. В конце концов, кроме неё на крыше никого не было, и никто в любом случае не слышал её позора и не мог ей на него указать.

Кэрри Энн остановилась, когда дошла до партии Радамеса. Она тихонько улыбнулась и уже собиралась встать, чтобы немного пройтись и размять ноги, как вдруг откуда-то раздался голос. И не просто голос – кто-то начал петь именно с того момента, где остановилась Кэрри. Это была идеальная в исполнении партия Радамеса, точно укладывающаяся во всё ещё звучавшую в голове Кэрри музыку. И голос – прекрасный гладкий баритон – звучал словно отовсюду, так что его источник невозможно было уловить.

Внезапно он прервался, и Кэрри разочарованно выдохнула и одновременно с этим испытала стыд и испуг. Кто-то из основного состава пришёл на крышу раньше неё, услышал её неумелые попытки петь и показал, как это делают профессионалы.
Девушка покраснела оттого, что её бесцеремонно поставили на место и ткнули носом в грязь. Она прижала к себе партитуру и быстро направилась ко входу на чердак.

- Подожди! – окликнул её баритон. Кэрри Энн резко обернулась, но никого не увидела. Мужчина по-прежнему скрывался где-то, видимо, за одной из пристроек.
- Извините, - неловко пробормотала девушка, - я не знала, что тут кто-то есть.
- Твоя очередь, - голос снова звучал будто бы отовсюду.
- Что? – нахмурилась Кэрри.
- Это же дуэт, - без единого признака насмешки ответили ей, - теперь мы должны петь вместе.

Кэрри Энн открыла рот, но так и не придумала, что сказать. Она не могла понять, издевался ли над ней обладатель восхитительного голоса или всерьёз хотел, чтобы она спела с ним.
- Я не хочу больше петь, - наконец пролепетала девушка, - мне уже нужно идти. Если хотите, можете спеть с Марисоль Веласкез. Она поёт Аиду.
- Я знаю, - в голосе скользнуло какое-то недовольство, - сейчас она как раз репетирует, поэтому я подумал, что хотя бы здесь её не услышу.

Кэрри Энн против воли рассмеялась. Марисоль нравилась ей как человек, она не была заносчивой и истеричной, да и пела хорошо. Однако чего-то в её механически-идеальном голосе не хватало, но до этого Кэрри это ни с кем не обсуждала: её не поняли бы и обязательно предположили бы, что она просто завидует.
Да, конечно, глупо было отрицать очевидное – Кэрри действительно завидовала и мечтала хоть разок побыть на месте Марисоль. Стоять в одиночестве на сцене в свете тысячи огней и петь для замершего в восхищении зала – в восхищении не перед прекрасно отлаженным хором ста голосов, а перед ней одной.
- А вы кто? – спросила Кэрри, - я вашего голоса никогда раньше не слышала.
- Я Радамес, - спокойно ответил мужчина, - а теперь пой со слов «Прощай, Земля».

Кэрри, помедлив, всё же открыла партитуру и начала. Теперь её голос звучал, кажется, даже ещё хуже от того, что рядом стоял обладатель самого прекрасного баритона, который она когда-либо слышала, и ловил каждое её слово.
Но тут он вступил сам, и Кэрри забыла, что нужно бояться, смущаться и дрожать. Она пела, пела о смерти, любви и потере. О том, что хочет жить, но без него жить не может. И думала лишь об этом.
На последней, финальной части дуэта Кэрри сделала шаг вперёд, по направлению к месту, где, по её мнению, стоял сейчас её Радамес. Но тут голос её дрогнул и сорвался.

Кэрри Энн снова стала собой, девушкой из консерватории, хористкой, которую никто не научил вытягивать такие сольные партии. Она стыдливо опустила глаза, готовая расплакаться.
- Спасибо, - помолчав, сказал голос.
- Я всё запорола, - жалко пробормотала девушка, - не нужно надо мной смеяться… Серьёзно, кто вы?
Кэрри огляделась, но подумала, что начать обыскивать крышу в поисках обладателя баритона было бы глупо.
- А ты кто?

- Я Кэрри Энн Монтрей, - от неожиданности выложила девушка, даже не задумавшись о том, кому и зачем она, собственно, представляется.
- И ты здесь работаешь?
- А вы?
- Я задал вопрос, - с некоторым раздражением сказал голос.
- Нельзя просто задавать вопросы, не рассказывая ничего взамен, - парировала Кэрри уже более уверенно, - скажите, кто вы.

Мужчина вздохнул; он наверняка мог сделать это и беззвучно, но, кажется, хотел, чтобы Кэрри Энн услышала. Несколько театрально, но, в конце концов, это и был театр.
- Скажи, Кэрри Энн, тебе родители рассказывали страшилки в детстве? – голос снова начал с вопроса, но с такого странного и неподходящего к теме их разговора, что девушка машинально ответила:
- Нет, когда я была маленькой, у отца случился нервный срыв, и он попал в психушку. Когда я приходила, он нёс какой-то бред про Ангела Музыки.

Кэрри произнесла всё это и, спохватившись, прикусила язык. К чему неожиданная откровенность? Возможно, дело было в том, что девушка не видела своего собеседника, а так быть откровенной гораздо легче.
- Так, может быть, я и есть Ангел Музыки? – предположил голос, и Кэрри Энн замерла на месте, не веря своим ушам.
- Вы что, издеваетесь? – тихо и как-то беспомощно спросила она.

Вместо ответа мужчина снова запел. Но в этот раз не партию Радамеса. Этой песни, арии или отрывка – чем бы это ни было – Кэрри никогда раньше не слышала и слов не улавливала. Казалось, на крыше заиграла музыка и только спустя какое-то время девушка сообразила, что мужчина просто настолько мастерски управляет своим голосом, что может даже создать иллюзию мелодии.

«Да кто же вы?» - промелькнуло в голове у Кэрри. Голос словно нарастал, набирал обороты, становился чистым и светлым, словно… ангельским.
Девушка отступила назад, испытав мгновенное желание зажать руками уши; ноги подкосились, и она рухнула на колени, упираясь ладонями в грязное покрытие крыши. Стоять на коленях перед таким голосом казалось правильным.
Когда на крыше воцарилась тишина, она показалась Кэрри звенящей. Сам воздух не мог оправиться от звуков чистого голоса, который ещё секунду назад наполнял его целиком. В этом голосе, в звучании и мелодии, была целая жизнь – Кэрри Энн прожила её и умерла, когда смолк последний звук.

Она дрожащими пальцами вытерла со щёк слёзы. Тот, кто владел таким голосом, не мог быть просто обычным человеком.
- Я тебя расстроил? – грустно спросил мужчина.
Кэрри Энн торопливо помотала головой, но не стала ничего говорить. Собственный голос, тихий и слабый, казался ей отвратительным. После волшебства, наполнявшего её душу ещё пару минут назад, девушка никак не могла взять себя в руки.

- Вы правда… ангел? – шепнула она спустя какое-то время.
Минуту или две на крыше стояла тишина, и Кэрри испугалась, что голос ушёл, разочарованный её молчанием.
- Если хочешь, я буду твоим ангелом, - теперь мужчина тоже шептал, но в его шёпоте был не просто тихий голос – это был ветерок, шелест падающих листьев и лёгкий звук прибоя.

4

Акт I, сцена вторая

- У тебя хорошее настроение, - флегматично заметила Мэган, когда они вышли из ярко освещённого здания оперы на пустынную площадь. Обычно Кэрри старалась как можно быстрее покинуть театр после конца репетиции и вернуться домой, но сегодня уходить ей не хотелось. Хотелось только пробраться на крышу и сидеть там, слушая ангельский голос, всю ночь напролёт. И день. Она готова была прямо сейчас уйти из театра, бросить полученную с таким трудом работу. Само воспоминание о голосе словно наполняло её голову лёгкой дымкой эйфории.

- Ничего, Мэгги, просто подумала о хорошем, - рассеянно ответила Кэрри. Мэган была её кузиной, именно мать Мэг, её тётя Аннабель, забрала Кэрри Энн, когда отца признали недееспособным. С ними Кэрри жила и сейчас – она только-только получила работу и не могла пока позволить себе отдельную квартиру. Именно тётя Аннабель помогла девушке с работой – сперва устроила её в консерваторию, где работал её знакомый, а затем сюда – в театр оперы и балета, где сама работала балетмейстером. Конечно, профессия хористки никогда не была приоритетом для Кэрри Энн – но с другой стороны, она всегда любила читать биографии известных оперных певиц, и немало из них сами начинали карьеру именно в хоре.

Их квартира находилась тоже недалеко от театра, в самом конце Весенней улицы. Всю дорогу Мэган болтала без умолку; она была весёлым и добрым человеком, всегда готовым помочь и поднять настроение. Именно это она всегда и делала, когда девушки возвращались с тяжёлой репетиции, и Кэрри была расстроена замечаниями хормейстера. Но сегодня настроение у Кэрри Энн было и без того приподнятое. Она всю репетицию очень внимательно прислушивалась ко всем мужским голосам, но и близко не уловила того самого, который заставил её опуститься на колени на холодной грязной крыше.

Кто всё же этот человек? И человек ли вообще? С таким голосом его место в Ла Скала, в Опера Гарнье, в Ковент-Гардене, на худой конец. Что ему делать здесь, да ещё и на крыше? Не с хористками же беседовать.
- И о чём это ты задумалась? – поддразнила её Мэг, - у тебя всю репетицию было такое вот выражение лица.
- Какое? – улыбнулась Кэрри.
- Мечтательное, - подумав, определила Мэган, - как будто ты влюбилась… только у нас и влюбляться-то не в кого. А развлекаться ты не ходишь.
- У меня нет времени, - возмущённо ответила Кэрри Энн, - я не собираюсь всю жизнь в хористках торчать, мне нужно учиться и тренироваться.

- Тебе всего двадцать один. Тебе надо влюбляться и развлекаться, - парировала кузина, поправляя свои взъерошенные от ветра светлые кудряшки.
Кэрри рассмеялась. Знала бы Мэг, что она сегодня делала и слышала. Слово «развлечения» под это, конечно, не подходило, но Кэрри Энн не променяла бы сегодняшний день ни на один клуб или ресторан.
Ведь сегодня она слышала ангела.

***

- Эй, где ты была? – прошипела Мэган, за руку втягивая Кэрри Энн прямо в самую гущу женского хора. Кое-кто уже пел, кто-то молчал. Это было вполне нормально, репетиция пока не началась, где-то наверху, на колосниках, рабочие сцены переговаривались, просто сидели или делали вид, что работают, перенося какие-то вещи. Слева от хора, за сценой, разминались балерины. Хорошенькие тоненькие девочки в пуантах выгибались и тянули стройные ножки.

Наконец появился хормейстер, мистер Ральф. Он принялся давать какие-то указания, что-то насчёт сопрано, но Кэрри не слушала, смешавшись с толпой.
На сцене появился Джесси – исполнитель партии Радамеса. Вернее, звали его Джейсоном, и певец был старше хористок лет на десять, если не больше, но все всё равно звали его Джесси. Почему, Кэрри так и не поняла – она была среди них самой новенькой, это был её первый сезон. Девушки относились к ней настороженно, но у Кэрри Энн была Мэг, и к тому же, задерживаться в хористках Кэрри не собиралась.

На секунду взгляд Кэрри задержался на мощной фигуре Джесси, оценивая. Но Радамес был тенором, а вчерашний голос – баритоном. Если, конечно, он не умел с такой же лёгкостью менять тембр, как заставлял Кэрри Энн слышать свой голос словно бы отовсюду.
Но нет, Джейсон не обладал таким талантом, это становилось ясно, как только он начинал петь. Он пел чисто, красиво, идеально попадал в ритм. Но всё же что-то мешало поверить в его пение. Возможно, потому что Джесси в него и сам не верил. Он не был Радамесом, он просто пел его слова. А человек вчера на крыше верил в каждое своё слово.

- Ты где летаешь? – добродушно спросила Мэган, - вон мама идёт с балеринами, если увидит, что ты в облаках витаешь, получишь.
Кэрри Энн кивнула и бросила на тётю Аннабель быстрый взгляд. Женщиной она была строгой, темпераментной. Безалаберные балерины терпеть не могли мисс Грейсон и шептались у неё за спиной. Не то, чтобы Кэрри Энн была с ними согласна, но тётя Аннабель действительно слишком любила всё контролировать. Вот и сейчас она – средних лет женщина со строгим пучком – обвела взглядом всю сцену, цепко подмечая любые недочёты в оформлении, костюмах и даже гриме.

Впрочем, в костюмах репетировали не все, платья для хористок готовы ещё не были, как и для Аиды. Основная цветовая гамма была белой, поэтому в суматохе репетиций испачкать или порвать ткань было проще простого.
А вот Джейсон был уже в полном облачении. Он гордо расхаживал по сцене в образе египетского полководца – костюмерам удалось успешно спрятать все его лишние килограммы под накидку.
Сегодня был полный прогон, репетиция грозила затянуться до последнего. Кто-то из хористок недовольно зевал, но большинство просто о чём-то весело болтали или играли в телефоны.

Миниатюрная Мэган, побаиваясь гнева матери, пряталась за спинами более высоких девушек, опасаясь, что мать найдёт для неё какое-нибудь другое занятие, вместо того, чтобы «прохлаждаться».
Кэрри Энн по этому поводу не беспокоилась. Она вообще не беспокоилась о репетиции. Сегодня девушка впервые вскочила с кровати ещё до звонка будильника, разбудила Мэг и поторапливала её всю дорогу до театра. Мэган ворчала, отбрыкивалась и недоумевала, какая муха её укусила.

Но пока у хористок не предвиделось столько свободного времени, чтобы успеть забраться на крышу.
Впрочем, почему бы и нет. В конце концов, никто не запрещает хористкам, к примеру, отлучиться в туалет.
Предупредив Мэган, куда идёт, Кэрри вышла за кулисы, чтобы не вызвать подозрений, и наткнулась там на Джо, рабочего сцены.

- Хей, да ты могла меня с ног сбить, - весело фыркнул Джозеф, когда девушка врезалась в него на полном ходу.
Кэрри ойкнула и недовольно потёрла ушибленное плечо. Сшибить Джо с ног можно было только танком.
- Куда торопишься, Златовласка? – рабочий, видимо, горел желанием пообщаться хоть с кем-нибудь. Они с Кэрри Энн, в принципе, неплохо сдружились. Мужчина был испанцем, смуглым и черноволосым. Ему, кажется, было лет тридцать-тридцать пять, и Джо очень явно и демонстративно ухлёстывал за молоденькими балеринами. Впрочем, Кэрри это только смешило.
- По делам, - сейчас Кэрри не настроена была говорить с каждым встречным.
- Мне скучно, Златовласка, - пожаловался Джозеф, - целый день ставим декорации, все такие серьёзные, как будто в первый раз представление готовим.

- Не называй меня Златовлаской, - поморщилась Кэрри. Волосы, забранные в высокий хвост, у неё были длинными, прямыми и, скорее, рыжеватыми, чем золотистыми, правда, на солнце действительно приобретали оттенок золота. К рыжим волосам прилагались веснушки на лице и плечах, светлые глаза и округлая фигура.
- Si, солнышко, - насмешливо согласился Джо. Кэрри рассерженно толкнула его в плечо, и мужчина со смехом отстранился.

Винтовая лестница на чердак всегда приводила Кэрри Энн в ужас – она до смерти боялась высоты. Девушка схватилась обеими руками за перила и кое-как взбежала наверх.
На чердаке с её прошлого визита не стало меньше пыли и больше света, поэтому Кэрри не стала тут задерживаться, а просто прошла дальше, выбравшись на крышу.

В лицо ударил порыв ветра. Кажется, ему не нравилось, что кто-то зачастил в его единоличные владения.
- Эй? – позвала Кэрри, не став тянуть кота за хвост, - вы тут?
- А, это ты, моя Аида? – тихо ответили ей. Идеальный баритон снова звучал словно из всех мест сразу.
Кэрри Энн сглотнула ком в горле и покраснела.
- Хочешь ещё спеть?
- Я… я не за этим, - спотыкаясь на самых обычных словах, ответила девушка.
- А зачем тогда? – в голосе не было удивления, и у Кэрри сложилось странное впечатление, словно он и так знал все её ответы наперёд.
- Просто так, - подумав, сказала Кэрри Энн, - а вы зачем?

Вокруг Кэрри, сзади и спереди одновременно, раздался тихий смешок.
- Не знаю.
- А я просто… у нас там такая суматоха… скоро представление. И Марисоль ещё не приехала. И… - сбивчиво начала Кэрри, ловя себя на неприятной мысли, что несёт какой-то бред.
- Приехала. Она в гримёрке, - возразил голос.
- Откуда вы знаете? – поразилась Кэрри.
- Ты недавно тут? – снова в своей излюбленной манере ответил голос вопросом на вопрос.
- Я только пришла.
- Нет, не сегодня. Вообще. Ты давно работаешь в мо… в этом театре?
- Первый сезон, совсем недавно, - машинально пояснила Кэрри, но в душе у неё вспыхнула обида. Неужели она и правда такая незаметная, что этот голос знает всё про Марисоль, но ничего о какой-то там Кэрри Монтрей?

Мужчина замолчал.
- Вы сказали, что будете моим ангелом, - с упрёком прошептала Кэрри Энн.
Воздух колыхнулся, и девушка резко обернулась. Никого, только она и глупый сквозняк.
- А что это для тебя означает? – с любопытством спросил голос.
- Я… я не знаю. Спойте мне ещё раз, - смущённо попросила Кэрри.
- Ты знаешь оперу «Кармен»? Дуэт Кармен и Хозе?
- Любите трагедии? – улыбнулась Кэрри Энн, - знаю. Это финальный дуэт, кажется?
- Я начну, но с условием, что ты продолжишь.
- Я плохо пою, вы же слышали, - с досадой бросила Кэрри, отвернувшись и скрестив на груди руки.
- Но ты хочешь петь лучше? Ты мечтаешь о том, чтобы петь Аиду, Кармен, Турандот?

Кэрри Энн пожала плечами.
- Я не смогу их вытянуть. Вы же знаете.
- Пой, - сказал голос только одно слово.
Кэрри помолчала, раздумывая, но всё же начала, закрыв глаза:
- Меня предупредили, что можешь ты придти,
Что ты недалеко,
Чтоб я за жизнь опасалась…

Вслед за ней вступил и голос. Он уверенно выводил партию Хозе, не спутав ни одного слова, и в Кэрри наконец проснулся дух соперничества. Почему он так в себе уверен, а она такая трусливая слабачка?
И девушка запела, с новой силой направляя свой голос, крича, что больше не любит. И она была Кармен, она жила, дышала и пела, как Кармен. В какой-то момент девушка взмахнула своей юбкой и подалась вперёд, вскинув голову.

Теперь они пели вместе, они вместе говорили о любви, о смерти, о свободе.
И без малейшей запинки Кэрри, гордо вскинув голову, вытянула всю сложнейшую партию до последней ноты.
- А теперь ты должен меня убить, - улыбаясь, чуть хрипловато прошептала Кэрри Энн.
Но на крыше стояла оглушительная тишина.
- Эй? – удивлённо позвала девушка, оглядываясь, - вы ещё здесь?

Кэрри сорвалась с места и обежала крышу вокруг, снова остановившись у выхода на чердак. Никого. Кроме неё на крыше никого не было.

Отредактировано Liorona (2016-08-14 00:02:33)

5

Акт I, сцена третья

Спускаясь по винтовой лестнице, Кэрри Энн поправляла на ходу юбку и отряхивала её от чердачной пыли, поэтому неожиданно оступилась и с визгом полетела вниз. К счастью, мимо проходил Джо с кучей каких-то досок. Швырнув доски на пол, мужчина, чертыхнувшись по-испански, успел-таки подхватить её в воздухе.
- Куда ты смотришь, Златовласка? – проворчал Джозеф, встряхнув девушку за плечи. Кэрри ойкнула.
- Спасибо, - пробормотала она, - ты не знаешь, там уже репетируют?

Джо закатил глаза и снова подхватил с пола свои доски.
- Тебя там мисс Грейсон искала. И видок у неё был грозный… ну, в общем, как обычно, - подумав, признал рабочий и, хохотнув, скрылся за кулисами.
Кэрри озабоченно повела плечами. Перед ней встал сложный выбор – пойти искать тётю или же сперва найти Мэг.
Но дилемма разрешилась сама собой и весьма неожиданным образом. На сцене кто-то пронзительно завизжал. По широкому диапазону и объёму лёгких Кэрри Энн узнала Марисоль. Она бросилась на крик и, выскочив из-за кулис, натолкнулась на небольшую толпу. Невысокая Кэрри как могла вытягивала шею, но не увидела ничего, кроме чужих голов.

Тут откуда-то из самой гущи народа выскользнула Мэг и схватила её за руку.
- Вот ты где, - с явным облегчением выдохнула кузина, опираясь руками на колени и тяжело дыша.
- Что случилось? Почему Марисоль так кричит? – встревоженно спросила Кэрри Энн.
Мэган замахала руками, показывая, что ей нужно отдышаться.
- Там… её… ей… - Мэган никак не могла набрать в лёгкие достаточно воздуха, чтобы сказать целиком всю фразу.

- Тихо, отдышись, - Кэрри продолжала оглядываться по сторонам. Крики прекратились и сменились возмущённой тирадой на испанском. Толпа немного поредела, и девушка увидела в центре сцены высокую полноватую Марисоль. Она была уже в чёрном парике и костюме Аиды – оранжево-жёлтом свободном платье. Лицо у певицы было заплаканное и растерянное. Она разговаривала с режиссёром-постановщиком, невысоким жилистым мистером Моррисом. Он Кэрри Энн не нравился, вечно кричал по пустякам и топал ногами, зато перед Марисоль просто стелился – то ли потому что она была ведущим сопрано, то ли пытался добиться её расположения.
Вот и сейчас Моррис едва ли не бегал вокруг певицы, изредка пытаясь вставить короткие реплики в её возмущённую речь.

- Что случилось-то? – свистящим шёпотом спросила Кэрри, увидев, что Мэган уже вполне отдышалась и тоже с любопытством смотрела на Марисоль.
Мэг поманила Кэрри подальше от сцены, к закутку, где разминались балерины. Сейчас их не было – то ли уже всё отрепетировали, то ли просто переместились в балетный класс.
- Она пришла и начала петь, - приглушённо принялась объяснять Мэган, бурно жестикулируя, - а потом взяла и заорала. Сначала никто ничего не понял, все там столпились и смотрели. А потом оказалось, что кто-то сверху сбросил на неё паука… ну этого, как его… тарантула.

Кэрри вытаращила глаза.
- И где он теперь?
- Она его раздавила, - поморщилась Мэг, - фу-у, там до сих пор пятно. Кошмар. Повезло, что он её не укусил.
- Ты сказала, кто-то сбросил? – нахмурилась Кэрри, - может, он там ползал и сам упал?
- И откуда у нас в театре тарантулы? Мы не в Африке, всё-таки. И потом, кто-то говорил, что видел на колосниках… ну… фигуру.
- Фигуру? – нахмурилась Кэрри Энн, - может, это Джо?

Мэг напряжённо облизнула губы.
- Не думаю, - наконец сказала она и тут же дёрнула кузину за руку, - идём, кажется, Марисоль успокоилась.
Кэрри сдвинула рыжие брови, глядя, как Мэг ловко пробирается сквозь толпу.
Репетиция возобновилась далеко не сразу; ещё минут сорок вся труппа во главе с режиссёром пыталась задобрить Марисоль, успокаивала её и уверяла, что никаких пауков в радиусе ста километров больше нет.
Во всеобщем безумии и ритуальных плясках вокруг примадонны Кэрри Энн участия не принимала. Она смотрела вверх, на колосники, где, по словам кузины, видели какую-то «фигуру». Сейчас там было темно, да и вообще, что-то рассмотреть, когда вокруг такая суматоха, а осветители даже ещё не начинали работу со светом, было как минимум очень сложно.

Скорее всего, у кого-то просто разыгралось воображение.
- Кэрри Энн? – позвали её сзади, и девушка увидела тётю Аннабель, - где ты была?
- Ой, вы меня искали, извините, совсем забегалась, - спохватилась Кэрри. Они с тётей были очень близки, но в театре мисс Грейсон настояла на том, чтобы племянница обращалась к ней на «вы».
- Так где ты была? – настойчиво поторопила балетмейстер и, не отрывая глаз от Кэрри, прикрикнула, обращаясь к столпившемся позади балеринам, - разминаемся, девочки, что застыли? Премьера через неделю!

Кэрри Энн даже вздрогнула, порадовавшись, что не пошла в балерины. Девочки шустрой стайкой упорхнули к брусьям в закутке у сцены и поспешно принялись тянуть стройные ножки.
- Я… просто в туалет ходила, у меня месячные, - не моргнув глазом, солгала Кэрри Энн.
Мисс Грейсон кивнула, всё ещё глядя племяннице прямо в глаза. По строгому лицу было неясно, поверила она или нет.
- А вы верите, что кто-то специально сбросил паука на Марисоль? – поддавшись порыву, спросила Кэрри Энн.
Тётя Аннабель помрачнела и взглянула девушке за плечо.
- Не стоит строить предположения, - отрывисто произнесла она, - наверняка кто-то из рабочих сцены. Они недолюбливают исполнителей главных партий.
- Но тарантулы ядовитые. Он мог её укусить, - Кэрри нахмурилась, не в силах поверить, что кто-то из рабочих способен на такие мерзкие поступки.
- Кажется, репетиция возобновилась, - мисс Грейсон кивнула на толпу, постепенно разбредающуюся по своим местам, и отошла к своим балеринам, на ходу указывая на их отвратительную растяжку и никуда не годную осанку.

Кэрри Энн тоже отошла к своим хористкам и встала рядом с Мэган.
- Кажется, репетиция закончена, - философски сказала Мэг, - теперь Моррис вокруг неё будет ещё часа два плясать. Мне кажется, им будет не до нас.
- Предлагаю пойти домой, - вступила маленькая рыженькая Хэйвери. Нестройный хор голосов одобрил это предложение. Хормейстеру, режиссёру и ассистенту было явно не до них. Они с Марисоль о чём-то звонко переговаривались на повышенных тонах.
- Я пойду в раздевалку, возьму свои вещи. Твои захватить? - спросила кузина.
- Нет, не надо, я ещё должна кое-что сделать.
- Что? – тут же спросила любопытная Мэг.
- Нужно зайти в швейный цех, - на ходу придумала Кэрри.

Мэган пожала плечами и побежала за кулисы. За ней увязалась Хэйвери и ещё несколько девушек.
Кэрри Энн ещё раз взглянула в самый центр сцены, где пышная фигура Марисоль попадала прямо в центр света прожектора – певица отлично знала, где встать – и ушла за кулисы. На глаза ей попался Джо, склонившийся над большим, видимо, сломанным, светильником.
- Джо? Ты не занят? – Кэрри отлично видела, что ещё как занят, но надеялась, что словоохотливый Джозеф захочет немного отвлечься.
- Hola, Златовласка, - не оборачиваясь, кивнул мужчина, - тут прожектор барахлит, починить надо быстро.
- Джо, а скажи… сегодняшнее происшествие с пауком?.. – начала девушка, но остановилась, когда Джо громко расхохотался.
- Да уж, попало нашей примадонне, - фыркнул он, яростно ковыряясь отвёрткой во внутренностях светильника, - паучка только жалко.
- Но… это ведь случайность, да? – уточнила Кэрри Энн.
- Ну это как сказать, - туманно возразил Джозеф и этим ограничился.
- Что ты имеешь в виду? – быстро спросила девушка, - ты про ту фигуру, которую видели на колосниках?

Джо молчал, сосредоточившись на ремонте. Но Кэрри Энн показалось, что он нарочно ничего не хочет ей говорить.
- Ну что ты молчишь? – с укором спросила Кэрри, - что за тайны Мадридского двора? У нас тут, что, призраки завелись?
Джо резко вскинул голову, но, справившись с собой, снова склонился над прожектором.
- Я этого не говорил, - бросил он, - и вообще, уйди, солнышко, не мешай.
Кэрри Энн обиженно фыркнула и, едва удержавшись, чтобы не пнуть дурацкий светильник, отошла к винтовой лесенке на чердак. Осмотревшись и убедившись, что никто не обращает на неё внимания – вокруг ходили, в основном, рабочие с какими-то досками и реквизитом – хористка поднялась по лестнице.

Выбравшись на крышу и снова испачкав в процессе юбку, Кэрри мрачно отряхнулась и огляделась.
- Эй? Вы тут? – не слишком приветливо позвала девушка, - эй?
Кэрри Энн поняла, что не знает, как обращаться к голосу, и неуверенно запустила руку в волосы.
- Ангел?
Спустя пять минут бесцельного блуждания по крыше, Кэрри поняла, что голоса и, соответственно, его обладателя, на крыше нет. Она угрюмо пнула мелкий камешек и, последив за его полётом, зацепила взглядом кожаную папку, лежащую прямо на земле.

Кэрри с любопытством подошла и подняла её, не сдержавшись.
В папке – как выяснилось после беглого осмотра – обнаружилась партитура и либретто к опере «Травиата».
- Эй, это мне? – удивлённо уточнила Кэрри Энн, но ответа снова не дождалась. «Травиата» была в репертуаре их театра следующей, после «Аиды», но партитуру к ней Кэрри ещё и в глаза не видела.
Справедливо рассудив, что никто, кроме неё, на этой крыше уже давно не появлялся, девушка всё же взяла папку с собой и ушла с чердака.

6

Акт I, сцена четвёртая

Кэрри Энн сидела на кровати и грызла кончик карандаша, изучая партитуру, когда в спальню протиснулась Мэг.
- Чем ты опять занимаешься? Пошли кино посмотрим, там «Ромео и Джульетта» с ДиКаприо.
Кэрри замялась; Шекспира она любила, но либретто «Травиаты» её неожиданно увлекло.
- Смотри, Мэг, как ты думаешь, как это спеть? Никак не разберусь в партитуре, - нахмурилась Кэрри Энн.
- Я вижу, - фыркнула кузина, косясь на изжёванный карандаш, и подошла ближе, - это что? «Травиата»?
- Да, вот тут смотри, ария Виолетты.
- Зачем ты смотришь арию Виолетты? – удивилась Мэган, - наш максимум – это хор цыганок. И вообще, почему тебе дали либретто, а мне нет?

- Это неофициально. Просто… один друг дал.
- Мне бы таких друзей, - хитро улыбнулась Мэг, водя пальцами по строчкам, - а партию Виолетты он тебе тоже дал?
- Да знаю я, что не буду петь Виолетту! – вспыхнула Кэрри, а про себя добавила, - «по крайней мере, я не буду петь её на сцене и вместе с Джесси».

Мэган, подтрунивая над кузиной, унеслась в гостиную, смотреть телевизор, а Кэрри Энн ещё немного помучилась над непонятным ей местом в партитуре и, потеряв терпение, вернулась немного назад, к первому акту и понравившейся ей арии Виолетты и Альфреда «Однажды я увидел Вас случайно». Это было очень трогательное место, и девушка невольно представляла, как будет петь со своим Ангелом. Про себя Кэрри называла его именно так, но «Ангел» для неё было чем-то вроде имени. В настоящих ангелов она не верила; а может, дело было в том, что в них верил её отец, и тоже верить значило для Кэрри Энн быть такой же сумасшедшей, как и он.

Облокотившись головой на руку, девушка мечтательно уставилась в окно, постукивая кончиком карандаша по странице с арией. Она решила взять партитуру и либретто с собой, чтобы при случае заглянуть на крышу ещё раз.
Кэрри рассеянно пролистнула ещё несколько страниц и неожиданно остановилась, наткнувшись на чёрно-белую фотокарточку. У девушки на снимке были крупные кольца каштановых волос и обезоруживающая улыбка. Должно быть, Ангел забыл, если это, конечно, его партитура. Ведь может статься, что ноты забыл на крыше какой-нибудь романтично настроенный музыкант, решивший насладиться видом. Впрочем, наслаждаться было особенно нечем, так что тут скорее, была лишь иллюзия вида. Если не смотреть по сторонам, вполне сгодилось бы, чтобы в порыве вдохновения наваять что-нибудь гениальное.
Пожав плечами, Кэрри сунула снимок девушки между страницами и снова начала про себя проговаривать слова арии.

***

На крыше было ещё темно: неудивительно.
Сегодня свободного времени у хористок и вообще, у всей труппы, не предвиделось. Разве что немного времени, чтобы перекусить, но от еды отказываться Кэрри не хотела. Поэтому она поднялась с постели в немыслимую рань – около четырёх утра. В том, что в театре даже в этот ранний час уже кто-то был, девушка не сомневалась. Жизнь и суматоха не останавливались там ни на секунду.

Кэрри Энн и Мэган спали вместе, поэтому Кэрри вечером поставила телефон на вибрацию и сунула под подушку, чтобы не разбудить Мэг, а самой проснуться. Она быстро умылась, оделась и вышла, прокравшись мимо спальни тёти. Даже она пока не встала, хотя иногда уходила на работу ещё раньше.
Весенняя улица была спокойным тихим местом; здесь никогда не было оживлённого движения и столпотворения. Поэтому Кэрри Энн без опаски вышла и почти в темноте направилась к театру.

Теперь, уже стоя на крыше, Кэрри со вздохом подумала, что это была не самая хорошая идея – в конце концов, её Ангелу тоже наверняка есть, чем заняться, вместо того, чтобы караулить на пронизывающем ветру свою рыжую протеже.
Девушка обошла крышу и на всякий случай позвала:
- Ангел? Вы здесь?
И тут же едва не подпрыгнула от неожиданности.
- Мне больше интересно, что ты здесь делаешь в такое время, - с укором отозвался голос. Кэрри вытаращила глаза. Она ведь буквально только что обследовала крышу вдоль и поперёк.
- Вы где? – глуповато спросила она.
- Ты правда хочешь узнать именно это? – с любопытством осведомился баритон.
- Нет-нет, - опомнившись, Кэрри замотала головой, - я хотела поблагодарить вас за партитуру. Мне очень понравилось, особенно партия Виолетты.

На несколько секунд на крыше воцарилась тишина, так что Кэрри Энн уже приготовилась к тому, что сейчас он скажет, что в глаза никакой партитуры не видел.
- Я рад, - наконец нейтрально-ровным тоном сказал Ангел, - ты хочешь спеть?
- А можно «Однажды я увидел Вас случайно»? – робко попросила Кэрри, - это моя любимая, я уже почти запомнила все слова.

Не ответив, голос запел партию Альфреда. Казалось, ему даже не нужно было время, чтобы настроиться и подготовиться. Просто в один момент он говорил, а в следующий – он уже был Альфредом, повстречавшим прекрасную куртизанку.
Кэрри Энн с замиранием сердца слушала. Слушала и верила. Да, они на балу, она прелестная Виолетта, и её взгляд только что совершенно случайно упал на молодого провинциала.
Когда настал её черёд вступить и петь сложнейшую арию, Кэрри не дрогнула. Она без запинки взяла нужную высоту, нашла в ритм, и ненужная партитура выскользнула из её рук.

Из глаз потекли слёзы – она не способна любить и может предложить лишь свою дружбу, он должен забыть и уйти.
А он всё пел, поддерживал её, направлял, учил, когда подняться, когда опуститься, а когда сделать паузу. Его голос звал, кричал и шептал, ни на секунду не оставаясь однородным и ни на миг не став равнодушным, механическим, как у большинства певцов, пресытившихся всеобщим восторгом.
Он так же жил в своей песне, как жил на этой холодной крыше и в своём доме, куда возвращался каждую ночь. И его голос дрожал от страсти, трепетал от восторга и всё равно оставался самым прекрасным голосом из всех, какие Кэрри Энн когда-либо слышала.

И, кажется, мужчина отлично понимал, какое мог производить впечатление. Он замолчал, прервавшись на самой середине, и спросил:
- Мне остановиться?
- Всё хорошо, - шепнула Кэрри. Говорить в полный голос она не решилась, чтобы не показать, как сильно он дрожит и срывается. Девушка присела и принялась собирать рассыпавшиеся по крыше листки из партитуры.

Последней она подобрала фотографию.
- Ой, я забыла. Вы оставили вот это между страниц, - Кэрри хотела протянуть снимок по направлению к голосу, но тут же поняла, что не знает, где это направление, даже приблизительно. Поэтому она просто подняла руку, демонстрируя фотокарточку.
- Здесь какая-то девушка, - объяснила она, на случай, если голос не видит с такого расстояния.

На крыше воцарилась тишина. Кэрри подождала ещё с минуту и с недоумением спросила:
- Эй? Ангел? Это не ваше? Я подумала…
- Уйди, - хрипло прошептал голос. Кэрри замерла от неожиданности, подумав, что ослышалась.
- Что?
Но голос больше ничего не сказал. Ни через секунду, ни через пять минут, ни через десять. Кэрри Энн замёрзла на холодном осеннем ветру, неловко переминаясь с ноги на ногу и прижимая к себе кожаную папку.
- Ангел? – жалобно позвала она спустя несколько минут.

Над городом постепенно поднимался восход, и девушка уже видела небольшое огненно-красное солнце. Пока смотреть на него было возможно, так что девушка подошла к самому краю, оперевшись руками на лепнину, окружавшую крышу по периметру, и уставилась в небо. Кэрри Энн улыбнулась, представив, что Ангел тоже туда сейчас смотрит откуда-то у неё из-за спины. А может, он смотрит вовсе не в небо, а на неё.
Эта мысль заставила Кэрри улыбнуться ещё шире.

7

Акт I, сцена пятая

Премьера «Аиды» прошла на удивление гладко. Даже обычные эксцессы, которые неизбежно сопровождали каждую постановку, каким-то образом удалось предотвратить. Марисоль вполне успокоилась после инцидента с пауком и пела как обычно, вызвав овацию. Никто не падал, не рвал костюмы, не срывал голос.
Хористки в своих белых платьях и накидках в египетском стиле казались привидениями. Кэрри Энн то и дело поправляла чёрный парик; она не привыкла к таким нарядам и парикам, поэтому ужасно боялась, что он упадёт или зацепится за что-то.

Масштабные декорации, изображающие пейзажи Древнего Египта, сфинксы и огромные статуи с серьёзными лицами, искусственные стены, испещрённые иероглифами – всё это создавало мрачную и притягательную атмосферу.
Когда представление закончилось, Мэг, устало отмахнувшись, сразу же ушла в раздевалку, а тётя Аннабель с таким решительным видом направилась к своим балеринам, что Кэрри их даже пожалела – на её взгляд, девочки хорошо постарались.

Сцена быстро опустела, как и зрительный зал. За кулисами зашевелились рабочие, но по эту сторону сцены было тихо. Взгляд Кэрри Энн скользнул по оркестровой яме, обитым красным креслам, амфитеатру, и остановился на ложах. В одной из них, кажется, пятой, кто-то ещё был. Тёмная фигура, наполовину скрытая шторой, стояла почти неподвижно, словно и не собиралась уходить.

- Эй, Златовласка, ты чего тут встала? – удивлённо спросил Джо, выйдя из-за кулис. Кажется, величественная атмосфера оперы не вызывала у него такого трепета, как у Кэрри.
Девушка отвлеклась от ложи и взглянула на Джозефа.
- Да так. Просто смотрю, - улыбнулась Кэрри Энн, - ну как я спела?
- Ну, если я правильно уловил твой голос в хоре, то неплохо, - усмехнулся мужчина; в руках у него был небольшой чемоданчик с инструментами.

Кэрри улыбнулась, но немного натянуто. Да уж, было бы неплохо, чтобы когда-нибудь её голос услышали отдельно от сотни других голосов.
- Да брось, никто не начинал сразу с главных партий, - Джо поставил свой чемоданчик с инструментами на пол, - а Марисоль когда-то была певичкой в баре.
- Да ладно? – Кэрри отбросила на спину чёрные пряди парика, - откуда ты знаешь?

Джозеф улыбнулся.
- Это все знают, но никто не озвучивает… Идём отсюда, ладно? После спектакля тут всегда… ну, странные вещи происходят.
- А сколько ты тут уже работаешь? – спросила Кэрри. Они прошли за сцену, где уже вовсю трудились рабочие, осветители и монтажёры.
- Четырнадцать лет, - Джо улыбнулся, видимо, что-то вспомнив, - когда я сюда пришёл, мне было восемнадцать.

Кэрри Энн посмотрела на Джозефа и украдкой улыбнулась.
- А ты не хочешь?.. – девушка замялась, понимая, что не должна первой приглашать мужчину, но всё же продолжила, поймав его удивлённый взгляд, - у тебя есть свободное время?
- Si, конечно, никто не будет сегодня проверять рабочих сцены, можешь поверить, - фыркнул мужчина, - сегодня же праздник. Все будут отмечать до утра, и это как минимум… Кстати говоря, я знаю одно кафе, оно ещё работает.
Видимо, Джозеф всё же понял её намерения. Или и сам хотел пригласить её.
Кэрри чуть покраснела, радуясь, что в полутьме этого не заметно.

- Сколько тебе нужно, чтобы переодеться? Я буду ждать тебя в вестибюле, хорошо? – дождавшись кивка, Джо ушёл, и девушка направилась в раздевалку. Нужно было ещё снять грим и костюм, так что Кэрри решила поторопиться. Её путь пролегал через тёмные коридоры, заставленные реквизитом, и Кэрри Энн приходилось лавировать между бутафорскими телегами, лестницами и частями декораций, о предназначении которых даже нельзя было догадаться.
Общая гримёрная была пуста – наверняка все хористки уже унеслись праздновать. После представления дирекция всегда устраивала пышные приёмы для всех, кто был занят в спектакле.

Кэрри быстро сняла простенькое платье; с париком справиться было труднее. К тому же, её настоящие волосы выглядели просто ужасно, но мыть голову времени не было. Она только успела быстро принять душ.
Когда Кэрри Энн выключила воду и вышла из душевой кабины, она услышала в гримёрной какой-то посторонний звук.
- Эй? – позвала она, подумав, что вернулся кто-то из хористок, но в гримёрке никого не обнаружилось.
Кэрри распустила тугой пучок, позволив рыжим волосам рассыпаться по спине. Она огляделась, включила свет и даже выглянула в окно, но было абсолютно очевидно, что кроме неё в помещении никого не было. Скорее всего, кто-то просто заглянул и, никого не обнаружив, ушёл.

Кэрри Энн оделась, с недовольством поняв, что рубашку и джинсовую юбку, в которых она пришла, в суматохе кто-то уронил на пол. Юбка испачкалась в пыли, а рубашка измялась, так что выходить к Джо в таком виде было неловко. Кэрри подумала было обратиться в швейный цех, чтобы хотя бы погладить рубашку, но поняла, что там, скорее всего, никого уже нет.
Кэрри уже выключила в гримёрной свет, взяла свою сумку и тут поняла, что она слишком лёгкая. Партитура «Травиаты» исчезла.

Девушка испуганно бросила сумку на стул, забыв обо всём, снова щёлкнула выключателем и огляделась по сторонам в поисках папки. К её огромному облегчению, партитура обнаружилась на небольшом столике рядом, только листы оттуда были беспорядочно раскиданы.
- Какой урод это сделал? – пробормотала Кэрри, собирая рассыпанные по полу ноты. То, что она сама перед выступлением могла выложить партитуру из сумки, девушка не исключала. В беспорядке, беготне и волнении она могла сделать это машинально и сразу же забыть. Но когда она только вошла, никаких рассыпанных по полу листов не было. А сквозняку взяться неоткуда, окно плотно закрыто.

В дверь постучали.
- Кэрри, ты там? – это был Джо, видимо, она уже опаздывала и довольно сильно.
- Да-да, уже выхожу, - Кэрри Энн спешно сунула листки в папку и, всё ещё держа её в руках, выскочила за дверь.
Джозеф, как оказалось, стоял ближе к двери, чем думала девушка. Она с разбегу налетела на мужчину, и злосчастная папка снова выскользнула из руки. Кэрри рассмеялась и присела, в очередной раз собирая ноты.
- Прости, - сквозь смех пробормотала она, - я сегодня уже не первый раз по полу ползаю.

Джо присел, помогая, и неожиданно наткнулся на затерявшуюся между страницами фотографию.
- Ты чего? – удивлённо спросила Кэрри, увидев, что он замер, рассматривая снимок.
- Кто это, ты знаешь? – спросил Джозеф.
- Понятия не имею. Она была в партитуре, когда мне её дали.
- Это Крис Дэйтон. Наша бывшая солистка. Я помню, когда она пела Виолетту, никто не мог удержаться от слёз, - чуть печально сказал Джо.
- Фотка не очень старая, - заметила Кэрри Энн, - когда это было?
- Лет семь назад. Она появилась из ниоткуда, - Джо улыбнулся и открыл перед Кэрри дверь, - она спела только один раз, именно эту оперу, «Травиату».

- Один раз? – Кэрри Энн поправила юбку, - а потом что? Ушла в другой театр?
Джо покачал головой и вздохнул.
- Она погибла, упала с центральной лестницы. Несчастный случай. Ей было всего лет двадцать, даже меньше.
- Ужас, - буркнула Кэрри, но думала она не о трагической судьбе молодой певицы, а о том, почему её фотография оказалась в партитуре Ангела. Может, они были знакомы? Реакция на снимок у голоса была, мягко говоря, странная.

Кэрри Энн кольнула жалость, но она попыталась отвлечься и выбросить все плохие мысли из головы. После удачной премьеры стоило радоваться и развлекаться, а не предаваться размышлениям о смерти.

8

Акт I, сцена шестая

- Спасибо, что… ну, сходил со мной и всё такое, - несколько неловко сформулировала фразу Кэрри Энн, - ненавижу приёмы, которые дирекция устраивает. Вечно они просят Марисоль ещё раз спеть, а Мэг напивается и начинает прикалываться.
- Мэг? Это дочь мисс Грейсон? – уточнил Джо, - я помню, однажды на приёме, ещё до того, как ты пришла, она выпила лишнего и начала приставать к Джесси.

Кэрри прыснула, спрятав лицо в ладонях. Мэган была старше неё на четыре года, хотя выглядела никак не старше девятнадцати-двадцати. А уж вела себя на все семнадцать – Кэрри всегда удивлялась, как Мэг смогла вырасти такой безбашенной, когда её мать, порой, наводила страх даже на директора театра, мистера Леннокса.
Тётя Аннабель на приёме после представления не присутствовала, как и кордебалет. Балетмейстер редко бывала довольна своими ученицами и после спектакля неизменно устраивала им разбор полётов, затягивающийся едва ли не дольше самого праздника.

- Вон там мой дом, - указала Кэрри на неприметную многоэтажку в глубине двора. Они с Джозефом подошли со стороны театра, поэтому со всех сторон дом был окружён сияющими неоновыми вывесками и огнями. Самый центр города, в двух шагах оперный театр – эти факторы всегда привлекали народ, поэтому даже в половине третьего ночи здесь кипела жизнь.

А вот с другой стороны заканчивалась Весенняя улица – спокойное тихое местечко, так что даже сложно было поверить в то, что буквально в сотне метров день и ночь горят вывески и веселится народ.
- Что ж… я пойду тогда, - улыбнулся Джо, взъерошив волосы, - завтра мне нужно быть в театре в шесть утра.
- Ну ладно, - медленно согласилась Кэрри. Она постояла, переминаясь с ноги на ногу, ещё с минуту, а потом, внезапно решившись, шагнула к мужчине и, привстав на носки, поцеловала его в губы.

Джо глубоко вздохнул и, снова взъерошив волосы, отступил чуть назад.
- Послушай, Златовласка… ты ничего, конечно, но… давай мы не будем, - сказал Джозеф; от волнения его акцент усилился, и Кэрри Энн едва поняла, что он сказал.
- Боже мой, - девушка отвернулась, спрятав лицо в ладонях, на этот раз от стыда, - я… прости. Я, наверное, всё не так поняла.

- Давай забудем, - судя по голосу, Джо улыбался. А вот Кэрри было не до смеха. Она понимала, что её лицо сейчас по цвету напоминает знак «stop».
- Да, давай, - пробормотала она.
- Ну правда, солнышко, ничего такого. Просто ты такая молоденькая, неопытная… - Джозеф остановился, - давай я просто пойду, и мы забудем, что этот разговор вообще был. Хорошо?
Кэрри быстро закивала и, так и не обернувшись, поспешила домой.

***

Кэрри, присев на какой-то кусок реквизита за сценой, наблюдала за репетицией. Сегодня давали балет «Жизель», так что у хористов был перерыв в несколько дней. Следующей постановкой, где участвовала Кэрри Энн, была «Иоланта» Чайковского. Там у неё было только три выхода, и репетиции проходили в щадящем режиме. После оглушительного успеха «Аиды» у всех, от дирижёра до режиссёра, было весёлое и слегка рассеянное настроение.
На сцене репетировала корифейка, Алексия, танцующая партию Жизель. Чуть позади разминались вилисы в подвенечных платьях. Смотреть на Алексию было приятно – даже мисс Грейсон её хвалила, хотя похвала обычно была не в её правилах. Впрочем, тёти сейчас на сцене не было, поэтому молоденькие балерины просто развлекались, пытаясь подражать Алексии или просто выполняя хаотичные движения.

Кэрри улыбалась, наблюдая за отточенными движениями солистки, совсем забыв о партитуре в своих руках. Страница в либретто, где остановилась Кэрри Энн, была заложена фотографией Крис Дэйтон. Сопоставив кое-какие свои мысли, девушка пришла к выводу, что, возможно, в гримёрной в день представления был Ангел. Ясно было, что показываться на глаза он не хочет, но несомненно таинственный голос принадлежал человеку. Сомневалась Кэрри Энн в этом только тогда, когда он начинал петь. В такие моменты девушка искренне готова была поверить в ангелов. К тому же, театральная атмосфера вполне располагала к такого рода выводам.

Сверху послышался какой-то шум, и Кэрри взглянула на колосники, но тут же отвела взгляд. Прожектора, уже установленные для вечернего представления, слепили, мешая увидеть хоть что-то. Скорее всего, там просто что-то налаживали. Может, это был Джо.
С Джозефом девушка ещё не виделась после вчерашнего, да и особенно к этому не стремилась. Ей до сих пор было немного стыдно.

Громкие шепотки и весёлые разговоры балерин смолкли, и Кэрри поняла, что на сцене появилась тётя Аннабель. Попадаться ей на глаза Кэрри Энн не хотелось, чтобы избежать вопросов. Она не смогла бы искренне ответить на вопрос, что она, собственно, делает в опере в свой выходной.
Поэтому девушка тихонько соскользнула с импровизированного сиденья и направилась к выходу на чердак. Кэрри с лёгким смешком подумала, что за всё это время уже отполировала перила лестницы так, что в них можно было увидеть своё отражение.

На улице становилось всё холоднее, к тому же, накрапывал мелкий дождичек. Кэрри порадовалась, что не стала снимать куртку, и застегнула «молнию».
- Вы тут? – позвала девушка, - Ангел? Вы тут?
Кэрри Энн прошла по периметру крыши и снова остановилась у выхода на чердак. Не то, чтобы это значило, что на крыше никого нет – в конце концов, он и раньше непостижимым образом мог скрываться на почти полностью открытом пространстве.

Девушка вздохнула, понимая, что торчать тут целыми днями и ждать её не входит в круг его прямых обязанностей. Но Кэрри настолько привыкла, что голос всегда здесь, готовый снова и снова заставить её почувствовать себя Аидой, Виолеттой, красавицей Кармен…
Кэрри Энн облизнула губы и решила на всякий случай, вырвав из блокнота листок, оставить записку. Поразмыслив, что бы написать, она ограничилась тем, что пообещала придти завтра, и, придавив листок камнем, спустилась обратно.

В театре, в принципе, делать было больше нечего, поэтому Кэрри вышла, подумав, что тратить выходной впустую просто глупо.
Размышляя, чем можно заняться, девушка завернула за угол и увидела Марисоль. Набросив на округлые плечи меховую накидку, солистка с наслаждением выдыхала сигаретный дым. Курить вокалистам было просто категорически запрещено, но, видимо, испанку это волновало мало.

Кэрри несколько нерешительно приблизилась и встала рядом.
- Будешь? – невозмутимо предложила Марисоль, протянув девушке пачку сигарет, словно Кэрри стояла рядом уже полчаса.
- Нет, спасибо, - торопливо отказалась Кэрри Энн, - мне нельзя.
- Ну естественно, хотя лично мне наплевать, - солистка несколько пренебрежительно фыркнула, - ты у нас… хористка? Я тебя всё время вижу на сцене.
- Да. Я Кэрри Энн Монтрей.
- Очень мило, - оценила Марисоль, – красивая фамилия. Почти аристократическая.

- А того, кто сбросил паука с колосников, уже нашли? – спросила Кэрри; Марисоль помрачнела и перед тем, как ответить, ещё раз затянулась.
- Не нашли и искать не собираются. Всем и так понятно, кто это делает.
- Как это «делает»? – изумилась Кэрри, невольно пододвигаясь ближе, - это не в первый раз?
- Последние три года такое постоянно случается, - Марисоль сжала сигарету в пальцах так, что та просто раскрошилась. Солистка с досадой швырнула её на землю и достала новую, - закуришь тут. Все нервы мне вымотал…

Дальше певица длинно и образно выругалась по-испански. Кэрри учила его в школе, но поняла далеко не всё. Впрочем, одно слово, никак на ругательство не похожее, заинтересовало девушку.

«El Fantasma»

- Fantasma? – удивлённо повторила она, - это как… привидение?
- Чёртов призрак, - мрачно бросила Марисоль, совсем не по-женски сплюнув на землю, - возненавидел меня с первого представления. Помню, была премьера «Иоланты», так прямо во время представления разом погасли все прожектора, стало темно, как в склепе. А потом закачалась люстра над амфитеатром. Было так тихо, что слышно, как звенят кристаллики. И потом послышался голос.

- Голос? – Кэрри Энн невольно подступила ближе. Этот рассказ был настолько не похож на досужие сплетни балерин и рабочих сцены о всякой паранормальной ерунде, что девушка заинтересовалась.
- Да. Жуткий голос. Как будто… La muerte. Сама смерть.
Кэрри сглотнула, порадовавшись, что на дворе день. Слова примадонны звучали жутковато.
- Наверное, кто-то просто… ну… пошутил, - смущённо предположила Кэрри Энн. Она не хотела казаться скептиком, но Призрак в Опере – звучит, как название бульварного романа.

Марисоль философски пожала плечами.
- Твоё дело, верить или нет. Ему не нравлюсь, похоже, только я. Кто-то из рабочих сцены даже утверждал, что это призрак прошлой солистки, Кристы Дэйтон.
- А вы её знали? – тут же спросила Кэрри, услышав знакомое имя.
Но женщина покачала головой.
- Нет. Говорят, она пела только однажды, Виолетту в «Травиате». Тогда никому в голову не могло придти, что она погибнет, поэтому даже записей этого выступления, вроде бы, не сохранилось.

Кэрри Энн промолчала, думая о своём.
- Ладно, я пошла. Не говори никому, что я курила, niña.
- Не скажу, - пообещала девушка и тоже отправилась по своим делам. Кэрри снова вошла в здание театра. У неё появилась идея, и для её реализации срочно требовалось найти Джозефа. И хотя ей было до сих пор до ужаса неловко перед ним, лучше было просто сделать вид, что вчерашнего вечера вовсе не было.

Оказавшись за кулисами, Кэрри огляделась, но Джо не увидела. Рабочие вокруг без особой спешки слонялись туда-сюда, собирали декорации, устанавливали прожектора и возились с занавесом.
Кэрри Энн нерешительно приблизилась к одному из них, немолодому мужчине в рубашке с закатанными рукавами, несущему какой-то ящик.
- Извините, вы не видели Джозефа?

Мужчина остановился и поставил свой ящик на пол.
- Джо? – рабочий глубоко вздохнул, - его здесь нет.
- А где я могу?..
- Джо в больнице. Вчера ночью его сильно избили на улице, - мрачно пояснил мужчина, - так что не ищите его в ближайшее время. Или поезжайте в больницу, если вас к нему, конечно, пустят.
Рабочий снова поднял ящик и продолжил путь, оставив Кэрри Энн растерянно стоять посреди полусобранных декораций.

9

Акт I, сцена последняя

Уставшая и взволнованная, Кэрри пришла на репетицию «Иоланты» с пятиминутным опозданием. Завтра предстоял генеральный прогон, а послезавтра – представление. Но Кэрри Энн было не до спектакля, и она даже радовалась, что не поёт Иоланту и не играет хотя бы мало-мальски значимую роль в постановке. Она была просто разбита, недовольна и рассержена.

Проделав путь в несколько станций метро и с десяток остановок на автобусе, Кэрри выслушала в больнице исключительно вежливый отказ и просьбу придти в приёмные часы или подождать в коридоре.
Мэган поймала кузину за кулисами, когда Кэрри уже высматривала в толпе остальных хористок.
- Лучше туда не ходи, там мама, - шепнула Мэг, - она злится на балерин и на весь свет тоже. Режиссёра нет, а ассистент заигрывает с Марисоль. Ну, или с Джесси, они там рядом стоят.

Кэрри Энн рассеянно улыбнулась и присела на небольшой выступ в стене. Мэган тут же куда-то упорхнула, так что когда Кэрри обернулась, кузина уже исчезла из поля зрения.
На сцене Марисоль пела свою часть дуэта Иоланты и Водемона. Трагическая ария в исполнении Марисоль звучала настолько равнодушно, что даже ассистент режиссёра решился её прервать. На солистке было свободное сиреневое платье; вернее, оно предполагалось свободным, тогда как на испанке сидело почти в обтяжку.
Кэрри вздохнула и решила пойти поискать остальных хористок, пока не появился режиссёр. Взгляд тут же ухватил миниатюрную Хэйвери и ещё пару-тройку девушек.

Кэрри Энн встала и уже собиралась попробовать найти среди толпы занятого в постановке народа Мэган, как вдруг чётко услышала у себя над ухом:
- Помнится, ты собиралась сегодня придти?
Кэрри чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности и обернулась. Тут и там сновали хористы, балерины и рабочие, но никто не казался заинтересованным в её скромной персоне.

- Не оборачивайся, меня всё равно не увидишь, - посоветовал голос, и Кэрри Энн, не удержавшись, съязвила:
- Вы сейчас сказали без рифмы столько слов, сколько я от вас за всё знакомство не слышала.
Здесь, за кулисами, во вполне обыденной атмосфере и суматохе, девушка не чувствовала такого внутреннего подъёма и восторга, какой испытывала на крыше. И голос больше не казался ей ангельским. Это открытие Кэрри Энн слегка разочаровало и заставило устыдиться. А чувствовать смущение и неловкость Кэрри не любила, поэтому довольно резко сказала:
- Послушайте, у меня репетиция, я поднимусь, когда мне захочется. У меня нет настроения сегодня петь.

Мужчина помолчал, видимо, давая ей время раскаяться в сгоряча сказанных словах. Но признавать свою вину Кэрри Энн не торопилась.
- Мы с вами хорошо… практиковались, это правда. Но давайте я вам честно скажу: с моим другом случилась беда, и мне не до развлечений.
- Рад, что хоть кто-то воспринимает музыку как удовольствие, - в голосе послышалось недовольство и капелька ехидства. Кэрри невольно улыбнулась – Марисоль и Джесси на сцене исполняли свой дуэт. Со своего места девушка их не видела, но голос примадонны не стал менее скучающим.
- Ей, что, мало платят? – пробормотала Кэрри Энн.
- А разве в этом дело? Она не чувствует её. Не понимает, что такое впервые в жизни осознать свою слепоту, - негромко возразил голос.

- По вашей логике, эту партию можно только слепым давать? – чуть поддела его Кэрри. На самом деле, она была согласна: Марисоль пела без малейшего намёка на то, что что-то при этом чувствует.
- Ты знаешь либретто?
- Эээ… - Кэрри перебрала про себя слова арии, - ну, вроде бы. Начало хорошо помню, по крайней мере.
- Отлично. Иди в балетный класс. Там сейчас никого нет.
- А?.. Я не могу, репетиция, - возразила Кэрри Энн.
- Режиссёр не появится в ближайший час, - без признака сомнений сказал голос, и Кэрри нахмурилась.
- А хормейстер? Ральф меня убьёт, он перекличку делает.

Лица голоса Кэрри, разумеется, не видела, но почему-то подумала, что сейчас он с досадой поморщился.
- Хорошо, когда кончится репетиция?
- Да без понятия. Может хоть до вечера затянуться. Завтра уже генеральный прогон.
- А если дам слово, что хормейстер не будет возражать?
- Ну… ладно, - подумав, согласилась Кэрри и, помолчав, добавила, - знать бы ещё, чьё это слово.

Девушка пробралась между декорациями и реквизитом, поднялась по лестнице и вошла в балетный класс. Хотя там действительно было пусто и тихо, из-за множества зеркал, покрывающих стены от пола до потолка, создавалось впечатление, будто Кэрри Энн не одна. Девушка в замешательстве огляделась и подумала, что уж тут-то её Ангел никак не останется незамеченным. Она попыталась мысленно приготовиться к тому, что сейчас увидит обладателя самого прекрасного на свете голоса, как вдруг сзади на её глаза легла чёрная повязка. От неожиданности Кэрри вздрогнула.

- Не бойся, - её уха коснулось горячее дыхание, - так тебе будет легче.
- Легче? – чуть нервозно спросила девушка, обняв себя руками.
- Представить, что ты слепая. Начинай, когда будешь готова.
Кэрри вздохнула. Петь она не была готова. Происшествие с Джозефом, невозможность его увидеть, опоздание на репетицию и остальные мелкие проблемы, вроде испачканной в побелке юбки, настолько испортили ей настроение, что больше всего хотелось просто придти домой, лечь и не вставать с постели часов двенадцать.

Кэрри Энн уже собиралась признаться, что не в настроении, когда голос запел первым. Это не было началом арии, но, видимо, по её напряжённой позе всё и так было ясно.
- Бедняжка!.. Скажите мне,
Ужели никогда,
Хоть изредка, вам мысль не приходила,
Что грозная, жестокая судьба
Вас дара драгоценного лишила?

И Кэрри сосредоточилась на голосе, глядя в непроницаемую черноту вокруг себя. И постепенно она поняла, какие чувства должна испытывать Иоланта.
- Зачем глаза даны мне? Для того чтоб плакать... – прошептала девушка, не в силах сразу запеть.
Но мужчина ничего не сказал. Вместо этого он тоже перешёл на шёпот.
- Плакать в вечном мраке ночи…

***

Мисс Грейсон рассерженно подумала, что дисциплина среди её балерин явно была не в почёте. Она, раздражаясь всё сильнее, подошла к дверям балетного класса, собираясь напомнить опоздавшим, что репетиция в самом разгаре, и уже протянула руку, чтобы повернуть дверную ручку и прервать перешёптывания… но её ладонь замерла, не касаясь ручки.
Двое, что находились в балетном классе, не разговаривали. Они пели. И в этот момент мисс Грейсон поняла, что это никак не члены балетной труппы.

Пронзительный женский голос отчаянно умолял рассказать, что такое свет. Это была ария из «Иоланты», как раз сейчас на сцене её репетировали солисты. Но то, что происходило в давно не ремонтированном балетном классе, казалось достойным куда большего внимания.

Чистым звонким голосом девушка с отчаянием пела о том, что наконец осознала свою слепоту, что хотела бы увидеть солнечный свет. Её сопрано, негромкое, где-то немного неуверенное, эхом отдавалось от стен, создавая причудливую атмосферу, иллюзию мелодии.
И совсем несложно было верить этому тоненькому голоску, подрагивающему от слёз. Кажется, она и сама в это верила.

Теперь наступила очередь Водемона; Аннабель ждала чего угодно, вплоть до того, что юная певица репетирует с магнитофонной записью или просто сама с собой.
Но тут Водемон запел, и мисс Грейсон, тихо ахнув, отпрянула к дальней стене.
В следующий момент она тихонько приоткрыла дверь, поблагодарив дирекцию за то, что хотя бы старые петли были всегда смазаны, и заглянула в зал, знакомый до каждой малейшей трещинки в деревянном полу.

Девушка сидела на коленях, обнимая себя руками за плечи; её глаза были завязаны широкой чёрной лентой, но по рыжим волосам мисс Грейсон узнала Кэрри Энн. Это открытие, разумеется, потрясло Аннабель, но она не позволила себе издать хоть малейший звук.
Над девушкой возвышался тёмный силуэт. Именно он пел партию Водемона, вытянув руки и едва не касаясь Кэрри. Но она, кажется, этого не чувствовала; её плечи чуть заметно вздрагивали.

Мисс Грейсон так же неслышно отошла от двери и, нахмурившись, задумалась. В конце концов, она снова решительно приблизилась и с силой ударила дверью об косяк.
Мужчина резко обернулся, и их глаза на секунду встретились. Аннабель повела головой и решительно направилась влево по коридору.

Она несколько раз свернула и оказалась в заброшенном коридоре. Волею архитектора, вёл этот проход только к одному помещению – гримуборной на одного человека, которая не использовалась уже несколько лет. Официально её размещение противоречило технике безопасности, но мисс Грейсон лично присутствовала на собрании, где директор, мистер Леннокс, принял решение запретить пользоваться этой гримёркой. И противопожарная безопасность дирекцию при этом волновала меньше всего.
Аннабель вошла, скрипнув дверью.

Зайди сюда кто-либо из работников театра, он непременно пришёл бы в состояние шока – чисто убранное помещение просто сверкало чистотой. Ни одной пылинки, ни пятнышка, ни грязных следов.
Впрочем, мебели не было тоже – её давно вынесли. Осталось лишь старинное зеркало, вернее, трельяж из трёх зеркал. Центральное каким-то образом крепилось к самой стене, так что ни рабочие, ни грузчики не решились его трогать.

Мисс Грейсон провела по зеркальной поверхности пальцами и улыбнулась, вспомнив, как девушка, сидевшая когда-то напротив этого зеркала, смешно морщилась, жалуясь, что расчёска застревает в волосах. А пальцы её рассеянно теребили красную розу, бережно перевязанную чёрной лентой.
- Я пришёл, - сухо произнёс от дверного проёма красивый голос. Голос, который мисс Грейсон не слышала уже семь лет.
- Здравствуй, Эрик.

10

Акт II, сцена первая

Аннабель прикусила губу, раздумывая, что сказать. Свет в гримёрной не горел, женщина, признаться, не стала зажигать его намеренно. Поэтому черты силуэта в дверном проёме различить было невозможно. Понимал Эрик или нет, что видеть его не хотят, но он всё же не торопился щёлкнуть выключателем. Видимо, желание было обоюдным.
- Эрик, это моя племянница, - начала мисс Грейсон, но её не слишком вежливо перебили:
- Я не собираюсь её убивать, Нэлл. Прибереги нотации для балерин.

Мисс Грейсон замерла, подбирая слова. Только с ним женщина чувствовала, что все мысли вылетают из головы – словно она школьница, а он доктор наук, рассуждающий о высшей математике.
- Разве тот случай с Кристой тебя ничему не научил? Кэрри не для тебя.
- А кто для меня?! – с яростью крикнул Эрик, с силой ударив в дверь, так что мисс Грейсон вздрогнула, - подвальные крысы?!
- Эрик, я этого не говорила, - мягко поправила Аннабель. Кричать на него в ответ ни в коем случае не стоило. В данном случае вышибать клин клином было бы ошибкой, иначе в порыве ярости Эрик вполне мог натворить немало дел, вплоть до разрушения театра или убийства.

- Тогда почему я не имею на неё права? – прошипел мужчина; силуэт в дверном проёме повернулся боком, опираясь руками на дверной косяк, и мисс Грейсон машинально отвела взгляд. Что ответить, она не понимала. В конце концов, Эрик и сам отлично всё осознавал. Может, он хотел опровержения? Хотел услышать, что в нём нет ничего отталкивающего, такого, что мешает ему быть с обычной девушкой и жить так же, как все.
Но этого сказать Аннабель не могла. Эрик разрешал себе лгать, мог обманывать сам себя, но лжи от других не терпел никогда.
- Ты знаешь, почему. Кэрри очень хорошая девушка.
- И я её недостоин?! – снова рассердился мужчина. Его взрывному темпераменту могла позавидовать даже ртуть.
- Зачем ты пел с ней? Хочешь, чтобы история повторилась? – мисс Грейсон поняла, что лучше всего будет сменить тему.

- Эта испанка меня раздражает, - холодно ответил мужчина, - я не потерплю равнодушия в своём театре. Она механична, как робот.
- Её нанял директор, с этим нельзя ничего поделать, - пожала плечами Аннабель. Её прерогативой был балет, поэтому в пении она не особенно разбиралась и в Марисоль не видела ничего раздражающего.
- Можно её убить, - спокойно возразил Эрик, и мисс Грейсон вздрогнула.
- Эрик, ты…
- Я чудовище, - с некоторым вызовом продолжил мужчина за неё, - я не имею права быть с твоей племянницей, потому что я чудовище. Призрак. И я буду поступать как чудовище.

Не успела Аннабель придумать, что ответить, как Эрик развернулся и с тихим шелестом скрылся в коридоре. Мисс Грейсон вышла следом, прикрыв за собой дверь. Она раздумывала, принимать ли всерьёз угрозу Эрика в сторону солистки, но так и не пришла к определённым выводам. Гораздо сильнее Аннабель беспокоил его интерес в отношении Кэрри Энн. Возможно, прояви Эрик внимание к другой девушке, посторонней или, по крайней мере, к какой-то из её балерин, мисс Грейсон не беспокоилась бы так сильно. Но Кэрри была Аннабель как вторая дочь. К тому же, девушка потеряла мать, потом отца. Ей нужен был надёжный мужчина, с которым можно было не бояться будущего. Но с Эриком она будет бояться каждый день.

***

Кэрри Энн бросила сумку на тумбочку и устало плюхнулась на кровать. День прошёл суматошно – костюмеры лихорадочно подгоняли костюмы, обувь оказалась на размер меньше, а хормейстер всё же сделал ей замечание из-за опоздания. Куда исчез Ангел, оставив её в одиночестве в балетном классе, Кэрри не понимала. Он просто пропал, вышел, умудрившись ни разу не скрипнуть дверью. Хотя теперь девушка точно понимала, что он настоящий; воспоминания о его деликатных прикосновениях заставили улыбнуться.

В конце дня Кэрри снова попыталась прорваться в больницу к Джо, но приёмные часы уже закончились, и её вполне предсказуемо не пустили. О том, чтобы придти в следующие два дня, не могло быть и речи. Генеральный прогон, затем представление – следующий выходной предстоял нескоро, и Кэрри Энн была немного подавлена. Она поймала себя на мысли, что по мере того, как она всё сильнее сближалась с Ангелом, ей было всё тяжелее без него. Если раньше после трудного дня и репетиций девушка приходила домой и чувствовала облегчение и предвкушение тихого спокойного вечера в компании ноутбука, то теперь всё изменилось. Казалось, волшебный ангельский голос был как наркотик – без него усталость и раздражение чувствовались с утроенной силой.

- Эй, чего лежишь? – Мэг, казалось, вовсе не устала. Она впорхнула в комнату, бросив сумку на кровать, и тут же распахнула створки шкафа. Глядя на Мэган, Кэрри Энн немного успокаивалась. Кузина работала в театре уже четыре года и привыкла к жёсткой репертуарной системе. Выходит, когда-нибудь привыкнет и она.
- Не хочу вставать, - отмахнулась Кэрри, - посмотрю кино какое-нибудь и спать.
- Ты так всю жизнь проспишь, - укоризненно возразила Мэг, демонстрируя два платья, которые выудила из шкафа, - какое: красное или чёрное?

- Ты куда? – лениво спросила Кэрри Энн, - в клуб? Тогда красное. Чёрное больше для ресторана.
- Все рестораны уже закрыты. Ненавижу начало сезона, все так суетятся, а толку ноль, - недовольно фыркнула Мэган, убирая чёрное платье обратно в шкаф, - как будто только открылись. И каждый год то же самое. Репетируем, репетируем, а как начался сезон, никто не готов.
Кэрри вяло улыбнулась в ответ на беззлобное ворчание кузины и подтянула к себе стоявший на тумбочке ноутбук.
- Кстати, Мэг, я вчера говорила с Марисоль, и она упоминала какого-то Призрака… ты что-то знаешь?

Мэг нехотя вздохнула.
- Мама запретила тебе рассказывать. Ну, раз Марисоль первая начала… в общем, он тут давно. Очень давно, с тех пор, как мама ещё была сама балериной. Он вроде как… ну… полтергейст.
Кэрри рассмеялась, и Мэган недовольно насупилась.
- Не смейся. Я сама видела. Помнишь, когда на Марисоль упал паук? Я сказала…
- Что видела фигуру, - вспомнила Кэрри Энн, - и это твой Призрак?
- А его никто не видел. Только голос слышно.

Кэрри резко села и повернулась к кузине.
- Что ты сказала? – тихо спросила она, - голос? А ты слышала?
- Один раз. Все слышали, даже в газетах писали, - Мэг повернулась к ней спиной, - застегни «молнию».
Кэрри Энн нетерпеливо мотнула головой и взялась за застёжку.
- Правда, в газетах написали, что это мы пытаемся пиариться за счёт дурацких слухов про нечистую силу. А я тогда жутко испугалась, между прочим. Голос был такой… как будто не человеческий.

Кэрри вспомнила, как описывала его Марисоль. Сама смерть.
- А что он сказал?
- Что-то про Марисоль. Что не хочет видеть на своей сцене певичку из кабаре. Я запомнила, потому что звучит, знаешь, старомодно.

Кэрри Энн задумчиво кивнула. Она думала про голос. Голос Призрака. И её Ангела. Один ли это голос? Может ли она, Кэрри, общаться с местным привидением?.. С Призраком Оперы.
- Ты чего? – Мэг поправила платье, взбила копну светлых кудряшек и повертелась перед зеркалом, - испугалась? Да ладно, на нас даже хормейстер внимания не обращает, не то что Призрак… Всё, я пошла, если что, прикрой.
Кэрри проводила кузину и вернулась к ноутбуку. Открыв поисковик, она решила поискать статьи об их театре. К её удивлению, таких оказалось не просто много, а очень много. Видимо, написать об опере было для каждой газеты залогом успеха.
Однако среди рецензий на спектакли, восхищённых и не очень, куда больше статей было о вещах, с искусством связанных мало.

«Инцидент в городском театре оперы и балета»
«Трагическое происшествие в оперном театре»
«Оперный скандал»
«Призрак в Опере: миф или нечистая сила?»

Кэрри Энн кликнула на последнюю ссылку и пробежалась глазами по странице. Там было почти то же, что сказала Мэган. Посреди представления некто громким голосом выразил недовольство личностью примадонны. Кэрри улыбнулась забавной формулировке, но тут же её взгляд перескочил немного ниже, где автор статьи пытался разобраться в «феномене» Призрака Оперы. Неудачливый репортёр не преуспел в амплуа Шерлока Холмса, поэтому щедро добавил в статью воды, приправив мутными метафорами и сомнительными выводами. К примеру, журналист отчего-то решил, что дирекция театра платит Призраку, причём ежемесячно. К этому утверждению девушка отнеслась мягко говоря с сомнением. Зачем призракам деньги, видимо, не понимала не она одна, потому что в следующей статье по этой теме некто Ричард Артертон писал о Призраке уже безо всякого налёта паранормальности. Его теория понравилась Кэрри куда больше уже хотя бы тем, что не была такой бредовой, как предыдущая. Журналистское расследование привело Артертона в подвалы театра, где, по его мнению, жил некто, пытающийся выдать себя за привидение.

Кэрри поймала себя на том, что с интересом вчитывается в статью. Лёгкий стиль и умные выводы репортёра её неожиданно увлекли.
Последняя из статей, написанная Ричардом Артертоном, датировалась прошлой неделей. Она не была полностью о Призраке, скорее, о процессе постановки оперы и подготовке к театральному сезону. Но тут и там всё же проскальзывали фразы, вроде «… знаменитая Пятая Ложа, откуда, по словам работников театра, любит смотреть представления сам Призрак».

Кэрри Энн, нахмурившись, представила себе расположение лож и неожиданно поняла, что как раз в пятой видела тёмный силуэт, который приняла за припозднившегося зрителя. Однако в статье ясно говорилось, что в ложу никого не пускали из-за её печальной славы. То и дело зрители жаловались на голоса, странный звуки и «замогильный» смех.
Кэрри пробежалась глазами по остальным статьям, но больше ничего полезного не нашла. В голове у неё подозрительность боролась с природной сентиментальностью. Её голос, Ангел – мог ли он быть Призраком? Мог ли Призрак действительно оказаться приведением?

Вспомнив ещё кое о чём, Кэрри быстро набрала в поисковике новый запрос. О смерти Кристы Дейтон писали много, но недолго. Через пару недель все снова переключились на рецензии и сплетни.
К своему удивлению, Кэрри увидела в каждой из статей ту же самую фотографию, что она нашла в партитуре «Травиаты». Словно у Кристы не было других снимков, помимо этого.

Статейки были коротенькие, скорее, просто заметки с кричащими заголовками. Никто ничего о певице толком не знал и сухо констатировал факт: несчастный случай. Семнадцатилетняя Криста упала с лестницы, сломала шею и умерла мгновенно. Ничего особенного.
Впрочем, переключившись с поиска текста на видеоролики, Кэрри Энн нашла одну видеозапись той самой оперы, снятую любительской камерой.

Картинка оказалась дёргающейся и расплывчатой, но, тем не менее, Кристу можно было узнать. А самое главное – услышать.
Кэрри вставила в уши наушники и прибавила громкость. Аудиоряд оставлял желать лучшего, но даже в плохой записи можно было с лёгкостью понять, что Марисоль не годится Кристе Дейтон и в подмётки. Впрочем, сама Кэрри Энн даже на хористку не тянула, по сравнению с ней. Такого сильного чистого сопрано Кэрри до этого не слышала – этот голос практически жил своей жизнью, возвышался над залом, над зданием, поднимался в самое небо, откуда даже ангелы, наверное, спускались, чтобы его послушать.

Видеоролик закончился – снять смогли только одну сцену, одну из первых, арию Виолетты. В комментариях под видео люди восторженно интересовались, кто эта девушка и где можно научиться так петь.
Кэрри Энн бросила взгляд на письменный стол, где лежала партитура. Кажется, она знала, где.

11

Акт II, сцена вторая

Кэрри и Мэг в одинаковых платьях пастельных тонов стояли за кулисами. Только что закончилось первое действие, где хористки исполняли партии девушек с цветами и пели колыбельную. Марисоль-Иоланта спала, и смена декораций перенесла действие к дворцовым воротам. Следующий выход хористок был в самом конце, где они пели вместе с прозревшей Иолантой.

Впрочем, свободным временем это назвать тоже было сложно. Девушкам нужно было успеть сбегать в костюмерную и в швейных цех, примерить костюмы для следующей оперы – «Волшебная флейта» Моцарта. К тому же, после сегодняшнего представления весь состав ожидала ещё одна репетиция.
Придерживая подол, Кэрри поспешила за кузиной и остальными. В костюмерную стоило придти пораньше, чтобы не получить платье на три размера больше и туфли на размер меньше. Как раз в таких Кэрри Энн сейчас и была, опоздав на прошлую примерку.

Суматоха в швейном цехе достигла апогея. Пятеро работниц костюмерной зашивались во всех смыслах этого слова. Они ушивали, распарывали, что-то прикидывали, теряли одну туфлю из пары и вместо этого предлагали обувь другого цвета, пару от которой кто-то потерял в прошлом сезоне.
Кэрри спешно стянула платье из «Иоланты» и натянула платье дамы. Хор в «Волшебной флейте» предусматривал только мужские голоса, но, благодаря влиянию мисс Грейсон, Мэг и Кэрри Энн взяли на роли дам. Третью даму исполняла Хэйвери с её редкой красоты контральто.

По сравнению с хором из сотни синхронных голосов, эта партия была гигантским шагом вперёд. Кэрри жалела только, что в кастинге важную роль сыграл не её талант, а влияние тёти Аннабель.
Платья у всех трёх дам были одинаковые, и всем трём девушкам они были невероятно велики. А миниатюрная Хэйвери в волне кружев просто утонула.
- Через десять минут на сцену, - Мэган взглянула на настенные часы, - наш выход.
Кэрри Энн чертыхнулась и осмотрелась в поисках платья для «Иоланты».

***

После представления, когда режиссёр и директор театра ринулись к Марисоль и Джесси с поздравлениями, а рабочие принялись спешно разбирать декорации, Кэрри незаметно отделилась от толпы и скользнула на сцену, отделённую от зрительного зала тяжёлыми кулисами. Девушка выглянула в пустой тёмный зал и подняла взгляд на пятую ложу.
- Эй, куда смотришь? – откуда-то слева вынырнула любопытная Мэг.
- В ту ложу, пятую, - Кэрри указала направление, - говорят…
- …что это ложа Призрака, - приглушённо закончила кузина, хотя вокруг стоял такой шум, что метро в час пик, по сравнению с этим, казалось библиотекой, - туда никого не пускают. Это лучшая ложа, одна из самых дорогих. Мама говорит, там что-то не соответствует технике безопасности. При мне она всегда говорит, что это ерунда, но я часто слышу, как она обсуждает Призрака с Моррисом или Ленноксом.

- И о чём они?.. – начала Кэрри, но тут к ним подскочила сияющая Хэйвери.
- Репетицию отменили! – взвизгнула она, - мы все идём на банкет! Леннокс сказал, что хочет сделать какое-то объявление и собирает всех в ресторане.
Спустя десять минут Кэрри и Мэг в общей гримёрной лихорадочно пытались найти свою одежду и обувь среди кошмарной неразберихи. Даже протолкнуться сквозь толпу девушек и женщин, одевающихся, раздевающихся, накладывающих и снимающих грим, было сложно, не говоря уж о том, что к душевой выстроилась очередь из двадцати человек как минимум.

Кэрри Энн с досадой выдохнула и поняла, что даже дышать в гримёрной было трудно. В воздухе держался стойкий запах косметики, пудры и смеси разнообразных духов.
Попросив Мэган занять ей очередь в душ, девушка вышла в коридор и прислонилась спиной к стене. Привыкнуть к такому хаосу оказалось куда сложнее, чем в теории.
- Слишком тесно? – осведомился знакомый баритон. Кэрри чуть вздрогнула, озираясь.
- Это вы?
- А ты кого ждала?
- Не знаю… Может быть, Призрака Оперы? – чуть вызывающе произнесла Кэрри Энн.

- Ты веришь в призраков? – с неопределённой интонацией спросил голос.
- А вы?
- Тебе пора перестать отвечать вопросом на вопрос, - это прозвучало чуть насмешливо.
- А вам пора перестать уходить от ответа, - недовольно нахмурилась Кэрри.
- Идём, я тебе кое-что покажу, - голос начал удаляться, и Кэрри Энн недоумённо оглянулась на гримёрную.
- А это долго? Я пропущу очередь в душ.
- Идём, ты не пожалеешь, - в голосе скользнул азарт.

Кэрри поняла, что она уже идёт; казалось, ноги двигаются сами, повинуясь не хозяйке, а невидимому обладателю голоса. Это здорово напугало Кэрри Энн, так что она даже остановилась. Впрочем, кажется, они уже пришли. В этом коридоре, насколько она помнила, не было ничего запоминающегося. Да и вообще ничего – он заканчивался полным тупиком и глухой стеной.
- Иди дальше по коридору, дверь открыта, - сказал голос.

- Какая дверь? – удивилась Кэрри, но всё же сделала ещё несколько шагов вперёд. Дверь и правда была, хотя такая незаметная, что сливалась со стеной. Кэрри Энн повернула ручку и оказалась в помещении. Щёлкнул выключатель, и Кэрри взвизгнула, увидев напротив три фигуры. Только спустя несколько секунд, во время которых её сердце чуть не выпрыгнуло, она поняла, что напротив входа у стены стоит трельяж, и все три силуэта оказались всего лишь её отражениями.
- Это что, гримёрка? – удивлённо спросила девушка, - а чья?
- Ничья. Душ за дверью.
- За какой?.. – начала Кэрри и тут же увидела эту дверь в левой стене.
- Так мне туда можно? – недоверчиво уточнила она, - и он работает?
- Работает. И можешь не волноваться, я сейчас уйду.
- Ангел, а можно вопрос? – спросила вдруг Кэрри, - а вы кто?
- Я твой Ангел Музыки, - чуть печально ответил голос, и отчего-то Кэрри Энн точно поняла, что он ушёл.

***

С Мэг они снова встретились только в ресторане, причём кузина была не на шутку обижена тем, что Кэрри куда-то пропала. На что Кэрри Энн беззастенчиво наврала с три короба, даже приплела наспех выдуманную историю о том, что якобы Джозеф позвонил ей из больницы, и они долго разговаривали. Поверила Мэган или же нет, но она явно настроилась игнорировать подругу по крайней мере весь этот вечер.
Кэрри было скучно. Она не могла уйти, пока директор не сделает какого-то важного объявления, но Леннокс с этим отнюдь не спешил – не вся труппа ещё собралась, так что пока присутствующие просто бродили по залу, перебрасываясь парой-тройкой ничего особенно не значивших фраз.

Кэрри Энн подошла к окну – по периметру были накрыты столы, но есть не хотелось. Что-то тревожило её, но что именно, понять оказалось на удивление непросто.
Из широкого французского окна открывался вид на площадь и театр. Банкетный зал располагался на пятом этаже, так что обзор был отличным. Уже темнело, и Кэрри подумала, что отмена репетиции, которая наверняка растянулась бы до самой ночи, не пройдёт бесследно. Петь практически сольную, пусть и небольшую партию было для Кэрри Энн в новинку, и понять, что к чему, ей, да и Мэган тоже, предстояло всего за каких-то два дня.

Девушка поняла, что в одиночку будет скучать весь вечер, и решила помириться с Мэг, может, даже рассказать ей правду. Она резко обернулась и ойкнула. Стоявший сзади человек, видимо, не ожидавший от неё такого внезапного движения, не успел посторониться, и теперь практически половина содержимого его бокала оказалась у Кэрри на подоле. А ведь после душа она ещё и забежала домой, чтобы переодеться, и выбрала свою любимую юбку.
Кэрри Энн отшатнулась и растерянно посмотрела на пятно.

- Что ж, повезло, что юбка чёрная, - констатировал виновник происшествия. Девушка яростно вскинула голову.
- Повезло?! Повезло, что у вас в руках ножа не было, - рассерженно пробормотала она.
- Да, это чистое везение, - согласился он. Светловолосому парню на вид было не намного больше, чем самой Кэрри, может, года двадцать три. Несмотря на происшествие, он улыбался, открыто, по-мальчишески. Кэрри Энн вздохнула. Злиться на улыбающегося мальчишку было глупо.
- Очень смешно, - снова вздохнула она.
- Простите. Правда, я не нарочно, - наконец извинился парень.
- Надеюсь, вы не официант, - буркнула Кэрри, разглядывая его джинсы и белую рубашку под пиджаком.
- Я журналист. Освещаю, так сказать, событие.

Кэрри Энн удивлённо кивнула.
- Я Ричард, - парень протянул руку, и, только пожав протянутую ладонь, девушка поняла, какую ассоциацию вызывает у неё это имя.
- А из какой вы газеты? «Эпоха»?
- Как вы догадались? – Ричард удивлённо улыбнулся.
- А вас случайно зовут не Ричард Артертон?
- Похоже, моя следующая статья будет о ясновидящей из оперного театра, - парень вскинул брови, - осталось только узнать ваше имя.

- Кэрри Энн Монтрей. Мистер Артертон, я как раз вчера читала ваши статьи о нашем театре…
- Дайте угадаю, - Ричард, кажется, поскучнел, - вы считаете, что я не имею права лезть в ваш театр и мои статьи – насмешка над театральными традициями?
- Ээээ… нет, вообще-то, - Кэрри Энн улыбнулась, - я хотела спросить про ваши статьи о Призраке Оперы.
- Правда? – оживился журналист, - что именно?
- Вы правда так считаете? Что в подвалах может жить какой-то человек? – взволнованно спросила Кэрри. Казалось, это судьба – встретить в огромном городе человека, который способен был ответить на её вопросы.
- Знаете, мисс… Монтерей?

- Монтрей, - поправила Кэрри, - так вы правда заинтересованы этой темой? Или просто делаете себе имя?
- Мисс Монтрей, приезжайте ко мне в редакцию, я покажу вам свои исследования. Если, конечно, захотите.
- Я не уверена, когда у меня будет время, - призналась Кэрри Энн, - у меня партия в «Волшебной флейте».
- Вы певица? – улыбнулся Ричард, - я думал, они все с шестым размером груди и обхватом талии, как у дуба.

При этом журналист взглянул куда-то назад, видимо, на Марисоль. Кэрри, не удержавшись, прыснула.
- Приходите на представление послезавтра. Убедитесь сами.
- Это приглашение?
Кэрри Энн улыбнулась краем губ и пожала плечами.

12

Акт II, сцена третья

- Прошу прощения, - мистер Леннокс в старомодном костюме-тройке наконец слегка постучал по бокалу с шампанским, - прежде всего, хочу поздравить всех с успешным представлением.
Он сделал паузу и продолжил, когда стихли аплодисменты. Кэрри нетерпеливо переступала с ноги на ногу; ей не терпелось выслушать то, что директор собирался сказать, и пойти домой, чтобы попытаться отстирать юбку.

Рядом Ричард что-то записывал в блокнот с кожаной обложкой; Мэг чуть в стороне шепталась с матерью. Судя по её потрясённому лицу, кузина уже узнала все новости.
- Итак, я понимаю, что это, возможно, прозвучит неожиданно, но я хочу официально объявить, что покидаю пост директора театра.
В толпе раздались потрясённые выдохи и перешёптывания, и мистеру Ленноксу снова пришлось постучать по бокалу.
- И сегодня я хочу представить вам новых директоров нашего театра, - директор сделал знак, и двое мужчин, которых Кэрри до этого даже не замечала, подошли ближе к Ленноксу, - дамы и господа, позвольте представить. Мистер Фриман и мистер Андерсон.

Новые директора неловко и напряжённо улыбались; видимо, быть в центре внимания не привыкли. Кэрри Энн подумала, что они выглядят как директора какого-нибудь банка: оба невысокие, подтянутые, в серых деловых костюмах.
- Эти господа собираются провести весьма значительные изменения в репертуаре и системе постановок, - продолжал Леннокс, - надеюсь, наш театр и дальше будет процветать…

Кэрри отвлеклась; похоже, дальше ничего интересного и важного Леннокс говорить не собирался.
- Мистер Артертон? – она повернулась к Ричарду, - можно спросить?
- Да? – журналист оторвался от своего блокнота, - зовите меня просто Ричард, хорошо?
Кэрри Энн нетерпеливо кивнула.
- Да, договорились. Расскажите, что вы узнали о Призраке.
- Так, мисс, я могу подумать, что я вам совсем неинтересен, - с чуть заметной насмешкой прокомментировал Ричард, - зачем вам это? Неужели, вы встречали Призрака?
- Не знаю, - с досадой буркнула Кэрри, - поэтому и хочу понять, кто этот Призрак, чтобы…

Девушка осеклась, не желая ничего больше рассказывать, особенно об Ангеле.
- Неважно. В общем, видите ту женщину? Нашу примадонну.
- Ааа… Марисоль Веласкез? – уточнил Ричард, сверившись со своими записями, - ведущее сопрано театра уже три года.
- Точно, - немного растерянно подтвердила Кэрри, - она говорила, что Призрак постоянно подстраивает ей гадости. Недавно на неё с колосников упал тарантул.

Ричард оживился и снова раскрыл блокнот.
- Вот как… интересно. Как насчёт небольшого интервью?
Кэрри Энн, улыбнувшись, покачала головой.
- А вы, я смотрю, времени-то даром не теряете?
- Ко мне в театре относятся не слишком хорошо, - Ричард забавно поморщился и стал похож на школьника, - думают, я делаю себе имя на Призраке Оперы.
- Да неужели? – фыркнула девушка, - и с чего бы им так думать?
Журналист усмехнулся.
- Давайте так. Позвоните мне, когда будете свободны, мисс Монтрей. Думаю, наше сотрудничество будет взаимовыгодным.

***

Кэрри устало прислонилась к стене, попытавшись отдышаться. Репетировать втроём, а не всем хором, оказалось не просто непривычно, но ещё и в сотню раз сложнее. Они пели и пели с самого утра. И хотя конкретно к ней у Морриса претензий не было, от непривычного темпа и гораздо большей ответственности, чем обычно, у Кэрри Энн уже кружилась голова. Она жалела, что не работает в обычном офисе, где можно взять выходной, пусть даже за свой счёт. Тогда она могла бы хотя бы один день посвятить расследованию, поехать в редакцию к Ричарду или в больницу к Джозефу.

Но вместо этого весь день проходил в суматошном темпе, репетициях, примерках и беготне.
Впрочем, пара хороших новостей не давала Кэрри Энн, да и всем остальным, окончательно сойти с ума. Со следующего сезона новые директора намеревались перейти с репертуарной системы на блочную. Это означало меньше хаоса и больше свободного времени, чтобы хотя бы проникнуться музыкой и своей ролью.
Но пока этого не случилось, так что Кэрри не всегда хватало времени даже сбегать в туалет.

Наблюдая, как режиссёр-постановщик снова недовольно выговаривает Мэган, Кэрри Энн жалела кузину, но, в принципе, была согласна. Мэг было самое место в хоре, она явно не вытягивала сольную партию так же хорошо, как они с Хэйвери.
- О чём думаешь? – Хэйв подошла ближе, пытаясь оттереть от платья следы побелки.
- О горячей ванне, - пробормотала Кэрри, отбрасывая рыжие волосы за плечо, - и о бутерброде с колбасой.

Хэйвери хихикнула.
- А я думаю, что если Мэг будет так петь, то Призрак и на неё паука сбросит, - несколько манерно поделилась она.
Кэрри резко обернулась и нахмурилась.
- Что? Призрак?
- Ну да, - Хэйв поправила косую чёлку, - он не любит, когда плохо поют.
- Откуда ты знаешь?
- Все знают, - фыркнула Хэйвери, - он тут хозяин. Поэтому директор и уходит. Боится.
- Боится Призрака?
- Ну да, ты же новенькая, не знаешь ничего… Леннокс ему платил, по десять тысяч. Представляешь, какие деньжищи?

Кэрри Энн подняла брови.
- Серьёзно? Я об этом в газете читала, подумала, бред какой-то.
- Да уж, звучит бредово, - Хэйвери манерно взмахнула юбкой, - но это факт. Кстати, тут, я слышала, одного рабочего избили… Может, это тоже Призрак, кто знает?
- Ерунда, Джо избили не в театре, - отмахнулась Кэрри и, пользуясь тем, что, кажется, имеет дело с главной сплетницей всей Оперы, продолжила расспросы, - а ты тут давно?

- Лет с двадцати, - прикинула Хэйвери, - уже шестой год.
- Значит, ты не застала Кристу Дейтон? – разочарованно спросила Кэрри Энн.
- Нет, но говорят, пела она супер. И ещё кое-что говорят, - Хэйв повела плечами и выдержала загадочную паузу, - мол, раньше она пела ужасно, даже из консерватории её выгнали. А потом вдруг раз – и Мария Каллас нервно курит.
- И почему так? – Кэрри ничуть не сомневалась, что у Хэйвери есть своя версия, иначе она не стала бы даже начинать.
- Кто знает, - с таинственной улыбкой пожала плечами сплетница, - хотя есть кое-какие догадки. Говорят, она упоминала какого-то учителя. Хотела бы и я такого, чтобы сразу до примадонны.

Кэрри слабо улыбнулась в ответ на горящий взгляд Хейвери. На самом деле, ей было совсем не до смеха.
- А про её смерть что-нибудь говорят?
- Говорят, несчастный случай, - без энтузиазма отозвалась Хэйв, и Кэрри Энн поняла, что больше ей об этом ничего не известно.
- Слушай, я в туалет схожу, если что, скажи Моррису, что сейчас вернусь, - Кэрри быстро пробралась за сцену и направилась дальше. Почему-то ей казалось, что Ангела она найдёт в той же гримёрной, где вчера принимала душ.

С большим трудом девушка нашла дорогу и вышла в знакомый коридор, ведущий к тупику.
- Ангел? – открыв дверь, позвала она, - вы тут?
- Кажется, ты должна быть на репетиции, - спустя какое-то время заметил голос, - поздравляю с дебютом, так сказать, вне хора.
- Спасибо… я имею в виду, без вас я никогда бы…

Воцарилась длинная пауза.
- Думаю, ты хочешь узнать что-то про Кристу Дейтон, - наконец снова вступил голос.
- Как вы догадались? – тихо спросила Кэрри Энн, - вы за мной следите?
- Наблюдаю, - поправил Ангел.
- Что вы знаете о Призраке Оперы? – выпалила Кэрри. Она не хотела быть прямолинейной, но всё же слова вырвались сами.
- Я знаю, что он не любит, когда его обсуждают.
- Он существует? Правда существует? – Кэрри Энн подалась вперёд.
- А как ты думаешь?

Манера Ангела отвечать вопросом на вопрос начинала всерьёз раздражать.
- Не знаю. Все в него верят, - неуверенно протянула девушка, - а один мой знакомый из газеты проводит расследование. Он говорит, что Призрак – на самом деле человек и что он живёт в подвалах. Говорят, тут очень длинная подземная сеть, вы об этом слышали?
- Ангелам подвал ни к чему, - чуть иронично ответил голос, - в любом случае, не стоит тебе это выяснять. Разве у тебя нет других дел? Например, репетиция.

- Ох, твою ж!.. – выдохнула Кэрри, совсем забывшая о репетиции, - до свидания.
- Скорого, надеюсь, - предельно вежливо добавил голос, и Кэрри Энн помчалась обратно на сцену.

13

Акт II, сцена четвёртая

Кэрри Энн лежала на крыше, подстелив захваченное из дома покрывало и смотря на безоблачное небо; совсем уж изредка в неизвестном направлении проплывали клочки белоснежных облаков, похожие на смоченную в воде вату.
На дворе снова стоял тёплый август; ни одного дождливого дня за весь месяц, хотя у Кэрри были куда более серьёзные дела, помимо наблюдения за погодой. Иногда она даже не замечала, что надевает, и, бывало, выскакивала из дома в майке, когда столбик термометра не поднимался выше пятнадцати градусов Цельсия.

За прошедший театральный сезон дела у Кэрри Энн шли в гору – она прекрасно спела в «Волшебной флейте», в отличие от Мэг. Кузина вернулась в хор, тогда как Кэрри продолжала получать небольшие, но сольные партии. Так, вершиной её карьеры на данный момент стала партия Зибеля в опере «Фауст». Конечно, её изрядно позабавило, что Зибель рядом с Маргаритой-Марисоль смотрелся словно гном, но всё же Рим не сразу строился. Так, по крайней мере, утверждал её Ангел.

Общение с голосом, своеобразные уроки, дуэты и практика стали для Кэрри Энн неотъемлемой частью суматошной театральной жизни. С ним девушка говорила обо всём – преимущественно, об Опере, репертуаре, иногда жаловалась на других хористок или на Марисоль – но этим список тем не ограничивался. Ангел будто бы знал обо всём на свете, мог поддержать любой разговор, вплоть до описания процесса родов у крупного рогатого скота. Но спустя короткое время он неизбежно переводил каждую тему обратно на театр и музыку. И всё же с ним было спокойно.

Иногда Кэрри сомневалась, что Ангел реальный человек. И не из-за того, что он мог оставаться невидимым даже в зеркальном балетном классе и умел говорил словно бы отовсюду сразу. И даже не из-за его невероятного волшебного голоса, с которым не мог сравниться ни один именитый певец Ла Скалы и Ковент-Гардена.

Кэрри Энн не могла ручаться, есть ли у Ангела физическое тело, или же это тот самый голос Небесных Сфер, о котором так часто пишут в книжках, чтобы увлечь маленьких детей религией. Она даже не была уверена, что не сошла с ума и не слышит просто своё воображение.
В последнее время Кэрри начала сомневаться во всех своих ранее сделанных выводах. Реальны ли ангелы? А если да, то существует ли Ангел Музыки? Может, отец вовсе и не был таким уж ненормальным?

Но певица чувствовала, что у неё не хватит духу спросить об этом у своего учителя и друга.
К тому же, с началом сезона у Кэрри Энн появились неожиданные проблемы. Как и обещали, новые директора постепенно перестраивали репертуарную систему, и премьера сезона – «Богема» - должна была идти в театре не меньше пяти раз. Кэрри с трепетом ожидала, что ей предложат партию Мюзетты, учитывая, что Марисоль согласилась на Мими.

Но неожиданно для всех партия второго сопрано досталась приглашённой директорами певице из Бостона, с которой уже заключили контракт на пять представлений. Кэрри же снова предстояло вернуться в хор, которому в «Богеме» отводилась совсем небольшая роль. Некоторые хористки сочувствовали, признавая, что Кэрри Энн талантлива, но кое-кто в открытую злорадствовал. К неприятному удивлению Кэрри, Мэган была где-то посередине – открыто она не высказывалась, но после провала в «Волшебной флейте» кузина не упускала случая спросить, как Кэрри Энн смогла вытянуть партию. Ведь раньше она не блистала, и обе девушки это прекрасно понимали. Но Кэрри отмалчивалась, не желая упоминать Ангела, поэтому Мэг была слегка обижена.

Ангел был недоволен, хотя и пытался это скрыть. Прежде всего, отмена запланированной на начало сезона «Травиаты» привела его просто в ярость. Кэрри Энн, порой, даже боялась идти на встречу с ним – но всё-таки, несмотря на опасения, учитель ни разу не сорвался на свою ученицу. Что он чувствовал, когда его протеже заменили Софи, той самой бостонской певицей, Кэрри не понимала. Видимо, чувствуя её страх, Ангел научился скрывать свою злость.

В сумке зазвонил телефон; девушка не глядя нашарила мобильный и прижала к уху.
- Да?
- Это Рик. Напоминает что-то? – вежливо осведомились на том конце провода.
Кэрри застонала и выпрямилась.
- Чёрт, Рик, который час?
- Уже самое время тебе быть в редакции. Даже, пожалуй, то время было минут сорок назад.

- Твою… - девушка быстро собрала покрывало. Она собиралась оставить его в гримёрной на обратном пути, но теперь времени на лишние остановки не было, поэтому Кэрри просто бросила покрывало на крыше. В конце концов, кому оно нужно?
- Я сейчас, десять минут, Рик, честно, я уже выхожу.
- Ладно, не торопись, редакция никуда не убежит, - проворчал Ричард.

Кэрри Энн положила трубку и бросилась к выходу с крыши. За прошедшие месяцы Ричард Артертон стал её близким другом и напарником в расследовании «дела о Призраке Оперы». Начиналось всё вполне невинно, но вскоре Кэрри Энн увлеклась и прониклась к мистической фигуре интересом. В последние два месяца, с тех пор, как Кэрри вернулась в хор, свободного времени у неё прибавилось. Она делила его между занятиями с Ангелом и посещениями Джозефа. Впервые пробравшись к нему в больницу, Кэрри Энн ужаснулась. Джо едва удалось выжить; видимо, помимо всего прочего нападавший собирался его задушить, так что отчётливый красный след на шее держался ещё долго. То, что всё это – дело рук одного человека, привело Кэрри в не меньший ужас. Страшно было думать, что нападение произошло в какой-то сотне метров от её дома.

Поправлялся Джозеф долго и теперь – спустя почти год – всё ещё слегка прихрамывал, но уже готов был снова вернуться к прежней работе, если бы врачи строго-настрого ему это не запрещали. Что уж говорить, о неловком поцелуе Джозеф не вспоминал, и они снова стали хорошими друзьями.

Кэрри Энн запрыгнула в вагон метро в последнюю секунду и прибежала, как и обещала Рику, спустя десять минут.
Редакция газеты «Эпоха» напоминала их театр, только без костюмов и декораций. Все в приземистом трёхэтажном здании точно так же суетились, куда-то торопились, что-то кричали и ругались.
Рабочий стол Ричарда был, как обычно, завален разным хламом и ненужными бумагами. Свободный стул тоже оказался свободным весьма условно: его занимала груда папок и документов.

- Да стряхни ты их на пол, - нетерпеливо махнул рукой Рик, - это подождёт. Иди сюда, посмотри, что я нарыл.
Кэрри так и не решилась сбросить документы на пол и просто подошла к журналисту, заглянув ему через плечо, на экран компьютера. Ричард скептически посмотрел на неё и уступил место за столом, сам облокотившись на спинку кресла.

На мониторе была фотография их театра, видимо, ночью или в сумерках. На его фоне стояла закутанная в плащ фигура. Надпись крупными буквами над снимком гласила: «Театр, одержимый призраками».
- Это же фейк, - Кэрри недоверчиво взглянула на Ричарда.
- Да сам вижу, что фейк, ты статью читай! – нетерпеливо бросил журналист и, не дожидаясь, начал пересказывать своими словам, - в общем, здесь интервью с бывшим осветителем вашей Оперы. Он утверждал, что встречал Призрака.

- Мы перелопатили уже сто таких, - недовольно пробормотала Кэрри, - полгорода утверждают, что видели Призрака. А ещё, что их похищали пришельцы.
Рик хмыкнул:
- Надо уметь фильтровать информацию. Может, предыдущие сто человек и видели только своё воображение, но тут другой случай. Смотри, видишь, он рассказывает, что видел, как какая-то фигура во всём чёрном вылезла прямо из-под земли рядом со зданием театра.
- Нет, - скептически поправила Кэрри Энн, - вообще-то, тут написано, что он то ли вылез из-под земли, то ли вышел из стены. Кажется, я знаю, из-за чего его уволили из театра.
- Очень смешно, - оценил Ричард, - а теперь слушай: вчера вечером я отправился на то место, которое здесь указано, побродил там с фонариком и нашёл в стене решётку. Открыть не смог, но там, за ней, видимо, какой-то проход.

- Проход в здание? – хмурясь, уточнила Кэрри, - никогда о таком не слышала. Странно.
- Теперь ясно? Он действительно одновременно и вылез из-под земли, и вышел из стены.
- Офигеть, - подытожила Кэрри, - так нам надо туда пробраться!
- Я же сказал, она не открывается, - с досадой напомнил Рик, - возможно, стоит посмотреть днём, есть ли там какая-нибудь замочная скважина или вроде того.
- Пошли сейчас, - потянула его за руку Кэрри Энн, встав с кресла, но Ричард снова кивком головы указал на монитор.

- Выходит, то, что говорил этот осветитель, правда. То, что это высокий мужчина, одетый в чёрное. И ещё, у него на лице белая маска.
- Что? Маска? – нахмурилась Кэрри, - как у вора? Типа, лыжная?
- Нет, театральная маска. Как лица Комедии и Трагедии.
Девушка растерянно кивнула.
- Это не всё, - Ричард вздохнул, - вскоре после интервью этого бывшего осветителя нашли задушенным в собственном доме. Тогда я окончательно понял, что это не пиар ход директора театра. Призрак существует.

Кэрри чуть вздрогнула и тревожно обернулась.
- Думаешь, если мы будем расследовать дальше, он и нас убьёт? – шёпотом спросила она, сглотнув ком в горле.
- Конечно, нет, Кэрр, - весело рассмеялся Ричард, - ты чего? Откуда Призраку узнать, чем мы тут занимаемся? Он же Призрак Оперы, а не Призрак Всего Города. Никто не может быть вездесущим. Предположим, ему хорошо известно внутреннее устройство театра, подземные ходы и всё остальное… Но он вряд ли часто выходит на улицу.

Кэрри Энн немного успокоилась и кивнула, хотя на душе остался нехороший осадок. Всё же, осветителя убили в его доме, а не в Опере.
- Какой наш следующий ход? – спросила она, стараясь казаться спокойной, - будем дальше просматривать архив?
- Нет, пора переходить к активным действиям, - решительно сказал Ричард, - мы пойдём к той решётке. Ты же со мной?

Кэрри кивнула; идти не хотелось, но, с другой стороны, на дворе был день, а человек в маске вряд ли захочет светиться. К тому же, Рик всё равно пойдёт, с ней или без, и тогда он сам уже рискует оказаться в следующем номере своей газеты, как новая жертва Призрака Оперы.

14

Акт II, сцена пятая

- Три четверти браков в стране заканчиваются разводами, ты знала? – нахмурив брови, спросил Ричард, - в метро прочитал.
Кэрри Энн закатила глаза.
- Ну где тут твоя решётка, давай показывай, - велела она. Они шли по Театральной площади, стремительно приближаясь к зданию Оперы.
- Как твои репетиции? – спросил Рик, но, судя по всему, чисто из вежливости. Журналист особо не интересовался театром, не считая Призрака, и в искусстве ничего не понимал, со скрипом отличая сопрано от контральто.
- Никак, - буркнула Кэрри, - меня понизили, я опять хористка. Вместо меня Мюзетту будет петь Софи Тёрнер из Бостона.

- О… сочувствую, - неловко буркнул Ричард и тут же сменил тему, - нам туда, за правый угол.
Они быстрым шагом миновали оставшееся расстояние, и Рик, оглядевшись, подошёл к стене в нескольких метрах от края.
- Видишь?

Кэрри присела и тронула пальцами толстые прутья. Похоже, решётка открывалась вовнутрь, уходя под уровень асфальта ещё на какую-то глубину. Прутья были ржавыми и толстыми, а расстояние между ними – всего несколько сантиметров.
- Может, замок с той стороны? – хмурясь, Кэрри ощупывала прутья, не найдя пока ни одного изъяна, - наверное, Призрак не любит гостей.

Тут внизу, в кромешной темноте, послышался какой-то шум. Не успела Кэрри Энн отпрянуть, как за решёткой, неожиданно близко, появилось лицо. Видимо, человек был одет в чёрное, поэтому взгляду открывалось только лицо, скрытое белой маской. Обо всём этом Кэрри подумала уже позже; в данный же момент она распахнула глаза, завороженно всматриваясь в причудливые тёмные узоры, покрывающие поверхность маски.
Фигура метнулась вперёд, и Кэрри Энн пронзительно завизжала, отшатнувшись от решётки. Не удержавшись на ногах, девушка упала, и Ричард бросился к ней, заглядывая за решётку.

- Кэрри? Что случилось?
- Призрак… Это Призрак… - перепуганно пробормотала она, - он правда там… и маска…
Рик успокаивающе обнял её и погладил по спине.
- Всё хорошо, он ушёл.
- Но он меня видел. Рик, вдруг он разозлился? – Кэрри всхлипнула от страха, - я же там, в театре… вдруг он меня убьёт?

Ричард помолчал и внезапно наклонился к решётке.
- Эй, Призрак! – крикнул он, - меня зовут Ричард Артертон! Если хочешь, мсти мне! Она не виновата!
- Рик, хватит! – испуганно вскрикнула Кэрри, - давай уйдём отсюда.
Ричард кивнул. Уже отойдя от театра на как можно большее расстояние, они нашли небольшое кафе и устроились за столиком у окна.

- Ты правда видела Призрака? – с энтузиазмом спросил Рик.
- Ага, а Призрак видел меня, - нервно буркнула Кэрри Энн, помешивая ложкой сахар в чашке с кофе.
- Да не бойся ты, Кэрр, - Ричард встал и пододвинул свой стул ближе к девушке, - ты ведь певица в его Опере, так? Он не захочет, чтобы театр остался без певицы.
- Я всего лишь хористка, - пробормотала Кэрри и невольно всхлипнула, - меня променяли на какую-то лилипутку. Это она такая низкая, что её и в бинокль не видно, но почему-то не замечают именно меня.
- Не волнуйся, придёт ещё твоё время, - Ричард положил ей руку на плечо, - к тому же, у этой лилипутки нет таких друзей, как я. Таких, которые могут накатать разгромную рецензию.

- Правда? – Кэрри весело взглянула на Рика и сжала его руку своими, но тут же снова поникла, - но такое не пропустят, если она споёт хорошо. А она очень хорошо поёт, я слышала. Просто я не могу поверить, что директора предпочли взять какую-то!..
- Тише, Кэрр, я всё устрою. Напишу о ней такое, что директора, скорее, предпочтут выплатить ей неустойку по договору, чем ещё раз выпустят на сцену.

- Но тебя уволят, - грустно улыбнулась Кэрри Энн.
- Не уволят, - Ричард прикусил губу, словно на что-то решаясь, и продолжил, - знаешь, моя фамилия на самом деле другая. Артертон – это псевдоним. На самом деле, я Ричард Шейн. И моя семья владеет «Эпохой». И ещё парочкой издательских домов.
- Так ты, значит, богатый наследник? – фыркнув, поддразнила Кэрри, - что ж, тогда ловлю тебя на слове, Ричард Шейн.

***

- Так, все, сосредоточились, - мистер Ральф сдвинул брови, и хористки попытались сконцентрироваться. Декорации уже поставили, и задник с изображением Латинского квартала успешно прикрывал осветителей и монтажёров, а так же суетящихся рабочих, костюмеров и, собственно, исполнителей. Строго расхаживала туда-сюда мисс Грейсон, от одного взгляда которой даже Кэрри хотелось встать в первую позицию.

На сцене царила полнейшая неразбериха – кто уже в костюмах, кто в джинсах и майках – одновременно на разных концах огромной сцены распевались Марисоль, женский хор и Софи. Марисоль к новой конкурентке отнеслась прохладно и на каждом углу громко сетовала, что niña ей больше нравилась. Кэрри на это всегда улыбалась – по сравнению с габаритной испанской, она действительно выглядела малышкой.

Софи в старомодном сиреневом платье со шнуровкой смотрелась элегантной, словно светская дама. Её прикрытые шляпкой тёмные волосы тоже были уже уложены в плотно прилегающие к голове кудри.
- Ну точь-в-точь проститутка из кабаре, - громко шепнула Хейвери. Кэрри улыбнулась, хотя прекрасно понимала, что это неправда, и подруга просто хочет её поддержать. Они с Хейв подружились ещё со времён «Волшебной флейты», несмотря на то, что после этого Хейвери тоже вернулась в хор. А вот Мэган ничего не сказала и сделала вид, что не заметила направленного на неё взгляда кузины.

- Девушки, не отвлекаемся, - строго предупредил хормейстер.
Но тут режиссёр-постановщик громко попросил всех помолчать. Софи собиралась исполнять арию Мюзетты. Марисоль, которая не оказалась, как обычно, в центре внимания, недовольно фыркнула и что-то громко сказала по-испански. Кэрри, не забывшая пока некоторых слов из школьного курса, уловила «выскочку» и «бездарность».

Софи, гордо улыбаясь, встала в самый центр и, расправив плечи, начала петь. Её миниатюрная фигурка, над которой величественно возвышался задник, почти трепетала от напряжения и предвкушения, и Кэрри Энн расстроенно поняла, что эта девушка поёт ничуть не хуже неё.
Вдруг наверху послышался странный звук, словно лопнул канат; потом что-то скользнуло вниз, воздух наполнился шелестом, и гигантский задник Латинского квартала обрушился вниз, на ничего не подозревающую Софи.

- Это Призрак Оперы! – взвизгнула Мэган и, подскочив, вцепилась в руку Кэрри. Вслед за ней остальные члены труппы встрепенулись, словно потревоженная стайка птиц. Завизжали хористки, засуетились музыканты, рабочие кинулись поднимать задник.
- Да что у вас там происходит, чёрт возьми?! – крикнул Моррис. На его рассерженное восклицание сверху бесстрашно свесился один из рабочих.
- Я не виноват, мистер Моррис! Видать, Призрак снова объявился!

- Какой ещё Призрак? – на сцену торопливо выскочили директора, наблюдавшие за репетицией из зала, и бросились к растерянной Софи, которая размазывала по лицу тушь. Мистер Фриман успокаивал певицу, тогда как мистер Андерсон отошёл к режиссёру. Туда же подтянулись хормейстер, дирижёр и мисс Грейсон.
Мэг дёрнула кузину за рукав и выразительно взглянула на неё, а затем – в ту сторону, где совещались директора.

Кэрри и Мэган тихонько прокрались ближе, прячась за кулисами, и вскоре услышали разговор.
- Что ещё за Призрак? Мистер Моррис? – обратился к режиссёру мистер Андерсон.
- Призрак Оперы, господин директор, - это вступила мисс Грейсон. Хотя со старым директором отношения у неё были скорее дружеские, чем деловые, новые управляющие её тоже ценили высоко.
- Это ведь всё просто газетные сплетни, правда?
- Не совсем, мистер Андерсон. Призрак существует. И он очень не любит, когда его игнорируют.
- Что вы имеете?.. – начал директор, но тут к ним присоединился мистер Фриман.

- Мисс Тёрнер отказывается петь! – яростно воскликнул он, - она очень суеверна, а кто-то распустил безумные сплетни о том, что в театре привидения!
- Как это отказывается?! – прошипел Андерсон, - кто будет исполнять партию Мюзетты?!
- Но мисс Тёрнер просто в истерике!
- Успокойтесь, думаю, у нас всё же есть подходящая замена, - возразила мисс Грейсон, - Кэрри Энн Монтрей. Она может спеть.
- Это она пела Зибеля в «Фаусте»? – несколько скептически спросил Фриман, - милая девочка, но… она вообще потянет?

- У неё есть учитель. Очень хороший учитель, - веско добавила мисс Грейсон.
- Кто именно? – придирчиво осведомился Андерсон, - сейчас этих частных учителей хоть пруд пруди, а на деле…
- Вы слышали когда-нибудь о Кристе Дейтон, господин директор?

Кэрри Энн сглотнула и взглянула на Мэг, но кузина на неё не смотрела, напряжённо прислушиваясь. Видимо, тоже хотела узнать имя её учителя. Сама Кэрри переживала, нервно сжимая и разжимая кулаки. Неужели ей дадут партию? А если и дадут, то… неужели благодаря Призраку? Вдруг он не хочет, чтобы она пела?
- Криста… Криста… что-то знакомое, - пробормотал мистер Моррис, - а, подождите, это не та ли девочка, что пела Виолетту, а после?..

- Да, мистер Моррис. Криста Дейтон была примадонной, господа, этого театра. Лучшей из всех, не побоюсь этих слов, - несколько высокопарно продолжила мисс Грейсон, - и учил её тоже лучший из лучших.
- И этот человек теперь учит мисс Монтрей? – уточнил кто-то, по голосу Кэрри не поняла, кто именно.
- Верно.
- Что ж… полагаю, особого выбора у нас и нет, - посомневавшись, сказал Фриман, - что скажете?
- Я за, - ничуть не колеблясь, ответил хормейстер, - девочке с таким талантом в хоре не место.
- И я за, - подумав, согласился режиссёр, - я слышал её в «Волшебной флейте». Тогда ещё я подумал, что она отлично подошла бы и на роль Памины.
- Что ж… - дирижёр помолчал, - не вижу смысла обсуждать. Давайте её послушаем.

Кэрри Энн с силой сцепила руки в замок. Мэг, опомнившись, дёрнула кузину за рукав, и девушки отбежали подальше, сделав вид, что заняты разговором с остальными хористками.
- Кэрри! – позвала мисс Грейсон. Мэган ободряюще улыбнулась и кивнула.
Девушка нерешительно подошла к мисс Грейсон и директорам. Дирижёр отошёл к оркестру, давая указания.
- Мисс Монтрей, вы знаете арию Мюзетты?

Кэрри Энн, рассчитывая, что партия достанется ей, уже давно выучила её и отрепетировала с Ангелом. Поэтому она взволнованно кивнула.
- Исполните, пожалуйста, - мистер Андерсон жестом велел ей пройти на сцену. Девушка сделала шаг и невольно взглянула вверх. Внезапно ей показалось, что на колосниках мелькнула на секунду белоснежная маска. Но Кэрри прищурилась и взяла себя в руки, переведя взгляд на пустой зрительный зал. Слишком долго она этого ждала, учила, репетировала. Не для того, чтобы сдаться перед самым своим триумфом.

- С самого начала арии, пожалуйста, мисс, - вежливо попросил дирижёр. Кэрри огляделась. Со всех сторон её окружили любопытные лица. Справа Марисоль одобрительно кивнула, а Мэг улыбнулась.
Кэрри Энн сделала ещё один маленький шажок вперёд и запела.

15

Акт II, сцена шестая

- Кэрри Энн, на поклон! – радостная Мэган потянула её за руку. Кэрри только кивнула; казалось, голос её настолько устал, что теперь будет всю жизнь только шептать. Так долго девушка никогда ещё не пела. Одна-две арии подряд, но не весь спектакль.
Впрочем, Кэрри Энн немного приободрилась, когда услышала восторженные крики и аплодисменты из зрительного зала. На поклон вышли все, от хористок до солистов.

Марисоль схватила Кэрри за руку и подтащила к самому краю сцены; глядя на жизнерадостное лицо примадонны, девушка с удивлением и некоторым облегчением заметила, что Марисоль совсем не выглядит уставшей. Её круглое лицо, обрамлённое тугими кудрями, светилось энтузиазмом. Значит, и Кэрри когда-нибудь к этому привыкнет.
Артисты снова ушли за кулисы, но восторженный зал аплодировал, не переставая.
Ещё раз идти на поклон Кэрри не хотелось, хотя она и была очень рада такой реакции зрителей. Но сейчас хотелось только уйти в гримёрную, снять неудобную одежду и смыть макияж, от которого казалось, будто на лице слой застывшей глины.

Девушка скользнула за сцену, в толпу рабочих, статистов и костюмеров, и тут же врезалась в чью-то высокую фигуру.
- Извините, - устало выдохнула Кэрри и подняла глаза.
- Hola, солнышко, - Джозеф радостно улыбался.
- Джо! – воскликнула Кэрри Энн и бросилась к нему на шею. Джозеф закружил её в воздухе, но почти тут же опустил; видимо, поднятие тяжестей до сих пор давалось ему нелегко.
- Ты смотрел представление? – девушка никак не могла перестать улыбаться. Такой друг, как Джо, было сейчас как раз то, что ей нужно.
- Конечно, Златовласка. Билеты дорогие, но у меня ещё осталось удостоверение рабочего.

Кэрри взяла его руку двумя своими.
- Ну как я?
- А ты там была? – притворно нахмурился Джозеф, словно вспоминая. Кэрри со смехом в шутку толкнула его в плечо.
- Perfecto, солнышко, - сказал Джо, - ты была великолепна. Все эти аплодисменты – тебе, Кэрри.

Кэрри Энн перестала улыбаться и благодарно кивнула.
- Пресса, пропустите прессу! – раздалось откуда-то слева. Кэрри прыснула, глядя, как Рик пробирается сквозь толпу.
- Твой поклонник? – хмыкнул Джо.
- Это Ричард Артертон, помнишь, я говорила? – девушка помахала журналисту рукой, привлекая его внимание.
- Помню, - Джозеф, кажется, вдруг посерьёзнел, - это он охотник за привидениями?
- Привет, Кэрри Энн! – жизнерадостно воскликнул Ричард; перекричать суетящуюся толпу вокруг было непросто, - а у меня тут есть подарок для Мюзетты, не знаешь, где она? Она сегодня блистала, как никто.

- Все сегодня такие юмористы, - проворчала Кэрри и крепко обняла Рика, - скажи, только честно: это было… нормально?
- Нет, Кэрри Энн, - абсолютно серьёзно ответил Ричард, - это было абсолютно ненормально. Никто нормальный не смог бы так спеть. «Нормально» оставь для толстой испанки.

Кэрри Энн снова улыбнулась и, отвернувшись, украдкой вытерла слёзы. В этот момент она была просто невозможно, невыносимо счастлива.
- Рик, это Джозеф Вальдес, мой друг. А это Ричард Артертон, журналист.
- Ах, значит, я теперь просто журналист, - притворно возмутился Ричард. Кэрри скорчила язвительную гримасу и демонстративно повернулась к Джозефу.
- Джо, я очень рада, что ты пришёл… в этот день.
- Я рад, что ты рада, - чуть иронично ответил Джозеф, - мне пора возвращаться, а то моя сиделка сама ещё раз сломает мне ногу.

Кэрри кивнула и снова обняла его; от свитера Джо слабо пахло сигаретным дымом.
- Пока, солнышко. Надеюсь, моё удостоверение не отберут до следующего представления.
Кэрри Энн проводила взглядом его удаляющуюся фигуру и снова повернулась к Рику.
- Мне уже пора начинать ревновать? – осведомился он, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, - ну и жара тут, как ты терпишь?

Кэрри хотела съязвить по этому поводу, но тут сквозь толпу к ним пробилась мисс Грейсон.
- Кэрри, вот ты где, - кажется, тётя вздохнула с облегчением, - тебя все ищут. Ты идёшь на банкет?
- Нет, я устала, - нахмурилась Кэрри Энн, - я…
- Она идёт со мной в ресторан, - безапелляционно заявил Ричард.
- А вы… мистер Артертон, если не ошибаюсь, - мисс Грейсон окинула его цепким внимательным взглядом.
- Не ошибаетесь. Я уже пригласил Кэрри.
- Нет, не пригласил, - возразила девушка, - я вообще никуда не хочу идти. Я устала и пойду домой.
- Хорошо, дорогая, я понимаю, - тётя тепло улыбнулась, - я зайду к тебе в гримёрную попозже.

Кэрри кивнула, и мисс Грейсон снова отошла к девушкам из кордебалета.
- Кэрр, ну не обижайся, что я так… просто… - сбивчиво начал Рик.
- Я правда устала, давай завтра отметим, хорошо?
- Мы просто посидим в каком-нибудь тихом месте. Завтра атмосфера уже будет не та, согласна?
- Ну ладно, - подумав, согласилась Кэрри Энн, - я только переоденусь.
- Подожди, Кэрр, - Ричард достал из кармана брюк небольшую коробочку, - это тебе.

Девушка подняла брови и открыла коробочку. Внутри оказался тонкий серебряный браслет с подвеской с зелёным камнем.
- Даже спрашивать не буду, сколько это стоит, - отрезала Кэрри и немедленно застегнула браслет на левом запястье, - спасибо, Рик.
Журналист молча улыбнулся и кивнул одними глазами.
- Встретимся через полчаса? – предложил он.
- Ладно. Если меня не будет в вестибюле, поднимись в гримёрную, она на втором этаже.
Ричард кивнул, и Кэрри Энн быстрым шагом направилась к выходу в коридор. Она была почти уверена, что не успеет переодеться и принять душ за это время, так что нужно было срочно поторапливаться.

Кэрри была очень удивлена, когда мисс Грейсон сообщила, что ей выделили отдельную гримёрку. А уж когда она поняла, что это та самая комната с тройным зеркалом, которую показал ей Ангел, её удивление достигло своего предела. Впрочем, вскоре Кэрри рассудила, что в Опере не так уж и много свободных помещений, а совпадения случаются.
Когда Кэрри Энн вошла в гримёрку, там её уже ждала мисс Грейсон. В руках у неё была красная роза, перетянутая чёрной лентой.
- Это тебе, - без предисловий начала тётя, протянув ей цветок. Кэрри чуть нахмурилась.
- От кого? – девушка машинально разгладила пальцами ленту.
- Лежало на столике, - тётя подошла ближе, - давай помогу тебе расстегнуть платье.

Спустя минут десять мисс Грейсон вышла, а Кэрри отправилась в душ. Выключив воду, девушка посмотрела на своё отражение в трельяже и поняла, что ей абсолютно нечего надеть. Идти в ресторан в джинсовой юбке и кофточке с обнажёнными плечами было почти неприлично. Видимо, придётся ещё зайти домой, чтобы переодеться.
Кэрри потянулась к браслету, который оставила на столике, но тут же поняла, что украшение исчезло. Девушка в панике перерыла все вещи, коробочки и пузырьки, но браслета нигде не было.
- Нет, нет, нет! – девушка с яростью ударила ладонями по столу. Видимо, пока она была в душе, кто-то пробрался в гримёрку и украл дорогое ювелирное изделие. Кэрри вздохнула, пытаясь придумать, что сказать Рику.

Она поправила юбку и уже двинулась в сторону двери, когда в гримёрной внезапно погас свет. От неожиданности Кэрри вздрогнула и схватилась за ручку, но дверь была заперта. Кэрри Энн несколько раз дёрнула её, впрочем, безрезультатно.
- Эй! – рассерженно крикнула она, ничуть не сомневаясь, что это проделки девчонок из хора. Они любили устраивать такие вот розыгрыши.
Однако вместо хихиканья девушек, Кэрри услышала нечто другое.
- Браво, Кэрри Энн, - негромко сказал голос, и в воздухе послышались аплодисменты.

Девушка обернулась, прижимаясь спиной к двери.
- Ангел? – тихонько спросила она, - это вы? Вам понравилось?
- Лучше тебя никто не спел бы, - признал голос, - я доволен.
Кэрри Энн счастливо улыбнулась. Она не рассчитывала сегодня услышать Ангела, но не могла не признать, чья похвала была ей дороже всех.
- А… это вы выключили свет? – недоумённо спросила она, - а дверь?
- Сегодня особенный день, Кэрри… Моя Аида. Моя Кармен… По-настоящему особенный, - голос отчего-то прозвучал странно, и Кэрри Энн не сразу сообразила, в чём дело.

Раньше волшебный глубокий баритон звучал отовсюду, словно окружая её, заставляя чувствовать некую нереальность происходящего.
Но теперь…
Кэрри отошла от двери, сделав небольшой шаг к зеркалу. Именно оттуда сейчас доносился голос.
- Ангел? – шепнула она. В тёмной поверхности зеркала, которую девушка едва различала из-за окружающей её темноты, появился силуэт. Сперва Кэрри Энн подумала, что это её отражение. Но спустя секунду она различила белоснежную маску.

Кэрри отшатнулась и с силой дёрнула дверь. Это был Призрак Оперы! Он недоволен тем, что она пела, и теперь пришёл за ней!
- Помогите! – закричала девушка, колотя руками в дверь, - Призрак, пожалуйста, не надо, я не хотела, не убивайте меня!

Кэрри разрыдалась, снова прижимаясь спиной к двери. Вдруг снаружи раздались громкие шаги.
- Кэрр! – воскликнул Ричард.
- Рик! – взвизгнула Кэрри Энн, - Рик, пожалуйста, помоги! Здесь Призрак! Он здесь, Рик!
- Кэрри, - раздался сзади мягкий голос Ангела, и девушка обернулась. Силуэт в зеркале стал намного отчётливее, а может, её глаза просто привыкли к полумраку. Как бы то ни было, Кэрри Энн ясно разглядела, что Призрак протягивает ей руку.

- Кэрри, не бойся, - кажется, это сказал Призрак, и девушка совершенно растерялась. Почему у Призрака Оперы голос её Ангела?
- Это я, Кэрри, я твой Ангел, - сказал мужчина в маске, - иди ко мне.
- Кэрр, отойди от двери! – крикнул снаружи Ричард, и она поспешно отскочила.
- Кэрри Энн, я твой Ангел Музыки, - снова произнёс силуэт в зеркале. Девушка, невольно оказавшись ближе к зеркалу, посмотрела на него.
- Ты лжёшь, мой Ангел не… - начала она и осеклась.

Потому что Призрак запел.
И снова это не была ни одна из известных Кэрри Энн оперных арий. Это не была даже песня. Не было ни музыки, ни слов. Не было ни гримёрной, ни Оперы. Не было никакого мира. Только фигура в белой маске, протягивающая к ней руку, затянутую в чёрную перчатку.

И Кэрри сама не поняла, как сделала к нему шаг и взялась за протянутую ладонь.
- Кэрр! – крикнул из-за двери Рик. Кэрри Энн машинально оглянулась, но Призрак настойчиво потянул её за собой, в тёмный проход, продолжая петь. Его голос, отдаваясь от стен и низкого потолка, звучал ещё сильнее, заставлял забыть обо всём, о Рике, о браслете, о самой себе.

Сзади послышался глухой щелчок, и Кэрри резко оглянулась. Гримёрная исчезла, за её спиной была сплошная стена.

16

Акт II, сцена последняя

Кэрри Энн дотронулась до глухой стены, закрывающей вход в её гримёрную, и поняла, что это вовсе не стена. Кэрри видела очертания предметов, дверь и столик с косметикой.
Девушка вздрогнула – выходит, из этого прохода кто угодно мог видеть гримёрку и всё, что в ней происходит.

- Кэрри, - раздался за спиной голос; вздрогнув, она обернулась. В этом странном коридоре отчего-то было совсем не так темно, как в помещении, и впервые за этот год она видела своего учителя очень чётко.
Мужчина был выше Кэрри Энн почти на голову; тёмные волосы, одежда тоже тёмная, сверху – накидка с капюшоном. А вот маска на лице – по-прежнему белоснежная, покрытая причудливыми узорами. Она закрывала лицо и скулы, оставляя открытыми лишь тонкие губы.

- Кто вы? – тихо спросила Кэрри, с трудом протолкнув комок слюны в пересохшее горло.
- Я твой Ангел Музыки. Я Призрак Оперы. Я твой учитель. Я Эрик.
- Эрик, - эхом откликнулась Кэрри. Новость, что у её Ангела есть имя, привела её в некоторое замешательство и – одновременно – отчего-то вызвала облегчение.
- Но… вы не собираетесь меня убивать? – на всякий случай уточнила Кэрри Энн. Тонкие губы под маской растянулись в улыбке.
- Не бойся, Кэрри Энн. Со мной ты в безопасности.

Кэрри с опаской оглядела каменный пол, покрытый трещинами, и стены в пыли и паутине. Этот коридор не выглядел таким уж безопасным местом. Скорее, он походил на смертельную ловушку; девушка порадовалась, что не страдает клаустрофобией.
- А это что за костюм Гая Фокса? – она посмотрела на маску, почти полностью закрывающую лицо, и капюшон, скрывающий всё остальное.
- Реквизит, - мужчина пожал плечами, - здесь когда-то ставили оперу «Дитя небесное»… Ты не возражаешь, если мы продолжим разговор в другом месте?

Кэрри Энн кивнула, втайне понадеявшись, что под другим местом подразумевается ресторан или вообще любое заведение, находящееся выше уровня асфальта. Однако Ангел – или Эрик – взял её за руку и повёл по коридору. Вскоре Кэрри поняла, что это настоящий лабиринт подземных проходов и тоннелей, и сильно удивилась, как уверенно здесь ориентируется человек в маске. Сквозь неё наверняка и обзор-то неполный.
- А можно спросить? – рискнула она спустя минут десять, когда несколько испуганно сообразила, что они идут вовсе не наверх, а ещё сильнее углубляются в подвалы.

Эрик остановился, и Кэрри Энн приняла это за положительный ответ.
- Куда мы идём? – из всех своих вопросов прямо сейчас девушка решилась задать наиболее насущный.
- Ко мне домой, - ответил Ангел и, видимо, посчитал тему исчерпанной.

Дальше они шли в тишине. Кэрри оглядывалась по сторонам и удивлялась – казалось, Опера словно айсберг: внизу гораздо больше, чем наверху.
- Сколько здесь подвалов? – изумлённо спросила она, когда, свернув в очередной коридор, они оказались в новом – длинном и прямом, как линейка.
- Так много, что чтобы обойти все, потребуется не одна жизнь, - ответил Эрик и, немного подумав, добавил, - во всех смыслах.

Уточнение Кэрри Энн не понравилось, но, как это ни странно, она немного успокоилась, пока они пробирались по коридорам к цели, известной лишь Призраку Оперы. Конечно, вечер своего триумфа новоявленная Мюзетта собиралась провести несколько иначе, например, в ресторане с Ричардом. Но зато она познакомилась со своим учителем и с Призраком Оперы одновременно. Это открытие вселяло в Кэрри чувство некой гордости – Призрак, наводящий ужас на весь этот огромный театр, не только не собирается её убивать, но напротив – покровительствует ей, Кэрри Монтрей, бывшей хористке, а теперь без пяти минут солистке. Человек с ангельским голосом считает её пение достойным своего театра. Ещё год назад Кэрри Энн и мечтать о таком не осмеливалась.

- Осторожно, - Эрик вовремя остановил задумавшуюся девушку, иначе она рисковала сорваться с небольшого выступа прямо в… воду.
Кэрри, вытаращив глаза, посмотрела на расстилающееся перед ними настоящее озеро.
- Откуда тут столько воды? – поразилась она.
- Затопило когда-то, лет пятнадцать назад, - с некоторой досадой произнёс Призрак, - хотели направить сюда рабочих и всё отремонтировать, но эти суеверные кретины побоялись Призрака. Мне, между прочим, и самому как-то не с руки тут на гондольера переучиваться.

Кэрри Энн хихикнула, поняв, что у Эрика неплохое чувство юмора.
- И что, куда дальше? – несколько обеспокоенно спросила она, - я плавать не очень люблю.
Призрак фыркнул и указал налево. На волнах, чуть в стороне, покачивалась лодка.
- Ух ты, - машинально выдохнула Кэрри и поёжилась. Рядом с водой ей стало ещё холоднее, чем в гулких коридорах.

Эрик расстегнул свой плащ и накинул ей на плечи. Под капюшоном волосы у него были тёмные, слегка растрёпанные.
- Спасибо, - смущённо пробормотала Кэрри Энн, и мужчина потянул её к лодке. Несмотря на то, что всё это время учитель держал её за руки, девушка чувствовала себя неуютно. А уж когда он отстранился и начал грести, Кэрри совсем сникла.
- Не бойся, - Эрик сделал уверенное движение, и лодка сдвинулась с места, - хочешь, я тебе спою?

Он запел, не дожидаясь ответа, да Кэрри Энн и так согласилась бы. Сколько бы волшебный голос ни звучал в ушах, ей никогда не надоедало, никогда не хотелось его остановить. Казалось, он вовсе не пел, а говорил без слов, без музыки. Вместо стихов воздух был наполнен чувствами, которые не смог бы описать ни один гениальный поэт или композитор.

Как можно было одновременно грести – а это явно требовало немалой физической силы – и петь, так чисто и легко, Кэрри не понимала и не хотела понимать. Ей не требовалось никаких доказательств, что перед ней Ангел. Позови он её спуститься ещё глубже, хоть в саму Преисподнюю – она спустилась бы. Прикажи он совершить самоубийство – она совершила бы. В иных обстоятельствах Кэрри Энн испугалась бы того влияния, которое этот человек может оказывать одним лишь голосом. Но в этом круговороте чувств и эмоций, желаний и надежды – страху не было места. Всё, что он делает – правильно. Всё, что он говорит – правда. Лжи в этот момент просто не существовало.

Лодка мягко ударилась о берег, и Кэрри ухватилась за бортик. Призрак спрыгнул и протянул ей руки. Она без колебаний вложила в его ладони свои и встала, смотря в его глаза – зелёные с вкраплениями серого.
Голос снова звучал словно бы отовсюду. Было светло, очень светло, как в помещении, но Кэрри не могла оторвать взгляда от его глаз, чтобы хотя бы понять, где оказалась.

Да и разницы не было. Хоть в склепе, хоть в самом прекрасном месте на Земле. Разве может вообще быть что-то прекраснее этих глаз? Этого голоса, который вмещал в себя всю силу мира, чувства, вкусы, запахи.
Эрик отступал назад, держа Кэрри Энн за вытянутые руки. Его голос словно поднялся над землёй, в небеса, где, услышав его, плакали даже ангелы, и тут же снова обрушился. Теперь в нём не было ничего светлого – только страдания, боль, гнев.

Кэрри всхлипнула и попыталась отстраниться. Ей не хотелось больше слушать, она чувствовала, что не выдержит его страданий. Никто не выдержит.
- Пожалуйста, хватит! – воскликнула она. Голос смолк, и Кэрри Энн упала, в последний момент почувствовав, что Эрик, кажется, подхватил её, не давая удариться о твёрдый каменный пол.

***

Ричард в последний раз ударил кулаками в дверь, пытаясь смириться с тем, что выбить её не сможет. Он прислушался к звукам в гримёрке, но больше ничего не услышал. Ни Кэрри, ни хрипловатого мужского голоса.
- Кэрри! – крикнул журналист, с силой ударив дверь, - Кэрр!
Но из гримёрной по-прежнему не доносилось ни звука, и Рик лихорадочно огляделся, не зная, что делать. Устройство театра он представлял себе весьма приблизительно; как журналисту, Ричарду предоставляли план помещений, но у кого, к примеру, хранятся ключи от гримёрных, он и понятия не имел.

В коридоре раздались торопливые шаги, и показалась мисс Грейсон.
- Что случилось? – недоумённо спросила она, хмуря брови, - мистер Артертон? Я слышала крики.
- Это Кэрри Энн! – взволнованно выпалил Рик, - я пришёл к ней, а дверь была заперта!.. А потом она закричала, что это Призрак!

Мисс Грейсон шумно выдохнула и напряжённо закусила губу.
- Я принесу ключи, - наконец сказала она и быстро скрылась в направлении лестницы. Ричард снова позвал Кэрри, но ответа не получил.
Мисс Грейсон снова появилась в поле зрения спустя несколько минут; по её строгому напряжённому лицу сложно было сказать, что сейчас испытывает балетмейстер, нервничает она или думает, что Рик её просто разыгрывает.
Женщина молча отодвинула Ричарда и, повернув ключ в замке, распахнула дверь гримёрной.

Рик ворвался в комнату и поражённо застыл. Гримёрная была пуста; на стуле висел костюм Мюзетты – видимо, переодеться Кэрри всё же успела. Но её сумка и мобильный лежали на туалетном столике. Там же Рик увидел небольшой желтоватый конверт с кроваво-красной восковой печатью. Ричард, хмурясь, подошёл ближе. Печать была отлита в форме черепа.
- Призрак Оперы, - едва слышно прошептал журналист, но мисс Грейсон его услышала.
- Это вам, - без малейшего сомнения сказала балетмейстер, да Ричард и сам увидел на желтоватом конверте своё имя, написанное чернилами – такими же красными, как и зловещая печать.

«Ричард Артертон»

- Это от него? От Призрака? – взволнованно спросил Рик. Впервые он получил реальное доказательство существование Призрака Оперы – и не чьи-то слова, а настоящее материальное свидетельство. Письмо.
Руки Ричарда чуть дрожали, вскрывая конверт. Он подумал было об отпечатках пальцев, но тут же с досадой заставил себя вернуться с небес на землю. Полиция не станет заниматься поисками фантома, а директора не позволят копам обыскивать их театр.

Поэтому Рик отложил конверт обратно на столик и развернул лист плотной бумаги.
- Мистер Артертон, Призрак Оперы настоятельно рекомендует вам покинуть его театр и никогда более не возвращаться, - с недоумением прочитал журналист, - что до мисс Монтрей, Ангел Музыки охраняет её. Не пытайтесь с ней увидеться.

Мисс Грейсон с шумом выдохнула.
- Что значит «Ангел Музыки»? – хмурясь, спросил Рик.
Губы мисс Грейсон зашевелились: она беззвучно повторила странное словосочетание и покачала головой.
- Мне это ни о чём не говорит.

Однако почти тут же женщина вскинула голову.
- Нет, подождите… мой брат, отец Кэрри. Когда он попал в психиатрическую лечебницу, незадолго до смерти… Он говорил что-то подобное. Про Ангела Музыки.
- Не понимаю… При чём тут отец Кэрри Энн?
- Я не знаю, - признала балетмейстер, протянув руку и пробежавшись глазами по строчкам, - Призрак оставляет письма с указаниями, но до этого он никогда не контактировал с кем-либо из труппы.
- Но он не Призрак, он живой человек! – Ричард со злостью смял письмо в кулаке.
- Его не зря боится весь театр, мистер Артертон, - кусая губы, ответила балетмейстер, - это его Опера. Он видит всё и знает всё.

- Вы так говорите, как будто восхищаетесь им, - прищурился Ричард, - этот человек похитил Кэрри Энн!
Мисс Грейсон сделала глубокий вдох и поправила на плечах вязаную кофту. Кажется, она о чём-то глубоко задумалась, но Рик не мог понять о чём, по выражению лица. На вид женщине было лет тридцать пять-сорок, но одевалась мисс Грейсон как обычный подросток – в футболку и облегающие штаны, заправленные в коричневые угги. Видимо, так было удобнее репетировать. Сам Ричард не был посвящён в тонкости работы балетмейстеров и понятия не имел, чем они вообще занимаются целый день.

- Мне нужно уйти, мистер Артертон, меня ждут в швейном цехе, - практически будничным тоном произнесла мисс Грейсон, словно ничего такого и не случилось. Конечно, вполне возможно, что в их театре такое происходило постоянно, но Рик непривык к таинственным исчезновениям и мистическим письмам.
- А как же Кэрри? – возмущённо спросил он.
Мисс Грейсон облизнула губы.
- Поверьте, Ричард, лучше вам послушать Призрака.

Не дожидаясь ответа – а его, впрочем, и не последовало бы, настолько Рик был поражён и возмущён – балетмейстер кивнула ему на прощание и вышла.

17

Акт III, сцена первая

Много лет назад

Нэлл Джордан поправила объёмную сумку через плечо и взглянула на наручные часы. Репетиция затянулась на несколько часов, и женщине пришлось немного задержаться на начало представления.
Работа хореографа всё ещё казалась Нэлл несколько непривычной – было немного странно не выходить больше на сцену и, в принципе, не столько танцевать, сколько уделять внимание мелким деталям, вплоть до каких-то мелочей в самой постановке и даже костюмов.

Впрочем, такая занятость помогала отвлечься от собственных проблем. Её муж, Грегори Джордан, уже несколько месяцев жил отдельно и, видимо, дело шло к разводу. К тому же, как объяснить всю ситуацию малышке Мэг, думать приходилось именно Нэлл.

Шум за углом заставил Аннабель отпрянуть к стене. Привычка выработалась уже давно – район, в котором они сейчас жили, не был таким уж благополучным даже днём, не говоря уж о том, что сейчас уже почти стемнело, и зажглись фонари.
Осторожно выглянув из-за угла, Нэлл увидела драку; вернее, несколько человек просто-напросто избивали одного, который лежал на земле, чуть в стороне от жёлтого круга фонаря.

Аннабель было, конечно, страшно, что на её глазах сейчас, возможно, убьют человека, но отступить и тихонько уйти казалось неправильным, а броситься вперёд и вмешаться – невероятно глупым.
Впрочем, пока женщина размышляла о том, что делать, ситуация на импровизированном поле боя изменилась. Мужчина, которого до этого успешно избивали пятеро человек, вскочил и одним движением с такой силой отшвырнул одного из противников, что тот практически отлетел и ударился спиной об асфальт.

В следующие пару минут происходило что-то невероятное – это выглядело словно кадр из фильма про супергероя. Мужчина, который лежал на земле ещё десять минут назад, расшвыривал противников как шахматные фигурки.
Однако один из нападавших в драку не лез. Он отступил и неожиданно выхватил пистолет, направив на мужчину. Тот стоял в густой тени, и Нэлл видела только общие очертания его тела и высокую фигуру.

Мужчина с пистолетом сказал что-то на незнакомом языке, и Аннабель увидела, что свет фонаря падает на его вытянутую руку. Там была татуировка в виде чёрного уродливого жука, так что даже зная, что это просто рисунок, Нэлл передёрнулась от отвращения.
Мужчина с татуировкой прицелился, и Нэлл замерла, испуганно прижав руки ко рту.
Однако тёмная фигура мгновенно метнулась в сторону. Раздался запоздалый выстрел, но громкое яростное восклицание стрелка подсказало, что пуля не достигла своей цели.

Нэлл тихонько попятилась и отступила. Убийства не произошло, и она со спокойной совестью решила пойти домой.
Однако путь Аннабель пролегал через заброшенную стройку – в ином случае, необходимо было обогнуть её, что затягивало путь ещё на полчаса.
Стройки женщина не боялась, бывая там каждый день. К тому же, хотелось поскорее уйти от места драки. Сердце до сих пор бешено колотилось от волнения: Аннабель впервые в жизни видела настоящий пистолет.
Однако, проходя мимо пустого дверного провала, Нэлл поняла, что что-то не так. Вернее, услышала.

Тихий стон доносился почти от самого порога, и сначала Аннабель испуганно отшатнулась. Но кажется, внутри кому-то было очень плохо.
- Эй?
- Ты кто? – с хрипом спросили из глубины недостроенного здания.
- А вы?.. – внезапная догадка поразила Нэлл, - это вас там избили на улице? Может, «Скорую» вызвать?
- Нет, - тут же ответили из темноты.
- Ладно, - женщина немного растерялась.
- Ты такая красивая, - задумчиво произнёс мужчина, и Аннабель порадовалась, что вокруг очень темно, иначе он непременно заметил бы, как вспыхнули её щёки и скулы.
- Я тебя смутил? Прости, - не слишком, впрочем, виновато сказал он. Он вообще говорил, в целом, очень ровно, безо всякого выражения.
- А кто вас избил? – шёпотом спросила Нэлл, чтобы сменить тему.

Фигура в углу зашевелилась, и женщина услышала приглушённый стон.
- Не твоё дело.
От его резкого тона Нэлл невольно отшатнулась назад. В конце концов, ничего про этого человека она не знала. Может, его били вполне заслуженно? Нельзя же думать, что раз нападавших было несколько, а этот мужчина один, то он автоматически становится хорошим парнем.
- Ладно, простите, я пойду. Меня уже дома ждут, – пробормотала Аннабель, пятясь к выходу.
- Постой! – в голосе мужчины наконец прозвучала какая-то эмоция, отличная от безразличия, - останься. Прошу.
- Зачем? Вы же сами сказали, что всё хорошо.
- Я только сказал, что «Скорую» вызывать, это плохая идея.
- Окей, - протянула Нэлл, - вы что, бандит?

На самом деле, женщина так не думала, просто не смогла удержаться от шутки, чтобы чуть-чуть разрядить обстановку. Сухой смешок подсказал, что мужчина, в принципе, сарказм оценил, но обстановка от этого непринуждённее не стала.
- Если думала, что я бандит, зачем подошла?
- Бандит-не бандит. Человек же, - философски передёрнула плечами Нэлл.
- А если нет? – немедленно переспросил незнакомец, - вдруг я не человек?
- А кто? Инопланетянин? – со здоровой долей иронии осведомилась женщина.
- Я просто так сказал. Ты же обо мне ничего не знаешь. Но априори думаешь, что я тот, кто достоин твоей помощи.
- Любой достоин помощи. Если вам так не кажется, однажды в чьих-то глазах вы действительно будете её недостойны.
- Умная мысль, - оценил мужчина, - знаешь, а ты мне нравишься.

Аннабель стало неуютно от этого его оценочного высказывания. Словно мебель в магазине выбирал. Женщина едва подавила желание сказать «а вы мне нет».
- Как тебя зовут, спасительница? – несколько ехидно спросил мужчина. Он сидел в своём тёмном углу настолько неподвижно, что от каждой реплики Нэлл становилось не по себе, потому что казалось, что там вовсе никого нет.
- Аннабель. Нэлл.
- Нэлл, - повторил он, и женщина пожалела, что не ограничилась полным именем. Незнакомцы обычно не называли её сокращённо.
- А вас как зовут?
- Можешь сама придумать, - равнодушно предложил мужчина, - мне всё равно.
- Как это всё равно? – возмущённо переспросила Нэлл, - я же тебе назвала своё имя!
- Да не ори ты, - судя по голосу, он поморщился, - я Эрик. Довольна?
- Только что придумал? – огрызнулась Аннабель, - знаешь, плевать. Я пошла.

Женщина развернулась и направилась к выходу. Выходя на улицу, она прищурилась, чтобы хотя бы различить дорогу, и, к тому же, смотрела в основном под ноги, чтобы не споткнуться. Поэтому, врезавшись в кого-то, Нэлл вскрикнула от неожиданности. Сперва она подумала, что это мужчина со стройки решил её догнать, но тут он вытянул руку, чтобы не дать ей упасть, и Аннабель заметила на его запястье татуировку в виде противного чёрного жука с белыми полосками на голове.

Женщину словно током ударило. Едва ли у кого-то в их городе есть ещё одна такая татуировка. А раз так, выходит, это один из тех, кто совсем недавно избивал её нового знакомого со стройки.
- Извините, - со смешком произнёс высокий широкоплечий мужчина, смуглый, с чёрными волосами и блестящими карими глазами, и взглянул Нэлл за плечо, - что вы тут делали? Жутковатое местечко, да и опасное, надо сказать.
- Кошек кормила, - брякнула Аннабель первое, что пришло в голову, и тут же начала изобретать новые подробности, - тут их штук пять с котятами. Хожу сюда перед работой. Я в ночную смену.

Нэлл не боялась, что мужчина найдёт того, кто скрывался в недрах недостроенного здания. Но будь смуглый мужчина, к примеру, бандитом, сама Аннабель тут же переходила в разряд нежелательных свидетелей. Поэтому она перестраховалась, когда сказала, что идёт на работу, намекая, что её будут искать.
Впрочем, особо опасным мафиози мужчина с татуировкой не выглядел. Он доброжелательно улыбнулся и посторонился, пропуская её. Женщина мысленно вздохнула с облегчением и прошла мимо, но её тут же окликнули.

- А вы там ничего подозрительно не видели?
- А? – Нэлл недоумённо обернулась.
- Ну, никакого шума не слышали? Или, может, пары кошек не досчитались?
- Да нет, все на месте, - нахмурилась Нэлл вполне по-настоящему. На что это он намекает?
- Знаю, странно звучит, - признал незнакомец и, последовав примеру женщины, тоже начал удаляться от здания. К счастью, в противоположную от Аннабель сторону.

Нэлл постояла на заросшей сорняками тропинке ещё некоторое время, задумчиво покусывая нижнюю губу и следя глазами за удаляющимся силуэтом. То, что он пришёл именно за Эриком – женщина решила всё же называть нового знакомого так – сомнений не возникало. Но почему ушёл? Поверил ей? Едва ли.
В голову Нэлл начали потихоньку заползать мрачные мысли. Например, что если он не ушёл, а собирается проследить за ней? Подумал, что она с этим Эриком заодно, и теперь решил, что она может помочь добраться до него.

Только спустя несколько минут Аннабель всё же сообразила, что в этом предположении гораздо больше беспочвенной паранойи, чем здравого смысла. Если человек с татуировкой приходил за Эриком, то ему стоило лишь зайти в здание. Мужчина ранен, и добить его ничего не стоит.
Нэлл нахмурилась, так и не придя к определённым выводам, и повернулась, чтобы уйти, как вдруг в плечо её что-то ощутимо толкнуло. Она ойкнула и резко развернулась, вообразив невесть что.

Но там ничего не было. Заросшая дорожка, окружённая колючими кустами и деревьями, вела к стройке – двухэтажному зданию без крыши. Выглядело оно одновременно неуклюже и мрачновато, со своими оконными провалами, ведущими вникуда лестницами и зарослями, окружающими дом почти полностью.
- Иди сюда! – прошипели от входа, и Нэлл пошла, хотя сама не понимала, с какой радости.
Эрик сидел в тени, чуть в стороне от дверного проёма, но Нэлл так и не смогла его рассмотреть. Видимо, его нога была серьёзно повреждена, так что мужчина даже не мог встать. Но даже сидя он был не настолько уж ниже Аннабель.

- Чего вам ещё? – поторопила она, - меня дома ждут.
При этом она слегка слукавила: муж уже несколько месяцев жил отдельно от семьи, а Мэган ночует у бабушки. Да и волноваться о ней не станут, каждая репетиция обычно затягивается как минимум на несколько часов дольше, чем предполагалось.

- Спасибо, - уронил Эрик.
- Вы про этого с татуировкой? – Нэлл не совсем понимала, зачем продолжает обращаться к нему на «вы», при том, что он перешёл с ней на «ты» буквально сразу же.
- Чёртов ублюдок, - со злостью выплюнул мужчина, - Перс.
- Почему Перс? - спросила Аннабель, вспомнив восточную внешность. Эрик мрачно фыркнул.
- Кличка такая. Только и знает, как впятером на одного нападать.
- Кто он? Почему он ушёл, если приходил за вами?

Эрик усмехнулся.
- Тебя увидел. Думал, если я внутри, то непременно убил бы тебя.
Нэлл поёжилась и с трудом подавила желание отступить подальше. В конце концов, ничего плохого он ей пока не сделал.
- А при чём здесь кошки? Почему он спросил, все ли они на месте?

Мужчина расхохотался; зубы у него были белые, и ночное нападение на них никак не сказалось.
- Да уж, это ты здорово придумала. Молодец.
- Послушайте, вы уверены, что не нужно вызвать «Скорую»? Этот Перс же уже уехал, да?
- Всё нормально, - голос Эрика чуть смягчился, - пройдёт… Я хотел попросить тебя кое о чём.
- О чём?
- Ты не знаешь такого места, где можно спрятаться? Залечь на дно.

Нэлл с сомнением посмотрела на него. Фраза звучала так, словно он был беглым преступником, а связываться с таким очень не хотелось. Однако Эрик казался ей человеком, который никогда не прощает отказов.
- Ты же слышал мой разговор с этим Персом. Я на работу тороплюсь.
- Ты грамотно врёшь, - оценил Эрик, - но всё-таки врёшь.

Нэлл стало неловко. Она могла бы возразить, продолжить настаивать на своём, но почему-то не стала, совершенно по-девчачьи смутившись.
- Так что, есть что-то на примете? – поторопил он.
- Иди лучше сам поищи.
- Не могу, - огрызнулся Эрик, и Аннабель вспомнила о его ноге.
- Это пулевое ранение? Серьёзное? – женщина подошла ближе, присев на корточки.
- Не знаю, я не врач, - буркнул он и изучающе всмотрелся в её лицо.
- У тебя есть семья? Ты не врала, когда говорила, что тебя ждут.

Нэлл насторожилась; у неё не было подходящего объяснения, почему он это спросил. Поэтому она словно невзначай встала и отошла к двери.
- Да не бойся ты, я просто спросил, - отмахнулся Эрик, - можешь не отвечать… Кстати, имя настоящее.
- Что?
- Моё имя. Я не придумал. Меня зовут Эрик.

18

Акт III, сцена вторая

Аннабель вышла из гримёрной, по привычке ещё сохраняя невозмутимое выражение лица. Что подумал о ней Ричард? Наверняка что-то очень нелестное – что ей плевать на судьбу Кэрри Энн или что она она настолько боится Призрака, что просто струсила и не решилась ничего предпринять.
Впрочем, доля истины в этом была.

Полной истории Эрика Дестлера – а именно так он больше всего любил представляться – Нэлл так и не узнала, хотя со времён их первой встречи прошло очень много лет. Зачем она помогла тому, кого считала бандитом? Зачем отвела его к решётке, ведущей в подземные лабиринты?
Возможно, в глубине души мисс Грейсон хотела, чтобы он затерялся, растворился в этих лабиринтах, словно его и не было. Слишком много проблем навалилось на неё за раз. Слишком много обидных слов наговорил перед уходом Грегори, слишком громко плакала по ночам маленькая Мэгги.

У Нэлл просто не было сил бороться ещё и за жизнь незнакомого человека.
Поэтому, узнав в мелькающей, порой, в пятой ложе фигуре Эрика, Аннабель поклялась сама себе, что не станет вмешиваться, что бы он ни задумал. Это не её дело, не её проблемы. А в своих неприятностях директор был виноват сам – нужно было просто выполнять его указания. Если бы мистер Леннокс знал, что скрывает белоснежная маска, какое чудовище прячется в оперных подвалах… Он, пожалуй, не пожалел бы и сотни тысяч.
А ведь этому человеку… этому созданию… от рождения было дано столько талантов, что оба они – и Нэлл, и Эрик – считали это невероятно жестокой насмешкой судьбы.

Лишь однажды, в день триумфа Кристы Дейтон, мисс Грейсон посмела нарушить свою клятву. Она вмешалась.

Семь лет назад

Аннабель была недовольна; по её меркам, с каждым годом кордебалет становился всё слабее. Выпускницы хореографических училищ казались просто некомпетентными первоклашками по сравнению с теми, с кем училище заканчивала сама мисс Грейсон. Конечно, с тех пор прошёл не один десяток лет, и теперь уже её Мэган учится в консерватории. Звонкий голосок Мэг достался от отца. Впрочем, кроме этого им после развода не досталось ничего, даже от алиментов горе-отец успешно уклонялся.

Занятая печальными мыслями, плавно перекинувшимися с незавидной судьбы профессионального балета на её собственную, не менее незавидную, Аннабель вышла к гримёрной, предназначенной солистке. Сегодня она пустовала, Криста сослалась на болезнь и не пришла. Любую другую, особенно если это был бы её дебют в театре, тут же заменили бы. Но эту миниатюрную девочку, которая была, кажется, даже младше Мэган, директор, похоже, уважал и, по необъяснимой причине, даже слегка побаивался.

За своими мыслями Аннабель сперва не услышала голоса, вернее, подумала, что это её воспоминание о голосе Кристы. Но превосходное сопрано звучало в реальности и, кажется, именно из гримёрной.
Мисс Грейсон, хмурясь, прошла по коридору дальше и подошла к самой двери, собираясь узнать, почему Криста репетирует в гримёрной. Но тут Аннабель услышала за дверью ещё один голос. Он тоже, безусловно, был ей знаком.

Подслушивать у двери было, разумеется, не в правилах мисс Грейсон, но просто уйти казалось ошибкой, а войти… в гримёрной горел свет, а это значило, что она может увидеть его лицо. Детский, несерьёзный страх, отвращение перед человеком, которым Аннабель втайне всегда восхищалась, бывало, почти сводило её с ума. Эрик как никто умел чувствовать чужую брезгливость и омерзение, поэтому обоим им было легче в темноте. Даже когда молодую Аннабель никто не называл ещё мисс Грейсон, у неё уже была тайна. Взрослая тайна.

Нэлл не была уверена, что смогла бы сохранить её, если бы так не боялась.
Пение смолкло, и мисс Грейсон поспешно отошла дальше, услышав в гримёрной стук каблуков. Криста вышла, не заметив притаившуюся в тени женщину. На мгновение она обернулась – ошеломляюще красивая, с крупными искусственными локонами и золотыми кольцами в ушах – и вскоре окончательно скрылась, ловко перебирая ногами, обутыми в стильные полусапожки.

Аннабель поборола желание уйти и осторожно заглянула в гримёрку. Полутьма скрывала очертания, но движение в углу выдало чужое присутствие.
- Нэлл? – голос был не удивлённым – мисс Грейсон давно заметила, что при всей богатейшей палитре его эмоций, удивление там напрочь отсутствовало. Казалось, он всегда знал наперёд, что собеседник собирается сказать или сделать.

- Здравствуй, Эрик, - помедлив, поздоровалась женщина. Звали ли его на самом деле Эриком, она не знала. В свою жизнь пускать он никого не желал, небезосновательно боясь быть отвергнутым. Какие ужасы жили в его прошлом, догадаться было непросто, да и гадать не стоило.
- Уходи, - бросил голос, - я и так знаю всё, что ты можешь мне сказать.
- Ты всё это время её учил? – хмурясь, на ходу попыталась сделать выводы Аннабель, - а она знает?..
- Она знает партию, - прервал Эрик, - этого достаточно.

Мисс Грейсон покачала головой. Спрашивать Призрака Оперы о его намерениях было чревато. Поэтому Аннабель просто кивнула и вышла, не прощаясь.
Но оставлять ситуацию на самотёк мисс Грейсон не собиралась. Да, в Опере Эрик настоящий хозяин – он знает все тоннели, все коридоры и тайные ходы, многие из которых сам и сделал.
И – это Нэлл заметила ещё тогда, на старой стройке – у этого мужчины была удивительная способность сливаться с тенью, становиться почти невидимым.

Поэтому рисковать и пытаться говорить с Кристой в здании театра Аннабель не собиралась. Она направилась на сцену, чтобы убедиться, что Крис там, и уточнила у режиссёра-постановщика, сколько продлится репетиция.
В шесть вечера мисс Грейсон была уже на посту – она пересекла Театральную площадь и встала у первого попавшегося здания, надеясь, что не пропустит момент, когда Криста выйдет из театра.

Вот наконец показалась её тоненькая фигурка в клетчатом пальто и тут же свернула в сторону метро. Мисс Грейсон двинулась за ней и догнала Кристу уже у турникетов.
- Мисс Грейсон? – певица улыбнулась, - нам по пути? Мне…
- Криста, я хочу спросить кое-что.
- Эээ… да, хорошо. Прямо здесь?

Аннабель отвела девушку к ближайшей скамейке.
- Я хочу спросить, ты знаешь, кто учит тебя пению?
Криста открыла рот, и её покрытые блеском губки напомнили по форме букву «о». Видимо, она ожидала чего угодно, но не этого вопроса.
- Нет, - наконец призналась она, опустив глаза и теребя бахрому на сумочке, - я слышу только голос.
- Это очень опасный человек, Криста, - начала мисс Грейсон, тщательно подбирая слова, - ты, возможно, слышала о нём от кого-то из труппы. Его называют Призраком Оперы.

Крис широко распахнула глаза и стала похожа на прелестную фарфоровую куклу.
- Но… я не понимаю, почему?.. – неловко начала она, но тут же замолчала, - зачем вы мне рассказали?
- Я хочу сказать, что это не призрак. Это человек, и очень опасный человек.
- И что мне делать? Завтра премьера, - пролепетала Крис, вскинув глаза.

Мисс Грейсон вздохнула.
- Я не могу тебе говорить, что делать. Ты хочешь петь?
- Больше всего на свете, - почти умоляюще прошептала Криста.
- Тогда пой. Но что бы твой учитель ни предлагал тебе, будь осторожна, - предостерегла Аннабель.
- Но почему он так опасен? – робко спросила Крис, словно сама стесняясь своих слов, - он очень добр ко мне.
Мисс Грейсон посмотрела на эту милую наивную девушку и поняла, что объяснить ей не сможет.
- Делай то, что считаешь правильным, Криста.
Аннабель вздохнула и встала, расправив складки на юбке.
- Спасибо, - тихо выдохнула Крис и встала тоже.

***

В день премьеры «Травиаты» в театре было просто невозможное столпотворение. Мисс Грейсон едва могла пробраться к своим балеринам. А пробираться приходилось часто – то за лаком для волос, то за шпильками, то у пуанты оторвалась лента. Аннабель не могла отдохнуть ни секунды, поэтому когда закончилось последнее действие, и артисты вышли на поклон, женщина вздохнула с облегчением.
После разбора полётов, который в этот раз длился всего около часа – даже на придирчивый взгляд балетмейстера, кордебалет сегодня блистал – мисс Грейсон наконец со спокойной совестью отправилась домой. Ни на какой банкет сил уже просто не хватало. К тому же девочки дома одни – Кэрри Энн было всего четырнадцать, и с болезнью отца она справлялась тяжело.

В вестибюле, где от предпремьерной суматохи не осталось и следа, не было ни души.
Впрочем, вскоре Аннабель поняла, что ошиблась. Она вышла из бокового коридора к центральной лестнице, поэтому не видела, что кто-то стоял на ступеньках. Однако голоса слышала прекрасно.
- Крис! – этот голос заставил мисс Грейсон замереть и прижаться к стене, надеясь, что её не видно.
- Пожалуйста, я хочу уйти! – жалобно воскликнула Криста, - я знаю, кто вы!
- Я твой учитель. Я тот, кто сделал из тебя примадонну, - спокойно возразил Эрик.

Певица всхлипнула.
- Вы ведь Призрак Оперы, - это прозвучало так тихо, что Аннабель едва расслышала.
- Криста… - начал Эрик, но девушка перебила.
- Снимите маску, пожалуйста.
- Ты не понимаешь, о чём просишь, - мрачно фыркнул Призрак, - то, что под маской… это не я.
- А кто вы?

Мисс Грейсон затаила дыхание. Криста и понятия не имела, какой она завела опасный разговор.
- Я твой учитель. У меня есть и имя, но это просто имя. Набор букв. Тебе необязательно его знать.
- Я не хочу знать имя, - возразила Крис, - скажите мне, кто вы.
- Крис, я обещаю, когда-нибудь… - начал Эрик и тут же осёкся. Воцарилась тишина, и Криста Дейтон тихо ахнула, а затем закричала так, что Аннабель едва не зажала уши.

Однако следующий звук заставил мисс Грейсон забыть о крике. Всё произошло буквально за долю мгновения – стук каблуков, вскрик и резкий хруст. Даже ещё не услышав глухого удара, балетмейстер уже поняла, что случилось.
- Крис?.. – раздался тихий голос, и Аннабель поняла, что ошиблась. Призрак всё же был способен на удивление.
Мисс Грейсон, не слушая собственных мыслей, бросилась к подножию лестницы и упала на колени перед лежащей на полу фигуркой Кристы. Но даже ещё не прислушавшись к отсутствующему дыханию, ещё не перевернув её на спину и не взглянув в открытые глаза – она всё уже поняла.

19

Акт III, сцена третья

Кэрри Энн снилось озеро и клубящийся над ним туман. Кэрри подошла к берегу и, не останавливаясь, шагнула в воду. Её пышное белоснежное платье мгновенно намокло; идти было тяжело и, к тому же, очень холодно. Обнажённые руки Кэрри покрылись мурашками.

- Выбирай! – резко воскликнул кто-то сзади, и девушка недоумённо оглянулась, но на берегу никого не было.
- Выбирать? Я не хочу выбирать, - пробормотала Кэрри Энн, по какой-то совершенно необъяснимой причине углубляясь всё дальше в воду.
- Выбирай меня! – отчаянно выкрикнул тот же голос с пустого берега.
- Нет! – возразил ему другой. Он звучал спереди, но и там девушка никого не видела. Она наконец остановилась и поняла, что стоит точно посередине между берегом и железной решёткой, отгораживающей пещеру.

- Я дам тебе всё, - голос с берега уже не кричал, но Кэрри всё равно отлично его слышала.
- Он не сможет дать тебе того, что ты хочешь, - возразил голос от решётки.
- А что я хочу? – шепнула Кэрри Энн, - я не знаю.

Оба её невидимых собеседника молчали, и девушка, поёжившись от холода, обняла себя руками. Она огляделась и почувствовала себя ужасно неуютно; казалось, она в этом странном месте совсем одна.
Неожиданно из глубины пещеры донёсся звук – играла музыка. Кэрри Энн со всей возможной скоростью двинулась в сторону берега, но неожиданно зацепилась за что-то пышной юбкой. Она дёрнула за платье, обернулась и тут же завизжала. Из воды высунулась синяя рука, покрытая струпьями.

- Нет! – выкрикнул булькающий голос, словно человек захлёбывался водой, - это иллюзия, Кэрри! Он мастер иллюзий!
Впрочем, Кэрри Энн едва ли была настроена на приятные беседы с утопленниками. Она снова с силой дёрнула подол; раздался треск ткани, и девушка наконец выбралась на берег.
Кэрри вскочила и отбежала на несколько шагов, не сводя взгляда с поверхности озера, похожей на виниловую пластинку – такая же тёмная и гладкая.

Убедившись, что мертвец не вылез вслед за ней, девушка, подобрав тяжёлые мокрые юбки, всё же зашагала к источнику музыки. Сделав ещё шаг, Кэрри машинально взглянула вниз и поняла, что она босиком. Кэрри Энн недоумённо взглянула на свою мокрую босую ступню и… проснулась.
Девушка быстро-быстро заморгала, удивившись, почему оказалась вдруг в постели, а не на берегу озера. И только убедившись, что ноги сухие, а она не в пышном белом платье, а в своей короткой юбке и бежевой кофточке, Кэрри поняла, что это был сон.

Она сглотнула ком в горле, вспоминая подробности сна, и внезапно вздрогнула.
Видимо, кое-что всё же не было сном. Из соседнего помещения, отгороженного от спальни тяжёлой шторой, похожей на занавес, действительно доносилась музыка.
Кэрри нашарила на полу свои полусапожки и встала. Кровать была широкая, накрытая красным покрывалом, и оказалась в этой нише единственным предметом интерьера.
Кэрри Энн подошла и отогнула край занавеса, выглянув в основное помещение.
Это действительно была пещера, хотя вечером девушка не успела как следует осмотреться. Повсюду в подставках горели свечи, слышался негромкий плеск воды.

Кэрри сделала ещё шаг. Пещера со сводчатым потолком, все эти свечи и керосиновые лампы на подставках – обстановка сильно смахивала на декорации к одной из опер. К тому же тут и там взгляд натыкался на реквизит; какие-то сундуки, подставки, повсюду на полу раскиданы ноты.
Кэрри Энн присела и взяла в руки один из листков с пола. Поверх, собственно, нот был схематично сделан набросок чёрной ручкой. Видимо, в порыве вдохновения хозяин просто не нашёл или не счёл нужным искать чистый лист. В рисунке поверх нот Кэрри с некоторым изумлением узнала себя: вот её вздёрнутый нос, широко расставленные глаза и мягкая линия губ.

Музыка резко прервалась, и девушка тихо ойкнула, поняв, что она играла всё это время, и теперь тишина словно сдавила голову.
Кэрри, не выпуская из рук рисунка, пошла дальше, туда, откуда раньше доносилась мелодия, и почти тут же остановилась. Она поняла, что это почти в точности воспроизведённая сцена из её сна; только вокруг было темно – никаких свечей, занавешенных зеркал и скульптур.

Отбросив странные мысли, Кэрри Энн обогнула массивный выступ, напоминающий стену, и вышла в следующее помещение.
Отсюда было видно озеро с покачивающейся на мелких волнах лодкой и опущенную под воду решётку.
Справа у стены, на небольшом возвышении, куда вели вырубленные в камне ступеньки, стоял орган. Кэрри Энн чуть рот от изумления не открыла, увидев громоздкий инструмент. Но в данный момент тот, кто сидел за ним, интересовал девушку куда сильнее.

Она приблизилась, стараясь идти тише, чтобы он не прекращал играть. Это было что-то из Баха, хотя Кэрри никогда особенно не интересовалась органом. Но играл Призрак просто безукоризненно, хотя он часто останавливался и несколько секунд просто сидел, опустив голову.
Вокруг, прямо на клавишах и на полу, были разбросаны нотные листы, и Кэрри взглянула на тот, что был зажат в её руке.
- Кэрри Энн?

Девушка вздрогнула и вскинула голову.
Эрик, по-прежнему в своей белой маске, повернулся к ней лицом.
- С добрым утром, - вежливо поздоровался он.
- Уже утро? – спохватилась Кэрри, - тётя Аннабель с ума сойдёт!
- Не бойся, - кажется, Эрик улыбнулся, но из-за того, что маска скрывала лицо, улыбка казалась неискренней.

- Что вы сделали? – Кэрри нахмурилась, вспомнив события прошлого вечера, - я никогда раньше не падала в обморок.
- Прости, я не хотел тебе навредить. Просто не рассчитал силы.
- Вы так говорите, как будто голос – это оружие, - Кэрри Энн сделала пару шагов вперёд, аккуратно переступая через разбросанные повсюду бумаги.
- Самое идеальное из всех, - Призрак легко кивнул и обратил внимание на лист у неё в руках, - можно? Кажется, этот тот кусок, который я искал.

Кэрри протянула ему страницу и невольно задержала взгляд на его худом запястье, обтянутом бледной кожей. Эрик быстро вырвал у неё листок и отвернулся.
- Можно спросить? – девушка облизнула губы и подошла ещё ближе, глядя, как он ручкой делает какие-то пометки на нотном листе, - а это вы уронили задник на Софи? Кажется, я вас там видела.
- Раз видела, зачем спрашиваешь? – резонно спросил Эрик, не отрываясь от нот.
- Но она ведь хорошо пела, - неуверенно произнесла Кэрри.
- Но она не ты, - Призрак наконец поднял на неё глаза, - в моей Опере будешь петь только ты.

- Но мне всего двадцать два, - чуть испуганно возразила Кэрри Энн, - да и у Марисоль контракт на весь сезон… а Софи наверное будет петь Мюзетту в следующий раз. А следующая постановка – «Бригитта», там вообще только одно ведущее сопрано. Его ни за что в жизни не отдадут мне.
- Ну ты и болтушка, - улыбнулся Эрик, и в этот раз мягкая улыбка затронула и зелёные глаза. Кэрри смущённо опустила голову, - я же сказал, ты будешь петь.

Кэрри Энн не понравилась последняя уверенная фраза. Конечно, в театре все боялись Призрака, но едва ли до такой степени, чтобы позволить ему решать, кто и что будет петь. Особенно учитывая то, что нынешние директора, кажется, вообще считали Призрака шуткой.
- Сыграйте мне что-нибудь, - попросила Кэрри, - что хотите.

Эрик не ответил, молча положив пальцы на клавиши. В перчатках, должно быть, играть было неудобно, поэтому девушка могла видеть его руки – худые и тонкие, с длинными пальцами.
Раздался первый аккорд, и дальше Призрак играл без нот, без слов, без малейшей запинки. Играл словно говорил – музыка лилась из инструмента так плавно и одновременно так чётко, что создавала иллюзию некоей истории. Немного мистической, загадочной, но более всего – любовной. Это была история о любви, несравнимая ни с одной композицией, которых Кэрри в своей жизни прослушала очень много.

Неосознанно Кэрри Энн подалась ближе к Эрику и сжала его плечо. Кто он, этот человек перед ней? Ангел? Разве может обычный человек так играть? Разве может так играть хоть кто-нибудь?..
Рука девушки неосознанно потянулась вперёд, и пальцы скользнули по холодной поверхности маски. И в следующий момент Кэрри Энн поймала себя на мысли о том, как она снимается.

А Эрик продолжал играть, извлекая из своего органа звуки, которые никто другой извлечь бы не смог. Даже не придумать, а просто воспроизвести по написанным нотам. Кэрри с лёгкой улыбкой подумала, как же повезло этому инструменту, что он принадлежит тому, кто в своей гениальности преступил уже границы музыки и играл не ноты, не гаммы, а то необъяснимое состояние, что, наверное, и было человеческой душой.

Кэрри всхлипнула и чуть крепче сжала его плечо, в который раз подумав, что такого он увидел в ней. Она никогда не сможет петь так же, не сможет быть хоть чуть-чуть подобна ему. Возможно, она найдёт ответ в его лице?
Пальцы Кэрри нащупали край маски и слегка поддели. Маска скользнула ей в руки так легко, что, казалось, вообще не держалась на лице.

И в пещере воцарилась внезапная резкая тишина.

20

Акт III, сцена четвёртая

Эрик молчал, сидя к ней спиной, и Кэрри испугалась. Почему он ничего не говорит и не поворачивается?
- Подумай, Кэрри, - тихо произнёс Призрак, - ты хочешь, чтобы я обернулся?
Больше он ничего не сказал, продолжая смотреть на клавиши. Мысли Кэрри Энн путались; он не хочет, чтобы она это делала. Разумеется, не хочет, иначе не носил бы маску.

В самый ответственный момент, когда нужно было собраться с мыслями, понять все плюсы и минусы, руководствоваться сердцем, в конце концов… в голове словно опустело. Ни одной мысли не было, только отстранённое раздражение от звука капающей вдалеке воды.
Кэрри попыталась усилием мысли привести мозг в рабочее состояние. Что, в конце концов, побуждает человека носить маску? Опасение, что его узнают? Может, он террорист или сбежал из тюрьмы? Или просто стремится соответствовать мистической атмосфере театра?

Кэрри Энн опустила глаза на маску, которую всё ещё держала в руках. Был ещё один вариант, почему все зеркала здесь занавешены, а хозяин скрывает своё лицо. Ведь Призрака Оперы никто никогда не видел. Значит, этот маскарад предназначен не для окружающих его людей.
Он сам не хочет видеть своего лица.

И тут Кэрри поняла, что если не увидит сейчас, то не простит себя за это никогда.
- Да, - шепнула она, едва не подавившись собственным ответом.
О чём подумал Эрик, сказать было сложно, но его руки на клавишах рефлекторно сжались, и инструмент издал низкий протяжный звук.
А потом Призрак Оперы обернулся.

Кэрри Энн тихо выдохнула и отшатнулась, наткнувшись спиной на стену, не в силах оторвать взгляда от того места, где у людей находилось лицо. Лица не было; сверкающие гневом и отчаянием зелёные глаза, глубоко посаженные, не имели ни век, ни ресниц. Казалось, даже кожи не было – а может, она просто по непонятным причинам имела такой жуткий красно-бурый оттенок.
Кэрри крепче вжалась в стену, прижимая ладони ко рту. В голове билась одна-единственная мысль.

«Не надо было»

Не было и не могло быть ничего хуже тех чувств, что испытывала сейчас Кэрри Энн. Человек с голосом ангела… её Ангел Музыки… разве мог он так выглядеть? Разве вообще хоть одно человеческое существо может выглядеть так?
Девушка всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, но тут же вскрикнула; Эрик подскочил к ней и с яростью встряхнул за плечи.

- Не смей отворачиваться! – яростно крикнул он, и ярость его гремела, оглушала, словно трубы Иерихона. Кэрри казалось, что по сравнению с ним она всего лишь маленький мышонок, забившийся в угол. Его пронзительные зелёные глаза словно светились в полутьме пещеры, создавая ещё более ужасный контраст с изуродованным лицом.
- Ты ведь хотела увидеть! Ты сказала «да»! – воскликнул Эрик, и помимо злости в голосе его на этот раз прозвучало отчаяние, - что ж теперь не смотришь?

Кэрри сглотнула ком в горле.
- Простите, - всхлипнула она, поморщившись от боли. Хватка Призрака на её плечах стала только сильнее.
- Что, похож я на ангела? – с горьким вызовом спросил Эрик, и Кэрри Энн подняла глаза. Ужасающее подобие лица, похожее на жуткую застывшую маску, было так близко, что у девушки перехватило дыхание.
За долю секунды её ангел превратился в чудовище. И Кэрри чувствовала себя злой ведьмой. Ведь ей стоило лишь сказать «нет» и вернуть ему маску. И он остался бы её персональным чудом, её Ангелом, её Призраком.
Но он чудовище. И никогда не станет прекрасным принцем.

- Конечно, похож, - не добившись ответа, Эрик ответил сам и резко отпустил её, даже оттолкнул, так что Кэрри больно ударилась о стену.
Призрак повернулся к ней спиной, и девушка не смогла и не успела подавить облегчённый выдох. Он широкими шагами подошёл к зеркалу и сдёрнул покрывало.
- А в маске кажется почти нормальным, правда? – тихо спросил он. Кэрри Энн сглотнула; по щекам текли слёзы.
- Возможно, мне повезло, - задумчиво продолжил Призрак, глядя на своё отражение, - в конце концов, если это лицо моё, то сам я его не вижу…

Тут мужчина хрипло расхохотался, и оперся ладонями о зеркальную поверхность, опустив голову вниз.
- Я сказал «лицо»… Кэрри. Должно быть, ты сейчас пытаешься понять, как себя вести…
Эрик резко обернулся, и девушка рефлекторно вздрогнула и подалась назад, хотя и так стояла, прислонившись к стене.
- В конце концов, ты привыкнешь, - уверенно сказал он, подходя ближе, - ты привыкнешь, да, я знаю… Я выбрал тебя, Кэрри Энн, потому что… неважно, почему.

Кажется, Призрак уже говорил даже не с ней, а сам с собой, и это напугало Кэрри ещё сильнее. В конце концов, узнать человека, слыша только его голос, невозможно. Не видя жестов, выражения лица, мимики. И кто будет жить в подвалах, даже с таким изуродованным лицом?

- Что значит, выбрал? – тихонько спросила Кэрри Энн. Призрак выпрямился и взглянул на неё; Кэрри с горечью подумала, что на его лице нет выражения, так что и эмоции уловить всё равно невозможно. Она не хотела смотреть, утешая себя тем, что даже сам он не в силах смотреть на своё отражение, так что и она не обязана быть бесстрашной. Но стоило ей опустить глаза, как Эрик мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и схватил её за подбородок.
- Ну уж нет, - прошипел он, - ты сама это выбрала, теперь смотри. Ну же, смотри!

Кэрри вскинула глаза; она немного пришла в себя, загнала страх подальше и попыталась разозлиться. Злость всегда давала ей силы на совершение смелых поступков… ну, или же глупых.
- Отпустите! – твёрдо сказала Кэрри, выворачиваясь из его рук, - я хочу домой. Пожалуйста, отведите меня обратно.

Эрик молча отстранился и поднял с пола свою маску. Вздохнув, он снова подошёл к органу и сел, повернувшись к ней спиной.
- Нет, - наконец сказал он, когда Кэрри Энн уже и не надеялась получить ответ. Впрочем, уж лучше бы его и не было.
- Что? Почему? – нахмурилась девушка, оглядываясь назад, на покачивающуюся на воде лодку.
- Потому что Эрик выбрал тебя, - неслышно прошептал Призрак, но эхо от стен пещеры усиливало звук.

Кэрри стало страшно. Говорить о себе в третьем лице тоже не было признаком здоровой психики.
- Но… - Кэрри Энн прикусила губу, пытаясь придумать какой-нибудь убедительный довод, - эээ… я ведь не смогу петь. Вы сказали, я буду петь ведущие партии?
Эрик обернулся, и по его тонким губам скользнула едва заметная усмешка.
- Ты можешь петь для меня. Мы можем петь вместе.
Кэрри замерла от ужаса, поняв, что ещё несколько реплик в этом духе, и она действительно останется здесь навсегда.
Взгляд Призрака скользнул куда-то в сторону, и там девушка увидела кожаную папку с золотистыми буквами. Кажется, партитура.

Эрик протянул руку к папке, но так и не взял её, в последний момент отдёрнув пальцы.
- Возвращайся, - Призрак встал и обернулся, - я тебя отведу.
Эрик взял её за руку и потянул к лодке; Кэрри вспомнила, как почти год назад, в балетном классе, впервые почувствовала его холодные пальцы на своей щеке. Тогда увидеть его, прикоснуться к своему Ангелу – было тем, чего Кэрри Энн жаждала больше всего на свете.
Что-то кольнуло девушку изнутри. Может, это было чувство вины.

***

Ричард взлетел по ступенькам к массивным дверям театра и вбежал в вестибюль. Этой ночью он не спал и минуты, поэтому даже не пытался лечь. Вместо этого он снова и снова штудировал архивы и документы, все статьи и заметки, так или иначе связанные с Призраком Оперы.
Но все эти материалы Рик уже видел и перечитывал много раз, поэтому кроме как занять время, журналист ничего больше сделать не смог.

В фойе было, разумеется, тихо и пусто. Утро после премьеры напоминало здесь рождественское утро, когда все отсыпаются после бурной вечеринки.
Ричард без труда добрался до кабинета директоров, где бывал уже не раз. С прессой администрация старалась не ссориться, а уж с одной из богатейших семей страны, к которой принадлежал Ричард Шейн, тем более. Поэтому Рик был здесь желанным гостем в любое время, чем сейчас и собирался воспользоваться.

Ещё на подходе к кабинету, благодаря стоявшей вокруг тишине, журналист услышал возмущённые голоса и восклицания. Кажется, директорам и без Рика было, чем заняться, но его это не остановило.
- Можно? – Ричард бесцеремонно сунулся в кабинет, из чистой формальности пару раз стукнув в дверь.
- Да кто там?!..
- Вас, что, стучаться не учили?!..

Оба директора, видимо, яростно о чём-то спорившие, резко обернулись и одновременно набросились на вошедшего. Вернее, хотели наброситься. Вместо этого они одновременно как-то стушевались, и мистер Андерсон попытался улыбнуться, хотя вышло довольно нервно.
- Ээээ… мистер Шейн, доброе утро.
- Что вас привело в наш… хм… театр, с утра пораньше? – вступил мистер Фриман.

Ричард быстро обрисовал ситуацию и по выражению лиц директоров с удивлением понял, что они не так уж сильно удивлены. Скорее, казалось, что сбылись их самые страшные опасения.
Рик нахмурился и обвёл взглядом вполне скромно обставленный кабинет; глаза нашарили стол и зацепили знакомый конверт со сломанной восковой печатью в виде черепа.
- Призрак и вам письмо прислал? – сообразил Ричард, невольно подавшись вперёд.

Андерсон неохотно кивнул и продемонстрировал изрядно помятый лист бумаги.
- Вот. Этот наглец всерьёз выдвигает какие-то требования! А теперь ещё и похитил певицу!
- Я звоню в полицию, - решительно сказал Фриман и потянулся к телефону.
- Нет! – резко воскликнул Рик, - нельзя его злить! Кто знает, что он может сделать с Кэрри Энн?
Директора переглянулись.
- Думаю, ничего страшного, мистер Шейн, - Андерсон протянул Ричарду письмо, - кажется, мисс Монтрей ничего не угрожает.

Рик пробежал глазами письмо. Тот же витиеватый слог, красные чернила и почерк с завитушками.
- Кэрри Энн Монтрей будет петь партию Мюзетты, а в следующей постановке получит роль Бригитты, - хмурясь, прочитал Ричард, окончательно запутавшись в ситуации.
Почему Призрак защищает Кэрри и добивается главных ролей? Ведь вчера она была ужасно напугана, когда кричала, что у неё в гримёрной Призрак. И если Призрак хочет, чтобы она пела, зачем тогда её похитил?
А ещё то письмо, которое Рик нашёл на столике в пустой гримёрной. «…её охраняет Ангел Музыки». К чему эта фраза?

Ричард мрачно понял, что всё сильнее путается, глубже увязает в фактах, как в зыбучем песке.
В кабинете воцарилась подавленная тишина. Ни директора, ни Рик не знали, что сказать; всех их мучили сомнения – что если этот вездесущий Призрак и сейчас здесь? Ведь смог же он сначала закрыть дверь гримёрки снаружи, а потом оказаться внутри.

Поэтому когда дверь резко распахнулась, все трое вздрогнули. Однако на пороге стояла Марисоль с весьма решительным видом. К удивлению Ричарда и ужасу директоров, певица сжимала в руках знакомый конверт со сломанной печатью.
- Синьора Веласкез, - пробормотал Андерсон, - эээ… чем обязаны?
- Не изволите ли объяснить мне, что это за глупые шутки?! – прошипела Марисоль и добавила пару слов по-испански, - я обнаружила это у себя на подоконнике утром!
- Эээ… можно взглянуть? – мистер Фриман протянул руку, но примадонна эффектным жестом расправила письмо и зачитала:

- Синьора Веласкез, с этого дня вы более не солистка. Кэрри Энн Монтрей будет петь вместо вас. Советую не вмешиваться и не пытаться занять её место.
Директора переглянулись. Кажется, их ожидал серьёзный скандал с Марисоль, вдобавок ко всем проблемам с Призраком и пропавшей певицей. Поэтому Ричард быстро откланялся и выскользнул за дверь.

21

Liorona написал(а):

Трюмо состояло из трёх зеркал, чистых и прозрачных.

Эта конструкция называется "трельяж".

Liorona написал(а):

и похожая на паука огромная трещина уничтожила отражение гримуборной, расколов его на сотни и сотни разрозненных кусков.

Судя по описанию, все-таки больше похоже на паутину. Схожесть с пауком была бы в случае огроменной дыры.

Liorona написал(а):

Прости, пап, - тихо сказала Кэрри, подошла к зеркалу и решительно порвала снимок надвое.

Клеить фотографию на скотч - свидетельство не слишкой-то и высокой ценности снимка. Поэтому сцена уничтожения весьма смазана.

Liorona написал(а):

Спустя несколько минут дверь гримёрки распахнулась, и молодая певица в шикарном чёрном платье вышла, приветливо улыбаясь. Кэрри Энн надеялась, что за всей косметикой, которой несколько человек так старательно покрывали её лицо перед представлением, не так заметно, что её улыбка натянута с большим трудом.

Только спустя минуту стало понятно, что певица и есть Кэрри Энн. До этого ничего не предвещало ("восходящая звезда" может быть и драматической актрисой), поэтому показалось, что это два разных человека.

и на помощь ей поспешили несколько рабочих сцены, оттеснив назойливых журналистов и ухажёров подальше.

Если это были аккредитованные журналисты, они спокойно жалуются администрации театра на самовольство рабочих и срыв проходки. Рабочие получают поджопники и вылетают прочь из театра.

Один из рабочих, Джо, весело подмигнул Кэрри и что-то шепнул по-испански, судя по тону, что-то не слишком приличное.

Мне сложно представить, как по тону можно понять о "неприличном". Восхищенно? Тягуче? Игриво? Это все нормальные оттенки речи. Если же у него сально блестели глаза и в уголках рта скопилась липкая слюна - то это уже не тон.

настойчивых репортёров.

Без этих настойчивых репортеров никто никогда бы и не узнал, что это "восходящая звезда". И такой гонор для нее пока рановат.

восторженные просьбы об интервью.

Театральные журналисты не будут восторженно просить об интервью. Восторженно могут только поклонники просить автографы. Журналисты делают свою работу, которая им нередко уже обрыдла. И этих восходящих звезд многие из них уже видели пачками.
И никто из них не будет караулить актрису у гримерки - тем более, гримерки-проходного двора, где толкутся всякие рабочие сцены и поклонники. Рабочие сцены в этом время вообще-то работают, а не устраивают толпы в коридоре - тем более, что гримерки обычно находятся далеко от сцены и технических помещений. Стада поклонников с букетами тоже там не могли оказаться - их попросту бы не пустили, так так рядом, вообще-то расположены и гримерки других артистов (и никому не хочется, чтобы сомнительные люди мешали своим ором, да еще и потырили что-нибудь). В артистические помещения левым зрителям доступа нет. Вообще, театр тут выглядит как какая-то коммуналка, где туда-сюда снуют какие-то левые личности.
Так вот, журналисты. Во-первых, на рядовые показы театральные журналисты не ходят, только на премьеры. Если это была премьера, то администрация театра должна была устроить пресс-конференцию до и/или творческую встречу после, где сразу несколько человек (обычно режиссер и группа исполнителей) отрабатывают обязательную программу по интервью. Во-вторых, иногда, в отдельных случаях, договариваются об индивидуальном интервью - но, разумеется, не в коридоре, и, конечно, не после премьеры.
В общем, описанная ситуация никоим образом не могла произойти в приличном театре.

- Джо? – девушка тронула друга за плечо. Сегодня Джозеф был кем-то вроде телохранителя и старался держаться рядом.

А поработать Джо не собирается?

фыркнул Джо и быстро растолкал толпу, мешающую пройти.

На следующее утро Джо уволили. Сюжеты о том, в театре работает хамоватое быдло, не умеющее держать себя в руках, были гвоздем вечернего эфира.

Ему было двадцать шесть, сын богатых родителей, окончивший Гарвард, Ричард шёл по жизни играючи, брался за одно дело, другое, третье, но ничего не доводил до конца. Впрочем, несколько лет уже он работал журналистом в газете "Эпоха" и, кажется, был вполне доволен собой.

Ну вообще, Гарвард это не просто образование - это определенный образ мысли. И, окончив Гарвард, стать дауншифтером...

Кэрри Энн нравилась его детская непосредственность, бесконечный позитив и лёгкий взгляд на жизнь. Именно такого ей не хватало всю жизнь.

Жизнь-жизнь - повторы.

Даже когда умер её отец, в сорок два года, всеми забытый и одинокий, Кэрри Энн держалась. У неё была любящая тётя, миленькая кузина и небольшой счёт в банке.

Стоп. Так отца Кэрри Энн, тетя и кузина тоже забросили?

Но в какой-то момент Кэрри Энн поняла, что держаться больше не может.
И этот момент в её жизни стал переломным.

Вторая фраза не нужна. И так ясно, что если человек понимает, что последняя капля - это переломный момент.

22

Liorona написал(а):

Акт I, сцена первая
Здание театра было довольно маленьким, размером, пожалуй, чуть больше пятиэтажного дома, поэтому другие дома возвышались над ним и давили своими мрачными прямыми силуэтами.

Здание театра чуть больше пятиэтажного дома - довольно маленькое? Это вполне себе среднее здание - две высоты сцены + надстройка. Современные театры вообще нередко укладываются в трехэтажку, и ничего.

Кэрри Энн разочарованно пнула мелкий камешек, неизвестно как сюда попавший.

Ну как-как... с чердака и нанес кто-то из гостей.

Голос у неё был неплохой, она могла бы петь партию высшей жрицы или вообще самой Аиды.

Вообще, в театре дев с "неплохим голосом", как правило, навалом. И главные партии дают не по голосу. Если Кэрри Энн не понимает, что в опере важно еще и умение держаться, фактура, драматическая игра - то судьба ей еще сидеть в хоре.

казалось, голос дрожал, не попадал в звучавшую в голове мелодию и вообще был жалким и слабым.

А попоет еще на сырой крыше - вообще голос потеряет.

Кэрри Энн остановилась, когда дошла до партии Радамеса.

Если мне не изменяет склероз, дуэт Аиды и Радамеса начинается с партии Радамеса. Докуда она дошла?

Кто-то из основного состава пришёл на крышу раньше неё, услышал её неумелые попытки петь и показал, как это делают профессионалы.

И ради этого рисковал связками. На сырой крыше-то.

Подожди! – окликнул её баритон.

Партия Радамеса - для тенора.

Это же дуэт, - без единого признака насмешки ответили ей, - теперь мы должны петь вместе.

И встретимся у одного фониатора.

Я знаю, - в голосе скользнуло какое-то недовольство, - сейчас она как раз репетирует, поэтому я подумал, что хотя бы здесь её не услышу.
Кэрри Энн против воли рассмеялась. Марисоль нравилась ей как человек, она не была заносчивой и истеричной, да и пела хорошо. Однако чего-то в её механически-идеальном голосе не хватало, но до этого Кэрри это ни с кем не обсуждала: её не поняли бы и обязательно предположили бы, что она просто завидует.

Люди, это XXI век, время оперных певиц-небожительниц прошло. Программа "Голос" показывает, что механически-идеальных голосов навалом. И если Марисоль не спит со с министром культуры и тремя театральными спонсорами одновременно - то она с со своими средними данными и такой нелюбовью со стороны коллектива попросту бы не задержалась.

Стоять в одиночестве на сцене в свете тысячи огней и петь для замершего в восхищении зала – в восхищении не перед прекрасно отлаженным хором ста голосов, а перед ней одной.

Зачем индивидуалистке опера? Кроссовер-программа - и чес по концертным залам. Работа в спектакле - это командная работа.

- Я Радамес, - спокойно ответил мужчина, - а теперь пой со слов «Прощай, Земля».

Ты баритон. Я не буду с тобой петь.

Далее герои всячески надругаются над законами акустики.

23

Акт III, сцена пятая

Увидев впереди желанное зеркало, Кэрри Энн ускорила шаг, желая поскорее оказаться в гримёрной, а в перспективе – у себя дома, где нет никаких подвалов, тайных пещер и колосников, где можно спрятаться и незаметно наблюдать за ней.

Кэрри упёрлась ладонями в холодную зеркальную поверхность и толкнула.
Призрак сзади мягко взял её за плечи.
- Нужно нажать на рычаг, - чуть насмешливо пояснил он.
- На какой? – сглотнув, спросила Кэрри Энн, и Эрик, наклонившись, что-то дёрнул внизу, у самого пола. С лёгким скрипом зеркало поддалось, отъехав в сторону, словно дверь лифта.

Кэрри подалась вперёд, но Призрак снова крепко взял её за плечи.
- Запомни кое-что, - шепнул он, наклонившись к самому её уху, - ты не уйдёшь из этого театра.
Девушка прикусила губу; Эрик словно читал её мысли. Ведь Кэрри Энн действительно думала о том, чтобы уволиться.
- Ты поняла меня, мой ангел? – продолжал шептать Призрак своим прекрасным голосом, - повтори это.

Кэрри сглотнула ком в горле; впереди была её гримёрная, практически её второй дом, учитывая, что репетиции частенько затягивались допоздна. Она ведь даже ночевала здесь, на диванчике, не подозревая, что в этот момент за ней запросто могли наблюдать.
- Кэрри, - Эрик мягко прикоснулся пальцами к её шее, - я не люблю, когда не выполняют моих требований.

Девушка подавила желание огрызнуться; казалось, она была в каком-то шаге от свободы, и это ощущение заставляло чувствовать некую безнаказанность. Там, в подземельях, было его царство, и выбраться оттуда без его разрешения было невозможно – иначе она рисковала просто заблудиться в лабиринте проходов и коридоров.
Но сейчас они снова оказались на поверхности, и у Кэрри словно крылья выросли – в конце концов, здесь, в здании театра, много людей, здесь Рик, тётя Аннабель, кузина Мэган.

И всё же на то, чтобы бросить вызов Призраку Оперы, у Кэрри Энн не хватило решимости.
- Я не уйду, - шепнула она. Холодные пальцы в последний раз коснулись её шеи и исчезли. Кэрри бросилась вперёд и вылетела в гримёрную, услышав за спиной щелчок. Зеркало встало на место, и Кэрри Энн видела своё испуганное отражение.

Теперь ничто не напоминало о том, что в этой небольшой комнатке есть тайный ход, ведущий в царство Призрака Оперы. Но всё равно задерживаться здесь Кэрри не собиралась. Она с облегчением увидела, что её сумка всё ещё висит на спинке стула, схватила её и вышла из гримёрной. Взглянув на экран мобильного, Кэрри Энн увидела, что уже десять тридцать. Ей предстояла репетиция сегодня, через час, но идти туда не было никаких сил, поэтому нужно было поскорее найти тётю Аннабель.

Вскоре впереди, за углом, послышались голоса, и Кэрри поспешила туда, но, услышав отрывок разговора, остановилась и прильнула к стене, прислушиваясь.
- Но нам не привлечь зрителей именем этой… Кэрол Энн Монтрей, - несколько ворчливо говорил один голос, и девушка узнала одного из директоров, мистера Андерсона.
- И сеньора Веласкез пригрозила нам судебным иском, если мы расторгнем контракт! – поддержал партнёра низкий голос мистера Фримана.
- А чем пригрозил вам Призрак Оперы, вы не забыли? – холодно напомнила мисс Грейсон. Услышав голос тёти, Кэрри Энн с облегчением выдохнула.

В коридоре воцарилась напряжённая тишина.
- Мисс Грейсон, вы уверены, что этот… Призрак вообще способен чем-то нам навредить?
- Спросите об этом Марисоль, господа. Уверен, ей будет, что сказать по этому поводу.
- Так что нам делать? Просто выполнять его требования? – скептически осведомился мистер Фриман, - может, ещё и зарплату ему платить?
- Мистер Леннокс платил.

- Этот путь никуда нас не приведёт, - отрезал Андерсон, - мы не будем слепо следовать приказам какого-то бандита в маске. Ваша племянница весьма талантлива, мисс Грейсон, и уверен, со временем она будет блистать, но не здесь и не сейчас.
- Но о её Мюзетте неплохо отзывались в прессе, - возразил Фриман, - в сегодняшних газетах все рецензии исключительно положительные.
- К тому же, - не без ехидства заметила тётя Аннабель, - мисс Тёрнер не желает возвращаться. Мне звонили от её имени. Она тоже получила письмо от Призрака.

Директора почти синхронно выругались, и после небольшой паузы мистер Андерсон нехотя признал:
- Что ж… видимо, нам ничего не остаётся, кроме как оставить мисс Монтрей партию Мюзетты. Но Бригитту, мисс Грейсон, она не потянет.
Тётя вздохнула, но возражать не стала. Послышались удаляющиеся шаги, и вскоре всё стихло. Кэрри Энн выглянула из-за угла, раздумывая о том, что только что услышала.
Голос тёти был спокоен, словно Кэрри никуда не пропадала. Так что же, она не в курсе? Но Рик не мог ей не сказать, если только…

Девушка похолодела, подумав, что Эрик мог что-то с ним сделать. Она дрожащими руками вытащила телефон и набрала номер Ричарда. Каждый длинный гудок заставлял её сердце пропустить один удар. Мысленно она вернулась к тому моменту, год назад, когда узнала, что Джо в больнице и около полумесяца не могла с ним даже увидеться.
Но тут её невесёлые мысли прервал взволнованный голос Ричарда на том конце.

- Кэрр?!
- Рик, - с облегчением выдохнула девушка.
- Где ты?! – воскликнул Ричард.
- Я в театре, - растерянно ответила Кэрри, но тут же спохватилась, - только не смей сюда приходить, встретимся у тебя в редакции. Я буду…
- Кэрри, что с тобой случилось? Где ты была? – перебил её Ричард, - когда ты вообще вернулась?
- Только что. Ты меня понял, Рик? Не вздумай приезжать в Оперу.

Кэрри Энн, не прощаясь, отключилась и выбежала к парадной лестнице.
- Кэрр! – воскликнули за её спиной, и девушка едва не взвизгнула, но, обернувшись, увидела Ричарда. Он мгновенно подбежал и просто схватил её, так сильно обняв, что Кэрри ойкнула от боли.
- Кэрри, чёрт, ты бы знала… я чуть с ума не сошёл, - пробормотал Рик, всё ещё крепко прижимая её к себе, словно опасаясь её повторного исчезновения.
- Рик, пожалуйста, нам нужно уйти отсюда, - жалобно пролепетала Кэрри Энн, пытаясь отстраниться. Наконец Ричард её услышал и отпустил. Девушка мгновенно схватила его руку и потянула к выходу.

- Где твоя машина? – нервно спросила она, спускаясь по ступенькам. Казалось, они не были в безопасности даже теперь, пока тень театра, до этого почти родного, но в одночасье ставшего зловещим царством Призрака Оперы, всё ещё ложилась на них.
- На парковке, Кэрр. Да в чём дело? Где ты была? – хмурясь, Рик всё же последовал за девушкой и вскоре щёлкнул брелком сигнализации. Чёрный Хендай Солярис приветственно мигнул фарами, и Кэрри поспешно села вперёд, откинувшись на спинку сиденья.
- Поехали, - закрыв глаза, попросила она, - куда угодно, только подальше отсюда.

***

В течение следующих несколько часов Кэрри Энн успела принять душ, переодеться и снова встретиться с Ричардом в редакции газеты «Эпоха». Теперь она, дожёвывая булочку, неспешно пересказывала подробности прошедшего вечера.
- … Вот, а потом я снова оказалась в гримёрке, и такое ощущение, что ничего и не случилось, - закончила Кэрри, отряхивая руки от сахарной пудры. Она немного успокоилась и почувствовала, что вполне может попытаться проанализировать ситуацию с помощью Ричарда. Однако когда он поделился своей частью рассказа, девушка поняла, что что-то привлекло её внимание, но что именно, не сообразила.

- Значит, он хочет, чтобы я пела все ведущие партии? – кивнула она своим мыслям, - но директора мне их не дадут. Это я и сама уже слышала.
- Это не самое важное сейчас, тебе не кажется? – саркастически выгнул брови Ричард, - может, вернёмся к личности Призрака?

Кэрри Энн помрачнела и оперлась локтями на стол, по-прежнему заваленный кучей папок и документов.
- Я сказала всё, что знаю. Не факт даже, что имя настоящее. У нас нет никаких шансов выяснить, кто он на самом деле. Я даже не могу сказать, сколько ему примерно лет, - Кэрри внутренне содрогнулась, непроизвольно вернувшись в памяти к изуродованному лицу.
- И что ты теперь собираешься делать? – задал Ричард вопрос, который весьма интересовал и саму певицу, - тебе туда нельзя возвращаться.

- Я пообещала, что не уволюсь из театра, - задумчиво возразила Кэрри.
- Пообещала кому? Этому психопату? – скептически осведомился Рик.
- Прекрати, - тихо бросила девушка, - с таким… лицом… никто не вырос бы нормальным человеком. Он ведь… я не знаю, он казался нормальным, пока я не сняла маску. Словно это два разных человека.
- Я понимаю, Кэрр. Тебе хочется верить, что твой друг с красивым голосом и урод из подвалов – это не одна и та же личность. Но помни всё, что мы раскопали на Призрака. Он убийца. Конечно, мало ли может быть факторов, которые его подтолкнули к такой жизни. Но факт есть факт – он далеко не ангел.

Кэрри Энн вздрогнула. Ричард выражался не конкретно – ведь про Ангела Музыки она ему не рассказывала, стыдясь упоминать отца. И всё же попал в цель.
Эрик не Ангел. Сказать, что он солгал, было бы глупо – ведь она в эту историю про Ангела Музыки и сама никогда не верила. Но всё же отчего-то у Кэрри возникло стойкое чувство того, что её обманули.

Возможно, она обманула себя сама, каждый раз проговаривая про себя, что Ангел – это просто выдумка, сумасшедший бред её умирающего в психушке отца. А сама всегда верила, что прекрасный голос действительно принадлежит Ангелу Музыки, что он исходит с небес, оттуда, где её отец смотрит на дочь, всегда мечтавшую стать примадонной, и улыбается от того, что эта мечта наконец сбылась.
- Я сейчас, - Кэрри встала и быстро пробралась между столами к женскому туалету.

В белоснежном помещении, от пола до потолка отделанном пластиковыми панелями, она прислонилась к стене, тяжело дыша, и всхлипнула. Она запрещала себе думать об отце. Вслух всегда отзывалась о нём презрительно, говоря всем и каждому, что он псих.

После смерти матери они с отцом жили вдвоём. Сперва в солнечной Калифорнии, у самого океана, где маленькая Кэрри играла и купалась каждый день. Отец работал в филармонии, играл на скрипке. Воспоминания о его игре у девушки остались идеализированные, детские, больше основанные на эмоциях и впечатлениях.

Когда Говард Монтрей начал заговариваться, Кэрри Энн была ещё слишком мала, чтобы это заметить и понять, что что-то не так. Отец всегда был романтиком, любил рассказывать и слушать сказки даже больше, чем сама девочка. Иногда он рассказывал очередную небылицу, подыгрывая себе на скрипке, и эти мгновения были самыми яркими воспоминаниями Кэрри о детстве. Солёный запах и брызги с океана, крики чаек, проваливающиеся в песок ноги.

Кэрри Энн отвернулась к стене, чтобы от двери никто не увидел её слёз, если зайдёт. Когда отец умер, ей было четырнадцать – переходный возраст, когда трудно смириться даже со сломанным ногтем. И в этом возрасте она потеряла единственного человека, который был связан с её детством, со сказками и игрой на скрипке.

С Ангелом Музыки.

Кэрри умылась, собрав волосы в пучок, и попыталась привести в порядок заплаканное лицо.

24

Акт III, сцена шестая

Кэрри Энн пела партию Мюзеты четыре следующих представления. Былой радости и энтузиазма ей это не принесло, даже несмотря на прекрасные отзывы в прессе. Однажды её сравнили даже с Кристой Дейтон. Ещё месяц назад это стало бы для Кэрри Энн наивысшей похвалой, ведь услышав пение Кристы в первый раз, она даже не мечтала когда-либо повторить её успех.

Отношения с Марисоль у Кэрри испортились; примадонна не опускалась пока до открытой конфронтации, но больше не поддерживала девушку и не называла ласково niña. Никто не посягал пока на её сольные партии, но публика всё чаще приветствовала стоячей овацией Кэрри Энн, а не Марисоль, а газеты – особенно «Эпоха» с подачи Ричарда – высказывали мнение, что партия Бригитты в будущей постановке куда больше подошла бы молодой восходящей звезде, мисс Монтрей.

Кэрри больше не слышала голоса Эрика, хотя и не была уверена, рада или расстроена по этому поводу. С одной стороны, голос всегда поддерживал её, умел как развеселить, так и настроить на рабочий лад.
Но с другой – даже в мыслях возвращаясь к звукам ангельского голоса Эрика, Кэрри Энн вспоминала и то, что произошло в подвалах. Отвратительное месиво вместо лица, тёмные провалы глаз, которые под маской казались такими красивыми.

Что случилось с Эриком? Кто виноват в том, что он такой? Судьба? Или какая-то травма?
Девушка жалела Призрака, хотя и понимала, что путь жалости никуда её не приведёт. Но – с другой стороны – Кэрри и не была уверена, куда хочет придти. Она чувствовала себя Алисой из Страны Чудес. Если не знаешь, куда хочешь дойти – иди куда угодно.

И, в конце концов, Кэрри Энн так и сделала – просто плыла по течению, репетировала, пела, встречалась с Риком, навещала Джозефа, гуляла с Мэган.
Партию Бригитты ей вполне предсказуемо не дали, хотя, встречая директоров в коридорах, Кэрри замечала их уставшие осунувшиеся лица – похоже, угрозы Призрака не давали им покоя. И – то ли в пику ему, то ли поддавшись уговорам Марисоль – Кэрри Энн неожиданно досталась роль немой служанки, хотя до этого планировалось, что она будет одной из дам второго плана.

Эта новость Кэрри не обрадовала, но и особенно не напрягла. Ей было двадцать два, и впереди у неё было ещё много времени. К тому же, репетиций стало в разы меньше.
Накануне премьеры в театр пришёл Ричард, хотя Кэрри Энн просила его этого не делать. Он стоял за кулисами, делая какие-то заметки в блокноте, и от этого Кэрри жутко нервничала. Ведь на сцене и за сценой было просто невероятное количество острых и тяжёлых предметов, которыми мог воспользоваться Призрак, чтобы причинить вред Рику.

Впрочем за время репетиции, эксцессов не случилось, и Кэрри Энн постепенно успокоилась. В перерыве она подошла к Ричарду; по его жизнерадостному выражению лица, девушка поняла, что у журналиста есть какая-то новость.
- Привет, - Кэрри немного запыхалась; на ней уже было платье служанки, хоть и не такое роскошное, как у Бригитты, но всё равно довольно тяжёлое, кремового цвета с кучей рюшек. Кэрри Энн искренне сомневалась, что кто-либо из служанок в истории носил такое платье, но не спорить же с костюмерами по этому поводу. Стоило радоваться уже отсутствию каркаса с кринолином.

- Смотри, что я купил, - похвастался Рик, достав из середины блокнота билет.
- Билет на представление? – улыбнулась Кэрри, - а разве на всех предыдущих ты не был?
- Это не просто билет. Вернее, мои родственники приезжают, брат с женой и родители. И им всем очень интересно, почему я вдруг решил приобщиться к искусству.
- О, весь клан Шейнов собирается, - поддразнила Кэрри Энн и взяла у него билет, обмахиваясь им, как веером, - ну и жара. Честное слово, после репетиции я на улицу пойду без куртки.

Тут взгляд Кэрри зацепился за надпись на билете, и, приглядевшись, девушка ахнула.
- Ложа номер пять… Рик, это же…
- Ложа Призрака? Да ладно тебе, успокойся, - отмахнулся Ричард, - если директора не собираются идти у него на поводу, то я тем более.

- Но он действительно смотрит оттуда представления, - испуганно возразила Кэрри, - я сама его видела!
- Перебьётся разок, - полушутя фыркнул Рик. Кэрри Энн нахмурилась.
- Ричард, но твоя семья… они могут быть в опасности.
- Я не собираюсь прогибаться под уродом в маске, - резко отрезал Рик, и Кэрри в ужасе отшатнулась. Если Эрик это слышал, то просто так не оставит.

- Рик, пожалуйста … Призрак может тебя убить, помнишь, он ведь убивал и за меньшее, - прошептала она.
Решительный взгляд журналиста чуть смягчился, и Ричард, улыбнувшись, заправил ей за ухо прядь волос, выбившуюся из причёски.
- Кэрр, он ведь такой же человек, как и мы с тобой.
- Ты ошибаешься, - глядя прямо ему в глаза, выдохнула Кэрри Энн, но тут перерыв закончился, и кто-то окликнул её со сцены, - Рик, не ходи завтра на представление. Или хотя бы не садись в пятую ложу.
Не дожидаясь ответа, Кэрри, придерживая многослойную юбку, направилась обратно.

***

В день премьеры неожиданно пошёл снег, хотя обычно в начале декабря можно было ещё ходить без шапки.
Кэрри Энн просто обожала снег; в Калифорнии, где она жила до шестого класса, зима была такая же тёплая, как и остальные сезоны. Поэтому сейчас снег поднял ей настроение, и нервозность отступила на второй план.
Начинался первый акт. Молодая герцогиня Бригитта со своей служанкой при дворе своего отца, короля вымышленной страны Истландии, прогуливается по саду, жалуясь на жестокую судьбу. Она давно и безнадёжно влюблена в своего брата, наследника престола, и может признаться в этом только своей немой служанке Матильде.

На взгляд Кэрри Энн, этот сюжет больше всего напоминал бездарную мыльную оперу, и она даже радовалась, что не нужно петь и говорить. А вот Марисоль, кажется, наслаждалась оперой… а может, вовсе и не оперой, а тем, что её соперница сегодня даже рот открывать не будет.
Первый акт прошёл без проблем, и занавес опустился на время антракта. Рабочие бросились менять декорации, а актёры – переодеваться.

Кэрри Энн позволила гримёрам подправить макияж, хотя из зрительного зала лиц актёров всё равно не было видно.
На первые два акта костюм у неё был один и тот же, поэтому Кэрри встала за сценой, терпеливо дожидаясь конца антракта.
В поле зрения показалась Марисоль и неожиданно встала рядом.
- Говорят, ты любовница Призрака Оперы, - не став ходить вокруг да около, заявила примадонна.
- Что? – нахмурилась Кэрри, - это не…

- Притворялась добренькой, а сама за моей спиной помогала Призраку меня выжить? – Марисоль прищурила тщательно подкрашенные глаза.
- Я ничего не… - снова начала Кэрри, но её снова перебили.
- Передай своему любовнику, что ничего у вас не получится, - высокомерно бросила Марисоль, - и тебе не видать первых партий, chiquitina.
Примадонна решительно прошла мимо, толкнув Кэрри Энн плечом. Девушка растерянно застыла. Неужели в театре все действительно думают, что она спит с Призраком?

Марисоль глотнула воды из принесённого гримёршей стакана и вышла на сцену. Начинался второй акт, и Кэрри тоже приготовилась выйти. Из-за кулис она наблюдала за тем, как Бригитта срывает бутафорские цветы, прохаживается по сцене и открывает рот, чтобы спеть главную арию всей оперы.

Однако изо рта Марисоль не вырвалось ни звука. Она стояла к Кэрри Энн довольно близко, и Кэрри увидела, как испанка в панике открывает и закрывает рот, словно не может выдавить из себя слов.
Марисоль напрягалась изо всех сил, но из горла вырывался только тихий хрип.
Зрительный зал недоумённо замер; постепенно нарастали перешёптывания, и вдруг сверху, казалось, сразу со всех сторон, раздался громкий смех. Такой смех можно было назвать только одним словом: зловещий.

- Кажется, вы взяли на немую роль не ту певицу, - прогрохотал Эрик. А в том, что это был именно он, не сомневался никто.
- Призрак! – Мэг подскочила к Кэрри Энн и схватила её за руку, - он здесь!

Взгляд Кэрри метнулся к пятой ложе. Ричард, занявший её вопреки всем предостережениям, вскочил на ноги. Он смотрел куда-то наверх, и Кэрри Энн проследила за его взглядом. Высоко-высоко, под самой крышей стоял Призрак Оперы – высокая фигура в чёрном. Как его голос разносился по залу, охватывая собой каждый угол, никто не понимал. Судя по перешёптываниям, а также по тому, что многие, как и Рик, вскочили с мест и уставились наверх, слышно было всем.
- Ну это и хорошо, - громогласно продолжал Эрик, - ведь её пения не выдержала бы даже люстра!

И внезапно, как по команде, огромную люстру словно тряхнуло, так что, казалось, зазвенела каждая хрустальная подвеска.
Марисоль в слезах убежала со сцены, и Кэрри едва успела посторониться, чтобы примадонна снова её не задела.
Режиссёр торопливо сделал знак опустить занавес, и за пару секунд до того, как красный бархат разделил их со зрительным залом, Кэрри Энн увидела, как чёрная фигура Призрака скрылась за неприметной дверцей. Зрителям, должно быть, вообще показалось, что Эрик растворился в воздухе.

Чувства у девушки были смешанные; едва увидев Призрака, она испугалась, но всё же не могла не заметить, что в груди словно что-то ёкнуло, и точно не от страха.
Кэрри так и простояла бы до вечера, прижавшись к стене и размышляя о мощной фигуре под самой крышей, если бы не раздавшийся совсем рядом голос. Похоже, с той стороны занавеса мистер Андерсон поднялся на сцену, чтобы что-то объявить.

- Дамы и господа, прошу внимания! Представление продолжится буквально через несколько минут, и партию Бригитты будет исполнять мисс Кэрол Энн Монтрей!
В зале раздались аплодисменты, и спустя мгновение директор протиснулся за кулисы.
- Мисс Монтрей, вы знаете партию? – спросил директор, пытаясь отдышаться. Кэрри кивнула, арии в «Бригитте» были несложные и запоминались почти непроизвольно.
- Отлично, идите переодевайтесь, - скомандовал Андерсон, подтолкнув её к мисс Грейсон. Та понятливо кивнула и, взяв племянницу за руку, повела в гримёрную.

- Мама, это был Призрак Оперы! – выскочила откуда-то Мэг, глядя на мать едва ли не с восторгом.
- Мэган! – укоризненно воскликнула тётя Аннабель, - тебе нечем заняться? Иди готовься, пока Кэрри переодевается, будет петь хор из третьего акта.
Мэг ойкнула и умчалась на поиски остальных хористок, а Кэрри Энн и мисс Грейсон свернули в коридор, ведущий к гримёрной.
- Тётя Аннабель, - Кэрри намеренно не стала обращаться к ней официально, - вы ведь так и не спросили, где я была после премьеры «Богемы».

- Кэрол Энн, мы не можем позже к этому вернуться? Меня сейчас больше волнует, как ты сможешь ходить в платье Бригитты без тренировок.
Мисс Грейсон открыла дверь гримёрной и впустила Кэрри, вручив ей либретто.
- Вот, пролистай второй акт, я принесу платье и поищу костюмершу. Хотя в этом хаосе скорее себя потеряешь…

Кэрри Энн улыбнулась, слушая беззлобное ворчание тёти, и подошла к туалетному столику, положив папку с либретто. Она распустила причёску, бросая в текст мимолётные взгляды и проговаривая про себя особенно трудные строчки; затем не без труда расстегнула «молнию» на платье – в идеале, конечно, оно должно было застёгиваться на крючки или шнуровкой, но костюмеры не заморачивались деталями, учитывая, что из зрительного зала можно получить только общее представление об одежде актёра.

Под платьем была светло-бежевая сорочка, выглядевшая как обычный летний сарафан; Кэрри повесила платье на стул и обернулась к либретто, забыв отрывок.
На столе, чуть в стороне от папки, лежала красная роза, перетянутая чёрной лентой.
Девушка подняла её и поднесла к лицу. Губы вот-вот готовы были растянуться в улыбке. В конце концов, забавно, что ради неё Эрик устроил всё это представление и не забыл принести розу.

Дверь распахнулась, впустив мисс Грейсон и костюмершу Эвви. Женщины начали объяснять ей, как нужно правильно двигаться в ужасно громоздком и неудобном платье Бригитты, как вдруг в гримёрку влетела Мэган и бросилась к матери.
- Мама! – Мэг с силой обхватила тётю Аннабель за пояс, - там ужас!.. Призрак!.. Рабочий!.. Полез за ним!.. А он!.. И они!..

Кэрри Энн огляделась и, схватив с крючка свою куртку, набросила на плечи.
- Призрак? Ты сказала «Призрак»? – настороженно спросила она, подходя ближе к кузине.
Мэган всхлипнула и кивнула.
- После того, как начался перерыв, нас заставили петь песню из второго акта. Мы все были на сцене, и я ничего не видела, - немного сбивчиво, но в целом внятно начала кузина, - в общем… минут через десять наверху, на колосниках, я что-то услышала, подняла голову… а там…
- Призрак? – испуганно спросила Эвви. Мэг закивала.

- Да, Призрак и ещё какой-то рабочий, я его не видела никогда. Я не знаю, что они там делали… дрались, наверное… вот, а потом… потом этот рабочий просто… упал.
- Упал с колосников? – ужаснулась костюмерша, - насмерть?!
- Нет, нет! – Мэг отстранилась от матери и замахала руками, - он не упал… то есть, упал, но… его как бы… повесили. У него на шее была верёвка!.. А потом она оборвалась, и он упал… Там все разбежались, и зрители тоже… В общем, директора в панике, все в ужасе… и там Рик тебя искал.

Последняя фраза была явно обращена к Кэрри Энн, и она с тревогой посмотрела на тётю.
- Иди, Кэрри, - кивнула тётя, - а я найду режиссёра и директоров.
Кэрри Энн бросилась из гримёрной и свернула в один из коридоров, ведущих дальше от сцены. Ричарда искать она не собиралась, поэтому направилась заведомо неизвестной журналисту дорогой, через маленький коридорчик, ведущий к винтовой лестнице на чердак.

25

Акт III, сцена последняя

Только выбравшись с чердака на крышу, Кэрри поняла, что она в одном тонком платье до колен, пусть и с накинутой поверх курткой, и в туфельках на плоской подошве. Но возвращаться она не собиралась; вернее, до тех пор, пока не сделает то, за чем пришла.

Кэрри Энн прошла чуть дальше, оставляя цепочку следов на снегу, и неожиданно поняла, что всё ещё сжимает в руках розу, перетянутую лентой. Ещё полчаса назад, когда красные упругие лепестки касались её нижней губы, она готова была обо всём забыть. Но сейчас…
- Эрик, - позвала Кэрри, намереваясь крикнуть, но из горла вырвался только тихий шёпот. Наверное, от холода, потому что страх перед Призраком отчего-то исчез, когда Кэрри Энн вышла на крышу. Ещё на чердаке она готова была в обморок упасть от страха и подгоняла себя, шла быстрее, иначе непременно повернула бы назад.

Но здесь, когда вокруг сверкали городские огни, а сверху, кружась, опускались снежинки и путались в её искусственно завитых волосах – Кэрри не боялась. Это словно была её территория, где никто не посмеет её тронуть.
Но вокруг было по-прежнему тихо, так что Кэрри Энн слышала далёкие звуки машин внизу и шаги на чердаке.
Дошло до неё только спустя долгую секунду. Шаги! Кто-то поднимался на крышу, и точно не Призрак, он сделал бы это бесшумно и, к тому же, не стал бы спотыкаться и при этом громко ругаться.

Кэрри кинулась туда, по голосу узнав Ричарда. Его срочно нужно было увести, чтобы Рик и Эрик не встретились.
Девушка сделала пару шагов вперёд, но кто-то, стоявший за спиной, тут же оттащил её назад, к одной из небольших скульптур. Всего их было четыре, по периметру; видимо, это были музы, но узнавались с трудом.
Кэрри тихонько вскрикнула, но Эрик прижал её спиной к одной из статуй – как-то мимоходом девушка подумала, что вовсе эта скульптура не такая маленькая, как сперва казалось – и рукой в чёрной перчатке зажал ей рот.

Кэрри Энн взвизгнула и попыталась вырваться.
- Тш-тш-тш, - Призрак свободной рукой приложил палец к губам, - ты ведь пришла поговорить? Поговорим, когда он уйдёт.
Кэрри замерла. Пусть Эрик лучше будет занят тем, что держит её, чем убийством Рика.
- Кэрр! – воскликнул Ричард, наконец пробравшись с чердака на крышу. Девушка подняла глаза на Призрака; он выглядел точно так же, как и в их первую встречу – чёрная неприметная одежда, плащ с капюшоном, маска. Зелёные глаза в темноте почти светились.

Кэрри Энн взяла его за руку, пытаясь убрать от своего рта, но Эрик только сжал её сильнее. Не доверял.
Впрочем, неудивительно.
- Кэрри! – снова позвал Рик. Девушка стояла к нему спиной и не могла видеть, что происходит, куда он идёт и что делает. Скрип снега подсказал, что на месте Ричард не стоит.
Призрак на журналиста не смотрел; случайно подняв взгляд, Кэрри Энн с некоторым смущением поняла, что Эрик с неё глаз не сводит. Он стоял так близко, что девушка не чувствовала холода, лишь жар, исходящий от его тела. Кэрри сглотнула и ещё сильнее вжалась спиной в скульптуру.

- Кэрри Энн! – снова крикнул Рик. Интересно, он сам видел, как она бежит на крышу? Или поднялся, руководствуясь какими-то своими догадками?
Наконец, спустя несколько невероятно долгих минут, дверь на чердак хлопнула, от ветра это прозвучало ничуть не тише выстрела.
Призрак отпустил её и отошёл, чтобы удостовериться, что Ричарда нет.

Кэрри вздохнула и закуталась в куртку. Эрик подошёл к двери на чердак и, достав ключ, запер её на два оборота.
Девушка широко распахнула глаза от испуга и удивления.
- Зачем?..
- Чтобы он не вернулся с полицией и собаками, - чуть насмешливо ответил Призрак.
- Вы правда убили того рабочего? – спросила Кэрри Энн, - почему?
- У меня на то была причина, - сухо ответил Эрик, - я, честно говоря, удивлён. Не боишься говорить с убийцей?

Кэрри повела плечами и запустила руку в волосы.
- Я пришла, потому что хочу… хочу убедиться, что вы не тронете Рика и его семью.
- Они сидят в моей ложе, - Эрик подошёл, а Кэрри Энн попятилась, пока не упёрлась в ограждение на самом краю крыши.
- К тому же, - Призрак продолжал неторопливо приближаться, - я не люблю, когда меня называют уродом из подвалов.

Кэрри вздрогнула; кажется, слухи не так уж и преувеличивали. Он и правда слышал всё, что происходит в театре.
Эрик протянул руку и взял девушку за запястье, прижав его к губам тыльной стороной. Девушка попыталась вырвать руку, но Призрак уже сам её отпустил.
- Он не хотел так говорить, просто злился, - пробормотала Кэрри Энн.
- Ну я тоже не хочу его убивать, просто злюсь, - насмешливо парировал Эрик.

Кэрри молчала, хмуро глядя в пол. Диалога явно не получалось.
- Ладно, допустим, я его не трону, - неожиданно согласился Призрак. Кэрри вскинула голову.
- Правда?
- Нам осталось только договориться о цене.
- О… цене?
- Да, мой ангел, - Призрак метнулся вперёд и заставил девушку сделать ещё шаг назад и прижаться спиной к лепнине на самом краю крыши.

Кэрри подняла глаза.
- Ты меня… шантажируешь?
- Я рад, что мы перешли на «ты», - одобрительно кивнул Призрак, - не то, чтобы шантажирую… просто у меня есть условие.
Кэрри Энн с силой толкнула его в грудь и бросилась к выходу на чердак, забыв, что Эрик запер дверь.
- Выпусти меня отсюда! – рассерженно воскликнула она.
- Осторожнее, Кэрри Энн, - с явной угрозой предупредил Призрак, - твой необдуманный отказ может стоить очень дорого.

Кэрри с яростью обернулась.
- Ладно! – крикнула она, - что ты хочешь?!
- Ты знаешь, чего я хочу, - спокойно ответил Эрик, пройдя мимо и открыв дверь на чердак.
Кэрри Энн прищурилась, мрачно глядя на свои следы внизу.
- Меня?
- Мысль ты уловила, - кивнул Призрак.

Кэрри вскинула голову, взглянув в зелёные глаза напротив. Ничего не ответив, она выскочила с крыши, хлопнув чердачной дверью.
Уже внизу Кэрри Энн прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь успокоиться. Она с опаской осмотрелась, не видел ли кто, как она спускалась с крыши. Но вокруг никого не было, видимо, основная масса разошлась по домам, пользуясь смертью того несчастного рабочего.

Кэрри не сомневалась, что директора обойдутся без полиции, представив дело трагической случайностью. Шумихи никто не любил, особенно той, что создавала плохую рекламу.
Поэтому Кэрри Энн тоже решила пойти домой. Она направилась в гримёрку, когда её догнал голос Рика, а чуть позже – и он сам.
- Кэрр! – обрадованно воскликнул Ричард и с разбега схватил её в объятья. Кэрри Энн с облегчением обняла его за шею.
- Где ты была? – удивлённо спросил журналист, и его тяжёлое от быстрой ходьбы дыхание щекотало девушке ухо, - мне показалось, ты поднималась по лестнице на крышу, но оказалось, там никого.

- Я пошла тебя искать. Мы наверное разминулись, - Кэрри с сожалением отстранилась. По какой-то причине она не хотела передавать Ричарду разговор с Призраком Оперы. В любом случае, угроза смерти Рика не остановит, наоборот, лишь подстегнёт его желание принять этот вызов.
- Там полиция, с директорами разговаривают, - сказал Ричард, - я видел мисс Грейсон, она просила тебя идти домой. Мэган уже ушла.

Кэрри кивнула; они остановились у её гримёрной.
- Я сейчас, переоденусь только.
В гримёрной было темно, и Кэрри щёлкнула выключателем.
На столике у зеркала лежала роза, перетянутая лентой. Та, которую она обронила на крыше.

Девушка сглотнула и огляделась. Это напоминание? А может, угроза?
Кэрри Энн быстро переоделась, периодически заводя с Ричардом ничего не значащие разговоры, чтобы удостовериться, что журналист ещё там, и Эрик ничего с ним не сделал.
Выходя, она в последний раз взглянула в зеркало и, сама едва ли понимая, зачем, взяла розу, сунув её в сумку.

26

Акт IV, сцена первая

Кэрри Энн вышла из кабинета директоров, порядком разозлённая. Последние три раза она исполняла партию Бригитты, и в прессе Кэрол Монтрей считали уже второй примадонной. Кэрри немного злило, что этим она обязана не таланту, а в первую очередь Призраку Оперы, и – особенно – что среди труппы, с лёгкой руки Марисоль, её считали то ли сообщницей Эрика, то ли его любовницей.

Инцидент с рабочим сцены замяли, так что почти никому из труппы не пришлось даже говорить с полицейскими. К тому же выяснилось, что упавший с колосников мужчина вовсе не был сотрудником театра, так что произошедшее официально признали несчастным случаем – мол, какой-то поклонник пробрался наверх, чтобы поближе посмотреть на актёров, запутался в тросе и упал.

На взгляд Кэрри, версия была сомнительной, но видимо, с лихвой компенсировалась суммой взятки, поэтому тему «несчастного случая» ни в прессе, ни в полиции больше не поднимали.
Ричард же, напротив, заинтересовался личностью лже-рабочего и начал своё журналистское расследование. Правда, Кэрри Энн он ничего пока не говорил.

Девушка свернула к балетному классу, чтобы найти тётю. Дверь была чуть приоткрыта, и в зеркальных стенах отражались девушки, сосредоточенно тянущие стройные ноги. Мисс Грейсон в легинсах и сапогах на плоской подошве медленно ходила между ними с исключительно недовольным видом. Это была её политика – никогда не показывать, что она довольна, «чтобы не распустились».

Кэрри слегка постучала по створке двери, и тётя, обернувшись, кивнула.
- Что-то случилось? – спустя минуту мисс Грейсон вышла из класса, напоследок что-то резко скомандовав балеринам; Кэрри Энн никогда не понимала, каким образом можно что-то уловить, когда слова преподавателя отражаются от стен громким эхом.

- Директора сказали, что я обязана идти на маскарад, - пожаловалась Кэрри. Новогодний бал-маскарад был непременной традицией их театра, но Кэрри не была там ни разу за всё время своей работы.
- Тебе понравится, - улыбнулась тётя, поправляя выбившуюся из пучка прядь волос, - не понимаю, почему ты никогда не ходишь. Найдём тебе платье в костюмерной, многие так делают, если нет денег покупать.
- Да не в этом дело, - буркнула Кэрри Энн, - мне не с кем. Буду там одна, как дура.
- Пригласи Ричарда. Если не ошибаюсь, приглашение обычно рассчитано на двоих.

- Я не могу пойти с Риком, - хмуро пробормотала Кэрри. Обычно она разговаривала с тётей Аннабель о чём угодно, и её очень напрягало то, что нельзя поделиться своими самыми серьёзными проблемами.
- Поссорились? Ну ничего, уверена, у тебя от кавалеров отбоя не будет, - тётя ободряюще сжала её плечо, - Мэг тоже идёт. В конце концов, ты примадонна, дорогая, быть в центре внимания – это твоя работа.
Кэрри Энн через силу улыбнулась и кивнула. Напоследок погладив племянницу по голове, мисс Грейсон вернулась в класс.

Девушка немного постояла в коридоре и направилась в гримёрку; после прошлого представления она забыла там свою любимую заколку и боялась, что её кто-то возьмёт.
Открыв дверь, Кэрри с удивлением обнаружила, что на диванчике у стены лежит чёрное бархатное платье.
На столике у зеркала девушка увидела записку и – к огромной радости – свой браслет, подаренный Ричардом. А ведь Кэрри Энн думала, что потеряла его в тот день, когда впервые побывала в подвалах.
Кэрри чуть трясущимися от нетерпения пальцами застегнула браслет на запястье и взяла записку.

«Нашёл браслет в гримёрной, подумал, стоит дать ему второй шанс :) Буду ждать тебя на маскараде, твой Ричард»

Кэрри Энн улыбнулась забавному письму со смайликом и повернулась к платью. Оно было длинным, чуть расходящимся от талии, с обнажёнными плечами. К платью прилагались чёрные перчатки до локтя и прозрачное кружевное покрывало на голову, напоминающее мантилью.

Кэрри, сдвинув брови, поняла, что где-то уже видела это платье, но вспомнить так и не смогла. Она, не удержавшись, сбросила джинсы и, стянув блузку, примерила наряд.

Платье оказалось старинного покроя – сзади его следовало замысловато зашнуровать, как корсет. Но даже без этого становилось ясно, что никакой костюм из швейного цеха не сравнится с этим. В костюмерной одежду шили не слишком точно и аккуратно, рассчитывая на то, что из зала виден только общий план.
Кэрри Энн соорудила на затылке низкий пучок, убрав волосы под накидку. В голове крутилось лишь одно слово.
«Превосходно»

Даже снимать шикарное платье не хотелось. Кэрри подумала, что стоит позвонить Рику и поблагодарить его, но тут же поняла, что лучше будет сделать это на самом маскараде. В конце концов, осталось не так уж много времени.

Впрочем, тут же Кэрри Энн спохватилась. Ведь Ричарду нельзя появляться в Опере. Так что же – ей придти на бал в платье, которое купил ей Рик, а самому ему дать от ворот поворот? Даже на словах это выглядело просто подло.
Кэрри вздохнула и набрала номер «Эпохи», прижимая трубку к уху и одновременно с этим пытаясь раздеться, глядя в боковое зеркало трельяжа. Центральное зеркало, которое служило так же и проходом в подземный дом Призрака, было занавешено покрывалом с дивана. К тому же, Кэрри придвинула к нему туалетный столик, до того стоявший чуть в стороне. До этого Кэрри Энн всегда нервничала, с некоторым оттенком паранойи подозревая, что в любой момент Эрик мог наблюдать за ней с той стороны.

- Можно Ричарда Артертона? – попросила Кэрри, сосредоточенно пытаясь стянуть перчатки. Спустя несколько секунд в трубке раздался голос Рика:
- Привет, Кэрр, я немного занят, - как-то отвлечённо ответил он, - может, попозже перезвонишь?
- Эээ… Рик, я просто хотела тебе спасибо сказать. За браслет и…
- Да, Кэрр, извини, я правда очень занят. Увидимся на маскараде, хорошо?
- Эээ… да, ладно, - чуть растерянно ответила Кэрри Энн и услышала, что журналист уже сбросил звонок.

Девушка нахмурилась; изначально она планировала серьёзно поговорить и убедить Ричарда вообще не приходить на маскарад. Но, видимо, он действительно был очень занят.
Кэрри положила платье на диванчик и вышла, заперев за собой дверь.

***

Ричард не глядя повесил трубку, едва не промахнувшись мимо телефона, и снова углубился в экран монитора. Он, конечно, чувствовал себя виноватым перед Кэрри, но надеялся наверстать упущенное на балу.
Сейчас же Рик снова занялся делом, которое не давало ему покоя уже около месяца.

С тех пор, как во время представления рабочий с верёвкой на шее «неудачно упал» с колосников, Ричард понял, что это никакой не несчастный случай или трагический инцидент. И, в отличие от остальных дел, о которых журналист узнал из статей и заметок, в тот вечер он своими глазами видел мелькающую наверху фигуру в белой маске. Сперва, конечно, всё было не так серьёзно – Ричард и сам был только за, когда Марисоль Веласкез заменили на Кэрри Энн. Но когда прямо во время торопливого хора в перерыве сверху упала и повисла зловещая скрюченная фигура, всё стало очень и очень серьёзно.

В первое время Рик не думал ни о чём, кроме того, что Кэрри угрожает опасность. Кто знает, на что ещё способен Призрак Оперы.
Но вскоре журналист понял, что в этом деле не всё так однозначно. В частности, Ричард задумался и не нашёл ответа на вопрос: зачем Призраку было убивать рабочего? Ведь это был день триумфа Кэрри Энн. Призрак – каким бы безумным он ни был – ни за что не стал бы срывать представление, где у его протеже была ведущая партия.

Поразмыслив и придя к выводу, что пытаться узнать личность Призрака Оперы так же легко, как ясным днём сосчитать на небе звёзды, Ричард стал выяснять личность покойного рабочего. И, к своему удивлению, не смог. Он втайне от Кэрри Энн разговаривал почти со всеми рабочими сцены и с хористками, в том числе с Мэган Грейсон, и выяснил кое-что довольно интересное. Никто из тех, с кем виделся Ричард, не имел ни малейшего понятия, кем был погибший. Но самое интересное ожидало Рика в кабинете директоров, где он узнал, что сотрудником театра этот человек не был, о чём уже и так знала полиция, и даже написали несколько газет.

Но вот то самое, что так поразило Ричарда, состояло в следующем: этот человек вовсе не был поклонником, решившим посмотреть на актёров со сцены, как утверждали газеты. О том, чтобы на пару дней взять его на работу, мистера Фримана лично попросила Аннабель Грейсон – тётя Кэрри Энн. Рик был просто изумлён, когда услышал об этом. И ещё больше его зацепила деталь, сказанная совершенно вскользь. Мисс Грейсон обратилась к директору не в Опере, а на улице.

Мистер Фриман не понимал, что это важно, а вот Ричард насторожился.
Мисс Грейсон не хотела, чтобы о разговоре узнал Призрак, который в Опере был просто вездесущ. А значит, этот человек был не просто заурядным рабочим. Но кто он и для чего устроился в театр – это, видимо, знала теперь лишь сама Аннабель.

У неё-то Ричард и хотел это выяснить на маскараде. Случай представлялся очень удобный. Едва ли пока вся труппа, рабочие и приглашённые веселятся, скрыв под масками лица, Призрак будет отсиживаться в своём подвале. В конце концов, это единственный случай, когда он запросто может находиться в одном помещении с нормальными людьми.
Вряд ли он упустит этот шанс.

27

Акт IV, сцена вторая

Кэрри Энн выглянула из гримёрной, чтобы посмотреть, не идёт ли тётя или Мэган, чтобы помочь ей с платьем. Наконец из-за угла показалась Мэг во взятом из костюмерной нежно-голубом платье чуть ниже колен. В этот момент что-то кольнуло Кэрри в сердце. Кузина была в костюме из оперы «Дитя небесное», той самой, о которой говорил ей когда-то Эрик.

Но своей весёлой болтовнёй и широкой улыбкой Мэган быстро исправила настроение Кэрри. Впорхнув в гримёрку, она взглянула на девушку и всплеснула руками.
- Офигеть! А ты говорила «просто платье», - передразнила Мэг, обходя кузину кругом, - ну-ка, встань перед зеркалом, что за дурацкая причёска, здесь другая нужна. И маска тоже.

Мэган развила бурную деятельность, быстро зашнуровала платье сзади и, усадив Кэрри Энн на стул перед зеркалом, взялась переделывать её простой пучок.
- Почему зеркало завешено? – мимоходом удивилась Мэг и без разрешения сдёрнула покрывало и бросила на диван, - давай сюда садись, к центральному.

Кэрри нехотя подвинулась, и её сразу же посетило неприятное чувство, что за ней наблюдают с той стороны.
- Так, причёска тут должна быть вот так, - задумчиво пробормотала Мэган, приподнимая рыжие волосы Кэрри.
- Ты откуда знаешь, как должно быть? – фыркнула Кэрри Энн.
- Ты что, Кэрр? Это же костюм Королевы Ночи из «Волшебной флейты». Только не из нашей костюмерной, а сто процентов на заказ шили.

Кэрри подняла брови и по-новому взглянула на платье. А ведь правда, расшитое блёстками чёрное платье – символ звёздной ночи. Покрывало на голове, перчатки… действительно, Марисоль в постановке прошлого года тоже была в таком костюме, только на несколько размеров больше. Неудивительно, что с первого взгляда не понятно.
- Ты что, удивилась? Ричард не сказал, чей костюм тебе подарил? – хихикнула Мэг, вставляя в причёску всё новые шпильки, - а кстати, у вас с ним серьёзно? Ходят слухи, что он богат.
- Мэг, тут ходит много всяких слухов, - мрачно отозвалась Кэрри Энн, - в том числе и обо мне с Призраком Оперы.
- Да брось, слухи и чушь собачья – это разные вещи, - фыркнула Мэган, брызгая на законченную причёску лаком, - готово. Теперь ты точно Королева Ночи.

Кэрри улыбнулась и встала, расправляя складки на платье. В этот раз она выглядела даже более впечатляющее; платье сидело точно по фигуре, кружевное полупрозрачное покрывало струилось по плечам, волосы уложены в греческий узел. Маску Мэг тоже принесла для неё с собой – чёрная, в виде бабочки с раскинутыми крыльями.
- С ума сойти, ну мы и красотки, - хихикнула Мэган, обнимая кузину за плечи. Кэрри Энн с улыбкой посмотрела на их отражение в зеркале. Мэган в пышном облаке голубого кружева и она – рыжеволосая Королева Ночи.
- Ну всё, идём, там уже давно всё началось.

Кэрри напоследок бросила взгляд в центральное зеркало, раздумывая, смотрел ли на неё Эрик и смотрит ли сейчас. Но ни к какому выводу не пришла, и Мэг вытащила её за руку из гримёрной.
В вестибюле играла музыка, и веселились люди. Кэрри Энн на секунду замерла, поражённая впечатляющим зрелищем.

Фойе освещалось не только электричеством, но и сотнями расставленных повсюду свечей. Это болезненно напомнило девушке пещеру Призрака, но вскоре весёлые голоса и музыка заглушили плохие мысли, и Кэрри оказалась втянута в круговорот танцующих и просто разговаривающих людей. Она не узнавала почти никого – вот настоящая цветочная клумба из хористок в пёстрых нарядах и ярких масках. Вот Марисоль – по габаритам её сложно было не узнать – в образе какой-то восточной принцессы, рядом с ней Джесси. С ним Кэрри Энн пела в «Бригитте» и удивлялась, как его терпит Марисоль: они, кажется, даже были официально обручены. Солист оказался жутким занудой, да и к тому же зацикленном только на своей персоне.

Кэрри Энн узнала также и директоров – они были без масок. Она оглянулась, всё ещё пытаясь отыскать взглядом Ричарда, и наткнулась на фигуру в плаще и белой маске.
Кэрри испуганно выдохнула и отшатнулась, но Мэг со смехом подскочила к «Призраку» и схватила его за руку.
- Ты что, Кэрр, это же Марк Лерой!

Кэрри Энн с облегчением выдохнула, постепенно узнавая черты друга Мэган из кордебалета. Кузина, всё ещё хихикая, потащила Марка в самую гущу танцующих, а Кэрри отошла к дверям, рассчитывая, что увидит отсюда Рика.
- Добрый вечер, - раздался за спиной незнакомый голос. Обернувшись, Кэрри Энн едва не вздрогнула. У мужчины позади неё был красный костюм, немного похожий на солдатскую форму, присутствовала даже шпага в ножнах. В принципе, довольно обычный костюм, по сравнению с вычурными нарядами остальных членов труппы. Но взглянув на лицо, скрытое маской, легко можно было испугаться. Потому что и с первого, и со второго взгляда – это был настоящий череп с запавшими глазницами.

- Извините, - неловко улыбнулась Кэрри, - у вас… впечатляющая маска.
Мужчина коротко поклонился и протянул руку, затянутую в чёрную перчатку.
- Не подарите мне танец, ваше величество?
Кэрри снова немного смутилась и покачала головой.
- Простите, я жду своего друга, боюсь пропустить.

Одновременно с этим Кэрри прикинула, кто это может быть. Голос был совершенно незнакомым. Значит, это не член труппы, либо кто-то, с кем Кэрри Энн почти не общалась.
- А кто вы? – спросила она, ещё раз оглядев его костюм.
- Я Красная смерть, проходящая мимо, - глаза под маской сузились.
- Красная?.. – начала Кэрри, - это из Эдгара По?
- Браво, ваше величество, - губы под жуткой маской растянулись.
- А вы меня уже узнали, как я поняла, - улыбнулась Кэрри Энн.
- Кэрр! – донеслось откуда-то справа, и девушка обернулась. От центрального входа к ней проталкивался Ричард в синей офицерской форме.

Кэрри Энн повернулась к мужчине в маске Смерти, чтобы извиниться, но позади уже никого не было.
- Привет, - Кэрри улыбнулась, когда подошёл Рик, - отлично выглядишь.
- Это моя реплика, - возразил журналист, на одну ночь ставший офицером, - ты просто… потрясающе выглядишь. Кто ты, кстати?

Кэрри нахмурилась, всё ещё улыбаясь.
- Как кто? Ты ведь выбирал это платье. Даже не спросил, чей это костюм?
- Я? – удивлённо переспросил Рик, - я ничего не выбирал.
- Ты не присылал мне платье? – упавшим голосом уточнила Кэрри, - и браслет?
- Нет, я думал, ты его потеряла, - удивлённо ответил Ричард.

Тут Кэрри Энн стало совершенно не до смеха. Она молчала, растерянно глядя по сторонам.
- Эээээ… Кэрр, ты меня извинишь на пару минут? Мне нужно поговорить кое с кем, - быстро проговорил Рик, увидев кого-то в толпе, и, напоследок легко коснувшись её плеча, быстро исчез из виду.
Кэрри вздохнула, и тут позади неё раздался знакомый голос.
- Что ж, моя королева, вот маски и сняты… фигурально выражаясь.

Девушка резко обернулась и оказалась в крепких объятьях своего недавнего собеседника. Вот только теперь он говорил идеальным баритоном Призрака Оперы.
Пользуясь её замешательством, Эрик ненавязчиво повлёк её в центр зала, где медленная мелодичная музыка звучала громче.

Кэрри совершенно на автомате переставляла ноги, двигаясь в такт мелодии, и смотрела на жуткую маску.
- Это ты… но твой голос?.. – непонимающе начала она. Красная смерть растянула в улыбке тонкие губы.
- Спроси о том, что тебя действительно беспокоит.
- Это ты прислал мне платье?
- Разумеется, я. Ты ведь всегда мечтала сыграть Королеву Ночи. Я помню. Но тогда ты была не готова, твой голос ещё не окреп. Ты готова теперь, когда Королеву Ночи в моей Опере уже спела эта толстая корова.

В голосе Призрака отчётливо прозвучало отвращение, смешанное с яростью, и Кэрри даже вздрогнула.
- Извини. Я не хотел тебя пугать, - спохватился Эрик и чуть крепче сжал ладонь на её талии, - сегодня день, когда твоя мечта исполнилась. Ты Королева Ночи. Моя Королева Ночи.
От этого уточнения Кэрри испугалась, пожалуй, даже больше, чем от предыдущей вспышки ярости. Что может она противопоставить человеку, который уже считает её своей?

С другой стороны, он был прав; он знал её, как никто, ведь Ричард даже не узнал её костюма. А ведь она правда всегда хотела именно эту роль – не кроткую отважную Памину, а могущественную и прекрасную Королеву Ночи.
- Мне нравится твоя причёска, - оценил Призрак, - Мэган постаралась на славу.
- Так мне не показалось, - чуть хрипловатым от напряжения голосом поняла Кэрри Энн, - ты правда там был.
- Мне не нравится, что ты занавесила зеркало. Не делай так больше.

Музыка закончилась и сменилась на более быструю. Кэрри попыталась отстраниться, пользуясь случаем, но Эрик её не отпустил.
- Нет, моя Королева. Боюсь, на этот вечер у тебя нет других кавалеров.
Призрак сжал её ладонь, затянутую в перчатку, и повёл куда-то в сторону от лестницы. Кэрри отчаянно оглянулась, надеясь, что Ричард вернётся и будет её искать. Но никто по-прежнему не обращал на них внимания.
- Ему всё равно, Кэрри Энн, - Эрик словно прочитал её мысли. Они остановились в самом углу, под лестницей, где их скрыла ото всех густая тень.

- Перестань, - девушка попыталась вырвать свою руку, но Призрак сжал её плечи и скользнул руками в перчатках вверх, мягко обхватив теперь её шею.
- Он даже не видит, как ты в него влюблена. Он куда-то ушёл, когда тебе больше всего нужна его помощь.
- Нет, прекрати, - Кэрри дёрнулась, отвернув голову в сторону, но Эрик деликатно обнял ладонями её лицо и повернул к себе.
- Не нужно сопротивляться, мой ангел. Ты моя, и ничего с этим сделать не сможешь.

Призрак скользнул руками по её талии, и Кэрри Энн попыталась оттолкнуть его.
- Нет, не надо, пожалуйста, отпусти меня, - девушка взглянула ему за плечо, но никто из веселящихся и танцующих людей не обращал на неё внимания. В глазах Кэрри задрожали слёзы.
- Тебя ведь тянет ко мне, моя Королева, - дразняще прошептал Эрик и провёл по её щеке тыльной стороной ладони, - я могу подарить тебе то, что ты хочешь. Свободу от мира, от людей, от сплетен и интриг… И мою музыку.

Его голос успокаивал и завораживал, и Кэрри понемногу перестала волноваться; дыхание замедлилось, слёзы высохли, так и не скатившись по щекам.
Эрик снял перчатки и провёл пальцами по её щеке, обводя контур лица. Кэрри вздрогнула и подняла взгляд.
Призрак наклонился к её губам, и Кэрри Энн сделала последнее движение вперёд, сокращая расстояние между ними.

28

Акт IV, сцена третья

Кэрри отшатнулась, но Эрик её не отпустил, а только ещё сильнее привлёк к себе, прижимаясь к её губам и настойчиво раздвигая их языком.
- Нет, Эрик, пожалуйста, - взмолилась Кэрри Энн, всхлипнула и упёрлась руками ему в грудь.
- Потанцуем? – как ни в чём не бывало, спросил Призрак. Кэрри кивнула и дрожащими руками снова надела свою маску, чтобы никто не увидел её заплаканного лица.

Эрик взял её за руку и повёл в центр зала. Звучало снова что-то медленное, но что именно, Кэрри Энн не могла сказать. Даже чтобы просто идти, ей требовалось невероятное усилие.
Призрак взял её руки и положил к себе на плечи. Кэрри не сопротивлялась. Она крепче обхватила руками шею Эрика и положила голову ему на плечо. Вернее, мужчина был настолько выше, что она просто слегка наклонилась вперёд.

Медленная музыка почти всех танцующих заставила сблизиться. Кэрри Энн увидела Марка и Мэг, Марисоль и Джесси и ещё десятки неизвестных пар вокруг себя. Они были по-своему счастливы; по крайней мере, все веселились и получали удовольствие. Все, кроме неё.
Кэрри лихорадочно искала выход из сложившегося положения. Не было в театре такого места, куда Призрак за ней не последует. Так, может, попытаться выбежать на улицу? Но тогда Эрик возьмётся за Ричарда, найдёт его и убьёт.

Здесь, на танцполе, в толпе народа она в большей безопасности, чем одна в пустынных коридорах.
Кэрри Энн задумалась, почувствовав, как пальцы Призрака скользят по её спине. Для человека, всю жизнь прожившего в подвалах оперного театра, он был слишком… опытным. В его действиях, словах и движениях не было ни капли застенчивости и смущения.
- Эрик? – Кэрри подняла голову и встретилась взглядом с его жуткой маской. Впрочем, его настоящее лицо было во сто крат хуже.

- Я тебя слушаю, - мягко ответил он.
- Расскажи мне о своей жизни.
Пальцы Эрика на её талии чуть сжались.
- Нет, моя Королева. Сейчас не время и не место для таких разговоров. Это ведь маскарад.

Кэрри попыталась отстраниться.
- Пусти, мне нужно в туалет, - буркнула она, - что, со мной пойдёшь?
- Нет, - со смехом покачал головой Призрак, - у меня здесь ещё дела.
Кэрри Энн торопливо пробралась сквозь толпу и вышла через боковую дверь в коридор. Подобрав юбку, она взбежала по узкой служебной лестнице и оказалась на втором этаже. Кэрри остановилась, пытаясь сориентироваться, как пройти к своей гримёрной, когда услышала неразборчивые голоса.
Она приблизилась к одной из комнат и прислушалась.

***

Ричард, оставив Кэрри, бросился вперёд, расталкивая толпу, к центральной лестнице, где увидел мелькнувший силуэт мисс Грейсон. К счастью, она была без маски, в одном платье с японским орнаментом.
- Мисс Грейсон! – позвал Рик, и женщина обернулась.
- Ричард? Кэрри говорила, вы не придёте, - чуть удивлённо сказала она, - она где-то здесь, я видела.
- Эээ… да, я видел Кэрри. Я хочу поговорить с вами. Вы не против, если мы отойдём?

Балетмейстер задумалась, но всё же кивнула и первой последовала к выходу из зала. Кажется, Рик понял, почему она не надела маску – перед грозной преподавательницей балета толпа расступалась, словно волны перед Моисеем. А вот Ричарду приходилось продираться, как через кусты терновника.
Мисс Грейсон повела журналиста дальше, по пустынным мрачным коридорам, на второй этаж. Открыв ключом один из кабинетов, он сделала приглашающий жест, а сама цепким взглядом обвела коридор.

Это оказалась общая раздевалка – на вешалках висели куртки, пальто и шарфы, другая одежда свалена на подоконнике или на столах.
Мисс Грейсон чуть слышно фыркнула, взглянув на беспорядок. Ричард потянулся к выключателю, но балетмейстер его остановила.
- Нет, мистер Артертон. Не стоит привлекать внимания.
- Внимания Призрака Оперы? – тут же уточнил Рик. Мисс Грейсон хмыкнула.
- Так вы об этом хотите поговорить?
- Нет, не совсем, - Ричард глубоко вздохнул и, облокотившись на чудом оставшийся пустым угол стола, начал, - вы попросили директоров нанять рабочего. Того самого, который погиб в тот же день.

Мисс Грейсон мгновенно посерьёзнела и, жестом попросив Рика помолчать, подошла к стене, приложив к ней ухо.
Спустя несколько минут она, кажется, немного успокоилась и села на стул, предварительно стряхнув с него чьи-то джинсы.
- Да, это правда. Я попросила мистера Фримана его взять.
- Кто он? И почему вы так боялись, что Призрак всё узнает? – прямо спросил Рик. Он немного нервничал от того, что оставил Кэрри Энн в зале одну.

- Я расскажу, если пообещаете ничего не говорить Кэрри.
- Но почему?!
- Пообещайте, или я ничего не знаю, - жёстко отрезала мисс Грейсон.
- Хорошо, - пробормотал Рик, - я не скажу.

Женщина кивнула.
- Это произошло много лет назад. Тогда мой брат был ещё жив, хоть и болен. Я познакомилась с удивительным человеком, мистер Артертон. Он гений. Композитор, архитектор, художник… волшебник.
На лице мисс Грейсон появилась лёгкая улыбка.
- Я дала ему убежище. В театре. В эти подвалы никто не ходит, это настоящие лабиринты. Там очень легко заблудиться. Возможно… - женщина встала со стула и отвернулась к окну, - возможно, подсознательно я надеялась, что он тоже заблудится. Пропадёт там.

- Но почему? – нахмурился Рик, - сперва говорите о нём с восхищением, а потом желаете смерти.
- Вы не понимаете, - прошептала балетмейстер, - гениальность – только одна его сторона. Но есть другая.
- Кто он, мисс Грейсон? – журналист подошёл ближе.
- Он наёмник, Ричард. Наёмный убийца. Он родом с Востока, откуда-то из Ирана. То, что мне о нём рассказывали… он просто чудовище. Его лицо – просто ничто, по сравнению с тем, что он делал. Он мастер ловушек, убийств и пыток… А его голос, мистер Артертон, вы слышали его голос? Его называли Призраком ещё тогда, потому что никто не мог понять, откуда звучит этот голос. И ещё, мне говорили, что его прозвали Сиреной… потому что этот голос зовёт людей на смерть.

Ричард с ужасом слушал всё новые подробности жизни того, чей голос Кэрри Энн называла ангельским.
- Но… подождите, зачем этот маскарад? Зачем он прикидывается призраком? Зачем скрывается тут? – недоумённо спросил Рик. Едва ли наёмному убийце было так уж неловко из-за уродливого лица.

- Он сбежал из Мазендерана, мистер Артертон. Но его преследовали и преследуют до сих пор. Человек по кличке Перс. Я точно не знаю, кто он. Возможно, кто-то из спецслужб или из другой бандитской группировки. Мне всё равно. Когда Эрик заинтересовался Кэрри Энн… Вы должны меня понять. Я не могу этого допустить. Он чудовище. И дело не только в его лице. Он убийца.

- Так… вы связались с Персом и сказали, где скрывается этот… Эрик?
- Да. Он прислал своего человека, и я договорилась устроить его в театр. Не знаю, что там произошло на колосниках, пытался ли он убить Эрика, или случилось что-то ещё. Но сами знаете, чем всё кончилось.
В комнате воцарилась тишина. Мисс Грейсон смотрела в окно, облокотившись на подоконник, а Ричард раздумывал о том, что только что услышал.
- Мисс Грейсон, а как вы связались с Персом?

Женщина судорожно вздохнула.
- Я не могу сказать, мистер Артертон. И так сказала уже достаточно.
- Но… а что насчёт Кэрри? Почему она? Почему он ей заинтересовался?
- Я не знаю, - быстро сказала женщина, но Ричард видел, что она врёт.
- Мисс Грейсон, ведь есть какая-то причина. И вы знаете. Так ведь?
- Вы знаете, Ричард, отец Кэрри Энн родом из маленького города на севере. Там он и похоронен, в Хартвуде.
- К чему вы это? – хмурясь, спросил Рик.
- До свидания, мистер Артертон, - балетмейстер резко развернулась и прошла мимо Ричарда, задев его шелестящей юбкой.

***

Кэрри, нахмурившись, прислушалась к разговору. Видимо, продолжался он уже какое-то время: Кэрри Энн ясно услышала «…и так сказала уже достаточно».
- Но… а что насчёт Кэрри? Почему она? Почему он ей заинтересовался? – внезапно спросил Ричард, и Кэрри с замиранием сердца поняла, что «он» - это Эрик. Но почему Рик говорит об этом с тётей Аннабель? Какое она имеет отношение к Призраку?
- Я не знаю, - ответила тётя, что было, с точки зрения Кэрри Энн, вполне очевидно. Разумеется, не знает. Она даже не должна была узнать, что Кэрри вообще как-то связана с Эриком.

Но дальше разговор пошёл по совершенно непредсказуемому сценарию.
- Мисс Грейсон, ведь есть какая-то причина. И вы знаете. Так ведь?
Кэрри сдвинула брови; ей не нравилось, как Ричард говорил с её тётей, словно она в чём-то виновата.
Девушка уже собралась войти и возмутиться, как вдруг услышала следующие слова.
- Вы знаете, Ричард, отец Кэрри Энн родом из маленького города на севере. Там он и похоронен, в Хартвуде.
- К чему вы это? – спросил Рик, и Кэрри вполне с ним согласилась. Почему речь вдруг зашла об отце?

Но тётя не ответила; вместо этого она быстро попрощалась, и Кэрри пришлось спрятаться в небольшой нише, чтобы мисс Грейсон не заметила. Балетмейстер прошла мимо, не глядя по сторонам, и вскоре скрылась за поворотом. Вслед за ней из комнаты показался и Ричард.
Дождавшись, пока стихнут торопливые шаги Рика, Кэрри вышла из своего укрытия и направилась в противоположном направлении, в сторону своей гримёрной.

Она прикинула, сколько пройдёт времени, прежде чем Призрак начнёт её искать, и решила, что времени переодеваться нет. Она накинула куртку, взяла сумку и быстро вышла.
Выйдя через чёрный вход, Кэрри спустилась по лестнице и, придерживая юбку, торопливо направилась через площадь в сторону дома.

Уже захлопнув дверь в квартиру, Кэрри Энн поняла, как ей хочется просто лечь на кровать и отдохнуть. Но времени терять было нельзя.
Девушка быстро переоделась, одновременно с этим листая телефонный справочник. В январе у отца был День Рождения, и Кэрри собиралась съездить в Хартвуд, но немного позже, через пару дней – благо, начинались длинные выходные. Но сейчас её терпение просто подошло к концу – она так старалась, держала все свои сомнения и волнения в себе, лишь бы только не расстраивать тётю Аннабель. А она всё знала – и не просто знала, а тщательно скрывала всё от Кэрри, но рассказала Ричарду!

Наконец Кэрри Энн нашла номер вокзала.
- Добрый вечер, можно мне заказать билет до Хартвуда?
Уладив дела с билетом, Кэрри быстро оделась, взяла приготовленную заранее спортивную сумку и оставила тёте записку с просьбой ничего не говорить Ричарду.

Кэрри Энн было ужасно обидно. В конце концов, она молодая девушка, почему она должна брать на себя такую ответственность? Она тревожилась о Рике, боялась, что Призрак что-то с ним сделает. Тревожилась за тётю Аннабель. Да она даже за Эрика порой тревожилась, жалела его, чувствовала вину от того, что не может смотреть в его уродливое лицо.

Однако теперь стало ясно, что её саму никто даже не воспринимает всерьёз. И Кэрри поняла, что устала. От Призрака, от Оперы, от Рика с его навязчивой идеей. От тайн, которые скрывала от неё тётя Аннабель.
Надевая куртку, девушка увидела на запястье браслет и импульсивно сдёрнула его, порвав застёжку и швырнув украшение рядом с запиской.
К счастью, на последний поезд до Хартвуда она ещё успевала, поэтому быстро вызвала такси и спустилась, снова захлопнув дверь.

29

Акт IV, сцена четвёртая

Такси приехало не скоро – минут через сорок. Кэрри натянула на голову капюшон толстовки и застегнула «молнию» на куртке. Волосы выглядели неживыми: даже помыться девушка не успевала. Она нервничала, что может опоздать на поезд, и оглядывала улицу, высматривая на проезжей части такси.
Наконец к ней подъехала жёлтая машина, и Кэрри Энн села, поставив небольшую спортивную сумку рядом с собой на заднее сиденье.

- На вокзал, пожалуйста, - тихо сказала она. Водитель кивнул и завёл мотор. Кэрри с любопытством покосилась на таксиста, но не смогла даже понять, сколько ему лет. Видимо, мужчине было холодно, потому что он натянул на голову капюшон куртки.
- Куда едете, на ночь глядя? – спросил он глухим хрипловатым голосом.
- Я же сказала, на вокзал. У меня поезд, так что побыстрее, пожалуйста, - несколько раздражённо поторопила Кэрри Энн.

- Поезд, - повторил водитель, но ничего больше спрашивать не стал. Кэрри прислонилась лбом к холодному стеклу; усталость навалилась неожиданно, а возможно, просто схлынул приток адреналина.
- Приехали, красавица, - услышала Кэрри Энн уже сквозь сон и со стоном потянулась.
- Уже? – сонно спросила она, глядя на здание вокзала, освещённое несколькими фонарями.
- Уже, - подтвердил таксист. Кэрри нехотя вылезла из машины и вытащила сумку. Она достала из заднего кармана джинсов деньги и протянула водителю. Тот взял купюру, даже не оборачиваясь к ней, и скомкал в кулаке.
- Ладно, сдачи не надо, - подняв брови, пробормотала Кэрри Энн и, взглянув на наручные часы, чуть ли не бегом кинулась в здание вокзала.

На поезд она всё же успела, и спустя десять минут уже сидела на своём месте, тяжело дыша от быстрой ходьбы. В вагоне помимо неё было человек пять, да и в остальных вагонах наверняка не больше. Последний поезд в Хартвуд – едва ли самое популярное место в канун Нового Года.
Кэрри прислонилась к стеклу, наблюдая, как мимо, постепенно набирая скорость, проплывает вокзал, и начинается полоса сплошного леса. Настало самое время подумать о своей запутанной жизни, но почему-то именно сейчас ни одна мысль в голове надолго не задерживалась.

Призрак был прав – она была влюблена в Ричарда, и уже довольно давно. Но сам Рик, кажется, больше чувств питал к своей навязчивой идее найти Призрака Оперы. Возможно, ему стоило пересмотреть приоритеты. Но пока он, кажется, был счастлив, как мальчишка, гоняясь за привидениями.

Кэрри сердилась, злилась, но ничего не могла поделать – лучше иметь друга, чем не иметь никого. Но сегодняшняя его выходка на маскараде стала для молодой певицы последней каплей. Он просто взял и оставил её – хотя знал, что Призрак прислал ей платье, а значит, имел какие-то планы. Но Рик просто взял и убежал секретничать с тётей Аннабель. Оставил её Эрику, как будто ему вообще плевать.

Конечно, все в театре знали, что Призрак не причинит вреда своей протеже, поэтому и не высказывались открыто против Кэрри – боялись гнева ужасного Фантома. Сперва Кэрри Энн такое положение дел даже немного веселило. Чувствовать себя избранной было приятно, пусть избранной она была и не для того, кого любила сама. Но всё же с Эриком Кэрри не ощущала себя в безопасности; он был таинственным, загадочным, инфернальным – словно и сам верил, что он Призрак. А ещё он был опасен и оттого чрезвычайно притягателен. И хотел он её, Кэрри Энн. Просто так, безо всякой причины заинтересовался какой-то молодой хористкой, которую до этого даже не замечал.
А может, причина всё же была – недаром тётя Аннабель упомянула Хартвуд в разговоре с Ричардом. Возможно, Призрак как-то связан с её отцом?

«Может ли такое быть?» - спросила Кэрри сама себя и сама себе тотчас же ответила.
«Нет, не может».
Но, с другой стороны, ещё вчера она была абсолютно уверена, что у Эрика и тёти Аннабель нет ничего общего, они никогда не встречались и знали друг о друге только понаслышке.
Кэрри нахмурилась. Она очень жалела, что не застала весь разговор с самого начала. Наверняка они говорили о Призраке – о чём ещё мог говорить Ричард, что посчитал более важным, чем провести вечер с Кэрри Энн?
Что ж, занимать в его сердце второе место тоже было неплохо.

Сама не заметив, как, Кэрри уснула в такт мерному покачиванию вагона и гулу за окном. Снилось ей нечто очень странное.

В больничном коридоре было пусто. Кэрри сделала шаг и поморщилась – грязный линолеум заставлял босые ступни липнуть к полу. Да и вообще, больница выглядела жутковато – окно, напротив которого стояла девушка, было забито досками, сквозь которые проникали полоски солнечного света. Двери по обеим сторонам коридора были полураспахнуты, и то и дело скрипели от гуляющих повсюду сквозняков. Пыль висела в воздухе вместе с характерным запахом хлорки и лекарств.

Чуть поодаль, в конце коридора, стояла старая инвалидная коляска; она то и дело сама по себе покачивалась туда-сюда, и ржавые колёса, поскрипывая, проделывали один и тот же путь по липкому линолеуму.
Кэрри сглотнула и почувствовала первые признаки страха. Она кинулась вперёд, надеясь, что это просто открытое на ремонт крыло, а так это обычная больница. Вылетев в распахнутую двустворчатую дверь, Кэрри Энн оказалась в светлом чистом коридоре и с изумлением оглянулась. Сзади была стена с широким пластиковым окном.

Тут откуда-то спереди раздался пронзительный крик. Кэрри огляделась вокруг – никого. Ни врачей, ни медсестёр, ни объявлений по громкоговорителю. Казалось, эта больница так же пуста, как тот жуткий коридор, которого, кажется, даже не существовало.
Девушка бросилась на крики, которые становились всё громче и мучительнее, и свернула в новый коридор.
Липкий линолеум, пришедший на смену плитке, привёл Кэрри в замешательство. Казалось, коридоры здесь ремонтировали через один.

Крики звучали уже совсем близко, буквально за стеной, и Кэрри Энн повернула за угол. В этом ответвлении все двери были забиты досками, а номера кабинетов – замазаны красной краской. Только одна дверь была распахнута настежь – и оттуда доносились крики.
Кэрри посмотрела на стены, разрисованные весёлыми детскими картинками, некогда яркими. Но теперь краска облупилась, потускнела и выгорела; угадывались только очертания известных персонажей мультфильмов.
Кажется, это было родильное отделение.

Кэрри, немного побаиваясь того, что увидит, подошла к палате и заглянула. Совсем близко к ней, спиной стоял мужчина с тёмными волосами. К тому моменту, когда Кэрри Энн подошла, крики матери прекратились, но тихо не стало. Вместо этого раздался визгливый детский крик.
Мужчина, стоявший спиной, подошёл к кровати и наклонился над ребёнком, и Кэрри увидела мать – молодая женщина, прекрасная даже в таком состоянии. Тёмные пряди прилипли к блестевшему от пота лицу, тёмные большие глаза запали. Видно, роды были не из лёгких, и Кэрри Энн в который раз удивилась, где же все врачи.

- Дай мне его, - улыбаясь, мать протянула руки, но мужчина отшатнулся.
- Нет. Нет, не нужно.
- С ним что-то не так? – с ужасом прошептала женщина и только сильнее потянулась к ребёнку. Мужчина неохотно присел в ногах кровати и, видимо, показал ей малыша.
- Какой красивый, - даже по одному голосу Кэрри поняла, что молодая мать счастлива.
- Но… Клэр, он…
- Мой малыш, иди ко мне, иди к мамочке, - пробормотала женщина. Кэрри Энн не смогла сдержать любопытства, понимая, что эти люди её не видят, и подошла к кровати. Она с интересом взглянула на ребёнка и не смогла сдержать вскрика. Новорождённый мальчик был уродлив так же, как прекрасна была его молодая мать.

Но Клэр продолжала прижимать к себе безобразного младенца, ласково касаясь его лица, более всего напоминавшего чудовищное месиво.
- Мой малыш, мой Эрик, - женщина улыбнулась, - я ведь говорила, будет мальчик, Чарльз.
Мужчина медленно встал и, повернувшись к Клэр и младенцу спиной, схватился за спинку кровати. Его лицо, обычное, особенно ничем не запоминающееся, выражало шок и отчаяние. В принципе, Кэрри Энн его прекрасно понимала.

- Мисс, конечная, - кто-то тихонько тронул её за плечо, и Кэрри, встрепенувшись, открыла глаза. Поезд остановился, и немногочисленные пассажиры неторопливо доставали с верхней полки свои сумки.
- Спасибо, - поблагодарила Кэрри Энн немолодую женщину в шерстяном платье, и та, кивнув, отошла к своим попутчикам.

Кэрри тоже взяла свою сумку и двинулась к выходу. Жутковатый сон не давал покоя, хотя она и отдавала себе отчёт, что способностей к ясновидению за собой раньше не замечала, поэтому сон, скорее всего, был просто порождением её воображения.
- Сон разума рождает чудовищ, - пробормотала девушка, спрыгнув на землю, и осмотрелась. Над Хартвудом уже вставало неторопливо зимнее солнце, заставляя душу наполняться каким-то острым щемящим чувством.

Певица была здесь каждый год, в День Рождения отца, Говарда Монтрея. Городок был небольшой, и шесть-семь месяцев в году здесь лежал снег. До смерти отца Кэрри не была в Хартвуде ни разу, но с тех пор приезжала регулярно, поэтому ноги сами повели Кэрри Энн в направлении гостиницы «Заходящее солнце», где она всегда останавливалась.

Гостиница располагалась недалеко от вокзала, поэтому уже через десять минут Кэрри увидела небольшой двухэтажный домик сероватого кирпича и ускорила шаг. Она намеревалась остаться в этом году почти на все выходные, чтобы приехать к первой репетиции предстоящей премьеры «Травиаты». О том, какая партия ей достанется, Кэрри ещё не знала, но, признаться, не была так сильно в этом заинтересована, как ещё полгода назад.

У стойки регистрации скучал в одиночестве молодой человек с неудачной неряшливой стрижкой на светлых волосах.
- Добрый день, - Кэрри Энн улыбнулась и подошла, поставив сумку на пол, - я хочу снять номер.
Уладив все формальности, Кэрри с ключом поднялась на второй этаж, не удивляясь, что сумку пришлось тащить самой; здесь время словно остановилось – никаких магнитных карт, сенсоров и тому подобного. Местный телевизор, стоявший в холле на небольшой подставке, показывал только пару местных каналов, горячая вода в душе была чуть тёплой, а полы – вечно холодными.

И всё же Кэрри тут нравилось, по большей части, из-за атмосферы – родной и как будто домашней. Вот и сейчас, войдя в номер, девушка почувствовала, что словно вернулась домой из долгой командировки.
Она поставила сумку у кровати и отправилась в душ, чтобы помыть наконец голову.

30

Я понимаю, что вам плевать на чужое мнение, и вам удобно вещать в пустоту - но нельзя же ТАК натягивать сову на глобус!

Liorona написал(а):

Инцидент с рабочим сцены замяли, так что почти никому из труппы не пришлось даже говорить с полицейскими. К тому же выяснилось, что упавший с колосников мужчина вовсе не был сотрудником театра, так что произошедшее официально признали несчастным случаем – мол, какой-то поклонник пробрался наверх, чтобы поближе посмотреть на актёров, запутался в тросе и упал.


Риалли? Двадцать первый век на дворе, не девятнадцатый. Ценность человеческой жизни и все такое. А, какой-то поклонник сдох в театре, да и хрен с ним. Для того, чтобы признать несчастным случаем, полиция должна была прошерстить всех сотрудников, от директора до уборщицы, - а после признания несчастным случаем своих мест лишились бы охранники, вахтеры и руководители СБ. В театр нагрянули бы комиссии, чтобы оценить уровень безопасности - а пресса с удовольствием бы освещала процесс. Тут рабочий на стройке с крыши упадет, потому что не закрепил трос - и по судам таскают бригадира и прочее начальство, руфер залезет на крышу - головы летят у охранников и СБшников, а у вас зритель, штатский, мало того, что смог пробраться на закрытую территорию, так еще и помер там. И всем плевать.
Хороший, качественный римейк - это не просто тупо смена имен и подмена фактов, а адекватное вписывание ситуации в новые реалии.