Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Незаконченные фики с низким рейтингом » (временно) Борьба с собой


(временно) Борьба с собой

Сообщений 61 страница 90 из 111

61

Deliranza, вот на это отвечу легко и с удовольствием :)
1 - если не домысливать дальше события фика, то, получается, из-за сбежавшей к черту на куличики во Францию сестры. И это по сну Кристины, да. А там посмотрим, вдруг еще объяснения будут)
2 - Рауль в комнате Кристины, конечно, этический ляпсус, понимаю, но он запер ее в комнате и обещался прийти утром. Даже если они оба понимают, что так не делается, они же оба знают, что в этом доме и не такое нарушение норм можно скрыть. Так что да, упущенная деталь, пардон, но, как ни странно, вписывается)

2 - неважно делается / не делается, непонятно, зачем, собственно, он туда приперся.

62

Deliranza, ах, это? Ну он же, того, улетел, но обещал вернуться :) Допустим, проверить, не слетела ли Крис с катушек за ночь, она же так и не появилась нигде после того, как слуга открыл дверь :sp: Хотя, вполне возможно, просто от балды. В общем, пришел)
Вообще логика отдыхает - знает же, что Крис не знает (пардон за тавтологию), куда идти, но открывать двери посылает слугу. Наследство от книжного Рауля налицо :sp:

63

В качестве идеи.
А может, Рауль просто мимо проходил и решил заглянуть и узнать, у себя ли Кристина или пошла опять бродить по дому?

64

***
Я закрыла книгу и отложила ее как можно дальше. Ухмылка виконта стала еще шире, он медленно прошел к креслу напротив и сел, насмешливо глядя на меня.
- Что-то не так? – наконец не выдержала я, вскочив. Слова так и вылетали из меня, я даже не успевала их как следует обдумать: - Я вам сама скажу, что не так, виконт! Вы держите мою тетю взаперти, вы превратили чудесный дом в замок ужасов и лабиринт страданий, вы скрываете свое истинное лицо, вы… Вы серьезно рассчитываете на то, что, вернувшись в Париж, я буду молчать?
- О, да, - кивнул он, как видно, готовый и не к таким речам. Также поднявшись с кресла, он двинулся ко мне. Я пыталась избежать какого-либо контакта с виконтом, но невольно пятилась прямо к стене, откуда уже не было спасения. Осторожно, почти нежно, но в то же время достаточно крепко взяв меня за подбородок, он продолжил:
- Ты ведь понимаешь, девочка моя, что тебе никто не поверит, не так ли? Что значит твое слово против моего, Кристина Даае? Ты еще даже не успела дебютировать в моем оперном театре, а уже пытаешься прижать меня к стенке? Но сейчас все ровно наоборот, у стены стоишь ты, и именно так и должно быть, дорогая племянница, - он приблизил ко мне лицо и прошептал: -  Вообще-то мне никто не помешал бы забыть о твоей тетушке и утешиться тобой, но, - он несколько отодвинулся, - по правде говоря, ты совсем не в моем вкусе.
Он даже изобразил на лице наигранное отвращение, но я не думаю, что это было сделано для моего успокоения. К тому времени, как виконт сказал о своих вкусах, я тряслась мелкой дрожью и с трудом понимала, что он говорит…

Видимо, виконт намеревался продолжать, но его речь была прервана появлением Рауля. Я с облегчением вздохнула, ожидая, что Рауль подойдет ко мне и скажет что-нибудь ободряющее, как-то поддержит. Но, судя по всему, это не входило в его планы:
- Филипп, мне нужны деньги.
Виконт развернулся к брату, будто забыв о моем существовании. Сначала я стояла и слушала:
- Зачем тебе нужен презренный металл на этот раз? – явно с удовольствием растягивая слова, проговорил Филипп де Шаньи.
- Затем, чтобы нормально жить! – патетически воскликнул его брат. Затем, хохотнув, добавил:
- Меня ты не запугаешь, как нашу гостью.
Мне кажется, или братья, у ног которых лежит весь Париж, спорят из-за меня? Впрочем, что бы мне там ни казалось, я видела, что Рауль явно не уважает старшего брата, кстати, видимо, взаимно.
Чем дольше они препирались, тем яснее мне становилось , что в отношениях между братьями не только нет уважения, но царит самая настоящая ненависть. С обеих сторон она смешивалась с презрением, но его не хватало для того, чтобы скрыть напряжение. О богатых наследниках знают все, но кто думает об их обделенных родственниках?
Стоп. Это значит, что я начинаю слишком много думать о брате виконта?
Я выбежала из комнаты, наверняка ошеломив обоих своей стремительностью. Мне нужно было срочно скрыться подальше от них и все обдумать…

Явно привыкшие ко всему слуги распахивали передо мной двери, однако в какой-то момент я наконец попала в ту часть дома, где было, так сказать, самообслуживание. Сев на пол у стены какого-то широкого коридора, я без труда представила себе и виконта, и его брата. Несмотря на разногласия, свидетелем которым я была каких-то несколько минут назад, они мнились мне чуть ли не одним человеком, одержимым единственным желанием – погубить меня. Причем именно так, как это произошло с тетей: я бесследно исчезну, никто не будет меня искать, никто даже не вспомнит о безродной хористке Кристине Даае, которая… верит в ангелов.
Нет, право, глупо пытаться понять людей, не разобравшись в себе, глупо!
Попытавшись ни о чем не думать и выбросив из головы виконта с братом, я практически моментально вспомнила о тете. Я даже боялась подумать о том, что происходило в ее комнате, когда она выставила меня за дверь (пусть и по моей просьбе), оставшись наедине с пьяным виконтом. Она явно знала, что делать, ее уверенность почти не вызывала сомнений, но это проявление несвойственного мне эгоизма перевернуло все. Теперь мне казалось, что я убежала, хлопнув дверью, оставив беспомощную тетю на растерзание бешеного пьяного виконта.
Безумное желание попасть в ее комнату захватило меня полностью; все, что происходило со мной дальше, было словно в бреду…

… до того момента, как я открыла глаза и увидела зеркало, висящее напротив кровати в моей комнатке в Опере. Итак, я снова дома. Но что же произошло со мной в доме виконта, сколько я там пробыла? Мне следовало встать и найти мадам Жири, расспросить ее. Но неожиданно для себя я пропела:
-Mon Ange, combien de temps j’ai été partie? (Мой Ангел, как долго меня не было?)
Сначала ответом было глухое  молчание, напомнившее мне давящую тишину, которая заполняет помещение, где кроме тебя есть только покойный. И одного раза достаточно, чтобы навеки запомнить, а мне пришлось пройти через это дважды! Чувствуя, что с каждой секундой пустота высасывает из меня душу, я вся превратилась в слух. Что ж, иногда неправильные поступки имеют право на существование – голос был слышен мне так четко, что я легко могла представить говорящего прямо за моей спиной:
- A peine trois jours, ma chère… élève. (Всего лишь три дня, дорогая… ученица.)
Он произнес это, не пропел. Но после опустошающей тишины его голос, такой родной и близкий, был для меня лучшей музыкой мира, мне хотелось слышать его еще и еще, поэтому я громко прокричала:
- Chante pour moi! (Спой для меня!)
И снова эта глухая тишина, это безнадежное ожидание, нарастающая уверенность в том, что ему на самом деле абсолютно плевать на мои чувства. Нет, он не должен петь для меня сегодня. Он вообще мне ничего не должен. Зато я буду обязана ему вечно, вечно! Я навеки обречена нести на себе бремя должницы, не знающей никаких способов расплатиться и облегчить душу*…

Il faut aller de l'avant
Pour être heureux
Nous devons aller de l'avant
Pour redevenir vivant
Suis ta lumière
Suis et espère

У меня словно отняли дар речи в обмен на право слышать этот божественный голос. Право, в ту секунду, когда он начал петь, я чувствовала себя какой-то мелкой тварью, букашкой. Но чем дальше он пел, тем сильнее становилась моя воля, тем больше сил появлялось у меня, тем свободнее я себя чувствовала.
И, кажется, я знала, как мне отблагодарить своего ментора…
____
* Нужно идти вперед,
Чтобы быть счастливым.
Нам нужно идти вперед,
Чтобы вновь начать жить.
Иди за своим светом,
Иди и надейся.

65

***
Не помню, когда и как я смогла уснуть. Однако при пробуждении осознание того, что мне теперь нужно сделать, не только не исчезло, а стало четче. Редко когда я, просыпаясь, встаю сразу, не полежав хотя бы пяти минут, но сегодняшний день стал этой самой редкостью. Вскочив с кровати, я хотела немедленно выбежать из комнаты, но мой взгляд внезапно остановился на столе. Обычно там бывали новые задания от Учителя – сегодня же я видела абсолютно новое для меня – цветы. Медленно, завороженная этим в общем-то обычным для многих женщин подарком, я подошла к столику и аккуратно взяла букет в руки, словно хрупкую вазу.
Не знаю, почему, но мне подумалось, что цветы должен был принести мой Учитель, желая подбодрить меня перед приближающимся дебютом. Однако практически сразу мне в глаза бросилась карточка, на которой стояло «Де Шаньи». Повертев ее в руках, я не нашла ничего иного. То есть вопрос о дарителе оставался открытым.
Конечно, цветы были с гораздо большей вероятностью присланы старшим братом, но мой затуманенный разум не хотел с этим мириться, вызывая в голове образ Рауля. Впрочем, мысли об этом семействе быстро оставили меня. То, что цветы были не от Учителя, только сильнее подстегивало меня, заставляло действовать. Небрежно бросив букет на столик, я решительно вышла из комнаты.

Толкни я дверь сильнее, кое-кому бы явно не поздоровилось. На мгновение вспыхнувшая злость сменилась недоумением, а затем, когда я узнала пострадавшую, эти чувства уступили место удивлению:
- Мег?
Та, схватившись за ушибленную голову, пристыженно молчала. Что ж, уверенность в том, что ей нечего было слушать в это утро, дала мне сил не злиться на подругу:
- Ладно, ничего страшного, пойдем … - протянула я ей руку.
Я ожидала, что Мег, если и не возьмет ее, то хотя бы с благодарностью посмотрит на меня. По крайней мере, так было раньше. Но на этот раз подруга повела себя совсем иначе:
- Убери от меня свои загребущие лапы! – прошипела она.
Я была ошарашена. Поскольку Мег не торопилась убегать, но глядела на меня с неприязнью, то после минуты полной тишины я все же решилась спросить:
- Но что случилось?
- Что случилось? – изумленно выпрямилась Мег. – Что случилось? – передразнила она меня. – Ты правда не знаешь, что случилось?
Я покачала головой, удивленно глядя на Мег – я никогда не видела подругу такой.
- Ох! – раздраженно выдохнула она, взяла мою все еще протянутую к ней руку и потащила меня в ту часть Оперы, которую считали вотчиной примадонны.

За те пять лет, которые я тут провела, в Опере была одна бессменная примадонна. Ее звали синьорой Гудичелли, но те, кто вращался в оперных кругах, предпочитали называть ее просто Карлоттой. Примадонна, войдя в этот статус, сначала по простоте душевной откликалась на свое имя, а как спохватилась – было уже слишком поздно перевоспитывать народ. Не имея сил заставить людей обращаться к ней по-другому, она прибегла к иной тактике. Результатом стало то, что имя «Карлотта» стало нарицательным для примадонн всех опер мира и, в частности, Парижа. Как только в менее значительных театрах появлялись какие-то более-менее запоминающиеся солистки, парижане тут же начинали спорить, выйдет ли из певицы «новая Карлотта». Если до ушей последней долетали подобные разговоры (а редко когда было иначе), то на репетиции она приходила более нервная, чем обычно, выводя из себя даже самых спокойных людей.
Первые два года в статусе примадонны Карлотта, впрочем, провела неплохо для всех нас: тогда она не была столь раздражительна да и пела на редкость хорошо. Но выйдя замуж за синьора Убальдо Пьянджи, Карлотта словно сорвалась с цепи. После короткого медового месяца, прошедшего относительно спокойно, новобрачная вернулась в Оперу еще более нервной, чем обычно. Синьор Пьянджи, казалось, не изменился, разве что стал более толстокожим во всех смыслах этого слова, а вот его молодая жена довела до нервного расстройства половину хора, который якобы заглушал ее голос.
Ей понадобилось всего две недели, чтобы превратить обычно нормальное взаимодействие солистов с хором и балетом в нескончаемый кошмар. Мы с Мег не страдали исключительно потому, что тогда были обычными ученицами. Именно поэтому мы не обращали внимания на глубокий разрыв между артистами. Так же легко мы относились и к слухам о Призраке Оперы, которого якобы подобная ситуация не могла не злить и заставляла действовать. Ну а то, что с Карлоттой постоянно что-то случалось, мы как раз списывали на простую истину «как ты относишься к другим, так и другие относятся к тебе».

Впрочем, я говорю только за себя. Мег-то как раз в последнее время стала какой-то пришибленной, испуганно оглядывая каждый угол каждой комнаты, в которой ей доводилось находиться. Я не смеялась над подругой лишь потому, что понимала силу страха, хотя и не чувствовала его сама.
- Стой! – приказала она, остановившись перед дверью и выпустив мою руку. Неуверенно постучав, Мег быстро оглянулась на меня и приложила палец к губам.
Дверь открыла полная мадам Легре, одна из вечно шатающихся рядом с Карлоттой «верных рабынь». Увидев нас, она зашикала и, быстро оглянувшись в комнату, как можно более осторожно вышла, бесшумно прикрыв дверь.
Взяв обеих за плечи, она уверенно повела нас подальше от комнаты и, пройдя длинный коридор, заорала:
- Вы что, с ума посходили?!
Я хотела обиженно возразить, но Мег отреагировала быстрее:
- Тетушка Легре, как там Карлотта?
Редко кто называл сварливую мадам Легре «тетушкой», и она об этом знала лучше всех. Но простодушная женщина  бесхитростно ответила:
- Плохо, девочка, плохо. Опять ничего не готово в срок, репетиция буквально через пару минут, а она не в голосе, а уж расстроена-то как, бедняжка! Выйти из комнаты боится, все твердит, что этот Призрак скоро ее убьет!
Да, именно так: «Призрак». Даже безоглядно преданная Карлотте простая женщина боялась этой выдумки.
Мег задумчиво покачала головой и, извинившись, сказала, что не будет больше отвлекать «тетушку» от работы. Благодарно закивав, мадам Легре направилась обратно, зайдя в комнату чуть ли не на цыпочках.

- И что? – не выдержала я, глядя на притихшую Мег. Та сразу же очнулась:
- А то, что так больше не может продолжаться. Так что, подруга, учи-ка ты главные арии «Ганнибала»… - растерянно протянула она.  – А я пойду на урок, - Мег нарочито легко побежала в сторону класса матери, оставив меня обдумывать ситуацию.

Мне вовсе не нужна была роль Карлотты. Все, о чем я позволяла себе думать, это лидирующие позиции в хоре. Но с легкой руки подруги мысль о том, что я могу дебютировать на месте примадонны, завладела мной. На свою репетицию я шла, как сомнамбула, не глядя по сторонам и с трудом понимая, что происходит. Новые перспективы лишили меня способности говорить, оставив в голове лишь то, что мне предстояло спеть. В зал, где распевался хор, я вошла на нетвердых ногах, еле добравшись до места, которое обычно занимала среди остальных. Заметив меня, руководитель хора недовольно покачала головой и приказала нам готовиться.
Уж и не вспомню, как прошла эта репетиция, но когда нас наконец отпустили, меня преследовало только одно желание: уснуть. Однако для того, чтобы добраться до своей маленькой комнатушки, мне предстояло пройти пол-Оперы. И при этом надо бы еще ни на кого не наткнуться, особенно на мадам Жири…
Мне повезло, путь был свободен. Оказавшись в знакомых коридорах, где обитали ученицы и рядовые хористки, я перестала бояться даже мадам Жири: попадись она мне тут на глаза, я могла бы легко спрятаться.
Но умение прятаться означает не только то, что я могу скрыться сама, но и то, что я начинаю замечать то, что спрятано от других. Дойдя до коридора, в конце которого была моя комната, я заметила какой-то неясный темный силуэт. Он находился совсем неподалеку от моей комнаты, и я, думая, что под плащом может скрываться виконт или его брат, устало крикнула:
- Приходите в другое время, пожалуйста!
Я ожидала, что человек развернется, скажет какие-то приветственные слова. Но мертво застывший силуэт внезапно задвигался так быстро, что я с трудом успела увидеть, как открылась и закрылась дверь комнаты. Моей комнаты…
Ужаснувшись, я поступила, наверное, самым глупым образом из всех возможных: бросилась в свою комнату. Не представляя, что смогу там увидеть, я распахнула дверь.

Комната была пуста…

66

Via Diva, Очень Неплохо.  :give: И логично. :give: Жду проду.

67

В втором куске мне сильно не понравились две вещи.
Первая - использование англоязычных песен.
Кристина Дааэ - шведская девочка, только что с горем пополам выучившая французский язык. Она что, ещё и английский прихватила заодно? Такая прям девочка-полиглот в хористках числится - я просто поражаюсь.
А Призрак настолько ненормален, что вместо родного французского с первой же встречи стал петь ей по-английски? Может, он вообще вёл занятия на английском языке - и вообще был англичанином?
Вообще, аккуратнее надо быть с иностранными вставками в фик, намного аккуратнее. И прежде чем вставлять, трижды подумать о том, насколько это уместно.

Почему-то ЭЛУ заставил героев своего замечательного мюзикла (французов, по большей части) петь на английском языке. Хотя можно было бы перевести тексты на французский. И ничё! После бешеной популярности "Призрака Оперы" вопрос об уместности английского текста даже не стоит.

Было страшно даже подумать о том, чтобы осквернить подобную красоту своей обыкновенностью.

Via Diva, может, лучше не "обыкновенностью", а "обыденностью"?

В глазах света он был красивым и представительным мужчиной.

Она, видимо, бесконечно любила этого морального урода, которого все светское общество знало как аскетичного, крайне порядочного и сдержанного в чувствах человека, потакавшего себе только в удовлетворении эстетических потребностей.

В одной главе две характеристики, несколько противоречащие друг другу. Аскет живет в огромном доме, напичканном предеметами роскоши, удовлетворяющий эстетические потребности, на которые также нужны деньги?

- Я вам сама скажу, что не так, виконт! Вы держите мою тетю взаперти, вы превратили чудесный дом в замок ужасов и лабиринт страданий, вы скрываете свое истинное лицо, вы… Вы серьезно рассчитываете на то, что, вернувшись в Париж, я буду молчать?

Довольно смело для скромной хористки-иностранки: угрожать виконту, находясь взаперти у него в доме.

- Это ужасное место! – не задумываясь, ответила она, поднимаясь со стула. – Богатые люди, ходящие в Оперу, ничего не знают, им нет дела до того, что известно нам, обычным горожанам – это страшное место, там пропадают люди!
Вот чего-чего, а того, что в Опере пропадают люди, я не слышала никогда. Иногда я замечала шушуканье о каком-то призраке, но у меня не было времени думать об этом всерьез. В общем, в ответ на подобное заявление я могла лишь рассмеяться, что я и сделала.
Девушка, побледнев, открыла дверь со словами:
- Прошу вас, уйдите.
Что же, уйти так уйти. Я вышла, не оглядываясь.

Видать, Опера - заразное место.
Via Diva, над логикой и деталями поработать необходимо.
Комнатка, где содержалась тётушка Агнетта, могла предназначаться для того, чтобы виконт мог побыть с любимой женщиной вдвоем, "без галстуков". Непонятно: тётя или вправду сумасшедшая, или прикидывается. Не успела Кристина с тётей переговорить и двух минут - виконт уже "наквашеный" и тоже нуждается в изоляции от общества. Но к чему тогда у слуг вырезаны языки? Что за тайны государственной важности творятся за фасадом особняка де Шаньи? И к чему нужно было приглашать Кристину? Чтобы тётку ей показать?
Отец Кристины мог уехать за сестрой во Францию в том случае, если сестра по какой-то причине (болезнь, к примеру) нуждалась в его опеке. По крайней мере, так я попыталась почувствовать логику поступков героев. Но так ли это - разъяснить под силу только автору. Продолжением.

68

Ученица Маэстро
*прижав тапки к груди*
Первое не ко мне, а уже к бете.
Аскетом его знали в городе, я же описываю доступное только самым избранным загородное поместье.
Ну а логика иногда будет хромать. И Кристина повела себя как результат кроссовера, в "ТЯ" Мэри словами тоже бросалась неплохо.
Испуг девушки тоже объясним: если дама из Оперы не пугается подобных слухов, а смеется над ними, то она либо в них не верит, либо... она в них фигурирует как тот человек, которого надо бояться.

Но, конечно, моя кривая логика уже ни для кого не секрет, и если дело касается ее, то в основном стоит надеяться на то, что ляпов не будет в продолжениях :)

69

Почему-то ЭЛУ заставил героев своего замечательного мюзикла (французов, по большей части) петь на английском языке. Хотя можно было бы перевести тексты на французский. И ничё! После бешеной популярности "Призрака Оперы" вопрос об уместности английского текста даже не стоит.

А вы ничего не путаете? Подмены понятий не замечаете?
ЭЛУ писал ВЕСЬ мюзикл на английском языке, для англичан. Естественно, там все поют всё на английском. И, например, испанские или французские фразы "для зрелищности" или ещё для чего-нибудь он туда не вставлял.

Здесь весь текст идет на русском - для русских читателей. И точно так же - нефиг пихать туда английские песни, ещё и современные вдобавок.
Я бы поняла французский - ибо герои французы. Но если уж не берем французский оригинал, то английский тут столь же уместен, как китайский или испанский.
И иначе - писать надо ВСЁ на русском.

Отредактировано Мышь_полевая (2013-01-06 07:51:01)

70

Ученица Маэстро,

Было страшно даже подумать о том, чтобы осквернить подобную красоту своей обыкновенностью.


Via Diva, может, лучше не "обыкновенностью", а "обыденностью"?


На мой взгляд, оба варианта имеют право на существование. Возможно, еще лучше было бы сказать "заурядностью".

Что касается английских песен, то при бетинге я заменю их на французские. Просто до главы 3 у меня пока не дошли руки: я предпочитаю оперативно работать над присылаемыми мне автором новыми материалами-продолжениями.

Отредактировано Lady_Ana (2013-01-08 19:28:22)

71

***
Вполне возможно и даже вероятно, что тень, скользнувшая из коридора в комнату, существовала только в моем разыгравшемся воображении. Но мне казалось, что даже воздух в моей спальне все еще колеблется, словно его только что с невероятной скоростью рассекли кнутом. С другой стороны, я ведь заглянула в комнату отнюдь не бесшумно …
Такие банальные случаи, наверное, и определяют нашу жизнь. Ибо находясь во власти собственных мыслей и не ведая, что творишь, можно наломать немало дров.
Я, потеряв голову, закричала:
- Будь я проклята, если эта тень была лишь игрой воображения!
Подобные громкие фразы нужно произносить исключительно тогда, когда вы сами уверены, что это действительно всего лишь проделки воспаленного сознания. Я же не только не была в этом уверена – я надеялась таким образом проверить, что правда, а что нет.
Последнее, что я помню – это отражение бледного, слишком бледного лица в зеркале. То не могло быть мое лицо. Впрочем, когда дело касается зеркал, отражений, расстроенных чувств – право, нельзя быть уверенной в чем-то конкретном.
Но за то, что происходило потом, я ручаюсь головой.

Даже если в зеркале что-то и отражалось, то внезапно все образы исчезли, а само зеркало начало открываться, как дверь. А ведь я раньше, кажется, проверяла, хорошо ли оно прикреплено к стене, не может ли внезапно упасть. И вот, ни с того ни с сего это зеркало открылось – открылось легко и плавно, ровно так, как открывается дверь, за которой ты отчаянно хочешь оказаться.
Я забыла о проклятиях и тенях, теперь меня интересовало лишь то, что может скрываться за, казалось, слившимся со стеной зеркалом. Осторожно переступив через низенькую кирпичную стенку, я, до того смотревшая только вниз, уставилась прямо.
Передо мной оказался освещенный факелами коридор, в конце которого спиной ко мне стоял черный человек - как я окрестила незнакомого темноволосого мужчину в черном плаще. Я медленно пошла по каменистому полу, гадая, что этот черный человек может предвещать. Враг он мне или друг? Видимо, пока мне было все равно: я не ползла и не бежала, а просто шла. Чем ближе я подходила к нему, тем более гулко отдавались в помещении мои шаги. Когда их звук стал достаточно громким, человек развернулся. Я сразу остановилась.
Его лицо было полностью скрыто снежно-белой маской. Маска эта была скульптурной, причем, повторяя черты человеческого лица, она, казалось, была специально сделана с некоторыми искажениями. Эти искажения, видимо, были нужны для того, чтобы вы четко поняли: перед вами именно маска. Лицо, настоящее лицо, остается скрытым от вас, и ради того, чтобы его увидеть, вам нужно либо дождаться окончания маскарада, либо сорвать маску самостоятельно.
С меня было достаточно смелости на сегодня. Я подходила все ближе, но моя воля слабела, словно что-то в спертом воздухе, которым с каждой секундой становилось все труднее и труднее дышать, высасывало ее из меня. Когда до человека осталось идти меньше метра, я выдохнула:
- Кто вы?
Левая нога неудачно ступила на очередной камень, и я упала бы на пол, если бы меня не подхватили черные руки: темные рукава и темные же бархатные перчатки. Но сознание я все-таки потеряла…

… ибо очнулась я в своей комнате, и, судя по шуму вокруг, было утро, те его часы, которые мы, ученики и младшие артисты, проводили у себя.
Конечно, я сразу побежала к зеркалу. Единственное отражение, которое там маячило, было моим, а само зеркало было намертво привинчено к стене, я не могла даже пошатнуть его.
Мне безумно хотелось повторить вчерашний безрассудный поступок, ибо теперь моей смелости хватило бы на целый полк солдат. Но шумное утро и внезапно вспомнившиеся слова Мег о том, что мне нужно выучить арии «Ганнибала», заставили меня отказаться от этой затеи. Мою смелость нужно было направлять не на непонятные игры разума, а на то, чтобы порадовать Учителя. С этой мыслью я решительно вышла из комнаты. Я уже хотела было пойти в нужную часть Оперы, но остановилась, вернулась к двери и заперла ее, спрятав ключ за лифом платья. Мне казалось, что единственный способ попасть в мою комнату теперь был надежно спрятан у меня, так что ни единая живая душа не могла бы найти сокрытое. Ну, а о дубликатах ключей и маньяках я старалась не думать, что удалось мне довольно легко.

В помещении, где обычно проходили репетиции хора, было пусто. Я так и стояла бы там в недоумении, если бы руководитель хора не отправила двух самых младших хористок на мои поиски. Подобными поручениями убивалось сразу два зайца, так как эти неопытные девушки порой сильно мешали основному хору. Прекрасно сознавая этот факт, девушки старались преуспеть хотя бы в поисках, а посему нашли меня быстро.
- Кристина, мы сегодня репетируем с солистами, а ты поешь не с нами! – проговорила на одном дыхании запыхавшаяся молоденькая хористка.
- И с кем же я пою? – пробормотала я, безвольно последовав за девушкой.
- Ты поешь вместо Карлотты! – благоговейно протянула она. – Говорят, - тихо добавила она после паузы, - что то было желание самого Призрака!
Снова этот Призрак. Нет, право, мне это надоело еще после общения с Мег:
- Мне не нужны подачки каких-то призраков!
Услышав мои слова, девушка в ужасе оглянулась на меня и, вскрикнув, убежала. В воздухе снова повисла так хорошо знакомая мертвая тишина. Впрочем… нет, я слышу, как тихо-тихо меня зовет непонятный голос:
- Кристина… Кристина…
Сколько отчаяния и безнадежности в этом голосе! Но снова все затихает, снова на меня давит тишина, снова страх сковывает меня цепями. Мне кажется, что я уже вижу в конце коридора черного человека с неестественно бледным лицом… Но неожиданно позади звучит вполне человеческий и обычный голос:
- Кристина!
Я оборачиваюсь к спасителю – это Рауль. Без слов, почти не сознавая, что делаю, я подбегаю к нему и падаю на колени, умоляя лишь об одном:
- Уведи меня отсюда!
Рауль, не теряя ни секунды, легко поднимает меня с колен и с силой тащит за собой. Он не задает никаких вопросов и ничего не говорит. Доведя меня до сцены, он наконец тихо произносит, оборачиваясь ко мне:
- Я понимаю, чего ты испугалась. Но тебе нужно побороть свой страх, я не могу охранять тебя тут все время, слышишь?
- Чего я испугалась? – не обращая внимания на предупреждения, спрашиваю я. Я словно стою перед сундуком, в котором заперта страшная тайна.
- Его! – веско произносит Рауль. – Того, кто в отсутствие моего брата смотрит за всей Оперой. И, кстати, он отдал приказ, полученный от моего брата, - ты будешь петь вместо местной примадонны. Иди и расспрашивай своих подруг, а мне пора.
Рауль на секунду сжал мою руку и быстро вышел, оставив меня в растерянности.

Рядом репетировали, но я словно обратилась в статую. Рауль явно не сказал мне всего, скрыл что-то, что я должна была знать. Но что именно? Мне хотелось пойти в свою комнату и хорошенько это обдумать, но я стояла, не имея сил сделать хотя бы шаг.
Наверное, мне казалось, что на этот раз Призрак доберется до меня и заговорит со мной по-настоящему.
Сзади послышались шаги. Я собрала волю в кулак, пытаясь скрыть страх глубоко внутри, так чтобы он не стал слишком явным, едва со мной заговорят…
- Кристина, ты пропустила всю репетицию, - спокойно произнесла мадам Жири. – Пойдем, я скажу, чтобы тебе передали либретто и партитуру, теперь ты будешь петь вместо Карлотты.
- Почему я? – тихо спросила я, глядя в глаза мадам Жири, пытаясь найти в них хоть намек на ответ, который она вряд ли бы мне сообщила.
- Потому что ты заслуживаешь этого, - мягко ответила она, увлекая меня за собой.
Я? Вчерашняя недоученная хористка? Я этого заслуживаю?
- Ты училась у великого учителя, - добавила мадам Жири, ласково глядя на меня. Давно я не видела ее такой радостной и настороженной одновременно. Неужели, как и пять лет назад, она боится за мое будущее?..

72

Via Diva, все бы хорошо. Но...

Объяните,

И, кстати, он отдал приказ, полученный от моего брата, - ты будешь петь вместо местной примадонны. Иди и расспрашивай своих подруг, а мне пора.

С КАКИХ ЭТО ПОР ПРИЗРАК ОПЕРЫ ПОДЧИНЯЕТСЯ В ОПЕРЕ КОМУ БЫ ТО НИ БЫЛО - КРОМЕ СЕБЯ? :shok:

За это сюжетный ход Эрик Вас бы просто запенджабил.  :D

73

opa79, я, когда бетила, так поняла, что Рауль говорит о приказе, полученном РУКОВОДСТВОМ ОПЕРЫ (а не Призраком) от Филиппа де Шаньи. То есть Призрак отдал приказ виконту, а тот - директорам.

Надеюсь, автор окончательно прояснит ситуацию.

74

opa79
Не надо пенджабить аффтара раньше времени :)

Объяснения будут давать проды. Правда, товарищи, читавшие книгу, поймут. Если вы не читали - только проды :) и то, если я до этого доберусь :unsure:

75

Via Diva, книгу - какую из них? В романе Леру ПО слушался только сам себя. И более того, все у него в Опере ходили по струночке...

Дю Морье - не читал, каюсь...

76

я уже говорила, что товарищи, прочитавшие книгу Дюморье, упомянутую в шапке, фактически лишены интриги :)
ну а Леру в фике, возможно, мелькает, но не настолько :) AU и OOC как-никак.

77

Скажу сразу-книгу не читала:unsure: ...поэтому некоторые моменты заставляют серьёзно задумываться...надеюсь,что в ближайшем будущем я-таки получу ответы на свои вопросы  :)

78

***
Вернувшись в свою комнатку, я безвольно упала на кровать. Почувствовав, что мне уже ничто не угрожает, я бросила взгляд на зеркало. В нем, как и утром, было только мое отражение. Но я все равно попыталась сдвинуть зеркало с места. И снова безрезультатно.
Невольно решишь, что черный человек – выдумка. Но нет, нужно собраться с мыслями, снова вспомнить, как он подхватил меня, когда я упала. Не знаю почему, но я отчетливо почувствовала, что он не желает мне зла. Возможно, он чего-то хотел от меня – ведь зачем-то же зеркало открылось! – но я не успела в этом разобраться, потеряв сознание.
Из некоего чувства противоречия собственным мыслям я захотела убежать из комнаты, вырваться из атмосферы этой проклятой Оперы, без которой уже не представляла  жизни. Вставая с кровати, я твердо намеревалась уйти. Но бросив взгляд на брошенные либретто и партитуру, я заметила лист, лежавший как-то не так. Я узнала его даже издали, поскольку уже получала подобные послания…
«Ты не услышишь меня ровно до тех пор, пока не будешь готова петь вместо Карлотты. Ангел Музыки»
- Я и так уже давно тебя не слышала! – закричала я, забыв о такте, вежливости и уважении. – Мне страшно находиться даже в собственной комнате, и от этого чувства меня не избавить даже тебе! Мой Ангел, ты слышишь меня?
Нет ответа. Но я знаю, что он все слышит. Если он вообще существует, он точно меня слышит!
Вопреки всякой логике мое воображение нарисовало разочарование спрятавшегося за зеркалом черного человека. Что ж, поклонимся зеркалу и пойдем отсюда как можно скорее!

День медленно превращался в вечер, но я не боялась захода солнца. Почему-то мне было жизненно необходимо услышать шведскую речь. И, видимо, сегодня мне везло – вдали вырисовывались сразу несколько кафе – ну почему бы одному из них не оказаться шведским?
И действительно, одна из вывесок гласила кратко и ясно: “Svensk Kafé”. Я решительно направилась к дверям .
- En man ar pa restaurang. Han sager till kyparen: «Den har fisken ser inte riktigt frisk ut»  (Мужчина в ресторане говорит официанту: «Эта рыба выглядит не совсем здоровой»)…
Говоривший остановился, поскольку взгляды всех посетителей обратились на меня.
- Vous êtes perdue , Mademoiselle? (Вы заблудились, мадемуазель?) – лениво произнес официант.
Тут надо отметить, что внешность моя была не совсем шведской. Меня легко можно было принять за француженку, да и, по правде говоря, Опера сильно изменила мою походку и прочее. Единственным способом завоевать доверие постоянных посетителей кафе было заговорить на шведском, который я, по правде говоря, помнила не так уж и хорошо. Но попытка не пытка…
- Mitt namn är Christina Daae. Jag sjunger på Opera Populaire. (Меня зовут Кристина Даае. Я пою в Opera Populaire.)
- Vill du öva på svenska (Вы хотите попрактиковаться в шведском)? – мягко спросил мужчина, сидевший за столиком у окна.
- Jag vet svenska (Я знаю шведский)! – отрезала я, чувствуя, как во мне закипает злость.
- Ta det lugnt (Успокойтесь), - тихо сказал официант, который сначала заговорил со мной по- французски.
Но я не хотела успокаиваться. Я пришла в кафе, надеясь на спокойную и дружелюбную атмосферу, желая послушать почти забытую мной родную речь. Однако меня с порога встретили глубоким недоверием и ироничностью, которых мне с лихвой хватало в Опере. Я уже хотела развернуться и уйти, как неожиданно услышала:
- Daae… Jag vet ditt efternamnet. (Даае… Мне знакома твоя фамилия.)
- Och du sa inget (И вы ничего не сказали)? – громко спросила я, слишком серьезно воспринимая ситуацию, в которой посетителям кафе всего-навсего захотелось проверить, а знает ли новая клиентка шведский.
- Jag var inte säker, Christina (Я не был уверен, Кристина).
Я наконец повернулась к говорившему, коим оказался юноша примерно моего возраста. Судя по голосу, именно его речь была прервана моим внезапным появлением. Стараясь не смотреть на него во все глаза, я думала и вспоминала: могла ли я его где-то видеть? Я была не в состоянии точно сказать, знаю я его или нет. Но в его голосе, его взгляде, его внешности было что-то знакомое, и это что-то не давало мне покоя.
- Nu ursäkta mig, jag måste gå (А теперь извините, я должен идти), - бодро проговорил юноша, вставая и стараясь не смотреть в мою сторону.
Проходя мимо меня к выходу, он шепнул:
- Jag kommer definitivt komma i Opera (Я обязательно приду в Оперу).
- Kommer du (Ты придешь)? – внезапно громко спросила я. Юноша остановился у самого выхода и повернулся ко мне.
- Jag vill komma (Я хотел бы прийти), - спокойно ответил он, - Och vad jag vill, oftast blir sann (И то, чего я хочу, обычно происходит).
Он вышел. Я же, оставшись в совершенно расстроенных чувствах, села за пустой столик у стены, за которым, судя по тоненькому слою пыли, обычно скапливающейся за день, сегодня никто не сидел. Передо мной оказался стакан воды, который я выпила почти залпом, пытаясь отвлечься от мыслей, все настойчивее овладевавших мной.
Я еще никогда не выступала на сцене Оперы, даже как хористка. Мой дебют еще только предстоял, причем то, что я выступала сразу в главной роли, придавало ситуации особую пикантность. Я только сейчас поняла, что одной из целей Филиппа (или кому еще пришла в голову идея выставить меня вместо Карлотты) было потрясти парижскую публику. В сфере оперного искусства уже давно не появлялось новых имен. А тут на головы ценителей и критиков должна была свалиться я, еще не спевшая на публике ни одной ноты.
- Du vill beställa något (Вы хотите что-нибудь заказать)?
- Jag har inga pengar (У меня нет денег), - сказала я, не глядя на обращавшегося ко мне официанта.
- Tyvärr, du behöver gå (Извините, но тогда вам нужно уйти), - нерешительно начал официант.
- Låt flickan stanna här!  (Позволь девушке остаться здесь)! – вмешался другой официант, тот самый, который ранее обратился ко мне на французском.
Внезапно я подумала, что могу, даже имею право спросить:
- Vem sa en anekdot, när jag kom (Кто рассказывал анекдот, когда я пришла)?
Мужчины переглянулись, явно не зная, что мне ответить.
- Vi ber inte om namnen på besökarna (Мы не спрашиваем имена посетителей), - вмешался солидный на вид мужчина, который вполне мог оказаться владельцем этого кафе.
- Du vill bara inte att jag ska säga (Вы просто не хотите мне говорить), - пробормотала я, теряя остатки надежды и разума.
- Kanske, ja (Пожалуй, да), - спокойно согласился он.
Услышав его ответ, я окончательно вышла из себя.
- Du tror mig inte. Tja, det spelar ingen roll! (Вы мне не верите. Что ж, это ничего не значит!)
Вскочив со стула, я пошла к выходу. Приблизившись к порогу, я повернулась к двери спиной и продекламировала:

Det ar inte latt att vara kvinna:
Man ska tanka som en man,
uppfora sig som en dam,
se ut som en ung flicka,
och arbeta som en hast.*

Затем, картинно поклонившись, я развернулась и выбежала из кафе.

Всю дорогу до Оперы я безуспешно старалась убедить себя в том, что у меня всего лишь разыгралась фантазия. Но чем дольше я пыталась, тем сильнее я хотела найти виконта и прямо спросить его:
- У вас с Агнетой есть дети?
Конечно, мне стоило бы спросить об этом Агнету, но теперь, как мне казалось, думать об этом было поздно.
И вообще, я ведь теперь солистка в театре виконта. Карлотта наверняка еще не скоро придет в себя после такого потрясения, и все надежды в самом прямом смысле слова возложены на меня. Да, я воспользуюсь своим положением для того, чтобы шантажировать… гм… дядю.
- Но ради тети я и не на такое пойду! – прошипела я сквозь стиснутые зубы и вошла в здание театра.
_____
*
Нелегко быть женщиной:
нужно думать как мужчина,
вести себя как дама,
выглядеть как юная девушка
и работать как лошадь.

79

Кристина...такая сентиментальная в начале и такая взбешенная под конец...это нечто ^_^
Уж не знаю...или это я такая тупая невнимательная,или у меня нет чувства юмора...но о каком анекдоте идёт речь в конце? :blink:

80

Via diva, кусочек понравился - хотя старнно, что Кристина несколько неуравновешена. Хотя, у каждого нервы перед важными событиями вроде дебюта проявляются по-разному...

Конечно, мне стоило бы спросить об этом Агнету, но теперь, как мне казалось, думать об этом было поздно.
И вообще, я ведь теперь солистка в театре виконта. Карлотта наверняка еще не скоро придет в себя после такого потрясения, и все надежды в самом прямом смысле слова возложены на меня. Да, я воспользуюсь своим положением для того, чтобы шантажировать… гм… дядю.
- Но ради тети я и не на такое пойду! – прошипела я сквозь стиснутые зубы и вошла в здание театра.

Какая решительная девушка! Впрочем, Крис-Брайтман могла бы пойти на такое. :give:

И еще понравлось вот это:

Нелегко быть женщиной:
нужно думать как мужчина,
вести себя как дама,
выглядеть как юная девушка
и работать как лошадь.

Готовый афоризм. А кто автор? :)

81

Мелинда, шведский юмор, дописывать бессмысленно, но все же: :)

Мужчина в ресторане говорит официанту:
— Эта рыба выглядит не совсем свежей/здоровой (- игра слов шведского)
— Дела обстоят ещё хуже. Она мертва.

opa79, стащила из самоучителя шведского языка, автор не указан :unsure:

Касаемо неуравновешенной Крис - в шапке OOC стоит, моя хата с краю :D

82

Via Diva, шведский юмор здорово напоминает английский.  :)

83

Via Diva,шведский юмор-это хорошо...Но русский юмор мне нравится больше :)
opa79,в большинстве случаев так оно и есть.А ещё быть умной как Википедия :)

Отредактировано Мелинда (2013-02-15 19:39:46)

84

Мелинда, как Википедия - лучше не надо.  :) Потому как тогда мнение дамы по любому вопросу будет меняться с каждым услышанным мнением со стороны. :tease:

Via Diva, а скажите, прода скоро?

85

Мелинда, название у ролика пугающее, но смотреть я все равно не стала :D
opa79, нет. Абсолютно точно нет. Раньше чем на неделю рассчитывать не советую, да и на то гарантий не даю.

86

opa79,на Википедии пишут не каждое мнение...Только обоснованное... А множество мнений называется широким кругозором. :tease:
Via Diva,ну что ж поделать-не я его придумала,не мне и исправлять. А проду жду :clap:

87

Мелинда, в Википедию как раз пишут все, кому не лень (и кто считает себя экспертом - неважно, понимают они вопрос или так, мимо проходили). Правда, потом правят статью те, кто проверяет обоснованность мнений...

88

***
Ухмылка на лице Филиппа де Шаньи сменилась выражением крайнего недоумения. Ему, наверное, захотелось ущипнуть себя побольнее: уж не уснул ли он, разбирая бумаги, касавшиеся управления театром?
Но я на самом деле находилась в его кабинете. Хуже -  я действительно спросила его:
- Не хотите ли вы рассказать мне побольше о моей семье? Может быть, у меня есть двоюродный брат?
Судить о чем-то по реакции виконта было сложно. Он мог как удивиться тому, что я такое подумала, так и задуматься о том, как же я об этом узнала.
- Рассказывать тебе о твоей семье? Деточка, ты правда думаешь, что мне больше нечем заняться? – наконец выдавил из себя де Шаньи, постаравшись скрыть недоумение за насмешкой.
Я согласно покачала головой и добавила:
- Я знаю, что вы заняты, но мне все равно, месье.
Филипп де Шаньи наконец понял, что я не настроена слушать всякие отговорки. Но он не собирался легко сдавать позиции:
- Гм, двоюродный брат… С чего ты вообще взяла, что у тебя мог быть двоюродный брат? – мягко, словно обращаясь к душевнобольной, спросил виконт.
- Я могла бы рассказать… - начала я медленно. – Но ведь у вас мало времени…
- Я такого не говорил, - все тем же тоном, который начинал меня раздражать, ответил Филипп. – Я сказал, что у меня много дел.
Я пожала плечами: какая разница, чем он будет оправдывать свое молчание?
- Ладно, если вы не протестуете, я расскажу. Я пошла в “Svensk Kafé”, заметила там человека, который меня узнал. Я же его видела впервые. Значит, он обо мне слышал, не так ли?
- Ах, это… - вяло ответствовал виконт, ядовито улыбнувшись. – Скажите, а о чем же вы беседовали в этом кафе, Кристина?
- Я представилась, сказала, что пою в Опере… - честно начала я и, увидев искреннюю радость на лице Филиппа де Шаньи, остановилась.
- Представились? – переспросил он, улыбаясь так широко, что на него было неловко смотреть.
Я поняла, что, на самом деле, все эти умозаключения вполне могли зиждиться лишь на игре моего воображения. Но сдаваться я не собиралась:
- Он явно слышал обо мне раньше. Но как, если я еще ни разу не выступала?
- Вы сказали, что поете в Опере, Кристина, - виконт посерьезнел. - Хотя на самом деле вы только собираетесь дебютировать. Вы солгали. А этот юноша, видимо, решил воспользоваться ситуацией, чтобы вы отличили его среди толпы ваших поклонников. И, - он поднялся, обошел стол и приблизился ко мне вплотную, - это вполне неплохая тактика. А поклонники, - заметив мое недоверие, добавил он, - обязательно будут.
Он поднес руку к моему лицу, но я сразу вскочила и отошла подальше. Де Шаньи снова развеселился:
- Вы очаровательны, Кристина, но вы не в моем вкусе.
У меня не было никаких причин не верить ему, но опускаться обратно на стул я не собиралась.
- Кристина, идите спать. Я ничего не собираюсь вам рассказывать, вы напрасно тратите время.
Произнесено это было решительным тоном, и я сочла, что не стоит искушать судьбу. Но, уходя, я успела бросить:
- Он собирается прийти сюда. Я обязательно поговорю с ним об этом, и мне все равно, что он обо мне подумает, если я ошибаюсь.
И я быстро пошла в свою комнатку, прежде чем виконт сообразил, что я имела в виду.

Было уже очень поздно, и я твердо намеревалась сразу лечь спать. Но взгляд как бы случайно упал на зеркало, и я в ужасе вскрикнула.
Там было не только мое отражение.
Там был тот самый человек в маске.
- Кто вы? – выдохнула я точно так же, как и в нашу прошлую встречу.
Ответа не было. Я подошла к зеркалу, попыталась сдвинуть его с места и отпрянула, когда оно легко открылось.
За зеркалом никого не было. Я прошла дальше – никого. Осмотрелась – никого. Закрыла зеркало, отражение в нем осталось одно – мое и больше ничье.
Может быть, я схожу с ума?

Утром следующего дня ко мне ворвалась Мег. Без стука, ни капельки не стесняясь, она схватила меня за руку и велела следовать за ней. Хорошо, что я встала рано и уже успела переодеться.
Мег ничего не объясняла, а я не спрашивала. Шли  мы непонятно куда: явно не в балетный зал, явно не на сцену и даже не в кабинет мадам Жири. Наконец Мег остановилась и, приказав мне никуда не уходить, свернула налево, оставив меня одну-одинешеньку посреди длинного холла.
Вскоре слева вышел человек, даже отдаленно не напоминавший мою подругу. Я сразу узнала вчерашнего рассказчика анекдотов из шведского кафе.
- Вам определенно стоит подлатать шведский, вы забыли, как на нем разговаривают обычные люди, - сказал он вместо приветствия, тепло улыбнувшись.
Я не знала, что ответить. Я боялась дать волю воображению, которое уже было готово назвать юношу моим двоюродным братом.
- Как вас зовут? – наконец выдавила я.
- Довольно распространенное сочетание, - развеселился он. – Рихард Гульберг.
Мое воображение не хотело сдаваться. Собственно, оно и не ждало ответа, который прямо связывал бы этого человека с тетей и виконтом.
- Меня вот еще можно спутать с немцем, потому что мой отец – немец, да и родился я в Германии, - добавил он. – О вас я такого не скажу. Как бы ни испортила ваш шведский Франция, вас никто и никогда не назовет истинной француженкой, в вас всегда будет что-то скандинавское. Вас не сильно расстраивает мой вердикт?
- Ох, что вы, нет, - быстро ответила я, почти разом потеряв всякий интерес к юноше. Единственное, что удерживало меня от немедленного побега – элементарная вежливость.
К сожалению, молодой человек был наблюдательным:
- Такое ощущение, - мягко начал он, - что сейчас что-то случилось. Или вы что-то вспомнили, или…
- Да, мне надо репетировать, - не дала ему договорить я.
Рихард не стал спорить и с все той же теплой улыбкой, которая уже начинала причинять мне боль, продекламировал:
- Bättre ett ärligt nej än ett falskt ja.
Он ушел прежде, чем я поняла, что он сказал. «Лучше твердое “нет”, чем неуверенное “да”».
Если бы я помнила шведский лучше, я бы не позволила ему так уйти. А теперь мне требовалось срочно чем-нибудь заняться, попытаться забыть этот неловкий разговор. Ведь человек ничем не заслужил такого к себе отношения! Кровь прилила к щекам, но мне было все равно, как я выгляжу, петь это в любом случае не мешает.

Увидев меня, Мег не стала задавать вопросов, тут же позвав мадам Жири. Та критически посмотрела на меня и спросила:
- Хочешь начать репетировать сейчас?
Я живо кивнула, стараясь не обращать внимания на сгоравшую от любопытства Мег.
- Иди в свою комнату, - мягко сказала мадам Жири.
- Но…
- Иди, - повторила она тоном, не допускающим возражений. – Мег, идем на репетицию, ты опоздала.
Расстроившись, я медленно побрела в направлении своей комнатушки. Итак, я ничего не выяснила у виконта, круто ошиблась с юношей из шведского кафе… Ах да, меня еще преследуют видения.
Почему-то мне вспомнилась девушка, которую я встретила, заблудившись в Париже. «Опера – это страшное место, там пропадают люди!»
Насчет исчезновения людей я не уверена, но вот последние остатки разума потерять тут очень легко.

Дойдя до своей комнаты, я застыла перед дверью. Там кто-то был! Я отчетливо слышала дыхание человека. И бесполезно уверять себя в том, что я схожу с ума.
Я дернула ручку двери – она оказалась закрыта. И что же делать?
- Откройте дверь, - неуверенно произнесла я. Мне уже не казалось, что в комнате кто-то есть. По крайней мере, я больше не ощущала присутствия постороннего человека.
Затаив дыхание, я попыталась открыть дверь еще раз.
С того момента, как Мег потащила меня за собой, моя комната не изменилась. Но, присмотревшись, я заметила на столе незнакомый лист бумаги.

«Кристина, если ты хочешь впечатлить парижскую публику, тебе нужно работать, забыв о том, кто ты такая. Виконт (после слова была жирная клякса) вовсе не идиот и вряд ли что-то тебе расскажет, даже если ты будешь ему угрожать.
Я сам расскажу тебе все, когда придет время.
Ангел Музыки».

Даже клякса на листе не могла вернуть меня к реальности:
-  Mon Ange, aide-moi (Мой Ангел, помоги мне)!
И снова, в тот момент, когда я уже потеряла всякую надежду на ответ, начался урок, похожий на те, что были раньше, но все равно какой-то другой. Поначалу я не понимала даже того, какие ноты следует петь. Но мой Ангел терпеливо исправлял все ошибки, превращая хористку Даае в мадемуазель Кристину Даае, примадонну.

89

Прода,прода,не прошло и года! :D А теперь по делу:

Ухмылка на лице Филиппа де Шаньи сменилась выражением крайнего недоумения. Ему, наверное, захотелось ущипнуть себя побольнее: уж не уснул ли он, разбирая бумаги, касавшиеся управления театром?
Но я на самом деле находилась в его кабинете. Хуже - я действительно спросила его

Эм...что-то я логики не чувствую..Филипп разбирал бумаги,как вдруг появляется Кристина со своими мыслями и начинает его спрашивать...Как будто предложение пропущено.

Даже клякса на листе не могла вернуть меня к реальности

Сомневаюсь,что Ангел поленился бы начисто переписать письмо,адресованное Кристине.Хотя,возможно,это я чего-то не понимаю :dn: Ангел был жадный-прежадный...а ещё лучше так:люди гибли за бумагу:)

90

Мелинда, дак в том и суть. Сидит он себе спокойно с бумажками возится, а тут бац - и в кабинете появляется та персона, которую он совсем не ждал. Даже скажу, почему он ухмылялся: большой ажиотаж в связи с грядущим дебютом уже успел благотворно повлиять на доходы.
Но, честно говоря, откуда Крис обо всем этом знать или даже догадываться? :)
Насчет письма - Ангел бы переписал начисто, если бы было бы у Ангела на сие действо время :)


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Незаконченные фики с низким рейтингом » (временно) Борьба с собой