Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Графоманщина от ФП


Графоманщина от ФП

Сообщений 31 страница 60 из 129

31

я просто не помню, какие там были. Их же у меня за 60 зашкаливает :blush:

Из этой темы, к огромной грусти поклонников, испарились:

- Весенний Маскарад в Хайнце
- Человек Платона
- Кто убил дракона?
- Японские садики тетушки Джил
- Честь семьи
- Чернота
- Летние каникулы мистера Берда
- Колонисты Терры-4
- Турнир Валери
- МАСКАРАД
- Маленький инцидент
- СООТВЕТСТВУЮЩАЯ АТМОСФЕРА
- Палец
- Везение Эльзы Грир
- Мальчик и Пес
- РОМАНТИК
- Не свисти в театре
- РАССКАЗ ЗА ЧАС
- Убийство мистера Карвера. (из цикла «Дела мисс Браун»)
- Потомство Льва
- Харуто Митамора, японец

Это я так, к слову... :blush:

Понимаю, что если автор хотела таким образом съехать и отмазаться, то долго сейчас будет меня пинать :D

Отредактировано Мышь_полевая (2010-07-29 17:59:10)

32

Кстати, а так неожиданно и бесславно исчезнувшие из этой темы очаровательные рассказы не имеют ли шанса вновь воскреснуть? 

я просто не помню, какие там были. Их же у меня за 60 зашкаливает

А если не обязательно именно те выкладывать? Мне вот очень понравились, например, те 2, из сборника.

Просто в тот момент я становлюсь этим персонажем - или он становится мной. И все, что он делает - делает он.

О, и я так пишу!

"Как Иван Иванович и Адольф Леопольдович йогурт кушали" - мой любимый рассказик.  :) Такой смешной, остроумный и лёгкий. И совершенно роскошным языком написанный.

- Так вы законов не соблюдаете? - схватил Иван Иванович Адольфа Леопольдовича за горло.
- Приличные люди законов не соблюдают! - укусил Адольф Леопольдович Ивана Ивановича за ухо.
- Это кто ж тут приличный человек! – ударил Иван Иванович Адольфа Леопольдовича стулом по голове.
- Да уж никак не вы! – ткнул Адольф Леопольдович Ивана Ивановича брандспойтом в живот.

:rofl:

Пошла предыдущий рассказ читать, он мне незнаком.))

33

я просто не помню, какие там были. Их же у меня за 60 зашкаливает :blush:

Из этой темы, к огромной грусти поклонников, испарились:

Ого сколько я навыкладывала  :shok:
Ладно, пойду, соберу.

34

Первый, Второй, Третий - снова непривычная трактовка. Не раздвоение, а растроение личности.)) Не просто тёмная и светлая сторона, а ещё и ребёнок.

35

Первый, Второй, Третий - снова непривычная трактовка. Не раздвоение, а растроение личности.)) Не просто тёмная и светлая сторона, а ещё и ребёнок.

За начало и дождь там - спасибо ДГ.
У меня снова была ситуация, когда нужно было в течение часа написать рассказ - причем с нуля, у меня даже идеи не было. Это все был чистейший импровиз, без заранее известного сюжета.
Вообще я все хотела закончить на ребенке. Но потом решила - мертвые дети, тема такая... мягко говоря малоприятная, если не вообще запретная - поэтому превратила в куклу и вывернула дальше.

36

- Турнир Валери

Я  выкладывала это здесь?  :blink:

37

Мы наш, мы новый мир построим…

                                                Кто же асмелится выступить против Зла, тваримого ва имя Мира и Щастья?
                                                                             Т. Пратчетт. «Ведьмы за границей».

     В подвале было тихо, сыро и революционно. Все тут было пропитано духом противостояния. Даже паутина и плесень топорщились как-то по-диссидентски, а тараканы так вообще одним своим видом наводили на мысль о том, чтобы разрушить все до основания, а затем…
     Старый телевизор, украденный из музея естественной истории, залихватски подмигивал полувыгоревшим экраном. Поставить новый было нельзя– вмиг бы засекли сигнал. Так что они подцепились к допотопному передатчику секты Новых Амишей. Им повезло, что секта, немного подкорректировавшая и «осовременившая», если так можно сказать, быт Старых Амишей, находилась поблизости – в соседнем подвале - и особо не возражала соседству с ними. Да и как она могла возражать, если сама находилась на нелегальном положении.
     По экрану метался самый ненавидимый в этом подвале – да и во многих других тоже – человек. Глупые усики, маленькие глазки, дурацкая гладкая прическа. Неврастеник. Истерик. Параноик. Маньяк. Диктатор и тиран. Уничтоживший и уничтожающий все разумное, доброе, вечное. Загнавший пол-мира в подземелья, выжегший вторую половину огнем, вытравив ее ядом, нашпиговав свинцом. Убийца. Садист. Цель того, что они сейчас делают и чем живут.

     Раздался стук в дверь. Тараканы задумчиво попрятались по углам.
     - Пароль? – спросил тот, кто сидел у телевизора.
     - Гнусная Гусеница Глафира глядит геморройному гусю Геннадию в гузку, - послышалось из-за двери. – Ответ?
     - Голые грибники Григорий и Густав гордо гуляют, глазея в гигроскопы, – ответил человек и открыл дверь.
     - Тебе не кажется, что уже какая-то ерунда у нас в паролях? – осведомился тот, кто стоял за ней.
     - Я уже не знаю, что на эти буквы в следующий раз придумывать, - пожаловался собеседник. – Еще с пару фраз на буквы З и Т есть, а все остальное уже использовали.
     - Возможно, уже не придется использовать и их, - улыбнулся пришедший.
     - Что, уже?
     - Ага.
     - Так ему ж надо еще проверить его.
     - Все нормально, он ночью опробовал. И еще раз при мне.
     - И как?
     - Ну на тараканах и морской свинке вроде бы все хорошо.
     - Пока хорошо.
     - Ну пока хорошо. Но думаю, никто не будет возражать против того, чтобы пожертвовать собой ради высокой цели. Сто раз об этом говорили.
     - Ну… одно дело – быть готовым пожертвовать собой, когда жертва не требуется, а другое – когда, вот, уже.
     - Да ладно тебе, Берендей. Я уверен в ребятах.
     - Главное, чтобы они были уверены в тебе, Чешир.

     Раздался свист – на грани визга, словно кто-то чиркнул лезвием по стеклу. Заговорщики вздрогнули и обернулись. На столе, который еще минуту назад был чист и выскоблен, судорожно подергивался какой-то предмет. Он перекатился с середины стола к краю, потом дернулся сильнее – и упал вниз. Однако вместо звука удара вновь что-то свистнуло.
     - Ччч-то это было? – спросил Берендей.
     - Ээээ… не знаю… - ответил более зоркий Чешир. – Вроде бы крыса… кажется, с разорванным горлом… Черт-те что. Обнаглели совсем. Надо кота завести.
     - Как заведем, так соседи и сожрут, - мрачно ответил Берендей. – Пайки опять сократили.
     - Скотина! – сплюнул Чешир.
     - Да…
     - Ладно, недолго осталось. Я всех сегодня собираю. Кварк покажет, что сделал. И сразу же и используем. Больше терпеть нельзя.

********
     Подвал постепенно наполнялся людьми. То и дело бубнили пароли-ответы про гусеницу Глафиру и голых грибников – и новый революционер, таинственно озираясь, присоединялся к товарищам.
     Когда все собрались, Чешир, как идеолог и главарь, пригласил товарищей к столу.
     Щуплый парень в очках, смущенно улыбаясь, продемонстрировал окружающим небольшую коробку, из которой выходили провода с присосками на конце. В толпе раздалось разочарованное перешептывание.
     - Это…оно? – откуда-то из угла пришел вопрос.
     - Она, - гордо кивнул изобретатель.
     - А что она… такая маленькая?
     - А зачем большая?
     - Ну… как в кино… там…
     - Так, - отрезал Кварк, – вам надо как в кино, или же настоящую машину времени?
     - Ну… у нас нет еще доказательств, что она работает..
     - Я видел, что она работает, - подтвердил Чешир.
     - Мы тоже хотим видеть!
     - Можно? – спросил Чешир у Кварка.
     - Конечно, - кивнул изобретатель.
     - Итак, кто доброволец?
     - Щаззз! Вы сначала покажите на чем-нибудь другом! – ответствовал безымянный глас толпы.
     - Ну вот…. – изобретатель пошарил глазами. – Томик Энгельса?
     - Нет, спасибо. Давайте что-нибудь живое. Энгельсу уже все равно, а я, например, не хочу быть распыленным между галактиками.
     - Ну… - Кварк в растерянности взглянул на Чешира.
     Тот обшарил глазами подвал и ловко наступил на хвост крадшейся мимо крысы.
     - Вот, пусть она. Пойдет?
     Изобретатель пожал плечами, показывая, что ему все одно – что крыса, что книга. Революционеры согласно закивали.
     На шею крысе был привязан алый бантик – чтоб потом опознать ее, и связаны лапки – чтобы она не удрала до опознания.
     Ее положили на стол и, не обращая внимания на попытки сопротивления, прикрепили присоски с электродами. Изобретатель вполголоса сетовал, что для лучшей проводимости крысу надо было бы обрить, то возбужденная толпа не желала медлить ни минуты.
     Щелчок маленького тумблера – телевизор в углу замерцал еще сильнее и погас – высокий, на грани отвращения свист - и стол опустел.
     - Хм, - сказала толпа.
     - Угу, - гордо ответил изобретатель.
     - И?
     - Что и?
     - И где она?
     - В прошлом?
     - Где?
     - Не где, а когда! Около двух часов назад. Точнее..ммм… 104 минуты назад.
     - Вот спасибо! И как мы это проверим? Кто смотрел тогда на стол?
     - Ну извините! – развел руками изобретатель. – Надо точнее формулировать задание. Нам же надо было, чтобы в прошлое вернуться – вот прибор и настроен на траекторию – прошлое-назад. Иначе он еще не работает…. Понасмотрелись да поначитались фантастики… Вот когда сделаем дело, тогда и будете туда-сюда бродить.. Если захотите, конечно, из нового мира в другой…
     Толпа улыбнулась.
     Вдруг снова раздался знакомый свист, из угла донесся вопль испуга и в тот же момент на пол шлепнулась крыса. На ее шее алел кокетливый бантик, а глаза смотрели злобно и местеобещающе.
     Толпа загудела и подняла изобретателя на руки. Настолько, насколько позволял низкий потолок подвала.

*********
     - Значит так! – Чешир постучал по столу карандашом, – Шептун сейчас расскажет нам о том, как он нашел искомую дату.
     Пожилой мужчина в разбитых очках откашлялся.
     - Я не буду рассказывать все подробно, об этом я потом напишу книгу – «Как мы изменили тирана». Пока же основные этапы. Я нашел его соседей – половины уже нет в живых. Потом его одноклассников. Почитал его биографии. Правда, официальные сильно подкорректированы и поэтому не могут быть….
     - Ближе к делууууу! – загудела толпа.
     - …Эмн… я вычеркнул раннее детство, потому что по свидетельствам очевидцев, оно было счастливым и безоблачным, потом…
     - Ближеееееее!
     - Экхм…ээээ.. школа. Точнее, третий класс….
     - Ураааааа! – завыла толпа.

********
     Как и предсказывал Берендей, когда пришло время выбирать того, кто же отправится в прошлое, чтобы изменить жизнь треклятого тирана, желающих не нашлось. Риск, конечно, благородное дело, но только тогда, когда он минимален.
     После долгих раздумий, перебранок и взаимных упреков было решено, что эта ответственная миссия будет возложена на Чешира.
     Изобретатель предупредил, что машина перемещает во времени, но не в пространстве. Историк вручил карту, где находилась школа тирана, и снабдил фотографией, с которой смотрел худой, плаксиво скривишийся мальчик.
     И первое перемещение человека в прошлое свершилось.

********
     Мальчишку били в школьном туалете трое – гораздо старше и сильнее его. Он уже и не плакал, лишь сжался в комочек и зло зыркал глазами.
     Избиение даже не прервала внезапно распахнувшаяся дверь.
     Но через секунду один из хулиганов, тихо воя, сползал вниз по стене, второй хрипел от того, что в рот ему засунули половую тряпку, а третий мрачно булькал, погрузив голову в унитаз.
     Худой, небритый, изможденный мужчина присел перед мальчиком на корточки.
     - Привет.
           - Пп-п-п-ривет, - неуверенно ответил тот.
     - Не бойся никого, - ласково сказал мужчина. – Ты – самый лучший. И самый сильный. Самый сильный – потому что самый добрый.
     - Дааааа?
     - Да. Самый сильный, это тот, кто делает людей счастливыми.
     Мальчик чуть всхлипнул.
     - Меня не люююбят здесь. Никтооооо….
     - А ты сделай так, чтобы все полюбили.
     - Кааааак?
     - Просто сделай всех счастливыми.
     - Ааааа…
     - Понял? И тогда ты будешь самым-самым…
     Мальчик не успел ничего ответить, как раздался свист и мужчина исчез.

********
     Бззззиииииии – снова этот высокий, пронзительный, на грани скорее подсознания, чем слуха, звук.
     Он сжался и приготовился еще к одному удару о землю, однако на этот раз это был легкий шлепок – словно он упал с кровати на мягкий ковер.
     Он открыл глаза.
     Голубое небо.
     Такое чистое-чистое утреннее небо.
     Он давно уже, с самой юности, не видел такого чистого неба, не затянутого дымом со свалок, смогом с заводов, не перечеркнутого прожекторами противовоздушной обороны.
     И птицы… Как пели птицы! Это был не истеричный вопль полусумасшедших от тесноты птиц в клетках. Это была чистая, свободная, счастливая песнь птиц в вышине.
     Он перевернулся на живот.
     Трава… зеленая трава… Она чуть щекотала ладонь, а ее запах ласкал ноздри, отвыкших от свежего воздуха и запахов, иных чем вонь бензина и пороховая гарь.
     Он сел.
     Да, это был новый мир.
     Счастливый мир.
     Мир, за который они боролись.

     Он сидел на площади.
     На городской площади.
     Но она была другой.
     Совсем другой.
     Собор не был разрушен и растаскан по камням для строительства противотанкового рва Северного Района. Нет, он был. Существовал. И жил. Сверкал витражами и улыбался резными каменными узорами.
     И старых бомбоубежищ не было. Изукрашенные входы в магазинчики, обрамленные лентами и флажками.
     И музыка.
     И цвета.
     И люди.
     Счастливые, улыбающиеся люди в красивых новых одеждах. Парни – не угрюмые, обветренные, в военной форме – а стройные, гибкие и веселые. Девушки – не запуганные и серые – а нарядные и приплясывающие. Дети… Просто дети, которые не спрятаны в подвалах. Они с леденцами. С щенками. С котятами. С игрушками. С родителями.
     Да, это был новый мир.
     Счастливый мир.

     И они сделали этот мир.
     Да!
     Именно они!
     Он понял это, когда еще раз взглянул в небо.
     Там парил огромный дирижабль.
     Из его нутра лилась негромкая приятная музыка.
     И еще сыпались лепестки цветов.
     И струился легкий приятный аромат.
     А с его бока улыбалось лицо.
     Такое знакомое ему лицо.
     Которое раньше – в его настоящем – никогда не было способно на улыбку.
     Те же глупенькие усики. Те же маленькие глазки. Та же дурацкая гладкая прическа.
     Только безбрежная доброта в глазах.
     И именно он несколько минут – или лет? – назад поселил эту доброту в глазах.
     Именно он изменил этот мир.
     Сделал его новым.
     Сделал его счастливым.

     Он упокоенно вздохнул и откинулся назад.
     Теперь он может отдохнуть.

     Он открыл глаза от того, что кто-то пинал его в бок.
     Над ним стояли двое – в кокетливых розовых пиджаках и бежевых брюках.
     - Добрый день, - вежливо сказали они.
     - Ага, - кивнул он, садясь.
     На их лицах появилось озабоченное выражение.
     - Добрый день, - еще раз повторили они.
     - Добрый, - кивнул он.
     Двое осмотрели его с ног до головы.
     - Вы не нарядно одеты, - отметил один.
     - И выглядите голодным, - сообщил второй.
     - Вы не похожи на счастливого человека, - сказал первый.
     - Нууу…. – пожал плечами он. Ему было хорошо и он хотел поделиться тем, что было на душе. – Надо сказать, в моей жизни было мало счастья.
     - Да????? – хором удивились оба.
     - Да, вот так, - кивнул он. – Так бывает.
     - То есть… осторожно спросил второй. – Вы не счастливый человек?
     Он задумался.
     - Ну… в данный момент… или вообще?
     - Так.. – двое переглянулись. – Вообще.
     - Вообще – нет. Знаете, вы просто не представляете…
     Он хотели рассказать этим двум – нарядным, красивым, счастливым людям нового мира – как было жить в его мире. В том мире, от которого он с друзьями только что спас их.
     Однако они прервали его.
     - Нарушение первое, - холодным чеканным голосом сказал первый. – Ненарядная одежда.
     - Нарушение второе, - подхватил второй. – Изможденный и голодный вид.
     - И самое главное – собственное признание, что нарушитель не счастлив.
     - По совокупности правонарушений и собственноручном признании…
     - …. Полиция Счастья…
     - …выносит приговор…
     - … как элемент, подрывающий устройство Государства Мира и Счастья…
     - …подвергается…
     - … ликвидации.

     Он даже не успел заметить, из кармана какого именно из розовых пиджаков был извлечен пистолет.

********

     Да, это действительно был новый мир.
     Счастливый мир.
     Счастливый до смерти.

38

Эшер-III

                                               Долго же я вас, *****, на один корабль собирал.
                                                                 Анекдот.

     Весь этот нескончаемый пасмурный день, в глухой осенней тишине, под низко нависшим хмурым небом, комфортабельный автобус одиноко ехал верхом по безотрадным, неприветливым местам - и наконец, когда уже смеркалось, перед ним предстало сумрачное здание школы №74.
     Однако, когда пассажиры увидели его, ими овладело вовсе не уныние, как того можно было бы ожидать, а наоборот – живейшее любопытство и неподдельная радость. Эту радость не омрачили ни угрюмые стены, ни безучастно и холодно глядящие окна, ни кое-где разросшийся камыш, ни белые мертвые стволы иссохших дерев. В общем, все то, от чего нормальному человеку стало бы невыразимо тяжко на душе. Кое-кто когда-то сравнил это чувство с ощущениями очнувшегося от своих грез курильщика опиума – однако пассажирам (кое-кому и которых, справедливости, надо сказать, приходилось пробовать вещества, изменяющие сознание) подобные аллегории были в тягость. Часть их них вообще никогда не оперировала аллегориями из-за лености души и ума.
     Поэтому они просто прильнули к стеклам, а кое-кто – понаглее и посильнее – высунулся из люка на крыше, и задорными воплями приветствовали увиденное. Увиденное никак не прореагировало в ответ. Стены продолжали угрюмить, окна – холодно и безучастно глядеть, камыш – незаметно разрастаться, а белые мертвые стволы иссохших дерев – просто быть. Даже одинокий злобный ворон на кривом суку лишь мрачно покосился на автобус.
     Люди повизгивали, подпрыгивали на своих местах, кое-кто от избытка чувств даже немножко матерился.
     Но если вывести сухой остаток их всех тех слов, которыми они в тот момент сотрясали воздух, то получалось одно-единственное:
     - Школа!

     Да, это была их школа. Вернее, школа, в которой они когда-то учились. А еще точнее – здание, очень похожее на ту школу, в которой они когда-то учились. Ту самую, настоящую, снесли десяток лет назад. Некоторые из них даже жили в тех домах, которые выросли на месте кабинетов, спортивных площадок и пустыря за забором. Нельзя сказать, чтобы они испытывали сожаление или жалость по поводу уничтожения этой частички их детства. Кое-кто был даже рад этому. Но в большинстве своем им было все равно. Школа не осталась в их памяти как особо светлый период их жизни. Мутные потерянные годы, которых, впрочем, все равно в том возрасте не особо на что можно было потратить – вот что они вспоминали по отношению к ней.
     Но сейчас это было что-то другое.
     Это был призрак, восставший из небытия. Это был кусок прошлого, который нагло, чуть игриво вломился в их настоящее. Это было что-то, что превратило их – взрослых мужиков, утонченных женщин, дебелых баб, скромных интеллигентов – в детей. В хулиганистых мальчишек, королев класса, жующих сплетниц, тихих ботаников – в тех, кем они когда-то были. И, наверное, остались и теперь. И эти дети, подростки в телах взрослых, увидели то место, в котором они провели добрую часть своей жизни – и теперь рвались к нему, чтобы прикоснуться, проверить – и поверить, что это именно оно. Только почему-то здесь.

     И слишком уж неожиданно.

     Да, конечно, они давно поняли, что их ждет что-то необычное.
     Уже тогда, когда им всем – разными путями, кому красивой бандеролью, кому сухой фразой в электронной почте – пришло приглашение прибыть именно в этот день и именно в обозначенное место (а кое-кому к приглашению прилагались даже билеты до родного города) - они поняли, что что-то будет.
     И когда они все в один и тот же час встретились все вместе – кто-то приехал сам, кого-то из аэропорта подбросило специально ожидавшее такси – они поняли, что будет что-то необычное.
     А когда из-за угла вывернул автобус и повез их за город, а потом еще дальше, и еще, и еще, по болотам, рощам и непонятным буреломам – они поняли, что будет что-то весьма и весьма необычное.

     И их школа, восставшая из пепла небытия, как раз и была этим весьма и весьма необычным.

     Первым выскочил из автобуса Дмитрий. Дмитрий Викторович Ваккенгут. Димка-Моль. Один из тех, который прибыл сюда из-за океана. Билет, приложенный к приглашению, был в бизнес-класс – иначе бы почтенный немецкий бюргер, почивший на вовремя скупленных акциях, ни за что бы не оторвал копчик ради того, чтобы полететь в «занюханный Руссланд». Однако таинственный организатор знал его слабину – халяву. Так что когда-то белобрысый, а теперь почти лысый, с белыми ресницами и молочно-белой кожей, которая плохо поддавалась загару, Димка-Моль все-таки приехал и теперь бегал вокруг здания, сосредоточенно сопя и выискивая что-то, знакомое только ему.

     Затем важно и степенно выплыли Базарные Бабки. Наташа, Люда и Оксана. Наталья Петровна Крутицкая, Людмила Васильевна Терещенко и Оксана Богдановна Раввина. Все расплывшиеся, погрузневшие, подурневшие, потерявшие былую живость и привлекательность – лишь в глазах привычный злой огонек, да прокуренные голоса еще больше окрепли и зазвучнели. Подруги-сплетницы в школе, они так и остались закадычными подругами, люто ненавидя друг друга.

     Аккуратно спустилась Вероника. Вероника Станиславовна Рынецкая. Без прозвища. Красавица. Красавица. И еще раз красавица. Богатая, холодная и неприступная тогда и еще более богатая, холодная и неприступная сейчас.

     За ней, тихонько, почти по стенке, сошел Алексей. Лешка. Лешка-Чмо. Даже его фамилии и отчества никто не помнил. Кому он нужен, этот Лешка.

     Там было еще много их. 25 человек. Бывший 11Г класс. Злые языки говорили, что буква Г – это не обозначение класса, а его характеристика. Что ж, наверное, оно так и было.

     - Чувакиии! – Димка-Моль выскочил возбужденный из-за угла, где терся уже минут пять. – Чуваки, это ж она!
     - Кто? – Колька-Балтика – помятый, чуть опухший, с наколками на костяшках, но такой же крепко сбитый и мускулистый, вперевалку подошел к бывшему главарю их мелкой классной банды.
     - Кто-кто, школа наша.
     - Ну да, че, глаза посеял у себя на Немчине? – Сашок-Малышок всегда завидовал Моли. Его успеху у девочонок при всей внешней неказистости, его значимости в классе, а потом – и его успеху в бизнесе и в жизни вообще. Но если раньше он мог гадить главарю исподтишка, то теперь Димка был далеко.
     - Дурак, это действительно, та, наша школа. Я там, на заднем дворе, печать нашел.
     - Какую? – толстый Венька что-то жевал. Как всегда. И, как и тогда, он был выше всех на голову и шире раза в полтора. Но если тогда, в школе, это было глыба мяса, которая всем своим весом давила провинившихся малышей, то теперь это была гора сала, которая вяло и лениво колыхалась.
     - Нашу. Помните, на кирпиче вырезали?
     - Да… Да гонишь!
     - Вон, посмотри.

     Печать действительно была на месте. Трудно было не опознать эти полустершиеся за годы корявые буквы, которые когда-то банда «Гэтморозков» гвоздем выкарябала на кирпиче. Это действительно была их школа.

     Но что она делала здесь? На пустом болоте, вдали от города?
     Это была школа и спортивная площадка – но дальше все обрывалось – только трава, камыши и туман. Кусок реальности в нереальном мире.

     Они вернулись обратно.
     Девочки – они по привычке назвали их девочками - уже столпились у входа и что-то обсуждали.

     Двери школы были призывно приоткрыты.
     Они все вошли внутрь.

     И опешили.

     Да, это была их школа.
     Это фойе – с лавочками вдоль стен, на которых всегда не хватало места, чтобы сесть и спешно надеть сменку перед уроками.
     Этот гардероб – с кованой решеткой, на которых они часто повисали, пытаясь утянуть свою куртку в обход дежурных.
     Эти двери…окна… коридор….

     Только никогда школа не встречала их так.
     Со столами.
     С едой.
     С выпивкой.

     И с большим транспарантом: «Приветствую тебя, любимый 11Г!»

     Они ели, пили.

     А потом разбрелись.

     Моль шел по коридору второго этажа, держа в руках стакан с водкой и сыто рыгая. Ога, а вот это кабинет литературы. И здесь дверь тоже незаперта.
     В кабинете сидел Лешка-Чмо.
     - Хай, - небрежно махнул Моль и собрался идти дальше.
     - Погоди! – остановил его Лешка.
     - Чего надо?
     - Брось ты эту водку, - сказал тихоня, доставая из-под стола бутылку диковинной формы. Там, под темным стеклом, что-то зазывно искрилось.
     Даже среди полной халявы Моль не мог не пасть на еще одну халяву.
     - Давай! – он залпом выпил водку и протянул стакан.
     Вино искрилось и звенело, когда лилось в граненое - как в старой школе – стекло.
     А с первым глотком оно сладко и терпко ударило в голову.
     - Клево, - сказал Димка. – Что это?
     - Амонтильядо.
     - Не, я пил его дома. Оно не такое.
     - Нет, оно именно такое. Настоящее амонтильядо именно такое.
     - Откуда ты знаешь?
     Ответа Моль уже не услышал.
     Потому что кто-то выключил свет в его голове.

     Когда он открыл глаза, Лешки в кабинете не было.
     - Вот скотина, - процедил Димка сквозь зубы.
     Он встал и вразвалочку подошел к двери. Рванул ее на себя.
     И его встретили холодные кирпичи.
     Нет, еще не весь проем был заложен ими – всего лишь до пояса – но над увеличением их количества увлеченно трудился Лешка.
     - Эй, - рванулся Димка – и тут же получил в лоб удар такой силы, что снова вырубился.

     Когда он второй раз пришел в себя, то обнаружил, что прикован наручниками к батарее, а дверной проем заложен кирпичами до уровня глаз.
     - Леееееш! – заорал Моль.
Тот выглянул из проема.
     - Вообще, я не хотел настолько повторять букву. Но пришлось.
     - Леш, ты что делаешь?
     - Мщу, - просто ответил тот.
     - Кому?
     - Вам. Всем вам.
     - За что?
     - За все. За все хорошее. За все хорошее, что вы мне никогда не делали.
     - Леш!!! – Моль осознал, что одноклассник не шутит.
     - Что?
     - Леш, не надо.
     - Надо, - холодно ответил тот, выкладывая еще один уровень.
     - Всем????
     - Да. За все. Веронике, за то, что высмеяла мою первую любовь, Базарным Бабкам – за то, что слухи обо мне распускали, тебе и твоей банде – за то, что били каждый день. Каждому за свое.
     - Но Леш… как….
     - Знаешь, я раньше никогда не понимал, почему во всех плохих фильмах злодеи вдруг начинают рассказать свой план главному хорошему парню – в тот самый момент, когда он, вроде бы, уже стоит на грани гибели. А теперь понимаю. Это естественно. Это единственный момент, когда ты сможешь рассказать о том, что сделал единственному человеку, который это оценит. И мне хочется это сделать. Но я не буду. Потому что ты не являешься хорошим парнем – да и я тоже. И я не хочу повторять одно и тоже каждому из вас. Вы умрете так. Но я и этим буду доволен.
     Еще один ряд.
     - Видишь ли, Дим, вы никогда не интересовались мной. А вот я очень интересовался вами. Я собрал на вас самое полное досье – и сколько же я его собирал! Это я был инициатором постройки домов на месте старой школы – чтобы забрать ее по камешку и вновь выстроить здесь. Это я инициировал синтез особого газа, который чуть меняет восприятие реальности – никто же из вас по-настоящему не задумался, почему это вас привезли сюда, почему школа стоит на болоте, и что, черт возьми, вообще происходит? Ну и всякие мелочи – автобус, билеты, газ в автобусе, еда, выпивка. И…..маленькие сюрпризы, которые ожидают каждого.
     - Каждого?
     - Да.
     Он швырнул под ноги Димке старую книгу.
     - Помнишь?
     Тот нагнулся.
     Да. Он помнил ее. Точнее, кажется помнил. Мало таких книг он отобрал у Лешки, разорвал, растрепал об его голову, утопил в унитазе?
     - Я просил тебя не трогать, помнишь? – тихо спросил Лешка.
     - Помню, - соврал Димка.
     - Нееет… - покачал головой бывший одноклассник. – Не помнишь. А я просил. Так просил… А ты швырнул мне лишь несколько страниц…
     - Да ладно, чего ты. Было-то когда.
     - Да… И я долго читал этот рассказ, долго…. И я благодарен тебе.
     - Вооот, видишь же, - расплылся в улыбке Димка. – Все нормально.
     Но тут же осекся.
     Лешка смотрел на него серьезно и холодно.
     - Я благодарен тебе, потому что тогда, именно тогда я понял, что я сделаю. И понял, как я это сделаю. Потому что именно в этом рассказе было описано, как я это сделаю. Со всеми вами. А еще, ради этой мести я стал богатым. Очень богатым. Чертовски богатым. И все сделаю.
     - Леш….Но мы же…мы же были детьми… извини.. Но у нас семьи, свои дети…
     - А мне плевать, - холодно ответил он.
     Осталось место лишь для одного кирпича.
     - Но Леш…
     - Круг за кругом. Раз за разом. Скажи – «Ради святого, Монтрезор»
     - Леш, ты идиот, прекрати!
     Тот пожал плечами.
     - Не хочешь, не надо. Не так важно соблюсти букву, как соблюсти дух.
     Мастерок еще раз лязгнул и все замолкло.
     - ЛЕШ!!!!!!! – позвал он.
     Ответа не было.

     Одинокая фигура стояла у края болота и смотрела на здания.
     Что-то мелькало в окнах.
     Какие-то звуки доносились из-за неплотно прилегающих рам.

     Кажется, что-то похожее на огромную обезьяну, протащило за волосы отчаянно брыкающуюся женщину.
     Кажется, что-то похожее на огромный маятник, каждый взмах которого, сопровождался воплями ужаса, мелькал в высоких окнах спортзала.
     А в полночь, которая наступила через полчаса, здание окутал красный туман.

     На губах человека появилась легкая улыбка.
     Он запустил руку в карман и вытащил оттуда несколько смятых листочков.
     А потом, жестом освобождения, пустил их по ветру.
     На секунду мелькнули буквы «Эшер-II» - и пять огромных бумажных хлопьев затерялись в тумане.

     А потом он сел в вертолет, который стоял в тумане, и улетел.

     Последнее, что он видел и слышал – был дикий оглушительный грохот, словно рев тысячи водопадов... и глубокие воды зловещего озера за его спиной безмолвно и угрюмо сомкнулись над обломками школы №74.

39

оба предыдущих рассказа были написаны на одну заданную тему "Возращение в школу".

40

- Турнир Валери

Я  выкладывала это здесь?  :blink:

Угу, выкладывала. Потрясающая вещь! appl И, кажется одна из самых подходящих к тематике форума в этой теме. И настоящий подарок для истинных ценителей шахмат. :)

"Мы наш, мы новый мир построим…" - и снова новый взгляд на старую тему. Эдакий "эффект бабочки". Я почему-то сразу догадалась, к чему всё это приведёт, но читать от этого было не менее интересно, ибо ваш неповторимый стиль (да-да! Именно тот, которого "нет") делает чтение потрясающе увлекательным.
Снова тонкое подмечание человеческой психологии:

- Ну пока хорошо. Но думаю, никто не будет возражать против того, чтобы пожертвовать собой ради высокой цели. Сто раз об этом говорили.
- Ну… одно дело – быть готовым пожертвовать собой, когда жертва не требуется, а другое – когда, вот, уже.

И юморные фразочки типа "тараканы задумчиво попрятались по углам" - чтение ваших рассказов всегда увлекательно, и равнодушным не оставляет, думаю, никого.

"Эшер-III" - тут, наоборот, не сразу догадалась, в чём дело, несмотря на знакомый эпиграф (ну что мне стоило сразу вспомнить "Маскарад"!). Читала тоже с огромным удовольствием. И снова отмечу:

Увиденное никак не прореагировало в ответ. Стены продолжали угрюмить, окна – холодно и безучастно глядеть, камыш – незаметно разрастаться, а белые мертвые стволы иссохших дерев – просто быть.


Браво! appl

Отредактировано Мышь_полевая (2010-07-31 03:11:17)

41

А мне ещё понравился в "Мы наш, мы новый мир построим…" контраст между боевым таким началом, с нотками отчаянной, непримиримой революционной борьбы - и намерением просто немного исправить, переубедить будущего диктатора. :) Лично для меня это было неожиданно.

А чтобы оценить по достоинству "Эшер-III", мне пришлось познакомиться с непосредственным источником. Я-то, темнота, сначала подумала, что этот рассказ написан чисто по Э. По.  :blush: Спасибо, автор просветил.

42

- Турнир Валери

Я  выкладывала это здесь?  :blink:

Угу, выкладывала. Потрясающая вещь! appl И, кажется одна из самых подходящих к тематике форума в этой теме. И настоящий подарок для истинных ценителей шахмат. :)

Охохохо... это настолько древняя вещь.. ей лет семь как минимум. Она сырая, скомканая - господи, это как бы не вообще мой первый литературный опус был!  :blush:

"ибо ваш неповторимый стиль (да-да! Именно тот, которого "нет") делает чтение потрясающе увлекательным.

Ну я бы все равно не назвала это стилем, возможно это просто манера изложения, манера повествования... не знаю. Мне кажется, что у меня бесстилие и жанровая каша.
Вот смотрите - и "Мы наш, мы новый мир построим...", и "Эшер-III" - они оба написаны на одну тему. А сами разные. Совершенно разные. Не зная, фиг догадаешься, какая тема была.  :(

Более того - Вы же прочитали рассказы, что я выложила чуть выше - "Первый, Второй, Третий" и "Как Иван Иванович и Адольф Леопольдович йогурт кушали"? Они же тоже на одну тему. Но совершенный разброд по жанру и по идее.  :(

"Эшер-III" - тут, наоборот, не сразу догадалась, в чём дело, несмотря на знакомый эпиграф (ну что мне стоило сразу вспомнить "Маскарад"!).

Хех, а я и забыла, что этот эпиграф уже использовала. :)
Но да, впрочем, он ко многим моим текстам подходит: "И ваще, усе умерли".  :sp:

Читала тоже с огромным удовольствием. И снова отмечу:

Увиденное никак не прореагировало в ответ. Стены продолжали угрюмить, окна – холодно и безучастно глядеть, камыш – незаметно разрастаться, а белые мертвые стволы иссохших дерев – просто быть.

С "Эшер-III" такая вещь.

Это травестия травестии. Игра по игре. Текст по тексту по тексту.
Прежде всего, есть рассказ "Падение Дома Ашеров" Э.По.
Начало и конец моего рассказа - дословные цитаты из него.
Кто не читал - вот тут

Затем. В "Марсианских Хрониках" Р. Брэдбери есть потрясающий рассказ "Эшер-II", в котором воссоздаются произведения По.
На него и идет отсылка в названии моего рассказа - и даже прямиком в тексте.
Кто не читал - вот тут

То есть мой "Эшер-III" сам по себе ничего ровным счетом не представляет. Это всего лишь переигровка другого текста.

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2010-07-31 16:35:50)

43

А мне ещё понравился в "Мы наш, мы новый мир построим…" контраст между боевым таким началом, с нотками отчаянной, непримиримой революционной борьбы - и намерением просто немного исправить, переубедить будущего диктатора. :) Лично для меня это было неожиданно.

Ну такая, инфантильность революционеров, да  :sp:

А чтобы оценить по достоинству "Эшер-III", мне пришлось познакомиться с непосредственным источником. Я-то, темнота, сначала подумала, что этот рассказ написан чисто по Э. По.  :blush: Спасибо, автор просветил.

Ну не совсем по достоинству - просто понять, что это собственно не полноценный рассказ, а так... хиловатый римейк. У Бредбери-то всего гораздо лучше.

44

Еще один.

Наклонитесь поближе.

Наклонитесь поближе. Видите, видите, видите? Нет, это не то, это тут просто муха посидела. Знаете, они там боятся мух. Я часто оставляю ее открытой – у них же тоже должно быть солнце.  Правда, тогда к ним могут залететь мухи или даже осы – и тогда у них сразу появляются истории о страшных летающий существах, которые уничтожали целые деревни. Маленькие забавные дурачки, не так ли? У нас ведь тоже есть истории о драконах, помните?
Наклонитесь поближе. Видите, видите, видите? Да, да, да, правильно. Это блак. Что? Что такое блак? Ну… как вам объяснить… Блак….это… это блак.
В блаках или около них обычно живут колодыри. Как, вы не знаете, что такой колодырь? Ну… колодырь…ну как объяснить… А вот, вот, вот, посмотрите – видите, топает медленно и вальяжно, да, да, да, вот – огромный такой и мохнатый.. да, да, да… Они считают, что колодыри похищают молодых гилиц и съедают их или заставляют работать на них. Что? Кто такие гилицы? Ну… как сказать.. гилицы – это гилицы. Пока еще круни не покливанились – они гилицы. Что такое кливаниться? Ну вы что.. это когда брык встречается с гилицей, они нравятся друг другу, а потом они решают покливаниться. Вот…потом рождаются куськуски и гилицу уже называют круней. Поняли? Ну вот и слава Богу…
Знаете, сколько у них историй про колодырей? Ууууу! Хотите, расскажу одну их них? Нет? Почему нет? А, у вас дело… Ну ладно.. До встречи.
О, погодите! Да, да, да, вы! Наклонитесь поближе. Видите, что у меня в табакерке? Вы что.. это не тараканы… Вы что, тараканов никогда не видели, что ли? Ах, не видели… Ну так вот это – не тараканы. Хотите, я расскажу вам историю про колодыря? Кто такой колодырь? И вы тоже не знаете? Ну…ладно, колодырь – это просто колодырь. Послушайте.

Брыл-крыл гунь с гуняшей. Гуняша гилица климазая крыла – и крыжанул ее колодырь. Устырыл колодырь гуняшу в блак. Ойконул гунь, ыкнул гранца. Заказказал грунцу юкнуть колодыря и высанить гуняшу. Доошикал окливанить гранца и гуняшу. Но не жыдал гунь, что колодырь и гуняша люляют трык трыка.
Полиликал гранц к колодырю. Колодырь брыл в дозой кыране около трунтого блака.
- Колодырь! – ыкнул гранц. – Гилякай, колодырь! Гилякай, юпный драст!
- Казюк… - прыхнул колодырь.
- Колодыречка… - зазизикала гуняша. – Колодыречка, кузанься.
- Кузанься, кузанься…. – клякнул колодырь. – Гранц ыкает, хали кузаться…
- Юкнет гранц колодыря.. – мулее зазизикала гуняша, - Юкнет, юкнет, юкнет…
- Шу! – хырнул колодырь, - «Юкнет…». Накускускаешь!
- Колодыречка, покулямить дона…
- Хали кулямить... Юкну гранца…
- Оли гранц колодыря…
- Шу!
- «Шу, шу…», юкнет – пошушукаешь.
Закулямилась гуняша.
- О! Колодырь, сюкай в брозу. Гуняша гранца обдудумит.
Выкрысила гуняша из кыраны.
- Хали ыкаешь? Юк колодырь.
- Зы… - закулямился гранц. – Юк колодырь?
- Юк, юк… - зямнула гуняша.
- Атылто юк?
- Атылто, атылто…
- Зы… О! Гуняша… Клязним гуню, что гранц юкнул колодыря? Гунь обзанится, окливанит гранца и гуняшу, а?
- Шу! – харнула гуняша. – Хали кливаниться?

Погодите, погодите…вы куда? Я же еще не дорассказал вам! Там самое интересное начинается! Как гуняша и колодырь гуня уварянсали! Погодите!!!
Эххх…
О! Вы! Да, вы, вы, вы… Наклонитесь поближе, посмотрите, кто у меня в табакерке. Погодите, погодите… не уходите так быстро! А…да.. я вам вчера это все показывал…
О! А вот вы! Да, да, да вы!
Наклонитесь поближе…

45

Ну, стиль, жанр и идея - вещи хоть и пересекающиеся, но всё же разные. Шекспир вот писал комедии, трагедии, драмы и сонеты. Что же, теперь считать, что у него не было стиля? :) О Пушкине вообще умолчим.

Про хиловатый римейк. Ну, так ведь и замысел у героя более мелкий. У Брэдбери - месть за уничтоженный пласт культуры. Здесь - только за личные обиды. Получилось всё равно масштабно. И с другими акцентами.  :)

46

Планета Равновесия.

- Мне, положительно, нравится это место. – сказала Джейн, выпроваживая из палатки лупоглазого бубуку, похожего на печального хомяка со взглядом Крупской. – Что-то есть в нем такое, неизведанно-странное и в то же время совершенно родное. Наверное, точно так же чувствовали себя первые исследователи Полинезии или Индии. Девственная природа. Наивные и чистые дикари. Милые животные… - лупоглазый бубука не хотел уходить и упирался всем своим упитанным тельцем. – Фрукты, за которыми только протяни руку…
- И на эту руку сядет какой-нибудь кровосос, - Мартин стукнул папкой с отчетом по пятнадцатиногому кровососущему плюску. Отчет был за весь прошедший месяц и от плюска остался только узор на столешнице.
- Ну, это издержки. – Бубука наконец был вытолкан на улицу, и Джейн плотно задернула полог палатки.  – Ни в одном из миров нет ничего совершенного. Всегда есть плюсы и есть минусы. Это закон Вселенной.
- Это закон подлости, - Мартин тряпкой протер столешницу от останков плюска. Сородичи того мрачно жужжали где-то над крышей палатки, привлеченные огоньком от лампы, просвечивающим через брезент.
- Ну.. не такой уж подлости. – Джейн села рядом и открыла отчет. – Согласись, что десяток комаров да пара видов тараканов…
- Тараканов, которые сидят в песке и кусают за пятки, - уточнил Мартин.
- А нечего ходить без обуви, - парировала Джейн. – Параграф 34 пункт 5 Общих Правил, забыл? Хоть бы какую-нибудь местную туземную обувь надел, тапочки что ли. Ну так вот, даже эти тараканы, да еще пяток сороконожек…
- Которые по ночам объедают волосы на голове, - Мартин провел рукой по только-только отросшему ежику.
- А нечего было бухаться спать пьяным, не проверив кровать, - безжалостно ответила Джейн. – Кроме того, когда бы тебе еще выпал шанс почувствовать себя Фантомасом? Итак, даже эти несколько раздражающие мелочи не могут испортить всего впечатления от этой поистине райской планеты. Абсолютно идентичные земным атмосфера и физические параметры – раз, абсолютно совместимая с человеческим организмом природа – два, полное отсутствие критических для человека опасностей – не смотри на меня так, плюски и бюрьбюрьсики не то что не критичны, но даже и не опасность – три, милейшие местные жители, совершенно доброжелательные и открытые для контаков – четыре. То, что они гуманоиды, причем максимально похожие на человека – это пять и даже шесть, ибо сам знаешь, как тяжело человеку привыкнуть к кому-то, внешне сильно отличающемуся от него.
- И не только человеку, - мрачно ответил Мартин, вспомнив год своей стажировки на Сократе, населенном кратосами, трехглазыми гуманоидами с ушами на плечах, жабрами по бокам и ртом, напоминающим мушиный хоботок. – Они на меня тоже как-то с сомнением поглядывали.
- Ага, - согласилась Джейн. – Ты еще тогда слал нам в Исследовательский Институт истеричные письма и на каждом сеансе связи загробным голосом сообщал, что они, кажется, хотят тебя съесть. Ну не съели же?
- Может не успели, - покраснел Мартин. – Кто их знает, этих кратосов? Может, у них блюдо должно настояться?
- Да ладно тебе, - махнула рукой его коллега. – Но ты же не будешь спорить, что здесь абсолютно идеальные условия для жизни человека, причем даже более идеальные, нежели на Земле?
- Не буду, - согласился Мартин. – Серьезно, если без шуток, то я действительно нигде не видел такого удивительного состояния равновесия и мира. Причем даже неприятности здесь какие-то мирные, нестрашные. Удивительно, как это при такой природе и такой жизни, туземцы так и остались на низком уровне развития. Почему они не создали цивилизацию? Почему нет городов, храмов, широких дорог? Почему за несколько тысяч лет эта планета так и не развилась подобно Земле?
- Может быть, все дело именно в этой природе и этой жизни, - пожала плечами Джейн. – Человек развивается, преодолевая трудности. Ему нужно защищаться от опасностей – он возводит стены, укрепления и строит город. Ему нужна защита от бед – и он обращается к высшим силам, создает богов и строит храмы. Здесь не от кого защищаться, здесь нечего преодолевать. Здесь мир, покой, благоденствие и абсолютное равновесие. Так что как раз и не удивительно, что эти туземцы как жили тысячу лет назад, так и живут. Куда и зачем им меняться? 
- Логично, - кивнул головой Мартин. – Тем более нужно, чтобы сюда как можно скорее прилетел профессор Минц с коллегами. Надо описать и изучить каждый момент их жизни.
- Кстати, об изучении. – спохватилась Джейн. - Я тебе не говорила, что вождь приглашает нас сегодня на праздник?
- Какой?
- Какой вождь или какой праздник?
- А что, в деревне произошла революция? – саркастически осведомился Мартин.
- Нет, конечно…
- Ну тогда вождь тот же самый, что и вчера. Так что за праздник-то?
- Я не очень его поняла, все-таки язык знаю пока не очень хорошо. Тем более, он сыпал какими-то идиомами и метафорами. В общем, это какой-то у них большой праздник. То ли самый главный, то ли не самый главный, но все равно большой…
- Ясно. Что-то с собой брать надо, он ничего не говорил? Там, подарки какие-то? Или особая форма одежды – совсем голая или полуголая?
- Нет, ничего об этом не было. Он просто сказал, чтобы мы обязательно пришли.
- Ну сказал, так сказал. Думаю, надо будет взять с собой камеру. Вдруг профессор Минц с коллегами потом не удостоятся чести быть приглашенными на этот праздник.

Праздник действительно должен был быть как минимум одним из самых главных для этой деревни. Во всяком случае, на него собралось все племя, включая грудных младенцев и глубоких стариков.
Но больше ничего, что хоть как-то говорило о том, что это праздничное действо, не было. Не было ни музыки, ни танцев, ни пестрых одеяний или яркой раскраски тел. Люди собрались на площади перед большой хижиной вождя и стояли молча с возвышенно-одухотворенными лицами.
- Не могу понять, - шепотом сказала Джейн на ухо Мартину. – Может я ошиблась и это не праздник, а что-то грустное? Похороны там?
- Не думаю, - так же шепотом ответил Мартин. – Для таких племен характерен истеричный настрой на похоронах. А они спокойны и даже, кажется, рады. Кроме того, тела нигде не видно. Так что все-таки это праздник. Не помнишь, сегодня может быть какой-нибудь исключительный день с точки зрения природы?
Джейн наморщила лоб.
- Погоди.. У нас на Земле сейчас что? 5 сентября?
- И этот человек укоряет меня в пьянстве… Значит, позавчера ты с туземками не зюбликов ловила для коллекции, а свежую бражку дегустировала? А мне сказала, что пришлось пару штук заспиртовать, вот и запах? Сегодня на Земле 6 сентября.
- Аааа… вот в чем дело, - Джейн пропустила мимо ушей подколку Мартина. – Тогда у них сегодня равноденствие.
- В смысле? У них каждый день равноденствие, вообще-то. У них всегда день равен ночи.
- Нет, ну то есть да. То есть почти. Ты этого не замечаешь, но приборы говорят, что если быть точным, то у них все-таки в течение года есть скачки по протяженности дня и ночи. Но они совсем небольшие – максимум час. А сегодня у них настоящее равноденствие – день равен ночи с точностью до секунды.
- Ясно. То-то у меня сегодня настроение портится и давление прыгает. У меня всегда на такие вещи организм реагирует. 
- Тссс… Там что-то начинает происходить.
На площади действительно что-то происходило. Прежде всего всех, кроме стариков, детей, Мартина и Джейн, разделили на две шеренги  – мужчины отдельно, женщины отдельно. Вождь прошел мимо них и показал пальцев на одну из женщин. Она кивнула головой и ушла в хижину вождя. Затем снова сделали две шеренги – в одну встали старики, а в другую - дети. Вождь снова прошел мимо и показал одному из мальчиков на хижину. Он кивнул и ушел. Потом вождь подошел к Мартину и Джейн посмотрел на них внимательно, но ничего не сказал. Еще пару раз он проводил подобные манипуляции – выстраивал людей в две, а иногда и более шеренги, обходил и иногда указывал кому-то пройти в хижину.
В течение всего действа люди хранили благоговейное молчание. Казалось, что и вся природа участвовала в этом ритуале. Птицы молчали, жуки-камнееды прекратили точить гравий, а из кустиков тихонько выглядывали лупоглазые бубуки. Даже ветер спал, и воздух загустел душно-липкой массой.
Наконец, кажется, вождь закончил церемонию. Во всяком случае, он больше не выстраивал людей в шеренги, а встал перед хижиной и что-то говорил. Что именно – Джейн было плохо слышно. 
- Какой странный ритуал, - шепнула Джейн Мартину.
Ответа не последовало.
- Эй, - она повернулась к другу.
И ахнула.
Мартин стоял белый, как простыня. Из носа и ушей у него текла тонкая струйка крови. Потом он коротко хрипнул и завалился на бок.

Лекарства не помогли. Не помогла и миниатюрная капельница, и портативный реанимационный прибор. Это был инсульт. Случайный, непонятный и от этого еще более страшный.
Вождь и все племя выглядели весьма обеспокоенными, наблюдая за манипуляциями Джейн. Но сами не помогали. На самом деле это было и правильно, они бы все равно ничего не могли сделать, но путались бы под руками.
Наконец ей пришлось признать, что и она и вся медицина Земли бессильна.

- Что случиться мальчик-пришелец? – обеспокоенно спросил вождь. 
- Он умер. – коротко ответила Джейн.

Вождь повернулся к людям и что-то сказал им. Те стали растерянно переговариваться.
- Умер – больше не жить? – уточнил вождь.
- Да, - ответила Джейн.
- Мальчика нет – девочка осталась одна?
- Да.
Вождь снова повернулся к народу. Те зашумели еще больше. Вождь кивнул головой и что-то сказал им. Те в ответ утвердительно закивали.
- Пошли, - повернулся вождь к Дженни.
- Куда? – спросила она.
- Туда, - палец вождя указал на хижину.
- Зачем?
Вождь задумался.
- Надо. Церемония теперь продолжаться. Мальчик умер – девочка одна. Девочка нельзя одна. Надо мальчик и девочка. Одна девочка нельзя. Это плохо. Очень плохо. Это не надо. – он явно не мог подобрать нужных слов, поэтому перешел на свой язык.
Но тут Джейн поняла еще меньше, только то, что ей нельзя быть одной, а хижина это изменит.
- Вы что, хотите предложить мне другого человека? Вы не поняли, Мартин не был моим мужем. Мы просто вместе работали. Мне не нужен муж.
- Мальчик – не муж. Но девочка теперь одна, - согласно кивнул головой вождь. - Надо хижина. Иди в хижину.
Джейн обреченно пожала плечами. Раз вождь так настаивает… А вдруг. Ведь были же на Земле племена, в которых жили колдуны, умеющие оживлять мертвых. Вдруг? Вдруг на этой мирной, тихой, благословенной планете тоже это умеют?

Поэтому она махнула рукой и вошла в хижину.

А вечером в племени был большой пир. На него были приглашены все, в том числе и животные.
Они ели, пили и говорили о том, что следующие полгода будут такими же прекрасными. Такими же мирными. Такими же спокойными. Будет такое же равновесие. Будет поровну хорошего и плохого. Только плохое будет совсем-совсем не заметно.
Они ели и пили и говорили о том, что все будет хорошо. Их было поровну. Поровну мужчин и женщин. Детей и стариков. Охотников и сборщиков плодов. Поровну блондинов и брюнетов. Кареглазых и голубоглазых. После сегодняшней церемонии их осталось поровну.
И все были рады.
И никто не грустил.
Потому что на плечах этого племени держалось все равновесие этого мира.

Самым главным блюдом на столе было запеченное под соусом особое мясо. Надо сказать, что мяса на столе было много, но это было особенным. И его досталось каждому по маленькому кусочку. Каждому – поровну.
Досталось даже лупоглазым бубукам.
И криволапым нюнхям.
И однозубым рюсюкам.
И ушастым марингам.

И все были довольны.

-  Умер мальчика, съели девочка, - задумчиво сказал один лупоглазый бубука. – Во всем должно быть равновесие.
И все согласно закивали.
Они знали, что скоро должен будет прилететь Профессор Минц.
Но будет ли там поровну мальчиков и девочек?
Лучше, чтобы было.
Но если нет, то они это исправят.
Обычное дело.
Во всем должно быть равновесие.
Разве не так?
   

47

Появляются  новые  рассказы  и  отзывы  к  ним. А  я  читаю, молчу  и  думаю. Думаю  о  том, что, наверное, любому  автору  свойственно  сомневаться. В  своем  видении  мира, наличии  стиля, таланте, наконец. И  это, скорее  всего, правильно. Главное  -  не  бросать  то, что  Вы  делаете. Точнее,  то, что  у  Вас  замечательно  получается  делать.

Кто-то   прочтет  просто   из  интереса, а  кто-нибудь  обязательно  задумается. И, возможно, прочитав  «Мы  наш, мы  новый…», не  будет  пытаться  наивно  и  легковесно  подходить  к  решению  проблем ( пусть  и  не  глобальных  -  какая  разница?). А  кто-то  почувствует  посасывание  под  ложечкой, вспомнив  школу  и  одноклассников  со  всеми  вытекающими…  А  еще  получит  огромное  наслаждение, побывав  в  мире, так  схожем  с  бредбериевским. И  улыбнется, вспомнив  « глокую  куздру»  с  « бокром»  и  «бокренком»
:)
Елена (ФП), Вы  замечательная  умничка. Спасибо!  appl

48

Да, "Наклонитесь поближе" - прелестный рассказ.  :give: Правда, я начала читать его на очень уставшую голову и чтобы понять, о чём там идёт речь, пришлось даже слова выписать и составить что-то вроде словарика. В общем и целом разобралась.  :) Только история про колодыря и хитроумную гуняшу оборвалась на самом интересном месте. Заманить она гранца глупого, что ли, куда решила?

А фраза

Гилякай, колодырь! Гилякай, юпный драст!

меня вообще умилила. Сразу вспомнилось: "Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!"  :D

"Планета Равновесия" - тоже очень яркая притча. С парадоксальной, но всё же логикой. С целой цепочкой философских проблем. И при этом лаконичная. Мне понравилась ещё больше, чем "Мы наш, мы новый мир построим…"  appl

Отредактировано amargo (2010-08-02 16:25:58)

49

Диалог

     Дождь лил c самого вечера – черные, сплошные потоки с неба, как тяжелый мокрый занавес длинным полотнищем все спускался и спускался на сцену городской жизни и никак не мог закончиться.
     В городе было тихо — этой ночью те, у кого был дом, предпочли остаться там, а те, у кого дома не было, поспешили назначить своим домом мало-мальское укрытие.

     Поэт стоял под козырьком крыши и плевал в лужу.
     Черная тень вывернула из подворотни и стала рядом с ним.
     Поэт кивнул и чуть отодвинулся, освобождая место, чтобы его незваный сосед не промок.
     Тот кивнул в ответ и перешел на место поэта.

     - Доброй ночи, - сказал человек.
     - Ночи доброй, - ответил поэт.
     - Странный ответ, - сказал человек.
     - Чем же? – спросил поэт.
     - Почему ты сказал «ночи доброй», а не «доброй ночи»?
     - Потому что я не знаю, насколько она добрая – но знаю, насколько она ночь.
     - Это просто фраза приветствия, надо ней не надо думать.
     - Это целая фраза приветствия, над ней надо думать как можно более тщательно.
     Наступила тишина.
     - Странно, - сказал человек.
     - Что именно?
     - Я часто приветствую самых разных людей, но никогда не думал, что над этим нужно думать.
     Поэт улыбнулся.

     - Такая ночь... - сказал человек. - Не лучшее время для прогулок, не так ли?
     - Такая ночь... - ответил поэт. - Не лучшее время ни для чего.
     - Опасное время, - продолжил человек.
     - Безопасное время, - возразил поэт.
     - Отчего ж? - спросил человек. - Думаю, что убийцы и грабители рады, что так темно...
     - … и мокро, и что на улицах никого нет, и грабить и убивать им некого, кроме как друг друга... - ответил поэт. - Это самая безопасная ночь, которая только может быть. Думаю, что во всем городе на улицах только мы с тобой.
     - Возможно, - ответил человек. - Возможно.
     - Только дождь, пустой город и мы, - сказал поэт.
     - А разве не мы, дождь и пустой город? - спросил человек.
     - Нет, нет, нет... - ответил поэт. - Мы — никто по сравнению с городом, и уж тем более мы никто по сравнению с дождем. Город переживет всех нас. А дождь переживет все города в мире.
     Наступила тишина.
     - Странно, - сказал человек.
     - Что именно?
     - Я видел много людей, городов и дождей, но никогда не думал, кто из них выше.
     Поэт улыбнулся.

     - Кто ты? - спросил человек.
     - Не знаю, - ответил поэт.
     - Чего именно ты не знаешь?
     - Я не знаю, что ответить тебе.
     - Почему?
     - Потому что я не знаю, что ты спрашиваешь.
     - Я спросил, кто ты.
     - Но я не знаю, что для тебя «кто».
     - А разве есть варианты?
     - Очень много. Ты можешь спрашивать мое имя или мое вероисповедание, мою профессию или мое происхождение, мои предпочтения в пище или что я думаю, когда смотрю на дождь.
     Наступила тишина.
     - Странно, - сказал человек.
     - Что именно?
     - Я часто задаю этот вопрос людям. Но я не знал, что на него может быть столь много ответов.
     Поэт улыбнулся.

     - Я поэт, - сказал поэт.
     - Ты не похож на поэта, - сказал человек.
     - Мне надо сказать «увы»?
     - Прочитай стихи.
     - Зачем?
     - Чтобы доказать, что ты поэт.
     - Зачем?
     - Чтобы я поверил, что ты поэт.
     - Но я могу прочитать чужие стихи – и ты не узнаешь об этом.
     - Тогда как я поверю, что ты поэт?
     - Просто поверить.
     - Это нерациональный поступок.
     - А в этом и есть поэзия.
     Наступила тишина.
     - Странно, - сказал человек.
     - Что именно?
     - Я иногда совершаю нерациональные поступки. Но я не знал, что это поэзия.
     Поэт улыбнулся.

     - Ты не местный, - сказал поэт.
     - Как ты узнал? – спросил человек. – Разве говорю неправильно? Или веду себя не так? Или одет иначе.
     - Нет, - ответил поэт. – Ты говоришь правильно. И ведешь себя так. И одет как надо. И поэтому ты чужой.
     - Ты не представляешь, насколько я не чужой здесь.
     - Возможно. Возможно ты настолько свой здесь, что кажешься чужим.
     - Разве так может быть?
     - Так и бывает.
     - Например?
     - Например, Смерть.
     Наступила тишина.
     - Странно, - сказал человек.
     - Что именно? – спросил поэт.
     - Меня иногда называют так. Но я не знал, что это может быть на самом деле.
     Поэт улыбнулся.

     - Ты король, - сказал поэт.
     - Вот и славно, - улыбнулся король.
     - Почему славно?
     - Потому что ты сказал много интересного. Было бы печально, если бы это оказались слова неумного человека.
     - А то, что я узнал тебя, означает, что я умный человек?
     - Но это же не может означать, что я просто плохо играл роль обычного горожанина?
     Поэт промолчал.
     - Славно, - повторил король. – Славно.
     - Я рад, что помог тебе.
     - Ты не помог мне, - сказал король.
     - А, - понял поэт.
     - Как может кто-то там помочь королю?
     - Да, - понял поэт.
     - Разве ты что-то говорил мне?
     Поэт промолчал.
     - Об этом не слышал никто. Ни одна живая душа.
     - Я душа, - сказал поэт.
     - Я имел в виду – живая, - ответил король.
     - Ты живая, - сказал поэт.
     - Я имел в виду – душа. – ответил король.
     Поэт улыбнулся.

     - Старая, как мир, история – король встретил поэта, - медленно сказал он.
     - Но тогда ты знаешь ее старый как мир конец, - ответили ему.
     - Да.
     - Вот и славно.
     Поэт улыбнулся в последний раз.

     Кровь смешивается с дождевой водой и течет вниз по улице.
     Шаги сливаются с шумом дождя и уходят вниз по улице.
     И только дождь почему-то больше не падает вниз — а льется вверх.
     Вверх по улице — в небо.

50

Очень красивый и лаконичный рассказ. И очень поэтичный финал.  :give: И тоже про Смерть)))
Это ведь, насколько я знаю, один из самых последних?

51

Очень красивый и лаконичный рассказ. И очень поэтичный финал.  :give: И тоже про Смерть)))
Это ведь, насколько я знаю, один из самых последних?

Ага, ему всего лишь дней десять от роду :)))

Ну... Она сама пришла, мы не думали  :blush:
Спасибо  :give:

52

Никогда  не  разговаривай  с  незнакомцем... И  не  называй  его  по  имени. Вдруг  угадаешь? Или  он  станет  тем, кого  ты  назовешь... Вот  так. Все  очень  четко  и  расплывчато, красиво  и  страшно.
И  комментарии  излишни. :give:

53

Старая вещь, но тут вроде не было еще

Благими намерениями

     Я всегда знал, что человечество погубят добрые намерения. Человек с такой одержимостью пытается сделать как лучше, что абсолютно не задумывается о последствиях. И рыцари-крестоносцы хотели сделать как лучше – отвоевать у неверных Гроб Господень (умолчим о банальных разбойниках и грабителях), а результате разорили половину городов Востока. И европейские инквизиторы хотели как лучше – вернуть еретиков в Истинную Веру, дабы даровать им жизнь вечную (умолчим о некоторых перегибах на местах), а в результате пепел Жанны Д’Арк и Джордано Бруно стучит в наше сердце… Обычное дело.
     Принцип «хотели как лучше, а получилось как всегда» сплошь и рядом по мелочам присутствует и в нашей жизни. Зимой птичкам голодно? Голодно. Построим им кормушку? Построим. Птички обожрались и сдохли.
     Ну и так далее, в том же духе. Так что я всегда знал, что человечество погубят какие-нибудь восторженные энтузиасты. Правда, я думал, что эта честь выпадет на долю гринписовцев. А оказалось, что журналистов.
     Нет, вообще-то когда то существо в Атлантическом Океане заметили, гринписовцы первыми активизировались. Вытащили откуда-то заранее заготовленные плакаты «Любите природу – мать вашу!», «Есть мясо – есть мертвечину!», «Носить мех – носить на себе трупы животных!», ну и так далее, в том же жизнеутверждающем духе. Сделали себе боевую раскраску и отправились пикетировать Белый Дом, Кремль, Даунинг-Стрит и прочие места дислокации власти. Власти на зеленых обратили столько же внимания, как и всегда – то есть ноль. Гораздо больше власти занимала та неопознанная фигня, которая тихо-мирно появилась откуда-то в районе Бермуд и так же тихо-мирно плыла к ближайшему берегу. Учитывая, что она пару раз резко меняла направление, можно было предположить, что она сама не знает, куда двигаться. А учитывая, что она спокойно обогнула тральщики, нефтяной караван и яхту русского путешественника-экстремала Федора Конюхова, то также можно было предположить, что ее совершенно не интересовали люди. Абсолютно точно не интересовали ни как пища, ни, как мы потом поняли, объект для контакта. Так что власти просто снарядили несколько вертолетов, запихнули туда биологов, ветеринаров, военных, да парочку активистов-гринписовцев, чтоб при деле были. Ну и журналистов, куда без них.
     Я видел эти первые съемки. Надо сказать, ничего интересного. Ну плывет якобы что-то по океану. Приходится верить на слово, потому что со стороны видно только небольшой кусок чего-то черного и лоснящегося. А уж плывет оно, либо просто сдохло, всплыло и его несет по течению – откуда нам, простым людям знать? А как покажут захлебывающегося от восторга биолога: «Бла-бла-бла… новый вид…бла-бла-бла… новое слово в науке…», так становится ясно, что и им, по большому счету, тоже там ничего не видно и не понятно. Но оно плывет. Куда-то ж да доплывет?
     Сейчас я думаю, что оно все-таки наверное что-то соображало. И шум вертолетов сзади и сверху ему совершенно не нравился. Поэтому оно, наверное, и плыло вперед, чтобы уйти от этого непонятного шума. Не было бы их – поболталось бы немного на поверхности, да и поняло бы, что надо обратно, на глубину опускаться. Ну знаете, как ребенок, когда заиграется в тихом и затененном дворе, выскакивает на оживленную улицу и стоит там, в растерянности, оглушенный шумом, движением и яркими красками? Вот так же, наверное, и это существо. Всплыло оно как-то на поверхность, заблудилось, а тут вокруг него сразу вертолеты, оживление, шум. Вот и плыло оно подальше, от этих раздражителей, чтобы в тишине и спокойствии сориентироваться, что и как.
     В общем, в конце концов стало ясно, что плывет оно к побережью Флориды. Ну, разумеется, об этом сразу сообщили не только куда следует, но и по всем телеканалам. Так что вскоре в искомом месте находилась не только бронетехника и бронескафандры с людьми внутри, но и журналисты, гринписовцы с плакатами «Морю-мир!», «Приветствуем тебя, брат по разуму!» и нотной записью приветствия дельфинов, биологи, зоологи, ветеринары, японские туристы, хиппи, и прочие зеваки всех профессий и интересов. В общем, наверное, картина была – что надо. Военные нервничают, народ отгоняют, а те на танки лезут, на башнях висят – чтоб, значит, увидеть все получше. Как обычно.
     А я вот этого уже не видел. Только слышал. Но в прямом эфире. Ибо угораздило нас всей семьей подхватить коньюктивит - младший сын из садика принес. И лежим мы такие пять тушек на креслах и диванах, с чайными пакетиками на глазах – промываем. Душераздирающее зрелище, наверное, со стороны – семья Вместо-Глаз-Пакетики-С-Веревочками. И радио слушаем. Потому что если слушаешь телевизор, то есть искушение глаза приоткрыть и глянуть на экран. Особенно когда диктор заливается: «Ах, вы этого никогда не видели! Ах, это невероятное зрелище! Уникальные кадры!!!». Как правило, когда так кричат, то означает, что показывают полное фуфло. Но искушение-то выше разума. А глаза напрягать нельзя. У жены на работе фотограф есть – Бобби – так он в детстве как раз коньюктивит перенес, да еще и с осложнением. Теперь близорук настолько, что без очков на расстоянии вытянутой руки киноафишу прочитать не может. Вот так вот. Так что мы телевизор выключили, поймали волну центрального телеканала и стали слушать. Жена еще ворчала, что это она должна была в тот день в студии дежурить – она у меня диктор новостей – а сейчас из-за какого-то вонючего коньюктивита должна дома в позе мумии Тутанхамона лежать. Старший сын и дочь больше всего огорчались, что не могут присутствовать на месте самого события – но они по этому поводу огорчались бы и без коньюктивита, потому что денег на поездку я бы все равно не дал.
     Сменщица жены бодро бубнила сводку с места событий, периодически экзальтированно восклицая: «Это первый случай в истории человечества!». Случай чего именно – она, судя по всему, еще не придумала. Периодические прямые включения с побережья должны были показывать телезрителям корреспондентов в авангарде зевак, удобно расположившихся в наиболее безопасных местах (Годзиллу и прочих из-воды-выходящих монстров в связи с этим событием помянули уже раз сто), которые тоже взахлеб выкрикивали что-то о первом случае.
     А потом оно вышло из воды.

***
     - А теперь нам сообщают, что наконец-то на побережье что-то оживилось. Джонатан, что там, скажите, что там у вас?
     - Да, Эльвира, здравствуйте! Мы видим кортеж вертолетов, который сопровождает ГодзиНесси – так мы тут с друзьями пока решили называть это существо.
     - Какое красивое имя!
     - Спасибо, Эльвира, нам оно тоже очень нравится. Надеемся, что оно понравился и нашему гостю, ха-ха-ха. Или это гостья? Ха-ха-ха.
     - Ха-ха-ха.
     - А теперь мы видим! Да, мы видим его! Вернее, мы пока видим только его спину. Но мы можем сказать – это существо определенно черного цвета. А теперь оно выходит из воды!
     - Да, Джонатан, мы тоже видим это. Но картинка нечеткая и идет с сильной задержкой.
     - Да, тут столько людей и у нас не совсем…эээ..выгодная позиция… Но вот оно практически вышло из воды, выпрямляется… Что ж, надо сказать, оно совсем не такое больше, как думали наши любители ужастиков… Оно делает первый шаг… Какое оно грациозное, ка…
     - Джонатан? Джонатан? Джонатан, что там у вас? Ээээ… К сожалению, связь прервалась… Ээээ… Об этом же нам сообщают и сотрудники других каналов – у них тоже внезапно прервалась связь с их корреспондентами… Ээээ… Пока мы пытаемся связаться с нашими сотрудниками на побережье, предлагаем вам посмотреть рекламу.
     - Трям-ля-лям-ля-лям, ешьте йогурт по утрам! Пейте, дети, молоко, какать будете легко!
     - И снова здравствуйте! С вами новости WBC и в студии Эльвира Полонски. Нам не удалось связаться с Джонатаном, но только что по электронной почте мы получили кадры от нашего фотографа Бобби Диркса. К сожалению, наверное у Бобби тоже что-то случилось с техникой, потому что фотографии черно-белые. Но их около сотни… ээээ.. . наш оператор Марк только что советует мне показать эти фотографии в режиме слайдов, чтобы это выглядело как мини-фильм. Так что сегодня у Бобби будет неожиданный дебют в роли оператора. К сожалению, фильм будет очень короткий, черно-белый и неровный… но на других каналах, как мне сообщают, и этого нет… Итак, смотрим…

***
     И тишина.
     Знаете, такая мертвая тишина и только треск в динамиках.
     Ти-ши-на.
     Сначала мы подумали, что связь прервалась.
     Минута.
     Две.
     Три.
     Тишина.
     И треск.
     Тихий-тихий треск и будто что-то капает.
     Жена вскочила, пакетики отлепила и включила телевизор.
     Хорошо, что я это увидел раньше, чем дети тоже глаза открыли. И успел выключить.
     А потом выпроводили их в свои комнаты и опять включили телевизор.
      Диктор лежала на столе лицом вниз, в огромной луже крови, которая медленно и вязко расползалась по столу.
     А еще кровь стекала прямо по линзе камеры. Наверное, на самом деле это была совсем тоненькая струйка, но здесь, расфокусированная, она казалась багряной рекой в треть экрана.
     А потом там появились люди. Жена сказала, что это сотрудники канала – гримерша, и пара охранников. Они в ужасе озирались и даже не обращали внимания на еще работающую камеру. А потом один из них что-то нажал, и мы увидели, как они все посмотрели куда-то налево – жена шепнула, что там второй монитор – увидели, как расширились их зрачки, увидели, как из их глаз, носа, ушей, рта хлынула кровь, и увидели, как они упали мертвыми.
     А потом в студии зазвонил телефон. Он звонил долго-долго, настойчиво, и нам даже казалось, что кто-то из мертвецов сейчас встанет лишь для того, чтобы выключить его.
     Но никто не встал.
     А через секунду зазвонил наш телефон.
     Мы с женой боялись шелохнуться, боялись даже подумать о том, чтобы взять трубку. Но тут наверху ее поднял старший сын.
     Это звонил Бобби.
     Он был в ужасе.
     И только из его рассказа мы постепенно стали понимать, что же там произошло.
     На побережье, буквально за полчаса до того события, Бобби разбили очки. Какой-то идиот-верзила случайно двинул локтем. Извинился, но что толку? Запасные были в гостинице, а до нее хоть и минут 15 ходьбы было, но Бобби боялся уходить – вдруг без него начнется. Так что решил наудачу и наугад действовать.
     Он даже не видел толком то существо – так лишь, какие-то размытые контуры. Мог сказать лишь то, что оно было очень похоже на гигантского худого человека – ему в голову почему-то пришло сравнение с великаном-гимнастом. А когда стал фотографировать – то вообще ничего не видел, только быстро-быстро щелкал наугад, чтобы зафиксировать каждое движение существа.
     Помнил, что остановился только, тогда, когда понял, что вокруг наступила тишина. Только что-то капало, и плыл легкий солоновато-тошнотворный запах. Бобби еще подумал, что это, наверное, то существо какую-то тину на себе притащило. Да, а самого пришельца, кажется, нигде не было.
     Поэтому Бобби на ощупь нажал кнопку, отослал фотографии в студию по встроенной в камеру беспроводной сети, развернулся и быстро, по памяти, поспешил за очками в гостиницу.
     И только надев их и опять спустившись в холл, увидел вокруг телевизора трупы в крови. И снова почувствовал тот страшный запах...

***
     Ученые потом сказали, в чем было дело. Существо… Недаром последние слова Джонатана были о грации, недаром полуслепой Бобби подумал о гимнасте. Что-то было в походке, в движениях этого существа такое, что даже 15 секунд созерцания их приводили к обширному кровоизлиянию и мгновенной смерти. Это был не просто инсульт – это был настоящий взрыв всех сосудов в мозгу. Все, кто были тогда на побережье, кто прилип к телеэкранам, кто были в студиях – все умерли мгновенно, даже не успев осознать свою смерть.
     Трупы были везде – на улицах у публичных мониторах, в магазинах бытовой техники, возле телевизоров, и, конечно, дома – около экранов.
     Последнее, что видели эти миллионы в своей жизни – смертельный танец неведомого существа из глубин.

***
     Я был в составе добровольцев, кто потом обходил дома, взламывал двери и выводил оставшихся в живых. Иногда это были слепые, которые, как и мы, лишь слушали новости, но до сих пор думали, что дело в помехах в эфире. Иногда это были люди, которые не имели, либо из принципа не смотрели телевизор и поэтому вообще понятия не имели о том, что происходило ближайшие сутки. Но чаще это были маленькие дети, которые сидели в своих кроватках и так и не понимали, почему мама с папой не идут на их плач.

***
     Когда подсчитали, оказалось, что этот маленький «фильм» канала WBC уничтожил две трети Европы, три четверти Китая, практически всю Японию, половину России, три четверти США – в общем, две трети населения Земли. В живых остались слепые, дети, бедняки, люди, которые в тот момент были заняты на работе, а так же практически вся Африка, практически вся Полинезия, большая часть населения Южной Америки. И русский путешественник-экстремал Федор Конюхов.
     Человечество не погибло.
     Но было страшно ранено.

     Я часто думаю о том, что если бы Эльвира с оператором просто показали бы нам пару фотографий, а не сделали «фильм», стараясь набрать рейтинг каналу и порадовать нас, то ничего бы этого не произошло…
Благими намерениями…

***
     Спросите, а что с тем существом?
     Да ничего.
     Посидело пару минут на пляже, очухалось и вернулось обратно в свои глубины.
     Ему-то что…

54

Елена (ФП), н-да... Ну и фантазия у Вас, дорогой автор! :shok:
Сначала сидела ржала, а потом вот с такими глазами, как этот смайлик - :shok: - и с открытым ртом дочитывала. И до сих пор в себя прийти не могу, аж нехорошо как-то... Но сильно, сильно, слов нет.

upd: немного подумала, вспомнилась аналогия - "День триффидов". Но тут всё как-то пожёстче. Или нет... Даже не поймёшь, что хуже.

Отредактировано Мышь_полевая (2010-10-19 18:07:35)

55

Написала пару часов назад. Так, ниачом, по большому счету.
Цитаты из рассказа Р. Брэдбери «Будет ласковый дождь», и из стихотворения С. Тисдейл (которое так же фигурирует в рассказе Брэдбери) «Будет ласковый дождь».

Бремя автора

«На востоке медленно занимался рассвет. Только одна стена осталась стоять среди развалин. Из этой стены говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся обломки, а он все твердил:
— Сегодня 5 августа 2026 года, сегодня 5 августа 2026 года, сегодня…»

- внезапно громко продекламировать он и захлопнул книгу.
- Опять? – она подняла голову от вязания.
- Опять, опять, опять, снова, снова, снова! – раздраженно выкрикнул он, вскочил и стал мерить шагами комнату. Старые половицы жалобно заскрипели.
- Ну что в этом такого, - миролюбиво пожала плечами она.
- Что? А то, что как только я что-то придумаю, как только придумываю что-то хорошее, красивое, замечательное - как уже оказывается, что это не только придумано, но и написано и хуже того – опубликовано!
- Все уже украдено, до нас… - рассеянно сказала она, пересчитывая петли.
- Да, до нас! Точнее – до меня!
- Но насколько я помню, когда-то это мало кого останавливало. Вспомни, сколько судов было о плагиате.
- Мало кого – но не меня. Я никогда так не мог – и не могу сейчас. Тем более сейчас!
- Почему тем более? Почему тем более – сейчас?
- Не знаю. Не знаю, не знаю, не знаю… Просто не могу. Просто знаю, что так сейчас нельзя. Нельзя.
- Но кто об этом говорит? Кто сказал, что нельзя?
- Я сказал.
- Никто не узнает, если ты даже напишешь «Одиссею»!
- Ты плохо меня знаешь. «Одиссея» никогда не была моим любимым произведением.
- Ну не ее – то что угодно. Хоть перескажи сказку про Спящую Красавицу! Причем теми же самыми словами. Никто, никто, никто ничего не узнает!
- Зато об этом буду знать я. Я! Я буду знать это! Я – самый привередливый свой читатель. Я буду знать – и я не смогу простить себя за это!
- Тяжелое бремя автора, - усмехнулась она, начиная новый ряд.
- Именно так, - кивнул он. – Именно так.
- Но когда же автор разрешится от бремени?
- Когда он поймет, что ребенок не родится мертвым.
Она покачала головой, думая о чем-то своем.
- Не «поймет», «не поймет»… а «начнет надеяться»… Но эта надежда….эта надежда….
Она резко замолчала и склонилась над вязанием, пряча лицо.
- А у меня нет даже надежды! – он стоял к ней спиной и ничего не заметил. – Я вижу, вижу, вижу… Все дети уже родились – но других. У других!
Она помолчала. Затем глубоко вздохнула.
- Но зачем тогда все это? Зачем тогда тебе писать? Зачем тогда пытаться найти что-то новое?
- А вот ты? Зачем ты вяжешь? Я же знаю, я же видел, что ты распускаешь петли, как только приближаешься к окончанию.
- Вот потому, что «Одиссея» никогда не была твоим любимым произведением, поэтому и не понимаешь.
- Я не настолько темен, чтобы не знать ее, даже если и не люблю. Пенелопа распускала ткань, чтобы оттянуть время до появления Одиссея. Она ждала его – и не хотела уступать женихам. А ты?
- Я тоже жду.
- Кого?
- Людей.
- Зачем?
- А зачем Пенелопа ждала Одиссея?
- А кому ты не хочешь уступать?
Он не ответил.
- Призраки, призраки, призраки… - тихо сказала она. – Даже сейчас все эти призраки авторов. Даже сейчас…
Он не ответил.
- Никто не узнает, - сказала она. – Они не узнают. Другие не узнает. Никто. Ничего. Не узнает.
- Я знаю, - печально сказал он. – Я знаю. Я знаю, что я просто не успел это придумать. Они – успели. А я – нет. Я опоздал придумать. Просто опоздал.
- Придумай заново. Придумай чуть по-другому. По-другому.
- По-другому я не могу. Я придумал именно так. Тоже – так.
- Но почему не хочешь попробовать иначе?
- Потому что иначе – это не то, как я хочу. Не то, как я хотел с самого начала. Не то, как я придумал в первый раз. Это будет мертвое, мертвое с самого начала.
- Но даже если ребенок…мертв…его же все равно нужно….извлечь, - с трудом, запинаясь, сказала она.
- Мне негде хоронить своих мертвецов, - ответил он.
- К твоим услугам весь мир, - сказала она.
- Я не могу, - покачал головой он. – Может быть, раньше.. Но сейчас – не могу. Сейчас – нельзя.
Она промолчала.

Он вышел на балкон.
С высоты двадцатого этажа город казался игрушечным макетом, позабытым заигравшимся неряшливым ребенком. Где-то там, в деревьях нервно щебетали птицы, кто-то  - ему не было видно, наверное, собака – мелкой вальяжной трусцой перебегал дорогу, а с севера, заслонив собой уже почти все небо, шла огромная туча
Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,

- медленно произнес он.
Туча надвинулась над головой, вплотную, кажется еще чуть-чуть – и она раздавит здание, сомнет его, вдавит в землю.
- И ни птица, ни ива слезы не прольет…. – тише сказал он, спрятав за вздохом следующую строчку.
Крупные капли ударились о перила перед ним, забарабанили по мостовой внизу – он скорее понял об этом, чем услышал или увидел – а потом весь мир вокруг исчез за плотной и грубой занавесью ливня.
Он стоял еще долго
И молчал.
Потом шепнул совсем тихо, словно боясь разбудить кого-то:
-И весна… и Весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет

И ушел обратно в дом.

**********
Ливень шел всю ночь.
Грунтовые воды поднялись – и без того дышавшая на ладан арматура не выдержала. Фундамент лопнул, разорвавшись на десятки частей – словно что-то, доселе спящее  в его недрах, проснулось и растерзало его.
Миллионы трещин покрыли странно прекрасной сеткой бетонные панели. А потом расцвели гигантскими черными цветами.
И дом, в одной из сотен пустых квартир которого уже сорок лет жили двое последних оставшихся на Земле людей, рухнул.

********
На востоке медленно занимался рассвет. Только одна стена осталась стоять среди развалин. Из этой стены торчал одинокий, обугленный до клочка, листок бумаги, и когда его осветило солнце, то было можно прочитать – если бы кто-то мог уже прочитать – одно-единственное слово –
«сегодня…».

56

upd: немного подумала, вспомнилась аналогия - "День триффидов". Но тут всё как-то пожёстче. Или нет... Даже не поймёшь, что хуже.

Да, мне все время припоминают в связи с этим "День триффидов". Пришлось прочитать :)

57

Лена, какие роскошнейшие рассказы!  appl

С 1-м главная ассоциация - фраза "Красота убивает".
И ещё очень верная и точная деталь - "А потом в студии зазвонил телефон. Он звонил долго-долго, настойчиво, и нам даже казалось, что кто-то из мертвецов сейчас встанет лишь для того, чтобы выключить его.
Но никто не встал."
Это то, что меня зацепило.

2-й рассказ тоже очень тронул. Пошла знакомиться с первоисточником)

58

upd: немного подумала, вспомнилась аналогия - "День триффидов". Но тут всё как-то пожёстче. Или нет... Даже не поймёшь, что хуже.

Кстати, меня к этому рассказу подтолкнул Г. Майринк "Фиолетовая смерть", если уж говорить о первоисточниках :)

59

Не читала. :) *взяла на заметку*

upd: ага, ознакомилась. :)

Отредактировано Мышь_полевая (2010-10-26 18:05:05)

60

Елена (ФП), н-да... Ну и фантазия у Вас, дорогой автор! :shok:
Сначала сидела ржала, а потом вот с такими глазами, как этот смайлик - :shok: - и с открытым ртом дочитывала. И до сих пор в себя прийти не могу, аж нехорошо как-то... Но сильно, сильно, слов нет.

upd: немного подумала, вспомнилась аналогия - "День триффидов". Но тут всё как-то пожёстче. Или нет... Даже не поймёшь, что хуже.

Нет, не "День Триффидов". Скорее вот это:
Белая трость калибра 7,62

Лена ФП, отдельный респект тебе за нежно мною любимого Брэдбери.
Мне твой Эшер-III напомнил не только непосредственно этот рассказ, но и всю атмосферу, из его " Октябрьской страны", например.
Самим языком, образами и тканью текста.

" Цена на мясо повысится" - такой жутковатый рассказ, мне... Не знаю, собаку ли жалко, или героиню, боюсь за ее выживание...
Напомнил "Каникулы", ты их наверняка читала.

Город-кубик - еще страшнее. Он как вампир, способный высосать все, жизнь, душу, краски -и не заметить этого, не понять.

"Бремя автора" - тоже есть ассоциация фантастическая, но пока не могу вспомнить название и имя автора(.

"Равновесие" - чем -то напомнило, моим марсианским извращенным мозгам, " Нечеловеческое жертвоприношение" Кэтрин Маклин.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Графоманщина от ФП