Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Through a Mirror, Darkly


Through a Mirror, Darkly

Сообщений 1 страница 30 из 58

1

Название: Through a Mirror, Darkly

Автор:Kryss LaBryn

Рейтинг: R-NC17

Размер: макси

Описание: Леру!Эрик и более взрослая и мыслящая Кристина.

Переводчик: Maiia1997

Бета: Maria Holmes

Глава 1-2

       Голос
Я не глупышка. Возможно, я наивная и мечтательная, но не такая глупая, чтобы поверить, что настоящий ангел спускается с Небес каждое утро к восьми утра ради обучения меня вокалу.

Конечно, мне хотелось бы этого. Я была настолько одинока! И я так тосковала по моему бедному отцу. Матушка Валериус относилась ко мне очень хорошо, но я никогда не могла рассказать ей о своей жизни в Опере, не желая беспокоить пожилую женщину. А Голос был добрым, нежным и понимающим. Голос был рядом со мной в Опере, и он всё видел.

Естественно, я поняла практически сразу, что Голос, кем бы он ни был, не являлся ангелом, посланным мне отцом. Я спросила Голос, по совету матушки Валериус, был ли он Ангелом Музыки, которого обещал послать мне отец. И Голос ответил, что это так, и, казалось, был очень доволен, но я, несмотря на всю свою наивность, практически сразу же поняла, что ангел, если бы это действительно был он, наверняка знал бы всё о моём отце, и мне не пришлось бы спрашивать. Это было, скорее, похоже на цыганских гадателей, которые, приходя в город с магическими шарами, рассказывают именно то, что человек хочет услышать.

Уже много позже я выяснила, что он действительно жил с цыганами некоторое время. Но тогда! О, как я хотела верить!

И я была настолько одинокой. Если бы я сказала матушке правду, то она была бы ужасно расстроена и настояла бы на поиске пути убрать Голос из моей жизни. Благовоспитанные девушки не остаются одни в гримерной с незнакомцами. Но если незнакомцем был ангел, то в этом не могло быть греха по определению.

Я не сказала никому, даже Голосу, которому я поверяла все остальное, что догадывалась об обмане. Довольно продолжительное время я была вполне счастлива со своей новой странной жизнью. Каждый день я приходила ровно в восемь в артистическую (Голос настаивал на пунктуальности и не переносил привычку примадонн являться с опозданием на репетицию, заставляя таким образом ждать остальную труппу). После занятия мы часто просто сидели и говорили, причем Голос будто находился рядом со мной на диване, там, где была бы голова человека, сиди он рядом со мной. Я же сидела на другом краю дивана, разговаривая «обо всем и ни о чем», как мне казалось, по несколько часов с пустотой.

Именно общение доставляло мне больше всего радости. Голос был умен, начитан и полон жизни. Сострадательный и в то же время обладающий очень едким чувством юмора. Я рыдала от смеха, когда Голос пугающе похоже имитировал Карлотту, нашу примадонну.

На самом деле, было бы очень легко поверить в то, что в Голосе есть нечто сверхъестественное. Он (а это точно был именно мужской Голос), кажется, знал обо всём, происходящем в Опере. Даже если это «все» происходило за закрытыми дверями. А сам Голос был практически божественным в своей красоте. У меня просто не хватило бы слов, чтобы описать его. Достаточно сказать, его Голос мог полностью подчинить меня, и если бы он приказал мне спрыгнуть вниз с башни, я бы не задумываясь прыгнула бы.

Наверное, именно тогда я впервые начала понимать, что люблю Голос. О, я была в восторге от Голоса; как я уже сказала, он превратился в моего лучшего друга. Я знала, что люблю Голос как друга. Но однажды я проснулась на смятых простынях, полная желания и неги, с Голосом, звучащим у меня в ушах. В ту ночь я поняла, что мои чувства к Голосу были чем-то большим, чем просто дружескими.

Я была невнимательна на следующем уроке, и Голос довольно строго отчитал меня за отсутствие концентрации. Правда, когда урок закончился, он очень нежно спросил, всё ли в порядке. Я быстро заверила его, что всего лишь устала после бессонной ночи, и после того, как он заставил меня пообещать пить успокоительные чаи перед сном, если нечто подобное случится снова, Голос покинул меня.

— Иди домой и отдохни, — сказал он мне на прощанье.

Несмотря на то, что я всегда очень любила наши разговоры после занятий, я была рада более раннему окончанию встречи. Упоминание о кровати заставило меня покраснеть, но, к счастью, не думаю, что Голос это заметил. В любом случае, он не стал акцентировать на этом внимание, за что я была очень благодарна.
Но я не ушла домой сразу же. Матушка Валериус была бы обеспокоена, вернись я настолько раньше обычного, а я не желала становиться причиной ее беспокойства. Я нуждалась в одиночестве и времени, чтобы подумать.

Был ли Голос настоящим ангелом? Я быстро отбросила эту мысль. Ко всему же, если бы он действительно был ангелом (что противоречило логике), то мои чувства к нему были бы тяжким грехом.

Был ли Голос чем-то сверхъестественным? Конечно, он знал практически всё о происходящем в Опере. И при этом, он точно не умел читать мысли; в противном случае он обязательно упомянул бы о об отце до того, как я сама спросила его. Он бы знал о моих сомнениях. Скорее всего, Голос или кем бы он ни был, просто умел очень хорошо подслушивать.

«Если это возможно, выбирай земные объяснения, » — приказала я себе. Если бы не было возможности логически объяснить все происходящее, тогда мне пришлось многое бы переосмысливать. Но если эта возможность есть?

Итак, у нас есть некто, умеющий мастерски подслушивать, занимающийся со мной вокалом в артистической. Я на секунду задумалась. Почему именно здесь? Я ведь ни разу не слышала Голос в другом месте. Конечно, впервые услышав его, я выскочила в коридор, проверив соседние комнаты.

Значит, лишенный плоти Голос говорил со мной только в пределах этих четырех стен. Но почему же бестелесный? Разве какой бы то ни было голос не нуждался в горле, чтобы оно порождало его? Или, если зайти с другой стороны, тот факт, что Голос говорил со мной и оставался невидимым, обязательно должен был значить, что Голос не имеет тела?

Возможно, он где-то прятался, возможно, даже в этих стенах?
Чревовещатель? Это объяснение бы подошло. Стены в артистической вполне могли быть полыми, что позволило бы талантливому чревовещателю перемещать голос в пределах комнаты. Мне не нужно было объяснять, как это всё могло происходить технически. Ветер дует, дождь идет. То, что я не могла объяснить почему, не мешало дождю идти.

Итак, существует человек, который по неизвестным причинам прячется в этих стенах и с помощью чревовещания учит меня вокалу. Абсурд, но вполне возможно.
Почему он решился на такие отчаянные шаги: чтобы стать частью моей жизни? Почему он просто не подошел ко мне после одной из репетиций и не представился? Несомненно, если бы это было возможно, именно так он бы и поступил. Если бы он не думал, что по какой-то причине я откажусь поговорить с ним.

Почему же он просто не мог подойти ко мне? Я откинула мысли о ревнивой жене или положении в обществе, которое бы не позволило ему заговорить со мной. Голос всегда настолько нелестно отзывался об «обществе», что я не думала, что он хоть сколько-нибудь дорожит своим положением. Что же по поводу ревнивой жены, я была совершенно уверена, что он холост, хотя и не могла объяснить, почему.
Уже сейчас я думала о нем не как о Голосе, а как о человеке.

Значит, никакой ревнивой жены или положения в обществе. Почему же он прятал лицо с помощью всех этих трюков?

Прятал лицо. А если… Если он прячет лицо буквально? Даже от того, кого мог бы называть своим другом. Он не был сбежавшим преступником, мы наверняка слышали бы о подобном инциденте. А значит, должна была быть другая причина. Единственное, что пришло мне на ум: он должен быть очень уродлив. Уродлив настолько, чтобы не сомневаться в моей реакции, подойди он ко мне просто так. Я вздохнула.

Имело ли это значение? Я никогда не могла нарисовать себе портрет Голоса. Так действительно имело ли значение, как он выглядит? Он был добрым, дружелюбным и сострадательным. Разве этого не достаточно?

Сами собой вспомнились мои сны о Голосе, о том, как я целую его.
Но тогда я должна буду заглянуть ему в лицо. Смогу ли я поцеловать его, увидев его лицо? Отвернусь ли я в отвращении, невзирая на нашу дружбу?

«Ночью все кошки серые,» — тихо прошептал голос в моем подсознании.

Мне нужно было подумать. Но не здесь. Я поднялась с дивана. Быстро собрав вещи, я отправилась домой. Ведь я и правда не солгала, сказав, что очень устала. А потому мне не помешает пару часов отдыха перед следующей репетицией.

Был ли это Призрак?

После отдыха я почувствовала себя намного лучше и шла на репетицию в приподнятом настроении, иногда останавливаясь и заглядывая в окна магазинчиков. Один из них привлек мое внимание. Это был небольшой книжный магазин и я не устояла.

«Индийские сказки и легенды» — гласил потрепанный томик. Но это было не название, которое заставило меня взять его в руки, а удивительные иллюстрации на обложке. Молодая индианка перебирала струны экзотического инструмента, а позади нее толпа празднично разодетых людей толпились вокруг обвешенного гирляндами дерева. Почему-то эта книжка заставила меня вспомнить о Голосе, а когда я увидела, насколько мало она стоит, не задумываясь купила ее.

Мы должны были репетировать сцену из Фауста, там, где молодая прекрасная Маргарита прядет у окна. Это было ужасно. Я играла роль молодой служанки, задача которой состояла в хождении взад и вперед в качестве фона для главных персонажей. Сама Маргарита же просто скучала у окна. Удивительно, что Карлотта вообще пришла на репетицию. Ведь, как она иногда выражалась, это «не стоило ее драгоценного времени», когда все, что ей необходимо было делать — это сидеть там и скучать, в то время как директора гоняли нас внизу.

— Нет, вы не можете светить вот так! Маргарита будет в тени! Никто меня не увидит, — жаловалась примадонна.

— Мадам ла Карлотта, — спокойно отвечал Муклер — человек, ответственный за освещение, — как я вам уже сказал, это не единственный проектор на сцене. Я должен осветить также и исполнителя мужской главной роли. И вы же знаете, что ваше окошко все еще должно быть в тени в это время…

Эти слова подействовали на Карлотту подобно красной тряпке на быка.

— Вы не смеете говорить со мной так! Вы! Вы — ничтожество! Я — профессионал. Я знаю, чего ждет от меня публика!

О, я практически не могла сдержать слезы, так смешно мне было. Конечно, Пьянджи уже спешил к ней вверх по лестнице.

— О, Пьянджи, — простонала она. — Это так ужасно! Что-то холодное схватило меня за ногу и потащило меня. Я больше не могу работать.

Тенор успокаивающе похлопал ее по спине.

— Нет, я не могу. Отвези меня домой!

Бросив извиняющий взгляд на директоров, Пьянжи помог ей уйти со сцены.

— О, какая экспрессия! — прошептал голос мне в ухо. — Неудивительно, что она так прижилась в Опере.

Я быстро обернулась, потому что это было именно то, что сказал бы в этой ситуации Голос, но никого не увидела.

— Возможно, это Призрак? — испуганно спросила одна из хористок, но другая перебила ее: — если это действительно он, значит, даже у Призраков есть вкус.
Директор вздохнул, а затем скомандовал:

— За работу, девушки! Антонио, ты заменишь Пьянджи. Даэ, — я почти подпрыгнула от неожиданности, — иди и сядь у окна.

С чем-то очень похожим на облегчение я осторожно залезла по лестнице и села за прялку. Все, что мне необходимо было делать во время репетиции — это красиво выглядеть и делать вид, что пряду. Почему-то я почувствовала гордость оттого, что могу сосредоточиться на любом деле, и не имеет значения, насколько бесполезным оно казалось.

Конечно, было довольно сложно сконцентрироваться, когда где-то поблизости находился Призрак.

Стоп! Какая-то мысль билась в моем подсознании, но я так и не решилось обдумать ее сейчас, вместо этого пообещав себе уделить ей время после репетиции.

Отредактировано Maiia1997 (2017-01-19 19:42:08)

2

Странно, что Эрик обещается из романа Леру, и тут же фигурирует Пьянджи - герой мюзикла Уэббера.
Кстати, переводчик, приведите имя героя к единому написанию. То он Пьянжи, то Пьянчжи.
Объем большой ожидается?

3

Объем ожидается макси (около 30 тыс. слов). Эрик здесь будет именно Леру!Эрик в смысле внешности и биографии. Пьянжи здесь появляется непонятно зачем, все остальное взято из книги.
Хорошая новость: у меня появилась бета, плохая - она еще не почистила следующую главу.
P. S. На днях шапку отредактирую и залью отбеченую версию первых глав.

P. S. S. Хотела у вас спросить, как переводить "you" когда Кристина обращается с Эриком и наоборот. Он вроде бы по-отечески с ней разговаривает, а она в него влюблена. Буду благодарна за совет.

Отредактировано Maiia1997 (2017-01-19 19:00:04)

4

Глава 3-4

Ангел или Призрак?

Наконец, нас отпустили на ужин. Вечером также должна была быть репетиция, но там я получила очень маленькую роль, и сейчас я была этим довольна. Мне необходимо было подумать. Быстро заскочив в свою комнату за плащом, я отправилась в расположенное поблизости кафе.

Та мысль, которая не давала мне покоя на репетиции. Что-то по поводу Призрака. Действительно ли он схватил ла Карлотту? Возможно, он и правда был там?

Внезапно, дверь хлопнула и толпа балерин вошла внутрь.

— Привет, Кристина!

Девушки уселись за соседний столик, явно очень возбужденные, и я решила поинтересоваться о причине:

— Что случилось?

— Мы видели Призрака! — выдохнула Сюзанна. — Мы шли вниз по лестнице и внезапно… Он был там!

— Действительно? И что же вы сделали?

— Закричали о упали в обморок, — рассмеялась Розали. Остальные девушки захихикали.

— Неправда, — запротестовала Сюзанна, — и вообще, вы были далеко за мной. Я была впереди, лицом к лицу с ним.

— Ликом к черепу, — вздрогнула Мэг, — это было ужасно.

— Да, ужасно, — подтвердила Сюзанна скорее для себя, — он и правда скелет в одежде!

— Ух, я видела его всего лишь пару мгновений. Он прошел сквозь стену!

— Он очень уродлив, — констатировала Мэг.

Какая-то мысль снова зашевелилась в моем сознании.

— Действительно, — спросила я равнодушно, — и как же он выглядел? Жозеф Буке прав?

О да, девушки согласились, что рабочий сцены был прав:

— Это был скелет, но только кожа все же была, натянутая и тонкая, как у мумии.

— И практически лысый!

— И безносый!

— И его глаза сверкали!

Они радостно щебетали до окончания ужина, я же молчала, глубоко погруженная в мысли. Я глубоко вздохнула. Сейчас в мою душу закралось подозрение, что Призрак и Голос — одно и то же существо. Было ли в нем что-то сверхъестественное? Или же он был просто, как и сказала Мэг, очень уродлив? Исходя из их слов, он растворился в воздухе, но…

Нет он «прошел сквозь стену», а это не одно и то же. Возможно, он использовал какой-то механизм, люк или чем там пользуются «волшебники»? Коридоры были плохо освещены, и использовать что-нибудь подобное было бы несложно, создавая видимость прохождения сквозь стену. Особенно учитывая тот факт, что девушки уже ожидали увидеть там призрака. Я снова вздохнула. Все еще можно объяснить логически.

Я почувствовала себя грустно. Разве в моей жизни не было места чуду? Все ли тайны можно было объяснить? И нет ничего удивительного, что несчастный прятался внутри стен. «И все же, — я покраснела от этой мысли, — если Призрак и правда являлся моим Голосом, мне больше не нужно было опасаться столкновения с ним по дороге в мою изолированную артистическую». Сейчас я практически надеялась на встречу с ним, ведь тогда я смогу увидеть его без того, чтобы он понял, что я узнала его.

Казалось ужасно несправедливым, что мой добрый, талантливый учитель с тонким юмором не был наделен подходящим лицом. Я никогда не могла представить себе его лица, тем не менее всегда легко представляла злую усмешку, появлявшуюся у него в глазах, когда он копировал ужимки Карлотты. Хотя упоминание о горящих глазах звучит интересно…

Что же мне теперь делать: рассказать о новоприобретенном знании или же и дальше делать вид, что ни о чем не догадываюсь и продолжить играть по его правилам? Я не могла решить.

— Кристина!

Я подпрыгнула:

— Что?

Они рассмеялись:

— Пора возвращаться.

Я подняла свои вещи, оставила на столе деньги и последовала за девушками.

Сказания и легенды

Вечерняя репетиция прошла очень хорошо; конечно, было несколько незначительных неудач, но ничего такого, что могло бы привлечь внимание Призрака.

Я с трудом заставляла себя концентрироваться на исполнении, а не на Пятой Ложе. Она, как и всегда, была в тени и несмотря на то, что была очень близко к сцене, я ничего не могла рассмотреть. Ко всему же прочему, мне хотелось, чтобы Призрак или Голос, если он были там, заметил мой повышенный интерес к своей персоне.
Наконец, когда мы ушли за кулисы, Мэг зашептала мне в ухо:

— Почему ты постоянно смотришь на Пятую Ложу? — смутившись, я тихо зашептала в ответ: — я стараюсь увидеть Призрака.

— Никто не способен увидеть Призрака, пока он находится в Пятой Ложе. Ко всему же остальному, он всегда приходит к середине первого акта.

— Откуда ты знаешь?

— Мама резервирует эту ложу. Ты должна спросить ее, если хочешь узнать больше о Призраке.

— Я так и сделаю, спасибо за совет.

— Тихо, сейчас наш выход! — шикнула на нас одна из хористок.

***

Я нашла мадам Жири за уборкой лож после представления. Подойдя к пожилой женщине, я вежливо спросила, может ли она выделить мне минутку.

— Возможно, — она обернулась, — что ты хочешь?

— Мэг сказала, что если я хочу узнать что-нибудь о Призраке, то могу спросить вас.

Мадам Жири улыбнулась:

— Хорошо. Что же ты хочешь узнать?

— Мэг заметила, что я пыталась высмотреть Призрака в Пятой Ложе сегодня вечером, но она сказала, что он приходит только в середине первого акта.

— Нет, ты никогда не увидишь Призрака, никогда!

— Но… тогда как вы знаете, что он здесь?

— Конечно же, я слышу его!

— Слышите, — я повторила, чувствуя возбуждение, — и какой же у него голос? Что он говорит?

— У него очень-очень красивый мужской голос.

— Как голос ангела, — прошептала скорее самой себе, но мадам Жири услышала, и, бросив на меня странный взгляд, подтвердила: — да, голос ангела. Представь же мое удивление, когда я впервые услышала его в Пятой Ложе!

— Но что же он говорит?

— Обычно он просит принести ему скамеечку для ног и для своей Леди.

— Дама? — кажется, я впервые узнала, что такое ревность.

— Да, но я никогда не слышала ее. Только иногда я нахожу розу в Ложе.

Ах, значит, здесь была Дама, потому что так говорил Призрак. Притворство. Я с удивлением отметила радость, которую принесло мне это заключение. Мадам Жири, впрочем, продолжала щебетать:

— И иногда он оставляет мне коробку сладостей. Они мне очень нравятся. И он добрый, настоящий джентльмен…

Прекрасно, в Опере не могло одновременно быть двух человек, обладающих одинаковыми ангельскими голосами. Значит, ответ мог быть лишь один: Призрак и Голос действительно одно и то же лицо!

Отредактировано Maiia1997 (2017-01-31 22:46:32)

5

Глава 5-6

Дилемма Пабхавати

Следующий день был воскресением. Радостно вытащив приобретенную книгу из сумки, я удобно свернулась в кресле и погрузилась в чтение. Прочитав несколько историй, я наткнулась на легенду «Бессердечная принцесса», в которой содержался ответ.

Говорят, что глупец — это тот, кто не учится на своих ошибках, умный же человек учится на чужих ошибках. Я читала и училась.

Много лет назад, в одном королевстве жил принц по имени Куса, любимый народом за свою доброту и мудрость. Но он также был ужасно уродлив. Его отец, Король, желая наследника, которому можно будет передать трон, хотел женить своего сына, но Куса отказывался, аргументируя тем, что ни одна принцесса не захочет выйти замуж за монстра. Наконец, Куса нашел прекраснейшую женщину и сказал, что возьмет в жены только ее, надеясь таким образом избежать брака.

Тогда отец отправил гонцов к принцессе Пабхавати.

Зачарованная, я читала дальше.
***

Утро понедельника началось для меня, как и всегда в артистической. И, как и всегда, у меня был урок вокала. И он проходил просто ужасно.

— Нет, нет, нет! — мой бедный учитель был вне себя от ярости, вероятно, также крайне разочарован. — Кристина, ты же знаешь эту партию! Что с тобой происходит? Ты пела лучше, когда только начала заниматься. Как ты дышишь? Ты поешь, как несмазанная петля! Сконцентрируйся!

Это было слишком для меня.

— Я не могу, — прошептала, подавляя всхлип. Я все еще не решила, как следует себя с ним вести. Образ Призрака, индийская сказка и Голос — все смешалось в моем сознании. — Мне жаль, — проговорила, стараясь успокоиться, — мне так жаль. Я не могу сконцентрироваться сейчас. Я пытаюсь, но не могу. Мне так жаль, что я вас разочаровываю, — прошептала, стараясь спрятать слезы от своего невидимого собеседника.

Пару секунд он молчал, а затем, очень нежно:

— Кристина.

— Все в порядке. Дайте мне минутку и я успокоюсь.

— Кристина, прости мне мою резкость. Если я и разочарован, то только потому, что знаю, что ты способна на большее. Что случилось?

— Нет, вы не были слишком резкими, — я постаралась улыбнуться. — Я не должна была давать моим переживаниям сказываться на исполнении.

Он вздохнул:

— Кристина, моя дорогая, когда я настаиваю на профессионализме, то только для того, чтобы ты не стала такой, как Карлотта. Мы все люди, раньше или позже у нас возникают ситуации, с которыми сложно разобраться самостоятельно.

Я ничего не ответила, внимательно вслушиваясь в его слова. «Мы все люди». Он что, признал это? Тем временем, Голос мягко продолжил:

— Когда переживания мешают исполнению, это не говорит о непрофессионализме, это говорит только о том, что мы люди.

Я кивнула, соглашаясь, а затем, вспомнив, что он, возможно, не видит меня прошептала: «Я понимаю».

— Прекрасно. Ты — не бесчувственный камень, Кристина. Ты — молодая девушка, и твои переживания вполне естественны для такого юного возраста, — его попытка развеселить меня заставила меня улыбнуться. Видимо, заметив это, он продолжил: — что бы это ни было, тебе не нужно проходить через это одной. Пожалуйста, позволь мне помочь.

Я серьезно обдумала его предложение. Идея казалась привлекательной, но были несколько больших «но». Я еще не могла облечь свои мысли и чувства в правильные слова, и я не хотела разрушить то хрупкое доверие, которое существовало между нами. Это было бремя, которое я должна была нести одна.

— Спасибо, Ангел, — мягко прошептала, глядя за плечо, туда, где «сидел» мой собеседник. — Впрочем, вы правы. Возможно, мне нужно поговорить с матушкой Валериус, — даже несмотря на то, что ее разум был затуманен, она до сих пор оставалась единственной, кто знал о существовании «Голоса».

— Хорошо. Но если я могу сделать хоть что-нибудь, то я всегда к твоим услугам.

— А сейчас иди домой и отдохни, — он проговорил тихо, — мы продолжим завтра.

Рауль

Кажется, здесь я должна упомянуть о появлении одного нового действующего лица в Опере. В детстве я провела одно очень приятное лето в компании милого мальчика, Рауля, младшего брата графа де Шаньи. Несколько лет спустя, когда мне исполнилось пятнадцать лет, мы встретились снова. Это был очень неловкий вечер. С тех пор я его не видела. А сейчас он был здесь, совсем недавно закончивший военно-морскую академию, отдыхающий перед экспедицией на Северный полюс.

Если быть совершенно откровенной, я даже не узнала его вначале. Бородка и новые манеры, присущие молодому человеку, а не мальчику, совершенно изменили его. Как я уже говорила, мы не виделись более четырех лет, и последняя наша встреча была несколько разочаровывающей. Тогда он постоянно краснел и заикался, совсем не напоминая милого простого мальчика из моего детства.

Конечно, любая другая девушка сломя голову бы бросилась к молодому красивому дворянину с криком: «Рауль! Как долго мы не виделись. Как ты?» Я же, напротив, проявила сдержанность. Мне не нужен был «покровитель», и я не собиралась становиться чьей-либо игрушкой. Когда я выберу себе партнера, то это будет исключительно по любви. К виконту же я не чувствовала ничего. Ко всему же, даже если наши чувства были бы взаимными, я очень сомневалась, что семья де Шаньи позволила бы мне стать чем-то большим, чем просто временным увлечением для Рауля.

Так что вы можете представить, насколько неприятно мне было обнаружить его скрывающимся в коридоре возле моей артистической. У меня не было никакого желания после эмоционального разговора с Голосом болтать с нахальным парнем, поэтому я просто прошла мимо, будто не узнала его. Несмотря на это, он крикнул мне вслед: «Кристина!» Разговаривать с ним мне не хотелось и я лишь передернула плечами: «Извините, мсье, но мне не нужны покровители». Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что должна была сказать: «Мне больше не нужны покровители». Возможно, это оттолкнуло бы его. А, возможно, и нет.

Во всяком случае, его замешательство дало мне достаточно времени, чтобы я смогла скрыться.

***

Что же касается матушки Валериус, то я действительно попыталась объяснить ей, но для нее это было слишком сложно.

— Нет, матушка, Голос и есть мужчина, которого я люблю.

— Но я думала, что он — Ангел, — она выглядела растерянной и немного обеспокоенной.

Вздохнув, я попробовала зайти с другой стороны:
— Он был ангелом, матушка, но сейчас он спустился ко мне с Небес в человеческом теле.

— Как красивый молодой человек.

— Вообще-то, нет. Это и есть часть проблемы.

— Разве он не красивый молодой человек?

— Нет, матушка, — я проговорила, стараясь не выйти из себя, потому что я действительно любила ее. — Я думаю, что он мог иметь только определенное количество красоты, а его душа и голос настолько прекрасны, что для тела ничего не осталось.

— Ах, — она тепло улыбнулась, — я знала, что он важен для тебя.

— Да.

— Но кто же тогда красивый молодой человек?

— Его нет, матушка. Только Ангел!

— Нет, есть, — повторила старая женщина упрямо. — Он иногда приходит сюда. Такой милый мальчик. Думаю, ты ему нравишься.

О, Боже мой, он же не мог…

— Матушка, этот «молодой человек» — блондин с небольшими усиками?

— О, так значит, вы встречались!

Как он смеет! Я в ярости сжала кулаки:

— Это Рауль, виконт же Шаньи?

— Да, такой милый молодой человек.

— Матушка, ты должна попытаться понять, — я взяла обе ее руки в свои, заставляя смотреть в глаза, — это очень важно.

— Да, дорогая, конечно. Что-то не так?

— Да, матушка. Этот человек — не мой Ангел. Ангел спустился на землю из-за любви ко мне, и я люблю его. Этот молодой человек, Рауль, хочет забрать меня у моего Ангела, я не могу позволить этому случиться. Я не хочу, чтобы он приходил сюда!

— Конечно, дорогая, если ты уверена, — в ее голосе слышалось сомнение, — он очень красивый.

— Да, матушка, я знаю, но ты знаешь, я не заинтересована в этом.

— Наверное, ты права, — и она снова засела за вязание, что-то бормоча себе под нос. Я могла только надеяться, что она запомнит мою просьбу.

Остаток вечера я провела в отвратительном настроении, и уже в девять, заварив себе порекомендованный Голосом чай, легла.

Во всяком случае, я поговорила с матушкой. Что касается Рауля, то мне придется объясниться с ним, иначе я от него вообще никогда не избавлюсь. С этой мыслью я заснула.

Отзывы очень помогают переводить быстрее

Отредактировано Maiia1997 (2017-01-20 12:34:56)

6

В обращении Кристины к Эрику корректнее будет использовать "вы". В 19 веке тыканье вообще в отношениях между мужчинами и женщинами было не распространено, даже многие супруги друг друга на "вы" называли. Хотя Кристина и Эрик тут стоят особняком. Эрик вообще часто тыкал окружающим, порой спонтанно перескакивая с "ты" на "вы", это его фирменная фишка, можно сказать. Кристина в финале романа тоже ему тыкать начала, довёл.  :D Но в целом она была девушка воспитанная, при обращении к старшему мужчине, тем более если она его уважат и восхищается, корректнее будет "вы".

7

Мышь_полевая
Ладно, пусть будет Эрик к Кристине на "ты", а она к нему - на "вы".

Надеюсь, я выбрала неплохой фанфик для перевода - среди английских были и получше, но за слишком большой объем браться страшно:)

Кстати, всегда хотела выразить восхищение вашими фиками "Цветы для любимой" и "На маскараде". Сколько я всего уже перечитала и в русском, и в английском фэндоме - они остаются в пятерке лучших.

8

Maiia1997, спасибо за тёплые слова, но я обязана поправить. Замечательный фанфик "На маскараде" написала Мышь. Это не я. Мышь стала известным автором и художником фандома задолго до того, как я вообще здесь появилась, не надо нас путать.  ^^ Так что похвалу принимаю только наполовину.

9

Мышь_полевая
Упс  :unsure: Я всего год в фэндоме, так что многое не знаю. Sorry) Вообще я начала с Фикбука, потом пробежалась по топу из вашего опроса, а затем с головой нырнула в англоязычный fanfiction.net Кстати, могу порекомендовать очень хороший англоязычный фик по книге "Joy Departed" Broken-Vow. Он довольно короткий, всего 3 главы, но чувства прописаны просто великолепно, особенно третья.
Когда-нибудь я его даже переведу:)
http://fanfics.me/ftf179479

10

Maiia1997, спасибо за рекомендацию, но у меня сейчас нет возможности читать фанфики,я даже ваш проглядела лишь по диагонали первые главы. Читать буду позже, когда слегка изменятся жизненные обстоятельства.

11

Глава 7-8

Бессердечная принцесса
Этой ночью у меня не было снов о Голосе. Возможно, причина заключалась в том, что, засыпая, я думала о Рауле. Не знаю, чего было больше: облегчения или разочарования. Я решила остановиться на облегчении и вышла из квартиры, встречая ясный день с улыбкой.

Кроме того, сегодня я собиралась рассказать Голосу об индийских легендах, в особенности о «Бессердечной принцессе». Правда, я еще не решила, как можно поднять эту тему. «Ангел, вот удивительная история, которую тебе следует прочесть. — И о чем же она? — О, знаешь, об ужасно уродливом Принце, который влюбился в прекрасную Принцессу, и его отец предложил ему спрятаться на целый год перед тем, как показаться Принцессе. Интересно, правда? — И что же случается дальше? — Э-э, ну, она подкупает слугу, чтобы тот показал ей своего хозяина, и после, в абсолютном ужасе от внешности Принца, сбегает к своему отцу». Да, это определенно поможет мне решить проблему.

Проклятье! Возможно, я смогу убедить его «посидеть» рядом на диване, пока я бы почитала ему «легенды». Конечно, я не начну сразу с «Бессердечной принцессы», но со временем. Проклятье! Почему он просто не может выйти и действительно сесть рядом со мной? Я хорошо представляла себе его внешность благодаря рассказам балерин. Он вполне мог довериться мне. Я бы не стала с криком убегать. Ведь он же верил в мое уважение и привязанность? И все же, и все же…

***

Занятие прошло очень хорошо. У меня получилось отрешиться от переживаний и для разнообразия действительно сконцентрироваться на уроке. Мой учитель явно был доволен и даже иногда хвалил меня, заставляя меня каждый раз вспыхивать от удовольствия. Я нечасто удостаивалась его похвалы, только тогда, когда я и правда этого заслуживала. И потому, когда он в конце урока сказал: «Ты сегодня хорошо поработала», я знала, что действительно была на высоте.

— Спасибо, Ангел.

— Это была заслуженная похвала. Полагаю, ты все-таки поговорила с матушкой Валериус? Все прошло хорошо?

— Это было весьма… познавательно, — призналась, слегка поморщившись.

— Что ж, хорошо. Во всяком случае, это помогло тебе. Впрочем, лучше расскажи, как ты провела вечер.

— Ну, — я сидела, как и обычно, на краю дивана, — мой вечер не был слишком интересным. Я пришла домой и поговорила с матушкой, а затем пораньше легла спать.

— Полагаю, это было связано между собой, — предположил Голос. Сейчас он, казалось, исходил из своего обычного места у другого края дивана.

— Вы правы. Но посмотрите, что я нашла! — я вытащила небольшой томик из сумки. — Это сборник индийских сказаний. Вы бы хотели, чтобы я прочитала некоторые из них?

— То, что доставит удовольствие тебе, также доставит удовольствие и мне, — произнес Голос довольно уныло, и я, не зная, что мне следует на это ответить, просто раскрыла книгу и начала читать. «Петля судьбы» и затем «Кто купит мое манго?».

— Интересно, какие эти фрукты по вкусу?

— Сочные, — ответил Голос отстраненно, — и сладкие.

— Вы когда-нибудь их пробовали?

— Уже очень давно.

— Неудивительно, что книга напоминает мне о вас. Вы бывали в Индии?

— Я несколько лет провел на Востоке. Эти годы сложно назвать счастливыми,— и он замолчал.

— Мне жаль, — мягко проговорила.

— Это все в прошлом.

Как же я ненавидела, когда его голос звучал настолько грустно.

— Я бы хотела, чтобы вы вышли и присоединились ко мне, — задумчиво произнесла.

— Простите, что? — неужели в его голосе послышалось беспокойство?

— Присоединитесь ко мне! — я похлопала диван рядом с собой. — Выходите и посидите со мной, — и тишина. — Или вы планируете прятаться целый год, как Куса?

— Как Куса? — повторил он.

— Бедный уродливый принц Куса, — я раскрыла книгу на нужной странице и начала читать:

— Отец, как такая прекрасная принцесса отреагирует, когда увидит, насколько я отвратителен? Без сомнения она тотчас убежит от меня.

— Не бойся, сын мой, — отвечал Король, — ибо я восстановлю древний обычай нашего рода, который защитит тебя. Этот обычай не разрешает невесте смотреть на лицо своего мужа до прошествия года со дня свадьбы. А потому, я предлагаю тебе встречаться на протяжении этого года с ней только в темных помещениях.

— Но как это поможет мне? — с сомнением произнес Куса. — Я все еще буду уродливым, когда Принцесса увидит меня.

— Это не будет иметь значения, — ответил Король. — За этот год она научится любить тебя и, когда наконец увидит, ты больше не будешь уродлив в ее глазах.

Я замолчала, и когда Голос не ответил, мягко повторила свой вопрос:

— Так вы планируете ждать целый год перед тем, как я увижу вас?

— Ты никогда меня не увидишь, — прошептал он грустно.

Мое сердце защемило от сострадания. Слезы собрались в уголках глаз, когда я спросила, еще тише:

— Так Жозеф Буке прав? О том, как вы выглядите? — и снова молчание, такое долгое, что я уже подумала, что он ушел, а затем тихий выдох: «Да».

Повисла тишина, такая плотная, что казалось, будто она никогда не закончится. А потом он мягко спросил:

— Та легенда, как она заканчивается?

Я улыбнулась.

— Посмотри на меня, Пабхавати, я все также уродлив, как и во время нашей первой встречи.

Пабхавати внимательно вгляделась в его лицо, но вместо презрения и отвращения, которые ожидал увидеть Куса в ее глазах, в них отразилась только нежность.

— Конечно же ты изменился, потому что более не кажешься мне уродливым.

Но это Пабхавати изменилась. Она научилась видеть вместо уродства Кусы его доброту и смелость. И она стала хорошей, любящей женой человеку, которого однажды так жестоко обидела.

Мне показалось, что я услышала сдержанный всхлип.

— Эта легенда называется «Бессердечная принцесса», — сказала, аккуратно закрывая книгу, и положила ее на столик. — Прочитайте ее, если хотите.

Он ничего не ответил и я, прошептав на прощание: «До завтра», вышла из артистической.

Так что насчет Пабхавати?

Следующие несколько занятий были какими-то странными. Судя по всему, Голос решил сделать вид, что ничего не произошло. Не уверена, что я чувствовала из-за этого: разочарование или благодарность. Впрочем, Голос стал еще больше стараться вести себя со мной, как посланный отцом ангел-хранитель, и эта его отстраненность причиняла мне боль. Впрочем, я не знала, как это можно изменить, а потому просто играла по его правилам, надеясь, что раньше или позже он снова начнет доверять мне.

Раулю удалось поговорить со мной после одного из вечерних представлений. Тогда я зашла за кулисы и была временно ослеплена после ярко освещенной сцены, когда почувствовала, как кто-то схватил меня за руку и незнакомый голос приказал: «Пошли со мной, Кристина».

Конечно же, я испугалась и начала вырываться, но мужчина только оттащил меня с дороги: «Господи, Кристина. Это всего лишь я».

И действительно, когда мои глаза приспособились к темноте, я узналась своего друга детства.

— Рауль! — я раздраженно стряхнула его руку.

— А кого ты ожидала увидеть?

— Я не ожидала никого, кто бы схватил меня в темноте за руку, — резко ответила.

— Ой, да ладно. Было не так уж и темно, и, когда я увидел, что ты снова собираешься пройти мимо, я не смог удержаться. Ты меня избегала!

Всего два предложения, но как же он меня раздражает!

— Я не хотела с тобой разговаривать.

— Не хотела? Или тебе не разрешили?

— О чем ты?

— О твоем учителя. Это ведь он не разрешает тебе встречаться со мной?

Внезапно я почувствовала слабость:

— Какой учитель?

— Не притворяйся, Кристина. Твою артистическую сложно назвать звукоизолированной. Кто он? Какой-то прекрасный тенор?

— А что, если и да? Какое право ты имеешь допрашивать меня? И вообще, почему ты подслушивал под моей дверью?

— Потому что я люблю тебя, — несчастно ответил Рауль, — я так скучал по тебе последние четыре года. Я так хотел тебя найти, но ты переехала, и я только сейчас случайно столкнулся с тобой.

— В этом нет моей вины, Рауль.

— Я думал… надеялся, что ты, зная мое имя, найдешь меня, — я промолчала. — Как же я ненавидел тот вечер, что мы провели вместе. Ты была такой красивой, такой желанной, а я знал, что никогда не смогу взять тебя в жены…

— Я тоже ненавидела тот вечер, Рауль, — проговорила мягко, — потому что я никогда не хотела стать твоей женой.

Он непонимающе уставился на меня:

— Мне казалось, что я был тебе дорог.

— Рауль, ты был. Ты был мне старшим братом тем замечательным летом. И я любила тебя как брата. Мы оба знаем, что между нами не может быть ничего большего.

— Я сделаю из тебя честную женщину, невзирая на мнение семьи.

— Они откажутся от тебя, если ты сделаешь что-то настолько глупое, — я резко ответила. Разве он не понимает?

— Мне это не важно! Я откажусь от всего: имени, богатства и положения ради тебя! Самая жалкая лачуга станет раем, если там будешь ты!

— Красивые слова. Но с чего ты взял, что я захочу жить в лачуге? У меня своя жизнь здесь, Рауль. Почему ты думаешь, что я захочу уйти?

— Тебе больше не придется выступать!

— Не придется? Но я люблю выступать. Пение — это моя жизнь. Без него я не буду счастлива. Опера — это моя мечта!

— Но ты сможешь петь, — отчаянно прошептал Рауль, — ты же знаешь, что я люблю слушать твое пение.

— Мне жаль, Рауль.

— Значит, — Рауль зло усмехнулся, — вот как твой учитель сказал тебе вести себя со своим другом, — проклятье, я думала, что он уже забыл о Голосе. — Честный человек позволил бы тебе иметь поклонников. Каковы его намерения? Кто он? Откуда он?

Я замерла:

— Соблюдай приличия, Рауль.

— И не собираюсь! Кто этот человек, который заходит и уходит в твою артистическую, не пользуясь дверью? — он уже был в ярости.

— Он — Ангел, Рауль. Побойся божественного гнева!

— Ангел, Кристина? Я думаю, кто-то пользуется твоей наивностью.

— Неужели ты считаешь меня настолько глупой?

— Это не твоя вина. Я знаю, как музыка влияет на тебя. Позволь мне помочь, пожалуйста!

— Рауль, — сказала я снова, на этот раз тверже, — меня не нужно спасать, — и, сказав это, позорно сбежала.

Следующие несколько часов я провела в страхе, что Рауль снова попытается утащить меня в какой-нибудь темный угол, чтобы «спасти». В его характере было бы схватить меня и, погрузив в карету, отвести в забытый миром уголок, если он сочтет это необходимым, чтобы защитить меня от себя самой и моего "злобного учителя".

На этот раз, правда, счастье повернулась ко мне лицом, потому что виконт прекратил ходить за мной по пятам, и, хотя я пару раз видела его вдалеке, он больше не подходил. Я надеялась, что наконец смогла объяснить ему. Я также молилась о том, чтобы Голос не заметил его преследования. Я ужасно боялась, что он может превратно понять наши отношения с виконтом и оставит меня. Но Голос был повсюду и, конечно же, он знал.

— Кто это молодой человек, которого ты избегаешь? — спросил он после урока каким-то преувеличенно безразличным тоном. — Кто-то, о ком мне следует знать?

— Никто, — я ответила, а затем добавила: — он был моим другом детства.

— Предполагается, что люди с радостью встречают своих старых друзей, а не избегают их.

— Он был другом детства. Если бы он им остался, я и правда была бы рада его увидеть. Но, боюсь, его намерения в отношении меня изменились.

— Неужели?

— Да, и не в лучшую сторону, — я вздохнула, — я поговорила с ним. Надеюсь, на этом все закончится.

— Неужели ты не хочешь, чтобы красивый молодой аристократ бегал за тобой? Это противоречит моему опыту с девушками из Оперы. Подумай о возможностях, которые ты бы получила!

Он ревновал? Я не была уверена. Но если бы он ревновал, то это значило бы, что я действительно важна для него. Могла ли я надеяться? В любом случае, я ответила очень дерзко (потому что я никогда не посмела бы разговаривать с настоящим ангелом таким тоном):

— Как будто я хочу, чтобы он бегал за мной! Он бы запер меня в каком-нибудь доме, как постельную игрушку, и я была бы вынуждена раздвигать перед ним ноги, когда у него возникало бы желание зайти ко мне после посещения клубов!

— Возможно, он все же сделал бы из тебя честную женщину, — произнес Голос задумчиво.

Это было практически облегчением для меня высказать все, что я думаю:

— И что тогда? Даже если предположить, что его семья разрешит ему жениться на оперный певичке, при этом не отказавшись от него и не выставив без гроша на улицу, вы думаете, что он разрешил бы мне продолжать выступать здесь? Вы думаете, что я хочу провести всю свою жизнь, исполняя только для кота или какого-нибудь испорченного джентльменишки? — эта мысль привела меня в такое негодование, что я практически не могла говорить, — я никогда не покину Оперу. Это то, о чем всегда мечтала. Он мне не нужен!

Я удивила даже саму себя решимостью, прозвучавшей в моем голосе. Удивила ли также и его? Возможно, мне удалось его убедить, потому что только прошептал:

— Со временем ты могла бы полюбить его.

— А что насчет Пабхавати?

— Пабхавати? — непонимающе переспросил Голос.

— Год замужества позволил ей заглянуть за внешность своего мужа. Как ты думаешь, что бы я увидела после года замужества с ним?

Последовало молчание, а затем он только сказал:

— Дай мне знать, если он еще раз побеспокоит тебя, — и тема была закрыта.

12

Легенда о Пхабавати весьма в тему. И Кристина - довольно здравомыслящая как для своих лет девушка.  Пока что.

13

Ученица Маэстро
Могу пообещать, что она такой и останется))
А вот Эрик вас главы через 3 ОЧЕНЬ сильно удивит.

14

Глава 9

Поцелуй

В тот раз я выбрала другую дорогу к своей артистической. Я никогда не ходила обходным путем, он был слишком темным и пугающим. Но я сейчас я любой ценой желала избежать встречи с Раулем, так как он снова, как и две недели назад, был полон решимости зажать меня в угол. И несмотря на страх перед темными переходами они казались мне меньшим из двух зол.

Он не ожидал столкнуться со мной. Мы одновременно вышли из-за угла и оказались лицом к лицу. Лицом к черепу. Я отшатнулась, не столько шокированная его внешностью, описание которой я уже слышала бесчисленные множество раз, как просто удивленная от самого факта встречи с кем-либо в этом пустынном коридоре.

— Боже! — выдохнул он и уже развернулся, чтобы скрыться в темноте, но я выкрикнула: — Ангел! — и он заколебался на какую-то долю секунды, которой мне хватило для того, чтобы схватить его за край плаща.

Он наполовину развернулся, глядя на меня со злостью или… страхом? Он бы вырвал у меня плащ, но я вцепилась в него, как клещ.

— Пожалуйста, Ангел, не уходи.

На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается оставить меня со своим плащом, но внезапно в конце коридора послышались шаги, и он снова заколебался. Я воспользовалась его заминкой и, взяв мужчину за руку, потащила за собой:

— Сюда, — и завела его в свою комнату. Быстро заперев за нами дверь, я обернулась к нему.
Он стоял в пол оборота, как будто желая сбежать, ни слова не говоря. Наблюдая за мной. И, напрягая зрение в плохо освещенной газовым рожком артистической, я наконец смогла рассмотреть своего благодетеля. Своего друга.

Первым, что поразило меня, был его рост. Я не коротышка, но даже при том, как сильно он сейчас сутулился, мужчина возвышался надо мной более, чем на голову. Также он был необычайно худым, стройный — слишком мягкое слово для описания мужчины, чью руку я могла обхватить пальцами. Сейчас я прекрасно понимала, почему о нем думали, что он является скелетом. Что же касается его лица…

«Воплощение уродства» — вот как описала его одна из хористок. Это было правдой. Его лицо было настолько уродливым, настолько выходящим за все рамки нормальности, что его невозможно было судить по человеческим меркам о красоте. Он был просто… моим Ангелом.

Он стоял, не двигаясь, как будто скованный под моим взглядом. У меня не получалось разобрать выражение этих странных, горящих, золотых глаз. Надежда? И что-то сродни тоски. Но самой сильной эмоцией был ужас. Он окаменел от страха. Но почему? Неужели причина была во мне, в моей реакции? Это осознание дало мне решимость сдвинуться с места, подойти к нему и осторожно протянуть руку к его щеке. К его бледной, впалой щеке. Он напрягся, и я сглотнула образовавшийся в горле комок. Неужели ему так часто причиняли боль, что он только ее и ожидал от чужого прикосновения? Мягко, медленно, как будто я имела дело с раненым зверем, я провела кончиками пальцев по его коже.

Он задрожал, закрывая глаза, и немного расслабился. Неуверенно он поднял руку и едва ощутимо прижал мою ладонь к своему несчастному лицу.

— Кристина, — выдохнул он тихо, сломлено. Он дрожал так сильно, что я начала действительно беспокоиться. Как болело мое сердце! Другой рукой я откинула длинную прядь волос с его лба и прошептала:

— Ангел, — я замолчала, а затем начала снова: — Ангел, как тебя зовут?

Он обескураженно посмотрел на меня:

— Мое имя? — он повторил, — Эрик, мое имя Эрик.

— Эрик, — выдохнула я. Медленно приблизив свое лицо к нему я прошептала: — Я люблю тебя, Эрик, — и, закрыв глаза, поцеловала его в губы. Они были прохладными и мягкими. Спустя мгновение его руки нежно обняли меня, и мы стояли так долгое время, восхищенные, цельные. А в следующее мгновение он притянул меня еще ближе и его губы мягко накрыли мои, а затем… О, Боже, он провел языком по моим губам, и я приоткрыла их, приглашая его внутрь. Еще, о, пожалуйста, еще!

Его тело тело было единственной опорой, когда я, ослабевшая от желания, опустилась на колени, утягивая его за собой. Мои пальцы запутались в черных волосах, привлекая его еще ближе, побуждая продолжать. Осторожно уложив меня на пол, он немного отстранился, только чтобы спуститься поцелуями ниже. Теплое дыхание щекотало кожу, посылая толпы мурашек по всему телу. Я инстинктивно приподняла бедра, прижимаясь к его паху, а затем все мои мысли закончились.

Очнулась я на диване в ярко освещенной комнате, совсем не такой, какой я ее запомнила. Я практически расплакалась от осознания, что это всё, возможно, было просто сном. Но потом я почувствовала его запах на себе, аромат сандалового дерева, мускуса и земли, его вкус на своих губах. Не сон, хвала Всевышнему, не сон.

Я села, удивленная тем фактом, что полностью одета, что настолько сильные чувства мог вызвать всего лишь поцелуй. А уже спустя несколько минут я услышала тихий возглас:

— Ты уже встала! — кажется, его голос прозвучал слегка разочарованно.

Я подняла голову и улыбнулась:

— Привет, Эрик.

— Извини меня. Я надеялся вернуться до твоего пробуждения. Мне нужно было… просто забудь. Как ты себя чувствуешь?

— Со мной все хорошо, Эрик. А ты?

— О, вполне неплохо, — ответил он неуверенно.

— Присоединишься ко мне?

— Присоединюсь к тебе?

— Да, я так надеялась, что ты все еще будешь здесь, когда я очнусь, — я отодвинулась и похлопала место рядом с собой на диване. — Пожалуйста, посиди со мной.

Молчание, а затем:

— Очень хорошо, — и я с изумлением увидела, как огромное зеркало отъехало в сторону и Эрик шагнул внутрь. К моему разочарованию на нем была маска, закрывающая все лицо. Он просто ступил в комнату и застыл у зеркала, не решаясь подойти ближе.

— Пожалуйста, Эрик. Тебе не нужна маска. Снимешь ее?

— Пожалуйста, не стоит просить меня об этом.

— Но ты же показываешь свое лицо посторонним в Опере, — мягко напомнила ему. — Почему я не могу снова увидеть его?

— Это другое, — пробормотал он неловко, — они видят Призрака, а не Эрика.

Я вздохнула:

— Я понимаю, — и это действительно было так. Я и сама носила костюмы на сцене, в которых никогда не вышла бы на улицу. Потому что там смотрели бы не на египтянку-рабыню, а именно на меня, Кристину.

— Посиди со мной, — снова повторила, и наконец он подчинился. Эрик был натянут, как стрела, и ему явно было неловко. Жалел ли он о произошедшем? Я ненавидела напряжение, возникшее между нами, и, стараясь преодолеть его, я спросила:

— Я уже рассказывала тебе о последней неудаче Карлотты?

— Нет, еще нет, — и он склонил голову набок в знак внимания.

И я рассказала ему все об этом маленьком происшествии: ее визг («Да, мы услышали бы его даже на Небесах») и ее возмущенный вид. «Она выглядела так забавно, и я не знаю, как нам удалось сдержать смех, — я хихикнула — думаю, она могла просто взорваться от ярости!»

Эрик тоже засмеялся, и этот теплый, волнующий звук напомнил мне о том, как соприкасались наши губы в чувственно поцелуе.

— Легко могу себе представить! — о, Боже, он что, читает мои мысли? Покраснев, я опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки. Но тут он продолжил:

— Униженная перед теми, кого она считает пылью под своими ногами.

Слава Богу, он все же не читает мысли:

— Конечно, она сказала, что это Призрак схватил ее. Это был Призрак, Эрик?

Он засмеялся, заставляя меня снова затрепетать:

— Нет, нет. Если кто-то и схватил ее, то точно не я.

Он вздохнул, а я внезапно кое-что осознала:

— Наверное, это тяжело, когда тебя винят в каждом незначительные происшествии.

Он снова засмеялся и хитро проговорил:

— Ну, не все незначительные происшествия не являются моей виной. Должен признать, первые пару лет я наслаждался мелкими проделками, но сейчас… — он тяжело вздохнул.

— Как давно ты живешь здесь, Эрик?

— Я всегда был здесь, — ответил он, глядя как будто сквозь меня. — Когда были подняты первые занавеси и впервые осветилась сцена, я уже был здесь, — Эрик еще раз вздохнул, — я живу здесь уже более десяти лет.

Его слова поразили меня. Было сложно судить по его лицу, но:

— Ты ведь не молод, Эрик? — мягко спросила, уже зная об ответе. Он отвел взгляд, но промолчал. Я протянула руку к его плечу, но он уже поднялся.

— Давай споем, Кристина! — и он помог мне подняться. А затем без предупреждения начал дуэт из Отелло, и я не знаю, как я смогу снова стать его ученицей, когда этот ангельский голос сводил меня с ума от желания. А когда пришла очередь Дездемоны, я пела с подлинной страстью и осознанием, которые никогда не испытывала раньше. Никогда раньше я понимала того сумасшедшего чувства любви, которое подтолкнуло Отелло к убийству любимой.

Думала ли я тогда, что Эрик, такой холодный и скованный, не отвечал на мои чувства? Сейчас я знаю это наверняка. Его любовь ко мне, изливавшаяся в каждой ноте песни мстительного Мавра, была такой же всепоглощающей, чистой и страстной, как и моя. И в какой-то момент я почувствовала жалость к идиоту, который захотел бы встать между нами.

Наконец, дует закончился, и мы молча стояли лицом к лицу. А я вдруг испытала какую-то извращенную радость от того, что на нем была маска, потому что вид его рта, его губ, недавно целовавших меня, стали бы моей кончиной. Теперь занятия превратятся для меня в настоящую пытку, так как каждый раз, когда я слышу его, мне хочется сорвать одежду и броситься на него. Не слишком хорошо для концентрации.

Кажется, его мысли шли параллельно с моими, потому что он тяжело вздохнул, а потом задумчиво пробормотал:

— Это звучало так, как и должно звучать, — он выпрямился и пояснил: — ты научилась всему, чему я мог научить тебя, — а затем добавил: — теперь ты можешь подарить человеческим существам немного божественной музыки.

— Значит, занятий больше не будет? — спросила я с грустью.

— Нет, во всяком случае, не такие. Но тебе все еще необходимо тренироваться, и тебе придется разучить много новых ролей. Так что, боюсь, ты по-прежнему нуждаешься в своем учителе.

Я улыбнулась, беря его за руку:

— Я рада, мне бы не хотелось, чтобы…

Меня прервал громкий стук в дверь. И проклятье, проклятье, проклятье — Рауль звал меня с другой стороны:

— Кристина! Кристина! Я знаю, что ты там с ним! Открой дверь!

— О, Боже, — прошептала, в ужасе глядя на Эрика, — если он продолжит, то скоро выломает дверь!

— Пойдем, — проговорил Эрик, сжимая мою руку и подводя к зеркалу, — оно отъехало в сторону, но стоило нам войти внутрь, как проход снова закрылся. А в следующее мгновение дверь в артистическую поддалась, и Рауль вломился в комнату. Эрик притянул меня ближе.

— Все хорошо, — прошептал он в мои волосы, — стекло толстое и очень прочное, а он никогда не обнаружит рычаг. Мы в безопасности.

— О, Боже, Эрик, — я беззвучно расплакалась в его рубашку.

— Мы в безопастности, — повторил мужчина, мягко гладя мои волосы, — мы в безопасности. Пойдем со мной.
Редактировать часть

15

Привет! :)
Последнюю неделю почти безвылазно сижу на этом сайте, читая фанфики. :D Жаль только, что форум какой-то... эмм... немного опустевший что-ли? В том смысле, что даты последних сообщений во всех темах не совсем первой свежести, а переводы фиков в основном написаны лет пять, а то и десять назад. Поэтому я очень рада этой теме, которая доказывает, что жизнь на фандоме ПО ещё теплится. :) В общем, Майя (можно так писать ваш ник?), большое спасибо за перевод, интересный фик. :)

О содержании - ой, как неожиданно быстро вдруг поцелуй! Я и не думала, что уже в этой главе всё так стремительно случится. :D И что, Кристина действительно совсем не испугалась лица Эрика? Я понимаю, что по описаниям она уже примерно представляла, чего ожидать, но чтобы вот так вот сразу целоваться кинуться - и никакого времени привыкнуть к лицу не потребовалось, никакого отвращения или чего-то в этом роде... Интересная Кристина. Смелая, влюблённая, без предрассудков. Мне нравится. :)
Ещё в этой версии примечательно, что Рауль для Кристины не более чем назойливый ухажёр (всё-таки в оригинале она вроде любила Рауля). Однозначно все карты в пользу Эрика! :)
Интересно - и чем же он нас удивит через парочку глав? :) И, кстати, не вызвано ли это тем, что любовь Кристины ему так легко далась - на блюдечке с голубой каёмочкой? :D Избаловали Призрака! :D
Хотя я считаю, что он более чем заслуживает любить и быть любимым. :)

Ещё вот подумалось, что это наверное ключевой момент - что Кристина уже знала, как выглядит её Ангел, и давно приняла этот факт. Была подготовленной, так сказать. А вот в оригинале шок Кристины после снятия маски обусловлен не только самим уродством лица Эрика, но и огромнейшим разрывом между ожиданием и реальностью - она уж никак не ожидала увидеть под маской Ангела музыки изуродаванное лицо. Это же психологический шок - не только от того, что она увидела, но и из-за неожиданности увиденного.

С нетерпением жду продолжения! :)

Отредактировано Sinij Zajac (2017-01-28 18:46:09)

16

Sinij Zajac
Мда, форум и правда скорее мертв, чем жив. Лет 10 назад он пользовался такой популярность, наверное, из-за фильма с Батлером:) Хотя лично я все же предпочитаю книжного Эрика.
Насчет слишком быстрого развития их отношений - абсолютно с вами согласна. Но на все воля автора:)
И нет, с характером у Эрика все в порядке, его так просто не избаловать. Там будет кое-что другое. Да, я коварная и ничего не расскажу:))
Кстати, мне приятно, что мой перевод читают😊

Отредактировано Maiia1997 (2017-01-28 18:03:29)

17

Меня смущает, что Кристина как-то слишком быстро... пригласила своего Ангела к более активным действиям. В реальности должно было пройти какое-то время, прежде чем девушка приучила себя к внешности своего наставника. А тут сразу - койка!

18

Ученица Маэстро
Койки не было, только поцелуй. Но да, я с вами согласна. К сожалению, я не автор:))

19

Там весьма двусмысленно написано, я тоже не сразу разобралась, что произошло. Уже и на пол легли, и поцелуи всё ниже, и Кристина бёдрами к паху прижимается, потом на диване очнулась...  :rolleyes:  Вот если бы не её мысли потом о том, что был всего лишь поцелуй (зато какой страстный, ух!), я бы подумала, что там произошло нечто большее, о чём автор просто тактично умолчал, не рассказывая дальше в подробностях.  :blush: А так - ни фига себе первый поцелуй!  :crazyfun: Книжному Эрику такое счастье и не снилось! :D
И что ж получается, она что ли сознание потеряла, да? Удивительно, что Эрик не потерял. :)

Отредактировано Sinij Zajac (2017-01-28 19:03:24)

20

Sinij Zajac написал(а):

И что ж получается, она что ли сознание потеряла, да? Удивительно, что Эрик не потерял.

Отредактировано Sinij Zajac (Сегодня 19:03:24)


Просто Эрик очнулся раньше  :D .

21

Приветствую всех!

Присоединяюсь к читающим, ибо соскучилась по новым тестам ;).

А я не поняла пассажа про то, что Рауль собирался сделать из Кристины честную женщину. :) Ну, в моем понимании женщину делают честной, если до этого ее обесчестили, нет?
В оригинале так реально написано?

Ну и по переводу небольшой тапочек - по поводу скамеечки и конфет для Леди. Я понимаю, что оригинал на английском, но дело же во Франции происходит. Так что речь идет о Даме, скорее. :) Конечно, Эрик у нас оригинал, может,он делал вид, что с англичанкой встречался, но, боюсь, что вряд ли, если взять в расчет первоисточник.

22

- Я сделаю из тебя честную женщину, невзирая на мнение семьи!


А теперь Кристина - бесчестная, что ли)))? Или Рауль понимает под бесчестием выступление в театре?

23

Конечно же я сама все сочинила, а автора только приписала, потому что стесняшка:)) Шутка, в оригинале так дословно и было "Honest woman".
Думаю, имеется в виду, что Рауль как бы не собирался сначала жениться на Кристина. А потом-таки решил ее "осчастливить" и сделать не любовницей, а честно женщиной, то есть женой ;) А за тапочки спасибо, они принимаются и складируются :)
Ну да ладно. Вот новая глава.


Глава 10


В доме у озера

В узком темном коридоре, в котором мы оказались, я с трудом могла рассмотреть даже собственную руку, а одетый во все черное Эрик и вовсе стал, за исключением мерцающих во мраке золотых глаз, совершенно невидимым. Эти глаза очень сильно напоминали кошачьи, намного более яркие здесь, практически в абсолютном мраке, чем в моей комнате. И, возможно, они предоставляли ему также кошачью способность видеть в темноте, или же он просто очень хорошо знал дорогу. Как бы то ни было, мужчина уверенно вел меня, спотыкающуюся, сквозь абсолютный мрак, пока наконец мы не завернули за угол и он не извлек небольшой фонарь. Я услышала тихий щелчок, и вспыхнувший свет на несколько секунд ослепил меня.

— Путь, которым мы пойдем, ведет через подвалы, поэтому мы должны сохранять тишину, чтобы избежать разоблачения, — прошептал Эрик, склонившись к моему уху. Я кивнула, показывая, что поняла, и он продолжил: — Было бы лучше провести тебя через озеро, но этот путь будет слишком длинным для тебя, а я не смогу пронести тебя все расстояние самостоятельно. Здесь есть другой проход, правда, боюсь, чтобы воспользоваться им, нам придется немного проползти. Пошли! — и он снова взял меня за руку и повел вперед.

Как удивительно было увидеть знакомую мне в мельчайших деталях Оперу изнутри! Мы все еще находились в верхних подвалах, где хранились разнообразные декорации и другое «имущество» театра; здесь же были установлены различные механизмы, обеспечивающие работу этого удивительного здания. Я и раньше иногда из любопытства спускалась в подвалы, разговаривая с отставными работниками сцены и выпрашивая истории у пожилых людей. Но сейчас мы шли незнакомыми мне путями, постоянно сворачивая и протискиваясь через перегородки. Это было похоже на какую-то детскую игру по прохождению запутанного лабиринта. Наконец, мы добрались до третьего подвала и Эрик снова склонился ко мне.

— Ты должна следовать за мной, не отходя ни на шаг. Скоро будет небольшой проход в стене, и, как я уже предупреждал, тебе придется ползти: он слишком низок, чтобы не сгибаясь пройти через него. Будь осторожна: через несколько метров ты увидишь люк в полу и должна будешь прыгнуть вслед за мной. Но не стоит бояться, я поймаю тебя.

А затем он развернулся и подошел к стене. Не знаю, какой механизм он задействовал, но внезапно раздался скрежет, и часть стены отъехала в сторону, открывая низкий туннель. В последний раз бросив на меня взгляд, Эрик опустился на колени и пополз. Не имея другого выбора, я последовала за ним, а повторившийся через несколько секунд скрежет дал мне понять, что проход снова закрылся.

Возможно, я бы запаниковала, если бы не услышала впереди голос Эрика: «Я здесь. Не стоит бояться!» - и, как по волшебству, страхи улеглись. Должна признать, это было тяжело: ползти вот так в корсете и платье. Мой же турнюр постоянно цеплялся за низкий потолок, и хотя мне пришлось преодолеть не более двадцати футов, когда я достигла упомянутого Эриком люка в полу, то пребывала в крайне растрепанном состоянии. С трудом свесив ноги в провал, я засомневалась, и, если бы не настойчивый приказ: «Прыгай!» не уверена, решилась ли бы я на это вообще.

Я падала, казалось, целую вечность перед тем как почувствовала сильные руки, поймавшие меня. Наконец-то я была в безопасности! Он держал меня дольше, чем это было действительно необходимо, и я просто наслаждалась крепкими объятиями.
Затем он осторожно опустил меня на землю. И, в третий раз взяв меня за руку, провёл через еще одну скрытую дверь.

— Добро пожаловать, — просто сказал он, — все здесь принадлежит тебе.

К моему удивлению, мы оказались в совершенно нормальной гостиной с обычным ковром на полу. Только отсутствие окон и множество музыкальных инструментов отличало подземный дом от стандартной парижской квартиры.

— Сюда! — позвал он снова и открыл следующую дверь. Не заходя внутрь, он проговорил: — ты можешь отдохнуть здесь, а потом, когда пожелаешь, выйти и разделить со мной трапезу.

Сказав это, он склонился в легком поклоне и оставил меня одну.

Переступив порог, я вошла в прекрасную комнату, обставленную в стиле Луи-Филиппа. С интересом обследовав ее, я обнаружила еще одну дверь, которая вела в красивую ванную с, как я также выяснила опытным путем, горячей и холодной водой. В шкафах же были аккуратно сложены платья, сапожки, шапки, гребни и другие мелочи. В общем, здесь было все, чего могла пожелать самая привередливая женщина. Это вызвало у меня сложные чувства: наверняка Эрик потратил на приобретение всего этого уйму времени и денег. И я действительно не могла решить, стоит ли мне чувствовать себя польщенной или же обеспокоиться. Сначала я даже почувствовала укол ревности, увидев роскошную и, вне всякого сомнения, предназначенную для женщины комнату и вспомнив о предполагаемой «Даме» Призрака и ее розах. Но потом я заметила, что на всем, начиная с щеток и наволочек и заканчивая самим платяным шкафом, были мои инициалы «К. Д.» Вдруг пришло ощущение, что я попала в волшебную сказку.

Я не стала принимать ванну, хотя мне этого и хотелось; вместо этого, быстро обтеревшись мокрой губкой, я надела мягкое, розовато-лиловое платье, так как моя одежда явно была в не лучшем состоянии. Платье легло идеально, и я, заколов волосы в высокую прическу, вышла из комнаты.

Должно быть, Эрик услышал звук закрываемой двери, так как сразу же вышел в гостиную.

— Сюда, — проговорил, учтиво предлагая мне руку, — я приготовил закуски.

Он провел меня в небольшую, но элегантную столовую, где я и правда заметила несколько холодных блюд, среди которых были цыпленок, креветки и салат. Мужчина отодвинул передо мной стул, и, когда я села, налил мне бокал вина.

— Токайское, — пояснил он, поймав мой вопросительный взгляд, — из подвалов Кенигсберга.

Я сделала небольшой глоток и поинтересовалась:

— Ты очень красиво обставил комнату, Эрик. Но откуда ты взял эту мебель?

— Коммунары оставили ее после себя, — ответил он, присаживаясь напротив. — Они не имели ничего против добротных вещей, если те являлись их собственностью, — он замолчал, крутя в пальцах свой пустой бокал.

— Вино прекрасно. Разве ты не составишь мне компанию?

— Спасибо, но нет.

— И ты не собираешь есть? Мне бы не хотелось, чтобы ты остался голодным из-за меня.

— Я уже пообедал. Пожалуйста, приступай. Ты, должно быть, и сама голодна.

— Так и есть, — призналась я и начала накладывать себе еду. — Скажи мне, — произнесла, надеясь преодолеть возникшее напряжение, — откуда ты взял вино? Неужели ты сам бывал в Пруссии?

— Я был там, — проговорил Эрик и, к моему облегчению, начал рассказать смешные истории из своих путешествий. Он был великолепным рассказчиком, и я вдруг поймала себя на размышлениях о несправедливости судьбы. Его лицо приговорило мужчину к жизни в подвалах, тогда как он мог бы стать самым желанным гостем в Париже.

Наконец, с едой было покончено, и он, снова предложив мне руку, провел меня обратно в гостиную.

— Не хотела ли бы ты еще вина, или же ты, как англичанине, предпочтешь чай? — учтиво предложил он.

— Вино, если можно. Спасибо, — поблагодарила, когда он сходил и принес мне бокал.

— Что это за забавный инструмент, Эрик? — спросила, указывая на необычного вида струнный инструмент, лежащий на подушке. Он был как две капли воды похож на тот, что держала молодая девушка, нарисованная на обложке моей индийской книжки.

— Это ситар, — пояснил Эрик, аккуратно беря его в руки. — Не желаешь ли послушать, как он звучит?

— С удовольствием, — радостно согласилась. Усевшись на подушку, он несколько раз провел по струнам пальцами и начал.

Эрик играл странную, тревожную мелодию. Не знаю, какие последовательности аккордов он использовал, но это не было похоже ни на что из слышанного мною раньше. В этой мелодии звучала одновременно первобытная дикость и неземная гармония, это было воплощением мечты, и я практически плакала от божественной красоты этой мелодии.

А затем он запел, и снова меня поразило звучание, на которое способен человеческий голос. Мелодия превратилась в веселую песню, и я с трудом подавила желание вскочить и пуститься в пляс. Правда, я все же не удержалась и начала отбивать ногой ритм. А когда он закончил, с воодушевлением захлопала в ладоши.

Он поднялся и поклонился:

— Благодарю, Кристина. Я так понимаю, тебе понравилось?

— Да, очень. Это напомнило мне о песнях, которые играл мой отец на ярмарках перед тем, как профессор Валериус взял нас к себе. О, Эрик, матушка Валериус! Я совершенно забыла о матушке Валериус! Она будет переживать. Господи, как она вообще без меня справится?

Обычно я готовила нам ужины и легкие закуски, когда же меня не было рядом, нанятая девушка приходила, чтобы «помочь ей». Но сейчас я ничего не сообщила домработнице о своем отсутствии, и она не знала, что нужно будет прийти.

— Прости меня, я забыл упомянуть. Я уже отправил письмо вашей домработнице так же, как и мадам Валериус, пока ты отдыхала. С твоей матушкой все в порядке. Я сообщил ей, что ты на Небесах со своим «Ангелом» и скоро вернешься. Домработнице же было сказано позаботиться о пожилой женщине до твоего возвращения. Все в порядке.

Я облегченно выдохнула:

— Спасибо, что позаботился о ней.

— Не стоит благодарности, — казалось, он слегка смутился. — Как я уже сказал, мне следовало предупредить тебя сразу же. Это совершенно вылетело у меня из головы.

— Как и у меня. И все же, я не имела права забывать.

— С ней все в порядке. И она присмотрена. Ты можешь остаться здесь на столько, на сколько пожелаешь.

— Но сколько я могу пробыть здесь? Рауль уже наверняка ушел из моей артистической.

— Не удивлюсь, если он все еще ошивается где-то поблизости. Думаю, будет лучше, если ты ты переночуешь здесь.

— Я не хочу причинять тебе неудобства.

— Глупости. Ты можешь остаться здесь на столько, на сколько это будет необходимо.

— Спасибо, Эрик, но…

— А тем временем, — он перебил меня, — мы будем репетировать. Я хотел бы, чтобы ты разучила партию Маргариты. Полагаю, пришло время расширить твой репертуар.

На самом деле, его внезапная настойчивость заставила меня немного занервничать. Но, признаться, во время наших занятий он вел себя еще более авторитарно, разыгрывая бестелесного наставника. Правда, здесь и сейчас, глубоко под землей, это вызывало у меня намного больше беспокойства. «Впрочем, — я напомнила себе, — он не дал мне ни малейшего повода сомневаться в его намерениях или же бояться его».

Как бы то ни было, моя жизнь явно приняла интересный поворот.

Отредактировано Maiia1997 (2017-02-01 00:44:21)

24

- Коммунисты оставили её после себя, -


Коммунисты? КПРФ? :O

25

Ученица Маэстро
Парижская комуна. Не знаю, как перевести правильно "communists". Если есть идея, я исправлю.

26

Коммунары.

27

Ученица Маэстро
Да, это слово. Большое спасибо, уже исправила. Самой стало смешно "коммунисты" :blush:

28

Глава - бомба. Та, которую я уже давно обещала:)

Глава 11


Никогда больше не проси меня об этом!

Проснувшись следующим утром, я позавтракала свежими булочками и клубникой со сливками. Эрик снова отказался есть вместе со мной, впрочем, но все же составил мне компанию. Рауль, как я узнала из слов Эрика, все еще бесился снаружи, требуя, чтобы директора вызвали жандармов для моих поисков.

— По его словам, ты была похищена загадочным невидимым мужчиной, притворяющемся ангелом, — Эрик усмехнулся. — Если он продолжит в том же духе, то, даже несмотря на высокое положение своего рода, его отправят в уютную белую комнату с мягкими стенами, — кажется, эта идея показалась Эрику очень забавной.

— Ужасные заведения, — меня передернуло, — я бы не пожелала оказаться там даже худшему врагу.

— Нет? — он склонил голову набок, с любопытством разглядывая меня. — В этом мы отличаемся. И какое наказание ты бы пожелала своему худшему врагу?

— Я не знаю. Наверное, у меня нет таких врагов. Возможно, только Карлотта. И наихудшим наказанием, которое приходит мне в голову…

— Да?

— Публичное унижение, — решила я.

— Хм, — Эрик усмехнулся, — полагаю, это было бы для нее действительно хуже смерти. Очень изобретательно, моя дорогая.

Я улыбнулась в ответ и опустила глаза. Я не видела Эрика без маски с момента нашего поцелуя, но от его голоса до сих в моем животе начинали порхать бабочки.

— Я должен взять на вооружение эту идею, — тем временем продолжил мужчина.

— Ты же не собираешься ничего делать? — уточнила немного нервно.

— О, нет. Только если она действительно это заслужит.

Я как раз собиралась спросить, что он подразумевает под «заслужит», как Эрик поднялся.

— Я вижу, что ты уже закончила, моя дорогая. Прекрасно, тогда, возможно, мы немного порепетируем? Роль Маргариты требует практики.

Я последовала за ним к фортепиано, и следующие несколько часов мы работали над «Маргаритой». Я уже знала большую часть ее арий так же, как и пару дуэтов, но остальные дуэты и арии все еще представляли для меня сложность. Эрик снова превратился в строгого наставника, и по окончании репетиции я была выжата, как лимон.

— Пока достаточно.

Я облегченно выдохнула и упала на ближайший стул.

— Кажется, я вымотал тебя, — произнес Эрик без тени раскаяния в голосе и обернулся ко мне.

— Я устала, — призналась. Он действительно заставил меня поработать. Я оказалась права в своем предположении, и сейчас мне стало намного сложнее следовать его указаниям. Когда он говорил: «Сделай это», мне хотелось услышать из его уст совершенно другую просьбу. Мне требовалось вся моя выдержка и сила воли, чтобы сконцентрироваться и держать себя в руках. Как же я все-таки устала!

Эрик встал из-за фортепиано и вышел из комнаты, только чтобы через несколько секунд появиться со стаканом чистой воды, который я с благодарностью приняла. Заняв соседний с моим стул, мужчина продолжил:

— Наши занятия будут и дальше проходить в таком режиме. Нам предоставили прекрасную возможность продолжить обучение, и я намереваюсь воспользоваться тем временем, которое нам отведено, — мое сердце пропустило удар, а Эрик тем временем продолжил: — ты уже готова принять титул примадонны. И скоро тебе предложат его.

— Но… сколько же времени у нас есть? Я не могу остаться здесь навсегда.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь, — произнес он как нечто само собой разумеющееся.

Это звучало крайне заманчиво, но…

— А как же матушка Валериус? Я не могу оставить ее одну слишком надолго, даже если за ней и присматривают. И что насчет репетиций?

— А что насчет Рауля? — парировал Эрик.

— Конечно же, я не хочу снова столкнуться с ним, но я также не могу пропускать репетиции. Они выставят меня из Оперы, если я не вернусь.

— Его корабль уплывает двадцать девятого, останься до этого времени.

— Но сейчас только тринадцатое! Я не могу так злоупотреблять твоим гостеприимством. И это будет слишком долго для матушки Валериус.

— Она верит, что ты находишься на Небесах со своим Ангелом, — мягко напомнил мне Эрик. — И, пожалуйста, поверь, что я более чем счастлив принимать тебя в своем доме.

Я не сомневалась в его искренности, но все же:

— Я не могу пропустить так много репетиций, а тем более я не могу пропускать выступления!

Он задумчиво склонил голову:

— Я могу позаботиться, чтобы мальчишке закрыли вход за кулисы. Ты можешь оставаться здесь, а наверх я буду сопровождать тебя сам.

— Не думаю, что они смогут хоть что-то запретить члену настолько богатой семьи, — пробормотала с сомнением. — Его брат — щедрый патрон Оперы.

— Что ж, тогда мы просто поставим их перед фактом, что ты уехала навестить больного родственника, — резко произнес Эрик. — И не переживай, они не посмеет уволить тебя.

— Хорошо, — я склонила голову, — я останусь с тобой на несколько дней, и мы посмотрим, смогу ли я подниматься наверх, не натыкаюсь при этом на Рауля.

Эрик вздохнул:

— Как пожелаешь, — он помолчал, а затем поднялся, — в таком случае, я собираюсь извлечь максимум из каждой минуты. Отдохни немного, я приготовлю тебе обед, а затем мы будем репетировать.

***

И мы действительно репетировали. Следующие дни мы занимались практически без перерывов. Даже в Консерватории я не работала так много. Но, стоит признать, прогресс также был удивительным.

Но вот то, что не имело отношения к занятиям… Я практически отчаялась. Эрик все еще отказывался снять маску. Я не просила — но, Господи, как же я надеялась — что, находясь в одном помещении в непосредственной близости друг от друга, он, возможно, привыкнет к моему присутствию и начнет доверять мне достаточно, чтобы снять ее. Хотя бы только во время приема пищи! Но даже когда я просыпалась очень поздно ночью и видела тусклую полоску света под дверью, ведущей в его комнату, и тихо заглядывала внутрь, даже тогда маска была на нем.

И он избегал моих прикосновений. Вначале я думала, что это просто совпадения. О, он всегда предлагал мне руку и помогал подняться, но никогда не касался меня просто так, не позволяя даже обычных дружеских прикосновений. А когда я пыталась коснуться его сама, например, невинно положив руку ему на плечо, когда я стояла позади него и склонялась к партитуре, я всегда почему-то промахивалась. Мужчина никогда не показывал, что замечает мои попытки, но как-то ему всегда удавалось уклониться, не прилагая для этого никаких усилий. И это расстраивало меня.

Слышать его голос, видеть его так близко практически весь день напролет и при этом не иметь возможности коснуться. Воспоминания о том поцелуе, о вкусе его губ сводили меня с ума.

По прошествии трех дней, я больше не могла выносить этого. Мой взгляд остановился на Эрике, удобно расположившемся в другом конце комнаты возле камина. Казалось, он и вовсе не замечал моего пристального внимания.

— Эрик, — начала я неуверенно, — я тут подумала… — я замялась, а мужчина наконец оторвался от книги.

— Да?

— Я думала, почему ты избегаешь меня?

— Неужели? — он казался озадаченным, — последние дни я практически не отходил от тебя ни на шаг.

— Да, но ты не позволял мне касаться тебя.

Эрик напрягся:

— Уже поздно, — проговорил он, закрывая книгу, — тебе следует отдохнуть.

— Пожалуйста, Эрик, мне нужно знать.

Он отвернулся, и я испугалась, что он сейчас уйдет, поэтому я поднялась и встала перед его креслом.

— Эрик…

— Пожалуйста, не проси меня снять маску. Я не могу, даже для тебя.

— Эрик, — тихо проговорила, — я понимаю, почему ты не хочешь снимать маску, я правда понимаю, но почему ты лишаешь нас наслаждения, которые приносят поцелуи?

Вопрос явно поставил его в неловкое положение. Он не мог уйти, физически не убрав меня со своего пути, но он подтянул свои острые колени к груди, и, обхватив их руками, отвернулся.

— Кристина, пожалуйста, не проси меня об этом, — прошептал он.

— Но я прошу, Эрик, — проговорила, опускаясь на колени. — Я не могу прекратить думать о том поцелуе, вспоминать, каким он был.

— Как и я, — пробормотал он, все еще избегая моего взгляда. Я осторожно протянула к нему руку, но он вздрогнул, и я так и не притронулась к нему, вместо этого опускаясь рядом с ним на подушку.

— Пожалуйста, Эрик, — попросила снова, — поцелуй меня.

Он ничего не ответил, только спрятал свою бедную голову в ладонях, и я продолжила:

— Хотя бы через маску. Пожалуйста, если ты хочешь оставить ее, я пойму. Шелк — тонкая преграда. Или мы можем потушить свет.

Он как-то сухо горько рассмеялся.

— Не в этом дело. Боже, ты что, думаешь, что я не хочу? Я не могу! Это все закончится разочарованием для нас обоих, — кажется, он подавил всхлип, — я не смогу жить дальше после этого. Не смогу видеть это выражение на твоем лице.

— Какое выражение, Эрик?

Он ничего не ответил, но содрогнулся. Обеспокоенная, я осмелилась накрыть его руку своей и повторила:

— Эрик, какое выражение? Что ты боишься увидеть?

— Жалость, — выплюнул он. — Боже, Кристина, прошу тебя, оставь меня.

Действительно обеспокоенная, я выполнила его просьбу и ушла в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Я уже целовала его. Я видела его глаза, смотрела на него без маски и целовала. Одна только мысль об этом поцелуе заставляла мое сердце трепетать. А он признал, что чувствует то же самое. Тогда почему он боялся повторения? Почему это должно закончиться разочарованием? Внезапно, поток моих мыслей оборвали грохочущие звуки органа. Вначале это казалось просто набором яростных звуков, производимых как будто хаотичными ударами кулаком по клавишам, но медленно, постепенно это превратилось в музыку, музыку, подобную которой я никогда не слышала до этого и больше никогда не услышала после. В ней заключались все страдания человечества. Мои глаза защипало от подступивших слез. Звучащая в этой музыке безнадежность — то, что я никогда не хотела бы пережить снова. Я разрывалась между желанием подойти и утешить, и дать мужчине время побыть одному. Клянусь, в тот момент я не знала, что мне делать. Музыка, казалось, сковала меня невидимыми цепями.

Наконец, после долгой, безутешной ноты, все стихло. Тогда я решилась выйти. Я обнаружила Эрика в его комнате. Он сидел, не двигаясь, возле органа со склоненной головой. Вначале он не подал знака, что заметил меня, но потом стал тихо говорить, будто сам с собой.

— Понимаешь, Кристина, — начал он так, будто наш разговор и не прерывался, — возможно, ты не знаешь этого, но в молодости я путешествовал с цыганами. Это не было, — он невесело усмехнулся, — полностью добровольным решением. В конце концов я сбежал, но моя слава уже распространилась, дойдя аж до персидского шаха. Но в то время я еще не знал об этом. Только спустя годы, моему другу Дароге — возможно, ты уже видела его — это тот самый Перс, ошивающийся поблизости сцены — удалось выследить меня в России. Но это уже другая история.
Возможно, ты слышала обо мне? Ты должна была быть очень юной в то время, хотя нет, ты была тогда слишком маленькой. И все же, возможно, до тебя доходили слухи. «Живой труп» — так они называли меня, — он слегка склонил голову, все еще глядя в сторону. — Я не… Они не позволяли мне, — было видно, насколько тяжело дается ему каждое слово, но затем он взял себя в руки и безэмоционально, как будто мы обсуждали погоду, продолжил: — Они выставляли меня не как «Голову мертвеца» или нечто подобное, а как «Живой труп». Посетители чувствовали бы себя обманутыми, если бы им не позволяли удовлетворить свое любопытство полностью и убедиться, что такое существо действительно полностью соткано из смерти. Поэтому Эрику позволяли надевать только то, чего требовали приличия и закон, и ничего больше.

Наверное, я как-то выдала свой ужас, так как он и произнес:

— Это было очень давно, и те, кто выставлял Эрика, уже заплатили за свои преступления.

— Эрик, — прошептала я, полная сострадания, но он предупреждающе поднял руку и продолжил: — Кристина, не слушай историю жизни, которую рассказывает тебе Эрик. Она слишком темная для тебя. Слушай то, что он говорит. Ты понимаешь? Ты понимаешь, почему Эрик не может?

Я прокрутила в памяти его слова, тщательно взвешивая все, что он сказал. А затем я поняла, что он имел в виду.

— Когда ты сказал, что не можешь, — я сглотнула и продолжила, — ты говорил буквально.

Он облегченно выдохнул. Значит, я не ошиблась.

— Я бы хотел, — проговорил он тяжело, помолчал, а затем снова начал: — Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Я бы хотел быть молодым и красивым для тебя. Но жизнь распорядилась иначе. «Движущийся палец пишет…» Мне ли этого не знать?

— Я не слышала этой цитаты, Эрик. О чем она?

Наконец, он развернулся на скамеечке ко мне лицом, все еще не поднимаясь и не глядя мне в глаза.

— «Движущийся палец пишет и, написав, двигается дальше. Все твои ум и набожность не заставят его отменить и полстроки, все твои слёзы не смоют ни слова».*(1) Я устал от слез, Кристина. Я устал от отчаяния. Я просто хочу быть таким, как все. Я буду хорошим другом, если ты мне позволишь. Я знаю десятки, сотни фокусов, которые смогут развеселить тебя ненастным днем. Но, боюсь… Мне жаль. Я не смогу стать для тебя чем-то большим.

— О, Эрик, — я выдохнула, подходя ближе. Нежно, я обвила его руками. — Если это все, что ты можешь мне предложить, то я приму это. Но… Эрик, ты мне веришь?

— Больше, чем самому себе, — просто ответил он.

— Может быть способ…

Он напрягся:

— Не мучай меня этим, — проговорил он резко, отстраняясь. — Неужели ты думаешь, что я не знаю свое тело, каким бы отвратительным и ненормальным оно ни было бы? Или ты полагаешь, что обладаешь более глубокими познаниями о мужской физиологии?

— Нет, конечно, нет. Во всяком случае, не буквально. Но я провожу довольно много времени наверху в Опере. И, знаешь, это иногда случается с мужчинами. Девушки говорят…

— Неужели, — проговорил он сухо, — и что же именно они говорят?

— Ну, — я покраснела, — существуют... другие способы. И еще я слышала, что женщины тоже могут стать… партнерами. Я не знаю, что ты знаешь о женском организме, но могу тебя заверить, что у нас… этого нет вообще.

— Хм, — он отвернулся, — я должен подумать.

«О чем здесь можно думать?» — хотела спросить я, но не стала. А он мягко продолжил:

— А сейчас, пожалуйста, оставь меня. Мне необходимо побыть в одиночестве и подумать.

Было тяжело судить, так как его глаза были спрятаны, но он казался отстраненным, задумчивым. Я кивнула и повернулась, чтобы уйти. Но когда я уже взялась за ручку двери, он тихо позвал меня:

— Кристина.

Я развернула. Он все еще не сдвинулся с места.

— Спасибо тебе за это.

Я еще раз кивнула и вышла из комнаты.

Примечания:
(1) - здесь приводятся строки из рубаи Омара Хайяма, наиболее известный их перевод на английский. На русский дословно их перевести весьма сложно.
The Moving Finger writes; and, having writ,
Moves on: nor all thy Piety nor Wit
Shall lure it back to cancel half a Line,
Nor all thy Tears wash out a Word of it.

Отредактировано Maiia1997 (2017-02-06 15:32:18)

29

Нда уж... Эрик-импотент - это печально. :( Но, может быть, Кристинке удастся его вылечить. ;)

Что касается перевода - всё хорошо, но как-то немного резало глаз слишком часто встречающееся "мужчина". Мне вообще такая замена не очень нравится, а если ещё и часто... Не знаю. Возможно, есть ещё какие-то синонимы? Как варианты - учитель, Ангел...
Извините, что придираюсь, а вообще в целом перевод нравится.  :blush:

Отредактировано Sinij Zajac (2017-02-05 17:57:54)

30

Sinij Zajac
Расстрою: не удастся  :(
Я бы на месте автора такой "подарочек" сделала бы Раулю. Он меня всегда бесил:)
Представьте себе: выходит Кристина замуж за Рауля, должна быть первая брачная ночь, а он ей: "Извини дорогая, но это не в моих силах. Хочешь, я тебе книжку почитаю?"
Ладно, не знаю, как вам, но мне стало смешно))


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Through a Mirror, Darkly