Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Ален Жермен Призраки Оперы


Ален Жермен Призраки Оперы

Сообщений 31 страница 60 из 137

31

Глава 8

– Всем добрый день!
– Добрый день, мсье! – отвечают портнихи, уже принявшиеся за дальнейшую «манекенизацию» большой лестницы, и билетерши, что защищают нас от излишне любопытных туристов, выставив заградительный кордон.
Я целую Дельфин. Чувствую, что она на нервах, но расспрашивать не решаюсь. Возможно, у нее проблемы личного характера. Она недавно вышла замуж, вероятно, она беременна. Сколько ей может быть лет? Двадцать восемь-двадцать девять? Максимум тридцать. Красивые зеленые глаза. Высокая, стройная, коротко остриженные рыжие волосы. Я чувствую, что ей хочется с кем-то поделиться своими тревогами, и, воспользовавшись тем, что остальные переместились в сторону, завожу разговор:
– Что-то не так?
Она колеблется прежде чем ответить:
– Меня беспокоит Жанна.
– Жанна?
– Стажерка, которая помогает нам собирать выставку, – напряженным голосом поясняет она.
– А, Жанна, ну да! Она заболела?
– Ничего не знаю, – признается Дельфин.
Потом, посмотрев на часы, она добавляет едва слышно:
– Она исчезла.
– Исчезла? – не удержавшись, переспрашиваю я, прежде чем задать обязательный в данной ситуации вопрос: – Когда вы видели ее в последний раз?
– Вчера в полдень в столовой.
– Да, я вспоминаю, что вы действительно с ней обедали. Мой племянник еще попросил у нее соли. А потом? Что было дальше?
– Мы пили кофе в моем бюро, а потом я отправила ее за костюмами на склад на пятом уровне подземелий. И больше ее никто не видел!
В голове у меня бушуют безумные мысли. Сначала Махди, теперь Жанна… Похоже, я попал в настоящую драму. Не желая выдавать своего беспокойства, я меняю направление разговора:
– А вы ей звонили?
– Да. Она живет с родителями и домой она на ночь не приходила.
– Может быть, она провела ночь у подруги? Или у приятеля?
Дельфин вздыхает, пожимает плечами и признается:
– Она не была дома с понедельника. И я не особо в курсе ее личной жизни.
– Конечно, есть какое-то объяснение, не испарилась же она, в самом деле!
Дельфин явно очень хочется мне верить, однако она не успокаивается и продолжает:
– Больше всего меня беспокоит, что ее плащ и сумка с кошельком и документами остались в гардеробе. 
Действительно, знак нехороший, я вынужден признать это.
– А пожарные? Они ничего не заметили во время обхода? Вы их спрашивали?
– Конечно. Это они обнаружили ее вещи. Они не представляют себе, что с ней стало.
– А на склад вы ходили?
– Там никого. Дверь была заперта на ключ.
Она шмыгает носом с виноватым видом.
– Я не должна была доверять ей мой ключ! – вырывается у нее, сердитой на себя саму.
Я раздумываю, что самым благоразумным было бы оповестить администрацию об исчезновении Жанны и сообщить в полицию, однако это может навлечь на бедняжку неприятности. Здравый смысл подсказывает мне, что лучше молчать о моих дурных предчувствиях и выждать еще немного. Вспомнив о своей роли шефа, я предлагаю всем приниматься за работу и добавляю не без лихости:
– Давайте-ка возьмемся за ротонду абонентов и источник Пифии. Пачки уже внизу. Начнем с тех, что из «Щелкунчика» и «Спящей красавицы».

32

Ага, вот уже и Жанна пропала... :sp:

33

Targhis, спасибо за перевод. Вот только что-то быстро Жанна пропала. Книжка что, тоненькая? :unsure:

34

Книжка явно не толстая, при таких микроскопических главках, не сто же их там штук. :)

Вот еще глава, а потом - перерыв, уезжаю в отпуск. Ненадолго. :)

Глава 9

В больничной палате, где лежит Махди, пахнет капустой, мочой, жавелевой водой и эфиром. Стены бледно-зеленые, блестящая краска местами облупилась и гармонирует с покрывающим пол потертым линолиумом. Кровать на колесиках, состоящая из хромированных трубок, не уступает остальному декору: она порядком проржавела. С обеих сторон ее стоят ночные столики. Стул и кресло из коричневой искусственной кожи дополняют обстановку, наводящую на мысли о тюремной камере. Отличает палату от последней лишь широкое окно во всю стену, выходящее на прелестный цветущий сад. Этот «трехзвездочный» вид странно констрастирует с правящей здесь тоскливой атмосферой и вселяет надежду на будущее выздоровление.
– Успокойся. Тебе опять приснился дурной сон.
Махди, залитый потом, смотрит на своего кузена, тот вытирает ему губкой лоб и протягивает стакан воды.
– Давай, попей, тебе будет лучше. Ты помнишь постановщика, который готовит выставку в Опере? Он пришел узнать, как у тебя дела.
– Да. Добрый день, мсье.
Мы смотрим друг на друга. Я читаю в его глазах нешуточную тревогу.
– Добрый день, Махди.
Я говорю ободряющим тоном:
– Мохаммед сказал мне, что я могу зайти к вам. Как вы себя чувствуете?
– Если бы не эти ужасные кошмары, – отвечает он, – все было бы отлично…
– Не хотите о них рассказать?
– Я бы попытался, но это все очень запутанно. В своем последнем сне я забрался на леса, стоящие на краю моря, ножками прямо в воде. Начальник стройки похож на того, что в Опере, но у него тело кентавра. Он приказывает мне обеспечить, чтобы небо было совсем ясным. Не заметив тучку на горизонте, я делаю перерыв. Я закрываю глаза и вспоминаю взморье в моем детстве и дорогие лица моих родных, оставшихся в Тунисе. Смертельная ошибка. Собравшиеся из-за моей невнимательности темные облака сталкивают меня в пустоту. Падаю я долго и в то же время тяжело. Я пытаюсь удержаться за скользкие перегородки, которые обступают меня. Я скольжу и задыхаюсь. Я собираю последние силы и кричу.
– Так вас толкнуло облако?
– Да, бесформенная масса.
– Бесформенная масса?
Мехди замолкает в нерешительности. Я подбадриваю его улыбкой, и он наконец отвечает:
– Как в Опере. Меня столкнули, а никого не было.
Вот и оно! Чтобы не пугать парня, я стараюсь скрыть напряжение. Не исключено, что его жизнь находится в опасности. Я присаживаюсь на край его постели и спрашиваю:
– Перед тем как вы упали вчера на доски над оркестровой ямой, вы стояли лицом к мраморной колонне ложи № 5 или спиной?
Он мгновенье раздумывает.
– Спиной.
– Так откуда же вы знаете, кто или что находилось позади вас?
– Когда меня толкнули, теряя равновесие, я повернулся, и уверяю вас, на площадке не было больше никого.
– А перед тем, как это произошло, вы ничего не видели и не слышали, может быть, было какое-нибудь движение, связанное, например, со скульптурой, украшающей колонну?
После долгого молчания он отвечает:
– Мне кажется, ее грудь вдавилась.
– Грудь?
– Да, – продолжает он. – Я и забыл: проводя электрический кабель, я оперся свободной рукой о статую, и одна из ее грудей вдавилась. А потом – я ясно помню, что меня сильно толкнули, и на этом все.
Дверь открывается.
– Простите, господа, пора делать процедуры. Прошу вас покинуть помещение.
Медсестра симпатичная, упитанная, внушающая доверие. Мы подчиняемся ей, попрощавшись с Махди.
В коридоре Мохаммед, молчавший все время, пока я расспрашивал Махди, интересуется, что я думаю об умственном состоянии его кузена.
– Я считаю, что вы зря волнуетесь. Несколько дней здесь, и он снова будет здоров и сможет вернуться на работу. А сейчас мне пора идти. До скорого.
Разумеется, я не говорю ему, что благодаря этому происшествию, мне, может быть, удастся то, что не сумел Гастон Леру: найти механизм, позволявший фантому пробираться из своего дома на озере в глубинах подземелий прямо в ложу № 5! Тома будет впечатлен. Я улыбаюсь при этой мысли. Хотя улыбаться-то особо нечему. Мои сомнения только укрепились… Имеем мы дело с призраком Эрика или новым таинственным созданием, выдающим себя за него? Не должен ли я продолжать расследование в одиночку? Не опасно ли втягивать Тома в эту историю?

Снаружи все так же сияет солнце. Весна вступает в свои права. Какой контраст со спертым воздухом больницы! Я решаю возвращаться в Оперу пешком. Ничего нет лучше хорошей прогулки, чтобы прояснить мысли. Сейчас 13 часов 50 минут. Я звоню по мобильнику Дельфин, чтобы предупредить ее, что немного опоздаю и пользуюсь случаем, чтобы спросить, не слышно ли чего о Жанне – другом предмете беспокойства. 
– Все еще ничего, – отвечает она усталым голосом.
– Вы хотите, чтобы мы известили администрацию?
– Я не знаю, как быть, – честно отвечает она.
– Да, ситуация деликатная. В то же время еще не прошло 24 часа, рано сообщать об исчезновении. Еще поговорим об этом, когда я вернусь, где-то через полчаса.
– Отлично, я вас жду.
– А, кстати, вы не брали шляпу от костюма Отелло?
– Нет, а что? – удивляется она.
– Да никак ее не найти.
– Наверно, лежит под плащом или завалилась за подставку.
– Возможно. Ну, до скорого.
Я отключаю связь и ускоряю шаг. У меня возникает дурное предчувствие. Хоть бы уж за время моего отсутствия во Дворце Гарнье не произошла новая драма!

Отредактировано Targhis (2012-07-06 15:20:35)

35

Глава 10

Сюрприз! На ступенях перед входом в Оперу меня ждет Тома.
– Что ты тут делаешь? Ты не в коллеже?
– Салют, Зензен! Я сбежал с уроков!
– Как?
Мы трижды целуемся, и он успокаивает меня:
– Да шучу я! Учитель математики заболел. Сегодня у меня дневных занятий было всего два часа, и это были его уроки. Класс, правда?
– Суперкласс!
Отсмеявшись, он переходит на заговорщицкий тон:
– Ну что, дядя, ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Может, войдем?
– Ты тут шеф, как скажешь!
Уличный шум и свет солнца сменяют покой и полутень, окутавшие Дворец Гарнье. Светотехники экспериментируют с освещением уже расставленных манекенов прожекторами. Выцветшие при огнях рампы костюмы снова блистают всей полнотой красок. Преобладающие золотой и пурпурный свет заставляют играть мрамор интерьеров.
– Что скажете? – спрашивает меня один из техников, дергая себя пальцами за кончики усов.
– Мне нравится. Браво! Придется только следить, чтобы не слепило посетителей, когда они будут ходить между моделями.
– Орган* мы приглушим, поиграем с заслонками, если будет нужда. И надо учитывать, что сейчас еще не используются желатины**.
Я благодарю его и улаживаю детали со столяром. Он хотел узнать, как прикреплять рамы, которые нужно разместить на боковых балконах. Разобравшись с этим, я веду Тома в свой кабинет, который находится в коридоре, ведущем к сцене. Едва мы входим, звонит телефон.
– Да, Дельфин.
– Я позвонила в школу Эсмо***, где учится Жанна. Мне сказали, что ей уже случалось исчезать на два-три дня без предупреждения.
Информация поступает в самый подходящий момент. Получается, что у меня есть еще немного времени.
– В таком случае, подождем, по меньшей мере, сорок восемь часов прежде чем сообщать в дирекцию и полицию, – распоряжаюсь я, прикинув, что так я смогу вести свое расследование, как мне хотелось бы.
– Отлично, – отвечает Дельфин.
И добавляет:
– Я сейчас с мастерами по парикам, на уровне вторых лож, перед баром.

Я обещаю подойти к ней через пятнадцать минут и отсоединяюсь. Четверти часа достаточно, чтобы переговорить с племянником и ввести его в курс сделанных мной со вчерашнего дня открытий. А именно: о вероятности существования фантома в наше время. Когда я закончил свой отчет, мой племянник, потрясенный до глубины души, благодарит меня восхищенным: «Суперкласс!», после чего добавляет в возбуждении:
– В таком случае, тянуть нельзя, у нас есть серьезный след. Незачем ждать субботы, чтобы начать расследование. Я предупрежу родителей, что сегодня буду ночевать у тебя, и – в атаку! ОК?
Не думая о возможных последствиях, я соглашаюсь:
– ОК, но при условии, что завтра утром ты пойдешь в школу.
– Даю слово! Завтра у меня первый урок только в одиннадцать.
– А домашнее задание?
– Без проблем. Сделал заранее.
Он врет, я не сомневаюсь в этом, но делаю вид, что поверил. Я не меньше него хочу начать наше расследование как можно скорее. Однако чтобы показать, что решения здесь принимаю я, напоминаю ему о нашем договоре:
– Два часа поисков в день, и если за неделю ничего не обнаружим, сворачиваемся.
– Ты тут шеф! – весело повторяет он.
– Хорошо, а пока за работу! Рядом с «солонкой»**** ты найдешь несколько ивовых корзин с плащами и накидками. Повесь их на плечики. Если тебе не хватит вешалок, попроси в гардеробе бельэтажа. Если окажешься без работы, прежде чем я тебя найду, спроси портних, пусть подумают, чем ты можешь им помочь.
– Не волнуйся, я найду, чем заняться!
Я смотрю ему вслед, думая о том, что вопреки собственной воле все-таки втягиваю его в эту авантюру, которая явно выходит из-под контроля. 
Кто бы ты ни был, дорогой призрак – если ты вообще существуешь, – лучше веди себя тихо. Если хоть волос упадет с головы моего племянника, тебе придется иметь дело со мной!
(Ой, испугаааааал-то! - Т.)

* Командный пульт сценического освещения.
** Цветные фильтры, которые помещают на прожектора, чтобы придавать потоку света нужную окраску.
*** Высшая школа искусства и техники моды, основанная в 1841 году, старейшая школа моды – прим. пер.
**** Что-то вроде конторы при входе в театр, позволяющей контролерам распределять свободные места и тем самым завершать продажу мест в зале к началу представления.

36

Суперкласс! (как любит говорить Тома).

Targhis, спасибо огромное! Жду с нетерпением продолжения. :give:

37

Targhis, перевод по-прежнему хорош.  :give:

Но извините, возник вопрос: почему во фразах вроде "ты тут шеф", использовано слово "шеф", а не традиционное французское обращение к начальнику/старшему партнеру "патрон"? Ален Жермен намеренно заставил мальца говорить "шеф"? :unsure:

38

В оригинале стоит слово "шеф". И мне кажется, для французов это слово тоже традиционно, по крайней мере, "шефы" во французских фильмах или где-то еще мне часто попадались. Собственно, я об этом не задумывалась, но это слово у меня именно с французами ассоциируется, поэтому никаких сомнения с переводом не возникло :)

39

opa79, а почему тебя, в таком случае, не заинтересовало их обоюдное "ОК" друг другу?

В любом языке - хоть в русском, хоть во французском - присутствует такое понятие, как молодёжный сленг. Ален Жермен пишет подростковую литературу, то есть герои его романов - подростки, и читатели - тоже в большинстве своём подростки. Было бы странно, если бы 13-летний Тома, общаясь с дядей, использовал только классический литературный французский язык, не находишь?
Всё равно что наши подростки стали бы говорить на языке Пушкина и Лермонтова.

Поэтому нет ничего удивительного, что здесь встречается и разговорное словечко "шеф" (Таргис тебе уже отметила, что оно часто встречается у французов), и даже такой явный американизм, как "ОК". Любимое словечко Тома "суперкласс" тоже из этого разряда. Его тоже нельзя назвать "традиционным французским", не находишь?

40

Согласен, нельзя. И "суперкласс", и "ОК" в устах подростка естественны. Но вот "шеф" почему-то режет слух. ИМХО, это звучит так же, как если бы в обычной украинской/русской школе подросток вдруг назвал учительницу физкультуры "мэм". Потому и вопрос. :)

41

opa79, да почему же? "Мэм" - слово для украинской-русской школы вовсе инородное, а слово "шеф" пришло к нам как раз из французского языка.

Глава 11

– Вы не видели моего племянника?
– Нет, c полудня не видела, – отвечает главная костюмерша, отвечающая за манекены, которая – несомненно, по профессиональной привычке – всегда знает, кто куда прячется.
Я задаю тот же вопрос контролерам, билетершам, портнихам, осветителям, столярам - всем, кто мне попадается. И каждый раз отрицательный ответ. Никто не знает, куда он ушел! У меня начинается приступ паники. Может быть, он оставил сообщение на кассе?
– Нет, к сожалению, для вас ничего нет, мсье.
Я заглядываю в свой кабинет. И там его нет. Уже закрываются. Приходят пожарные со связками ключей. Последних посетителей просят покинуть здание. Скоро пять. На мобильнике никаких сообщений. Тревога все больше овладевает мной. Хоть бы с ним не случилось ничего плохого! Похищение? Возможно ли, чтобы фантом… Нет. Я успокаиваюсь. Прежде всего, не поддаваться панике. Дельфин, заметив мое беспокойство, советует мне проверить кафетерий. Я бросаюсь туда. (Ну так с этого надо было начинать! - Т.)
И действительно, Тома там, сидит за столиком перед чашкой с горячим шоколадом, окуная в него слоеное яблочное пирожное. Мне хочется дать ему по ушам. Хочется заключить его в объятья. Облегчение преобладает над злостью, тем более что, увидев меня, он улыбается и объявляет с набитым ртом:
– Ты будешь мной доволен. Я составил план сражения на сегодняшний вечер. Думаю, нам следует взяться за исследование зрительного зала, начиная с ложи № 5. Я уже обошел строительную площадку. Нам повезло! Сегодня они кончают работу в шесть, у нас будет полная свобода действий. Хочешь что-нибудь попить? Я угощаю.
– Если так, почему бы нет? Чай с лимоном.
– С выпечкой?
– Круассан, если еще остались…
Пока он идет к стойке передать мой заказ, я смотрю на часы: 17.15, еще три четверти часа, придется запастись терпением. Я достаю из кармана роман Гастона Леру, с которым больше не расстаюсь, и начинаю читать отрывок предисловия, который Тома подчеркнул красным:

«Призрак Оперы существовал на самом деле. Он вовсе не был, как долгое время считали, выдумкой артистов, суеверием директоров, нелепым плодом возбужденного вообружения девушек из кордебалета, их матерей, билетерш, гардеробщиков и консьержки. Да, он существовал во плоти, несмотря на то, что были у него и все признаки истинного фантома, то есть тени».

– Ага! Готовсь к атаке! Видишь, я был прав! В этой книжке все есть. Надо только следовать ей. А вот и твой чай. Круассанов больше нет, я тебе взял булочку с шоколадом, пойдет?
– Да, отлично.
Тома устраивается на диванчике лицом ко мне и достает из своего рюкзачка фонари, веревку, ремни, карабины. Завершает его экипировку горсть мелков, которые он выкладывает на стол.
– …Откуда все это?
– Хе-хе! Одолжили парни со стройки. Я рассказал им, что сегодня вечером собираюсь с приятелями прогуляться в катакомбы. Обещал им все вернуть. Полезно, однако, быть племянником устроителя выставки! Это внушает доверие. А если нам еще что-нибудь понадобится – я подсмотрел, где они держат инвентарь.
– Поздравляю! Я и не подумал обо всей этой экипировке, только об электрических фонариках. Собирался одолжить их у билетерш.
– Вот видишь, мы мыслим одинаково! Сколько сейчас?
– Еще двадцать минут.
– Еще так долго. Мне тут надоело.
– Мне тоже.
Вдруг я слышу, как кто-то говорит:
– Выставка, которую вы готовите, мсье, будет великолепна!
Я поднимаю глаза. Комплимент этот исходит от главной билетерши, она как раз садится за соседний столик, намереваясь полакомиться пирогом с вишней.
– Хорошая идея – вот так оживить Оперу прекрасными воспоминаниями, – добавляет она. – Что может быть печальней, чем театр, где не идут спектакли? А так и мы еще можем на что-то пригодиться…
Чтобы проявить вежливость, а заодно и убить время, ползущее, на мой взгляд, слишком медленно, я спрашиваю ее:
– Вы уже долго работаете в Опере?
– Пятьдесят лет будет, мсье, – не без гордости отвечает она. – Скоро на пенсию…
Она вздыхает, потом уточняет после краткой паузы:
– Я начинала здесь на сцене в возрасте пятнадцати лет: статисткой в «Ромео и Джульетте».
Тома, не упустивший ни слова из нашего разговора, взглядом подбадривает меня продолжать расспрашивать. Я подмигиваю ему, чтобы показать, что я его понял. (Билетерша наблюдает за этой пантомимой с большим удивлением – Т.)Я украдкой оглядываю свою собеседницу, пока она с удовольствием поклевывает свое лакомство. Хрупкую, элегантную в своем простом черном платье, ее отличает воздушный флер сильфиды.
Лицо ее красиво: редкие морщины, семитский профиль, седые волосы, собранные в шиньон, светло-голубые глаза, припудренная до атласного блеска кожа, высокая посадка головы. Старая дева? Возможно… Во всяком случае, не замужем.
Почувствовав, что ее рассматривают, дама, ставшая предметом нашего горячего интереса, оборачивается ко мне и робко улыбается. Улыбкой своей она словно бы говорит: вы можете спрашивать все, что пожелаете. Я буду только рада поговорить о своем прошлом…
Я пользуюсь моментом, чтобы возобновить разговор:
– Значит, вы некоторым образом являетесь живой памятью этого заведения, мадам.
– Некоторым образом… да, – повторяет она.
На такую удачу мы и не рассчитывали! Она же – свидетель, о каком только мечтать можно!
– Вы знаете, мадам, мы могли бы сказать без преувеличения, что вас нам само небо послало. Мой племянник недавно прочитал «Призрака Оперы» и как раз перед вашим приходом спрашивал меня, существовали ли персонажи Гастона Леру на самом деле, или он придумал их.
– К несчастью, в большинстве своем они как раз существовали.
Тома, потрясенный до глубины души, вмешивается в разговор:
– А вы не могли бы рассказать мне о мадам Жири, если это имя вам знакомо?
– Не то слово знакомо! – лукаво улыбается она. – Это моя бабушка, молодой человек!
– Ваша бабушка! – восклицает Тома.
– Да, моя бабушка!
– Та, которая была билетершей ложи № 5?
– Да, штатная билетерша Призрака.
Наше любопытство явно забавляет ее. Затягивая интригу, она неторопливо доедает свой пирог. Не в силах дольше выдержать, я спрашиваю в лоб:
– Вы его знали?
– Кого?
– Призрака, конечно.  (Как она его могла знать? у Зензена плохо с арифметикой – Т.)
– Нет, но я много слышала о нем, в первую очередь от моей тети, малышки Мег, в ту пору выступавшей в кордебалете.
– Малышка Мег, старшая дочь мадам Жири, которая станет потом звездой балета и выйдет замуж за барона де Кастело-Барбезака, – поясняет мне Тома.
– У тебя отличная память, мой мальчик! – поздравляет его мадемуазель Жамм. – Мои комплименты, я вижу, что ты наизусть знаешь историю моей семьи!
– Все равно не так хорошо, как вы, мадам. Может быть, вы нам расскажете? – умоляет ее Тома. – Ну пожалуйста!
Мы просим ее пересесть за наш столик. Она не заставляет себя упрашивать. Я уступаю ей диванчик и сажусь на ресторанный стул рядом с моим племянником, уже предвкушая, что за невероятную историю она готова нам поведать.

Отредактировано Targhis (2012-07-31 21:05:03)

42

Targhis, перевод, как всегда, выше всяких похвал. :give:

Но:
1.

(Билетерша наблюдает за этой пантомимой с большим удивлением – Т.)

Сомневаюсь. Она погружена в воспоминания, т.к. заметила, что ее самым нахальным образом разглядывают, намного позже, в процессе поедания пирога.

2. Это вопрос к автору. Интересно, почему внучка мадам Жири носит фамилию конкурентки Мег, м-ль Сесиль Жамм? :)

Отредактировано opa79 (2012-07-31 17:15:24)

43

2. Это вопрос к автору. Интересно, почему внучка мадам Жири носит фамилию конкурентки Мег, м-ль Сесиль Жамм? :)

Я тоже подумала. Может быть, позже это выяснится?

44

Позже это выяснится, я в синопсисе об этом писала. Она - дитя сестры Мег Жири и брата Сесиль Жамм. То есть и Мег Жири, и Сесиль Жамм приходятся ей тётями.

Targhis, спасибо огромное за перевод!  appl
Хотелось бы почаще... :blush:

Отредактировано Мышь_полевая (2012-08-01 06:29:26)

45

Глава 12

– Так начинается история династии Жири, – объявляет мадемуазель Жамм.
Шарль Гарнье торжественно открыл свой шедевр при III Республике. Вот уже пять лет свергнутый Наполеон III находился в изгнании в Англии. Благодаря своим дьявольским уловкам, фантом уже являлся полноправным хозяином заведения, когда моя бабушка оставила старую Оперу на улице Пелетье и перешла в эту, где мы находимся сейчас. Очень скоро она против своей воли стала посланницей Эрика. Она доставляла администрации его письма, служа таким образом связью меж подземным царством и верхними этажами, пока ее не уволили под предлогом сообщничества с врагом! Сколько раз она описывала мне эту ужасную сцену: «Ты только представь себе, малышка! Женщину моей комплекции директор вышвырнул вон пинком под зад в качестве объяснений! Какой позор!» потом она всегда добавляла победным тоном: «Ну да им это откликнулось! В тот же вечер, как совершилась эта несправедливость, в партер упала огромная хрустальная люстра Оперы, убив при этом ту, что должна была занять мое место! Две тысячи килограмм на голову этой мегеры, которая была всего лишь консьержкой! Меня, билетершу Национальной академии музыки намеревалась сменить какая-то консьержка! Да будет ей земля пухом. Но все-таки, в каком мире мы живем! О Призраке могут говорить все что угодно, но отомстил он за меня блестяще! Сама понимаешь, эти бестолочи Ришар и Моншармен не замедлили явиться, чтобы на коленях меня умолять вернуться и снова заняться и фантомом, и его корреспонденцией. Нанести мне такой удар, когда моя старшая дочь блистала в кордебалете рядом с Сорелли!»
«Сорелли – это все-таки что-то значило!
- часто повторяла она. – Великая артистка, одна из ярчайших звезд балета, соблаговолившая проявить интерес к карьере моей малышке Мег!» – Малышка Мег была ее гордостью. Благодаря ей, бабушка надеялась взять реванш у общества. И она не разочаровалась. Несколько лет спустя ее малышка Мег стала звездой балета и баронессой. Какой головокружительный взлет! Так и знайте, я любила тетю и с восторгом слушала эти истории из ее молодости. Никогда не забуду портрет Призрака, который она набросала мне: «Представь себе лицо настолько жуткое, что монстру пришлось сделать маску и скрыть свое уродство от мира. Знаешь, милая, все говорят, что он был необычайно худ, и одежда болталась на его скелетоподобном теле. Но он умеет и превращаться, принимая форму огненной головы. Головы без тела, висящей в воздухе. Ужас, правда? Вот, возьми этот коралловый пальчик, привязанный к кроличьей лапке, он охранит тебя от всего дурного. Теперь, если тебе встретится бродячий дух, ты будешь защищена. Только раздобудь еще подкову. Подкова – это очень важно. Я держу одну в ложе. Но, если по какой-то причине подковы не будет под рукой, прикоснись к железу. Так всегда делает Перс».
– Перс – это тот странный персонаж, который в ту пору все рыскал за кулисами, – потихоньку объясняет мне Тома. – Он знал Эрика в другой жизни и следовал за ним, чтобы присматривать за ним и мешать ему совершать злодейства.

По ходу рассказа потомка мадам Жири мы все больше убеждаемся в его правдивости. Искренность тона мадемуазель Жамм не оставляет места сомнениям. Тому, кто не читал роман Гастона Леру, пересказанные ею воспоминания могут показаться запутанными, но нам, знавшим его почти наизусть, не представляло труда разобраться в происходящем.
– Вы не желаете, мадам, чтобы Тома сбегал и принес вам что-нибудь попить?
– О да, мсье, – благодарит она. – Я бы с большим удовольствием выпила газированной воды. Вишийской воды, пожалуй.
Воспользовавшись перерывом, она изящно и бесшумно сморкается, вытирает глаза, откашливается, чтобы прочистить горло; потом, сделав маленький глоток минеральной воды, она возвращается к рассказу.
– На чем я остановилась? Ах да, я собиралась рассказать вам о Ла Карлотте. Это сопрано имело огромный успех в ролях Джульетты и Эльвиры, что не понравилось Эрику, который безумно влюбился Кристин Дааэ и решил, что из нее должна получиться diva assoluta*. Пользуясь зеркалами без амальгамы и системой усиления звука, он устроил так, что мог, оставаясь незримым, давать ей уроки пения, постепенно превратив несчастную девочку в существо, находившееся полностью в его власти. Это было, разумеется, еще до того, как он похитил ее, чтобы вынудить стать его женой. Благодаря ему, голос Кристин развился, достигая невероятных высот. Своей Маргаритой, получив роль вместо Карлотты, Кристин покорила публику. Несмотря на поддержку знаменитого баритона Каролюса Фонты, Ла Карлотта не смогла противостоять интригам Эрика.
Она обращается к Тома:
– Я не сомневаюсь, что дальнейшее вам прекрасно известно.
– Думаю, да, – подтверждает мой племянник, немало гордясь оказанной ему честью. – Виконт де Шаньи, Рауль де Шаньи, был в тот вечер в зале и тоже поддался чарам молодой артистки. Он посетил ее после представления. Любовь с первого взгляда оказалась взаимной, и это было начало конца. (Ну и лексикон у подростка! Даже если перед тетенькой красуется – Т.)
– Браво, мой мальчик! – восхищается мадемуазель Жамм. – Именно так все и было.
Потом она добавляет для меня:
– Фантому не понравилось, что у него появился молодой и красивый соперник. Труп таинственно исчезнувшего брата Рауля обнаружили на берегу озера, что раскинулось под Оперой, со стороны улицы Скриба. Я могла бы вам до бесконечности диктовать список всех тех, кто погиб или пропал, не оставив следов, потому что как-то нарушил планы этого злодея – Призрака. (Ой, а продиктуйте, а? – Т.)
– Можно вопрос, мадам?
– Пожалуйста.
(– Спи-сок! Спи-сок!)
– Вам известно, что стало с Раулем и Кристин?
– По словам тетушки Мег, после недолгого пребывания в скандинавских странах, они отчалили в Северную Америку и там, под другим именем, основали семью.
– А Призрак? – вмешался Тома. – Это действительно его труп обнаружил Гастон Леру, когда рабочие делали раскопки в подземельях Оперы, чтобы заложить фонографические записи?
– Ах да… Эти записи. Бледные копии голосов наших солистов. И кому только пришла в голову эта нелепая идея погрести их в подземелье! Дикость! Что же до Эрика, не имелось ни малейших доказательств того, что обнаруженное тело принадлежало именно ему. Вероятно, это были останки какого-нибудь несчастного, убитого во времена Коммуны. Все эти смерти, просто кровь стынет в жилах…
– Мне очень жаль, но уже девятнадцать часов. Мы закрываемся, – объявляет управляющая кафетерием. – Вот то, что вы заказали, чтобы взять с собой, мадемуазель Жамм. Телячье рагу еще теплое.
– Мерси, Симон. Пахнет восхитительно.
– К вашим услугам.
Мы встаем. Прежде чем выйти, я не могу удержаться от вопроса:
– А кто сейчас отвечает за ложу № 5?
– Конечно я, мсье. А вы как думали? Представители моей семьи приписаны к ней вот уже три поколения, моя мать сменила на этом посту мою бабушку. Даже в моем трудовом договоре отмечено, что никто не может заниматься ею без моего согласия.
– Но в таком случае, мадам, кто же примет эстафету, когда вы удалитесь от дел?
– Какая разница? Эта привилегия исчезнет вместе со мной.
И она добавляет странным голосом, обращаясь к самой себе:
– Если только немного повезет, я еще успею довести до конца свою миссию…
А потом, сменив тон:
– О Боже! Я же ужасно опаздываю! Меня ждут. Здесь я вас покину. Мне еще надо заглянуть в гардероб перед уходом. До свиданья, мсье. До свиданья, молодой человек. Было необычайно приятно поболтать с вами. И еще раз браво вашей выставке!
На этом она поднимается из-за столика и удаляется решительным шагом.
– Что скажешь, Тома?
– У меня такое чувство, что эта плутовка мадемуазель Жамм не все нам рассказала.
– Я тоже так думаю. Давай переждем еще несколько минут в моем кабинете. Долго она здесь не пробудет, раз сказала, что торопится. Я бы не хотел, чтобы она застукала нас во время нашей вечерней экспедиции на ее территории. 

46

О, да, присоединяюсь к лозунгам нашего дорогого переводчика. Спи-сок! Спи-сок! Право же, дорогой Ален Жермен, нехорошо вот так огульно обвинять нашего Призрака в куче убийств, не приведя даже список жертв. :( У Леру было сказано только про Бюке и графа Филиппа - и то один повесился в камере пыток, второй утонул в озере. Доказательств, что Эрик убил обоих своими руками, нет. А тут такое... :(

А вот теперь я, наконец, нашла один маленький исторический косяк у автора.

Благодаря своим дьявольским уловкам, фантом уже являлся полноправным хозяином заведения, когда моя бабушка оставила старую Оперу на улице Пелетье и перешла в эту, где мы находимся сейчас.

Он, наверное, забыл, что старая опера на улице Пелетье сгорела в 1873 году, за полтора года до открытия Гранд Опера. Как-то странно бабушка переходила из одной оперы в другую...

Отредактировано Мышь_полевая (2012-08-07 03:58:05)

47

Да, я тоже обратила на это внимание. Автор хотел блеснуть знанием истории, но изучил тему не до конца. :) Или имелось в виду, что Призрак был "полноправным хозяином" еще до официального открытия оперы? ;) Он же там уже жил.

48

Да Призрак-то и был хозяином задолго до открытия. Речь идёт о том, как могла бабушка перейти работать из одной оперы в другую, если первая сгорела за полтора года до открытия второй. Чем она занималась полтора года, пока "переходила"? Трудовую книжку выправляла? :D

49

Да Призрак-то и был хозяином задолго до открытия. Речь идёт о том, как могла бабушка перейти работать из одной оперы в другую, если первая сгорела за полтора года до открытия второй. Чем она занималась полтора года, пока "переходила"? Трудовую книжку выправляла? :D

Она просто оооооочень долго шла.... мееедленнннноююю
женщина как-никак пожилая, как раз через полтора года к месту и добралась

50

Глава 13

– Тссс!..  Слушай! Ты ничего не слышал?
– Это фантом, Зензен! – отвечает Тома деланно страшным голосом. – Монстр здесь, за зеркалом над камином из черного мрамора в твоем кабинете! (Ну прямо он так и стал бы уточнять, из чего камин! Или каминов в одной комнате было несколько, или это профессиональный сдвиг, уже перенятый от дядюшки-устроителя выставок – Т.) Молись, дядя! Пробил твой час!
– Прекрати дурить. Я действительно что-то слышал.
– Ну да, ну да... Жанна д’Арк тоже всякое слышала. Помнишь, куда это ее завело?
Приглушенный шум падения заставляет моего племянника прикусить язык. Что, мальчуган, уже не так браво выглядишь? Уж не трусит ли он?
– Вот видишь, я был прав. В соседнем помещении кто-то есть.
Мы напрягаем слух. Никаких сомнений. Это шуршание – отнюдь не плод моего воображения. В соседней комнате кто-то есть, хотя ей полагалось бы быть пустой. Мы переглядываемся, гасим свет и задерживаем дыханье. Погрузившись во мрак, окружающее принимает иные измерения. Больше нет контуров, обрисовывающих края предметов. Больше нет надежных ориентиров. Осторожно… Каждый предмет мебели превратился во врага, готового броситься на нас. Тянутся нескончаемые секунды. Потихоньку мы привыкаем к темноте и снова обретаем относительную свободу движения. Нам очень помогает полоса света от дежурных ламп в коридоре, просачивающегося под мою дверь. Мы направляемся к ней на цыпочках. Впереди скользит тень, ее сопровождает звук торопливых шагов, правда, приглушенных толстым красным ковром, что покрывает пол. Капля пота бежит у меня по лбу. Тома страшно, я это чувствую. С опаской я поворачиваю ручку двери и приотворяю ее. Скрип дверных петель кажется мне оглушительным. Я как раз успеваю увидеть силуэт, спину, облаченную в черный плащ с капюшоном. Но виденье слишком кратко, чтобы я мог разобрать, кто скрывается под этим одеянием. Кто может бродить по Опере в столь поздний час? Призрак? Нет, пустые фантазии. Главное – ничего не говорить Тома. Я переступаю через порог. Никого. Путь свободен. Не оборачиваясь, я делаю знак племяннику:
– Давай за мной. Можно идти.
– Ты уверен?
Чтобы успокоить его, я придумываю:
– Ну да, это был штатный пожарный. Ты захватил свой рюкзак с инвентарем?
– У меня с собой все что нужно, – отвечает он, несколько приободрившись.

Мы крадемся вдоль стен. Наша заговорщицкая повадка вызывает у меня улыбку, несмотря на полную таинственности атмосферу, властвующую в здании. Я размышляю о том, что сделали бы родители Тома, если бы могли видеть нас сейчас… Мы поворачиваем налево и выходим в галерею, окружающую зрительный зал на уровне партера. Если нам повезет, мы не нарвемся на ночного дежурного. Тогда не придется оправдываться и бормотать что-нибудь вроде: «Ой, добрый вечер. А я тут все вылизываю костюмы. Я предупрежу консьержа, когда закончу. Удачного вам обхода». Еще пять метров, и мы оказываемся перед дверями, ведущими в зал. Двустворчатые двери красного дерева – подобные можно видеть в большинстве театров Парижа. Двери, которые уступают без малейшего сопротивления простому нажатию ладони. В общем, самые обыкновенные двери. Однако именно эти двери ведут на «сторону сада»*, к сцене, оркестровой яме и ложе № 5, в головокружительный мир Призрака Оперы.

_____
* Если смотреть из зала, это сторона слева от сцены. Правая называется «сторона двора».

51

Одна из моих любимых глав в этом рассказе. :) Она мне даже на практически незнакомом французском понравилась, а уж читать на родном языке - так это чистый восторг! :wub:

Targhis, спасибо! :give:

52

Targhis, спасибо!  :give: Перевод чудесный )
И книга приятная, особенно интересно сравнивать с романом.

Отредактировано Deydra (2012-08-09 19:45:18)

53

Мышь_полевая, Deydra, спасибо :)

54

Глава 14

В воздухе полно пыли. От сильного запаха штукатурки, сварки, мокрого песка и древесных опилок перехватывало горло. На сцене маленькая «субретка»*  скупо проливает бледный свет на строительную площадку. Сцена, распотрошенная вплоть до третьего поворотного круга, напоминает яму от разрыва мины. Из этого кратера торчат останки машинерии, частично укрытые мраком в глубине. Ни дать ни взять поле битвы после бомбардировки. Наверху в качестве небесного свода – смешение колосников, блоков, электрических кабелей и переходных мостков, по которым мы шарим лучами наших фонарей. Не видно ни одного прожектора. Все убрали. (Мне более привычно другое значение слова «enlever» –  не «убрать», а «украсть», так что первая мысль была «Все прожектора украли». И уже продали. Гастарбайтеры. Вот это по-нашему!  :sp: – Т.)
Мы осторожно прокладываем себе путь среди штабелей досок и ящиков, и разбросанных повсюду инструментов: пил, заступов, молотков, дрелей, шлифовальных станков. На табуретке рядом с бетоноукладчиком стоят жестянки с краской и шпатлевкой. В банках отмачиваются кисти. Зал за нашими спинами представляет собой зрелище совсем иного рода. Мы поворачиваемся. Нашим пристальным взглядам предстает смутный, едва видимый океан белых валов под красочным плафоном, расписанным Марком Шагалом, ровные ряды кресел, покрытых незапятнанными чехлами. Нам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому гигантскому пространству, полному белых саванов. Странный контраст в окружающей нас полутени: огромная масса оттенков молока и слоновой кости и противостоящий ей мрак. Добро и зло. Белое и черное. И мы, затерявшиеся где-то между ними. Спрятавшись за бесконечными лесами, опирающимися на коробку сцены и выступающими из оркестровой ямы, где разбился несчастный Махди, возвышается – со «стороны сада» – знаменитая ложа № 5. Мы изучаем нашими карманными фонариками опутавшую ее трубчатую конструкцию и решаем идти на приступ.

К нашему изумлению, вскарабкаться туда под силу и ребенку. Тома идет первым. Я подстраховываю его. Поднявшись на первую платформу, он подает мне руку и помогает взобраться к нему. Оттуда мы без лишних усилий проходим на следующий уровень по стальному трапу, потом – еще на один, и наконец перед нами предстает интересующий нас женский бюст. Бюст, на который скульптор не пожалел отделочного гипса. Груди чудовищных пропорций, лишь слегка прикрытые позолоченной имитацией тончайшего муслина, бесстыдно открывают нашим глазам все свои соблазнительные изгибы.
– Суперклассная баба, да? – шепчет мне на ухо Тома. Я бы даже сказал, супер-топлессная!
Я разражаюсь смехом. Над словами моего дорогого племянника? Или это нервы? Или от абсурдности происходящего? От саспенса? Или так воздействует призрачная аура, что веет в воздухе? Как бы то ни было, мы двое хохочем, как сумасшедшие, сгибаемся пополам от хохота, рискуя вывалиться в пустоту. После нескольких приступов смеха, я наконец прихожу в себя.
– Ладно, вроде все идет хорошо!
– О да! Остается только хорошенько потискать нашу подружку! – предлагает Тома, он явно в ударе.
Я не отвечаю, тихо радуясь про себя, что этим выпендрежем он сумел подавить собственный страх и приглушить мой. И самым естественным образом я приглашаю его к действию, объявляя:
– Прошу.
Он протягивает руки и начинает ощупывать соски. Ничто не двигается. Я советую ему больше внимания уделить левой стороне. По словам Махди, именно туда он нажал перед толчком, вызвавшим падение. Никакого результата.
– Похоже, твои ласки не производят впечатления на даму. Дай-ка я попытаю счастья.
Я беру грудь полной горстью, поворачиваю, словно намереваясь отвинтить, тяну вверх, безуспешно пытаюсь вдавить внутрь, но красотка по-прежнему остается бесчувственна. И тут у меня возникает идея. А что если для запуска механизма, нужно воздействовать одновременно на две разные точки? Я прислоняюсь к колонне и делаю вид, будто тяну кабель. Я стараюсь представить себе, в какой позе стоял Махди перед несчастным случаем. Он стоит к статуе спиной, кладет одну руку – это может быть только правая рука – на левую грудь… свободны у меня только ноги. Да, значит, так и было… Видимо, он прижал к колонне одну ногу. Конечно, левую, если он не хотел потерять равновесие. Я наклоняюсь и исследую контур несчастной колонны. На первый взгляд, все нормально. Оптическая иллюзия безупречна, но если внимательно приглядеться, то можно различить желобок, закамуфлированный прожилкой на поддельном мраморе. Я снова принимаю ту же позу, надавливаю каблуком в обнаруженное место и в то же время нажимаю на грудь. Раздается едва слышный щелчок, за которым следует ощутимый толчок. Часть колонны резко распахивается наружу. Если бы не присутствие духа Тома, крепко схватившего меня в последний момент, вероятно, я последовал бы примеру бедняги Махди. От взгляда в глубины оркестровой ямы у меня кружится голова. Уф! Удержался.
– Браво, дядя, ты суперклассный детектив! Ну что, теперь ты мне веришь? У нас есть неопровержимая улика. Тебе удалось то, на чем застрял Гастон Леру: ты нашел вход в тайное убежище Призрака Оперы!

* Электрическая лампа, закрепленная на ножке с длинным проводом, позволяющим переставлять ее по желанию, которая освещает сцену, когда не идут спектакли и репетиции.

55

Ой, мне было так интересно, как ты переведёшь этот отрывок!
Когда читала оригинал, мне показалось, что он там описывает статую и проделываемые с нею манипуляции на грани непристойности, что как-то странно смотрелось в книге для подростков. :D Но, видимо, это моё незнание языка подкачало, потому что в итоге всё очень даже гармонично получилось.
Класс! appl
С нетерпением жду продолжения.

56

Тома усмешил  :D А вообще, так захотелось тоже побродить по Опере )
Targhis, спасибо  :give:

57

Когда читала оригинал, мне показалось, что он там описывает статую и проделываемые с нею манипуляции на грани непристойности, что как-то странно смотрелось в книге для подростков. :D

Так француз же!  http://s4.rimg.info/0f6f7ec120bd6ea0cd368e5f37842721.gif

А вообще, так захотелось тоже побродить по Опере


Да! Причем ночью, и чтобы никого не было... кроме Эрика http://s4.rimg.info/0f6f7ec120bd6ea0cd368e5f37842721.gif

Отредактировано Targhis (2012-08-15 20:38:17)

58

Глава 15

Тома недоволен. Он обиделся на меня. И я его понимаю: конечно, он предпочел бы, не откладывая, забраться внутрь мраморной колонны ложи № 5 и посмотреть, куда она нас приведет. Заманчиво было, но уж слишком рискованно – лезть туда, не обдумав все хорошенько. Я не поддался уговорам, и мы пошли ко мне домой.

Мы быстро разделались с ужином, хотя есть не хотелось: наверно, избыток эмоций и досады нарушил аппетит.
– Ну хватит дуться, Тома. Мы же договорились: два часа в день в течение недели, и сворачиваемся, если ничего не найдем.
– Вот именно! – парирует он. – Мы что-то нашли, и ты тут же все свернул!
– Но мы находились там до двадцати трех часов! Скоро полночь, а у тебя завтра уроки. Тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? Ты поступаешь, в конце концов, недобросовестно!
– Да какая разница, сколько времени! Если бы мы продолжили наши исследования, мы бы уже что-то выяснили!
– Ну да, нас бы захватили в плен, или избили, или еще что похуже! Я считаю, нам лучше ложиться спать.
– ОК. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.

Ни к нему, ни ко мне сон не идет, слишком мы возбуждены. Мы не привыкли ссориться. Я слышу, как он вздыхает и вертится в постели. Под утро я погружаюсь в болезненный сон, тревожимый ужасными видениями. Ухмыляющееся привидение, источающее смрад разложения, растянулось на мне, всасывая воздух, исходящий из моих легких. (Бррр… Вот до чего доводит ощупывание искусственных грудей вкупе с запугиванием самого себя привидениями! У Зензена все в порядке на личном фронте? – Т.)
Я пытаюсь отбиваться, но все мои члены парализованы. Я задыхаюсь. В тот момент, когда я отказываюсь от борьбы и готовлюсь испустить дух, мой отвратительный гость поднимается и повисает в воздухе надо мной. Маска, заменяющая ему лицо, превращается поочередно в морду волка, нетопыря, демона, а потом утрачивает форму и сочится текучим гноем. Пробудившись с вскриком, я иду на кухню выпить стакан воды. Там я застаю Тома, он как раз делает себе сэндвич с сосиской.
– Хочешь? – предлагает он вместо того, чтобы извиниться.
– А ты не предпочел бы жирный омлет с салом?
Я знаю, как он любит такой омлет.
– А у тебя хватит уменья его приготовить?
– Умения, может, и нет, зато желания достаточно! Давай-ка сюда яйца. Четыре или шесть?
– Шесть, я голодный!
Через несколько минут мы сидим за столом.
– Мммм, супер-класс, у тебя здорово получилось, – хвалит меня Тома.
– Еще остался шоколадный мусс. Знаешь, мой рецепт, с апельсинными корочками. (Хм. Я готовить совершенно не умею и во всем этом не разбираюсь. Но что-то от тутошних блюд меня скоро мутить начнет – Т.)Думаю, бессмысленно спрашивать, хочешь ли ты его?
– Конечно бессмысленно, дядя! Ты лучше, чем кто-либо знаешь, мои слабости!
Потом он добавляет, кусая губы:
– Извини за вчерашнее. Ты был целиком и полностью прав.
– Все уже забыто. Не будем больше об этом.
– Скажи, Зензен, в конечном счете, ты в это веришь – в историю Призрака?
– Уже не знаю… странно это все-таки…
– Да, все как в романе, если не считать того, что это происходит на самом деле.
– Вероятно, всем этим фактам есть рациональное объяснение, но, честно говоря, на данный момент я не могу ничего такого придумать… хотя…
– Хм… В случае с Махди могла быть чистая случайность: он нечаянно запустил механизм колонны. Но с той стажеркой… Ты боишься, что с ней что-нибудь случилось?
– Надеюсь, она не заблудилась в лабиринте секретных ходов в подземельях Оперы! Я начинаю всерьез беспокоиться. Именно поэтому я предпочел отложить наш собственный спуск в преисподнюю.
– Ты думаешь, это было бы опасно?
– Не исключено, а я считаю себя ответственным за твою безопасность, понимаешь?
– Да, понимаю. Знаешь, мне приснился странный сон. Собственно, это был почти кошмар. Я упал в колодец, а на дне его поджидал некий монстр, чтобы сбросить меня в гигантскую братскую могилу. Но люди в ней были погребены заживо! Со всех сторон они шевелились. К счастью, телефонный звонок разбудил меня.
– Телефон? Я ничего не слышал.

В самом деле, мой автоответчик мигает. Механический голос аппарата объявляет: Пятница, час пятьдесят восемь, сообщение:
Это Мохаммед, мсье. Простите, что беспокою вас в столь позднее время, но мне необходимо срочно встретиться с вами. Дежурный пожарный Оперы дал мне ваш номер. Это по поводу вашей стажерки. Той, которая пропала. Я не знаю уже, как быть. У меня телефона нет, звоню из будки. Буду ждать вас завтра у входа в Оперу, как в прошлый раз, около десяти.

На моих часах 5.05. Мы снова ложимся. Снаружи опять потемнело. Над Парижем хлещет проливной дождь.

Думаю, это место достаточно интересное, чтобы сделать на нем перерыв :sp:
Поскольку опять на неделю ухожу в отпуск. А еще у меня кончились странички ;)

Отредактировано Targhis (2012-08-20 15:00:15)

59

Это они в пять утра жрали жирный омлет с салом (из шести яиц на двоих) и шоколадный мусс с апельсиновыми корочками?! И с утра ничего, расстройства не было?!

Недаром слышала мнения, что французская кухня самая ужасная в мире. :D

Ой, это уже 15 глав?! Как быстро... Поскакала дальше сканировать. Будут странички, будут.  ^_^

Отредактировано Мышь_полевая (2012-08-20 15:04:02)

60

Пришел злой opa79, принес комментарии.

Глава 12
Ну и лексикон у старушки...

– По словам тетушки Мег, после недолгого пребывания в скандинавских странах, они отчалили в Северную Америку и там, под другим именем, основали семью.

Основали семью?! Дык вот откуда в Америке мафия! Нормальные люди обычную семью создают. Основывают - организацию.
И еще вопрос: Рауль и Крис в Северную Америку отчалили. А дошли/доплыли туда, или утонули по дороге? Может, все же "уехали"?

Глава 14

Мне более привычно другое значение слова «enlever» – не «убрать», а «украсть», так что первая мысль была «Все прожектора украли». И уже продали. Гастарбайтеры. Вот это по-нашему! spiteful.gif – Т.

:clap:  appl  appl Сменяли прожектора и софиты на водку и пропили.  :)

Глава 15

– А ты не предпочел бы жирный омлет с салом?
Я знаю, как он любит такой омлет.
– А у тебя хватит уменья его приготовить?
– Умения, может, и нет, зато желания достаточно! Давай-ка сюда яйца. Четыре или шесть?
– Шесть, я голодный!

Там уменья и не надо - нарезал сало, его и топленый жир на сковороду, взбил яйца с молоком (а можно и без, если лень лезть в погреб), все на сковороду, перемешал, посолил и жаришь. Делов-то - минут на 10!

Кстати, если омлет с салом и колбасой, да с помидорами, да после тяжелой  работы в жару на винограднике - объедение! И живот не болит - даже если заесть все это арбузом или дыней. :)

Жаль только, что скоро на таких харчах Тома и Зензен станут толстыми как Пьянжди - они же не копают и не сапают виноград.  :)


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Ален Жермен Призраки Оперы