Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Ален Жермен Призраки Оперы


Ален Жермен Призраки Оперы

Сообщений 1 страница 30 из 137

1

Собственно, voilà :)

Гран-мерси Мыши_Полевой за сканирование :)

Alain Germain. Fantômes d'Opéra

От автора

Я хотел бы выразить почтение Гастону Леру, автору романа «Призрак Оперы», послужившего основой для моей истории.
Отправной точкой событий, о которых я здесь рассказываю, стала выставка «Опера в костюмах», которую я в действительности организовал во Дворце Гарнье в 1995 году, в те времена, когда сцена и зал были закрыты на реставрацию. История завершается выставкой «Ален Жермен: сценические воспоминания», представленной Национальной библиотекой Франции в 2002 году в Библиотеке Парижской оперы, во Дворце Гарнье, на тридцатую годовщину моего сотрудничества с Оперой.
Все остальное – чистый вымысел, хотя род занятий и имена персонажей, встречающихся нам в некоторых главах, заимствованы у людей, с которыми я в действительности работал в Национальной Парижской Опере.

Глава 1

– Как по-твоему, Призрак Оперы существовал на самом деле? – спрашивает Тома.
Услышав этот вопрос, я улыбаюсь и оглядываюсь на своего племянника. Нет, похоже, он не шутит. Чтобы ответить, мне приходится вынуть булавки, которые я зажимал губами.
– Ты прекрасно знаешь, что мы находимся в его царстве!
Вот уже две недели я занимаюсь устройством выставки «Опера в костюмах», оккупируя при этом гигантские пространства Дворца Гарнье.
Как раз сейчас здесь только мы двое – на Большой лестнице, где я с переменным успехом сражаюсь с манекеном из черного пенопласта, пытаясь надеть на него длинный алый плащ, расшитый золотом; вот почему я держу во рту булавки.
– Помоги-ка мне, а то он сейчас свалится. Принеси мне с верхней площадки стул. Поставь его под костюм, он послужит противовесом. И поскорей, эта штука тяжелая!
Речь идет о метрах бархата, покоящихся на моих руках и весящих по меньшей мере кило тридцать. Тома, в джинсах и кедах, ловко поднимается по лестнице, прыгая через две ступеньки. Мне нравится этот паренек, стройный, любопытный, живой, симпатичный, всегда пребывающий в хорошем настроении. Непокорные рыжеватые вихры, румянец на круглых щеках, вздернутый нос, оттопыренные уши, озорная улыбка, приоткрывающая редкие зубы – такие называют счастливыми, – и зеленые глаза, сверкающие лукавством и сообразительностью. Вчера вечером мы вместе с его родителями отметили его тринадцатилетие. Сегодня, в среду, ему не нужно идти в школу. Я предложил ему прийти помочь мне, в полной уверенности, что мальчишку его лет не могут не увлечь бесчисленные тайны этого огромного дома – Национальной Парижской оперы. Но такого вопроса я не ожидал! Призрак Оперы? До нынешнего момента он был для меня не более чем литературным персонажем. Или до тех пор, пока я не принялся за подготовку этой выст…
– Вот так. Толкай сюда стул и пролезай с ним под платье. Привяжи ноги манекена к ножкам, а торс к прутьям спинки. У тебя достаточно нейлоновой нити?
– Да, но мне нужны ножницы.
Голос, приглушенный покрывающей мальчика тканью, приобретает некий замогильный оттенок. Я передаю ему ножницы, висящие на шнурке у меня на шее.
– Спасибо, Зензен.
Так он величает меня с тех пор, как научился говорить. Видимо, «Ален» куда труднее произнести. Так это прозвище и осталось.
– Думаю, удержится. А что Призрак? Ты так и не ответил на мой вопрос! – напоминает он.
– Знаешь, не так просто отделить правду от выдумки. О том, что происходит в подземельях театра, рассказывают самые невероятные истории!
Не самое лучшее объяснение, впрочем, другого и нет. Тома, конечно, заслуживает большего. Но что ему сказать? Что по вечерам, когда я работаю здесь в одиночестве, мне кажется порой, что за мной наблюдают чьи-то невидимые глаза? Что за мраморными колоннами, которые поддерживают пышные балконы, появляются и исчезают бегущие тени? А эти странные происшествия! Пропавшие предметы реквизита: трость, пара мушкетерских ботфорт, цилиндр; или вещи, которые исчезли, а потом таинственным образом снова объявились, как, например, маски кошек из «Спящей красавицы», в таких неожиданных местах, как гардероб или туалеты галерки. И эти костюмы, которые кто-то явно пытался…

Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что штат уборщиц, трудившихся в помещениях с утра пораньше, тут ни при чем. Нет, тут что-то другое, боюсь, что-то, требующее куда менее рациональных объяснений. Однако я не намерен в свои без малого пятьдесят признаваться жадному до острых ощущений мальчишке, что сам задаюсь куда более безумным вопрос, чем он: не посещает ли Призрак и сейчас подземелья, кулисы и коридоры Оперы?
– Так ты ответишь, Зензен? – спрашивает Тома, выбираясь из-под костюма, но не отпуская пенопластовый манекен из опасения, что все развалится.
– Ты можешь отойти. Только осторожно! Смотри не зацепись за ткань. Мне кажется, он хорошо уравновешен. Посмотри, правда, красиво? Кажется, что он живой и сейчас пойдет.
И это правда. Силуэт создает странное впечатление, словно наш персонаж застыл во времени, между жизнью и смертью. Мальчик, раскрасневшийся, с залитым потом лицом, соглашается. Да, он тоже доволен результатом.
– Благодарю! Без тебя я никогда бы этого не добился.
Тома делает вид, что верит мне. Он не дурачок. Он знает, что я никогда не отступаю, пока не добьюсь задуманного. Даже если мне придется провести здесь всю ночь. Я всегда был такой. Настойчивый, упрямый. В этом мы с ним схожи. Перфекционизм у нас в крови. Потому мы и понимаем друг друга так хорошо; и именно по этой причине мой дорогой племянник не отстанет, пока не добьется от меня удовлетворительного ответа. А потому он незамедлительно возобновляет атаку.
– Почему ты мне не отвечаешь? Ты в него веришь – в Призрака Оперы, да или нет?
Продолжать выкручиваться бесполезно. Я открываю рот, не зная еще, что именно скажу. На время меня выручает Дельфин, правая рука руководителя выставки, явившаяся в сопровождении трех дам-костюмеров. Они несут другие манекены, в том числе – ребенка, который будет одет в жизнерадостный наряд в барочном стиле: костюм пажа из «Кавалера Розы».
– Поставьте их на площадку. Расставим их после того, как перекусим. Уже почти час пополудни, я хочу есть. Ты со мной, Тома? Сегодня в столовой картофельная запеканка с мясом.
Нам нравится все, что готовят из картофельного пюре. В этом мы с ним тоже сходимся.
– Здорово! А мама ее больше не делает. Говорит, готовить слишком долго, а быстрозамороженная она противная.
На время Призрак отошел на второй план. Аппетит и лакомое блюдо одерживают верх над легендарным монстром. Но радоваться рано!

2

Targhis, читать описание романа Жермена было приятно, но сам роман - намного лучше. Спасибо за перевод. :give:

Отредактировано opa79 (2012-05-29 16:10:36)

3

Targhis, спасибо тебе огромное!
Для меня продираться через незнакомый язык было сущим мучением, но даже тогда я понимала, насколько книга хороша. Сейчас же просто наслаждаюсь. :)
И заодно быстренько правлю ошибки в своём пересказе. :D

4

opa79, Мышь_полевая, спасибо за комменты! Буду продолжать по мере возможности.
Мышь_полевая, так это ж самый лучший способ осваивать иностранный язык - именно продираться через интересный текст ;)

5

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мы добрались до десерта: перепеченного крем-брюле. Столовая, находящаяся на уровне источника Пифии, то есть ниже Большой лестницы, забита так, что едва не трещит по швам. Столы и стулья из бистро, висящие на стенах большие афиши прошлых сезонов; здесь душно и жарко. Тома сидит передо мной. Вокруг нас – артисты балета в одежде для репетиций: шерстяные трико, изношенные тренировочные костюмы, слишком большие футболки. Лица у всех осунувшиеся, серые от усталости. Из угла вызывающе посматривают машинисты в рабочих комбинезонах. А еще билетерши, контролеры, несколько представителей администрации, портнихи, хористы, музыканты…
Нас поприветствовал мой друг – руководитель оркестра. Он приглашает меня на генералку «Лебединого озера».  Я с удовольствием соглашаюсь.
– Не забудьте, это в Опере Бастилии! – шутливо напоминает он.
Я отвечаю, что я в курсе. Сцена Оперы Гарнье на реставрации, в этом году здесь не будут проводиться спектакли. Впрочем, именно это и позволило мне получить карт-бланш на размещение моей экспозиции практически по всему зданию. Я киваю издали хранителю музея, вошедшему с обеденным подносом с отделениями. Позже мы встретимся еще раз, когда зайдем попить кофе. Мне нравится это место, где собираются на завтрак представители всех театральных цехов. Пусть представители разных категорий персонала не перемешиваются между собой, здесь царит дружелюбная, успокаивающая атмосфера. Жаль только, что так шумно!

Тома совершенно очарован. Он узнал знаменитого тенора, рекламирующего по телевидению марку макарон, известную по всей Франции.
Однако еще больший интерес вызывает у мальчика звезда балета, представительница марки дорогих духов.
– Я думал, она выше. А на самом деле она такая маленькая! Но все-таки очень красивая! – в восхищении делится он впечатлениями.
– Знаешь, они такие же люди, как и все.
– Да, возможно, но все равно классно обедать рядом с ними. Мои друзья мне ни в жисть не поверят!
А потом он добавляет, подмигнув:
– Не волнуйся, я не опозорю тебя, выпрашивая автограф! Вот, посмотри-ка, что я тебе принес.
Он кладет на стол карманное издание «Призрака Оперы» Гастона Леру.
– Самые интересные пассажи я подчеркнул красным. Тут есть все указания, чтобы начать настоящее расследование. Представляешь, Зензен, а вдруг нам удастся доказать, что фантом действительно существовал?
– Ты же несерьезно, Тома! У меня есть дела поважней, чем лезть в настолько невероятную авантюру!
– Зензен, ну пожалуйста, подумай! Было бы суперклассно!
«Суперклассно» – любимое выражение моего дорого племянника.
– А о выставке моей ты подумал?
Он продолжает упорствовать:
– Вот как раз – какая реклама была бы, если бы мы его нашли! Еще три дня, и у меня будут пасхальные каникулы. Днем я буду помогать тебе расставлять твои костюмы. А по вечерам нас будут закрывать здесь, и мы будем искать следы фантома. Один я ничего не смогу. Ну пожалуйста, скажи да!
Я озираюсь. В этот раз меня только радует, что здесь так шумно. Никто нас не слышит. Что за безумие предлагает мне Тома! Я не знаю, что ответить, и наливаю себе стакан воды, чтобы выиграть время. А не было бы опасно предпринимать такие поиски? Что скажут его родители, если с ним что-нибудь случится? Разве я за него не отвечаю? И в то же время, если принять предосторожности… Заманчиво ведь! Поколебавшись еще несколько секунд, я капитулирую, но не без условий:
– Даю тебе по два часа каждый вечер. И ни минутой больше. Если до конца недели ничего не найдем, ты оставишь это дело.
– Супер, Зензен! Ты правда суперклассный! Я знал, что ты согласишься! Начинаем в субботу? Я учусь до полудня, в первом часу могу быть на месте. По рукам?
– По рукам.
– Give me five!
Я «дал ему пять», хлопнув ладонью по его ладони. Ну и кто из нас двоих в большей степени мальчишка? Но, по крайней мере, он доволен. Смотреть приятно.
– Ну признай, тебе самому этого хотелось! – прямо заявляет Тома.
В смущении я краснею, и он взрывается смехом. А потом добавляет со спокойным достоинством частного детектива-профессионала высочайшего класса:
– Книгу я тебе оставлю. Просмотри мои заметки и скажи, что ты об этом думаешь. Вот увидишь, там все написано. Нужно только уметь читать между строк и полагаться на указания, которые дает нам автор. Их полно! Ну, я побежал. У меня сегодня еще занятия в бассейне. Курс ныряния под воду. Не хочу такое пропустить. Нам это будет супер-кстати, если мы хотим исследовать озерный дом.
На этом он оставляет меня, сильно хлопнув на прощанье по спине.

6

Ооо...  :) Сколько любимых тем сразу )) и Призрак, и Гранд Опера )) хотя, дело не только в том, книга правда хорошая. Так что обязательно буду читать.
Targhis, большущее спасибо за перевод  :give:

7

*По-прежнему в полнейшем восторге*
:yahoo:

8

Спасибо :)

9

Пришлось попереводить канон :)

Глава 3

Прежде чем присоединиться к хранителю музея в «Антракте» - так называется бар, где собираются те, кто не желает пить отвратный столовский кофе – у меня есть время просмотреть «улики», оставленные мне Тома. Должен признать, они производят впечатление. Множество деталей указывают разные способы пробраться в потайные проходы, по которым можно пройти из зала аж до пятого уровня подземелий. Считается, что именно там находится дом на озере – легендарное жилище Призрака Оперы. Мое внимание привлекает отмеченный красным отрывок:

«Следует заметить, что все это – все документальные свидетельства существования фантома, свидетельства, которые я намерен поместить в архивы Оперы – стало основанием для нескольких важных открытий, которыми я по праву могу гордиться.

И если даже я не сумел отыскать дом на озере, поскольку Призрак очевидно заделал все секретные входы (и все же я уверен, что туда с легкостью можно было бы проникнуть, осушив озеро, о чем я уже неоднократно просил администрацию изящных искусств), мне удалось по крайней мере найти тайный тоннель коммунаров, где местами разрушилась стенка; я отыскал даже люк, сквозь который можно спуститься в подземелья театра».

Тома прав, это потрясающе! Спустя еще несколько строк автор предлагает еще больше деталей. У меня такое чувство, как будто мне вручили связку ключей.

«Наконец, я могу со знанием дела посоветовать читателю: зайдите как-нибудь в Оперу, попросите, чтобы вам позволили побродить там в покое без глупого чичероне, войдите в ложу № 5 и постучите по огромной колонне, что отделяет эту ложу от авансцены. Постучите тростью или кулаком и прислушайтесь… как раз на высоте вашей головы: колонна там полая! Ничего удивительного в том, что там обитал голос фантома: в этой колонне хватит места для двоих человек! Если же вам покажется странным, что во время поразительных событий в ложе № 5 никто не обратился к этой колонне, не забывайте, что выглядит она так, словно сделана из цельного куска мрамора и что казалось, будто заключенный в ней голос исходит с другой стороны (ибо голос призрака-чревовещателя исходил, откуда ему хотелось). Колонна богато отделана, покрыта декором, щедро расписана резцом скульптора. Но я не отчаиваюсь обнаружить однажды элемент лепки, который можно было бы по желанию поднимать и опускать, что позволяло фантону вести свою таинственную переписку».

Погруженный в раздумья об этих открытиях, я покидаю Оперу через служебный выход. Я с наслаждением вдыхаю свежий воздух и поворачиваю налево, на улицу Обер. В нескольких шагах я вхожу в бистро, где меня ждет у стойки хранитель музея: в свои сорок – может быть, чуть меньше – он выглядит вечным юношей с неизменной улыбкой на лице. Увидев меня, он сразу же заказывает мне эспрессо лунго. У нас есть свои привычки!
– Ну и как идет расстановка экспозиции?
– Спасибо, хорошо. Пришлось повозиться с манекенами: они оказались недостаточно крепки, чтобы выдержать некоторые костюмы. К счастью, посетителям не будет видно, что я там понастроил!
– Не сомневаюсь, что вы нам покажете настоящие чудеса.
Заметив книгу, торчащую из кармана моей куртки, он удивляется:
– Да вы никак читаете «Призрака Оперы»?
– Да… э… нет. Собственно, это мой племянник вбил себе в голову, что…
Он бросает на меня заинтересованный взгляд:
– А знаете, у нас в архиве немало документов, тонны протоколов, датируемых этой эпохой. Если вам интересно, можете их полистать. Конечно, это тонны пустой болтовни, но некоторые показания прямо-таки поражают. И если подумать… В любом случае в них стоит разобраться. Чем не тема для диссертации, а?
На такое я и не рассчитывал! Не желая упустить такую возможность, я отвечаю нарочито равнодушным тоном, расплачиваясь по счету:
– По правде, я бы непрочь порыться в этих старых бумаженциях…
– Что ж, договорились! Когда вы придете? – спрашивает он, открывая мне дверь.
– Сегодня к пяти, если вам будет удобно.
– Прекрасно, я дежурю до семи.
Мы расстаемся на тротуаре: он направляется в обход здания в свою контору, я же возвращаюсь к ожидающим меня сотням костюмов через главный вход. Если бы это зависело только от меня, я бы уже помчался в архив. Я смотрю на часы: десять минут третьего! Придется подождать еще три часа прежде чем погрузиться в прошлое. А как будет потрясен Тома! При этой мысли энергия переполняет меня и резко поднимается настроение. Если Призрак Оперы еще существует, недолго ему прятаться!

10

Нечего удивляться, что Зензен уже сейчас готов начинать исследовать архивы ) История ПО мало кого оставляет равнодушным )
Targhis  :give:

Отредактировано Deydra (2012-06-08 21:04:12)

11

Targhis, дальше ещё больше будет цитирования романа Леру.  ^_^ Когда письма Призрака пойдут. Не проще ли воспользоваться переводом Новикова в этих местах, чтобы самой не возиться? Думаю, это не возбраняется.
Спасибо больше за перевод! :give: С нетерпением жду продолжения.

12

Не проще ли воспользоваться переводом Новикова в этих местах, чтобы самой не возиться?

Неет, это неинтересно. :)

13

Ах, ну коль так... :D

14

Интересно.что будет дальше...
Проду, проду! :clap:

15

Зензен почувствовал себя детективом. Наехал на человека с допросом, как заправский полицейский  ^-)

Глава 4

– Сюда нельзя!
Сторож с трудом сдерживает группу японцев, толпящихся перед фасадом.
– Нет, закрыто. The o-pe-ra is closed, – поясняет он на школьном английском.
Я показываю свой пропуск и с трудом протискиваюсь между туристами, стараясь не зацепиться за фотоаппараты, висящие на их шеях. С любопытством спрашиваю:
– Что тут творится?
Мне отвечает дежурный пожарник:
– Произошел несчастный случай. В обстоятельствах… Вообще, странно.
Мы с ним знакомы, это он ставит здание на сигнализацию по вечерам, когда я заканчиваю работу.
– Несчастный случай?
– Да, – отвечает он. – Один из рабочих упал со строительных лесов.
– Серьезно поранился?
– По словам моих коллег, состояние критическое. Им занимается скорая помощь. Мне очень жаль, но придется переставить пару-тройку ваших манекенов, чтобы прошли носилки.
– Разумеется. Скажите, какие из них загораживают дорогу.
– Те, которые наверху большой лестницы.
Дельфин уже на месте, и я принимаюсь помогать ей. Не так-то просто все это сдвинуть! Много часов работы впустую. Пожарник приходит нам на помощь. Наша цель в том, чтобы освободить проход в полтора метра шириной. Действуя с осторожностью, чтобы не нарушить мои композиции, мы справляемся с этим заданием и как раз вовремя! Появляются санитары, которые несут раненого к ожидающей снаружи машине скорой помощи. С ними идет начальник строительной бригады.
– Ну и дела! – бросает он нам, проходя мимо. – Бедняга в отключке. Свалился с десяти метров. Хорошо еще – на нем каска была. Хоть бы выкарабкался!
Сторож открывает створки входных дверей. Японцы расступаются, издавая тонкие, пронзительные вскрики. Некоторые пользуются случаем сделать пару снимков. Пожарный в ярости угрожает отобрать у них фотоаппараты, если немедленно не прекратят. Двери захлопывают у них перед носом. Сирена неотложки затихает, удаляется, смешивается с шумом города и исчезает, увозя искалеченное тело человека, находящегося между жизнью и смертью.


Часом позже мои манекены уже стоят на своих местах. К счастью, ни один не развалился. Мне стыдно, что меня посещают такие эгоистические мысли, как раз когда в госпитале доставленный скорой помощью рабочий, возможно, находится в агонии. Это происшествие нарушает мое душевное равновесие. Мне хочется выяснить больше. Я отдаю несколько распоряжений моей команде: распределить костюмы по цвету, объему и происхождению. Наиболее изысканные поставить вперед, те, которые лучше смотрятся издали, – на задний план.
– Я вас на минуточку покину. Надо срочно уладить одно дело. Все вылизать к моему возвращению! Если будут сомнения – звоните мне по мобильнику.
На сцене сразу бросается в глаза, что ни у кого нет желания работать. Конечно, каждый исполняет свои обязанности, но все движения замедлены. Очевидно, что все думают о своем раненом товарище. Мое внимание привлекает молодой человек магрибинских кровей, сидящий в углу на ящике с инструментами.
– Здравствуйте, я устроитель выставки костюмов.
Он поднимает на меня красные от слез глаза.
– Да, я знаю, кто вы.
Голос его дрожит.
– Я хотел узнать, есть ли новости о вашем коллеге.
Он глубоко вздыхает и отвечает мне на выдохе.
– Мы еще ничего не знаем.
И добавляет, помолчав:
– Наш шеф обещал сообщить нам, как только что-нибудь выяснит.
– Вы хорошо знаете пострадавшего?
– Да, это мой кузен. Мы росли вместе.
– О, мне очень жаль… Вам известно, что произошло?
– Глупость какая-то. Не с чего ему было падать. Я на тех же лесах стоял.
Он показывает пальцем поверх моего плеча и добавляет:
– Вон там. Как раз напротив ложи у авансцены.
Знаменитая ложа № 5! Стремясь скрыть волнение, я отворачиваюсь и делаю вид, что внимательно разглядываю конструкцию из досок и труб. «Спокойно, Зензен, это просто совпадение». Да, возможно, однако… разве пожарный не говорил, что происшествие было странным? Надо узнать больше.
– Вы были рядом с ним в момент происшествия?
– Я работал уровнем ниже.
– И?
– И ничего не видел.
– Может быть, вы что-нибудь слышали?
– Он закричал. Ужасный крик. От этого крика у меня кровь застыла в венах. Я сразу понял, что сейчас произойдет несчастье. А потом этот глухой удар, когда его тело упало  наземь. Если бы хоть оркестровая яма снова была прикрыта! Он упал бы с меньшей высоты. Мы как раз открыли ее, чтобы было легче протаскивать электрические кабели. И ведь это была моя идея!
– Вы ни в чем не виноваты. И не надо казниться. Может быть, он просто по-глупому поскользнулся и потерял равновесие.
Мы смотрим друг на друга. Я понимаю, что мое объяснение его не удовлетворяет. Меня – тем более. Не может ли быть, что… Нет, это дикость! Это не выдерживает никакой критики. Я мысленно ругаю своего племянника за то, что вбил мне в голову эти дьявольские истории про фантома. И, как будто я не в курсе, что на строительных лесах каждый день проиходит множество несчастных случаев, я не удерживаюсь от того чтобы спросить:
– Вы ничего особенного не заметили? Например, непривычный шум, исходящий от колонны из поддельного мрамора, на которую опираются леса?
Прежде чем ответить, парень бросает на меня изумленный взгляд:
– Нет. Почему вы спросили?
– Не знаю, может, вашего кузена что-то испугало.
Он явно не понимает мой намек и удивленно переспрашивает:
– Испугало?
Чтобы не пугать его самого, я тут же придумываю объяснение:
– Мышь, крыса, или там…
– О нет! – отвечает он. – Если вы с шестнадцати лет разбираете здания и освобождаете место для парковок в Париже и окрестностях, грызунами вас не испугаешь. К тому же, здесь в этом смысле довольно спокойно. Мышей и крыс здесь регулярно истребляют.
Я признаю его правоту и говорю ему:
– Вы правы, я глупость сказал. Я должен вас покинуть, но будьте добры, сообщите мне, когда будет что-нибудь известно о… как его, собственно, зовут?
– Махди. А я – Мохаммед.
Мы пожимаем друг другу руки. Ладонь у него шершавая.
– Что ж, до свиданья, Мохаммед. Я уверен, что Махди выкарабкается. Вы найдете меня на большой лестнице.
– Как только что-нибудь узнаю, я вам скажу, – обещает он с робкой улыбкой.
– Спасибо, буду очень благодарен. Ну, держитесь.

Отредактировано Targhis (2012-06-15 23:46:02)

16

Ага, вон оно что! Теперь у меня всё встало на свои места - я эту часть как раз плоховато поняла, когда читала.
Targhis, спасибо огромное!

17

Записываюсь в читатели.
Все очень легко, динамично и органично. Очень правдивы чувства рассказчика, особенно в тех  моментах, где он  уступает просьбам племянника, радуется за манекены... Вот такие штрихи и делают мгновенно из марионеток живых людей.
Браво!

Отредактировано Martian (2012-06-19 07:18:14)

18

Глава 5

В последующие часы я стараюсь забыть об этом происшествии, погрузившись в работу. В исступлении я драпирую, я подкалываю, я подбиваю одежды папиросной бумагой и пузырчатым полиэтиленом. Я изобретаю позы, в которых мои манекены выглядели бы наиболее правдоподобно. Формируются группы. Костюмы щеголяют одни перед другими. В экспозиции проявляется внутренняя логика. Я отступаю на несколько шагов. Да, я это улавливаю. Между разными персонажами выставки возникает что-то вроде безмолвного диалога. Чувствуя, что за мной наблюдают, я оборачиваюсь. Балконы, выходящие на гран-фойе, пусты. И вообще, я здесь совсем один. Служащие покинули Оперу, она давно уже закрыта. Черт, шесть тридцать! Хоть бы хранитель музея еще не ушел! Я забываю об ощущении чужого присутствия и направляюсь в его контору.
– А! А я уже собирался уходить, – говорит он, увидев меня.
– Простите, я и не заметил, как прошло время.
– Неважно, я открою вам архивы. Вам нужно будет только закрыть за собой и отнести ключ на вахту, когда закончите. Я предупрежу пожарных, чтобы не ставили этот сектор на сигнализацию, пока вы не сообщите им, что уходите.

Архив Оперы находится на верхнем этаже здания, на уровне галерки, где располагалась прежде библиотека. Несколько десятков лестничных маршей, и мы добираемся, отдуваясь, до решетки, за которой спрятаны тайны здания. Если кто-нибудь все-таки сумеет снять закрывающий ее висячий замок, решетка эта раздвигается гармошкой. После двух безуспешных попыток ключ наконец поворачивается, и мы вступаем в помещение в форме ротонды, стены которого покрыты деревянными панелями и стеллажами навощенного дерева. Здесь же хранятся заодно украшения, маски, шляпы, парики и мелкие аксессуары, относящиеся к одежде, которые некуда больше было определить. Это что-то вроде чердака Дворца Гарнье. Со всех сторон нас окружают коробки, рулоны материи, макеты, старые брошенные как пришлось манекены. (Во мне проснулся библиограф – и в таком состоянии они держат архив?!!! :D  – Т.)
– Вот, все здесь, – объявляет хранитель, водружая на захламленный стол толстенную покрытую пылью папку. – Занимайтесь вашими исследованиями, а мне пора идти. Не забудьте запереть на ключ.
– Обещаю. Спасибо за все и до завтра!
– До завтра.

Оставшись в одиночестве, я вслушиваюсь в тишину. Меня охватывает удивительное ощущение покоя. Покоя, способствующего концентрации, ибо сюда не доходят никакие звуки или веянья снаружи, которые могли бы потревожить эту тихую гавань. Я раздумываю, с чего начать. Груда документов передо мной внушает почтение. Я решительно берусь за дело. На первый взгляд документы не упорядочены. И правда, все перемешано: протоколы, заметки, планы, различная корреспонденция, музыкальные партитуры. (Нет слов…  :swoon:  - Т.) После долгого и скучнейшего просматривания документов я был наконец вознагражден странным письмом красными чернилами, адресованным г-дам Фирмену Ришару и Арману Моншармену:

Дорогие директора,
Прошу прощения за то, что беспокою вас в столь ответственный момент, когда вы решаете судьбы лучших артистов Оперы, возобновляете важные ангажементы и заключаете новые; и все это с редкой прозорливостью, знанием театра, тонким пониманием публики и ее вкусов, авторитетом почти ошеломительным, учитывая мой немалый опыт.
Тем не менее, я воспользуюсь тем, что вы еще не указали Кристине Дааэ на дверь, и ее можно будет услышать сегодня в роли Зибеля, притом что роль Маргариты после ее недавнего триуфма ныне запрещена ей; и я просил бы вас не располагать моей ложей ни сегодня, ни в будущем; ибо я не могу завершить это письмо, не известив вас, что вот уже который раз в последнее время я бывал неприятно поражен, обнаружив по прибытии в Оперу, что билет в мою ложу был продан – в кассе предварительной продажи билетов – по вашему распоряжению. Я не стал протестовать, во-первых, потому что являюсь противником всяческих скандалов, во-вторых, потому что я предположил, что ваши предшественники, г-да Дебьенн и Полиньи, которые всегда вели себя со мной безукоризненно, по небрежности забыли перед уходом рассказать вам о моих маленьких причудах. Теперь же я получил от г-д Дебьенна и Полиньи ответ на мое письмо с требованием объяснений, ответ, из которого я узнал, что вам был передан мой журнал инструкций, и следовательно – что вы просто самым оскорбительным образом насмехаетесь надо мной. Если вы хотите жить в мире со мной, вам никак не следует начинать с присвоения моей ложи!
Учитывая эти маленькие замечания, прошу вас, мои дорогие директора, считать меня вашим покорнейшим слугой.
П. О.

Я не верю собственным глазам. Документ как будто подлинный. Это еще не значит, однако, что автором его был Призрак Оперы.
Да кто угодно мог подписать письмо, спрятавшись за этими инициалами!

Для проверки я достаю из кармана роман Гастона Леру и пролистываю по диагонали, пока не натыкаюсь внизу страницы сорок восемь на точное воспроизведение письма, которое держу в руках. Покрывшись испариной, я листаю дальше и нахожу на странице пятьдесят два другое послание. Сразу же принимаюсь перерывать папку, начав с конца, и через несколько минут обнаруживаю то, что искал. Сличаю. Слово в слово, они идентичны! (Чем это-то его удивило? Где одно письмо, там и другое… - Т.)

Дорогие директора!

Благодарю вас. Прекрасный вечер. Дааэ была восхитительна. Обратите внимание на хор.  Карлотта – инструмент мощный, но банальный. Вскоре я напишу вам по поводу 240 000 франков – а точнее, о 233 424 франках 70 сантимах, поскольку г-да Дебьенн и Полиньи, освободив должности вечером 10 января,  уже выплатили мне 6 575 франков 30 сантимов моего пансиона за первые десять дней этого года. К вашим услугам.
П. О.

Дедукция подсказывает, что эти г-да Дебьенн и Полиньи должны были быть директорами Оперы того времени, а значит, предшественниками г-д Фирмена Ришара и Армана Моншармена. Логично. Пахнет шантажом. Умирая от желания выяснить больше, я отсыкиваю новое послание. Как и другие два, оно присутствует и в папке, и в романе, на странице девяносто:

Мои дорогие директора,

Так вы объявляете мне войну? Если вы все-таки хотите мира, то вот мой ультиматум. Он состоит в четырех следующих условиях:

1. Верните мне мою ложу – и я хочу, чтобы она была полностью в моем распоряжении с настоящего момента;
2. Роль Маргариты сегодня будет исполнять Кристина Дааэ. Не беспокойтесь о Карлотте – она будет больна.
3. Я очень ценю исполнительность и верность мадам Жири, моей билетерши, которую вы немедля восстановите в должности;
4. Дайте мне знать письмом, переданным через мадам Жири, что вы принимаете условия моего журнала инструкций относительного моего месячного жалования. Позже я дам вам знать, в какой форме вы будете мне его выплачивать.

В случае отказа выполнять мои условия, сегодня вы будете давать «Фауста» в проклятом театре.
Имеющий уши да слышит!
П. О.

Так что же, выходит, Гастон Леру основал свою историю на реальных фактах? Надо не забыть справиться, существовала ли на самом деле такая билетерша – мадам Жири. Я смотрю на часы: 23 часа 30 минут. Слишком поздно, чтобы звонить Тома. Может быть, меня уже заперли здесь до пяти утра? Ну и денек! Ладно, хватит на сегодня. Домой, и баиньки.


19

Ура, прода, прода, продочка! :yahoo:

Targhis, поехали следующим летом с нами в Париж, пробьёмся в архивы Оперы и посмотрим, действительно ли у них там такой бардак. :D Хотя, учитывая, сколько лет Ален Жермен работал в Гранд Опера, он явно знает, о чём пишет. ^_^

20

Не пустят - постесняются :)

21

Targhis, спасибо! Это волшебно. Шепотом: даже тапков нету...

Ну, а архив... Кто ж его систематизировал-то, архив Опера Гарнье? Денег на архивы ни у кого и никогда нету...

Там, гляди, еще и маска Призрака завалялась - просто ждет своего Генриха Шлимана, как Троя... :D

22

Там, гляди, еще и маска Призрака завалялась - просто ждет своего Генриха Шлимана, как Троя... :D

Вполне возможно :)
Впрочем, Жермен именно по примеру Шлимана и действует ;)
Может, действительно и нам попробовать? :)

А вот, кстати, как оно выглядело во времена Эрика:

http://s006.radikal.ru/i213/1206/7b/1b4011d6511ft.jpg

23

Хочу туда! :cray: И нос сунуть в старинные бумаги... Еще бы французский выучить наконец. :D

24

Targhis, спасибо  :give:
Так интересно, это вымысел, или все же есть и правда ) Если сам автор много работал в Гранд Опера, вдруг он действительно мог видеть что-то подобное )
Ох ) жду, что будет дальше )

25

Deydra, увы, сам автор в предисловии пишет, что все эти события вымышленные, реален только он сам, некоторые его коллеги и его выставки.

26

Мышь_полевая, как жаль ( Все же так хочется верить, всему вопреки  :)

27

Глава 6

Сквозь глубокий сон звонок телефона кажется далеким и нереальным. Я протягиваю руку во тьму и на ощупь отыскиваю трубку. На другом конце провода звенит голос Тома:
– Алло, Зензен? Это я.
– Да… который час?
– Почти семь тридцать! Мама сказала, что разрешает мне ходить помогать тебе, как я хотел, на каникулах. Класс, правда? Я тебя не разбудил?
– Нет… э… вообще-то да… Я поздно вернулся.
– Ты еще в постели!
– Да…
– Не знаю, как дождусь субботы, чтобы снова прийти к тебе. Вчера я провел небольшой эксперимент, связанный с нашим делом. У тебя есть минутка? Я расскажу?
– Давай, я слушаю.
– Я находился в своей комнате и пустил свой дух в странствие. И перенесся в Оперу. Все было как настоящее: лестницы, скульптура, зеркала, позолота. Я закрыл глаза и опустился в подвалы и подземелья. Там было темно и сыро. Я тащился по тине, окружающей озеро, но там меня ждала лодка. Я сел в нее и стал грести, этакое путешествие в подсознании. Понимаешь, о чем я?
Нет, я не понимаю, но чтобы возражать, я еще недостаточно ясно соображаю. Поэтому вместо того, чтобы признаться в своем замешательстве, я предлагаю ему продолжать.  Не заставляя себя упрашивать, Тома возобновляет рассказ:
– Вот тут и начались видения, такими вспышками. Я все записал, чтобы ничего не забыть.
– И что же ты записал?
– Это суперкласс, дядя! Сначала там было слово «Призраки». Потом: «Опера». Затем короткая фраза: «Существование – лишь иллюзия», а потом другая, еще более странная: «Приходи ко мне в дом на озере». Нехило, а, Зензен?
– А ты уверен, что тебе не приснилось? Бредовая какая-то у тебя история, дорогой мой Тома!
– Нет, дядя. Уверяю тебя, я не спал. И у меня действительно есть дар ясновидения. Это уже не в первый раз. Твоя очередь.
– Что – моя очередь?
– В смысле? Ты что-нибудь надумал?
– Более чем.
– Давай рассказывай, мне в школу бежать.
Ну и нахальный же мальчишка! Я едва сдерживаюсь от того, чтобы послать его к дьяволу с его нелепыми историями. Что за наглость! Он поднимает меня с постели, пересказывает какие-то галлюцинации, а теперь, когда настала моя очередь отчитаться в проведенном расследовании, он хочет: раз раз и готово! И опять я не могу ему противостоять и отвечаю спокойнейшим тоном:
– Ладно. Я тут порылся в архиве Оперы.
– И что?
– А то что, похоже, следы твоего чертова фантома действительно имеются. На бумаге, по крайней мере.
– А я что говорил? Я и не сомневался. Суперкласс! А роман ты прочитал?
– Пролистал.
– Там все есть. Надо только следовать моим заметкам. Черт! Я опоздаю. До скорого!

Уф! Он отсоединился. Чертов Тома, он может гордиться собой. Взять и вырвать меня из сладкого сна телефонным звонком, молодец! Чтобы усмирить раздражение, я позволяю себе еще добрую четверть часа утреннего сна и вытягиваюсь под теплым одеялом. Однако мысль о чашке горячего чая и тостах с маслом одерживает верх над ленью. Я сдаюсь и наконец решительно встаю с постели.
Быстро приняв душ, свежевыбритый, в купальном халате, я сажусь за завтрак: лучшая пора дня. Опера откроется только в десять, у меня еще полно времени и я не могу удержаться и не сунуть нос в роман Гастона Леру. Я узнаю, что фантома зовут Эрик, что он безумно полюбил сопрано Кристину Дааэ – это имя упоминалось в письмах, которые я вчера обнаружил в архиве. Оказалось также, что этот Эрик был нанят лично архитектором Гарнье в качестве подрядчика по каменной кладке, и что, воспользовавшись своим положением, он добавил к стенам фундамента Оперы двойную оболочку. Но, по словам автора, только во время войны 1870 года, осады Парижа и Коммуны, когда официальные строительные работы были приостановлены, он мог возводить свои таинственные конструкции: потайные комнаты, зеркала без амальгамы, люки и выдвижные лестницы, поворачивающиеся перегородки, оснащение ложи № 5 и наконец знаменитый дом на озере. Туда можно было проникнуть через проход на третьем уровне подземелий, расположенный между задником и декорацией к «Королю Лахорскому». Но могли существовать и другие входы… Очевидно строитель ничего не оставлял на волю случая. Этот Эрик был либо гением, либо безумцем, а возможно – и тем, и другим. Так с чего начинать наши поиски? Опера – такое большое здание! Лучше всего положиться на интуицию: будем на месте, там и поглядим, каким путем следовать. А пока надо еще заниматься выставкой. Я выглядываю в окно: ни облачка, не погода, а мечта! Еще чашку чая – и на службу!

28

Targhis, я в немом восхищении! :give:  appl  appl

29

Ой, я ухитрилась прозевать новую главу!
Targhis, спасибо огромное!
Чёрт, и почему у Жермена главки такие маленькие? Типично для французской кухни: блюдо вкусное, но его ужасно мало. :)

30

opa79, спасибо :)
Мышь_полевая, будь главки больше, я бы их реже вывешивала :)

Глава 7

В девять часов пятьдесят пять минут я подхожу к главному фасаду Оперы.
– Добрый день, Мохаммед!
У парня измученный вид. Очевидно, он провел дурную ночь и даже не нашел времени побриться.
– Добрый день мсье. Я вас ждал.
Голос у него усталый. Не произошло ли ночью самое худшее? С беспокойством я спрашиваю:
– Как Махди?
– Не так страшно. Вчера вечером я навещал его в больнице.
– Он очнулся?
– Да, но…
Конец фразы повисает в воздухе, и я беру инициативу на себя:
– Травмы тяжелые?
– Не особенно. Помятая лодыжка, вывихнутое колено, три сломанных ребра и множство мелких ссадин.
Положив руку ему на плечо, я пытаюсь утешить его:
– Да вашему кузену чудо как повезло! Вам бы радоваться, а не стоять с похоронным видом. Он же мог погибнуть!
Его взгляд встречается с моим. В смущении он опускает глаза, но у меня достаточно времени, чтобы открыть причину его тревоги. 
– Мне кажется, он сошел с ума, – наконец признается он.
– Что вы хотите сказать?
Поколебавшись секунду, он тихо добавляет:
– Он говорит, что его кто-то толкнул.
Я ошарашен. Возможно ли, что этот несчастный случай – дело рук фантома?..
– Он рассказал об этом полиции?
– Лучше бы не надо.
– Почему?
– Потому что он говорит, что его толкнул кто-то, кого не существует! Я же там был, когда он упал, на лесах не было никого, кроме нас. Это бред какой-то.
Что ему ответить? Если рассказать ему о моих сомнениях, он еще больше разволнуется. Я выбираю ложь, как я надеюсь, во спасение и авторитетно заявляю:
– Знаете, подобные травмы часто вызывают горячку. Ничего тут нет удивительного. Незачем волноваться сверх меры, я уверен, что через день-два ваш кузен придет в себя. А, вот уже пожарные открывают двери, можем войти. Идем?
– Я сегодня не работаю. Наш шеф отпустил меня, чтобы я побыл с Махди. Я, собственно, пришел только чтобы сообщить вам новости.
– Очень любезно с вашей стороны.
Подумав мгновенье, желая разобраться во всей этой истории, я вдруг предлагаю:
– А как вы на то, чтобы я посетил его?
– Я не посмел бы вас об этом просить.
– Если это вас поддержит, я заскочу в больницу. Куда его отвезли?
– В Отель-Дьё.
– Отлично, я могу зайти туда в обеденный перерыв. Скажем, в тринадцать часов.
– Спасибо, мсье. Я тогда буду ждать вас в вестибюле. Я вам бесконечно благодарен.
Я смотрю ему вслед. По его походке я понимаю, что ему стало легче.

Мое внимание привлекает полет голубей. Один из них, птица незапятнанной белизны, садится на руку статуи. Силуэт голубя кажется особенно хрупким на фоне тяжелой массы Дворца Гарнье. И как можно вообразить в чудесное весеннее утро, что этот храм музыки и танца хранит в своих недрах призрака, прячущегося в тенях. Просто невозможно! И откуда у меня это неприятное ощущение? Но сомнения не уходят. В этот самый момент я понимаю, что не успокоюсь, пока во всем не разберусь. Нужно браться за расследование, и чем скорее, тем лучше.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Ален Жермен Призраки Оперы