Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Альфа-Вавилон Ii


Альфа-Вавилон Ii

Сообщений 31 страница 60 из 60

31

Мышь_полевая,
прошу прощения, но у меня достаточно напряженный период - с творчеством, соответственно, тоже напряженка :( Сама бы рада выложить дальше, но перепечатано и даже написано чудовищно мало.
Единственное, что могу выложить - небольшая главка, такого же размера, как и предыдущая. Но когда будет следующая - не могу сказать...

32

Хоть немного разгребла дела и теперь могу выложить хотя бы две главки ^)))
Прошу прощения за такие перерывы, просто сейчас нахожусь на довольно нервной и суетливой стажировке, не всегда есть время для любимого дела ^(

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

10. Когда опустился занавес…

На вечеринке по случаю премьеры Феликс сел в угол, подальше от остальных и тихо выпил полбутылки коньяка. На него, хмурого и неразговорчивого, никто уже не обращал внимания и не пытался вовлечь в общее веселье.

Феликс почти уснул в своем углу, несмотря на орущий в три динамика патефон. Но тут кто-то из однокашников привел в залу паба, в котором они сидели, стайку хорошеньких, полуодетых служанок. Их тут же разобрали: кого-то усадили рядом и стали ради смеха чем-то угощать, кого-то уволокли в укромные, темные уголки, а кого-то – и вовсе наверх. А «малыш Джо» (в спектакле он, конечно, не участвовал, но на вечеринку его пригласили) решил по доброте душевной поделиться с Феликсом.
– Вот, будешь развлекать моего приятеля, - велел он радостной и покорной служанке. – Феликс! Что с вами? Ну, полюбуйтесь, какую прелестную сестренку я для вас раздобыл!
Вдруг Феликс вскочил с таким воплем, будто его ошпарили кипятком и выбежал прочь.
На улице, правда, его ноги будто бы вспомнили обо всем выпитом, заплелись, и он растянулся на мостовой. Тогда он поспешил отползти за угол, чтобы выглянувшие из паба приятели его не увидели и не утащили обратно.
Он устроился там, на деревянном настиле и пролежал, забывшись, час или больше.

Вскоре после полуночи в Новой Падуе было назначено увлажнение окружающей среды – своеобразная замена дождя, не идущего здесь из-за слишком высокого расположения и из-за смертельно больной природы Европы.

Легкая морось, просто взвесь невесомых капелек, распылялась из трубочек, закрепленных на фонарях и под крышами домов. И без того разряженный воздух становился свежее и свободно вливался в легкие.

Феликс проснулся, огляделся, пошевелился и понял, что его лицо, волосы и одежда прекрасно увлажнились вместе с окружающей средой.
Цепляясь за стену, он встал на ноги, вышел на улицу и не спеша побрел прочь.
Его товарищи еще гуляли – из паба доносились пьяные голоса.
– Во славу великого, изобильного Нового Вавилона!
– Пошли вы к черту, - сердечно прошептал Феликс.

Он шел по безлюдным улицам Новой Падуи, на самом деле совершенно не желая прийти в свой жилой корпус. Ему даже спать не хотелось – так что же он станет там  делать?..
Проходя мимо библиотеки, он увидел свет в верхнем окошке «башни Обезьяны». Тогда ему отчего-то очень захотелось подняться туда, поговорить с этим странным Кристианом. Забавно, но стоило «Обезьяне» обзавестись собственным именем, как он сделался в его глазах чуть более человеком.

Библиотека была закрыта только номинально – никакого замка на дверях не висело, только в холе дремал старенький сторож. Даже проснись он, все равно не остановил бы молодого господина. По винтовой лестнице Феликс поднимался на ощупь – в отличие от холла, на ней не было ни единого окна.

Наконец, на самом верху он увидел дверь – черный прямоугольник, отделенный от остальной черноты полоской теплого света. Кристиан не спал. И, кроме того, был не один.
– Как же вы не понимаете, не желаете понять, что настало время! – взволнованно говорила молодая женщина.
– В который раз говорю, что никак не могу быть вам полезен, сударыня!.. – почти кричал Кристиан. – Вы зря теряете время.
– Как вы можете отказываться нам помочь? Вы! После того, что было…
– Вот именно после того, что было, я имею полное право сидеть в библиотеке и никуда не соваться.
– Будете думать о собственной шкуре?
– О том, что от нее осталось!
Вдруг раздался странно знакомый мужской голос:
– Тише, тише! Дорогой мой мистер Смит, - фамилию он произнес с особенным ударением, даже с некоторой насмешкой, - если вы ищете личной выгоды, то вот она, в моем лице, перед вами. За любые сведения, предоставленные вами, я создам вам лицо настоящего Аполлона.
– Боюсь, я с ним долго не проживу. Так что спасибо, не стоит.
– Вы переживаете оттого, что у вас отняли лицо, Кристиан? А как же сотни тысяч людей, у которых отняли их собственные души?
Тут Феликса будто громом поразило – он узнал этот голос, он слышал его минувшим вечером. Это был голос доктора Шольца!  Стараясь перебороть опьянение и головокружение – при этом отчетливо понимая, что обратно в темноте он спуститься не сможет – Феликс решительно толкнул дверь.




11. Когда открылась дверь…

Кристиан сидит на полу, придерживая рукой какой-то жестяной сундучок или ящик. А над ним стоят доктор Шольц и София МакКлелан.
Нет, это был чистейший бред! Просто еще один кошмар, только быка не хватает.
– И где его носит? – спросил Феликс у всех присутствующих и вдруг повалился на пол без сознания.

Проснулся Феликс в чужой кровати. Еще не открыв глаза, он всем телом почувствовал чужой матрас, складки чужих простыней, почуял незнакомые запахи.
В комнате пахло кофе, омлетом и свежей выпечкой. А еще – свежим воздухом. Редко где в Вавилоне ему встречалась такая великолепная система очистки воздуха. Ни разу в жизни он не бывал поздней, теплой весной на веранде, выходящей в сад, но ему отчего-то казалось, что там должно пахнуть именно так.

– Откройте глаза! – вдруг велела ему женщина. – Довольно притворяться – я вижу, что вы проснулись.
Феликс послушно открыл глаза и огляделся кругом.
Он, по-прежнему одетый в уже порядком изношенный и испачканный костюм Фигаро, лежал на великолепной кровати с отдернутым белоснежным балдахином. Сама комната была круглая, уставленная кадками с монстерами пальмами. Практически весь потолок состоял из огромного выпуклого окна.
Без сомнения, это были очень дорогие апартаменты. И посреди них стояла самая дорогая девочка Вавилона – принцесса. София МакКлелан, с распущенными волосами, доходящими ей до середины бедер, была одета в кружевные чулки, кружевную сорочку и пеньюар. В одной руке она держала булочку со сливками, а в другой – маленький, блестящий револьвер.
– Доброе утро, господин Дурново! – улыбнулась она, но, едва Феликс попытался подняться, направила на него револьвер. – Нет-нет, не вставайте. Так вам будет гораздо удобнее со мной разговаривать. – Она подошла к кровати и прилегла рядом. Дуло револьвера по-прежнему смотрело на Феликса. – К тому же, вам лучше полежать. Как только мы кое-что проясним, я налью вам кофе.
Феликс действительно чувствовал невероятную слабость и боль на сгибе локтя.
– Простите, что взяли кровь без вашего разрешения, но мы опасались его не получить.
Внутренне содрогнувшись, Феликс все-таки решил сделать хорошую мину при плохой игре.
– Зачем вам понадобилась моя кровь?
София рассмеялась.
– Простите, я открыла Августу… то есть, доктору Шольцу вашу тайну. К вашему обмороку в библиотечной башне он добавил немного хлороформа. А потом выкачал из вас, должно быть, добрые пол литра.
– А откуда вы узнали про… мою кровь?
– А кто же, по-вашему, снимал завещание доктора Беккера? Правда ведь, я неплохой оператор?
– Да, ваш фильм поразил меня до глубины души. Так, стало быть, и претор знает о моем происхождении?
София рассмеялась.
– Разумеется, нет! Но дорогой аппарат, подаренный вашему отцу, наш с вами вальс на Рождественском балу – это все, разумеется, не случайные совпадения. Видите ли, мой отец, не имея наследников мужского пола, имеет идею фикс – выдать меня замуж и поскорее получить внуков. Удивительно, но в этом вопросе он счел нужным посоветоваться со мной – и я выбрала вас. Уже тогда я знала вашу тайну. Не беспокойтесь, я не собираюсь выходить за вас. Я уже замужем, только мой отец об этом не знает. Итак, я буду хранить ваш секрет, вы – мой, а для публики и для претора мы будем счастливой парой. Как вам?
Но Феликс не мог ответить – он смотрел на нее, не то лишившись дара речи, не то, силясь понять, кто из них двоих бредит.
– Допустим, вам нужна была моя кровь, - заговорил он, наконец. – Но теперь-то зачем я вам нужен?
– Вы теперь стали одним из тех, кто в курсе истинного положения дел в Альфа-Вавилоне. Таких немного – всего лишь горстка людей. Из них единицы пытаются что-то изменить в существующем положении дел. Я надеялась, что вы присоединитесь к нам.
– Вы надеетесь, что я сделаю это под дулом вашего револьвера?
– Ох, я совсем про него позабыла, - София отложила револьвер на тумбочку возле кровати. – Он был нужен лишь для того, чтобы вы меня выслушали – не более.
– А что вам с доктором Шольцем было нужно от Кристиана?
– О, а вот это уже не моя тайна. Скажем так, мы полагали, что у него есть некая очень важная информация. Если Кристиан захочет – сам вам все расскажет.
– Он уже с вами?
– Да. Видите, это уже становится модным. Пожалуйста, господин Дурново! Феликс! Помогите нам. Каждый человек на счету в это страшное, глухое время. Подумайте: если бы не счастливый случай, вы бы сейчас трудились на заводе, как каторжник, не видя солнца.
– Полагаете, я об этом не задумывался?
– Тогда, о чем вы так долго размышляете сейчас? Мы ведь не просим вас взбираться на баррикады, нам самим это не нужно. Прошу!
Она села на кровати и протянула ему свою изящную ручку. «Когда-то ведь надо на что-то решаться», - подумал Феликс и пожал ее.
– Прекрасно, - кивнула София. – А теперь… кажется, я обещала вам кофе?

До своей комнаты в жилом корпусе Феликс крался задними дворами и черными ходами. Но все равно несколько раз он попался на глаза не только прислуге, но и нескольким студентам. Можно было не беспокоиться о том, что уже бродящие слухи разрастутся, как на дрожжах.
У себя Феликс быстро умылся, переоделся и вновь поспешил в библиотеку. Теперь-то ему просто не терпелось поговорить с Кристианом и услышать его версию событий.

В этот день тот обитал в архиве, разбирал ящики и сундуки с позабытыми книгами и, похоже, совсем не удивился, увидев Феликса. Но и слишком счастлив не был – поправил шарф на лице и снова принялся копаться в здоровенном сундуке, из которого даже на расстоянии пахло сыростью.
– Доброе утро, - поздоровался Феликс.
– Мне казалось, уже день.
– День так день. Думаю, Кристиан, вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить?
– Не имею ни малейшего представления! И, прошу меня извинить, господин Дурново, я чрезвычайно занят.
Переборов в себе желание тут же развернуться и уйти, Феликс сел на соседний, закрытый сундук, закатал рукав выше локтя и показал Кристиану следы уколов и огромные синяки вокруг них.
– Что с вами сделали? Кто?
– Доктор Шольц.
– Но зачем?
– Тайна за тайну, Кристиан.
Но Кристиан вновь нервно поправил шарф на лице.
– Полагаю, это может подождать. Извините, Феликс, у меня очень много работы. Эти хранилища никто не разбирал еще со времени переселения. Многие книги и рукописи сгнили, надо хотя бы попытаться спасти то, что осталось.
И он продолжил усердно рыться дальше. Лишь когда Феликс, поднявшись, направился к выходу, он поднял голову и бросил ему вслед:
– Вы – аристократ и любимец публики. С чего вдруг вы решили проявить интерес к такой персоне, как я?
Феликс, недолго думая, усмехнулся:
– Полагаю, это может подождать.
И вышел прочь.

33

Хо-хо, а София, оказывается, та ещё штучка. :sp:
Любопытно события закручиваются, более чем любопытно. Автор очень удачно нас интригует в каждом кусочке.
Жду с нетерпением проды.

34

Мышь_полевая,
Спасибо :)
прода пишется - может показаться, что не слишком быстро, но уверенно. Честное слово, мечтаю дойти до финала этой части - там будет нечто приятное, долгожданное, но, надеюсь, неожиданное))

35

Продолжение  :yahoo:
Интересно как все получается. Все больше и больше интриг. Получается оппозиционеры обитают даже в семье претора. И любопытно, кто же избранник Софии ))

Ну и конечно, я вся в нетерпении... Кристиан. Так хочется узнать его тайну ) Надеюсь на Феликса. У них похоже возникает что-то наподобие дружбы )
Leo, спасибо  :give: Буду ждать, что же дальше )

36

Мне кажется, о дружбе там говорить ещё преждевременно, совершенно преждевременно.
Но вопросы мучают те же. ^_^

37

Мышь_полевая, ну... с дружбой я переборщила  :D
Но отношения у них все равно меняются. Если раньше Феликс забегал в библиотеку, отдавал книги и галопом убегал, то сейчас они разговаривают, у них даже появилась общая тайна. Или, вернее, каждому интересно узнать, во что же ввязался другой )

38

Ой, товарищи, вы просто лечите автора от весеннего кризиса творчества ^_^  :give: Вы, как всегда, мыслите в верном направлении и вопросы у вас возникают как-раз на тему ближайших глав - как-раз о том, что я хочу написать в ближайшее время))) Дружба между Феликсом и Кристианом, конечно же, будет))

Сразу прошу прощения, что проды еще нет - просто работа продвигается медленно, а творить халтуру совсем не хочется... :(
Это касается не только "Вавилона". Я обычно пишу одновременно 2-3 вещи и вот сейчас ступор наступил по всем фронтам. У меня такое бывает, особенно весной. Не знаю, с чем это связано - говорят, у шизофреников весной и осенью обострения бывают  :sp:

39

После долгих смен работы, поездок, и вообще разнообразнейших мук творчества, могу поделиться с миром еще двумя главками :poet:
Вообще, думаю, дальше осталось тоже где-то 2-3 штуки... 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

12. Тайны сирен.

Вавилонское общество было в восторге и в недоумении. При чем, наличие поводов для недоумения приводило всех сплетников и сплетниц в восторг.
Сотрудники издательства «Watcher and Tattler» работали, не покладая рук.
Всем не давало покоя вопиющее и просто-таки абсурдное поведение Феликса Дурново. Что уж говорить, с начала летних каникул он вел себя совершенно неподобающе для русского дворянина!
Сначала он появляется в ресторане или в Опере вместе с Софией МакКлелан и ведет себя, как образцовый кавалер. Но на следующий же вечер его видят отправляющимся к «Сиренам» в компании Джорджа Дейла.

А бывали и такие дни, когда он вовсе не выходил из дома, ссылаясь на плохое самочувствие. Спорить с этим было трудно – в такие дни он действительно выглядел очень плохо, как чахоточный больной или жертва вампира.
А от дальней родственницы Дурново, мадам Жюли Копыловой, поступило предположение и вовсе жуткое – будто бы юный Феликс подвержен пагубной страсти. Во время визита в дом Дурново и краткой беседы с якобы больным Феликсом она приметила у него под широким рукавом халата скопище крохотных колотых ранок на сгибе локтя.
Впрочем, такие сомнительные подробности «Watcher and Tattler» решились напечатать лишь один раз и то с изрядной долей снисходительности к пожилой сплетнице.
От отца Феликса газетчикам и любопытным так и не удалось добиться никаких разъяснений, как и от его лучших друзей.
Джеффри Коллинз лишь пересказывал то, в курсе чего и так давно была вся Новая Падуя. А Джордж Дейл с удовольствием расписывал, как прекрасны юные «сирены» и как благотворно они влияют на мужской организм, но в отношении Софии МакКлелан проявлял удивительное благоразумие и прикусывал свой длинный язык.

Джордж многое бы отдал за то, чтобы узнать, отчего же так переменился его старый приятель. Прежде одинокий, не питающий слабости к «сиренам» и им подобным, теперь Феликс будто бы ударился во все тяжкие. У него появилась дама сердца (да еще какая!), а «сирен» он себе выбирал исключительно элитных – таковых в дано заведении было только три.
Маргарита, Анна и Мария – их апартаменты находились на самом верхнем, четвертом этаже заведения. Они никогда не спускались, а только сидели в креслах в открытой кружной галерее, а иногда и просто на перилах и смотрели вниз. Порой они бросали кому-то из гостей цветы, но даже это нельзя было считать разрешением подняться. На четвертый этаж, к трем прекраснейшим сиренам пускали лишь избранных.
Для многих это было несбыточной мечтой, а для Феликса в какой-то момент сделалось привычным, почти рутинным делом. Тем более, что во время его визитов к «сиренам» и речи не шло о плотских утехах.

Элитные проститутки Альфа-Вавилона отличались от обычных не только стоимостью услуг, но и своей сутью. Эта профессия часто являлась наследственной, и их матерям чудом удалось избежать «вакцинации» из-за своего двоякого положения – на вершине низов общества.
Конечно же, они входили в то немногое число людей, которые догадывались или просто знали о том, что происходит с населением города.
А трое изысканных «сирен» были еще и хорошими знакомыми доктора Шольца, всегда готовыми прийти к нему на помощь.
В роскошных, полных чувственного сумрака комнатах Феликс мог спокойно видеться с доктором и даже с Софией – все-таки в общественных местах они не решались обсуждать их общую тайну.
Шольц и София проникали в комнаты через потайные ходы, специально сделанные для того, чтобы желающие сохранить свое инкогнито гости проникали в заведение незамеченными – в основном это были пожилые и уважаемые отцы города. Теперь же культивируемое правительством напускное, внешнее честолюбие играло против него же.

Приходя к «Сиренам» раз или два за неделю, Феликс научился притворяться веселым и даже слегка пьяным. На самом деле, он всегда тщательно следил за тем, чтобы не выпить лишнего. Также он теперь и помыслить не мог о том, чтобы притронуться к девушкам из «низшей касты» - к тем, кого во младенчестве или еще в утробе матери затронула «вакцинация». Дело было не только в параноидальном страхе, что одна из них может в силу чудовищного стечения обстоятельств оказаться его родней. Любая связь с ними казалась Феликсу извращением, сродни некрофилии или насилию над их слепыми, никогда не родившимися душами.
Он с трудом высиживал полчаса в общей зале, видя, как мужчины и юноши его круга то млеют, то кутят в окружении покорных и горячих живых покойниц, а затем спешил подняться наверх. Благо, спешка в такой момент никому не казалась подозрительной.
И вот, в один из дней, получив условный знак в этот раз от Анны, Феликс взлетел по лестнице наверх. В дальней комнате ее покоев он увидел доктора Шольца и уже принялся, не говоря ни слова, закатывать рукав, как вдруг тот его остановил.
– Нет-нет! Этого больше не нужно. Сегодня я пришел, чтобы сообщить хорошие новости. Садитесь поближе.
Феликс послушно подсел к нему на диван.
– Я вас внимательно слушаю.
– Мне наконец-то удалось создать противоядие из вашей крови, - торжественно прошептал Шольц, наклонившись почти к самому уху юноши: секрет его крови пока не доверяли пока даже «сиренам».
– Значит, вы теперь готовы? – спросил после некоторой паузы Феликс.
Шольц вздохнул.
– Увы и ах! Полученный образец требуется размножить в лабораторных условиях. Вы, конечно, необычный юноша, но, даже осушив вас до дна, мы не спасем Вавилон. Посему нам потребуется время. И лучшее медицинское оборудование, которое есть в городе…
– Но чем я смогу в этом помочь?
– Возможно, что ничем. Вскоре вам, Феликс, предстоит очень важное дело. От вас потребуется только беспрекословное подчинение.
– Опять София что-то выдумала?
– О, нет, не она. Для нее это явилось большим сюрпризом.
– И что же это?
Шольц ухмыльнулся.
– Ну, пусть это станет сюрпризом и для вас.
– Только скажу, что если с вами все пройдет гладко, то и с сывороткой все может сложиться. Ах, да! У меня еще новость – ваш таинственный библиотекарь тоже с нами. Некоторые сведения, которые помогут в работе с сывороткой я получил от него.
– Он не рассказал вам свою историю? – тут же оживился Феликс.
Но Шольц только мотнул головой:
– Не рассказал.
Они сидели еще несколько минут, выпив по рюмке крепкого, сладкого ликера, а после Шольц попрощался с ним и с Анной, и исчез через потайную дверь.
Феликс для приличия и поддержания репутации задержался подольше.
– Вы не против, если мы просто немного помолчим? – спросил он у Анны.
«Сирена» оказалась не только не против – они мгновенно прилегла поспать на кровать в светлом алькове. А Феликс задремал прямо в кресле, благо оно было глубоким и мягким, с низкой широкой спинкой, на которую можно было откинуть голову.
Проспав минут пятнадцать, Феликс почувствовал себя немного легче и бодрее. Заглянув в альков, он осторожно тронул проститутку за плечо и тихо сказал ей, что уходит. Она только кивнула и вяло махнула рукой.

Внизу еще полным ходом шел кутеж, где-то в толпе, в месиве лиц Феликс заметил Джорджа, но разумеется, не стал подходить близко.
Он поспешил уйти, желая лишь оказаться дома. Странно, что он совершенно не чувствовал радости от того, что сыворотка найдена. Так же, впрочем, как прежде не чувствовал воодушевления от участия в заговоре. Не верил он и в успех заговорщиков, и дело тут было не в малом их числе. Нельзя было их упрекнуть и в недостатке веры в свою правоту или в отсутствии желания помочь страдающему рабочему люду. Но не было стрежня, не было того топлива, той могучей силы, что направила бы их, подтолкнула бы, как бильярдные шары в нужные лунки. Когда нет ни кия, ни умения, можно долго катать шар по сукну пальчиком. Но если знаешь, что и как делать, тогда: бац-бац – и партия!

Феликс сидел в механическом экипаже, смотрел, как проплывают мимо дома и весь мир, и чувствовал только гнетущую, смертельную усталость. Панацея найдена, а ему от этого было не легче и не радостней. Да и чему было радоваться? Очередным сложностям, о которых вскользь упомянул доктор?..
К тому же он был выжат, как лимон, в самом прямом, физическом смысле, и окончательно запутался в своих чувствах и мыслях.

Обещанный Шольцем сюрприз не оставил себя долго ждать. Придя домой Феликс тут же столкнулся с отцом – тот буквально выбежал в прихожую в халате и домашних туфлях.
– Добрый вечер сынок, - сказал он как-то не радостно, а скорее нервно. – Знаю, что час уже поздний, но, думаю, нам с тобой все-таки нужно поговорить.
– Что-то случилось, папенька? – осведомился Феликс, как ни в чем не бывало. Будто они с отцом со дня того злополучного Рождества говорили хоть о чем-нибудь, кроме погоды или здоровья.
– Вот, что случилось! – Николай достал из кармана конверт из плотной белой бумаги с золотой каймой. – Пришло сегодня, пока ты был у этих…
Феликс взял конверт из рук отца и достал из него сложенное втрое письмо. Текста в письме оказалось лишь на среднюю треть: сухо, сдержанно и очень вежливо сообщалось, что претор Джейсон МакКлелан будет очень рад видеть господина Феликса Дурново на праздничном обеде двадцать второго июня.
– О, какой сюрприз, - только и вымолвил Феликс.
– Сынок, я думаю, тебе нельзя туда идти, - нерешительно произнес Николай, глядя на сына.
Тот устало вздохнул:
– Папа, я думаю, нам действительно нужно серьезно поговорить…


13. Представление.

Обед проходил в достаточно узком кругу: тихий вечер для особых людей высшего сорта. Репортеры сюда допущены, разумеется, не были. Но самое удивительное, что Феликс не сразу понял истинный смысл происходящего.
За столом присутствовали господа Монро и Тэтч – два глубоких старца, светила вавилонской науки – начальник тайной полиции, давний личный друг Джейсона, господин Мадд. Были еще двое господ, которых Феликс никогда не видел и которых ему не сочли нужным представить. Вот этих двоих Феликс и боялся более всех прочих. За исключением, разумеется, Джейсона.
Молчаливый, сухопарый лакей встретил каждого из гостей у дверей и проводил в небольшую, отделанную дубом столовую, предназначенную для обедов и ужинов у узком кругу. Несмотря на волнение, Феликс, не в силах сдержать любопытства, оглядывался кругом. Пять высоких, стрельчатых окон, за которыми плыли клочья мертвых облаков, занимали всю восточную стену. В западной же были огромный камин и две двери – через одну из них вводили по очереди гостей.
С окружающими господами Феликс вежливо поздоровался, но более не заговаривал. А они все смотрели на него очень внимательно, оценивали, изучали. Но до этого Феликсу не было дела. Куда больше он встревожился, когда понял на каком месте он сидит – на почетном, по правую руку от хозяина.
Через вторую дверь, слева от камина, в назначенный час вошли претор с дочерью. Феликс и София посмотрели друг другу в глаза подольше – так, чтобы окружающие это заметили, а затем, словно смутившись от хитрого прищура претора, оба опустили взоры.
Джейсон оглядел присутствующих и негромко, размеренно, заговорил:
– Я чрезвычайно рад видеть вас всех здесь сегодня подле себя. Сегодня мы приветствуем нового человека. Феликс Дурново – чистокровный и прекрасно себя зарекомендовавший молодой аристократ. Когда моей дочери пришла пора вступать в брак, и я спросил ее, кого из молодых людей Альфа-Вавилона она предпочитает, ее выбор пал на Феликса. Я, безусловно, доволен тем, что их благосклонность и дружба абсолютно взаимны. В союзе с моей дочерью Феликс станет наследником должности претора – должности, которую должен был бы унаследовать мой сын, который у меня так и не родился… Должность, которую, вероятно, унаследует мой внук.
Джейсон нажал кнопку, скрытую в резьбе подлокотника его кресла, и через мгновение в столовую вошел слуга с подносом, на котором стояла неглубокая, широкая серебряная чаша, наполовину заполненная молодым, прозрачным вином.
– Чем проще ритуал, тем он естественнее и действеннее, - улыбнулся Джейсон.
Феликс с ужасом начала осознавать, что происходит. Все присутствующие затаили дыхание, когда претор взял с края чаши изумительно тонкий, незаметный до этого серебряный серп.
София, спокойная и невозмутимая, как и всегда на людях, протянула отцу свою руку. Тот мимолетно скользнул  лезвием по ее запястью – легко, только чтобы появилась узкая царапина, сочащаяся кровью. Несколько капель соскользнуло в чашу с вином и Джейсон обратился к Феликсу:
– Господин Дурново, готовы ли вы смешать свою кровь с кровью величайшего рода Нового Вавилона?
Феликс перевел дыхание, находя слова для ответа.
– Да, мой претор! И с каким наслаждением!..
И, не мешкая, он подставил запястье под серп. Окружающие не могли не отметить искреннюю, едва сдерживаемую улыбку Феликса, наблюдающего за тем, как его кровь падает в ритуальную чашу.
– Я в тебе не ошибся, - удовлетворенно произнес Джейсон, и обратился уже ко всем. – Знаете, что я увидел в его глазах? Торжество! Не беспокойся, мой мальчик. Аристократ не должен смущаться – никогда!
Далее по знаку претора слуга принес две шелковые ленты, чтобы Феликс и София перевязали свои шрамы.
И начался пир. Кроме традиционных для торжественных случаев рыбных закусок и блюд, а на столе оказался огромный зажаренный целиком поросенок. К каждой смене блюд подавалось свое вино. Воды на столе не было вовсе, поэтому Феликс практически не пил, давясь разносолами всухомятку  - он до ужаса боялся запьянеть и потерять контроль над собой.
Он еле удерживался от того, чтобы не перегнуться через стол и не спросить у Софии прямым текстом: «Это что, была свадебная церемония?!»
Его последние сомнения развеяло завершение вечера: претор лично проводил дочь и Феликса до спальни. Самое отвратительное, что вся свита, напоминающая свору, также поднялась из-за стола и шла следом за своим гордым господином. К счастью, во время всего этого нелепого шествия никто не сказал ни слова.
Едва закрылись двери спальни, София приложила палец к губам, веля новоиспеченному «мужу» молчать. Она выждала несколько минут, затем осторожно и бесшумно прокралась обратно к двери и долгое время прислушивалась к тишине в коридоре. По крайней мере, Феликс не слышал ничего, кроме тишины.
– За нами что, будут следить? – шепотом спросил он, когда София, казалось, немного успокоилась.
– Нет, не думаю, - ответила она. – Но кровь с запястья я, пожалуй, вытру о простыню – на всякий случай. Ты тоже так сделай, пусть будет поярче.
На секунду София вновь насторожилась и, приоткрыв дверь, через щелку выглянула в коридор. Там, судя по всему, было тихо и спокойно.
Она оглянулась.
– Сегодня великая, очень важная ночь… - произнесла она с усмешкой и на секунду задумалась. – Коль скоро ты стал членом семьи, тебе стоит узнать один давний секрет.

40

Сколько секретов ) Но бедный Феликс, пока ему достается больше всех. Даже невеста и то - жена другого. Хм... как они со всем этим разберутся.
Интересно )
И понравилась свадебная церемония, если это она. Ничего лишнего, как говорит претор, и красиво. И какая ирония. Смешать кровь Феликса с кровью дочери претора. Только я вдруг распереживалась. А вдруг претор в курсе и использует всю эту ситуацию в своих интересах.
Жду что же будет дальше  :unsure:

Вообще, думаю, дальше осталось тоже где-то 2-3 штуки...

:(  Грустно как то. А как же Никита Петров, Кристиан... ( тут горестное подвывание )

41

Ох, а я боялась, что меня начнут чем-то закидывать за долгое молчание...

Deydra

Только я вдруг распереживалась. А вдруг претор в курсе и использует всю эту ситуацию в своих интересах.

Не переживайте! Это тот редкий случай, когда наш великий претор не в курсе :)

Грустно как то. А как же Никита Петров, Кристиан... ( тут горестное подвывание )

И опять - не переживайте! Это конец только третьей части - закончится она, как на зло, на самом интересном моменте. Я просто даже уже вижу, на каком!))
Впереди еще четвертая)))

42

Ух ты! appl
А я ,кажется, догадываюсь, кто такой Кристиан  :sp:

43

Deliranza
Правда?!)))  :sp: кто же он, как вы думаете? Просто скажите - я не буду спойлерить. Мне просто дико интересно, что Вы думаете)))

44

А дааальше?  :unsure: Я вчера всё прочитала с читалки =) С неё вообще на ура пошло! Классно!  appl Сначала немного царапало про этих безымянных слуг, а когда стало ясно в чём суть, я слегка прибалдела О.о Сцена со спектаклем вообще вызвала глухое бешенство. Так и захотелось придти со Стечкиным и всех их там...  раскулачить! :frr: :sp:
Очень глянулся библиотекарь Кристиан =))) Пожалуй, я была бы в числе тех первокурсниц, которые на него тайно западали =)))) Кстати, его Кристианом случайно зовут или это не просто совпадение?

Из тапок - слишком быстрое развитие сюжета с заговором. И нервный доктор Шольц, который стал у ГГ просить помощи. Почему он не мог его просто заставить? Пришёл бы с парой крепких ребят - неужели у них в организации таких не было?

А. Ну и сам главгер как-то не впечатлил. Но это дело вкуса - не люблю таких мальчиков.

Отредактировано Мышь (2012-07-25 09:46:17)

45

Мышь
Ух-ты!  :yahoo:

Так и захотелось придти со Стечкиным и всех их там... раскулачить!

:sp:  :sp: аффтор рад - аффтор так и задумал)))

Кстати, его Кристианом случайно зовут или это не просто совпадение?

Ну, скажем так, у его матери были причины назвать его Кристианом. Но, конечно, аффтору тоже было приятно дать ему такое имя))

И нервный доктор Шольц, который стал у ГГ просить помощи. Почему он не мог его просто заставить? Пришёл бы с парой крепких ребят - неужели у них в организации таких не было?

В качестве зверя-обоснуя могу предложить вот что: Шольцу нужно было добровольное согласие, потому что иначе все дело спасения города могло пойти на смарку. Выкачай он из него крови, предварительно обездвижив - и что бы вышло? За ним самим бы стали бегать в два раза больше и быстрее. К тому же, тогда официальные медработники покопались бы в крови Феликса и могли бы понять, что с ней не так.
Да и "сдача крови" Шольцу требовалась не разовая, а периодическая. А тут вариант какой - только держать Феликса связанным в подвале. С тем же успехом, что и в первом случае.

И еще - мне хотелось сделать главных героев действительно идейными, положительными и разумными. А не как в первых двух частях. Хотя, и их всех я тоже безмерно люблю. Особенно, Вальтера. Но хотелось разнообразия :)

**
Кстати, говоря. Последней я выложила 13-ю главу. Сейчас готовы 14 и 15. Пишу 16-ю - последнюю. Выложить ли готовые две или чуть позже, но все разом?

46

Выкачай он из него крови, предварительно обездвижив - и что бы вышло? За ним самим бы стали бегать в два раза больше и быстрее.

За Шольцем в смысле? Так за ним и так бегают все кому не лень. Мне кажется, в его положении уже всё равно... Я вот как раз подумала, что мог бы он Феликса взять и сунуть в подвал. И выкааачивать ^_^ Но если ему нужно было добровольное участие - тогда да. Но всё равно Шольц меня как-то удивил с этими нервами и стаканом воды. Каким-то несерьёзным истериком показался. Главгера должны были как-то поумнее обрабатывать, мне кажется <_<

Выложить ли готовые две или чуть позже, но все разом?

Щас давай! :clap:

47

Мышь

Выкладываю две главы и маленький кусочек последней :)

********************************


14. Гроза надвигается.

Господа Монро и Тэтч были не просто великими докторами и учеными – они руководили Вавилонской академией наук и жили  апартаментах на самом верхнем этаже ее огромного здания. Всю жизнь они посвятили научным трудам, став почти затворниками, выходя из своей обители  только по зову своего претора.
Так случилось и в этот вечер, когда Джейсон пожелал, чтобы они присутствовали при семейном ритуале.

После ухода двух великих мэтров, здание Академии, обычно не прекращающее своей работы даже ночью, почти сразу же опустело – младшие сотрудники поспешили воспользоваться редким мигом абсолютной свободы. Остался только старый сторож, еще в детстве прошедший «вакцинацию». Этот милый и приветливый человечек, пожалуй, умер бы на своем посту, если бы хозяевам вздумалось запретить ему отлучаться даже на обед.
Он сидел, по велению господ бодрствовал, и следил за входом, через который так никто и не пытался пройти.

Но в Академию вел и другой путь – тайный ход, достаточно широкий, чтобы вместить и рельсы для самодвижущейся механической платформы, и даже некое подобие узкого тротуара.
То был один из небольших секретов, передававшихся в семействе МакКлеланов от отца к сыну. Всегда считалось, что он известен лишь претору. Даже Монро и Тэтч знали лишь расположение двери – в зале для собраний на верхнем этаже – но путь, ведущий к ней, равно как и шифр, открывающий ее с одной и с другой стороны, были им неизвестны.
И вот, незадолго до полуночи двое мужчин проникли через этот тайный ход. Никто из них не являлся претором и не носил, во всяком случае, официально, фамилию МакКлелан. Это были доктор Август Шольц и «Обезьяна» Кристиан Смит.

Они быстро оглядели помещения, смежные с залом собраний и, убедившись, что кроме них здесь и вправду никого нет, вновь сошлись возле двери, теперь почти невидимой в стене.
– Какая тревожная ночь сегодня, - пробормотал Шольц, бросив взгляд на стеклянный купол, венчавший зал. – Если все во дворце идет своим чередом, то Монро и Тэтч вернутся не раньше полудня. Но мы должны все закончить до шести утра, прежде чем в Академию придут первые люди. К тому же, ровно в шесть тридцать нас будет ждать в условленном месте механический экипаж с проверенным машинистом, умеющим держать язык за зубами. В шесть тридцать три он уезжает – с нами или без нас. Я сейчас отправляюсь а лабораторию, а вы – в архив.
– Хорошо, - кивнул Кристиан. – Что мне искать там в первую очередь?
– Ищите все, что связано с «вакцинацией». Технология, пункты, способы взаимодействия с толпой – все, что может пригодиться нам в нашей дальнейшей работе. Но помните, что об этом ничего не говорилось прямым текстом. Доверяйте только датам, они вам уже известны. И еще! Был ученый – доктор Бенедикт Спенсер. Он почти всю жизнь занимался населением Нижнего Города. Иногда, грешил и экспериментами, но не в этом суть. Он отлично знал Нижний Город и его жителей, их особенности. Кажется, даже рабочие его любили. Его труды очень бы нам пригодились. – Шольц взглянул на карманные часы. – Итак, встречаемся в этой же комнате через час, делимся начальными результатами.
Тут, словно подводя итог его словам, снаружи раздался странный, глухой звук. Оба заговорщика замерли, отчаянно борясь с наступающей паникой. Но звук не повторился – вообще, было не похоже, что его причиной были чьи-либо действия.
– Возможно, провода на крыше ворочаются от порывов ветра, - выдохнул Кристиан.
Шольц охотно подтвердил:
– Они порой спутываются, как хвосты «крысиного короля». Пойдемте, я провожу вас в архив.

Самые ценные документы хранились на последнем этаже, у хозяев, за железной дверью, под тремя замками очень тонкой работы. Шольц быстро и ловко открыл все отмычкой.
– Вы неплохо здесь ориентируетесь даже в темноте, доктор.
– Я хорошо запоминаю места, в которых побывал хотя бы раз. На верхнем этаже Академии я был два раза. Мечтал побывать и в архиве.
Оставив Кристиана, доктор отправился в лабораторию. Когда-то давно юный Август Шольц учился, а затем и работал в Академии. И, как подающего надежды ученого, его допустили в самую лучшую лабораторию города. У Монро и Тэтча было не просто лучшее оборудование – почти половина его существовала в единственном экземпляре. Именно эта комната – святая святых для любого ученого – мигом всплыла в памяти Шольца, как только сыворотка готова и требуется только ее размножить.
«Хотя Рудольфу Беккеру и не повезло в жизни, – думал Шольц, зажигая редкие настольные светильники, – но ведь нельзя не признать, что он гений: подлога – обратимости – в вакцине не обнаружил никто из работавших с ним ученых!»
Впрочем, и самому Шольцу было чем гордится – было на его счету одного изобретение, которое по сей день хранилось в Академии. Вернее, тут, на последнем ее этаже, в строжайшем секрете.
Еще будучи студентом, он, благодаря в большей степени озарению и удачному стечению обстоятельств он изобрел необычное вещество. Неизвестно, как это вещество называли Монро и Тэтч, но для Шольца оно навсегда осталось «киселем». Густое, бледно-розовое, склизкое, лишенное запаха, оно обладало удивительными, почти волшебными свойствами. При переливании вместе с кровью или введении внутривенно во время операции, «кисель» делал невозможным отторжение или заражение тканей. С ним стала бы возможной пересадка органов людям не только от свежих трупов, но и от любых животных – «кисель» перестраивал «деталь» под остальной организм и намертво сплавлял их.

Также, что было особенно важно в данный момент – «кисель» мог сам полностью перенимать свойства органического вещества, становясь им. Капля крови в канистру «киселя» – и через несколько минут получится канистра крови, готовой к переливанию.
К сожалению, создать «кисель» вне лаборатории Шольц не мог, ему недоставало самого важного, крайне редкого ингредиента – искусственной соли, ядовитой самой по себе, но безвредной в «киселе». Также он надеялся найти запасы вещества в лаборатории, чтобы тут же проверить совместимость его с сывороткой. Он был уверен, что «кисель» активно используется при оказании медицинской помощи вавилонской элите.
Первые полчаса у него ушли как раз таки на поиски «киселя» в лаборатории. Они оказались в глубокой нише за сейфовой дверью.
За годы скитаний Шольца где-то в прослойке между Верхним и Нижним городом он превратился не только в решительного авантюриста, но и в неплохого взломщика. Хотя здешний хитрый замок отнял у него еще четверть часа, а от увиденного за дверью он впал в сладостный ступор еще на минуту: перед ним оказались пять огромных, в человеческий рост, колб с «киселем».
Шольц натянул резиновые перчатки, взял из шкафа пробирку и нацедил в нее «киселя» из первой колбы. Из своего саквояжа он достал контейнер, выстланный мягкой тканью – в нем лежали две ампулы с сывороткой, выделенной из крови Феликса. Этими ампулами он дорожил, как сокровищами, не расставаясь с ними ни на минуту.

Теперь же, наконец, наступил решающий момент – с помощью стеклянной трубки он перенес несколько капель сыворотки из ампулы в пробирку с «киселем». Затем он поставил пробирку прямо под лампу и стал ждать.
Прошло несколько мучительных, давящих, очень долгих секунд, прежде чем жидкость начала меняться: она колыхалась, искажалась, как чай, в котором растворяется сахар или густой сироп, с одним различием – «кисель» становился жидким, превращаясь в сыворотку.
Когда спустя несколько минут процесс завершился, Шольц взял пробирку двумя пальцами и покачал. Сомнений быть не могло – жидкость перетерпела полную метаморфозу. Аккуратно он запечатал пробирку и упаковал в контейнер вместе с двумя ампулами, ведь кощунственно было бы пожертвовать таким количеством сыворотки.
Шольц поднялся, чтобы приняться за поиски недостающего ингредиента, но вдруг его заставил замереть тот же глухой звук откуда-то сверху, который так насторожил их с Кристианом, когда они были в зале для собраний. Теперь он также раздался лишь один раз, оставив доктора в недоумении и в холодном поту. «Возможно, в тот раз действительно шумели провода на крыше, - решил он, - а теперь воображение играет со мной шутки».
Продолжая всматриваться в темное, затянутое какой-то рваной, грязной дымкой окно, Шольц вспомнил о том ритуале, происходил во дворце претора. «Мерзкий, озверевший подонок. Бледный Молох», - подумал он о Джейсоне со злостью.

Наконец, он принялся за поиски синтетической соли, но они оказались неожиданно долгими: обширные ее запасы обнаружились только в личных покоях доктора Тэтча. Шольц даже ощутил некую гордость от того, что главный компонент его «киселя» хранили в таком секрете. Соль хранилась в металлических канистрах, уложенных на бок ровными рядами.
Шольц привез из лаборатории тележку и уложил на нее столько канистр, сколько смог. Поскольку тележка была небольшая, вместилось всего семь или восемь штук. Уже этого хватило бы для сотен литров «киселя» - для сотен литров сыворотки! При том, что для одного человека достаточно двух грамм… О, Небеса! Да это же тысячи исцеленных людей!
Он отвез тележку к двери потайного хода и затем принес в руках еще четыре штуки. В конце концов, чем больше – тем лучше. И все это можно будет затем спустить на подъемнике до начала тоннеля, и там уже везти на платформе по рельсам.

Поставив к стене последнюю канистру, Шольц понял, что подошло время встречи с Кристианом. Но юный библиотекарь, похоже, не спешил появиться.
Шольц настороженно и опасливо прислушался – тишина ему не нравилась более всего. Примерно также он терпеть не мог темноту и неизвестность.
Чертыхнувшись про себя, он, ступая как можно тише, поспешил в архив.
Кристиан был там – совершенно позабыв о времени, он сидел посреди вытащенных из шкафов ящиков, склонившись над одной-единственной папкой. Шольцу пришлось окликнуть его дважды, прежде чем он отозвался.
– Простите… Просто тут… Тут – профессор Спенсер. Тот самый.
– Здесь его труды?
– Нет. Здесь сам профессор Спенсер.
Шольц встряхнул головой.
– Вы что-то путаете, Кристиан. Спенсер давно умер.
– Нет! – Кристиан вскочил с пола, держа растрепанную папку в руках. Над полосой старого шарфа горели его зеленые глаза. – Он… не совсем умер. Вернее, он совсем не умер! И все эти годы – больше двадцати лет – он находился здесь, в Академии. Если уж этот профессор так важен и если то, что написано в этих документах – правда, то мы с вами должны увидеть все своими глазами!

15. Тайны дворца.

Внутри от основных залов и коридоров дворец претора напоминал лабиринт Минотавра. Проходные комнаты, чуланы, потайные двери, извилистые, узкие коридоры – в большинстве своем без окон, освещенные лишь тусклой лампой или вовсе непроглядно темные. Но София, похоже, прекрасно знала дорогу и смогла бы пройти ее с закрытыми глазами. Хотя Феликс доверял ей, он все же чувствовал волнение, абсурдное и животное, от осознания того, что один он обратно выйти не сможет.

Наконец, они подошли к невысокой, грубой двери. Возле нее на табурете сидел грузный, хмурый, коротко стриженый и от всего этого похожий на тролля, человек. Как только они приблизились, он встал на ноги, поклонился Софии, очень недружелюбно покосился на Феликса, но дверь все же отпер.
– Жутковатый лакей, - заметил Феликс, когда дверь за ними закрылась, и они оказались в маленькой, круглой прихожей.
– Это страж, - сказала София. – Они во дворце повсюду. Их специально растят для дворца, некоторым делают операцию на мозге, отрезают языки. Чтобы не выдавали не принадлежащих им тайн.
– И что же за тайну охраняет этот страж? – спросил Феликс, отчаянно надеясь, что в голосе не проскользнула нервная дрожь.
София не ответила. Она подошла ко второй двери, напротив той, через которую они вошли, и открыла ее – осторожно, словно боясь потревожить спящего. Затем оглянулась на Феликса и тот поразился тому, какое лицо было у нее в эту долю секунды – обычная ледяная маска дала слабину и через нее робко проглянула  настороженная, немного испуганная девочка, не по годам взрослый ребенок.
– Пойдем.
Она вошла внутрь, Феликс последовал за ней, но на пороге замер, как вкопанный, даже зажав в ужасе рот ладонью.
– Не бойся. Пожалуйста. Она ведь ничего тебе не сделает. Она совершенно безобидна, просто очень больна. Это – моя мама.
Феликс переступил порог, но остался стоять у стены, не приближаясь к центру комнаты.
– Она нас видит или слышит?
– Никто не знает. Но она еще жива.
На узкой кровати, на горе подушек, лежало человеческое существо. Иссохшее до состояния мумии, лишенное волос тело по какой-то ужасной иронии было облачено в простую, атласную сорочку, расшитую кружевом. Лицо навеки застыло в искаженной, жуткой гримасе.
Почти всю стену за кроватью занимало невероятное устройство – то ли механическое, то ли живое, полное жидкостей, масс, ворочающихся, переливающихся в стеклянных емкостях, надежно скрепленных единой медной основой. Из устройства к несчастной женщине тянулись три трубки: одна входила в запястье, другая – прямо в темя, третья – в живот, через отверстие в сорочке.
– Что же с ней случилось?
– Она отказалась рожать отцу наследника. После моего рождения, он рассказал ей о «вакцинации» рабочих, проведенной по его приказу. Она притворилась, что верит в необходимость такой меры, что благоговеет перед ним, как перед правителем. И что готова родить наследника династии. Сама же тайком пила лекарства и настойки, препятствующие зачатию. С помощью них же она сделала абортацию, когда все-таки оказалась вновь беременна. Отец узнал о выкидыше и о том, как он произошел. И решил проучить мать.
Казнить ее он не желал. Она была его законной женой, уже родившей одного здорового ребенка, к тому же, он все-таки хотел заставить ее произвести сына. Быть покорной она не желала. Вводить «вакцину» было нельзя – рабское сознание передалось бы и ребенку. Тогда Монро и Тэтч нашли в архивах доктора Беккера его записи об операциях на человеческом мозге…

Самому Беккеру оперировать не доверили – боялись, что он может из жалости умертвить пациентку. Кто бы смог доказать, что это не случайность? Его самого казнь уже не пугала.
За дело взялись Монро и Тэтч. В результате ее парализовало. Полностью. Кое-как в ней поддерживали остатки жизни, каждый день дежурили медики, иногда проводили дополнительные операции. Делали это по приказу отца – он решил, что она должна продолжить существовать так, в наказание и в назидание. Когда мне исполнилось десять, отец привел меня к ней, поведал, что это – ее кара за убийство моего брата. Потом он погладил меня по голове и сказал, что я должна быть послушной дочерью, должна вырасти здоровой, мудрой женщиной и родить ему хороших внуков.
В тот вечер я заболела. Больше недели я пролежала в лихорадке и все время мне снилась мама. Не искалеченная, полумертвая, а такая, какой я ее запомнила в последний день и вечер. Мне тогда было четыре. Мама весь день пробыла со мной, мы играли, читали. Потом, укладывая меня спать, она рассказала мне сказку, за ней – другую, третью, и все не уходила. Это ведь мечта каждой малютки – чтобы мама не уходила, а всю ночь рассказывала тебе сказки! Но в полночь за ней пришли – отец и Стражи, первая партия, на которой опробовали метод.
И маму увели на операцию.

Потом, пока ее жизнь поддерживали лишь постоянными процедурами, в этой комнате постоянно были врачи – Монро и Тэтч, или кто-то из их подчиненных. Тогда я приходила невестить ее очень редко – нельзя было допустить, чтобы отец и меня заподозрил в неверности.
Но затем ему самому надоели лишние люди во дворце, он приказал ученым из Академии придумать способ поддержания жизни в ее парализованном теле. Не знаю, смогли бы наши светила науки исполнить приказ своего претора. На их счастье, в Академии нашелся молодой ученый, который смог создать это устройство. Оно лишь время от времени требует замены некоторых компонентов – их в любом количестве поставляет Академия. Самому этому ученому, разумеется, был подписан смертный приговор. Но привести его в исполнение не успели. Убить его поручили стражам. Они, конечно, верны и исполнительны, но и невероятно тупы.
Им приказали убить молодого доктора сразу же, как только он закончит установку и подключение прибора. Они привыкли, что прочие доктора, в том числе, Монро и Тэтч, завершая процедуры, тщательно собирали свои вещи и просили проводить их до основных залов. Такого же они ждали и от этого ученого. А он понимал, что после выполнения этого задания живым его не выпустят.
Уже закончив всю работу, он продолжал изображать, что настраивает прибор, что проверят состояние пациентки, а затем вышел из комнаты. Ни слова не говоря, не сняв резиновых перчаток и фартука, не взяв с собой ничего, простоя обогнув ближайшего к двери стража, он не выбежал, а просто вышел, будто так и должно быть. Спокойно прошел до конца коридора и лишь тогда кинулся бежать. Через несколько секунд стражи, осознав, что к чему, бросились за ним, но… Ты ведь представляешь, что значат несколько секунд в таком лабиринте? К тому же этот доктор очень удачно выбежал прямо к моим дверям.
– Август Шольц! – воскликнул, не сдержавшись, Феликс.
София улыбнулась.
– Верно. Три дня я прятала его в моей гардеробной, пока поиски не вышли за пределы дворца. Кстати говоря… Думаю, ты имеешь право узнать об этом. Август мой муж. С сегодняшнего дня – мой первый муж.
Феликс внутренне усмехнулся. Эти двое его товарищей были невероятно непохожи друг на друга и он, возможно, не смог бы представить их вместе… если бы не ожидал от них всего, чего угодно.
– Он знал о том, что должно произойти сегодня?
– Разумеется. Эта церемония пришлась ему весьма кстати.

16. Железный саркофаг.

– Что же там с сывороткой? Все в порядке в лаборатории? – решил вдруг невпопад уточнить Кристиан, вспомнив, зачем именно они пробрались в Академию.
Шольцу пришлось встряхнуть головой, чтобы вернуться к предыдущей мысли.
– Что?.. Ах, да! Я нашел все, что нужно. О чем вы говорили?
– О чем?
– О профессоре Спенсере, черт вас возьми!
– Да, извините. Просто я немного сбит с толку тем, что прочитал.
– Вы, кажется, сказали, что он до сих пор жив?
– Именно.
– Как такое возможно? Насколько я помню, он уже был очень болен в конце жизни. Буквально разваливался на части…
– Это и подтолкнуло его и его коллег к последнему исследованию! Он не умер, доктор Шольц. Он уснул.
Шольц уже не задавал вопросов – чуть нахмурившись он приготовился слушать дальше. И Кристиан продолжал:
– Судя по записям, Бенедикт Спенсер подвергся некоей процедуре, как ту сказано, «ранее тщательно проверенной». Правда, не знаю, каким образом ее проверили, потому что это совершенно невероятная процедура. Человека погружают в глубокий сон и он спит годами, не старея, практически не изменяясь. Человека помещают в железный саркофаг, наполненный наполовину особым раствором, наполовину – газом на его же основе.
– Анабиоз. Как у жаб или ящериц. Но неужели после такого сна человек способен проснуться и продолжить жить? Там что-то сказано о влиянии этого «сна» на будущее здоровье?
– Сказано. Последствия обещают на удивление незначительные: небольшое снижение зрения, поседение волос, небольшие дефекты кожи…
– Думаю, профессора Спенсера такие последствия мало волновали. Учитывая, как он выглядел в конце жизни и как себя чувствовал.
– Прочтя о том, что сделали с ним – незадолго до его предполагаемой смерти – я стал искать другие подобные записи. И нашел – множество! Столько знатных вавилонян решились на такую же процедуру!..
– Захотели уснуть в саркофагах?
– До лучших времен.
– Интересно, кто же должен будет решить, когда эти времена настанут?
Кристиан пожал плечами.
– Осмелюсь предположить… Мы?
Шольц шумно вздохнул – его, похоже, не вдохновила даже смутная идея подобных действий.
– Тогда уж потрудитесь объяснить: зачем нам это нужно?
– Мне показалось, что неплохо было бы иметь рядом человека, который является своего рода символом…
– Профессор Спенсер был очень болен. У него не просто отказывали внутренние органы – у него не хватало частей организма!
– Быть может, вы, с вашими способностями могли бы это подправить? Если уж вы каждый день божитесь слепить мне новое лицо… Подумайте, сколько всего он знает о Нижнем Городе!
– Я уже говорил: он был не так прост. Многим он казался добрым доктором, помогавшим беднякам, но этот образ имел очень мало общего с реальностью.
– Пусть так, пусть! – настаивал Кристиан. – Но, раз он мог так умело поддерживать этот образ, значит, был неглупым человеком. Он, думаю, смог бы трезво оценить сложившуюся на данный момент ситуацию. И, кроме того, неужели вы не хотите увидеть подобное научное чудо?

Окончание следует...

48

:yahoo:  :clap:  appl
Спасибо, Leo!
И спасибо Мыши за активизирование автора  :)

49

Ооооо!!!! Прода-прода-прода!!!  :yahoo:
Блин, сейчас уже времени нет читать, утащила в копилку, чуть позже отпишусь.

50

Хм... Претор мерзкий тип! Неудивительно, что София пошла против него. Было бы странно, если бы она молча приняла то, что он сделал со своей женой и её матерью.  :angry:
А вот про Шольца я бы не подумала ))) Надо же каких вроде бы совершенно разных на первый взляд людей свело вместе )
А вообще, очень интересно и волнительно. Я, как всегда, ожидаю жуткостей ) вот что за звуки они слышали! И профессор Спенсер... неужели они и правда попытаются его найти и оживить  :shok: Вообще, глава мрачная, но от этого не менее интересная )
Leo, спасибо!  :give: Жду, продолжения )

51

Товарищи, окончания, увы, пока нет( Но, читая ваши комменты, так вдохновляюсь, что, думаю, скоро будет :))) там будет небольшой (нет, все-таки довольно большой) сюрприз. Всю третью часть предвкушаю его... Поэтому так осторожно к нему подбираюсь. Вот почти... :sp:

52

Ну вот! http://s16.rimg.info/2acf46cf948b564b2dea3aef55f2cc57.gif я знала... я знала...  пришел автор и лишил читателей сна и покоя )))
Ох... что же там за сюрприз!
Мы будем терпеливо ждать продолжения и пытаться совладать с неуемными мыслями )

53

Итак, вместо кусочка одной главы в итоге получилось три... Вдруг  :poet:

Прошу, господа: финал (*третьей части)  ny_sm

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

– Пусть так, пусть! – настаивал Кристиан. – Но, раз он мог так умело поддерживать этот образ, значит, был неглупым человеком. Он, думаю, смог бы трезво оценить сложившуюся на данный момент ситуацию. И, кроме того, неужели вы не хотите увидеть подобное научное чудо?
– Дело не в том, чего я хочу…
– Хорошо! Забудем о личном интересе. Разве вы станете отрицать, что подобная технология безусловно полезна и может пригодиться народу Вавилона в будущем?
– Не стану, - сдался Шольц. – Но чтобы оценить эту технологию потребуются долгие исследования – сейчас у нас нет такой возможности.
– Если мы решимся действовать, то просто возьмем его с собой.
– Саркофаг?
– Да. Он может существовать автономно несколько часов. К тому же, он вполне компактного размера. Длина – чуть больше двух метров.
– Это какой-то бюджетный гроб среднего класса, а не саркофаг. Дайте взглянуть.

Он взял у Кристиана папку и стал быстро листать страницы, сосредоточенно окидывая взглядом их содержимое. Ему самому уже очень-очень хотелось увидеть эти невероятные саркофаги, но что-то, какое-то хмурое предчувствие, его останавливало. А может быть, за время странствий он сделался параноиком.
– Ладно, - решил он, наконец. – Но сперва мы спустим на подъемнике вниз всю соль, которую я нашел. Если мы тут падем жертвами собственного любопытства, то пусть у Софии с Феликсом хотя бы будет шанс продолжить. 


Это оказалось похоже на странный гибрид большой больничной палаты и гробницы.
Это было огромное хранилище, гротескная, громадная кладка полумертвых тел в стальных оболочках.

К каждому железному саркофагу шли из пола трубку с вентилями – каждую из них можно было перекрыть, чтобы отключить саркофаг от общей системы и вывезти его прочь.
Ни на одном саркофаге не значилось имени лежащего в нем человека, были лишь номера (на некоторых сразу по два), да и те отчего-то стояли не по порядку. В папке, которую они нашли в архиве не было таблицы с расшифровкой этих цифр – быть может, Монро и Тэтч хранили ее в особом месте, а то и вовсе носили с собой.

– И где же наш профессор? – спросил Шольц почему-то шепотом, хотя кроме них двоих не было никого бодрствующего в этом царстве полумертвых.
– Он был самым первым, - пробормотал Кристиан, продолжая нерешительно идти вперед.
Вскоре они достигли противоположного конца залы и там обнаружили саркофаг, несколько отличный от остальных – чуть более громоздкий, более грубый.
– Похож на первоначальный вариант, - заключил Шольц, обойдя его кругом. – Хотя, его дополняли чуть позже новыми деталями. Как думаете, это он, наш профессор?

Кристиан пожал плечами и чуть поправил шарф на лице.
– Вариантов не слишком много. Он, по всему видно, самый первый, да и стоит чуть особняком от остальных.
– Предлагаете брать?
– Не корову покупаем, как говорят русские.
– Вы суровы к чужой жизни, мистер Смит. Что мы будем делать, если увезем отсюда не того?
– Разбудим и, если удастся, вылечим.
– А если не удастся? Тогда мы берем грех на душу…
– Все эти люди давно были бы мертвы, если бы не саркофаги. Да и подумайте, доктор, что это за люди!
– Чего вы только начитались в своей библиотеке, - фыркнул Шольц. Он присел возле саркофага, будто желая получше рассмотреть его устройство, но на самом деле он хотел немного собраться с мыслями.

Как врач он понимал, что порой жесткость и даже жестокость бывают необходимы при излечении – и человека, и города, и народа. Как ученому, ему очень-очень хотелось уволочь с собой этот гроб на колесах.
А самое интересное, что бунтарь в глубине его души радостно соглашался и с врачом, и с ученым: он был уверен, что такая необычная кража – это прекрасный повод объявить о своем существовании отцам города. Пусть узнают, что среди их тучных, сонных овец есть волки, пусть почувствуют, что их власть не так прочна, как они думают – пускай начнут настороженно оглядываться кругом.
В конце концов, синтетическую соль гипотетически мог украсть кто угодно. А вот целый человек – достаточно известный, важный, да еще и в не менее важном аппарате – вот уж совсем другое дело! Быть может, пора заставить Джейсон почувствовать, что его престол может пошатнуться?
– Что ж, помогите мне, Кристиан, – будем его отключать.

Незадолго до рассвета претор с гостями перебрались на открытую крышу дворца. Благодаря тому, что плиты подогревались изнутри и тому, что тут повсюду стояли очаги и жаровни (Джейсон обожал открытый, жаркий огонь – его завораживало зрелище укрощенной стихии) на крыше было очень тепло. Сегодня, впрочем, тут ощущался непривычный и казалось бы, неприметный сквознячок. Но на него, конечно же, никто не обращал внимания – в такой день, в такой обстановке, после такого количества выпитого вина…

По всему периметру крыши стояли стражи, гостям прислуживали юные рабыни – прекрасные, все не старше двадцати лет.
Джейсон любил наблюдать за своими приближенными в такие моменты – это было забавно и полезно. Кто-то, выпив, ударялся в раболепие, а кто-то позволял себе лишнее. Ни за какие случайные слова претор не карал своих подданных – но всегда все запоминал.
Хотя, сегодня он был не особо внимателен, потому что был чрезвычайно доволен тем, как шли дела. И без того великий род мог, благодаря браку его дочери, превратиться в династию.

«Интересно, будут ли дети моей дочери похожи на меня или моего отца? – подумалось ему. – Конечно, меня с ними будет разделять целое пропавшее поколение… Но все же, сыновья, отцы, братья нашего рода невероятно схожи между собой. Даже сводные братья… Даже те, кого разделяет двадцать лет разницы. Удивительно, что тут не играет роли даже качество родивших их женщин».
В какой-то момент, видя, что веселье вокруг идет своим чередом, и все будто бы начинают забывать о присутствии своего претора, Джейсон решил обратиться к своим избранным подданным.

54

17. Буря.

– Да что же это такое? Неужели вздумали обрушиться все башни Вавилона?!
Шольц задергивал все плотные завесы, запирал все ставни и окна в лаборатории, но ветер превращался в настоящий полтергейст.

Выше, в верхних уровнях полиса, тоже что-то грохотало, рушилось. В какой-то момент мимо них, в пропасть меж стен домов, пролетел с лязгом громоотвод с флюгером.
– Пресвятая Богородица! – вымолвил Шольц, провожая его взглядом.
Нынешнее пристанище Шольца находилось неподалеку от заброшенного рынка на окраине центральной части города. Расположенный между Нижним и Верхним городом, рынок начал приходить в упадок еще при Кристофере МакКлелане, а при Джейсоне оказался вовсе заброшен.
Фермеры, обитавшие в аграрном секторе Нижнего города оказались «вакцинированы» вместе с рабочими, а то, что они производили, стало по большей части производиться на фабриках и заранее распределяться между частями города.

Рынок сделался притоном для разного сброда – рабочих, выброшенных с заводов, искалеченных, тупых и бесполезных, таких же невезучих слуг из городских домов, а также для редких и странных людей, не принадлежащих не принадлежащих к высшему классу и не затронутых «вакцинацией».
Сейчас все обитатели рынка попрятались вглубь торговых павильонов, гремящих жестяными листами на своих крышах. Не понимая, что происходит, люди могли только прятаться, ждать и молиться. Для многих молитва, заученная, в детстве, была единственным подобием размышления над происходящим с ними.

– Доктор, если мы не вскроем саркофаг в течение получаса, то достанем оттуда труп! – напомнил Кристиан, перекрикивая шум и грохот.
– Да-да! Приступаем немедля! – Шольц стал включать лампы над саркофагом, проверять напоследок термометры и датчики давления, и отключать один за другим замки и клапаны. – Но я, черт побери, не понимаю, что происходит, - бормотал он между делом. – Не видел ничего подобного. Неужели что-то не так с конструкцией Вавилона? Будто мы вот-вот упадем.
– Если бы он решил рухнуть в одночасье, то разваливался бы совершенно иначе.
– Да? Понадеюсь на ваш богатый теоретический опыт. Помогите мне сдвинуть крышку! Давайте, раз-два!..
Они схватились за края крышки саркофага и стали поворачивать ее. Наконец, когда она легла на нем поперек, Кристиан отпустил врезавшиеся в ладони железные края, и, поправляя шарф, заглянул внутрь саркофага.
– Ну что там? – спросил Шольц, утирая лоб рукавом. – Не труп, надеюсь?
Но Кристиан не успел ответить – в этот же момент невероятно яркая белая вспышка озарила Новый Вавилон и чудовищный гром расколол небо.

Джейсон не успел произнести ни слова. Он встал, дождался внимания и тишины… и тут он увидел то, что приближалось к его дворцу – то, что плыло над Альфа-Вавилоном.
Откуда оно приползло, откуда опустилось, как смогло родиться в мертвой атмосфере?
Оно неслось с торжественным рокотом, холодное, жуткое, необъятное. Буря!
Поток воздуха, как океанская волна, бросила на крышу дворца, в одну секунду смел, раскатал все, что было на его пути. Сам претор чудом увернулся от опрокинувшейся жаровни, которая уже осыпала углями нескольких слуг и гостей.
«Может, вышла из строя система контроля атмосферы?» - вдруг мелькнуло в голове у Джейсона. Но вокруг уже сверкали сполохи молний.

Крыша дворца была высочайшей точкой полиса и теперь гроза бушевала практически на ней – вокруг нее! Кого-то из слуг убило молнией и по крыше стали хлестать плети водяных струй.
Джейсон распластался на настиле, не в силах даже попытаться что-либо сделать, он ничего не видел из-за стены дождя, лишь какие-то смутные тени бежали или ползли мимо в этой сплошной воде.

Продолжали сверкать не молнии, но сами небеса – раз в несколько секунд дворец озарялся ослепительными вспышками. «Неужели это может быть конец?» - подумал Джейсон и впервые в жизни искренне ужаснулся от подобной мысли. Может ли чудовищная гроза, бездумная стихия, оборвать его – его! – жизнь.
Один из стражей наконец-то нашел своего господина, вцепился в его одежды мертвой хваткой и, мыча, поволок к выходу с дворцовой крыши.
Двери были сорваны с петель, крохотный вестибюль – верхняя площадка широкой винтовой лестницы – был залит водой. Поток струился и вниз по ступеням.
А верный страж волок и волок претора все дальше, где стихия не могла бы до него добраться. В какой-то момент этот голем поскользнулся и они вместе, кубарем, скатились к подножию лестницы. До туда, к счастью, оставалось недалеко, но Джейсон все равно еле пришел в себя после такого падения. Удивительно, что кроме сильных ушибов, ссадин и разбитого носа, на его теле не было повреждений. Стражу повезло меньше – он лежал рядом со сломанной шеей.

Джейсон огляделся. Кругом было темно, только где-то в глубине лабиринта коридоров метался в чьих-то руках огонек свечи или керосиновой лампы.
Снаружи по-прежнему раскатывался по стенам дворца, по крышам всего Альфа-Вавилона, гром, а от порывов ветра бились со звоном стекла.
– Есть здесь кто-нибудь? – громко спросил Джейсон, с трудом поднимаясь на ноги. – Отзовитесь немедленно!
– Я здесь, мой претор, - послышался слабый голос и из-за угла буквально выполз на четвереньках профессор Монро.
В коридоре за ним виднелись плотные черные тени – стражи и слуги тоже услышали голос господина и шли к нему.
– Монро, что происходит?
– Буря, сэр. Настоящий ураган. Да-да… А мистер Тэтч погиб, мой претор. Представляете? Своими глазами видел, как он упал с крыши…
– Какого дьявола, Монро?! Атмосфера Земли  давно мертва, уже сотню лет не случалось ничего грознее мелких кислотных дождей.
– Вот за сто лет и накопилось.
– Что вы несете? Это ваше научное заключение?
– Научное заключение я представлю вам завтра, если позволите. Ох, тяжело же мне будет сформулировать его без мистера Тэтча.
Монро нервно хихикнул – он явно был не в себе в этот момент. Джейсон махнул рукой и пошел дальше по коридорам в сопровождении верных стражей.
«Надо будет составить обращение к народу, - думал он. – Завтра, когда Монро придет в себя, надо будет узнать, как можно разумно объяснить произошедшее. Людей нужно успокоить и примирить с реальностью».

55

18. Убытки.

На утро город пребывал в совершеннейшей растерянности. Имущество многих понесло значительный урон, было даже несколько человеческих жертв.
Первое, что пришло на ум – что так внезапно вышла из строя система формирования окружающей среды. Самые пораженные и оскорбленные сели писать письма главам своих округов и районов, а то и вовсе претору. Кое-кто посылал слуг разузнать что к чему в городе и в Комитете климатического контроля.

Говорить с людьми и «кормить» прессу комментариями Джейсон отправил Софию, а вместе с нею Феликса. Решил – пусть публика привыкает видеть их вместе, а о состоявшейся свадьбе объявят через несколько дней, когда волнения, вызванные буйством стихии, улягутся.
Сам он сел писать обращение к вавилонянам – люди не должны чувствовать себя брошенными, и пусть даже в словах их претора будет больше чувства, нежели фактов. Впрочем, несколько фактов все же не помешает.
Именно поэтому во дворец был срочно вызван профессор Монро. Разумеется, ему дали время прийти в себя и собраться, позволив явиться только после обеда.

С Академией связались по прямой телефонной линии из кабинета претора. Секретарь привычно велел позвать к аппарату профессора Монро, привычно ждал несколько секунд, скользя взглядом по высокому книжному шкафу из красного дерева, увенчанному часами. Затем приосанился, когда на другом конце провода вновь раздался чей-то голос. И неожиданно изменился в лице.
– Пожалуйста, повторите информацию еще раз. – Пауза. – Да. Да. Я вполне вас понял. С-спасибо. Вам сообщат о решении претора, - затем он повесил трубку, перевел взгляд с часов на Джейсона и сообщил: – Профессор Монро скончался. Только что покончил с собой прямо в лаборатории.
– Что?! Да как он посмел в такой момент? – фыркнул Джейсон. – Ничтожество. Неужто этот Тэтч был для него настолько дорог?..
– Это не все, сэр, - чуть запинаясь, пролепетал секретарь. – Походе, что дело совершенно не в мистере Тэтче. В Академии произошло нечто… нечто очень плохое, сэр. Требуется ваше присутствие.
– Сейчас? Обойдутся.
– Это очень срочно, сэр. Велели передать, что речь идет о каком-то саркофаге.


Растревоженный и потрепанный бурей, Вавилон стоял, и уже начинал заделывать раны и пробоины. Многие здания покрывались лесами, ветхие деревца в скверах, на крышах и балконах оказались вырваны с корнем, цветы смяты.

Все это Феликс и София видели по дороге. Они сидели в дворцовом экипаже – громоздком, внушительном, с узкими окнами.
– Управляющий написал отцу, что часть оборудования вышла из строя, - сказал Феликс. – Многие трубы разрушены, печи затоплены и более непригодны.
– В некоторых районах Нижнего Города нет электричества и газа, - добавила София. – Но так народ непритязательный, ко всему привыкший. Им не станут объяснять, что и почему произошло.

Встреча с лучшими людьми города и прессой состоялась в старинной оранжерее  - новом Хрустальном Дворце Нового Вавилона.
Едва приехав, София поняла, что собравшаяся публика уже начала оправляться от случившейся трагедии.
Четверо стражей прошли по залу, расчищая дорогу для дочери претора со спутником. Применять какую-либо силу, разумеется, не требовалось – люди сами покорно расступались. Постепенно смолкали голоса, некоторые из присутствующих даже затаили дыхание.
Феликс следовал за Софией, вновь непроницаемой, ледяной, чувствуя на себе пристальные взгляды любопытных. Когда они вышли на возвышение – подобие сцены, предназначенной для лекций – Феликс встретился взглядом со своим отцом. Николай стоял чуть в отдалении от сцены и, похоже, не вполне верил своим глазам. Он казался еще более постаревшим. Кто знает, что он передумал и перечувствовал, отпустив сына во дворец? А ведь это случилось только вчера.

Феликсу очень хотелось улыбнуться отцу, кивнуть, хоть как-то выразить свою поддержку, но затем он понял, что этого делать нельзя. Он расскажет все однажды, позже…
– Приветствую вас, достойные граждане Нового Вавилона, - заговорила София. – В минувшую ночь страшное испытание обрушилось на наш великий город. Ученые еще ищут объяснение произошедшему, пока лишь можно сказать, что буря была естественного происхождения…
По залу пронесся недовольный ропот. Похоже было, что не все верили подобному объяснению – возможно, полагали, что на самом деле вышла из строя система контроля атмосферы – но вслух свои сомнения высказать не решались.
– Мой отец, наш мудрый претор, прислал меня, чтобы узнать от вас истинное положение дел и первоочередные нужды города.
София сделала плавный жест рукой и на сцену поднялся щуплый, старый стенографист с компактной пишущей машинкой. Следом за ним страж вынес табурет и круглый одноногий столик, с уверенным стуком поставил их на сцену, водрузил стенографиста на табурет.
– Я слушаю вас, граждане, - кивнула София.
Лучшие люди города по очереди стали подниматься со своих мест и излагать свои просьбы и тревоги. То и дело София подавала знак стенографисту: ровно поднятая рука – и он записывал суть просьбы, чуть поднятый указательный палец – и он оставлял на строке лишь три пробела.

Дождавшись своей очереди, не замечая косых, испытывающих взглядов, вперед вышел Николай Дурново, быстро и сухо сообщил, что положение дел на заводе «Гагариных-Дурново» крайне бедственное, сказал, что любая помощь со стороны властей придется весьма кстати. Договорив, он поблагодарил Софию, коротко поклонился и мельком, невзначай взглянув на сына, ушел.

Его место тут же занял крупный и крайне важный пожилой господин. Он представился Чарльзом Гроссом, вторым председателем гильдии торговцев.
– Прошу посодействовать скорейшему возобновлению работы Академии наук, - потребовал он.
– Чем вызвано ваше сочувствие к науке? – спросила София без единой нотки сарказма в ледяном голосе.
– Плевал я на науку! Моему сыну нужна срочная операция.
– Могу предложить вам обратиться в одну из городских больниц…
– Городские больницы тут не годятся. Ему нужно пришить новую руку – своей он лишился минувшей ночью. У моего тестя в прачечном цеху есть мальчишка, подходящий по возрасту, у которого можно взять руку, но подобные операции проводят только в Академии.
– Конечно, я понимаю вас, - кивнула София и подала знак стенографисту. Тот сосредоточенно отщелкал несколько пробелов и Чарльз Гросс, удовлетворенный разговором, освободил место возле сцены.

Профессор Монро надел свой лучший костюм и принял цианистый калий.
Теперь он лежал на кушетке в собственном кабинете, безмятежный и безучастный к ярости претора.
Когда тому сообщили о неприятности с саркофагом, Джейсон и представить не мог, что речь идет о пропаже оного. Следы от колес вели в конференц-зал и кончались… в стене.
Джейсон долго смотрел на этот мнимый тупик, пока все вокруг – и полиция, и работники Академии, и его секретарь – почтительно молчали.
– Этого предателя Монро, - заговорил он, наконец, - сжечь в заводской печи. В любой. А ты, - он указал на секретаря, - отправишься в Новую Падую.
– Зачем?.. – забывшись, пролепетал перепуганный парень.
– Сходи в библиотеку, идиот. Может, хоть чуток поумнеешь. Начальника полиции ко мне во дворец немедленно. На этом все.
Претор развернулся и зашагал прочь, твердо зная, что за ним сейчас семенят секретарь и охрана, зная, что те, кого он оставил позади, сейчас утирают со лбов холодный пот. Но ему отчего-то казалось, что он в своем черном костюме и длинном, тяжелом плаще выглядит несказанно глупо. Отчего-то вдруг подумалось, что ему эта одежда не идет.

56

19. Первое пробуждение.

В середине дня, когда солнце уже выскользнуло из зенита, на заброшенный рынок пришла очень бедно одетая пара: молодой человек, чумазый, оборванный, в кепке, надвинутой на глаза, а с ним – девушка, одетая в огромное, серое, бесформенное платье, лицо ее было замотано в какое-то тряпье с бурыми пятнами, а голову и спину скрывал старый засаленный платок. Они были похожи на людей из Нижнего города, решивших подняться, чтобы тайком пройти по верхам, надеясь найти другой ареал обитания. Такими в тот день после бури кишел весь Альфа-Вавилон. Не понимая, что происходит, рабочие, подобно зверям, старались найти место потеплее и побезопаснее.
Эти двое шли через рынок, теперь более прежнего напоминавший огромную свалку. Балки, жестяные и деревянные стены и крыши лежали грудами, и надо было с невероятной тщательностью выбирать маршрут и идти очень осторожно. Тот тут, то там под руинами обнаруживались люди – в большинстве своем живые, но напуганные до смерти, смотрящие на пришельцев недовольно и враждебно.

В какой-то момент пара замерла, завидев впереди одинокую фигуру человека. Солнце, клонящееся к закату, светило ему спину и ничего нельзя было разглядеть, кроме того, что это мужчина, что он высок ростом и одет также в очень простую одежду.
Мужчина тоже замер, но лишь на секунду, чтобы затем продолжить свой путь. Шел он не спеша, уверенно оглядывая окружающую обстановку, будто хозяин – огород после сильного ливня: тыквы совсем залило, огурцы побило, клубника и томаты осыпались – ну да ничего, как-нибудь поправим!
Нищая пара подошла к северо-западной оконечности рынка, нырнули в один из переулков, прошли еще метров двести и постучали в ржавую железную дверь. Не дождавшись ответа, они переглянулись и мужчина постучал вновь. Дверь открылась и обоих буквально втащили внутрь.

В коридоре, в свете одинокой блеклой лампы Феликс и София, наконец, скинули свою нехитрую маскировку.
– Какого черта вы тянули? Вы знаете, что творится в городе? – тут же накинулся Феликс на Шольца.
Тот поднял руку, призывая к тишине и тревожно оглянулся на внутренние помещения здания. Даже сейчас, здесь, в полумраке, он был бледен, как полотно.
– Умоляю, не кричите, тут слишком хорошая акустика. То, что мы совершили, немыслимо.
София осторожно положила ладонь ему на плечо.
– Что-то пошло не так в Академии? Отец, кажется, ездил туда…
– Не так? – усмехнулся Шольц очень зло и нервно. – Все шло прекрасно, пока наш золотой мальчик из библиотеки… Ах-ты, черт! Нет! Пока я не захотел влезть, куда не надо. И мы влезли, и… Твой отец не поднял на уши весь город только потому, что ему на этот раз никто не поверит!
– Так что же случилось, скажите вы, наконец! – не сдержался Феликс.
Они наконец двинулись внутрь и Шольц вкратце рассказал им о саркофагах, о профессоре Спенсере, и о том, как они с Кристианом привезли, как они думали, профессора сюда.
– Как вы думали? – переспросила София.
– Да, - коротко проронил Шольц, будто бы не желая продолжать.
– Так кто же там был? – решился спросить Феликс, когда они уже поднялись на третий этаж, миновав заколоченный второй.
– Думаю, лучше вам самим все увидеть.
Они вошли в помещение, отдаленно напоминающее импровизированную гостиную.
– Почему вы возились там внизу так долго? – тут же кинулся на них с порога Кристиан, до этого, похоже, ходивший кругами вокруг стола.
Шольц смерил его взглядом.
– Надеюсь, пока нас не было, вы не предприняли ничего… - он не договорил, но смысл не-сказанного был, похоже, ясен им обоим.
– Ничего! И все же я прошу у вас – у вас всех! – разрешения его зарезать.
– Не уверен, что это пойдет на пользу делу.
– Это оставит положение дел неизменным, как если бы мы с вами не трогали этот проклятый саркофаг.
– Позволю себе не согласиться! Если бы мы оставили саркофаг в Академии, этот человек проспал бы еще долгие годы, быть может, века. По нему, судя по всему, проверяли, как протекает сон. И никогда не собирались будить.
- Это было бы единственно верным решением.
София, наконец, не выдержала и прервала их перепалку:
– Может, вы все же объясните, что происходит? Кого вы приволокли из Академии?
Переглянувшись с Кристианом, Шольц долго медлил, прежде чем ответить.
– Лучше сами взгляните – своими глазами. А то своим я до сих пор не верю.

Он провел их через еще один коридор и распахнул дверь в конце него. Все трое вошли… и следующие несколько секунд молча, в полной растерянности, простояли у порога.
– Я, конечно, могу ошибаться… Но я никого не вижу, - решилась признаться София.
– Хорошо, что ты сказала. А то я уже подумал, что спятил, - вторил Феликс.
Не веря уже ни своим глазам, ни словам товарищей, Шольц подошел к кровати и резко, как ястреб, вцепился в ветхие простыни.
– Кристиан! – прокричал он.
Почуяв беду в звуках своего имени, Кристиан примчался в одно мгновение. Коротко вскрикнув и побледнев, он замер перед опустевшей постелью.
– Мы же никуда не уходили, - пролепетал он едва внятно. – Хотя бы один из нас, но был в гостиной. И, кроме того… вы же сказали, что он слишком слаб и нескоро очнется.
Шольц сокрушенно покачал головой.
– Я был уверен. Пульс, дыхание, температура… Боже. Какая же нужна сила воли, чтобы настолько контролировать собственное тело? Неужели, возможно?.. Хотя, думаю, с самого начала он не притворялся.
– А ты… то есть вы оба сами здоровы? – спросила София с некоторым сомнением.
Феликс уже не чувствовал злости от того, что не понимает, что и почему происходит – просто от ощущения абсурда у него начала кружиться голова.
– Кто этот «он»? – все-таки спросил он еще раз.

Кристиан остался в убежище  доктора один. София перед уходом из дворца слышала, что секретарь претора отправился в Новую Падую, а значит, таинственный библиотекарь оказался под подозрением. Сама она, а также Шольц и Феликс, немного сменив облик, отправились осматривать рынок. Хотя, Кристиану казалось, что София и Феликс не поверили в то, что им рассказали про гостя из саркофага.

Закрыв за друзьями дверь, договорившись открывать только на особый, условный стук, Кристиан прошел обратно в гостиную, по всем пустым комнатам и коридорам. Ему сделалось вдруг невероятно жутко – как маленькому ребенку в огромном доме. Только ребенок обычно начинает искать маму, а ему, Кристиану, искать тут некого. «Прости, мама, - с грустью подумал он. – Прости, что открыл тот саркофаг».
Кристиан устроился в гостиной – прежде всего с тактической точки зрения, поскольку из нее вело множество дверей и два окна. Некоторое время спустя он устал просто сидеть в тишине и решил пойти вскипятить чаю. В самом деле, неизвестно же, когда могут вернуться остальные.
А когда он уже заливал горячей водой заварку в чайнике, то услышал шаги у себя за спиной.
Кто-то прошел там, за порогом, постоял немного, а затем направился в гостиную… То не мог быть кто-то из друзей – этот человек вошел без стука, незаметно, также, как до этого вышел.
Что же делать? Драться, бежать?..

Нет, Кристиан спокойно долил чайник, поставил его на поднос, рядом – вазочку со старым, черствым печеньем и одну чашку с блюдцем. Подумал немного, но вторую так и не взял: если ему сейчас придется заговаривать зубы этому человеку, то все равно сам он не станет пить при нем чай. Хотя бы по вполне понятным физическим причинам.
«А может быть, мне померещилось? – вдруг ёкнула в сердце надежда. – Я жду появления этого монстра, вот и услышал за спиной его шаги. Шарахаюсь от собственной тени, как мнительная старушонка».
– Где вы там застряли со своим чаем? Кристиан! Вас ведь зовут Кристиан, верно? – донесся голос из гостиной.
«Вот тебе и старушонка…»
– Несите, несите! Я зверски голоден.
Решив, что все равно не сможет драться в открытую, Кристиан заткнул за пояс за спиной нож, взял поднос в руки и пошел.

Человек за столом  сидел, как ни в чем не бывало, и листал папку с материалами о саркофаге, будто то был журнал светской хроники.
– Да, интересно узнать о теоретической стороне вопроса. Знаете, а меня уже несколько раз будили – проверяли состояние «объекта», как они говорили. Смотрели, не атрофировались ли окончательно у меня мышцы, способен ли я соображать. А вы с вашим приятелем Шольцем – если я и его имя расслышал верно – разбудили меня по какому-то странному стечению обстоятельств? Я правильно понимаю?
– Правильно, - Кристиан поставил перед собеседником чашку и стал наливать чай. – Откуда у вас эта одежда?
– Снял с какого-то мертвого бедолаги… Вы ведь не удосужились оставить мне никакой одежды, кроме клеенчатой пижамы, в которой я уже лежал в той бочке. Спасибо, хоть ее не сняли.
– Как вам удалось выбраться из спальни?
– С помощью телекинетической энергии я привел в движение молекулы стен, создал дверь в пятое измерение… Ах, да ну вас к черту! У вас такие напуганные глаза, что даже врать не хочется. Видели в стене шкаф – в коридоре по дороге в спальню?
– Видел.
– Это шкаф с двойным дном – с дверью. Стандартные здания среднего и Нижнего уровней. Благослови Боже промышленную архитектуру!

Человек за столом улыбнулся и отпил глоток из чашки. «Не боится, - подумал Кристиан. – У него нет ни тени сомнения в том, что чай не отравлен. И почему я не догадался его отравить?»
Человек за столом перевернул очередную пожелтевшую страницу.
– «Возможные побочные явления… поседение волос». Так вот, откуда это, – он провел рукой по своей шевелюре – среди копны угольно-черных прядей зияла, будто вложенная, одна белая. – Итак, меня вы вытащили случайно. Но ведь неспроста же забрались в Академию?
– Это долгая история.
– Я готов ее выслушать. У меня спросонья очень свежие мозги. Заодно расскажите, что произошло с городом: в минувшую ночь и вообще… Сколько уже прошло?.. – человек улыбнулся, пристально глядя на Кристиана. – Лет двадцать?
– Почти двадцать пять.
– Вот как? Ну, рассказывайте, что натворил Джейсон… И прекратите уже мусолить этот нож у вас за спиной!!!
Кристиан вздрогнул всем телом, отдергивая руку от рукояти, которую и вправду до этого сжимал, как ему казалось, невзначай.
– Положите его на стол, чтобы он вас не отвлекал.
Отчего-то подчинившись приказу, Кристиан положил нож на стол рядом с чайником. Для этого ему пришлось немного наклониться, и тогда сидящий человек одним спокойным, но быстрым и точным движением сорвал шарф с его лица.

Кристиан вскрикнул и попытался закрыть лицо руками, но, поскольку его в этот момент еще и схватили за воротник, почти сдавив горло, вышло это у него плохо.
– Кислотный ожог, верно, мальчик?
– Да.
– Откуда?
– Тебе-то что за дело?
– Говори, как стал таким!
– Это сделали по приказу Джейсона.
– Да что ты? И с чего же Джейсону понадобилось уродовать какого-то мальчишку? Кто ты такой? И откуда у тебя эти нефритовые глаза?..
– Пусти меня, поддонок! – прошипел Кристиан, отчаянно желая лишь одного – скрыть безобразное лицо.
– Говори, откуда у тебя такие глаза.
– От матери!
– А Кристиан ты потому, что Кристофером она тебя назвать не решилась? – со смехом, человек за столом оттолкнул юношу от себя. – Как ее здоровье?
– Она умерла.
– О, какое несчастье. Как давно это случилось?
Тут Кристиан не выдержал: придерживая шарф на лице дрожащей рукой, он вскочил и срывающимся голосом закричал:
– Не смей даже вспоминать о ней, чудовище! Ты хотел убить ее!
– Не хотел! Если бы хотел – пошел бы и убил. Мною двигало исключительно желание переустроить вавилонское общество. А теперь рассказывай, мой маленький принц – или как там тебя называть, «кислотная маска»? – что сотворил с городом Джейсон? – (Кристиан, отвернувшись, все еще пытался замотать шарф на лице). – Ну же. Господин Эйл!
– Провалитесь вы к дьяволу, господин Корф!
Вальтер рассмеялся.
– Характером вы пошли в матушку. Будь вы и лицом похожи на нее, а не на старого претора, избежали бы многих проблем.
Он взял одно печенье из плошки, принесенной Кристианом.
– Как думаете, мне можно есть после такого перерыва? А то зверски хочется…
– Попробуйте – тогда и узнаем.
Вальтер, секунду подумав, звучно постучал печеньем по столу.
– Вы коверный молодой человек! Не рискну, пожалуй, начинать с этого. Что, не могли оладушек испечь для больного?
– Прекратите паясничать!
– А что, у нас здесь кто-то умер? По-моему, как раз наоборот…
– «У нас здесь»! – фыркнул Кристиан, оборачиваясь. Он наконец-то вновь спрятал лицо. – Мы здесь пытаемся спасти город, пока не поздно.
– Изложите свой план действий. Чем смогу, помогу.
– Вы – маньяк. Никто из нас не пожелает иметь с вами ничего общего!
– Тогда почему я до сих пор жив? Почему вы с Шольцем не убили меня тогда, когда я вообще не смог бы оказать сопротивления?
– Шольц настоял. В нем очень несктати проснулся гуманизм.
– Надо будет пожать его благородную руку.
– Боюсь, он после этого ее себе отгрызет.
– Ах, бросьте! Уверен, мы сможем договориться. Тем более, что у нас общий враг. Давайте же, выпустите пар – расскажите, что сотворил Джейсон…

Когда завершились бесплотные поиски, Альфа-Вавилон уже окутали ранние сумерки. На рфнке, в его глубокой впадине, и вовсе стемнело.
Шольц, София и Феликс в условленное время вновь пришли в переулок, где располагалось убежище Шольца. Пришли по одному – будто нищие в поисках закутка потеплее.
Феликс был первым – он развел костерок из нескольких досок. К этому слабому огоньку вскоре робко и нерешительно подошла худенькая нищенка – София. Затем приковылял долговязый, хромой бродяга – Шольц.
– Все чисто, - сообщил он, неуклюже садясь на корточки и протягивая руки к огню. – Я обошел дом кругом: ни представителей властей, ни… того, кого мы ищем.
– Как там Кристиан? – спросил Феликс.
– Не знаю. Перед нашим уходом мы условились, что с наступлением темноты он не станет включать свет, поэтому во всех комнатах темно.
– Тогда предлагаю поскорее скрыться в этих темных комнатах, - предложила София. – Не думаю, что нам стоит и дальше торчать тут. Скоро правительству может прийти в голову навести порядок и в Нижнем городе.
Шольц улыбнулся.
– Ты, пожалуй, как всегда, права.
Затоптав свой хилый костер, они подошли к железной двери их временного дома и Шольц постучал – как было условлено с особым ритмом и паузой. Прошло несколько секунд, но дом безмолвствовал – ни скрипа открываемого засова, ни ответного стука, ни звука шагов.
– Может, он не услышал? – нахмурился Феликс.
Шольц покачал головой.
– Во внутренних помещениях прекрасная акустика, поэтому я и не стал восстанавливать электрический звонок. Кристиан должен услышать.
– Может, он уснул? Попробуйте еще раз.
Шольц вновь ударил кулаком о железную дверь, но теперь не успел повторить всю комбинацию. Изнутри донесся ответ – три уверенных, гулких удара – и вскоре дверь открылась.

На пороге стоял Кристиан – очень бледный, что было особенно заметно на фоне цветастого шарфа и непроглядной темноты за его спиной. Обведя всех странным, потерянным взором, он кивнул внутрь дома – резко, будто дернул головой.
– Проходите.
– Кристиан, что с тобой? – спросил Феликс, вовремя прикусив язык и не успев добавить «На тебе лица нет».
– Я в порядке, - заверил тот. – Проходите же, не стойте в дверях. У нас тут чай… Печенье, правда, несвежее.
– Ну, извини, в лавку не зашли, - проворчал Шольц и прошел внутрь мимо Кристиана. Он слишком устал, чтобы задумываться о странностях поведения и без того странного товарища.
София последовала за ним. Феликс секунду колебался, покачиваясь на чужих стоптанных каблуках.
– Проходи, пожалуйста, - попросил Кристиан.
– Что-то не так? – поинтересовался Феликс после некоторой паузы.
– Все не так, - признался Кристиан.
Феликс вздохнул.
– Ну, надеюсь, чай хотя бы горячий. Я промерз до костей.
– Сейчас согреешься.
Машинально оглядев улицу, лишний раз увидев, что их окружает только темнота, Феликс шагнул внутрь.
Железная дверь захлопнулась, практически слившись с покрытой ржавчиной стеной.

***
Нищие и калеки заползли в свои укрытия, устраиваясь на ночлег, гася свои костры, светильники и самодельные очаги. Глухая, грязная расщелина рынка затихла, смолкла, погрузилась в черноту…
Наступила ночь – самая тревожная и темная за всю историю Нового Вавилона, как никогда ждущая рассвета…

Отредактировано Leo (2012-12-04 16:14:37)

57

:yahoo:  :yahoo:  :yahoo: прода!
Если это финал третьей части, значит будет еще четвертая?
Непонятно: зачем изуродовали Кристиана, чтобы он не стал правителем?

58

прода!

автор сам в шоке!   :yahoo:
Четвертая будет, но сроков ее появления пока, увы, не назову.

Непонятно: зачем изуродовали Кристиана, чтобы он не стал правителем?

Не совсем. Ему-то власть была вообще не нужна.
Но Джейсон в принципе не желал видеть еще одного наследника претора. Рано или поздно всем или многим стало бы понятно, что Кристиан - его сводный брат. Из-за их сходства и из-за того, что Хэзер - мать Кристиана.
Просто убрать его - значит подтвердить их родство и бросить тень на свою репутацию в глазах знатных горожан.
Намного эффективнее заставить такого брата молчать навсегда и лишить главного доказательства их родства. Тестов ДНК в Альфа-Вавилоне не делают :)

59

Ого! http://s15.rimg.info/107144714dc0fbb67952670ef0934a80.gif Продолжение! ) И какое ))) Хи ) а я уже забыла, на чем мы остановились )
Вальтер и оладушки ))) Все такой же ) Джейсон не зря занервничал ) После стольких лет вдруг встретить человека, который был настолько в курсе всего ) Не удивительно, что он почувствовал себя... глупо  :) 
Интересно, что случилось с погодой. Как-то не очень верится, что все это могла сотворить природа, без вмешательства человека. А если это не наша компания, то кто?
И Кристиан... мда... точно гадство. Ни в чем не виноват, а такое сделали. Жааалко.

Leo  :give: спасибо ) Будем надеяться на появление четвертой части )

60

Deydra

Интересно, что случилось с погодой. Как-то не очень верится, что все это могла сотворить природа

Как это ни удивительно, но именно природа :)
Вальтер и гроза вернулись одновременно.
К тому же эта стихия - предвестник будущей революции...


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Альфа-Вавилон Ii