Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Альфа-Вавилон Ii


Альфа-Вавилон Ii

Сообщений 1 страница 30 из 60

1

Не могу писать в стол, хочется открыться людям! :)

Создаю новую тему под продолжение, поскольку логически повествование разделено на две эпохи. Тем более, что первые две части образуют собой первый том.
Третья же повесть упорно разрастается и можно начинать потихоньку выкладывать :poet:

С момента окончания второй повести ("Зверь об одной голове") прошло 26 лет...

СЫН ВАВИЛОНА

«И стоял [весь] народ вдали, а Моисей вступил во мрак, где Бог»
(Библия. Исход; 20:21)

1. Башня обезьяны

– Феликс! Феликс, друг мой, умоляю, откройте глаза!

Феликсу Дурново снился очень странный сон. Также странным было то, что он совершенно четко осознавал, что спит. А еще ему очень хотелось, чтобы его наконец-то оставили в покое, перестали трясти. И положили на что-нибудь мягкое.
Однако он продолжал лежать на каком-то весьма среднем по удобству и мягкости покрытию, и постепенно приходил в себя.

Наконец, он медленно разлепил глаза и узрел далекий потолок спортивного зала и лампу, закрытую редкой, тонкой решеткой. Два смутных темных силуэта колыхались перед его взором, постепенно превращаясь в людей.

Еще через мгновение он увидел над собой мистера Морица – преподавателя бокса и сегодняшнего рефери дружеского поединка. Рядом маячил Джон Нокс, студент-второкурсник, добродушный и слегка глуповатый малый, известный в Новой Падуе, как «Малыш Джо».
«Ах вот, что так меня сшибло! Да-да, теперь припоминаю…» Феликс снова закрыл и открыл глаза. Провел языком по зубам – все на месте, кроме зуба мудрости, вырванного полгода назад. Он приоткрыл рот и тут же почувствовал какое-то болезненное натяжение во всех мышцах вокруг правой скулы. Феликс попытался дотронуться до лица, но только ткнул в больное место боксерской перчаткой.
– О-о-оу, - простонал он, чем очень обрадовал Морица и «Малыша Джо». Последний чуть не заплакал от счастья.
– Слава Богу! О, Феликс, простите меня! Я никогда не мог как следует рассчитать свой удар левой.
– Не стоит беспокоиться. Клянусь, я в полном порядке! – заверил его Феликс. Он попытался улыбнуться и поднять голову от покрытия ринга… Но его затылок будто магнитом притянуло, припечатало обратно и, не успев даже ахнуть, он вновь потерял сознание.

Окончательно в себя Феликс пришел уже в своей комнате, в жилом корпусе. Стояло теплое утро, радиоприемник напевал что-то тихо-тихо, на грани слышимости, но голова все равно трещала. За ширмой, на второй половине комнаты кто-то топтался.
– Джеффри, это ты? – позвал Феликс, напрягая мышцы головы, чтобы не дать черепу окончательно треснуть.
– Кто же еще? Доброе утро, солнышко!

Вот уж, действительно – кто же еще! Джеффри Коллинз, сосед Феликса по комнате, отодвинул ширму и предстал, наконец, во всей красе.
Сиреневый костюм с приталенным жакетом, лакированные ботинки, шейный платок, завязанный замысловатым узлом.
– По какому случаю так разоделся? На мои похороны?
Джеффри недовольно наморщил нос.
– Ничьи похороны не стоят того, чтобы я одел на них лучший из моих новых костюмов. Так что ты о нем думаешь?
– Если бы я умер, я бы не хотел, чтобы меня в нем похоронили, - честно ответил Феликс.
– Значит, то, что надо!
– Идешь на свидание в такой ранний час?
– На прогулку. С Терри Картером с исторического факультета.
– Быстро же ты забыл Артура.
– Слава Богу! И не напоминай мне о нем, - Джеффри хитро прищурился. – Кстати, Джон Нокс притащил тебя вчера сам, на своих сильных руках. И так сокрушался, чуть не плакал. Может, ты что-то мне не договариваешь?
– Не надейся, беспутный развратник. Иди на свое дурацкое утреннее свидание со своим Терри с исторического. И попытайся забыть Артура.
– А ты лежи и попытайся почувствовать боль, бесчувственная скотина!
Феликс было рассмеялся, но тут же со стоном схватился за голову.
– Так тебе и надо!
– Может, у меня сотрясение?.. Почему я так долго проспал?
– Доктор вколол тебе вчера сильное болеутоляющее – оно тебя вырубило не хуже Нокса. На самой твоей голове даже шишки не осталось. Можешь даже выйти прогуляться. Кстати, тебе придется это сделать – ты вчера забыл отправить своего слугу сдать книги в библиотеку. А сегодня последний день – вернее, день после последнего.
– Ой, иди уже к Терри! И передай ему привет.
– Обязательно. А ты передавай привет Обезьяне.

И, послав соседу воздушный поцелуй, Джеффри вышел из комнаты. А Феликс почувствовал, как боль застучала в правом виске еще сильнее. Обезьяна…
Как же он мог забыть? День просрочки – и книги надо сдавать лично Обезьяне. Тому, который сидит в башенке над библиотекой и почти никогда не выходит. У него на то есть очень веская причина!

– Все складывается, как нельзя лучше, - мрачно проворчал Феликс, садясь на кровати. Переведя дух, он, держась за голову, крикнул: – Ганька!
Его неказистый, но суетливый слуга тотчас же явился из комнатки, сообщающейся с господской.
– Да, хозяин. Чего желаете?
– Приготовь мой бежевый костюм и принеси сюда живо все библиотечные книги.
Слуга вдруг принялся в нерешительности топтаться на месте. Феликс поглядел на него, уже готовясь рассердиться, но тут сообразил, что отдал слишком путаное приказание.
– Принеси сюда библиотечные книги, а затем приготовь мой бежевый костюм. Да поживее!

Через четверть часа Феликс в сопровождении старого Ганьки уже вышел из дома. Конечно, можно было бы сперва позавтракать, но он хотел разобраться с книгами и с Обезьяной, и лишь затем есть в полном спокойствии.

По дороге в библиотеку он встретил множество старых знакомых и каждый счел своим долгом посочувствовать его вчерашнему проигрышу. Во всем студенческом городке в последние дни перед отъездом царило небывалое оживление.

А вот библиотека пустовала. Конечно, все благоразумно сдали все вчера. Изумительно придумало руководство библиотеки, как разбираться с должниками – теперь их в конце семестра остается один-два человека. «Джеф, мерзавец, не мог сдать за меня, пока было можно?» – обиженно подумал Феликс.
Ганьке он велел ждать его внизу. Незачем слуге видеть волнение господина.
Оставив позади холл, Феликс еще минутку помедлил на первой ступени винтовой лестницы. На всякий случай пересчитал все книги – их было по-прежнему ровно пять. И из-за такой ерунды, как пять книжек, ему надо тащится на самый верх башни и говорить с… Эх, надо было выпить хотя бы стопку коньяка!
«Да что же я, в самом деле? – вдруг разозлился он на самого себя. – Надо покончить с этим делом и забыть навсегда!»

Феликс стал подниматься наверх. Лестница кончилась очень быстро и он оказался перед низенькой дверцей. Стараясь не медлить и от этого действуя чисто механически, он постучал.
За дверью раздались шаги, щелкнула задвижка. Когда Феликс толкнул дверь вперед и переступил порог, сутулая фигура Обезьяны уже шагала к своему  заваленному бумагами бюро. Ходил он всегда шаркая, а одет был в вытянутую старушечью кофту, мешковатые штаны и клетчатый, выцветший шарф, замотанный до середины лица.

– Я – Феликс Дурново, задолжал несколько книг, знаете ли…
– Подойдите, - буркнул Обезьяна через плечо. Феликс, как всегда, скорее угадал, чем понял, что сказал этот человек. Он говорил обрывисто, невнятно и слегка шепелявил. И, естественно, злился, когда окружающие его не понимали.
Обезьяна сел за бюро, отодвинул чуть в сторону папку, бумаги в которой перебирал до этого и стоял что-то торопливо писать в учетную книгу.
Феликс как бы непринужденно оглядываясь по сторонам, подошел к нему.

«Надо что-то сказать! Хотя бы просто из вежливости, хотя бы просто о погоде…»
Тут его взгляд упал на отодвинутую папку.
– Ракетные поезда? Ух-ты! Что это, Жюль Верн?
Обезьяна на секунду перестал писать, но, к облегчению, Феликса, лица от страницы не поднял.
– Нет. Это Циолковский.
– Надо же, никогда о нем не слышал!
– Ничего удивительного. О нем лет сто никто не слышал. Поставьте ваши книги и можете быть свободны.
Феликс поставил книги на край бюро, изо всех сил сдерживая дрожь в руках.
– Все?
– А вам что-то еще надо?
– Нет-нет, ничего! – «Черт, как громко и невежливо!» – Всего вам доброго.
– И вам, господин Дурново, и вам.
– Удачи на каникулах.
– И вам.
Чувствуя себя полным идиотом, но зато совершенно свободным, Феликс вышел обратно на лестницу и перевел дух. Как же ему посчастливилось не увидеть в этот раз лица Обезьяны! Каникулы удивительно хорошо начинались, несмотря на нокаут.

Как-то раз Феликс с Джеффри долго и бурно спорили о том, что же случилось с лицом Обезьяны, из-за чего тот перестал быть похожим на человека. Феликс вначале считал, что причиной всему явилась травма, полученная, вероятнее всего, в какой-нибудь катастрофе. А Джеффри со знанием дела уверял его, что такое чудовищное уродство – следствие сильного химического ожога. В итоге Феликс с ним согласился – чего-чего, а уж химических ожогов Джеффри на своем факультете перевидал немало.
«А теперь я хочу сэндвич с грудинкой и яйцом, - понял вдруг Феликс. – С хрустящей корочкой. И кофе с молоком. Боже, как я голоден! Как я заслужил этот вкусный завтрак!»
И, насвистывая Марсельезу, он побежал вниз по лестнице.

2

Я, разумеется, тут прописываюсь. :)
Феликс - это сын Николая, как я понимаю? А мама кто? Маша Гагарина?
Заинтриговала личность Обезьяны. :D

3

Мышь_полевая
Очень рада вас здесь видеть :)

Да, Феликс сын Николая и Маши.
А Обезьяна... ммм, да он так задуман, чтобы интриговать. У него в дальнейшем очень значимая роль)))

Вечером выложу вторую главу :)

4

Leo! Как чудесно, что появилось продолжение http://s9.rimg.info/330ba11b217e663c6d1ff8e31a0a8c77.gif
Феликс милый вьюнош. Легкомысленней, чем папа, но ведь и моложе )
Интересно, а Ганька никак не обработан... а то Феликс ему задания отдает с предельной ясностью. Тогда, получается, эксперементы продолжаются (
И я с токой во взоре и глубоко вздыхая вспоминаю... Вааааальтер )
И, конечно, Обезьяна. В голове крутятся версии, кто это может быть. Но буду мужественно держаться и ждать продолжение )
Спасибо :give:

5

Deydra
И Вам спасибо, что читаете дальше  ^_^

Интересно, а Ганька никак не обработан... а то Феликс ему задания отдает с предельной ясностью. Тогда, получается, эксперементы продолжаются (

Увы, эксперименты эксперименты завершены, при чем завершены удачно - с точки зрения Джейсона и его сторонником(( В этом вся суть продолжения))

И я с токой во взоре и глубоко вздыхая вспоминаю... Вааааальтер )

Не сыпьте мне самой соль на рану))

Итак, обещанная вторая главка...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

2. Домой.

Затаив дыхание, Феликс приник к окну вагона. Это был его любимый участок пути – когда железнодорожное полотно пролегало по самому краю перешейка, соединяющего Новую Падую и Альфа-Вавилон.
Далеко-далеко внизу виднелась земля, плывущая то в тумане, то в дымке, похожей на воду.
Километр промелькнул так, а затем вновь потянулись подсобные здания и бараки рабочих, обслуживающих железную дорогу.

Со вздохом Феликс оторвался от окна.
– Прослеживаешь маршрут своего батюшки? – поинтересовался Джеффри, сидящий напротив.
Феликс улыбнулся.
– Да будет тебе известно, мой батюшка путешествовал по совершенно иной местности по другую сторону от Вавилона. Хотелось бы и мне когда-нибудь спуститься на поверхность Земли.
– Чего ради? Рисковать жизнь из простого любопытства?
– Там ведь все-таки осталась наша родина…
– Если так хочешь поностальгировать по своей Матушке-России, перечитай «Войну и Мир» или мемуары первых переселенцев. Ты – слишком ценный гражданин Вавилона, чтобы рисковать тобой ради прогулки по пустошам.
– Ну, для того, чтобы перечитать «Войну и Мир», я должен ее хотя бы прочитать.
– Какой же ты русский, раз не читаешь Толстого? Ты же еще и водку не пьешь! Ты неправильный русский.
– Я в церковь хожу. На Пасху со всеми целуюсь, даже со слугами.
– Отлично! Приду к тебе на Пасху!
– Иди к черту! – рассмеялся Феликс.

Отбыв из Новой Падуи ранним утром, в Вавилон они прибыли как раз ко времени ланча. Поезд остановился на центральном вокзале – в самом транспортном сердце, из которого разбегались вены и артерии во все концы и окраины колоссального полиса.

На перроне, как всегда, царила суматоха и оживление. Студенты, прибывшие на Рождественские  каникулы, никак не желали растворяться в общей массе народа. Кто-то долго и эмоционально прощался, кто-то отправлялся в привокзальные или близлежащие рестораны в полном составе своих шумных компаний, а кто-то тут же спешил на другой поезд, идущий до нужного ему района города.

Свою лепту в неразбериху вносили и слуги. Многие из них совершенно терялись в подобной обстановке – терялись в прямом и переносном смысле. То тут, то там топтались на месте эти потеряшки в стандартных серо-коричневых одеяниях и с табличками на груди. Кстати, таблички – этот практичный и полезный элемент из древне римского быта – существенно облегчали поиск хозяев.
К счастью, Ганька держался к своему хозяину поближе.
Распрощавшись с Джеффри, Феликс сел в механический экипаж и велел ехать в русский квартал. Экипаж он выбрал побольше, чтоб в него поместились Ганька и багаж, и покомфортнее. В салоне оказались живые цветы, коробка лимонных леденцов и пачка свежих газет.
Феликс взял в руки одну из них и стал не читать, а скорее лениво скользить по страницам взглядом, то и дело отвлекаясь на обзор видов за окном.

Как же он соскучился по Вавилону! В Новой Падуе, все же, слишком тихо. Туда хорошо ездить не только учиться, но и отдыхать от светской жизни. А Вавилон всегда весь кипит, исходясь паром и дымом из миллионов своих труб и щелей.
Что, кстати, в нем происходило за последние недели? Феликс вновь обратился к газете.
«В прошлый четверг при невероятном скоплении публики в синематоргафе «Иллюзион» состоялась премьера первого звукового фильма «Геркулес». Никогда еще история о великом полубоге не пользовалась таким успехом!»
«Двадцать пятого декабря состоится рождественский бал-маскарад во дворце претора…»
Феликс улыбнулся – к него уже был заказан костюм для маскарада.
Он едва успел прочесть еще одну заметку (о том, что Новым Скотленд-Ярдом разыскивается некто А. Шольц за многочисленные медицинские преступления), как они прибыли.

Феликс велел машинисту остановиться не у особняка, а в самом начале улицы, у церкви Андрея Первозванного. Ему хотелось прогуляться. Ганьку с багажом он отправил дальше – не тащить же ему чемоданы за хозяином.
Зашагав по улице, которую знал с детства, Феликс почувствовал себя дома. То и дело кто-то приветствовал его, справлялся о его здоровье.
А когда она наконец-то дошел до дома, на пороге уже стоял вышедший встретить его отец.
Феликс взбежал по ступеням и крепко-крепко обнял его.
Николай Дурново долго не отпускал сына из объятий – чтобы не дать ему заметить слезы, навернувшиеся на глаза.
– А я тебя с утра жду. Видишь, при параде, - Николай на шаг отступил от сына, показывая, что на нем совершенно новый пиджак. – Доволен мной?
– Что за разговоры, папенька? – притворно возмутился Феликс. – Я тобою доволен безусловно и всегда. Но я рад, что наказ мой ты выполнил.
Николай со смехом потрепал сына по голове и оба вошли в дом.

Уже десять лет, минувших после смерти его любимой жены, Николай Дурново жил одиноким вдовцом, не выходя в свет. В последние годы он вообще не покидал пределов русского квартала, бывая лишь в храме и в сквере, и изредка посещая завод, доставшийся в наследство от тестя. Гардероб он не обновлял, как считал, за ненадобностью.
Но терпение Феликса иссякло, когда на самом новом (то есть, пошитом уже на его памяти) костюме отца появилась заплатка. Уезжая в этом году в Падую, он взял с отца слово, что тот купит себе приличную обнову.
Теперь же он на что угодно готов был поспорить, что обнову отец купил в магазине готового платья только вчера.

6

Ой, мне маааало!
Только втянулась - а оно закончилось. :( Ещё хочу!

7

Leo, мне очень нравится ) Кажется, что мы как Феликс возвращаемся в Новый Вавилон после разлуки. Хотя, так оно и есть  :) Сразу все вспоминается.
Жаль Николая. 26 лет назад все обещало ему счастливую жизнь с Машей. А теперь он один, и до такой степени забросил себя.
И интересно с газетными новостями. Сразу становится ясно - ничего не изменилось: медицинские преступления, развлечения... а может быть разыскиваемый Шольц не преступник, а борец за справедливость )
И хочется ещё )

8

Deydra
Ой, меня так радуют Ваши впечталения и предположения  ^_^
Пока не буду говорить, насколько предположения верны))

Кстати, доктора Шольца я уволокла из одного из своих старых фан-фиков. Чего, думаю, ему пропадать?))

Мышь_полевая
Будет и еще :) Выкладываю не все разом, чтобы оставить себе времени про запас на написание))

(Прим.: постараюсь выкладывать регулярно, но, к сожалению, у меня проблемы с компом и могут сложиться непредвиденные, неприятные обстоятельства((( если честно, уже боялась, что сегодня не вылезу... )

А пока продолжение...))

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

3. Друг.

Дома встретила привычная тишина. Из господ были лишь они с отцом, а слуг у них давно не водилось больше пяти человек, да и те не часто показывались на глаза.

Умывшись и переодевшись с дороги, Феликс спустился в столовую. Отец уже сидел за обеденным столом, а две молодые крепкие служанки сновали туда-сюда, разнося и расставляя блюда и тарелки.
– Садись! – позвал Николай. – Садись же. Ты, верно, проголодался.
– В поезде меня Джеф подкармливал сэндвичами, - признался Феликс. – Но отобедаю тоже с удовольствием! Тем более, что на горячее у нас, похоже, что-то изумительное!
– Это свинина с сыром и сладким перцем. Специально отсылал нашу кухарку на день в дом Копыловых, чтоб она научилась ее правильно готовить.
Феликс сел за стол и, несмотря на свои недавние заверения, тут же набросился на еду.
Николай чуть помедлил и спросил:
– А Джеффри что же, так до сих пор и?..
– Да, папенька, до сих пор.
Дурново-старший покачал головой.
– Его тетушка так переживает, что он совсем не хочет жениться. А что ты обо всем этом думаешь?
Феликс пожал плечами.
– По мне так лучше пусть вообще не женится, чем испортит какой-нибудь девушке жизнь, сделав «соломенной вдовой» при живом муже.
– Ну, может, ты и прав. Кстати, о твоих друзьях! Сегодня утром звонил Джордж, я сказал ему, что ты приезжаешь.
– Ох, он же, наверное, теперь придет.
– Полагаю, да. Что же в этом такого? Он ведь твой друг.
– Конечно же! Просто он бывает иногда… В общем, его порою слишком много.
Николай, усмехнувшись, кивнул.
– Да уж. Когда он придет, я, пожалуй, пойду к себе отдохнуть. Только скажи ему, чтоб девок своих к нам в дом не приводил. Не бордель все-таки.
– Что ты, папенька! Какие девки?
– Кто ж знает, чем он захочет тебя на каникулах порадовать?

Феликсу оставалось лишь улыбнуться и пожать плечами. Его старый приятель Джордж Дейл и вправду являл собой воплощенное даже не дионисийское, а первобытное начало.
Но Феликс дружил с ним еще с первого курса (Джордж в тот момент учился на четвертом) и вместе со всем высшим светом Альфа-Вавилона ждал, пока наследник сталелитейной империи Дейлов наконец-то успокоиться и остепениться.

Возможно, Джорджу когда-нибудь и суждено было измениться, но явно не в первый день каникул Феликса.
Джордж Дейл явился ровно к вечернему чаю. Огромный, с коротко стрижеными рыжими волосами, как всегда, в расхлябанной одежде, он возник на пороге гостиной раньше, чем слуга успел объявить о его прибытии.
– Феликс, чертов ты… - пророкотал он, но вдруг осекся, увидав, что тут же сидит и отец его друга. – Добрый день, господин Дурново. Как поживаете?
– Спасибо, Джорджи. Со времени нашего последнего разговора я чувствую себя намного лучше. Но я все-таки оставлю вас, мальчики, если вы не против.
– Конечно, папенька, иди, - согласился Феликс.
И Николай, учтиво улыбнувшись гостю, ушел прочь. Едва дверь за ним закрылась, Джордж криво усмехнулся.
– До чего же смешной ваш русский язык! «Папенька». Puppy’нька ! – с высоты своего роста он грохнулся на диван. – Давай, пройдоха, рассказывай, что в этом году творилось в Падуе. И кто тебя так разукрасил? Может, надо ему зубы с ребрами пересчитать?
– Ты до стольки считать не умеешь.
– Что, второй глаз подбить?
– Не надо! А этот фонарь мне Джон Нокс поставил.
– Ах, «Малыш Джо»! Об этом субчике уже наслышан. Хотел бы я с ним встретиться в дружеском поединке. Посмотрели бы, кто кого.
– Тебе бы только кулаки почесать.
– О, не только. Сегодня вот поеду в культурное место – к «Сиренам».
Феликс откровенно покатился со смеху.
– Да-да! Очень культурное.
– А что? Там и музыка играет, и девицы по качеству лучше всех прочих в Вавилоне. Что я тебе говорю – ты сам туда ходил в прошлом году! Давай со мной?
– Нет, благодарю. Мне тех нескольких посещений вполне хватило.
– Ох, вы полюбуйтесь! Не якшается он больше с таким обще6ством. Тебя Джеф Коллинз, часом, с праведного пути не сбил, а?
– Нет. Думаю, это вовсе в его плане не входит. Кому же он тогда будет сетовать на личные трагедии? А ведь он так это любит.
– Да уж! Помнится, как перед моим отъездом из Падуи мы единственный раз втроем сидели. Джеф так напился, что стал мне жаловаться, рассказывать, какой его Артур бессердечный мерзавец. Вот, скажи мне, Феликс, я похож на человека, которому это может быть интересно?
– Но ты все равно не должен был называть его извращенцем.
– Согласен. Напомни мне при случае перед ним извиниться.
Феликс изобразил притворное изумление.
– С чего это ты сделался таким вежливым?
– Да просто недавно понял, кто такие настоящие извращенцы.
– Ну-ка, ну-ка! Я даже устроюсь поудобнее. Расскажи мне, дорогуша, как и что именно ты понял.
Джордж ухмыльнулся, искоса поглядев на друга.
– Слыхал про барона Z?
– Слыхал, - ответил Феликс, невольно передернув плечами.

«Барон Z» был знаменитой и довольно неприятной личностью, почти что городской легендой.
Говорят, что когда-то он был обычным человеком, имел обычное имя и даже собственное текстильное производство. Или же он разводил моллюсков и поставлял их в избранные дома – тот мнения расходились. Но затем он свое дело продал и купил у администрации города титул барона и особняк, принадлежавший когда-то некоему аристократу из первой волны переселенцев. В свет он более не выходил, но зато часто писал в редакции различных газет – обычно отвечал на «клеветнические» статьи о самом себе.
Впрочем, слухов о нем действительно ходило немало, и которые из них правдивы, не знал никто.
Именно такой очередной порцией сплетен и собирался поделиться с другом Джордж.
– Говорят, у него гарем уродиц! Раньше их для него искали по всему Нижнему Городу , а теперь рожают и выращивают специально на заказ. А те, которые уже успели состариться, трудятся у него в особняке, как рабыни. Еще говорят, что он в сговоре с этим доктором Шольцем, которого Скотленд-Ярд разыскивает… Нет, ну вот что ты ржешь, как лошадь?
Феликс и вправду, не переставая, смеялся с самого слова «гарем». Утерев слезы, он велел слуге принести коньяка. Это тут же заставило Джорджа забыть, что к его словам отнеслись несерьезно.
Когда выпили по рюмке, он вдруг вспомнил, что ему пора. А то как бы всех хорошеньких «сирен» не разобрали.

Феликс решил проводить друга до дверей дома, но в прихожей наткнулся на такое, отчего пожалел, что не выпил коньяку побольше.
Слуга Джорджа стоял тут же, смиренно ожидая своего господина. Выглядел бедолага ужасно! Левый глаз закрывал огромный отек, из-под которого текли неудержимо сочащиеся слезы, щека и половина верхней губы также невероятно распухли и покраснели.
– Какая гадость! – скривился Феликс. – Что ты с ним сделал?
– А что сразу я? Ну ладно, ладно. Начистил я ему морду. Нечего было кофе на кровать проливать. Я ведь в ней в тот момент лежал!
– О, да! Ты, конечно, пострадал очень сильно.
– Я вспылил. И, кстати, я потом извинился.
– Когда приедешь к «Сиренам» хоть внутрь его не пускай – распугает всех!
– Я на него мешок одену.
– Тогда смотри, чтоб не задохнулся.
Друзья крепко обнялись на прощание и договорились созвониться и пойти куда-нибудь вместе гульнуть на днях.

Спровадив так наконец-то Джорджа Дейла, Феликс вернулся в гостиную и обнаружил, что папенька уже спустился и попивает оставленный коньяк.
– Итак, - протянул Николай. – Что он тебе наболтал?

Отредактировано Leo (2012-02-11 01:04:32)

9

Leo,  :(  в Новом Вавилоне такие дела творятся. Как жаль слугу Джорджа. И это воспринимается как норма. Феликс только посетовал на то, что выглядит жутко и все ( Кошмар.
Ещё немного удивляет как у них Джеффри умудрился быть любителем мужчин. И в таком обществе никто его не пытался менять. А вообще, он мне напоминает Уайльда ) Наверно, из-за сиреневого костюма... не знаю )))

И барон Z ужасно любопытная фигура. Чувствую, что начинаю снова прыгать от любопытства  :)

10

Мда, какое-то от всего этого нехорошее чувство... Даже в древних рабовладельческих государствах у рабов не могли отнять самого главного - осознания собственного "я". А тут большую часть людей превратили... даже не в рабов, а не понять во что. Отняли у них право называться людьми.
Это наверняка должно привести к катастрофе.

И раскиданные по тексту намеки, конечно, любопытство будоражат. Надеюсь, автор нас долго мучить не будет.
А мне, кстати, очень понравилась игра слов "папенька" - "щенок". :D

11

Deydra

Ещё немного удивляет как у них Джеффри умудрился быть любителем мужчин. И в таком обществе никто его не пытался менять. А вообще, он мне напоминает Уайльда ) Наверно, из-за сиреневого костюма... не знаю )))

Когда я села перепечатывать текст в комп, тоже обнаружила, что Джеф немного уальдовскогго типа. Но это вышло случайно, честно!))

А то что его никто не перевоспитывает - так господам в Вавилоне позволено все.

И барон Z ужасно любопытная фигура. Чувствую, что начинаю снова прыгать от любопытства

:sp:

Мышь_полевая

Это наверняка должно привести к катастрофе.

Не сочтите за спойлер - но приведет.

И раскиданные по тексту намеки, конечно, любопытство будоражат. Надеюсь, автор нас долго мучить не будет.

:blush:
но тут все зависит не только от автора, но и от его компа (*на который сегодня были сложены все маты). Пока машина-зверь работает, продолжаю выкладывать...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

4. Родные рабочие.

На следующий день Феликс вместе с отцом отправился на завод, который тот унаследовал после смерти своего тестя.
Вообще-то смотреть они поехали не сам завод, а благотворительный спектакль, который давали в зале для собраний в административном здании завода.

Административное здание было верхушкой, крохотной головкой огромного тела завода, уходящего на многие километры вглубь города. С точки зрения же Верхнего города, оно являлось небольшим, невзрачным домиком на Восточной окраине.

Благотворительный спектакль был устроен для сбора средств для яслей и детских садиков, в которых содержались дети рабочих. В последние годы рабочие (не только их завода, но и многих других) все хуже заботились о своем потомстве. И правительство справедливо рассудило, что разумнее и полезнее будет содержать детей в специализированных учреждениях не временно, как это было раньше, а постоянно.

Играла спектакль небольшая театральная труппа, которую Николаю посоветовал его друг Джереми Блейк. Труппа была из тех, что не имеет собственного театра, и работает на заказ на различных торжествах. Но Джереми Блейк поручился за качество их исполнения.
Поскольку забота о детях – дело благородное, Николай Дурново заказал труппе пьесу с глубоко-духовным сюжетом. Хотя она и была написан альфа-вавилонянином, потомком выходцев из Америки, но повествовала о русском святом старце Григории (к слову, лишь недавно канонизированном вавилонской епархией).
Этот истинно русский старец, молитвенник, был известен тем, что силой, данной ему Господом, исцелял больных. Особенно почитали его за заботу о последнем русском цесаревиче, усопшем еще до становления Альфа-Вавилона.

Народу на спектакль пришло неожиданно много, и далеко не все из них были выходцами из России.
В центре партера разместили дам, по краю – господ, а за специально установленным ограждением – некоторых рабочих, избранных управляющим из общего числа.
Феликс сидел, разумеется, в первом ряду, возле отца, а за ними – госпожа Марта Коллинз, которая сумела-таки приволочь сюда своего непутевого Джеффри. Он, конечно, смиренно пришел, но присутствовал только физически. Каждый раз оглядываясь на него, Феликс с трудом сдерживал смех.
Наконец, свет погас, занавес поднялся и действо началось.
Первая сцена происходила в глухой русской деревне – темный дом с низкими потолками, вечный полумрак за окном и лишь старинная икона с лампадой мерцает золотистым светом. Но уже в следующем явлении действие перенеслось в столицу, в Санкт-Петербург…
Пьеса состояла из одного действия, поэтому все события просто-таки мелькали перед зрителями, как череда прихожан и просителей – перед старцем Григорием. Завершилось же все почти как в античной трагедии: смерть старца осталась за сценой – лишь царице сообщили страшную весть.

Едва опустился занавес, аплодисментами разразились не только господа, но и рабочие, которые, похоже, как цветок к солнцу, потянулись своими хмурыми душами к образу святого.
Актеры, раскланявшись, удалились за кулисы, а на сцену поднялся господин Фридель, управляющий завода. Декорации стояли на прежних местах и он, оглядевшись, рассмеялся:
– Всегда мечтал побывать в Петербурге.
Зал рассмеялся ему в ответ.
– А теперь, господин Дурново, у нас для вас небольшой сюрприз. Вернее, не у нас – нам лишь выпала честь вручить вам эту невозможную прелесть.
Фридель взмахнул рукой и двое рабочих внесли на сцену громоздкий ящик с государственной печатью. Зал затаил дыхание, а управляющий тем временем продолжал:
– Таких вот штучек на весь Альфа-Вавилон всего три. Пока что. Такая есть у самого претора, у почтенного профессора Монро, а теперь будет и у вас.
Рабочие по указанию Фриделя поставили ящик на стол, за которым пару минут назад рыдала императрица. Затем управляющий снял с ящика крышку и откинул боковую стенку.
Взглядам всех присутствующих предстала хитроумная, немного громоздкая, но, в то же время, отчего-то приятная глазу конструкция. Несколько удивленных вздохов пронеслось по залу.
– Кто знает, что это за зверь? – поинтересовался Фридель. Разумеется, ответить не смог никто. – Это новейший аппарат для проигрывания звуковых фильмов! Повторяю, кроме господина Дурново такие аппараты есть лишь у двоих людей. Один из которых сам претор!
Все, кто сидел ближе к Николаю, тут же принялись поздравлять его, выражать свое восхищение, белую зависть и изумление. Сам же обладатель бесценного агрегата выглядел совершенно растерянным, хотя вежливо улыбнулся и благодарил за комплименты.
– Ты что такого натворил, пока меня дома не было? – украдкой спросил Феликс.
Николай пожал плечами.
– Если б я знал! Наверняка, тут какая-то ошибка и аппарат завтра заберут, а меня посадят.
Закончился вечер на весьма забавной ноте. Фридель вывел на сцену невероятно смущенного молодого парня со светлыми волосами.
– Представься, - велел управляющий.
– Никита Петров, рабочий пятьдесят третьего цеха, - пробормотал парень и лицо его зарделось, отчего притихшая было публика принялась посмеиваться.
– Что ты любишь делать?
– Работать. Все рабочие нашего завода любят работать.
Тут уж зал от души рассмеялся.
– А кроме этого? – как бы подсказал Фридель.
– Я петь люблю, - расплылся в улыбке Никита Петров.
– Споешь для дорогого хозяина?
– Да-да! Буду так счастлив.
Управляющий отступил в сторону и публика поспешила поддержать молодого рабочего аплодисментами.
Никита Петров еще несколько секунд потоптался на сцене, основательно взъерошил свои пшеничные волосы и пропустил вступление пианиста. И лишь когда выглянувший из-за кулис Фридель махнул ему рукой, он запел.
Пел он какой-то старинный, очень трогательный романс. Разумеется, слова были простыми, но голос и сам факт того, что простой рабочий может петь (пусть даже, слегка фальшивя) ошеломили гостей. Пожилые дамы вроде тетушки Марты, даже не удержались от слез.
– Ах, мсье Дурново! – зашептала она, едва Никита Петров умолк и стал кланяться. – подарите мне этого прекрасного юношу.
– Сожалею, мадам, - усмехнулся Николай. – Подумайте: что сможет делать простой рабочий в городском доме? Не станет же он лопатой бросать уголь в ваш камин. К тому же, мне так не хочется терять подобный самородок.

12

Leo  :give: 
Так интересно ) здание завода уходит не в ширину, а в глубину. И скорее всего чем ниже, тем страшнее.
Все же очень многое за это время изменилось. Люди... Вроде бы отец и сын Дурново положительные герои, во всяком случае на первый взгляд, но от них становится страшно. Их родные рабочие стали даже не как животные, а я даже не знаю...  :( 
И канонизированный Распутин - это нечто )
А Никита Петров будет теперь ещё одним человеком, вызывающим интерес )

13

Deydra

здание завода уходит не в ширину, а в глубину. И скорее всего чем ниже, тем страшнее.

Как сказал Дракула в исполнении Лесли Нильсена: "Мне нравится направление, в котором вы мыслите, дорогая!"

Вроде бы отец и сын Дурново положительные герои, во всяком случае на первый взгляд, но от них становится страшно. Их родные рабочие стали даже не как животные, а я даже не знаю...

Они действительно положительные, но все-таки герои своего времени. Существующая ситуация для них нормальна, они не мыслят жизнь иначе. Во всяком случае, Феликс. Во всяком случае, пока.

А на Никиту Петрова у меня большие планы))

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

5. На балу у претора.

Под чудо новейшей техники выделили в доме Дурново отдельную комнату. И, вздохнув, оставили до лучших времен.
Все-таки, единственный существующий звуковой фильм пока имелся лишь в синематографе «Иллюзион». Возможно, еще и у претора, но об этом оставалось лишь гадать.

Тем временем, до традиционного рождественского бала у претора оставалось недолго. Феликс был весь в предвкушении, но никому и словом не обмолвился, какой заказал костюм. Лишь упомянул, что он неким образом связан с мифологией. Впрочем, это было неудивительно и даже не оригинально – весь Альфа-Вавилон в последнее время невероятно увлекся древностью и оккультизмом.

Двадцать четвертого декабря, накануне бала, посыльный от портного наконец-то принес костюм. Феликс тут же отправился его примерять, прихватив Ганьку для помощи. А облачившись, предстал перед папенькой.
– Красиво, - отметил Николай, внимательно оглядев сына. Потом отпил еще глоток чая и уточнил. – Ты – Тутанхамон?
–  Я – Рамзес Великий!
–  Больно хорош и слишком бледный. Но костюм тебе идет. Только ты учти, что на балу будешь единственным южанином.
– Почему же?
– Претор нынче увлекся северной мифологией.
Феликс лишь пожал плечами.
– Не вижу ничего дурного в том, чтобы выделиться из толпы.
Николай, похоже, был отчего-то с сыном не согласен, но предпочел промолчать.

Дворец претора был выстроен около десяти лет назад, сразу после смерти Кристофера МакКлелана, при чем за рекордный срок – в три года. Старый претор довольствовался особняком в престижном районе полиса, но его сын Джейсон славился своей тягой к роскоши и в то же время к некоему монументализму.
Новый дворец казался удивительно похожим на замок, он одновременно и навевал мысли о футуристической архитектуре, и напоминал нечто древнее, наподобие зданий Карнака.
Именно последнее сравнение чаще всего приходило Феликсу в голову, и именно поэтому он выбрал себе костюм египетского царевича.

Едва выйдя из механического экипажа, он понял, насколько был прав отец. Будто он из Альфа-Вавилона попал прямиком в Вальхаллу!
   Нет, он, разумеется, прекрасно знал, что Джейсон МаКлелан увлекается северной мифологией, но никак не мог предположить, что весь цвет вавилонского общества будет выражать свою преданность таким образом. В прошлом году претор, конечно, был на балу в костюме Одина, но все остальные нарядились кто во что горазд. О, вавилоняне на многое были горазды! Но в это Рождество проявили удивительное единодушие.
Все было странно на этом балу. Даже вместо ели посреди зала возвышался ветвистый ясень, украшенный фонариками.
Валькирии и викинги, боги и норны веселились и танцевали вокруг могучего древа и многие то и дело с усмешкой поглядывали на растерянного Рамзеса. В какой-то момент Феликс почувствовал, как кто-то ткнул его в спину. Он обернулся и отнюдь не дивился, увидав Джорджа Дейла. Хлопнув приятеля по плечу, подвыпивший викинг вновь скрылся в толпе.

Бродя по большой зале и окружающим ее анфиладам комнат, Феликс встретил и Джеффри Коллинза, одетого в костюм Бальдра.
– О, да ты Тутанхамон! Смелое решение, - криво усмехнулся он, оглядев друга с ног до головы.
– Я Рамзес! – воскликнул Феликс. – Сколько можно? Папенька меня тоже Тутанхамоном обозвал.
– Ты уж прости, но на Рамзеса ты не слишком-то похож. Вот самую чуточку что-то не то.
Феликс хотел что-то сострить в ответ, но тут пробило половину одиннадцатого – ровно в это время должны были появиться претор с дочерью – Софией МакКлелан. Жена претора уже долгие годы была тяжело больна и не появлялась на людях.
Все собрались в главном зале и вскоре на главной лестнице появились могучий Один и нежная Фрея. Оба выглядели истинными северными божествами – спокойные, величественные, немного уставшие от суетного мира смертных. Но если сорокалетнему Джейсону, как лидеру, даже шла некоторая доля высокомерия, то на юную Софию было немного неприятно смотреть.
С усмешкой претор оглядел зал и произнес:
– Приветствую вас, небожители!
Ответом стали всеобщие смех и овации. Никаких длинных речей не требовалось. Здесь, в высшем круге Альфа-Вавилона все были свои.
Один и Фрея спустились в зал и сделали на освободившемся пространстве круг вальса. В конце круга в танец должны были вступить все остальные и именно в этот момент в Фрея перепорхнула в объятия Рамзеса. Это заметили, разумеется, все, но более всех изумился Рамзес.
– Для меня это большая честь, мисс МакКлелан!
Софи устало поглядела на него.
– Египтянин… Боже мой, хоть какое-то разнообразие.
– Но за что мне оказана такая честь? – Феликс продолжал изображать галантного кавалера.
– Так решил царь богов, - пожала София плечами.
Более за танец они не сказали друг другу ни слова, а после с легкой душой разошлись в разные стороны.
Феликс вновь отправился бродить по соседним залам и стал наблюдать, как небожители проводят время за карточными столами и в неторопливой беседе. Но, где бы он ни появлялся, всюду его сопровождали взоры любопытных и настырный лукавый шепот. Даже несколько молодых людей, которых он знал по Новой Падуе, смерили его оценивающими взглядами, словно так и говоря: «Не прост же ты, приятель!»
«И взбрело же претору в голову испортить мне весь вечер своей дочерью!» - зло подумал Феликс.

В конце-концов он решил выйти на одну из террас, с которых открывался вид на обширный сад претора. Там он встретил Софию МакКлелан. Она стояла возле перил, лениво постукивая веером об руку.
– Ах, вот и вы, - произнесла она, увидев Феликса. – Отец настаивает, чтобы мы побеседовали.
– Я с огромным удовольствием побеседую с вами, мадемуазель. Тем более, раз так хочет претор.
– Тогда извольте сделать даме комплимент.
– Вы обворожительный в образе Фреи. Да и сами по себе хороши собой.
– Благодарю, - кивнула София.
– Но…
– Продолжайте.
– Я просто хотел заметить, что вы удивительно непохожи на своего отца.
– В этом как раз нет ничего удивительного. В нашей семье только мужчины – отцы, сыновья, братья – похожи между собой внешне. Такая уж наследственность. А все женщины выглядят несколько… чуждыми. В ответ на ваш комплимент позволю себе заметить, что вам удивительно идет египетский макияж. Жаль, что он теперь не в моде. Что ж, мсье Дурново, благодарю за беседу.
И, не дав Феликсу более вставить ни слова, она поспешила развернуться и скрыться в саду. По ее тону, взгляду и движениям становилось ясно, что следовать за нею не стоит.

В итоге Феликс решил, что лучше ему убраться с этого странного бала пораньше, не дожидаясь дальнейших божественных милостей. Была уже половина двенадцатого, гости вновь стали стягиваться в большой зал, к подножию колоссального ясеня. А Феликс как раз к выходу, надеясь, что если поторопится, успеет встретить Рождество с отцом.
Однако, пока он ждал перед дворцом свой экипаж, произошло еще кое-что странное.
Феликс остался стоять на ступенях один, погруженный в свои мысли, и вдруг почувствовал грубое прикосновение на своем плече. Он весь внутренне сжался, решив, что это вновь Джордж Дейл, который непременно потащит его обратно и начнет поить. Но оказалось, что это всего лишь лакей. Высокого роста, одетый, как и вся прочая прислуга в этот вечер в холщевые рубаху, штаны и сапоги из кусков шкуры, он просто стоял и сжимал плечо молодого господина и грустно глядя в его глаза.
– Ты что, дурак? – гневно воскликнул Феликс.
Лакей пробормотал что-то невнятное и отошел обратно к колонне у входа.
Феликс какое-то время смотрел на него, но не увидел более никаких странностей. Обычный верзила-лакей, годный лишь для того, чтоб торчать у входа…
Затем подали его личный механический экипаж, на заднем сидении которого, воспользовавшись моментом, дремал старый Ганька. Феликс не стал его будить, тем более, что места еще было предостаточно.
– Куда прикажете везти, сэр? – спросил машинист, едва он устроился.
– Домой, - вздохнул Феликс.

14

Эх, побольше бы, побольше... Всё это так странно.

Канонизированный Распутин просто убил.  :swoon:
Забавно дарить киноаппарат, если к нему нет кинолент. Очередная странность этого мира.
Вообще, конечно, то, что сделали с низшим классом, - это бесчеловечно.
Рабочие стали хуже заботиться о потомстве - вот вам и раз. Способность к творчеству у них явно тоже отбита, коль этот Никита Петров со своим фальшивым пением так выделяется из толпы... Всё это неспроста.
Интересно, чего хотел слуга? И что ему теперь будет?

Отредактировано Мышь_полевая (2012-02-14 15:54:04)

15

Ооочень интересно http://s17.rimg.info/d5172ff45d1d30321470369abc15bc5d.gif
Что-то здесь очень нечисто. И случилось это не так давно - предыдущий бал проходил в нормальной обстновке... Николай судя по всему знает, но не хочет пока ничего говорить. И времени не было... и дочь претора к Феликсу подошла, и этот большущий подарок. Что же такое случилось, во что оказалась впутана семья Дурново.
И слуга... хотя, может он просто посочувствовал. Феликс был ни на кого не похож на этом балу, ушел раньше... )
Я как всегда занялась гаданием  :D Leo, это не для спойлеров, а просто ))) Мысли терзают, что дальше.
А ещё так странно видеть взрослого Джейсона. Теперь в виде претора и у него даже дочь. Ах! Как там у всех остальных дела сложились  :blush:

16

Товарищи, прошу прощения, если кого-то обнадежила своим постом и обновлением темы, но приключения с техникой продолжаются  :poet: Пока сижу, печатаю за ноутбуком, не подключенным к Интернету, а перенести текст на стационарный комп не имею возможности  :(
Прода будет в понедельник.

Мышь_полевая

Канонизированный Распутин просто убил.

Рада - не убийству, а произведенному впечатлению. Именно такого я и хотела :sp:

Интересно, чего хотел слуга? И что ему теперь будет?

Конкретно этот слуга ничего не хотел. Он - своеобразный намек из недалекого будущего.

Deydra

Николай судя по всему знает, но не хочет пока ничего говорить. И времени не было... и дочь претора к Феликсу подошла, и этот большущий подарок. Что же такое случилось, во что оказалась впутана семья Дурново.

Автор сидит и ловит кайф от всех преполодений! :yahoo:
Спойлерить, конечно, не буду :blush: но многое очень верно

17

Итак...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

6. Послание.

Дорогой  Феликс наблюдал за тем, как веселится город. В эти мгновения отчетливо ощущалось, что праздник Рождества приурочен к концу римских Сатурналий. Рестораны, театры, варьете – все сверкало, искрилось, отовсюду гремела музыка.

По одному из проспектов было не проехать из-за толпы: стояли минут пять в надежде, что появится возможность проскользнуть, но дождались только, что какой-то потерянный слуга с разбитой головой подошел к их экипажу, уткнулся лбом в одно из боковых окон и стал просто таращиться на Феликса. Тогда машинист посигналил, чтобы отогнать его прочь и сдал чуть назад.
Пришлось заложить небольшой крюк, но зато они проехали мимо «Сирен». Вот это кабаре выглядело действительно сказочно!
По всему фасаду горели факелы, за окнами мерцал таинственный свет (живой огонь или приглушенное электричество, Феликс так и не понял), и повсюду были сирены! Прекрасные, полунагие девушки сидели в каждом окне, стояли на длинно балконе второго этажа и лучезарно улыбались. Не удержавшись, Феликс открыл окно экипажа и послал им воздушный поцелуй.

Приехав домой, он с изумлением обнаружил, что отец сидит за праздничным столом не в одиночестве.
По правую руку от него сидел… Никита Петров. Перед рабочим, также как и перед господином, стояла тарелка с едой и бокал вина. Но, как и несколько дней назад, на сцене, он был смущен словно ребенок, и не притрагивался еще, похоже, ни к чему.
– Поглядите-ка! Рамзес вернулся, - рассмеялся  Николай. – Ты вовремя – до Рождества пять минут осталось.
– А ты, вижу, гостя позвал, - заметил Феликс, садясь за стол.
– Ну не сидеть же мне в одиночестве. Балы ваши я не люблю…А Никита вот мне спел. Хорошо спел, я даже поплакал. Я и решил его с барского стола прикормить. У него самого сегодня как раз свободный день, а семьи нет. Пусть посидит.
– Пусть. Он вроде бы тихий, - согласился Феликс, мельком подумав о том, что в недрах полиса многие собраться Никиты Петрова и сейчас трудятся на заводах и в котельных – чтобы город мог жить и справлять Рождество.
Тем временем подошел лакей Николая и стал разливать шампанское. Никите налили последним и сразу же раздался бой каминных часов.
- С Рождеством! – провозгласил Николай.
Они с сыном подняли бокалы и, выпив по глотку, отставили. Никита пытался все повторить за ними, но пить некрепкое шипучее вино да еще по чуть-чуть было для него непривычно. Хлебнув хорошенько, он вдруг поперхнулся и зафыркал.
Оба Дурново рассмеялись, а Никита, видя их веселье, благодушно улыбнулся.
- Думаю, много наливать ему не стоит, - заметил Феликс. – Папенька, что же мы в тишине гробовой сидим? Может, хоть радио включим? Не зря же лучшие инженеры Вавилона старались…
Николай поморщился.
- Не хочу. Что я там услышу в Рождество? Только претора и различных святейшеств. Что мне за радость их слушать?
- Тогда, может быть, музыку включим? Или кино? У нас ведь есть несколько пленок.
- Нет, - вновь отмахнулся Николай. – Ты можешь идти смотреть, а я тогда еще Никиту послушаю.
Он договорил фразу до конца, но умолк резко, будто осекся.
Затем поднялся из-за стола и прошел в угол гостиной, к рождественской елке. Из-за нее он достал странный крупный сверток в обычной оберточной бумаге, уже разорванной, со сломанной сургучной печатью.
- Это… тебе прислали. Утром, - проговорил Николай медленно, сосредоточенно.
- Подарок?
- Просто посылка. Какая-то кинопленка.
Феликс рассмеялся.
- Должно быть, что-то пикантное в подарок от Джорджа. Только бы не от Джеффа.
- Это звуковая пленка.
- О, так это замечательно! Давай ее и посмотрим.
- Было вложено письмо. Там сказано, чтобы ты посмотрел пленку один.
- Так ты даже и письмо распечатал?.. Посылка ведь предназначена для меня.
- Прости старика, Рамзес. Не удержался.
Николай в эту минуту и вправду напоминал старика.
- Так мне смотреть это или нет? – осторожно спросил Феликс, уже отчетливо понимая, что это вовсе не подарок от Джорджа.
Николай помедлил.
- Тебе же прислали. Твое дело.
- Ладно, - кивнул Феликс и поднялся из-за стола. – Тогда, пожалуй, пойду посмотрю прямо сейчас.
- Иди.
Феликс посмотрел еще на отца, затем на растерянного Никиту и вышел из столовой.
Николай тяжело вздохнул, глядя, как сын удаляется по анфиладе темных комнат.
- Савва, водки стопку налей, - велел он лакею.

Прежде чем идти в комнату с киноаппаратом, Феликс заглянул в людскую, думая взять с собой Ганьку. Но там творилось что-то невообразимое – праздник шел полным ходом, все немногочисленные слуги уже были пьяны, кроме старшей кухарки. Ганька уже сидел тихий после двух принятых стаканов дешевого портвейна.

Так что Феликс отправился смотреть присланный фильм один, тем более, что именно так и значилось в письме приложенном к посылке.
Установив пленку в аппарат, он щелкнул выключателем (рычажком, покрытым зеленой эмалью) и быстро выключил свет в комнате. И едва успел сесть в кресло, прежде чем белесый, испещренный пятнами и полосами свет сменился изображением.

Феликс увидел очень большую, просторную, почти пустынную комнату с гротескно-крупной мебелью. А в комнате, в кресле с высокой спинкой сидел маленький, старый, лысый человечек. Он был одет в удобные домашние штаны, куртку и тапочки.
- Здравствуй, Феликс, - заговорил человечек и из динамиков в аппарате зазвучал его голос, более чистый, чем записанный на звуковые валики. – Ты никогда меня не видел, но я внимательно следил за твоей судьбой. Уже долгие годы я живу отшельником – один, в этом вот доме. Ты скоро поймешь причину, по которой я не могу выйти на улицу… В свое время был специально распущен слух о бароне Z, обросший в последствии множеством невероятных подробностей и баек. Из тех, что доходили до меня, ни одна не являлась правдой. На самом деле меня зовут Рудольф Беккер. Доктор Рудольф Беккер… В те минуты, когда ты смотришь эту пленку, я уже умер. Ах да! Феликс, как ни жаль мне это говорить, но ты тоже умер. Еще при рождении.

18

Вау!!! :hey: Не, автор, я так не играю!
Я вот почему терпеть не могу сериалы - так это потому, что обрывается всегда на самом интересном месте, а потом жди чёрт-те сколько, чтобы узнать продолжение. И чем интереснее, тем хуже метания.
Проду хочу! Сейчас же и немедленно!
*бьёцца головой о клаву*

19

А вот не буду я вас мучить, особенно, после такого перерыва ;))



7. Рассказ доктора Беккера.

Ты, должно быть, слышал обо мне, Феликс, - о той страшной истории, что приключилась с моим сыном Чарли. Патологии в его поведении явились прямым следствием операции на его мозге – операции, которую провел я сам.
После его гибели меня самого посадили под арест, запретили заниматься медициной… Но только поначалу. Я оказался нужен правительству города. И мне суждено было совершить еще один, более тяжелый и страшный грех.

[Доктор умолк, отведя взор от объектива камеры. Несколько секунд он мучительно подбирал слова для того, чтобы продолжить рассказ]

В какой-то момент ученые Альфа-Вавилона сделали жуткое открытие: оказывается, за те долгие годы, что обитатели Верхнего и Нижнего города живут отдельно друг от друга, они стали, они стали невероятно отличны друг от друга.
Также люди, живущие на изолированном острове или закрытой общиной, сохраняют или приобретают свойства, которых нет у людей на большой земле. Этот процесс начался еще до переселения, а в Альфа-Вавилоне продолжился и закрепился.
Рабочий и господствующий класс постепенно стали разными народами. Но те, кто правит Альфа-Вавилоном, предпочли видеть их разными расами, разными видами.
Могу предположить, что ужасные убийства, которые совершил мой сын сыграли не последнюю роль в этом решении, но ему, как и убийствам, не может быть оправдания.
Они решили ускорить социальное расслоение, создать страты… Да нет, пожалуй, они захотели создать действительно новый вид человека. Не человека, а настоящего раба по праву рождения. Пропаганда тут могла играть только вспомогательную роль, хотя и ею занялись вплотную. Знаменитый «чудесным образом спасенный отрывок записи голоса Эдварда МакКлелана» –  это действительно отрывок записи, сделанной основателем города, но перезаписанный Джейсоном. С нужными ему купюрами, разумеется.
Но изменить людей Нижнего города должна была особая сыворотка, воздействующая на развитие нервной системы, мозга, а самое главное – делающая эти изменения, эти патологии наследственными. И якобы необратимыми. Таковыми их хотели видеть Джейсон и эти мясники, Монро и Тэтч. Но я для того и взялся за создание сыворотки, чтобы оставался хотя бы шанс все исправить.
До сих пор я с ужасом вспоминаю  те месяцы, когда, когда изобретал эту дьявольскую сыворотку, когда ставил эксперименты. Я вынужден был ставить эксперименты на живых людях, животные тут не годились. Несчастные думали, что им вводят какую-то вакцину. Уже тогда рабочие и слуги безропотно верили своим господам! Они сами пришли на бойню.
А потом началась поголовная вакцинация, и все добровольно подставляли свои руки под иглы. Я лично участвовал во многих выездах на наиболее важные объекты. Боже, как мне иногда хотелось умереть! Но я не мог – не имел права. Я оставался единственным, кто был способен дать Вавилону шанс на спасение.
Господа, желая полностью подчинить слуг, обрекли себя на стагнацию и гибель. Нынешнее общество обречено на уничтожение – а значит, должно быть уничтожено, пока не поздно!..

[Тут изображение моргнуло, будто запись была остановлена, а затем пущена вновь]

Хорошо помню свой последний выезд. Я уже предполагал, что буду действовать именно в этот, последний момент, потому что нельзя было рисковать раньше, но тогда вмешалась сама Судьба.
Все происходило в бараке, в прачечном цеху. Дело очень затянулось из-за того, что одна прачка тогда рожала. Она была очень молода… Отцом ребенка был какой-то рабочий, который ремонтировал центрифугу для сушки белья, а затем его перевели на завод. Впрочем, это было неважно, рабочие уже тогда размножались бездумно и хаотично – это очень выгодно и удобно для города.

Знаешь, Феликс, я долгие годы был семейным врачом у Гагариных – у семьи жены твоего отца.
Именно поэтому, полагаю, Николай пришел ко мне, когда его жена оказалась в критическом состоянии. Роды были трудными.
Да-да! В доме Дурново в ту ночь тоже рожала женщина. Символично, не правда ли? Но беда в том, что высший свет слишком подвержен моде. Никак не откажутся от такой мерзости, как корсет.
Мария Дурново, урожденная Гагарина, конечно, была слаба, в крайне тяжелом состоянии, но жива. А вот ее ребенок погиб – испустил дух, едва я пришел. Но молодой матери об это ничего не сказали, опасаясь за ее жизнь и разум.
Вот тогда я и понял, что должен делать. Я спросил Николая Дурново, готов ли он принять в свой дом осиротевшего младенца, скрыв при этом ото всех гибель собственного сына. И он с радостью согласился. Он ведь очень добрый человек.
Своей жене он, правда, ничего не сказал, но, подозреваю, что сердцем она чуяла подмену. Я слышал, что у тебя, Феликс, были с ней на удивление прохладные отношения. Возможно, причина именно в этом.
А прачке подбросили мертвого аристократического младенца. Кстати, она сама не пережила «вакцинации» и погибла.
Николай Дурново взял с меня слово, что я никому не расскажу о том, что мы сделали, пока я жив. Что ж, формально я рассказываю тебе все это, будучи мертвым. Быть может, это жестоко с моей стороны. Быть может, я бы молчал и после смерти, но у меня есть очень серьезная причина для того, чтобы своими словами разрушить весь твой привычный мир, Феликс.
Я уже говорил, что люди Нижнего города имеют особый генофонд, отличающий их от людей города Верхнего. Так вот, чтобы сыворотка была обратимой, чтобы создать противоядие, требуется образец чистой, здоровой, живой крови. Бастарды, прижитые горничными от господ тут не подходят. Но ты, Феликс, совсем другое дело! В твоих жилах сохранилась чистая кровь рабочих во многих поколениях.
Теперь ты все знаешь. Я дал тебе ключи от твоей судьбы и от судьбы всего Вавилона.
Повторюсь, я следил за твоей жизнью. Ты – очень разумный и, мне кажется, добрый юноша. Просто позволь себе принять верное решение. И не бойся будущего – ничего не может быть страшнее того, куда мы сейчас идем. Куда мы почти пришли…
Прощай, Феликс.

20

Ух ты, ух ты, ух ты! :hey:
Интересно-то как...

И..? Дальше хочу!

21

Вот это да!!! Какой поворот.  :shok: Я даже растерялась ))
Только бедный Феликс, что он будет чувствовать. Мало того, что вся его жизнь перевернулась, так ещё получется, что он теперь единственная надежда на... даже не знаю на что. И как он, воспитанный аристократом, вдруг обнаружит, что принадлежит к тем, кого и не воспринимал никак.
А ещё интересно, кто-нибудь кроме семьи знает об этой замене?

Ох!! Хочу ещё! http://s.rimg.info/7097f35430af9b4e8d0a0eb8439881fc.gif

22

Мышь_полевая
Очень рада, что нравится :wub: Следующую главу выложу, как только перепечатаю до конца в обновленный и посвежевший комп))

Deydra

Вот это да!!! Какой поворот.  Я даже растерялась ))

:sp:  :sp: :sp:

Ответы, как всегда - с продолжением))

23

А ещё интересно, кто-нибудь кроме семьи знает об этой замене?

Я так думаю, что знать должны. Всё это внимание к нему на балу неслучайно. И киноаппарат звуковой ему не зря подарили - а целенаправленно, чтобы он мог прослушать запись "барона Z". Значит, кто-то из стоящих на вершине этой пирамиды должен быть не только в курсе, но и иметь во всём этом какой-то свой интерес. Вопрос, кто? Претор? Его противники? Еще какая-то сила, которую я пока проглядела? И какую цель они преследуют?

24

Я так думаю, что знать должны. Всё это внимание к нему на балу неслучайно. И киноаппарат звуковой ему не зря подарили - а целенаправленно, чтобы он мог прослушать запись "барона Z". Значит, кто-то из стоящих на вершине этой пирамиды должен быть не только в курсе, но и иметь во всём этом какой-то свой интерес. Вопрос, кто? Претор? Его противники? Еще какая-то сила, которую я пока проглядела? И какую цель они преследуют?

http://s16.rimg.info/e4b3dfa26f11398981c879b62407f6d2.gif Тогда все ещё запутанней. Феликсом будут пытаться играть в своих интересах. И я так подозреваю, ничем хорошим для него не закончится. По идее, он конечно из хорошей семьи, но не такой уж и высокопоставленной... То есть кроме своей крови он ничем не выделяется. А если нужна чистая кровь, что мешает её взять. Мало ли какие несчастные случаи бывает... Но тут нужно что бы он сам стал что-то делать...
Leееееoооооо...  что же там такое )))

25

Товарищи, ваше обсуждение это такой невыразимо приятный фид-бэк автору ^_^ я просто мурлычу!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

8. Сны и толкования.

Феликс отчетливо осознавал, что происходит Апокалипсис. За пределами странного, заброшенного атриума мир рушился. Во всяком случае, небо, видневшееся в отверстии в потолке, было болезненно-багрового цвета, а падавшие звезды оставляли темно-огненные полосы.
Затем раздались шаги – тяжелые, страшные, неотвратимые. Шаги разносились по всему зданию и по всей оставшейся земле не только звуком, но и дрожью. Кто-то шел там, снаружи. Наконец, он, этот кто-то, наступил на дом, в котором сидел Феликс – страшное, тяжелое, огромное копыто пробило потолок следующего за атриумом зала и разбило плиты пола.
И вот, в сам атриум заглянул ужасный, огнедышащий бык.
Бык был медным и наполненным раскаленными углями.
– Что тебе снится? – спросил бык, наклоняясь низко-низко.

– Что тебе снится? – поинтересовался Джеффри Коллинз, заглядывая за край ширмы. – Ты так стонешь, будто это легендарная Хэзер Эйл или сама Венера.
– Мне ничего не снится, - пробормотал Феликс, спросонья дико озираясь кругом.
– Ты так говоришь каждое утро и каждую ночь стонешь, как жертва Дракулы.
– Вчера я не стонал.
– Вчера ты вообще не спал. Что с тобой дома сделали?
– Со мной ничего дома не сделали.
Джеффри махнул на приятеля рукой и отошел от ширмы.

Многие сокурсники Феликса Дурново в Новой Падуе заметили, что после возвращения с Рождественских каникул он стал другим: обидчивым, вспыльчивым, нервным. Больше не бегал на телеграф два раза в неделю слать телеграммы папеньке.

Кое-кто полагал, что решающую роль в такой перемене сыграла София МакКлелан, известная своим непростым характером.
Окончательно репутация безутешного влюбленного закрепилась за Феликсом, когда в студенческом театре, участником коего он был, решено было поставить «Севильского цирюльника». Феликс маньякально желал играть графа Альмавиву.
Все прекрасно помнили, что София МакКлелан иногда посещала крупные студенческие постановки, и мигом смекнули, что Дурново-младшему хочется произнести для нее со сцены слова любви.

Однако в театре давно имелся характерный актер, исполнявший роли героев-любовников – тот самый бессердечный Артур, по которому сох Джеффри. Так что, один скандал и несколько истерик спустя, Феликса все-таки уговорили взяться за роль Фигаро.

После споров о роли Феликс чувствовал себя совершенно вымотанным. По правде говоря, он вовсе не хотел – они ничего не хотел. Как можно желать чего-то, если тебя нет, если ты давно умер?..
Он не одергивал тех, кто шептался за его спиной о Софии МакКлелан, до которой ему вообще не было дела. Он досконально и тщательно выучил роль Фигаро, хотя, пока он ее учил, ему хотелось содрать собственную кожу. Как он мог просто помыслить о том, чтобы рассказать сокурсникам, почему он не хочет играть слугу?

В вечер перед спектаклем Феликс сидел в «висячем саду» – так студенты прозвали многоярусный сквер, весь состоящий из ажурных решеток, лесенок, беседок и, разумеется, всевозможных кадок с цветами и деревцами.

Наступили сумерки. Феликс сидел неподвижно и смотрел на зеркальную гладь бассейна с водяными лилиями. Время от времени он переводил взгляд на свои руки и думал: неужели эти белые, никогда не знавшие труда руки созданы природой и Богом лишь для того, чтобы быть орудием, множащим благодать Альфа-Вавилона? Если бы не слепой случай, он сейчас был бы биологической деталью какого-либо завода. Может быть, даже завода Гагарина-Дурново. Трудился бы в одном цеху с Никитой Петровым.

Всей своей жизнью и окружением он был приучен смотреть на слуг и рабочих, как на вид людей, созданных, чтобы служить, не годящихся ни для чего иного. Да и не желающих!
А получается так, что выбор сделали за них.
Что же с того? Любое правительство направляет свой народ. Рабочие тяжело трудятся, но в их жизни меньше тяжелых решений и волнений. Разве не справедливо?  Мера ответственности равна мере свободы.
А сам Феликс выбрал бы себе такую жизнь? По-честному, выбрал бы? Нет, конечно…

Размышляя так, Феликс не заметил, как к нему подошел некий невысокий господин в шляпе. В следующую секунду рука несомненно более тонка и аристократичная, чем его собственная, осторожно коснулась его пальцев.
Феликс поднял взор, но вздрогнул лишь спустя секунду, когда осознал, кто перед ним. А перед ним стоял «Обеьяна»: в тонком, поношенном пальто, с лицом, до глаз замотанным шарфом, он сейчас напоминал бедного студента старой Европы. Он часто гулял по вечерам, одевшись так. Выглядел он тогда не то чтобы неприметно, но по крайней мере нормально, даже несколько романтично. Юные, только прибывшие в Новую Падую, обитательницы единственного женского колледжа, случалось, даже интересовались, что это за «загадочный красавец». Потом, правда, чрезвычайно конфузились, узнав, что на самом деле это невероятно уродливый библиотекарь. Хотя, в тайне некоторые начинали интересоваться им еще больше.
– Что с вами? Мне показалось, вам нехорошо, - произнес он, старательно выговаривая слова. – Господин Дурново – верно?
– Да, верно. Это я, - растерянно ответил Феликс. И добавил: - Когда в последний раз спрашивали, меня звали именно так.
– Вам плохо? – решил уточнить «Обезьяна», на всякий случай чуть отстраняясь, будто боясь насмешки.
– Нет-нет, я вполне здоров… А позволите спросить, как вас зовут?
– Вы, разве не знаете моего имени?
– Нет. Откровенно говоря, за годы учебы ни разу не интересовался.
– Зачем же оно вам теперь?
Феликс только пожал плечами и впервые открыто и прямо взглянул этому человеку в глаза – глаза оказались светло-зеленого цвета.
– И все-таки, как вас зовут?
– Кристиан Смит. Довольны?
– Да. Простите, если обидел. Пустое любопытство.
«Обезьяна» (вернее, теперь уже Кристиан) чуть нахмурился и отступил на шаг.
– Если вам не здоровится, я могу проводить вас до вашего корпуса…
– Нет, благодарю, Кристиан. Не стоит беспокоиться. Мне бы просто хотелось остаться одному.
Все еще смотря на него с легкой тревогой и недоверием, Кристиан кивнул, отступил еще чуть-чуть и лишь затем развернулся и ушел.

26

ой-ой-ой... Хээээзер  :blush:  Пусть и просто упомянутая в разговоре...
Бедный Феликс... как ему тяжело. Даже в спектакле и то слуга. И поделиться не с кем.
Хотя, вот будет смех, если до Софии дойдут слухи о чахнущем поклоннике и она проникнется к нему. 
А Кристиан Смит оканчательно поразил меня в самое сердце :wub: Кто он такой, почему он такой, и вообще... ПО не дает успокоиться ))) 

Товарищи, ваше обсуждение это такой невыразимо приятный фид-бэк автору  я просто мурлычу!

Автор все хихикает над нашими терзаньями ))) А у меня снова в голове разброд. Вдруг это все неправда. Кто-то, кто послал пленку, добился только того, что Феликс стал пересматривать свое отношение к слугам. А дальше не далеко и до каких-нибудь активных действий в их интересах. Все же в его распоряжении целый завод. А папенька чувствует себя не так хорошо.
Что-то я норовлю то Феликса убрать, то папеньку...  :sp:
Leo, мне все ужасно нравится  :clap:

27

Мало, ужасно мало! :(

Кристиан Смит - ну как же, в этом-то фэндоме да чтобы не заинтересовал! :D Ещё как заинтересовал.

28

Нет, я не садист - я на стажировке :)

Deydra

Что-то я норовлю то Феликса убрать, то папеньку... spiteful.gif

Не, убирать никого из них не надо - у обоих есть неплохие шансы дожить до конца опуса)))

Мышь_полевая

Мало, ужасно мало! sad.gif

Самой стыдно((( но ускорить темп никак не получается, жизнь в реале упрямо не хочет устаканиваться...

Кристиан Смит - ну как же, в этом-то фэндоме да чтобы не заинтересовал!

Хммм)) Заинтересовало непосредственно имя?..))

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

9. Фигаро и доктор.

Едва закончилось первое действие и занавес опустился, Феликс почувствовал себя совершенно вымотанным. Если в самом начале он каким-то чудом нашел в себе силы улыбаться публике и играть, как следует, то теперь не знал, как дотянет до финала. Ему хотелось просто сбежать, исчезнуть.
«Уснуть и видеть сны».

Все прочие поздравляли друг друга с удачным началом. Радости и волнения прибавляло и то, что на спектакль действительно приехала София МакКлелан. Она сидела в первом ряду партера – как всегда с безучастным и надменным видом.
Феликс проскользнул мимо галдящих приятелей и поспешил в гримерную.

Узкая, высокая комнатка с несколькими зеркалами и очень ярким светом была рассчитана на двух человек, но Феликс обитал в ней один. Он сам выбрал эту самую дальнюю, редко используемую комнатку только чтобы оставаться в одиночестве, когда он не на сцене.

Захлопнув дверь, Феликс повесил на зеркало карманные часы и сел, зажмурив глаза.
Когда он их открыл, оказалось, что прошло только три минуты. Он старательно зажмурился снова, но вдруг дверь открылась и захлопнулась вновь.
Феликс резко обернулся, готовясь сорваться, заорать на непрошенного гостя.
Однако он несколько растерялся, поняв, что гость не только непрошенный, но и совершенно не знакомый.

Высокий мужчина с серыми глазами и острым лицом, в пальто с поднятым воротником и в шляпе, замер, прижавшись спиной к двери.
– Господин Дурново, - звенящим от волнения голосом произнес он. – У меня к вам чрезвычайно важное дело. И очень мало времени… - он быстро облизнул губы. – Извините, ради Бога, у вас не будет стакана воды?
Феликс отчего-то послушно встал, подошел к подоконнику, на котором стоял графин и два стакана. Налив воды, он отдал стакан странному гостю, стоявшему у двери, будто прилипшему к ней. Гость влил в себя воду, отдал стакан, поблагодарил и, наконец, представился:

– Мое имя Шольц. Доктор Август Шольц. Вы наверняка читали или слышали обо мне… Прошу вас, дайте мне договорить! Огромная часть всего того, что пишут обо мне – ложь или до неузнаваемости искаженная правда! Да, может, не всегда мои действия совпадали с законами нашего города, но… Впрочем, сейчас не обо мне. На Рождество вы получали посылку, господин Дурново. От человека, который называл себя «барон Z». Мы оба знаем, что это вымышленное имя, как знаем и то, кто за ним скрывался. Умоляю вас, ответьте, что именно вам передали! Это было послание? Так ведь?! О чем в нем говорилось?
Феликс, все это время стоявший перед непрошенным гостем, медленно развернулся и вновь сел на прежнее место. И увидел, что прошло еще только три минуты.

А доктор Шольц продолжал говорить.
– Джейсон МакКлелан и его приспешники что-то сотворили с городом, что-то страшное. Их действия не просто аморальны – они ведут к гибели оставшегося человечества. Я имею дело с низами общества и по многим признакам, со временем я догадался, что было сделано. А Рудольф Беккер знал наверняка, и знал, как можно исцелить человечество, - он перевел дух и посмотрел на Феликса. А тот молчал, наблюдая, как бегут стрелки по циферблату, украшенному кусочками лунного камня. – Послушайте меня! Время кончается. Мне опасно здесь находиться. Я – один из нескольких людей, которые знают, что происходит. Но мы пока бессильны. Я не знаю ,почему доктор Беккер открыл что-то важное именно вам, но, вероятно, у него была на то причина. Если вы чего-то не поняли в его послании, просто передайте мне его содержание. Умоляю вас, господин Дурново! – Шольц наконец решился отойти от двери и подступил ближе к безмолвному и безучастному юноше. – Вы понимаете, о чем я вас прошу? Вы бывали хоть раз в Нижнем городе, видели, что там творится? Тысячи, десятки тысяч людей живут, как скот! Бесконечные дни беспросветной каторги…
– Неправда! – вдруг вскинулся Феликс. – Рабочим предоставляют выходные.
– Ровно столько, чтобы они не издохли. И чтобы у них были возможность и время размножаться.
– Если дать рабочим больше свободного времени, в Нижнем городе наступит анархия! Пьянство, блуд, насилие и убийства…
– Являются прямым следствием того, что людей намеренно низвели до состояния животных! За что вы так ненавидите собственный народ, господин Дурново?.. Вам, наверное, кажется забавным играть слугу, одетого, как испанский щеголь и которому ничего не стоит обвести господ вокруг пальца. А вам приходило в голову оглядеться и хоть на секунду задуматься?..
– Убирайтесь! – закричал Феликс, чувствуя, что не в силах слушать дальше. – Ваш доктор Беккер был сумасшедшим мясником, а вы – преступник. Если вы сию же секунду не уйдете, я позову полицейских.
– Прошу вас, господин Дурново! Я не знаю, смогу ли увидеться с вами еще раз…
– Очень надеюсь, что не сможете. Уходите прочь!
Доктор Шольц с холодом и презрением посмотрел Феликсу в глаза и вышел.

– Второе действие – через пять минут! – раздалось через некоторое время из коридора.

29

Хммм)) Заинтересовало непосредственно имя?..))

Нет, заинтересовала непосредственно личность.

И тут... Слишком маленький кусочек, чтобы связно комментировать. :( Пока лишь видно, что всё именно так, как я и предполагала. Всё очень логично, и мне очень интересно, что будет дальше.

30

Это... а прода где?!


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Альфа-Вавилон Ii