Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Искупление

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Название: Искупление
Автор: Маргарита
Рейтинг:PG-13
Основа: книга
Пейринг: Э/К, Р/К.
Объем: мини
Жанр: эээ... всего понемножку. Фантазия-кроссовер.
Дисклеймер: все персонажи без исключения принадлежат не мне.

Вообще, сама не знаю, что это такое.  :blush: Просто поток сознания, который вдруг потребовал воплощения на бумаге. Кроссовер - это сильно сказано, скорее просто введение парочки героев из другого произведения, а вот из какого... Кто угадает, тому конфетка.  :D  Пока написана примерно половина от запланированного. Если читателям понравится, допишу до конца, если нет, вернусь к стареньким работам. Приятного прочтения.  :blush:

Отредактировано Маргарита (2012-01-26 13:15:41)

2

«- Бедный мой призрак,- прошептала она,- разве негде тебе лечь и уснуть?..»
О.Уайльд

1.
В один из тех отвратительных осенних вечеров, что время от времени имеют место быть даже под бирюзовым небом Франции, почтенные господа Ришар и Моншармен молча сидели в противоположных углах собственного кабинета и то и дело простреливали друг друга мрачными взглядами исподлобья. Недавние приятели, с непринужденностью истинных парижан сумевшие убедить общественность в искренней и преданной дружбе, теперь воинственно помешивали сахар в крепком до черноты чае, и каждый из директоров в душе выговаривал противнику решительно все, что о нем думает. Перевести давно назревший конфликт в активную стадию им не позволяли приличия и гордость, а также та доля сомнения в своей правоте, которую обычно испытывают люди хотя бы однажды столкнувшиеся с явлениями, необъяснимыми с рациональной точки зрения. Помимо взаимной ненависти и раздражения по поводу оглушительно шуршащего бумагами секретаря Реми за дверью, виднейших персонажей высшего света объединяло ожидание, ибо с минуты на минуту порог Оперы должна была переступить нога герцогини Чеширской, английской аристократки с американским прошлым, о которой не было известно ничего, кроме наличия огромных счетов в банке и фамильного замка недалеко от Лондона. Мнения о личности герцогини, не так давно прибывшей в Париж и еще не посетившей ни одного приема, у мужчин сложились совершенно разные. Вдохновенный Ришар, известный страстной любовью к прекрасному во всех его проявлениях, нарисовал себе портрет скучающей молодой красавицы, а Моншармен, напротив, вообразил старую деву с характером преподобной мадам Жири. Естественно, ни тот, ни другой, не могли упустить такую блестящую возможность унизить оппонента, а потому  было заключено пари на сотню франков, и теперь в угрюмом молчании напряжение едва не звенело, как назойливый комар. В конце концов, совсем неважно, кто скрывается под непривычной французскому слуху фамилией, важно то, что этот кто-то согласен вложить свои деньги в такой сомнительный проект, каким стала за последние два года Национальная академия музыки.

Наконец, подтвердив легенду о хваленой английской пунктуальности, гостья вошла в приемную, сопровождаемая торжественным боем настенных часов и приторной улыбочкой секретаря.

Герцогиня Чеширская предстала перед директорами в виде молодой женщины лет тридцати в платье баклажанового цвета с необъятным турнюром и миниатюрной шляпкой над золотистой челкой. Дорогой, но жутко безвкусный наряд так не шел к ее светлым волосам, голубым глазам и почти детскому выражению лица, что мсье Ришар не смог сдержать улыбки, прочно обосновавшейся на лице Реми, а Моншармен очень некстати закашлялся, правда, опомнился первым.

- Добро пожаловать в Париж, Ваша светлость. Для нас огромная честь познакомиться с вами.

Необходимую для хорошего тона почтительность Арман обаятельно сочетал с раскованностью опытного царедворца, чем всегда страшно гордился и пользовался при каждом удобном случае, чтобы лишний раз подпортить настроение своему лишенному дара красноречия компаньону.

- Благодарю вас, - нисколько не смущаясь, улыбнулась герцогиня и опустилась в торопливо предложенное кресло, кое-как разместив в нем пышные банты турнюра. – Прошу простить меня, господа, мой французский не так хорош, как хотелось бы, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь меня поправлять.

- О, Ваша светлость, в этом нет нужды, - продолжал мурлыкать Моншармен. – У вас превосходное произношение. Надеюсь, Франция не разочаровала вас?

Молодая леди с энтузиазмом, как правило, не свойственным представительницам английской знати, поведала директорам о своих самых приятных впечатлениях и между делом упомянула о муже, который должен был приехать в ближайшее время, чем как будто огорчила мсье Ришара. Обмен любезностями грозил затянуться, однако светская беседа внезапно оборвалась весьма странным инцидентом.

Несчастный Фирмен, всецело погрузившись в созерцание усыпанного бриллиантами кольца на безымянном пальце левой руки герцогини, не сразу заметил испуганные взгляды, устремленные на что-то за его спиной, а когда заметил, побелел, как Командор из второго акта «Дон Жуана». В это время на столе, перед которым как раз и стоял Фирмен Ришар, сама собой открылась злополучная тетрадь директорских обязанностей, и, взмахнув страницами, будто крыльями, поднялась в воздух. Примеру тетради последовали письма, конверты, вырезки из газет, заявления, отчеты и жалобы. Вся эта дружная компания на несколько секунд зависла в воздухе, а затем, будто подхваченная резким порывом ветра, метнулась на середину кабинета, где исполнила изящный пируэт и, как ни в чем не бывало, рассыпалась по ковру.

- Это всего лишь сквозняк, мадам, - твердо констатировал Моншармен, украдкой хватаясь за сердце. – Ничего страшного. Во всем виновата эта чудовищная погода. Давно нужно было поменять окна…

- Ах, ну что вы, мсье! – с невероятным спокойствием упрекнула его герцогиня, словно самостоятельно летающие по комнатам предметы были для нее обычным делом. – Я повидала всякое, и могу со всей ответственностью заверить вас, что это вовсе не сквозняк, а проделки самого настоящего призрака.

Ужас, охвативший уважаемых директоров, стоило им услышать слово «призрак», мог сравниться разве что с ужасом застигнутых врасплох любовников. Вот уже полтора года, с тех пор как таинственным образом исчезла юная мадемуазель Даэ, а на берегу подземного озера было обнаружено тело несчастного графа Филиппа, всем без исключения, начиная с «закрывальщиков дверей» и заканчивая администрацией, строжайшим образом запрещалось употреблять в своей речи не только это понятие, но и все его синонимы, разумеется, делая исключения для оперных либретто. Впрочем, такие предосторожности наряду с волшебной подковой прелестной мадемуазель Сорелли помогали слабо. Да, к счастью, безумных писем с угрозами больше не появлялось, никто не требовал денег, не вмешивался в творческие процессы, и даже люстра, казалось, всем своим видом говорила, что не собирается падать в ближайшие тысячу лет, но скучать все равно было некогда. Пятая ложа бушевала пуще прежнего, пугая артистов жуткими замогильными стонами, которые, правда, деликатно замолкали на время спектаклей, в балетных залах с завидной регулярностью покрывались сетью трещин огромные зеркала, а уж о том, чтобы спуститься в подземелья никто даже подумать не мог. Удержать подобные события в тайне, особенно если они происходят в самом сердце Парижа, невозможно. Скандальная репутация Оперы, поначалу служившая ей отличной рекламой, вскоре потеряла свою притягательность и приобрела мрачный ореол, отпугивающий с равной эффективностью служащих, публику и меценатов, прекрасно запомнивших печальный конец мужской половины семейства де Шаньи. Последнее обстоятельство особенно удручало дирекцию, вынужденную теперь считать каждый сантим, уже не надеясь найти нового покровителя. Потому-то Ришар и Моншармен с таким восторгом уцепились за надушенное письмо с гербовой печатью, а теперь готовы были пообещать все, что угодно, той, кто его отправил, будь она хоть трижды англичанка или сам дьявол во плоти.

- Так вы… вы все знаете?

- Конечно, господа. У нас в Лондоне тоже, знаете ли, принято читать газеты. В прошлом сезоне все разговоры только и были, что о Гранд Опера. Кроме того, я не настолько богата, чтобы позволить себе вкладывать средства в неблагонадежные предприятия.

- То есть, правильно ли я понимаю, что вы не отказываетесь от своих намерений, несмотря на… несмотря ни на что? – дрожащим от волнения голосом проговорил Ришар, отирая холодный пот со лба батистовым платочком.

- Вы понимаете совершенно правильно, мсье, - заверила его герцогиня Чеширская, подкрепляя сказанное самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. – Вот увидите, не далее, чем через пару месяцев, в этих стенах пройдет самый блистательный бал-маскарад, какой только видел Париж.

3

2.

Спустя два часа переговоров, суть которых можно было бы легко уместить в считанные минуты, герцогиня, наконец, вырвалась из плена директорских восторгов и торопливо спустилась по парадной лестнице. То и дело путаясь в оборках узкой юбки и автоматически поправляя выбившиеся из-под шляпки пряди, она где-то по пути растеряла всю свою невозмутимость. Побледневшее лицо исказилось гримасой плаксивого ребенка, но в больших голубых глазах, которые ее любимый супруг часто называл «заледеневшими колодцами», заискрилась давно позабытая решимость, близкая к безрассудству и совершенному безумию. Та самая решимость, с которой полжизни назад маленькая Вирджиния заставила расцвести сухое миндальное дерево в саду за окном…

Все началось год назад, когда Сесил представил ей на одном из приемов очаровательную чету де Шаньи. Герцогиня знала, что супруг поддерживал дружеские отношения с графом Филлипом еще с 1873 года, когда на всемирной выставке в Вене их обоих представили прогрессивному персидскому шаху Наср-эд-Дину, поэтому известия о его трагической гибели в мрачных подземельях дворца Гарнье, стали для герцога Чеширского настоящим потрясением. Противоречивые слухи о загадочных парижских событиях разлетелись по всей Европе, как горячие пирожки с прилавка, и каждый новый рассказчик считал долгом выдвинуть свою версию событий. Чем страшнее и неправдоподобнее была гипотеза, тем больший успех имела она у публики, в том числе и в лондонских салонах, вызывая угрюмое отчаяние герцога и молчаливое сочувствие его красивой жены. Каково же было удивление общества, когда герои многочисленных сплетен, давно перешедших в категорию домыслов и фантазий, вдруг переступили порог душной гостиной, словно ничего особенного не случилось.

Вирджиния ласково приняла юных супругов, невзирая на поднявшийся по углам неодобрительный шелест, и едва взглянув на графа, решила про себя, что такой милый молодой человек никак не может быть убийцей, тем более, собственного брата. Когда-то отец часто упрекал ее в излишней сентиментальности и наивности суждений, однако сердце редко подводило герцогиню, поэтому она смело положилась на него и теперь. Рауль де Шаньи оказался на редкость приятным собеседником. Его скорее можно было принять за мечтательного поэта или художника, если бы не напряженные суровые интонации, иногда проникающие в его свободную речь, и внимательный, словно испуганный, взгляд, почти постоянно устремленный на Кристину. Впрочем, такое поведение графа Вирджиния посчитала вполне естественным. Было бы странно для новоиспеченного супруга не волноваться за свою вчерашнюю невесту, особенно, если она прекрасна, как Сикстинская Мадонна.

- Надеюсь, путешествие не слишком утомило вас, дорогая? – приветливо обратилась к гостье хозяйка дома, жестом приглашая присесть. – Для нас большая радость, наконец, познакомиться с вами. Мой муж был давним другом покойного графа Филиппа…

- О, нет, пожалуйста, не нужно об этом, миледи!.. – взволновано прошептала Кристина, побледнела и стала похожа на робкий ландыш.

- Простите, я лишь хотела, чтобы вы знали, графиня: в нашем доме вы всегда желанные гости. Кроме того, может быть, в это сложно поверить, но я очень хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете. Если вам нужна будет помощь или добрый совет, вспоминайте обо мне.

Герцогиня тщательно выбирала слова, заметив, как болезненно бывшая певица реагирует на неосторожные фразы, но снова и снова, совсем того не желая, заставляла несчастную девушку нервно сжимать в руках ридикюль и печально вздыхать. Спасительный разговор о погоде не мог продолжаться долго, а оставлять французскую фею в одиночестве на милость острых на язык сплетниц, Вирджинии было совестно. В связи с недавними печальными событиями и родом занятий Кристины, темы, касающиеся парижской жизни и искусства, автоматически исключались из списка, в ответ на нейтральный вопрос о родительском здоровье она едва не расплакалась, а когда герцогиня без всякой задней мысли сказала, что за нее на небесах наверняка молится ангел-хранитель, графиня де Шаньи едва не потеряла сознание.

- Успокойтесь, дорогая. Я, кажется, все время чем-то вас расстраиваю, - досадливо проговорила Вирджиния, обмахиваясь пламенно-алым в цвет платья веером. – Должно быть, вы очень многое пережили, несмотря на свой юный возраст, но что бы ни случилось, теперь у вас новая жизнь, в которой еще не поздно быть счастливой.

- Счастливой?.. – несколько громче, чем позволяли приличия, воскликнула девушка, с отчаянием глядя в глаза герцогине, такие же небесно-голубые, как у себя самой, но тут же снова перешла на едва различимый шепот, будто испугавшись собственной вспышки. – Вы не понимаете! Никто и никогда не сможет понять меня! Если бы вы видели все, что видела я, если бы слышали его голос!.. Ах, Боже мой… Вы не знаете, каково это, жить и вздрагивать от каждого скрипа, бояться каждой тени и каждую ночь снова и снова видеть один и тот же сон! Представьте себе, я даже в церковь не могу зайти, потому что там услышу звуки органа, которые сведут меня с ума! Думаете, я не понимаю, не чувствую, что мне здесь не место? Глупо было ожидать чего-то другого, но теперь ничего не вернуть и не исправить. Нет мне прощения!

- Кристина…

- Нет прощения, и спасения нет. Он умолял меня о последней милости, и я обещала… Я поклялась, но не сдержала слова. Он умер, а я даже не пришла похоронить его… О, Господи…

Сердце молодой герцогини сжималось от сострадания к белокурому ангелу, сброшенному с небес бесконечным горем. Вирджиния, сколько ни старалась, не могла связать услышанное в единую цепочку и даже отдаленно не представляла, что могло произойти с прелестной певицей и бывшим виконтом де Шаньи, ясно было только, что бедняжка нуждается в поддержке и полном покое. Стоило лишь герцогине подумать об этом, как розовощекая племянница маркизы Дамблтон с достоинством испанского галеона проплыла через всю гостиную, пришвартовалась у сверкающего черным лаком рояля и со словами: «Я, конечно, не примадонна парижской Оперы…» - затянула надтреснутым меццо фривольный романс о хитрой горничной и престарелом бароне. Герцогиня пронзила выступающую гневным взглядом, но было уже поздно. Рауль мгновенно очутился рядом с супругой, дрожащей как паутинка на ветру, и только увещевания хозяина дома убедили молодоженов остаться еще на четверть часа, чтобы не доставлять публике удовольствия малодушным побегом.

С трудом дождавшись, когда именитые гости разъедутся по домам, Вирджиния поспешила удалиться в свою спальню, заперла дверь изнутри на ключ и опустилась на табурет перед трельяжем, устало закрыв лицо ладонями. Мысли ее были беспокойны, метались в разгоряченной голове, как растревоженный улей, щеки пылали, а к сердцу тихонько, откуда-то изнутри подбиралось странное, щемящее и болезненное чувство. Подчинившись внезапному порыву, молодая женщина решительно выдвинула один из ящичков стола, извлекла его содержимое и осторожно нажала на заднюю стенку, которая тут же слабо щелкнула и повернулась, открывая небольшой тайник, вмещавший всего одну пыльную шкатулку. Аккуратно герцогиня поставила ее перед собой и медленно открыла с волнением египтолога, вскрывающего гробницу древних фараонов. Надо сказать, содержимое неприметное коробочки могло бы конкурировать с золотыми саркофагами царей пустыни. Искрящиеся грани бриллиантов, способные ослепить кого угодно, томное мерцание изумрудов, волшебное сияние сапфиров в кружеве серебряной филиграни и, наконец, великолепное рубиновое ожерелье в венецианской оправе работы XVI века. Вирджиния нежно поглаживала драгоценности, словно те были живыми существами, но во взгляде ее не было гордого любования скупца своим богатством, равно как и кокетливого задора красивой женщины, казалось, напротив, вид этих сокровищ печалил ее, и печалил настолько, что вскоре холодноватые голубые глаза наполнились слезами. Пытаясь отогнать незваные воспоминания, герцогиня принялась перебирать в уме события прошедшего вечера. Кристина. Кристина Даэ – вот кто нарушил размеренное спокойствие ее жизни! Маленькая шведка, будто вспорхнувшая со страниц какой-нибудь волшебной северной легенды, заставила пробудиться от природы живое воображение аристократки и разожгла в груди счастливой жены и матери страстное любопытство.

«Необыкновенное создание… Бедное дитя, сколько горя пришлось тебе пережить! Здесь определенно есть своя загадка, тайна, которая мучает бедняжку… Ах, если бы только удалось еще хоть раз поговорить с ней!.. Она заслуживает большего, чем пустое сострадание… Нужно пригласить их еще раз, только не сюда, а загород…» - рассуждала она, незаметно проваливаясь в долгожданный сон.

4

3.

Первое время, а если точнее, десять дней после оформления всех нужных бумаг, Ришар и Моншармен так упивались внезапно обрушившейся на них удачей, что позабыли все взаимные обиды и едва не молились на первый за прошедшие полтора года выписанный чек. Обитатели Оперы, как ни старались, не могли припомнить, когда в последний раз лица директоров светились такой беспредельной, почти трогательной радостью, разве что в тот самый памятный вечер, когда господа Дебьен и Полиньи взвалили на них свои проблемы и заботы… Новость о возобновлении финансовой поддержки мигом разлетелась по жадному до сплетен закулисью, где тут же обросла такими пикантными подробностями, что даже умудренные житейским опытом девушки из кордебалета краснели и тихонько хихикали, перешептываясь по углам. Божественная Сорелли, как ни странно, единственная из прежнего состава премьеров, нашедшая в себе мужество остаться в труппе, наконец, оказалась вознаграждена щедрой прибавкой к гонорару и теперь, в отсутствии яркой оперной дивы, стала главной звездой парижской сцены. На этом празднике возрождения никто не остался в стороне, администрация сыпала милостями направо и налево, поэтому несчастный Реми махнул рукой на исполнение своих прямых служебных обязанностей, кои заключались в обороне директорского кабинета от потока визитеров, и просто приноровился обчищать ожидающих своей очереди коллег мастерской игрой в преферанс.

Правда, обнаружились и недовольные. В количестве трех человек, а именно: хорошенькая Мег Жири, внезапно лишившаяся недавно завоеванной роли Зюльмы в «Корсаре» Адана, ее легендарная матушка, которой никто больше не оставлял конфет и чаевых, а также странный безымянный человек, снова, как и два года назад, угрюмо слоняющийся в стенах дворца Гарнье, будто имел на это официальное разрешение и полное право. Если переживания бедных женщин не волновали никого, кроме них самих, то возвращение Перса не осталось незамеченным, и только всеобщее благодушное настроение избавило его от новых разбирательств с полицией, тем более, что, пожалуй, впервые это было бы небезосновательно.

«Эрик умер» - злые черные знаки на пожелтевшей бумаге… Бессмысленный и глупый конец великой трагедии. По вечерам, сидя у окна в своей скромной квартирке, Перс мог часами смотреть на беззаботную зелень сада Тюильри, чтобы только не видеть пустого кресла, в котором иногда с наступлением сумерек ему мерещилась смутная тень. «Эрик умер». Вот и все.  И выцветшему картонному миру плевать. Все так же гремят по булыжным мостовым фиакры, из кофейни в соседнем доме доносится аромат ванили, привычными маршрутами бегут куда-то, словно бракованные заводные игрушки, тысячи равнодушных горожан, только вот небо стало похоже на облупившийся потолок дешевого балагана, а сама жизнь обернулась чьей-то нелепой насмешкой. Эрик умер. По крайней мере, дарога был совершенно уверен в этом до той минуты, когда взгляд его случайно наткнулся на маленькую саркастичную заметку в одной из театральных газет под заголовком: «И снова Призрак?..» Перс был убежден, что все это не более чем жалкая попытка подогреть угасший интерес к выгодной для печати теме, но, тем не менее, поймал себя на том, что вспоминает о глупой статье гораздо чаще, чем следовало бы, а окоченевшее сердце при этом всякий раз вновь начинает беспокойно биться. Вопреки здравому смыслу, которым дарога вообще-то всегда обладал в избытке, Опера влекла его с неотразимой магнетической силой, против которой, несмотря на длительную и упорную борьбу, он не смог устоять.

Вновь оказавшись перед грандиозной парадной лестницей, воровато прокравшись по сумрачным галереям и блестящим вестибюлям, служебным коридорам и Гранд Фойе, Перс так и не смог пройти в зрительный зал, ощущая себя, словно оскверняющий гробницу мародер. Дворец Гарнье, еще недавно наполненный таинственной, почти осязаемой энергией, заставляющей каждый резной мраморный завиток сверкать чуть ярче, каждую свечу искриться волшебным янтарным мерцанием, и каждый шорох вздыхать с печальной мелодичностью, теперь опустел, будто осознав вдруг свое истинное назначение роскошного мавзолея, колоссальной могилы для величайшей в мире любви. Если до прихода сюда у дароги и были какие-то сомнения насчет  Призрака, сейчас все они развеялись, и он сам не мог понять своих чувств по этому поводу. Пустота. Пустота и тишина, даже среди бойкой артистической толпы, словно со скрипки Гварнери сорвали струны, оставив прекрасный, но бесполезный онемевший корпус.

Погрузившись в свои мысли, Перс и не заметил, как оказался в одном из самых дальних закоулков Оперы. Странная ирония судьбы привела его туда, где когда-то все началось: к порогу маленькой гримерной Кристины Даэ.

«Неужели кто-то осмелился занять ее?» - с тревогой и досадой удивился дарога, заворожено глядя на тусклую полоску света, просочившуюся в коридор сквозь щель небрежно прикрытой двери. Охваченный неясным волнением, он с преувеличенной осторожностью взялся за холодную медную ручку и заглянул внутрь.

Все осталось точно таким, как и два года назад. В свете газовой лампы выступали из полумрака четкие линии скромной меблировки. Гардероб с переброшенным через дверцу алым шарфом, трогательный беспорядок из понятных только женщине предметов на старом потертом шифоньере, полинявший диван под шерстяным пледом, потрескавшееся фортепиано в углу, которое, должно быть, помнило времена Йозефа Гайдна, и зеркало. Огромное зеркало, теперь тусклое от слоя пыли, а когда-то увлекающее своей обманной глубиной в страну иллюзий и совершенства. Зеркало и отраженная в нем девушка.
Дарога вздрогнул от неожиданности, уставившись на миниатюрную женскую фигуру, сидящую за гримировочным столиком. Золотистые локоны, недавно освобожденные из плена строгой прически, шелком струились по спине, простое бежевое платье, несколько нотных листов в руках…

- Кристина?.. – с неизъяснимым ужасом тихо произнес он, подозрительно покосившись на бесстрастное зеркало.

Девушка слабо вскрикнула и вскочила на ноги, выронив ноты. Испуганно распахнув голубые глаза, она уставилась Перса и вцепилась руками в изогнутую спинку стула.

- Вы кто? – нервно всхлипнула та, что была так похожа на мадемуазель Даэ, и все же вовсе ей не являлась.

- Я… Извините, мадам. Простите, что напугал вас. Я принял вас за другую, и…
- Вы кого-то ищите?

- Да. То есть, нет… Пожалуйста, простите за беспокойство. Мне лучше уйти, - растерянно пробормотал Перс, уже поворачиваясь к двери, но напряженный голос незнакомки остановил его.

- Кристина Даэ? Вы ее здесь искали?

- Не совсем, хотя… Вы что-то знаете о ней? – с горячим интересом вдруг спросил мужчина. – Что вам известно? Вы ее видели? Она с виконтом?

Молодая женщина поджала губы и в смятении обвела комнату взглядом.

- Да, да, успокойтесь. Я видела ее не далее, чем месяц назад.

- О, Аллах… Но где? И как она?

- Мадемуазель Даэ теперь графиня де Шаньи. Муж безумно любит ее и не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Сейчас они Англии, в моем замке, где живут уже почти полгода. Кристина стала гораздо лучше себя чувствовать со времени нашего знакомства. Вам не о чем волноваться, уверяю вас, сэр.

- Вы не представляете, какое счастье для меня узнать об этом! Благодарю вас, мадам. Это, наверное, лучшая новость за последние двадцать лет.

- Вы так за нее переживаете, но она ни разу не упоминала о вас… Могу я узнать ваше имя, мсье?

- Кристина и весь Париж знают меня как Перса. Свое настоящее имя я уже и сам забыл, да оно и ни к чему. Подождите… Вы сказали, в вашем замке?

- Я богата, мсье. Мой отец был послом Соединенных Штатов в Великобритании, мой муж, герцог Чеширский, был близким другом покойного графа Филиппа, поэтому мы с радостью встретили молодого графа и его супругу. Недавно мы решили перебраться во Францию, так как здешний климат лучше для моего здоровья, кроме того, я решила поспособствовать восстановлению былой славы Гранд Опера, и…

- Вы верите в призраков, мадам? – внезапно перебил дарога, прожигая герцогиню горящим взглядом, отчего она тут же замолчала и побледнела, как снег.

5

Маргарита, ваш фик - кроссовер с "Кентервильским произведением" Оскара Уайльда. Жду проды. Имя героини - Вирджиния, - и эпизод с зацветшим сухим  миндальным деревом невозможно перепутать ни с чем.

6

Ученица Маэстро, да, я не особо шифровалась.  :)  Значит, будем дописывать, спасибо.

7

Буду ждать с нетерпением.

8

Маргарита, у меня твой фик вызывает смешанные чувства. С одной стороны, мне всегда нравится читать то, что ты пишешь. С другой стороны, не могу не упрекнуть тебя в том, что ты начинаешь ещё один хороший фик, не закончив ни одного из предыдущих (да и этот грозишься бросить). Некрасиво это. В первую очередь по отношению к читателям.

Но удержаться не могла, прочитала. :) И с большим удовольствием. Правда, есть кое-какие тапки по ходу дела.

Моншармен, напротив, вообразил старую деву с характером преподобной мадам Жири

У тебя же основа - книга! Какой там, к черту, характер? Мадам Жири была почти что слабоумной доверчивой бабушкой - божим одуванчиком.

что мсье Ришар не смог сдержать улыбки, прочно обосновавшейся на лице Реми

Это как? :blink:

а уж о том, чтобы спуститься в подземелья никто даже подумать не мог

Прости, но подземелья в Опере всё-таки существуют не для красоты. Там находятся механизмы, управляющие сценой, всякие технические коммуникации, обслуживающие здание, наконец, склады декораций и пр.
КАК они могли работать, не спускаясь в подземелья?

Мне очень понравилось, как ты описываешь Кристину в момент её появления среди английской знати. Очень красиво, прям тронуло. А вот поведение племянницы маркизы меня несколько смутило - это невоспитанно, аристократы до такого, по-моему, не опускались.

Дворец Гарнье, еще недавно наполненный таинственной, почти осязаемой энергией, заставляющей каждый резной мраморный завиток сверкать чуть ярче, каждую свечу искриться волшебным янтарным мерцанием, и каждый шорох вздыхать с печальной мелодичностью, теперь опустел, будто осознав вдруг свое истинное назначение роскошного мавзолея, колоссальной могилы для величайшей в мире любви.

Вот за это просто браво!  appl Шикарно.

И про Перса очень грустно получилось. Как он, бедняга, по Эрику тоскует! :(

Продолжения буду ждать. Надеюсь, что не тщетно.

Отредактировано Мышь_полевая (2012-01-26 17:04:55)

9

Мышь_полевая, ну почему же ни один... Все-таки четыре штуки законченных есть.  :blush:  Хотя да. ты права, конечно, за "Скорпиона..." мне стыдно. Но на макси вещи нужно много душевных сил и мощный эмоциональный толчок, которых пока нет, увы.

У тебя же основа - книга! Какой там, к черту, характер? Мадам Жири была почти что слабоумной доверчивой бабушкой - божим одуванчиком.


Не соглашусь. По книге мадам Жири была довольно сварливой, дерзкой (по отношению к директорам), в целом знающей себе цену старушкой, но никак не божьим одуванчиком. В кабинете директоров она себя очегнь даже вызывающе вела, отстаивая свою версию о существовании ПО.

Прости, но подземелья в Опере всё-таки существуют не для красоты. Там находятся механизмы, управляющие сценой, всякие технические коммуникации, обслуживающие здание, наконец, склады декораций и пр.
КАК они могли работать, не спускаясь в подземелья?


Согласна. Ляп. Я имела в виду нижние этажи. Наверняка ниже второго уровня механизмов и всего прочего гораздо меньше а дальше и вовсе нет. Подумаю, как исправить.

Это как?


Сначала разулыбался Реми, а потом Ришар точно так же.

А вот поведение племянницы маркизы меня несколько смутило - это невоспитанно, аристократы до такого, по-моему, не опускались.


Может быть... Хотя вообще тут всего лишь была брошена одна единственная фраза с целью подколоть бедняжку Кристину. Мне кажется, такое отношение к девушкам, подобным Кристине, встречалось и нередко. Не знаю, может быть, стоит убрать этот эпизод, если он смотрится енеестесственно.  :poet:

Спасибо большое за такой подробный отзыв. Тапки это всегда хорошо, а на данный момент времени меня вообще лучше контролировать, а то чувствую, что могу скатиться в полный бред. Фик обещаю закончить до следующей недели, ибо размер мини и осталась ровно половина. Спасибо еще раз!  :give:

Отредактировано Маргарита (2012-01-26 18:51:27)

10

Маргарита, замечательно, что обещанной "конфеткой" оказалось намерение закончить этот рассказ в ближайшее время.

Поведение племянницы маркизы мне не показалось очень уж невозможным. Мисс Бланш Ингрем тоже рассказывала гадости о гувернантках в присутствии Джейн Эйр намеренно громко, чтобы та все слышала. Конечно, певица не гувернантка, но тем не менее ждать особенной деликатности по отношению к ней не приходится.

Только я не очень поняла - Вирджиния внешне похожа на Кристину или Перс был введен в заблуждение тем, что ожидал увидеть именно Кристину? И почему Вирджиния так свободно ведет себя в гримерной Кристины - разбирает прическу, копается в нотах?

А вообще очень красивый рассказ получается.
Спасибо большое.  :give:

Отредактировано karolinka (2012-01-26 22:24:04)

11

Маргарита, интересное начало  :clap:  Я ещё люблю "КП", так что двойная радость )
Кристина и Вирджиния, наверно, нашли много общего ) Послушать бы их разговоры... Каждой есть чем поделиться )
Только интересно, чего же так боится Вирджиния. Вроде бы её призрак давно ушел, а ПО и не призрак вовсе. Если не стал им сейчас  :blink: кто-то же был в кабинете директоров. И что она делает в гримерной Кристины, да с распущенными волосами...
Вопросов много ) буду ждать продолжения.

Отредактировано Deydra (2012-01-27 18:58:24)

12

Мышь_полевая, ну почему же ни один... Все-таки четыре штуки законченных есть.  :blush:  Хотя да. ты права, конечно, за "Скорпиона..." мне стыдно. Но на макси вещи нужно много душевных сил и мощный эмоциональный толчок, которых пока нет, увы.

Маргарита, наверное, я слегка резковато выразилась, прости. :) Говоря "ни один", я имела в виду "ни один из незаконченных", а не вообще все твои фики. А сейчас и перевод брошенный лежит, и твой макси-фик...
Я всё-таки искренне надеюсь, что ты всё закончишь и не будешь плодить недоделки. Тем более что именно твои фики видеть незаконченными мне очень жалко.

А с мадам Жири я всё-таки не согласна. По-моему, она была просто слабоумной. Некоторая вздорность в характере у неё присутствовала, но твоя фраза всё-таки вызывает в памяти образ мадам Жири, созданный Уэббером, а никак не книжный.

Кстати, у меня тоже возник вопрос, что делала Вирджиния в гримерной Кристины в таком виде, почему просматривала ноты... И довольно странно звучит её заявление "Я богата, мсье". Неприлично так говорить. :) Хотя, как я поняла, у неё вообще с правилами приличия и со вкусом немного туговато.

13

Маргарита, хотя тапок Вам накидали много, фик все же очень хорош. А потому хотелось бы знать: можете ли Вы завершить фик?

Интересно, что герцогиня Чеширская будет делать с призраком - самым настоящим - дальше...