Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Доппельгäнгер - 2


Доппельгäнгер - 2

Сообщений 31 страница 60 из 655

31

И я с возгласом - Урааа продолжению!)))

Отличный кусочек. Прям как будто сама вместо Шайло ждала за дверью приговора - настолько точно автор передал чувства и мысли человека, осознавшего глупость совершенного поступка. Ожидающего скорой и суровой расплаты за свой порыв.

Мне тоже очень понравилась фраза, которую процитировала Амарго.

И еще про пешку, сбитую щелчком с доски, выкинутую из игры.

Вот, Лена, тебе такая роза, мрачная, но зато - моя любимая - черная.
http://s45.radikal.ru/i110/1007/f4/8030fc6773f1t.jpg

Клевер, ты умница, что оберегаешь нашего ценного автора.
Какие могут быть ругачки, тем более битье.
Напротив, только слова благодарности и поклон за твою доброту, внимание к автору. :give:

32

Ура, наконец-то прода!  :yahoo:
Спасибо за такой вкусный кусочек. Веришь в переживания Шайло. appl
Мне особенно понравился вот этот момент:

Еще лишь шаг – и она бы могла превратиться в любую фигуру. Разве не так? Разве не так? Ведь она же почти что дошла до последней линии. Разве не так?

Буду с нетерпением ждать проды.
Clever_Friend, какое там "бить ногами"? Наоборот, спасибо за то, что заботишься о нашем любимом авторе.

33

2.3. No Pain, Please Reprise/Birdie, Cat, Butterfly – and Сaterpillar Reprise/Night Incident Reprise

После того, как щелкнула ручка, она ожидала, что дверь скрипнет – ведь двери должны скрипеть, не так ли? Но нет, та отворилась совсем бесшумно. Как будто во сне. В страшном – даже не дурном, а страшном, невероятно страшном – сне. В тех снах, когда ты пытаешься кричать – но нет голоса, пытаешься проснуться – но просыпаешься в этом же самом сне…
Сердце забилось часто-часто.
Может…
Да нет, не может.
Вошедших было трое.
Лишь трое.
Тех двоих – тех, на которых она надеялась, что бы она ни говорила себе, но все равно, все равно, все равно надеялась – тех не было.
Наверное, это что-то значит. Несомненно это что-то значит. И это значит только одно.
Это значит, что будет больно.
Те просто не захотели смотреть на это. А может и не смогли. Да какая уже, собственно разница.
Когда будет больно – уже не будет никакой разницы.

- Я не могу понять, зачем ему эта.
- Он же сказал.
- Да, он сказал…
- … но зачем она на самом деле ему…
- Ну мало ли…
- Мало ли…
- Мало ли…
И ей показалось.. что в глазах всех троих мелькнула… ревность?

Она встала.
Надо выглядеть достойно.
Хоть раз выглядеть достойно.
Пусть лишь не будет больно.
Разве она просит многого?
Пусть просто не будет больно.

Она понимала, что все выглядит жалко – слишком сильно дрожали руки и слишком громко билось сердце.
Они видели это, конечно видели – их было не обмануть, глупо было надеяться на это. Но может они хотя бы поймут, как она старается не бояться… или как она старается, чтобы они не поняли, как она боится.
Может они тогда…зауважают ее?
И будет не больно?
Может они тогда увидят в ней тоже человека?
И будет не больно?

Они смотрели на нее изучающе. Неприязненно. Недовольно. Презрительно. Пренебрежительно. И…ревниво? Что же произошло там, за закрытой дверью?

- Какого черта, - резко сказал Луиджи, быстро подошел к окну и захлопнул его. – Какого черта вообще?

Эмбер посмотрела на окно, потом медленно перевела взгляд на нее – и ей показалось, что по губам той скользнула странная полуулыбка-полуусмешка. Странная от того, что очень печальная, неожиданная здесь, сейчас – и от нее. Неужели все гораздо хуже, чем она предполагала? Неужели будет еще больнее?

Эмбер была лишь немного выше ее ростом.
Она лишь раз видела ее так близко – лишь тогда, в том темном переулке. Но разве это было тогда «видеть»? Так…мельтешение в наркотическом дурмане и ночных тенях… разве можно там что-то увидеть? Разве можно там увидеть что-то настоящее?
Кажется… кажется у нее очень грустные глаза.
«Эмбер – очень грустный человек» - вдруг вспомнила она. Он тогда сказал это так… она тогда не поняла, почему, да даже и не попыталась понять. А теперь она видит это, видит воочию… Но почему она никогда раньше не видела этого? Почему никто раньше этого не видел? Почему об этом ей сказал только он?
Может та не видит смысла скрывать это перед ней? Не видит смысла, потому что этот грустный секрет никогда не увидит свет – во всяком случае от нее? Но почему же тогда об этом знает он? Откуда он знает такие вещи? Может он больше чем просто…чем просто просто? Ну почему так хочется это узнать именно тогда, когда ты уже никогда ничего не узнаешь?
Эмбер продолжала смотреть на нее как-то странно. Очень странно. Невероятно странно. Как-то неожиданно странно. Что-то было в ее взгляде. Что- то такое.. .невероятно, невозможно знакомое… Так на нее уже смотрели…но кто? Да, да, да… именно так, в точности так на нее уже смотрели… но черт возьми, кто же? Хотя.. смысл это уже вспоминать.. что это даст… Лучше уж просто прожить эти минуты, не копаясь в памяти и не терзаясь вопросами. Вот когда будет больно…тогда да… тогда, наверное, придется уйти в воспоминания… уйти в прошлое, чтобы так сильно не чувствовать настоящее…
Насколько она старше ее? На семь лет где-то, да? Да… Эмбер, кажется, двадцать четыре. А вот ей никогда не будет уже двадцать четыре. Глупо, да, наверное думать об этом. Но ничего другого в голову не приходит.

- Видит Бог… - вдруг внезапно тихо начала та – но тут же осеклась.
Чьи-то пальцы скользнули по щеке. Пави смотрел на нее очень внимательно. Словно узнавал – и в тот же момент и нет.

Кажется, все-таки будет больно.

34

Эту главу тоже запостила я с аккаунта Елены.

35

Хорошо написан кусочек. Искренне. Вспомнилось, как сама раз оказалась в похожей ситуации и тоже похожие были мысли: чтобы не очень было больно и чтобы не потерять в такой момент достоинство. appl

Очень понравилось всё, что сказано про Эмбер. А мой любимый Лу все мелочи подмечает. Да и Пави тоже кое-что вспомнил.)))

36

2.4. No Pain, Please Reprise/Bridge in the Fog/Night Incident Reprise

Так понижают голос, когда не желают, чтобы окружающие что-то услышали – но при этом необходимо убедить собеседника в своей правоте. Так понижают голос, когда недовольны. Так понижают голос, когда раздражены, но выплеснуть раздражение почему-то нельзя.
Да, господи, какая разница, почему сейчас так понижали голос – главное, кто это делал!

Виктор вошел неохотно, поморщившись – чуть брезгливо и очень недовольно.
Могильщик шел рядом – и чуть сзади. Словно конвоир. Пусть и лениво-вальяжный – но конвоир. Он с интересом скользнул взглядом по всем – даже по ней, хотя она надеялась, глупо конечно, но надеялась, что она удостоится хотя бы капельки сочувствия в его глазах – но нет, нет, нет, тот же самый интерес. Ему было просто интересно то, что здесь происходит – не более, и не менее. И все были интересны одинаково.
Виктор не смотрел ни на кого – даже на нее. Или же тем более на нее. Он смотрел куда угодно – скользил взглядом по паркету, по портьерам, по мебели – но ни с кем не встречался взглядом. А ей так хотелось – безумно, невероятно хотелось - увидеть его глаза хотя бы на секунду. Хотя бы на долю секунды  - просто встретиться взглядом и попросить прощения. Хотя бы так попросить прощения. Ведь по-другому уже не получится…

Если до этого ей было страшно – то теперь стало страшно стыдно.
И не было больше сил делать хорошую мину при плохой игре.
При проваленной игре.
Игре, которая была проиграна еще до того, как вообще была начата.
И эти двое знали об этом.
Знали всё.
Наверное, им все-таки лучше было не приходить.
Хотя…хотя, наверное, им нужно было прийти. Ведь они не могли выдать себя, не могли показать, что они ее знают – даже не просто знают, а помогали ей. И отказаться, проявить слабость – ведь среди этих людей это расценится как слабость – значит выдать себя, или хотя бы уронить себя в глазах тех. А их уважают. Их несомненно уважают. Это было видно, да, да, да, она заметила это в ту пару минут – пока видела их всех вместе. Не стоит так глупо терять это уважение, не стоит. Ради нее – не стоит. Они поступают совершенно правильно – она умные и взрослые, они могут взвешивать и просчитывать, и понимать. Самое главное – понимать. Понимать, когда стоит остановиться, понимать, когда все закончено.
На самом деле им тоже сейчас будет несладко. Если они хоть чуть-чуть ее даже не любят, а просто… просто хорошо к ней относятся – им будет тяжело смотреть на это.
На то, как будет больно.

Ноги уже не держали, поэтому она снова свернулась в комок.
Что толку хорохориться.
Что толку что-то показывать и кого-то корчить из себя.
Она боится – это так.
А кто бы на ее месте не боялся?
Да нет, конечно…смысл оправдываться… кто-нибудь на ее месте мог и не бояться.. вот он, например вполне бы не боялся. Да, он бы точно не боялся.
Но ведь ему можно.. ведь он же взрослый, он может…
Да нет, конечно…смысл оправдываться… какая разница, кто взрослый, а кто и нет.. Она и в его возрасте все равно бы боялась. Да, она бы даже в его возрасте – все равно бы боялась.. Нет. Нет. В его возрасте она бояться не будет. Совершенно точно не будет. Потому что она не будет в его возрасте. Она уже никогда не будет в его возрасте.

И более всего она сделала так – потому что боялась, что не сдержится. Что бросится на шею и будет молча умолять защитить ее. Защитить в последний раз.
И что этим она подставит его.

Поэтому лучшее, что она могла сделать – это просто свернуться так, чтобы занять как можно меньше места. Все равно скоро она вообще занимать его не будет.

Он истолковал это движение по-своему.
- Я же попросил не трогать ее, - отрывисто сказал он, на этот раз смотря куда-то в окно.
- Ни пальцем, Франк, поверь – ни пальцем, - искренне возмутилась Эмбер.
- А он? – показал Виктор подбородком на старшего.
- Да сдалась она мне, - по искренности тот обошел сестру на десяток баллов
- А….- показать на Пави не было возможности, потому что тот мгновенно отпрянул от нее и в своем последующем движении не задерживался нигде более чем на мгновение.
- Я? – обставить эту невинную искренность не было возможно никому на целом свете.
- Тогда что здесь происходило?
- Франк, прекрати ..  – устало махнула рукой Эмбер. - Давай, делай, что хотел.
Почему они называют его Франком? Ведь это же он…это же он…он…
- Нет, сначала я хочу узнать, что здесь произошло, - он наконец-то прекратил блуждать взглядом и смотрел в глаза Эмбер. Ей же не досталось ни мгновения… но почему…почему…почему…
- Зачем? – удивилась та.
- Для чистоты эксперимента, - сухо ответил он.
- Франк, что здесь могло произойти за минуту?
- Все, что угодно.
- За минуту мы могли ее только убить! А как ты видишь…
- Логично, - согласился он.
- Еще вопросы есть?
- Нет.
- Тогда тебе пять минут Франк, пять минут! И мы не хотим больше здесь это видеть.
- Мы? – переспросил он.
- Мы, - подтвердила та.
- Мы? – уточнил он.
- Мы, - сообщила та.
- Понял.

Он неспешно подошел к ней и присел на корточки. Волосы у него были мокрые, узел галстука спущен, ворот рубашки – тоже мокрый - расстегнут, а рукава – закатаны. У него был очень уставший – если не сказать замученный - вид. И вид человека, который видит ее в первый раз.
Сейчас он смотрел ей прямо в глаза. Просто смотрел – и его взгляд ничего не выражал. Ровным счетом ничего. Словно он не видел ее.
И она снова почувствовала страх.
Что же.. что же это значит… Да, да, да, да – тогда он выполнял свое обещание. Он пообещал, что не поможет ей… но ведь нарушил это обещание? Он ведь тогда помог? Сказав, чтобы они повременили ее…убивать. Или же нет? Или же он помог ей лишь получить отсрочку – а она сама, сама, сама должна была все сделать? Но ведь тут… ведь тут нельзя было ничего сделать…Она ничего не могла сама сделать, ничего, разве он не видит… ничего тут нельзя было сделать…
Что же это значит?

- Давай скорее, - сказал старший. – Я спать хочу.
- Это ты-то хочешь? – резко и даже как-то зло обернулся он - Ты-то? А ты-то чем утомился?
- Я слушал тебя, - пожал тот плечами.
- Нет, ну надо же! – устало огрызнулся Виктор. Как он так может? Как он может? Так разговаривать… с теми… как он не боится? Как это…
- Франк, правда, - Эмбер подошла совсем близко и стала у него за спиной. - Разберись с этим скорее.
- А, ну да, - он поднял голову и перевел взгляд. - Мавр сделал свое дело – мавр может уходить?
- Я же сказала  - не разберись скорее – а разберись с этим скорее, - этот странный, короткий жест, что он означал? Неужели…неужели Эмбер…погладила его по голове?
- Хорошо, хорошо, хорошо…  - неожиданно послушно сказал он. - Только не мешайте…
- Да больно надо…
Эмбер пожала плечами и вышла из поля ее зрения.

Виктор перевел на нее взгляд. Все так же чужой. Да нет, не так же… еще более чужой, чем пару минут назад. Но почему, почему, почему?
- Привет, - сказал он спокойно. – Как ты себя чувствуешь?
- Н-нормально… - едва слышно ответила она. Она не знала, как себя вести, что говорить, как говорить, как смотреть, как держать руки, даже как дышать. Поэтому она просто сидела, свернувшись в клубочек, обхватив руками колени и вжавшись спиной в диван. Был шанс, совсем маленький шанс, что будет не больно. Она так хотела его не потерять. Не потерять хотя бы его. Этот маленький шанс так невероятно важен сейчас.
- Так… - медленно сказал он. – Нормально – это не ответ. Не тот ответ…
- Франк, я же говорила, что тут толку столько же, сколько и от морских свинок. Мы тебе их хоть целый вагон дадим. – голос Эмбер прозвучал откуда-то из-за спины, заставив ее сжаться еще сильнее.
- А я говорил, что у свинок иной метаболизм, - устало ответил он. – Не морские же свинки будут вашими клиентами.
- Ну мы найдем тебе кого-нибудь другого, - по интонации было понятно, что Эмбер пожала плечами.
- Где вы найдете и когда? – по этой интонации было понятно, что это риторический вопрос.
- Но ты же сам видишь, что от нее толку нет. Что она не может ответить даже на такой простой вопрос. Как ты вообще собираешься получать от нее информацию? – по интонации было понятно, что… В общем плохо все.
- Хорошо, хорошо, я попытаюсь в последний раз, - он в раздражении потер бровь. Она никогда раньше не видела этого жеста – но она никогда и не видела его в таком состоянии.
Он вздохнул и тихо – но четко и внятно - произнес:
- Не бывает никогда нормально. Нормально – это никак. Нормально – это ничто. Нормально – это пуфф! – просто слово, чтобы отвязались. Так я повторяю… как самочувствие?
И это было так… знакомо… Он же уже говорил ей когда-то подобное? Да, именно так.. говорил слово в слово. Может он… он…
- Я же говорила… - снова начала Эмбер за ее спиной.
Может быть…может вот почему он смотрит на нее так странно? Так странно по-чужому? Будто в первый раз видит? Может он хочет показать что-то не ей, а им? Эмбер стоит у нее за спиной – и может перехватить его взгляд. Его взгляд, адресованный ей – если тот будет ободряющим или добрым. Ведь это же может быть так, верно?
Может…
Может, ей надо ему подыграть? Представить, что она его в первый раз видит?
Ой нет, если представить, что это совершенно чужой человек…Тогда она совсем не сможет ничего отвечать..

Нет.. нет… она подыграет, конечно подыграет… Только сама при этом будет думать… нет, почему думать – будет знать, что это он, он, он – только просто снова пытается чему-то научить. Или… или так оно и есть?
- Странно… - осторожно сказала она.
- Ну вот видишь, - спокойно кивнул он. - «Странно» – это уже не «нормально». «Странно» - это….странно, а почему тебе «странно»?
Кажется, это… да…это мостик.. это перекинутый мостик. Совсем тонкий, незаметный со стороны для других – но мостик.
- У меня очень сильно болела голова, - тихо сказала она.
- Так, - кивнул он.
- Потом она прошла.. – осторожно сделала она шаг.
- Так, - мостик держит, да.
- А сейчас…сейчас…мне страшно… - дальше мост скрывался в тумане и было просто непонятно, куда и как делать этот шаг. И вот так, хотя бы вот так попросить помощи у него, сказать, что ей слишком страшно, что она не понимает, что он от нее хочет, и от этого еще страшнее – пусть он протянет руку из этого тумана, потому что она не знает, не знает, не знает…
- Еще бы, - Эмбер снова появилась в поле ее зрения. Все понятно, рука не протянется. Это слишком опасно
- Страшно – это не самочувствие, - пожал он плечами. - Еще?
- Руки, - призналась она.
- Что? – неужели в этом вопросе скользнула какая-то нотка...обеспокоенности?
- У меня болят руки, - чуть более смело повторила она.
- Отчего? – нет… видимо, ей показалось тогда. Не было ни обеспокоенности, ни озабоченности, ни даже интереса. Хотя это ведь из-за него они болят – и он должен это понимать, и помнить то свое движение.
- Не знаю, - соврала она. Ведь она же не могла сказать правду. Не могла сейчас – при тех – и наверное… наверное не смогла бы обвинить его и глаза в глаза. Просто бы не смогла.
- Покажи?
Она осторожно протянула руку. Он даже не дотронулся.
- Ну перелома явно нет, я это и так вижу, - сухо констатировал он. - Просто ушиб.
- Я бы сказала – давление, - в тон ему ответила она. Неужели он так и не понял, что это из-за него… чуть сочувствия…просто чуть сочувствия.. просто так, в воздух.. ну пожалуйста…
Он рассмеялся нехорошим, чужим – потому что неуместным сейчас – смехом и повернулся к Эмбер.
- Видишь, она может сформулировать свое состояние, - торжествующе сказал он.
- Хорошо, - неохотно сказал та. – Хорошо.
- Тогда я забираю ее, - утвердительно сообщил он.
- Хорошо, - согласилась та.

Он встал.
- Поднимайся, - поманил он рукой.
- Она не сбежит от тебя? – обеспокоено переспросил старший.
- Когда от меня кто сбегал?
- Когда у тебя был кто, кто мог сбежать?
- Кто бы говорил, - процедил Виктор сквозь зубы.
Тот скрипнул зубами, рывком поднял ее за шиворот и швырнул ее к нему.
- Забирай, подавись.
Он даже не подставил руки.

Очень, очень, очень, невероятно хотелось, чтобы это был блеф. Чтобы на самом деле он просто блефовал. Что это отчуждение, очуждение… это была всего лишь игра.. что он просто играл… перед ними.. и перед ней… Что это всего лишь попытка защитить ее – и при этом показать ей, что она была не права.
Но она узнает об этом потом. Правда же, узнает? Конечно узнает. Разумеется узнает… Только главное, чтобы у нее оказалось это «потом». И если это «потом» будет…то сам факт того, что оно есть, скажет о многом… так много объяснит…

- Сколько времени тебе понадобится? – деловито спросила Эмбер.
- Не знаю, а что? – равнодушно пожал он плечами.
- Ну в наших интересах, чтобы она как можно скорее замолчала. Да и в твоих теперь тоже.
- В моих? – удивился он.
- А разве твои интересы теперь не снова в сфере ГенКо? Равно как и его тоже?
- Я... – начал он, но внезапно Могильщик перебил его:
- Да-да-да, дорогуша… - но осекся под ревнивым взглядом старшего. – Наши с Франком интересы лежат теперь исключительно в сфере ГенКо. Так что не волнуйся… я помогу ему…
- Ты? Чем?
- Поставить свежестухшие реактивы, - процедил сквозь зубы Виктор.
- Так когда?
- Пара дней!  - Могильщик поднял руку в клятвенном жесте. - Я гарантирую, что пара дней!
- Ты решаешь за него?
- Я просто потороплю его.
- Франк, так сколько времени тебе понадобится?
Он взял ее за шею двумя пальцами. Крепко и больно. Судя по всему, ему очень хотелось, чтобы это была не шея, а горло.
- Я все сделаю, - спокойно сказал он. – К завтрашнему полудню, максимум – вечеру  - будут первые результаты.

- Предоставь нам потом отчеты, - сказала Эмбер.
- Само собой.
- И доказательства, - тихо произнес над ее ухом Пави.
- Вы мне не доверяете? – усмехнулся он.
Холодные пальцы осторожно скользнули по ее щеке. Именно по тому месту.
- Как раз для того, чтобы доверять еще сильнее, - ответил Пави.
Узнал, да. Совершенно точно узнал.

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2010-07-08 23:19:39)

37

Вчера я сказала Елене, что в этих сценах не Франк, а Виктор, и Пави это видит. Сегодня рассказала, почему так:

Фамильное Привидение (19:55:49 9/07/2010)
ну так чем виктор, а не франк?
clover(19:57:58 9/07/2010)
ну во-первых, влияние шайлы конечно - так на нпф уже гвоорили что когда рядом шайла виктор както сразу виктор
во-вторых, тут очень очень взрослый человек.
в-третьих - про пави. пави это просек - не только то, что шайлу он видел
Фамильное Привидение (19:59:06 9/07/2010)
а Франк не взрослый?
а звали на аудит не взрослого?
clover(19:59:32 9/07/2010)
звали на аудит того, кто считать умеет
а то, что он художественной резьбой по органам занимается -  это были его маленькие личные проблемы
Фамильное Привидение (19:59:55 9/07/2010)
> 09.07.2010 22:50:46, clover
> в третьих - про пави. пави это просек - не только
> то что шайлу он видел
как ?
clover(20:00:23 9/07/2010)
помните я гворила что между виктором и франком 10 лет разницы
Фамильное Привидение (20:00:29 9/07/2010)
да
clover(20:00:43 9/07/2010)
вот.
clover(20:00:51 9/07/2010)
у франка всегда другая стратегия поведения
он порывистый, виктор спокойный
Фамильное Привидение (20:01:37 9/07/2010)
а сколько раз он с шайлой дергался?
Фамильное Привидение (20:01:07 9/07/2010)
но что показало, что пави просек?
clover(20:01:35 9/07/2010)
эмбер говорит с франком
лу вообще гвоорит только с франком
пави единственный спросил про доказательства
понятно что он видел шайлу и ее у него выкупили
Фамильное Привидение (20:02:24 9/07/2010)
ну да
и
clover(20:03:33 9/07/2010)
В общем, пави сейчас видит, что он не знает чего можно ждать от франка
не потому, что франк такой непредсказуемый
даже если он и такой
А потому что франк лоялен ларгам. И пави видит человека, который сейчас ларгам нелоялен
clover(20:04:36 9/07/2010)
и он видит что ни эмбер ни лу этого не видят
Фамильное Привидение (20:04:40 9/07/2010)
плохо блефует, да?
clover(20:05:06 9/07/2010)
он хорошо блефует для эмбер и лу. Он плохо блефует для интуита, котрый чует не логикой, а жопой
Фамильное Привидение (20:05:15 9/07/2010)
ахахахаа
да
clover(20:05:49 9/07/2010)
сейчас на аудите возможно он видел франка
человек пришел и стал помогать, потому что это франк и потому что они семья
и тут этот же вроде человек играет спектакль, рассчитанный на ларгов - и франк не стал бы этого делать
clover(20:06:55 9/07/2010)
кто сейчас перед ним - он не вполне понимает, но он точно знает что доверять этому человеку у него нет ни одной причины
Фамильное Привидение (20:07:51 9/07/2010)
клееееееееееееево ))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))0
Фамильное Привидение (20:08:14 9/07/2010)
вы же это выложите на нпф, да?
Фамильное Привидение (20:08:21 9/07/2010)
как клееееееееееееееееееево
clover(20:08:26 9/07/2010)
что клево?
  Фамильное Привидение (20:09:24 9/07/2010)
вы когда-нибудь клеили что-нить из бумаги?
ну или снежинки вырезали?
когда складываешь бумагу, чего-то режешь, а потом разворачиваешь
clover(20:10:18 9/07/2010)
да знаю такой эффект а что
Фамильное Привидение (20:10:28 9/07/2010)
ну вот у меня такое ощущение, что я просто тупо режу
а вы только что развернули
Фамильное Привидение (20:10:37 9/07/2010)
и это клееееееееееееееееееево
clover(20:10:47 9/07/2010)
пойду взаправду на нпф выложу
но согласитесь же, что сходится
Фамильное Привидение (20:11:02 9/07/2010)
каждый такой коммент - это развернутая снежинка
без них я за***ваюсь резать дыры в кусках бумаги
Фамильное Привидение (20:11:36 9/07/2010)
> 09.07.2010 23:02:19, clover
> но согласитесь же, что сходится
да, абсолютно

Отредактировано Clever_Friend (2010-07-09 20:23:33)

38

2.5. Victor’s Wrath/Pain Theme

Он шел быстро, даже не дав ей возможности примериться к его шагам, продолжая крепко держать ее за шею – не за руку, а именно за шею, ни разу не отпустив и даже не ослабив хватку с того самого первого момента. Было больно, стыдно и страшно. Но
нужно было молчать, молчать, молчать – и не то что словом, а даже жестом не выдать,
что ей что-то не нравится. Шанс слишком мал и хрупок – чтобы им так рисковать.
Потому что лишь что-то пойдет не так – и те взбесятся и ее убьют. Или не взбесятся
– а просто убьют. В любом случае конец будет один – лишь процесс разный. И кроме того…кроме того…она заслужила такое обращение. Именно что заслужила... всем.. и тем, что делала, и тем, что говорила – и еще больше тем, что не сказала и не сделала. Это расплата, да. Пусть это будет расплатой. Такой расплатой. Ведь эта расплата…она…дает надежду. Пусть даже сейчас больно, стыдно и страшно – но сейчас есть надежда. И все меркнет перед ней.
Эта расплата – как урок на будущее. И главное слово здесь «будущее».
И пусть будет больно лишь так.

Когда ее выволокли на улицу, первым - безотчетным, импульсивным - желанием было рвануться прочь, туда, в темноту и укрытие переулков и закоулков. Кажется, он понял это – потому что пальцы еще сильнее сдавили шею.
Все верно, все верно… пусть даже он и не догадался, а просто предупредил такую возможность побега с ее стороны – но все верно, все верно, все верно. Если бы она это сделала… А особенно если бы ей удалось это сделать… вывернуться из его руки и попытаться убежать.. .нет, никто бы не стал уже разбираться… не было бы никаких вопросов и разговоров. Вероятно тогда и не было бы даже и больно.
Но сейчас… сейчас есть шанс.. и она только что его чуть случайно не потеряла. А ей помогли его не потерять. Спасибо…правда, спасибо.

В воздухе пахло холодом и сыростью. Мокрым камнем и ржавым железом. Странно.. она никогда не замечала подобного.. даже не могла и представить, что подобное может существовать… что она когда-нибудь подумает не просто, что сыро и холодно… а увидит в этом мокрый камень и ржавое железо. Как странно иногда мозг начинает цепляться за мелочи – и даже эти мелочи выдумывать… Зачем? Зачем? Неужели мозг так хочет жить, что начинает видеть красоту и богатство жизни в таких мелочах?
Пальцы на ее шее слегка разжались.
Она осторожно подняла голову.
Он отвлекся от нее да, всего лишь отвлекся – рассматривал какую-то карточку, которую уже через секунду выдернул из его руки Могильщик  - выдернул с интересом и обидой:
- А где моя?
- Можно подумать, что тебя так не проведут, - огрызнулся старший.
- Я хочу официально, - обида в голосе Могильщика стала еще более нарочитой.
- Можно подумать, что…
- Если вспомнить, что сегодня все юридические документы были на мне, то подумать конечно можно, - она вздрогнула от резкой перемены в тоне. Это было требование. Жесткое и властное требование. Она никогда бы не могла и подумать, что тот может – и хочет – что-то требовать.
Наступила пауза.
- Завтра, - тихо сказала Эмбер. – Завтра утром.
- Такое же, - жестко и утвердительно сказал тот.
- Да.. да, конечно, такое же, - покорно согласилась Эмбер.
- Только с моим именем. Но с не меньшими полномочиями.
- Да, конечно.
- Ну и славно, - весело и легко рассмеялся тот.
Этот перепад тона обратно был еще более странен и страшен. Что это было такое?

Шутка? Фиглярство? Нет… нет… это была не шутка.. Она не поняла, но скорее почувствовала, что это была совсем, совсем не шутка…
Она подняла голову.
И встретилась глазами  с Пави.
Тот смотрел на нее в упор. Маска улыбалась, да – но глаза были серьезны. И взгляд

был цепок и изучающ. И все было понятно в нем. Он не просто узнал. Он все понял.
Она опустила голову.
Там впереди была его машина. Там, совсем близко. Совсем рядом.
Несколько метров – и она будет в безопасности
Островок безопасности.
Там ее уже не достанут те. Там уже его территория.
Его территория.
Там все будет хорошо.
Там будет хорошо и спокойно.
И конечно, там уже не будет больно.

- У кого мне ее забрать?  - в голосе Могильщика звучало удовлетворение и самодовольство. - Я думаю, что все-таки мне не придется обращаться на вахту?
- У ме… - начала Эмбер, но молчавший всю дорогу до этого Пави вдруг быстро перебил ее:
- У меня!
Она украдкой подняла глаза.
Тот продолжал смотреть на нее в упор. И так же, не отрывая от нее взгляд, пояснил в сторону:
- Я не доверяю вам двоим в закрытом помещении.
Старший рассмеялся.
Могильщик самодовольно хохотнул.
Эмбер выдавила натянутую улыбку.
Пальцы на ее шее судорожно сжались.

Он втолкнул ее в машину на заднее сиденье и захлопнул дверь. Она не сопротивлялась и не обижалась – это была часть игры. Ведь это же была часть игры, не так ли? Он просто играет перед теми. Да, да, да, играет, для того, чтобы те ничего не заподозрили.. Она же на самом деле не безразлична ему… он же не хочет ее убить.. да же? Или…
Он не сел в машину, словно не желая сейчас оказываться наедине с ней – и стоял, облокотившись на полуоткрытую дверцу. Его о чем-то спрашивали, он что-то отвечал – ей было плохо слышно, о чем именно шла речь, но, судя по интонациям, это была просто ничего не значащая переброска фразами. Речь не шла о ней… или если шла, то ее больше не рассматривали серьезно… ее вообще больше не рассматривали.. С ней порешили как с вещью, и после того, как место и будущее этой вещи очертили достаточно четко – забросили на пыльные антресоли памяти. Да, обидно. Но сейчас нельзя обижаться. Сейчас надо понять, надо понять, что это – лучший вариант, что это правильное развитие ситуации. Надо подыграть, подыграть… надо сидеть и молчать. И не обижаться. Ведь это всего лишь игра.. да же? Или…

К машине подошла Эмбер.
Она отодвинулась как можно дальше и вжалась в противоположную дверцу, чтобы та не заметила ее. Конечно, та сейчас уже вряд ли бы что сделала ей… но лучше не надо, не надо, не надо…
Но Эмбер совершенно не интересовалась ею – вещь по имени Шайло действительно была засунута на антресоли ее памяти. Она подошла совсем близко к Виктору. Постояла немного, осторожно и нерешительно потеребила булавку его галстука, и тихо-тихо сказала:
- Спасибо.
Он ответил еще тише, и она не смогла расслышать ни слова.

С другой стороны подошел Могильщик с пиджаком – явно не своим – в руках. Открыл дверь, бросил пиджак на сиденье, подмигнул ей – и снова закрыл дверь.
И снова одна.
Столько много людей кругом – но все решают свои невероятно важные проблемы, делают свои невероятно важные дела…они заняты самими собой, или же друг другом – но не ей, совершенно не ей. О ней забыли. Она – уже решенная проблема, уже сделанное дело. Ее можно вычеркнуть из ежедневника.
Наверное это хорошо, да.. наверное это хорошо…
Но одна… опять одна..
Она протянула руку и осторожно погладила пиджак. Ткань – наверное безумно дорогая…правда, она совершенно не разбиралась в этом, но почему-то она была совершенно уверена, что не ошибается – была нежной и шелковистой. Как живое существо. Мирно спящее живое существо.
На лацкане пиджака была пара капель крови.
Кажется, это живое существо пытались убить.
Или убили.
Может ему было хотя бы не больно перед смертью?

Виктор с Могильщиком сели в машину одновременно.
Не обернувшись, не сказав ни слова.
Словно и они тоже забыли о ней.
Словно ее тут и не было.
Но это было не обидно. Ничуть, не капли не обидно. Ей хотелось обнять их обоих, не плакать, нет, она сих пор почему-то не могла плакать – но просто обнять, прижаться к теплым живым людям, которые не сделают ей ничего плохого, которые только что вытащили ее, спасли ее, просто поблагодарить их со всей силой, на которую она только способна.
- Спа… - тихо, но искренне начала она.
Могильщик обернулся, как ужаленный. Выражение его лица заставило ее мгновенно замолчать. Как хорошо, что она не бросилась их обнимать…
- Франк, твой пиджак на заднем сиденье, - спокойно сказал он, повернувшись обратно. Сказал таким будничным и обыденным тоном, будто бы… будто бы… И так захотелось поверить в это «будто бы»...
- А да, спасибо… - устало ответил тот. - Я подумал, что забыл его.
- Да не стоит, забрал бы завтра.
- Да, конечно, может и завтра, - согласился тот.
- Франк…
- Они наблюдают за нами, - тот смотрел в зеркало заднего вида.
- Франк, они могут наблюдать очень долго.
- Я знаю. Но согласись, это выглядело бы подозрительно, если бы мы сейчас спешно рванули с места.
- Ты торопился начать опыты.
- Я внезапно стал трудоголиком?
- Почему бы и нет? Но согласись, если мы будем и дальше тут так торчать – это вызовет не меньшие подозрения.
- Она сопротивлялась, а мы ее осторожно придушивали.
- Но я думаю, что дальше душить уже просто как-то некомильфо.
- Согласен, - кивнул он.
Тяжело, невероятно тяжело, когда о тебе говорят в третьем лице, словно тебя нет здесь. Но она здесь, здесь и за это спасибо, невероятное спасибо, и пусть, пусть говорят в третьем лице. Пусть говорят.. пусть говорят между собой.. и…и…пусть говорят между собой.. потому что то, как посмотрел на нее Могильщик, означало только одно – ни одно слово, обращено к ней сейчас не будет ни теплым, ни добрым, ни ласковым…

Виктор, не оглядываясь, протянул руку назад.
- Ключи, - потребовал он. - Во внутреннем кармане.
- Что? – испуганно переспросила она.
- Ключи от машины во внутреннем кармане, черт!
- В пиджаке, - не оборачиваясь, подсказал Могильщик.
Она торопилась и не могла найти карманы, попадая то в рукав, то скользя рукой по ткани.
- Я же сказал – во внутреннем! Дай сюда!
Он обернулся, вырвал пиджак из рук и тут же швырнул обратно в нее. Швырнул зло и сильно, словно удерживаясь от того, чтобы не ударить.
- Франк, это было зря, - тихо сказал Могильщик.
- Зря? Тебе сказать, что на самом деле зря?
- Не сейчас.
- Ну конечно не сейчас! Разумеется. Сейчас нам нужно как можно скорее убраться отсюда, пока… черт…
Он нервно дернул плечом, и по скрежещущему звуку она догадалась, что он не может попасть ключом в замок.
- Дай сюда, - Могильщик потянулся вперед, и машина завелась.
- Спасибо,  - он пригладил волосы – и она увидела, как дрожат у него руки.
Могильщик это тоже заметил.
- Франк, ты сможешь вести машину? – обеспокоенно спросил он.
- А ты боишься, что меня остановят за вождение в нетрезвом виде? – едко парировал тот.
- Нет, я боюсь, что ты сейчас взвинчен...
- И ты предлагаешь самому сесть за руль? Или идти пешком?
- Ты знаешь, что нет.
- А если нет, то какие тогда вопросы?
- Нет вопросов, - миролюбиво ответил Могильщик. - Франк, никаких вопросов.

Сначала они ехали в полном молчании.
И чем дальше, тем сильнее она понимала, что на самом деле ничего не закончилось. Что она зря думала, что здесь будет тихо и спокойно. Что расплата продолжается.
Молчание растягивалось и натягивалось. И она с ужасом ожидала, когда ему наступит конец. Она уже ни о чем не могла думать – просто считала минуты – и мысленно просила, умоляла – как когда-то умоляла, чтобы не было больно – чтобы они приехали домой как можно скорее.
Потому что сейчас тоже могло быть больно.
По-иному, совсем по иному – но не менее больно.

- У меня просто нет слов…. – наконец медленно произнес Виктор.
- Ну и молчи тогда, - пробормотал Могильщик. - И так все понятно, что ты хочешь сказать.
- Понятно?! – струна молчания лопнула окончательно и грянул гром. - Понятно? Нееет, Джулиан…это может тебе понятно. Тебе! А вот ей нет. Ты не сказал, Джулиан, что она клиническая дура. Ты не сказал мне тогда, что это мина замедленного действия. Ты всучил ее мне, воспользовавшись тем, что я связан обещанием – и не сказал ни слова. Если ты такой благородный и спаситель обездоленных – сам бы и занялся ею. Почему ты не сказал, что она дура? Я бы в самый первый раз, когда она сбежала, махнул бы рукой и плюнул на все.
- Но ты ведь не махнул? Ты ведь не махнул! – ответно взвился Могильщик. - Более того – ты и искал ее! Ты даже ко мне прибегал тогда!
- Да лучше бы я этого и не делал! С того случая все пошло наперекосяк! Ты понимаешь, что все?
- Что именно все? Что именно – все?
- Да все, Джулиан, все! Раз за разом, крючочек за крючочком…. Черт! Мало того, что у меня ничего, ничего, ничего не получается… так еще я и внезапно… а, черт, какая разница!
- Как скажешь, Франк, никакой! – миролюбиво поднял руки Могильщик. – Никакой.
- Джулиан… - простонал Виктор. - … я подумал...господи, в тот момент я был практически счастлив! Я подумал – вот оно решение моей проблемы. Пави заберет только лицо… Ему больше ничего не нужно. Только лицо! И тут же подойду я. И возьму то, что мне надо. Господи, почему я такой трус? Почему я не смог потерпеть пару минут? И все бы было кончено! Ну почему!
- Потому что ты добрый, - Могильщик усмехнулся своему отражению в стекле.
- Потому что я слабохарактерный дурак! – Виктор ударил кулаком по рулю.
- Нет, Франк… ты был бы дураком, если бы позволил Пави сделать это.
- Ну а вот сейчас я пожинаю последствия этого. И уверяю тебя – по голове может прилететь и тебе.
- Мне никогда ничего не прилетает, если ты успел забыть.
- Да уж! Ты всегда такой намыленный, что выскользнешь из любой передряги! Залезешь в любую дыру – и вылезешь из нее же.
- Завидуешь, да?
- Сейчас – нет.
- Это отчего же?
- А от того, что сейчас даже ты не вылезешь. Сейчас, если ловушка защелкнется – никто не вылезет из нее.
- Какая ловушка?
- Которую мы сами на себя поставили.
- Это когда?
- А когда вот она нарисовалась, - Виктор указал на нее через плечо – и тут же машину резко повело в сторону. Она была вынуждена упереться руками в спинку переднего сиденья – и тут же отдернула их обратно, чтобы те не подумали, что она пытается их обнять или еще что.. чтобы те просто даже не заметили этого ее движения…чтобы те просто не заметили ее.
- Франк… веди машину, - спокойно сказал Могильщик.
- А знаешь что?  - чем более спокоен становился Могильщик, тем сильнее взвивался Виктор. - Знаешь что? А я сделаю так, как сказал! Я сделаю! Я ведь почти пообещал, да? Почти пообещал. А где почти – там и все. Так вот…
- Франк…
- Нет, Джулиан, именно так! Я сделаю именно так, как и сказал! Я сделаю так, как сказал!
- Франк…
- А что мне помешает, Джулиан? Что? Кто она мне?
Он резко обернулся. Она вжалась в сиденье.
- Собственно кто ты мне, не так ли? Мы знакомы дней пять!
- Н-неделю… - поправила она.
- Я убью ее, - снова простонал он, повернувшись обратно. - Джулиан, я убью ее своими руками!
- Фу, сколько пафоса… - махнул рукой тот.
- Нет.. ты погляди, она даже сейчас хочет вставить свои пять монет и веское уточнение!
- Ну подумай по-другому… - мягко ответил тот. -  ну может ей правда важна эта разница в пару дней, о которой вы говорите…
- Джулиан, ну что за ересь ты несешь?
- Франк, ересь сейчас несешь ты.
- Ну да даже черт с тобой, девочка! Черт с тобой!
Он снова сказал «девочка». Он снова сказал «девочка»… Не по имени… даже не «ты».. а снова «девочка»… Неужели сейчас рухнет все, что создалось за эту неделю?
- Черт с тобой! Да пусть даже и месяц!
- Ну… месяц бы вы в таком режиме не прожили. Я гарантирую это! – хохотнул Могильщик.
- Пусть даже и месяц, -  Виктор зло глянул на нее через зеркало заднего вида. – пусть даже и месяц… хотя я уже готов согласиться с этим шутом, что мы бы и не прожили столько, но да ладно, пусть… Но кто ты мне была бы даже после этого? Кто?
- В-вы спрашивали меня, не хочу ли остаться с вами….на более долгое время… - едва слышно напомнила она. Может это смягчит его? Может он вспомнит о том, что говорил ей… и как тогда было хорошо…может он тогда…
Но тут же пожалела об этом.
Могильщик расхохотался, но от сильного толчка в плечо ударился в стекло и продолжил уже тихо всхлипывать от смеха.
Машина остановилась.
Виктор повернулся к ней.
- Да даже в этом случае.. – прошипел он. – Даже в случае «подольше» – он выплюнул это слово, как что-то ядовитое, – это бы не значило ровным счетом ничего!
Она вжалась еще сильнее. Кажется, все рушилось. Кажется, она только что сама выбила последнюю опору для себя.
- Я знаю их всех больше двадцати лет, - она не знала, куда спрятаться от этого злого взгляда. - Двадцать лет! Двадцать лет – против месяца! Или даже года! Черт с тобой, года! И как ты думаешь, кого бы я выбрал? У тебя две попытки, чтобы найти верный ответ. Тебя – или их. А? Так кого?
- Но вы сейчас выбрали меня… - пролепетала она.
- Кто сказал?
- Что?
- Кто сказал, что то, что я сейчас сделал, можно назвать, что я «выбрал тебя»?
- Франк..  – подал голос Могильщик. - …меньше говорим, раньше приедем… раньше приедем, раньше спать ляжем…хватит уже…
- А кто сказал, что все, кто тут сейчас сидит, ляжет спать? – развернулся Виктор.
- Да, ты ночной житель, ты можешь не ложиться, - пожал плечами тот.
Виктор смотрел на него в упор очень долго – тот лишь снова пожал плечами и отвернулся от них обоих и стал внимательно что-то разглядывать в ночи за окном.
- Знаешь, отчего тебя отпустили? – Виктор снова повернулся к ней.
- Н-нет… - ей стало почему-то страшно. Очень страшно.
- А тебя не отпустили. Тебя сдали. Выдали. Под расписку. На опыты.
- Франк… - сказал Могильщик, не отрываясь от окна.
- На опыты, - продолжал он, не обратив ни малейшего внимания на того. - Мне. Как препарат. Хороший, чистый, годный препарат.
- Франк…
- И ты прекрасно подходишь в качестве препарата. Учитывая то, что я еще успел тебя и вылечить. Просто идеальный препарат. Всю жизнь мечтал о таком.
- Франк…
- И опыты будут на живой. Не думай, что я дам тебе умереть до их окончания. Мне гордость не позволит этого сделать. И профессионализм. Так что ты доживешь до конца всех опытов.
- Франк, это уже не смешно.
- А тут плакать надо, Джулиан, плакать. Причем не нам, а ей!
Он говорил так.. страшно. Спокойно и абсолютно серьезно. И она вдруг поняла… поняла, что он говорит правду. Чистую правду. Вот почему ее не убили. Вот что означали эти переговоры над ее головой. Вот зачем.
Но неужели…
Неужели он…
- И я утром – утром уже! – должен дать им первый отчет. Поэтому нас ожидает насыщенная ночь. Этот-то будет дрыхнуть – он ткнул в Могильщика,  - и полагаю, что даже у меня в доме. Да с него станется даже и в моей комнате. А вот мы с тобой начнем работать.
- Франк, - Могильщик говорил уже жестко, но он не обращал на него никакого внимания.
- А ты знаешь, в чем заключаются эти опыты?
- Франк.
- В определении болевого порога. Ты знаешь, что такое болевой порог?
Она судорожно сглотнула.
Неужели он..
- Это будет больно, это будет очень больно – но ты сама напросилась. Ты сама. Все ты сама. Я предупреждал тебя. Не раз и не два. А теперь извини – так получилось. И когда будет больно – подумай еще раз обо всем. Просто подумай. Смысла уже не будет, да. Но хотя бы раз в жизни подумай. Хотя я не уверен, что ты сможешь долго думать. Боль штука такая…отвлекает от мыслей, надо сказать.
- Франк, хватит.
- А потом я верну тебя – по весу, сколько сдали, столько и приняли.
Вероятно даже по частям. Главное, чтобы в сумме вес сошелся. Сколько ты там весишь?

Это было уже невыносимо.
Она попыталась открыть дверь, чтобы выскочить из машины, но он рявкнул:
- Сидеть! – и щелкнули блокираторы.  - Нет, ты сиди. И слушай. И запоминай. Чтоб в следующий раз думать, что делаешь.
Она ударила локтем в окно. Что-то хрустнуло, но стекло выдержало.
- Окно! – заорал он. – Джулиан, держи ее. Если она выбьет мне окно, то платить за него будешь ты!
Тот перелез через сиденье и крепко прижал ее к себе. Она попыталась вырваться, но тот держал.
- Тихо, тихо, - шепнул он. – Не делай еще хуже. Все не так страшно.
- Джулиан, я все слышу, - машина тронулась с места.
- А если слышишь, то почему ведешь себя так?
- Как? Как? Как – так? Как?
- Как скотина.
- Я скотина? Я скотина? Да кто бы говорил! Как ты поступил со мной?
- Да нормально я с тобой поступил!
- Нормально? Нормально? Ты что сделал? Ты что сделал?
- Я? Я ребенка спас, Франк.
- Ах! Какие мы благородные! Спасти чужими руками!
- А с каких пор твои руки стали мне чужими?
Могильщик держал ее очень крепко, и она не могла понять, что ей нужно было сейчас делать – продолжать бояться, потому что ее держали, или же успокоиться – потому что ее все-таки держали.
- А ты мог подумать, что я занят?
- А мне наплевать, что ты занят, Франк! Мне наплевать, что ты занят! Чем ты можешь быть занят таким важным? Ты, что, людей оживляешь?
Виктор закашлялся.
- Что может быть таким важным, что нельзя спасти человека! Ты хоть раз в жизни, хоть кого-то спас?
- А ты, ты что меня учишь? Ты-то сам?
- Да пожалуйста!
- Моими руками!
- А какая разница, чьими? Меня что, это когда-нибудь волновало?
- Скотина!
- Взаимно!
- А я-то чем?
- Тем, что устраиваешь эту некрасивую сцену.
- Я?
- Ну а что, я что ли? Это у меня уже почти полчаса истерика что ли?

Машина снова затормозила.
Она вжалась в бок Могильщика. Что-то будет.. .неужели все окончательно рухнуло.. Неужели случилось непоправимое..
Неужели.. неужели ей и здесь будет больно…
Однако Виктор, черт, она не может называть его пока никак иначе… пусть даже весь этот вечер его называют каким-то другим именем.. этим странным, непонятным, не его – ведь это же не его – именем… он же Виктор…и она не может никак по-другому называть его… он резко откинулся назад и запрокинул голову.
- А, черт! – ахнул он.
- Что с тобой? – обеспокоенно спросил Могильщик.
- Опять то же самое, - пробормотал тот, поднеся ладонь к лицу.
- Я не помню раньше у тебя такого.
- Представляешь, я сам этого не помню…
- А что за причина?
- Не знаю…может это из-за того перелома.. Хотя черт…кого я обманываю.. меня ж предупреждали…
- О чем предупреждали?
- Неважно… Так… Я сейчас тут все кровью угваздаю… Одной не удалось давеча, так теперь моя очередь…
Виктор осторожно наклонился вперед, продолжая держать руку у лица, на ощупь открыл дверь и, пошатываясь, вышел из машины.
- Надеюсь, что когда я вернусь обратно, тут будет столько же человек, - мрачно бросил он им.

- Защитите меня, - она вцепилась в Могильщика как в последнюю надежду, хотя…хотя так оно все и было.. Виктор вел себя так…так.. и говорил такие вещи.. неужели он…неужели..
- От кого? – неожиданно равнодушно переспросил тот.
- От него..
- Это от тебя надо защищать.. – он осторожно отцепил от своего воротника ее руку.
- Почему? – этого она никак не ожидала.
- Я что сказал? – процедил он. - Я что сказал тогда? Что?
- Уходить, - покорно ответила она.
- Вот именно. И куда уходить? Домой! С каких пор ГенКо стало тебе домом?
- Его дом тоже не мой дом, - обиженно пробормотала она.
- И слава богу! – он отвернулся от нее к окну.

Он тоже нет.. и он тоже нет.. За что они так с ней? За что? Ну что она такого страшного сделала? Ведь все же.. все же уладилось… за что?
- Отпустите меня. – тихо попросила она.
- Нет, - сухо ответил тот.
- Пожалуйста..
- Нет.

Она потянулась было к открытой двери – но сильная рука схватила ее за запястье – она охнула от новой боли в нем – но тот даже не обратил на это внимания и только дернул ее обратно на себя.
-  Что он говорил про кровь в салоне? – спросил ее.
- Это когда…когда…- он был прав, когда говорил, что боль мешает думать.
- Что он с тобой сделал?
- Он… ничего…
- А что тогда случилось? – он сжимал ее руку все сильнее, видимо, думая, что она при первом же удобном случае выскочит из машины.  Нет, он думал верно, просто он не знал, что сейчас уже не хотелось ничего – лишь бы он отпустил ее руку, которой сегодня и так уже слишком много досталось.
- Мистер Ларго..тот…что в маске… - она даже забыла имя. – Он тогда…поймал меня… на улице.. и попытался…вот… - она повернула голову. – И я потом…была здесь…
- Ах вот оно что…  - задумчиво произнес Могильщик. - Я и думал, что это такое…
Он отпустил ее руку – но тут же схватил за плечо и притянул к себе.
Острая боль в руке сменилась тупой, ноющей – но она была рада хотя бы этому. Как странно… странно, когда ты становишься рад не прекращению, а лишь ослаблению боли – просто потому что выбирать не из чего.

Виктор стоял около стены, держась за нее рукой, то запрокидывая голову, то опуская ее. Ее показалось – или же асфальт у его ног кое-где был более темным, чем везде?

- А когда ты говорила, что он тебя ударил, что ты имела в виду? – спросил Могильщик.
- Он… он…
- Он же не ударил тебя, верно?
- Он… сильно толкнул меня… - призналась она.
- Вот оно как… А я-то уж подумал… И по какой причине?
- Я… я кричала на него…
- Это не причина.
- Я сильно разозлилась на него…
- Это тем более не причина.
Она промолчала. Стыдно, стыдно... даже не перед ним. Стыдно даже перед собой. Стыдно вспоминать.
- Так что же на самом деле произошло? – с нажимом спросил Могильщик.
- Я..я ударила его, - выдохнула она.
- А, вот оно как…  - медленно произнес тот. - Ну да… да...это да. А зачем ты сделала это?
- Я...  я была зла.
- Я это уже понял. Но зачем ты все-таки ударила?
- Он...он так себя вел.
- А... ну-ну.. как он себя ведет теперь, тебе больше нравится?
Она промолчала.
- Мда… - снова медленно произнес Могильщик. – Два идиота, ей-богу.
- Вы нет… вы такой.. вы такой…  - она не умела говорить приятные вещи..просто не умела.. особенно тогда, когда это было так нужно…Почему когда нужно сказать  - просто сказать, даже не соврать, а сказать  - ты не умеешь этого делать.
- А я не про себя говорил, между прочим.
- А…
- Два идиота. Только одна совершенно беспомощная и не может даже скрыть этого - а второй делает вид, что он мега какой крутой, а не может даже справиться с первой. Убить вас обоих надо бы, по-хорошему, чтобы и сами не мучились, и другим жизнь не портили.
Она вздрогнула. Он говорил необычно серьезно и спокойно. Словно сказал что-то обыденное, простое и…и…и множество раз обдуманное.

Хлопнула дверь. Виктор сел в машину и обернулся к ним. Он был бледен и спокоен.
- Одна, второй, -  мрачно пересчитал  - Ну вот и славно.
Машина осторожно тронулась.
- Франк… ты оказывается, не первый раз спасаешь ее… - задорно усмехнулся Могильщик.
- Я сейчас ударю тебя, - беззлобно, не поворачиваясь, ответил Виктор.
- Не сможешь, - пожал плечами тот.
- Почему же это?
- Руки, - пояснил Могильщик.
- Я ударю тебя монтировкой.
- Будто она у тебя есть.
- Почему это бы ей не быть?
- Ты сроду ничего тяжелее скальпеля в руках не держал.
Странная беззлобная пикировка. Словно просто так – лишь бы перебрасываться словами. Такая…неожиданный штиль после бури.
Она робко улыбнулась. Не потому что было весело или смешно – в этом не было ничего ни веселого, ни смешного – просто нервная улыбка. Улыбка от того, что не плохо. Могла ли она когда-нибудь подумать, что будет улыбаться лишь от того, что просто не плохо?
И тут же осеклась под злым взглядом.
Он видел все через зеркало.
- Джулиан, нет, я ее все-таки убью, - процедил он. - Полезнее будет.
- Франк, прекрати пугать ребенка.
- Пугать ребенка? Пугать ребенка? А ты сам не испугался, когда она заявилась? Так подставить нас! По полной программе! – он начал снова заводиться.
- Но я же не знала… - какой черт заставил ее пытаться оправдаться?
- Знаешь, сколько ты не знаешь? – тот попытался обернуться, но машина чуть не пошла винтом по скользкой дороге.
- Франк, веди машину, - спокойно указал Могильщик.
- Я сейчас вас вообще из нее выкину. Умою руки и со спокойной совестью отправлюсь домой. А вы сами разбирайтесь.
- Франк, не надо строить буку?
- Я убью ее, убью! А ты ее потом закопаешь
- Я не закапываю, я только выкапываю
- Слушай, ты что, так и не понял, что только что было? Ты думаешь, что это все шутки?
- Ну не надо так все усложнять. Ну скажем, что все сделали.
- Нет, ты скажи, зачем такие сложности. Когда можно просто сделать!
- Франк, хватит…
- Я тебя ненавижу, - с чувством сказал Виктор.
- Я рад, что вызываю самые разнообразные эмоции.
- Джулиан, за что ты так со мной поступил?
- Как так? Что такого страшного произошло?
- Два дня! Мне нужно было всего лишь два дня, чтобы все закончить! И я бы убежал! Семнадцать лет! Семнадцать лет я шел к этому! И тогда, когда оставалось два дня – все рухнуло.
- Я вижу никаких руин, Франк.
- А я вижу! Я – вижу.
- Я вижу, что если ты сейчас не затормозишь, то в руины прежде всего превратится твой забор. А это будет некомильфо.

Виктор вышел из машины, хлопнув дверью так, что что-то жалобно щелкнуло.
- В дом, - резко сказал он.
И не оборачиваясь, прошел туда, не дожидаясь их.

- Мда… - медленно сказал Могильщик, вылезая из машины. – Просрали мы с тобой все полимеры.
- Что? – переспросила она.
- Мда, вот так…
- Что такое полимеры?
- Спроси у товарища химика, если жива останешься. А если не останешься – то и не спросишь… - Могильщик о чем-то думал, поэтому отвечал рассеянно.
- Если? – осторожно спросила она.
- Запомни…если он взводится, он действительно может убить.
Он дернулась, но он схватил ее за руку. О черт, опять… ну почему нельзя хватать хотя бы за локоть?
- Не-не-не.. – оживился он. - Куда? Я что, один что ли должен отдуваться?
- Но вы же не бросите меня? – взмолилась она.
- Я даже не собираюсь к тебе присоединяться.
- Но…
- Что но? Мне и так уже влетело от него, и он прав в том, что неизвестно, как это все и для меня обернется.
- Но вы же сказали, что он может…
- Может… И более того, подозреваю, что за эти полчаса он бы тебя придушил раз десять.
- Я боюсь туда идти.
- А мне плевать.
Он дернулась. Он держал крепко.
- Мне плевать, - неожиданно зло повторил он.
- Но вы же тоже будете там… вы же меня сейчас защищали…
- Потому что мне было интересно. И сейчас мне интересно, чем это может закончиться.
- Вы просто пугаете меня. Ведь вы просто пугаете меня. Вы с ним сговорились – и решили проучить. Он никогда никого не убивал.
Могильщик молчал.
- Да же? Он же никогда никого не убивал?
Молчал.
- Да же?
Молчал.
- Да же…
Молчал.
- Пожалуйста, отпустите меня… - тихо попросила она.
- Нет.
- Но почему? Пожалуйста.
- Нет.
- Но почему?
- Ну во-первых, если тебя обнаружат в городе, и если это станет известно им, то….
- То меня убьют, я знаю…
- То хрен с тобой, мне с ним по шее влетит, да и хрен с ним – мне по шее влетит.
- Но может меня и не обнаружат…
Он снова промолчал.
- Ясно…

Окно открылось.
- Я не понял, вы так и собираетесь там торчать? – мрачно вопросил Виктор в никуда.
- Так вот… что я, собственно, хотел сказать…  - начал Могильщик.
- В дом, быстро! – окно с грохотом захлопнулось.

- Давай, вперед, - он передумал что-то говорить ей.
- Я не пойду.
- Вперед.
Она помотала головой.
- Вперед, - он взял ее за шиворот и попытался несильно подтолкнуть вперед.
Она уперлась и не поддалась. Глупо конечно все это, да. Глупо. Но слишком страшно и слишком стыдно. И слишком… слишком…
Ее сгребли в охапку, распахнули пинком дверь и впихнули в прихожую.
- Давай, - было сказано зло, жестко и безжалостно. Как нарисованную улыбку стерли мокрой тряпкой.
И слишком одиноко, да.

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2010-07-12 21:52:34)

39

Ну вот, тема наконец-то оживилась. :) Джулиан начал раскрываться шире, с какой-то другой стороны. А описание переживаний Шайло - у меня было ощущение, что это меня за шиворот тащат, швыряют в машину и грозятся использовать как препарат. Хорошая деталь - то, что Шай почувствовала запахи мокрого камня и ржавого железа.  appl

40

Как здОрово! :give:
И сразу еще хочется. Интересно-же как Франко-Виктор будет (бедный!) выкручиваться дальше из ситуацией с Шай. Вот есть такие девушки, которых вечно спасать надо по жизни. :) Ну у Шайло, конечно, это следствие бесконечного "домашнего ареста" сказывается.))
Эх, я так и думала, что Франку удасться ее временно спасти под предлогом - испытывать на ней какое-нибудь лекарство или еще чего... вообщем, как подопытное животное. Придется ему видимо теперь в срочном порядке на ком-не-жалко эксперименты проводить, либо силу воображения использовать.:)
Вот такой мне Шай видится:
http://s47.radikal.ru/i116/1007/04/bd41256ff15bt.jpg

Мне кажется, что Франк при Шайло становится на десятилетие старшим Виктором потому, что он просто чувствует себя с ней рядом старшим и ответственным как за младшего родственника. С Ларгами и Джулианом - он рос вместе, они у него в чем-то как ровесники и ровня проходят. А вот Шай - маленькая недотепа - для него младшая, и беспомощная, и глупая местами, но уже очень дорогая его сердцу. Недаром он так из себя выходит - и убить-то готов на каждом шагу - на словах:), и прочим членовредительством заняться.:) Бесит ведь когда родной младший родственник тебя не понимает и поведением своим подставляет тебя - поганец желторотый.:)

Кто-же смотрел на Шайло так грустно и странно как тут Эмбер..? Может Франко-Виктор?))) Или папа Нейт..?)))

Джулиан остается противоречивым в своих лучших традициях.:) Хотя очень хорошо его понимаю.))) Перед Франком девочку защищает — называя ребенком, а с глазу на глаз — дает ей понять, что она отнюдь не ребенок, и на мой взгляд попадает «в яблочко» словами, что это Франка от нее надо спасать.:))
А вот это, так просто красота — когда начинает Франк, отвечает Джулиан:
«Я убью ее, убью! А ты ее потом закопаешь
- Я не закапываю, я только выкапываю» ))))
И вообще Джу традиционно держится молодцом, только с оговорочкой и с его пониманием, что ситуацию-то сложную разруливать предстоит в основном конечно, многострадальному Франку.:)

Как хочется продолжения.:)))

Отредактировано Astarta (2010-07-13 17:39:08)

41

Astarta, уже какой-то простоквашинодоппель пошёл  :rofl:

42

Astarta, уже какой-то простоквашинодоппель пошёл  :rofl:

Ага. :D
Я правда, представляла себе Шайлу в момент когда, выдрессированный Матроскиным - Галченок изводил Печкина своими "ХтоТама-ми".:)) Особенно в момент когда одуревший от повторов и озверевший почтальон на очедное - ХтоТАм? - вопит - "Да никто!" И мордашка пичуги в окне вытягивается, глаза становятся разной величины, а нижняя половинка клюва отвисает в удивлении. :D  но картинку не нашла.
Матроскин - это Джу.
Шарик - Франк.

Щаз придет Лена и меня побъетъ. :)

Отредактировано Astarta (2010-07-13 16:07:30)

43

Матроскин - это Джу.
Шарик - Франк

:rofl: А Печкин кто?

44

:rofl: А Печкин кто?

Какой-то мутный мэн из конкурирующей организации.:) Любитель велосипедов (технических новинок прошлого столетия), личность вредная, характер нудный, и вообще - засланный казачок. :)) Все время  что-то вынюхивает, высматривает, потом стучит своему начальству. :))

45

Щаз придет Лена и меня побъетъ. :)

Отнюдь  ^-)

46

Вот такой мне Шай видится:
http://s47.radikal.ru/i116/1007/04/bd41256ff15bt.jpg

Ахахаха :))
Чудесно

Мне кажется, что Франк при Шайло становится на десятилетие старшим Виктором потому, что он просто чувствует себя с ней рядом старшим и ответственным как за младшего родственника. С Ларгами и Джулианом - он рос вместе, они у него в чем-то как ровесники и ровня проходят. А вот Шай - маленькая недотепа - для него младшая, и беспомощная, и глупая местами, но уже очень дорогая его сердцу. Недаром он так из себя выходит - и убить-то готов на каждом шагу - на словах:), и прочим членовредительством заняться.:) Бесит ведь когда родной младший родственник тебя не понимает и поведением своим подставляет тебя - поганец желторотый.:)

Да, да, да, абсолютно верно.
Хотя нужно учитывать, что он совершенно верно говорит о том, что она ему никто. Он и по имени-то называл ее всего пару раз. Ну да, болтается что-то. ну да, забавное, ну да, милое...иногда...когда спит зубами к стенке...

Кто-же смотрел на Шайло так грустно и странно как тут Эмбер..? Может Франко-Виктор?))) Или папа Нейт..?)))

:sp:

И вообще Джу традиционно держится молодцом, только с оговорочкой и с его пониманием, что ситуацию-то сложную разруливать предстоит в основном конечно, многострадальному Франку.:)

Ну Джу в общем-то и ведет себя так спокойно и легко, потому что он во многом занимает позицию стороннего наблюдателя. При любом скандале и любых вскрывшихся обстоятельствах он останется чист - если не абсолютно, то хотя бы относительно. Он очень удобно балансирует и скользит между острыми углами - до тех пор, пока ему это интересно.

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2010-07-14 10:39:48)

47

АХАХАХА :)

Только что тут же, на НПФ, в теме про "Рипо", выяснили, что йуная Вайнона Райдер весьма годна на роль Шайло (а по мне, так даже в чем-то лучше оригинала).

Шаг второй - помним, что канонично Франк=Бэйл.
Шаг третий - обнаруживаем, что Райдер и Бэйл вместе играли.

И получаем чудесные картинки.

http://s40.radikal.ru/i087/1007/ff/14baab82cd12t.jpg

http://i049.radikal.ru/1007/9c/9924ee9104ddt.jpg

Кагбэ символично, да. :))))

48

Аааааааах!  :yahoo:
Какая прелесть! Действительно, чудесное совпадение.))))

И как они волшебно смотрятся вместе... что сразу хочется подобную сцену в ДП... где там у меня была картинка с собашко донелья раскатанным языком. :hey:
И наглядно видно, что Франка срочно пора спасать, где там нос-держащий-по-ветру Джу..? :D

По серьезному: мне очень нравится в Джу, что при всем его прекрасном умении улетучиваться и "умывать руки", для друга он готов собой пожертвовать и помочь по настоящему, без дураков. Вот.:)

Апдейт. Ой, пока хихикалО, забылО спросить: Лена, а какой это фильм? :)

Отредактировано Astarta (2010-07-14 14:36:48)

49

Символично. И прелестно. И взгляд у Вайноны очень даже подходящий.  :)

Не случайное это совпадение, ох, не случайное ;)

И, правда, какой это фильм?

50

Я тут с позволения автора влезу с ответом...  :blush:

Фильм, о котором говорила Лена, это "Маленькие женщины" по одноименному роману Луизы Мэй Олкотт. Там Райдер и Бэйл очень йуные и очень влюбленные, правда не друг в друга. :) Он - в нее, а она... не в него. Потрясающе нежный и тонкий фильм и сам по себе, и как экранизация, и один из моих любимых с участием Бэйла - он там удивительно светлый и улыбчивый. :)

51

Liss, спасибо, возьму на заметку. Будет ещё 1 стимул поскорее расправиться с диссером)

52

2.6 Victor’s Wrath Theme/He is Good

Когда они вошли в комнату, он сидел в кресле и мрачно барабанил пальцами по подлокотнику.
- Значит так.. - сказал он. - Я тут подумал и понял, что тебе тут оставаться нельзя. Не в этом доме.
- Это ты намекаешь на то, чтобы я забрал ее к себе? – уточнил Могильщик.
- Я? Намекаю?
- А, то есть говоришь прямым текстом?
- Да мне кажется, что это  не просто прямой текст, а уже даже в лоб!
- Кому именно? Мне или ей?
- Тебе в лоб, ей - по шее.
- Прекрати пугать ребенка.
- Ребенка? Какого ребенка? Я не вижу здесь ребенка!
- А кого же?
- Великовозрастную дуру! Которая ничего не знает, не понимает, не соображает! И не хочет знать, понимать и тем более соображать!
- Я хочу.. - тихо сказала она.

Ей показалось, что он клацнул зубами.
- Так..  - медленно сказал он. - Я пошел.
- Куда? - уточнил Могильщик.
- Так... - он сделал неопределенный жест рукой. - Пошел...в общем... Сейчас вернусь. Скоро вернусь. Совсем скоро...
- А вы, пока гости дорогие, располагайтесь поудобнее, хлеб-пиво на столе, чувствуйте себя как дома... – протянул Могильщик.
- ....но не забывайте, что вы в гостях... да-да...  - рассеянно сказал он. - Да-да... из шкафов ничего не жрать...
И вышел.

- Вы знаете его… - робко спросила она. – Он... он успокоился?
- Да, я его знаю, - ответил тот. – Нет, ничуть.
- А... куда он пошел?
- Тебе маршрут нарисовать, или на словах объяснить?
- Нет... я про то... что дальше будет?
- Дальше? Ну думаю, что я часа через полтора пойду спать, а то это уже начинает надоедать. Все одно и то же. Даже слова уже повторяются...
- Я про себя..
- Что про себя?
- Что со мной дальше будет?
- А я почем знаю? – удивился тот. - Я что, Ванга что ли?
- Но... как же...
- Как-как... Как получится!
- Он еще будет ругаться?
- О да! Если я верно предполагаю, то сейчас он как раз и начнет ругаться.
- Может мне лучше... уйти?
- Куда? Опять на улицу? Вожжа под мантией?
- Нет. Нет, нет, нет.. наверх... к себе в комнату...
- Почему это «к себе»?
- Что?
- Ну он же четко сказал, что ты здесь больше не останешься. Почему это «к себе»?
- Хорошо... просто в комнату...
- И не стыдно по чужому дому расхаживать без разрешения хозяина?
- Но что же мне делать! – она окончательно запуталась.
- Сидеть ровно на жопе и не жужжать, - спокойно ответил тот.
- Но...

- Но? - Виктор вошел очень быстро, оборвав ее на полуслове. - Но? Ты одно большое сплошное «но»! Ты сплошное «могло бы, но», «если бы, но», «давайте, но»! Воооот такенное «НО» во всей моей жизни!
- Франк, ты живешь всего неделю? – усмехнулся Могильщик. - А выглядишь-то как старо.. ай-яй-яй... надо витаминчики покалывать заодно, а?
- А ты заткнулся бы!  - огрызнулся он. - Ты сколько с ней в общем счете побыл? Час, два, три?
- Ну.... - Могильщик задумался. - Ну да, три... ну или четыре...
- И наотрез отказываешься от того, чтобы продолжить дальнейшее тесное общение!
- Само собой.
- А что ж  это ты так? Это же ребенок! А к детям надо с уважением относиться! Дети, они такие - с ними надо помягче! Видишь - я не умею с детьми, может помойный Макаренко знает подход?
- Это грязная инсинуация!
- Где?
- Я не помойный.
- Ооооо!!! Ты еще вспомни, что у тебя дом есть.
- Есть, - согласился Могильщик.
- И большой.
- И большой.
- Ну так и тащи ее туда! Переезд со всеми вещами я вам обеспечу!
- Ну это ж так просто не делается... ну прописка там... еще генеральная уборка... да я даже и ключи не знаю, где....
- Ключи у тебя всегда с собой, - спокойно сказал Виктор.
- Да? А я и не знал.
- Да. На цепочке на шее. У тебя свой крест.

Могильщик перестал улыбаться.
- Скотина, - тихо и зло сказал он.
- Да? А может еще вспомнить, что ты, как сын...
- Франк! – предупредительно воскликнул тот.
- ....имеешь кое-какие связи, которые....
- Франк!
- О... гребаный дауншифтер? Норка листьями прикрыта и никому туда хода нет?
- Франк, мы кажется договорились, что эта тема подниматься никогда не будет, - процедил Могильщик.
- А я ее и не поднимаю. Я так... палочкой в нее тыкаю. Чтоб посмотреть, не сдохла ли, а то вонять будет.
- Франк. – твердo сказал Могильщик. - Никуда я ее приводить к себе не буду. Никакие связи я использовать не буду. Все. Точка.
- Значит, сдохла. То-то чую, потянуло откуда-то.

Он был вальяжен – пусть даже и едко-зло вальяжен и говорил о каких-то непонятных, точнее понятных только им с Могильщиком, вещах – но не орал. Не орал, не орал, не орал. Может тот ошибся, когда говорил, что он не успокоился? Может ошибся? Она же видит, видит, видит, что все сейчас… все спокойно… они просто беседуют.. они ведь старые друзья… Они покусывают друг друга, да… но ведь они забудут об этом уже завтра.. ведь они же друзья…
Как хочется, как хочется, чтобы то, что произошло с ней, они бы тоже забыли уже завтра. Просто забыли. Как и не было. Как ничего не произошло. Да, да, да…или же произошло, но это…это просто стало забавным воспоминанием о дурацкой глупости.. просто о глупости.. у которой не было никаких последствий.. .ну пожалуйста…пусть у нее не будет никаких последствий.

Надо бы, надо бы, надо бы тоже сейчас включиться в этот разговор.. да, да… надо включиться именно сейчас.. пока у них обоих хорошее настроение.. пока есть шанс..есть шанс.. пока оно не испортилось… надо сказать что-то… что-то… что-то… что-то, что такое… легкое, не совсем важное, приятное…
- У вас есть дом? – спросила она у Могильщика.

Тот медленно встал с дивана, обошел его, подошел к ней сзади и осторожно положил ладони к ней на плечи.
- Горло чуть выше, - сказал внимательно наблюдавший за этими манипуляциями Виктор.
Руки отдернулись.

- Я. Ее. Никуда. Не. Возьму. – четко, артикулируя каждое слово, сказал Могильщик.
Честно говоря… не очень-то и хотелось, да.
- Что, вкурил? – коротко и невесело хохотнул Виктор.
- Я даже и затягиваться не собираюсь… - Могильщик вышел из-за ее спины и сел рядом с ним.
Теперь было двое против одного, да.
- Молодец, - кивнул головой Виктор. – Тогда зачем мне эту затяжку предложил?
- Нуууу…
- Ну?
- Нууууу…
- Ну?
Надо было спасать Могильщика… в конце концов это она же виновата во всем.. надо было…
- Он просто пожалел меня, - робко сказала она.
Виктор вскочил.
- Какие все жалостливые! – заорал он. – Котенка приблудного пожалел! Карму себе поправил! За мой счет!
- Запиши тогда на мой счет!
- У тебя уже превышен кредит!
- У меня платиновая карточка!
- Такая же фальшивка, как и ты сам!
- Да кто бы говорил! У тебя даже имени своего нет!
- Так! – он взбесился окончательно. – Вон! Вон! Вон отсюда!
- Ну и славно, - спокойно сказал Могильщик и направился к двери.
- Куда! На место!
- Во-первых определись сначала, вон или на место, а во-вторых не путай меня с нею. Это ее ты можешь гонять как собаку, а меня…
Это было… было несправедливо.. .он же так не делал… надо было защитить его от таких слов.
- Он не гонял меня как собаку, - тихо, но уверенно сказала она. – Он меня лечил.

Могильщик расхохотался. Виктор схватился за голову.
- Это непостижимо, - прошипел он.
- Ыыы… Доктор Айболит, - икая от смеха выдавил Могильщик. – Ты подался во врачи? Хаааааааа…. Надо же, как у нас недоучки-экономисты карьеру делают! Или ты на ней мой давешний зи испытывал?
- Он не принимает зидрат, - сказала она.
Это же надо было сказать, верно? Ведь его же обвиняют в таком… а он этого не делает… Это же надо было сказать…
Он смотрел на нее не зло. Просто смотрел. Как будто в первый раз видел. Может…может она наконец-то что-то сделала правильно? Может…может…она наконец-то что-то сделала верно?
- Да? – удивился Могильщик. – Ты не принимаешь зи? Да вы что! А я и не знал! Как же это ты так, товарищ? Ай-яй-яй, отрываешься от коллектива…А может вы, больной, еще и не пьете?
- Чуть-чуть, - тихо сказала она.

Он продолжал на нее смотреть. Просто смотреть. Это ее ободрило. Он не злится. Не ругается. Ничего не говорит. Это здорово, здорово, здорово… Кажется, она на верном пути.. кажется… она наконец-то, наконец-то на верном пути… Она говорит все верно, все правильно, именно тогда и то, что надо – наконец-то, наконец-то, наконец-то…
- А что он еще делает? – тихо и вкрадчиво произнес над ее ухом Могильщик.

Она даже и не заметила, копаясь в своих мыслях, как тот встал, обошел диван и снова оказался за ее спиной.
Теперь они вдвоем против одного.
Теперь они одолеют его.
Вдвоем – его одного.
Теперь все будет совсем хорошо.

- Так что еще он делает? – повторил Могильщик.
Она посмотрела на Виктора. На его лице ничего не выразилось.
- Он… он меня учит..
- Вот оно как.. – протянул Могильщик. – И чему же? Химии, биологии, мастерству швеи-раскройщицы?
- Литературе..
- Ааааа… даааа… Литература – это хорошо… это славно… а еще?
- Музыке…
- У него же нет слуха, как он может учить музыке?
Виктор смотрел очень спокойно, словно не слышал, о чем они говорили.
- Он просто…просто ставит пластинку и рассказывает.
- Вот как.. а еще…
- А еще он однажды показал, как танцевать…
- Какая хорошая девочка… - Могильщик погладил ее по голове.

На лице Виктора не дрогнул ни один мускул. Если б она могла предположить, что человек может спать с открытыми глазами – то была бы совершенно уверена, что он спит.
- Какой хороший человек наш друг, правда же? – шепнул Могильщик. – Такой добрый, чуткий и внимательный… да же?
- Да, да, да, - кивнула она. Как здорово, что тот помогает ей. Спасибо, спасибо, спасибо… сама бы она не осмелилась продолжать…
- А что еще делал хорошего наш друг?
- Он возил меня на кладбище…
- О… надо же… культурное мероприятие… А к кому?
- К мистеру Ларго, - быстро и резко ответил Виктор.
- Да, - кивнула она. – А так же еще до этого…
- Совершил обзорную экскурсию по ряду других интересных могил, - снова перебил он ее.
- К семейному склепику возил? - вкрадчиво уточнил Могильщик.
- Да, - снова быстро ответил Виктор.
- К Мэг, - сказала она.

Молчание повисло в воздухе.
- Ага, - наконец сказал Могильщик.
- Ее было не с кем оставить, - спокойно ответил Виктор.
- Ага, - повторил Могильщик.
- Это было в первый день ее здесь.
- Ага.
- Я не мог оставить ее одну здесь.
- Ага.

Как все хорошо идет…как все идет хорошо.. Они друзья, друзья, друзья.. и то, что она говорит – это правильно, это здорово… Могильщик просто не знает, какой тот хороший… а она имеет шанс сейчас рассказать, рассказать все… Ведь тот бы сам никогда не признался в этом… А она сейчас расскажет все..

- Он еще там произнес речь…
Виктор закрыл глаза.

- Да… он умеет говорить речи… И так что же он там сказал?
- Я.. я не помню…
Виктор открыл глаза.

- Но это.. было…было так красиво.. и трогательно…
- Да, он умеет говорит красиво и трогательно.
- А потом он поцеловал ее.

Снова повисло молчание.
- Ага, - снова сказал Могильщик.
Виктор молчал.
- Значит вон оно как.
Виктор молчал.
- Значит все эти годы – вот как.
Виктор молчал.
- И даже мне, лучшему другу – ни слова.
Молчал.
- И перед Лу не стыдно?
Молчал.
- А Карм-то думала…
Молчал.
- А вот скажи-ка мне… ты на этой неделе…
- У меня есть место, - быстро сказал Виктор.
- В смысле? – судя по тону, Могильщик был слегка дезориентирован.
- У меня есть место, где ее можно укрыть.
- Где?
- Ну.. другой дом.
- Ты владелец кучи недвижимости?
- Ну… было дело, - туманно ответил Виктор.
- Не расскажешь, какое?
- Да оно малоинтересное…
- Как раз малоинтересные дела и являются подчас наиболее интересными…
- Ну просто есть свободный дом, который сейчас пустует, - уклончиво ответил он.
- Надолго?
- Не знаю пока… но это уже потом можно решить.
- Ну что ж, в принципе это вариант… - Могильщик снова появился в поле ее зрения, скрестил руки на груди и оперся о шкаф.
- Это не в принципе вариант, это единственный вариант. Пока – это единственный вариант.
- Логично, - согласился Могильщик.
- Ну вот и славно, - Виктор встал. – Пошли… - поманил он ее рукой.
- К-куда? – спросила она.
- В другое место.
- Другое?
- Да.
- Но… - ей не хотелось, не хотелось, не хотелось уходить отсюда. Пусть кричит, пусть делает что хочет, может даже ударить – но она не хочет уходить отсюда. Господи, пусть даже будет больно – правда, недолго и совсем чуть-чуть – но лишь бы не уходить отсюда.

- Не волнуйся, там будет тепло и спокойно, - он мягко взял ее за плечо. За плечо, а не за руку. – Там будет не хуже, чем здесь.
- Хуже, - тихо сказала она. Хуже, потому что там не будет его. А его же там не будет, верно? Он же все время здесь – и там его не будет. И поэтому там точно будет хуже…
- Что? – переспросил он.
- Нет, нет,  ничего, -  ответила она.
Ей показалось, или с того места, где стоял Могильщик, донесся смешок?

- Куда вы меня ведете? – тихо спросила она, когда они уже вышли из дома.
- В машину, - спокойно ответил он.
- Но… зачем?
- Машина возит. Для того, чтобы отвезти.
- Но куда?
- Потом увидишь.
- Но…
- Никаких «но». Уже никаких «но».

На этот раз он не заталкивал ее в машину – просто открыл дверь, подождал, когда она сядет – и осторожно, очень, очень осторожно и бережно закрыл.
- Сиди тихо, - сказал он.
- Но… - снова начала она.
- Сиди тихо,  - повторил он. - я сейчас вернусь.
И ушел – так же медленно, спокойно и осторожно.

Кажется… кажется все хорошо.. все теперь хорошо.. да, да, да…  теперь все будет хорошо.. она говорила все правильно, вела себя правильно…
Да, конечно, она была дурой, невероятной, непостижимой дурой – он был прав, чертовски прав каждый раз, когда говорил об этом  - но сейчас, сейчас, сейчас, она кажется, сделала все, как надо.. Сказала все, что надо. Вовремя  и теми самыми… самыми важными словами… Теперь все будет хорошо… теперь все не может не быть не хорошо.

- Эй.. - в окно тихо постучались.
Она вздрогнула от неожиданности, но увидев такое знакомое – и уже правтически родное лицо – улыбнулась ему в ответ.
- Так что там еще было интересного? - спросил Могильщик

2.7. The Man who Hold the Keys Reprise

Он дремал – иначе нельзя было назвать этот неровный, рваный сон, в который он то и дело проваливался – когда в дверь нервно и быстро постучали.

- У меня к вам такая просьба… - сказал Франк с порога.
- Вам нужно еще кого-то…. – начал он, пытаясь стряхнуть с себя липкие остатки дремоты.
- Нет, нет, нет… Ваша помощь в этом мне не нужна.
- Тогда…
- Не могли бы вы мне дать ваши ключи?
- Ключи?
- Да. Ключи от вашего дома.
- Но… зачем?
- Так… - неопределенно покрутил тот рукой. – Важное…весьма важное дело…
- Вы хотите… хотите еще кое-что проверить? – догадался он.
- Именно что проверить, - согласился Франк.
- Вы…думаете, что ее можно найти?
- Я думаю, - печально сказал тот. – Я только и делаю, что думаю.

2.8. There’s Shilo?

Она проснулась посреди ночи, внезапно, неожиданно, разбуженная резкой мыслью – а что с Шайло? Что с ней? Где она? Как она? Она же обещала, обещала, обещала позаботиться о ней… и пусть, пусть, пусть тогда, при их встрече получилось все так…быстро и глупо… но ведь теперь есть шанс? Есть, есть, есть шанс… Встретиться. Встретиться с ней – с ней и Нейтаном – и поговорить. Просто поговорить…
Но сначала ее надо найти… Она да, она не может. Сейчас она не может – но может он. У этого странного человека, который так просит его вспомнить, такие невозможные, невероятные связи… ему будет так просто найти ее. Она скажет ему ее имя и фамилию – и имя и фамилию Нейтана – это же так просто, найти человека в штате ГенКо.. тем более ему, который так вхож в ГенКо… это же элементарно…это же…

Дверь тихо скрипнула.
Она вздрогнула.

- Я хотел узнать, как у вас дела? – печально спросил он. – Я почему-то догадался, что вы не спите.
- Хорошо, - осторожно ответила она. - А у вас?
Вот же.. она же что-то хотела спросить у него… что-то очень-очень важное… но забыла…раз – и забыла.. что же, что же, что же…
- У меня… - рассеянно сказал он, прислушиваясь к чему-то. – У меня дела…да…у меня дела…
Он замолчал.
- Нет, я не могу сейчас, - простонал он. – Я положительно не могу сейчас с вами разговаривать… Извините.
И быстро вышел.

И тут же она вспомнила.
Шайло!
Она хотела попросить его найти Шайло!
Как глупо… буквально доля секунды – и она бы попросила его. Доля секунды…
Хотя..
Завтра. Они увидятся завтра. Они несомненно увидятся завтра… И тогда она его попросит ее найти.
Всего лишь несколько часов.
Что могут изменить несколько часов?
Засыпая, она несколько раз повторила ее имя.
Теперь она не забудет.
Никогда не забудет.

2.9. Trying To Improve Reprise/The Moment of Tenderness Reprise

Она уже рассказала про рыбку, про куст, и заканчивала рассказывать про шарик - когда Могильщика рывком за шиворот оттащили от машины.
- Сколько можно… - печально сказал Виктор. – Ну сколько можно…
- Слушай… - неожиданно задумчиво сказал Могильщик. – Рыбка-то… это Эльза что ли? Она ж сдохла давн…
- У тебя ошибочная информация, - еще печальнее сказал он.
- Нет, Франк, Франк… погоди..
- Потом, Джу, все, все, все потом…
Могильщик пожал плечами.
- Ну я тогда пошел…
- Да, да… - кивнул Виктор, садясь в машину. – Из шкафов ничего не жрать.

Они ехали в молчании. И это было... это было так хорошо… Она уже привыкла к тому, что в последнее время в машине на нее только орали и пугали – и теперь..теперь..сейчас было так уютно и тепло… неужели молчание может быть уютным и теплым? Да, да, да… оно может быть таким… потому что сейчас оно именно такое…
И его было жаль, безумно жаль прерывать.. но слишком хотелось спросить… то есть попросить.
- Вы привезете мне книжку?
- Какую? – рассеянно спросил он. – Сберегательную?
- Нет.. ту, что я читала…а потом вы… наизусть.
- Это уж скорее книга, а не книжка…
- Но вы… вы привезете ее?
- Да, да, да… привезу, привезу, привезу…
- Вы обещаете?
- Мы приехали, - сказал он.

2.10. It's You New Home Reprise/ In the House Reprise/ Revealing the Nathan’s Secret Reprise

Но это… это… это же ее дом.
Она тихо ахнула.
Это же… это же…
Тот задумчиво посмотрел на дом.
- Да, неплох… Но мой все-таки повнушительнее будет… Однако такой реакции на него я не замечал… - в голосе, кажется, скользнули нотки обиды.
- Но ведь это же…. – она не могла подобрать слов.. да даже и что подбирать.. она просто не могла ничего сказать….
- Ладно, неважно, впрочем… - пожал он плечами. - Выходи…

Она вышла из машины очень медленно, еще не веря своим глазам. Как, как, как… как так получилось.. Может это Могильщик рассказал ему, где она живет? И он привез ее, чтобы укрыть здесь… Спасибо, спасибо, спасибо!
Он уже стоял на пороге, рассеянно оглядываясь по сторонам.
- Давай.. – сказал он. – Не стоит, чтобы нас видели. И видели вдвоем, и видели тут.. не стоит.
Это дом, дом, дом, дом!!!! Это правда, правда, правда дом! Она столько лет так хотела сбежать из него – и даже пыталась сбежать – и вот теперь она понимает, понимает, понимает, что и тогда, и тогда была дурой. Ну как, как, как можно бежать из своего дома? Ведь дом, это.. это.. это все… Дом, это…
Спасибо, спасибо, спасибо!
Она обхватила его руку и прижалась к ней всем телом.
Он истолковал этот жест по-своему.
- Не надо так нервничать.. – сказал он. – Пока я не заметил никого, кто бы мог нас увидеть.

Он осторожно выдернул свою руку из ее – в этом месте порога было слишком темно, поэтому ему пришлось искать замочную скважину на ощупь – во всяком случае, ей очень хотелось, чтобы он выдернул свою руку именно потому, что ему нужно было нащупать скважину, а не потому, что ему были неприятны ее прикосновения - и открыл дверь.
Но откуда.. откуда у него ключи? Настоящие ключи, а не отмычка? Наверное… наверное, ему дали их в ГенКо.. Но зачем? Но..

Но этот вопрос вдруг забылся, стерся из сознания, как линии на песке под волной прибоя – когда она вошла в дом.

Неделя, всего неделя… семь дней… когда она считала дни? Когда ей вообще было важно, сколько дней? Два, три, пять, семь? Дни как дни.. тягучее противное, скучное время… Да. Но лишь тогда, когда ты не оторван от чего-то – или кого-то.
Всего лишь неделя.
Но она сейчас смотрит на такие родные вещи – и понимает, что они при этом и безумно чужие. Теперь они уже чужие. Потому что все изменилось. И она изменилась.
Дом остался такой, как и был, да.. Даже вон тот слой пыли в углу справа от лестницы не прибавился и не убавился…  Все такое, как и было.
И в то же время и совершенно другое.
В этом доме никогда больше не будет папы.

Стало безумно, безумно больно – и страшно захотелось плакать. Но она лишь тихо, совсем неслышно, сказала:
- Ничего больше не будет... как прежде…
- Ничего никогда не бывает как прежде, - все-таки услышал ее он.

Он стоял около камина и задумчиво чертил какие-то фигуры на каминной полке.
- Ничего и никогда, - повторил он.
Потом что-то повернул – она знала, что там стояли каменные фигурки, страхолюдные и глупые, но отец почему-то настаивал, чтобы они были там, поэтому ей было как-то наплевать на них – и раздался странный звук. Какой-то железный звук. Неприятный звук. Она бы даже сказала… зловещий… мертвый звук. Если звук, конечно, может быть мертвым.
А потом он…
… отодвинул панель в стене.

Она оглянулась.
Нет, нет, нет… это точно, совершенно точно.. нет никаких сомнений.. это абсолютно точно ее дом.. вон даже пыль их..
Но что это такое?
Откуда это?
И почему… почему ни она, ни отец об этом не знали?

- Так… - сказал он. – Дамы могут вперед, дамы могут назад, дамы могут даже сбоку. Главное, чтобы дамы прошли.
- Ч-что это? – осторожно спросила она.
- А, бывает, - махнул он рукой. – Один из видов планировки… Давай, пошли..

Это было… это была… это был...
Она не знала, что это. Она могла предполагать – но каждое ее предположение встречало опровержение.
Лаборатория? Но тут нет… нет никаких колбочек... пробирок.. и тут слишком… слишком... нелабораторно.
Операционная? Но тут как-то… как-то… как-то фу. Совсем как-то фу.
- Что это? – спросила она.
Он в этот момент, брезгливо морщась, протирал рукавом пальто какой-то столик.
- Срач это несусветный, вот это что, - буркнул он.

Она еще раз оглянулась.
Ей не нравилось здесь. Да, ей здесь однозначно не нравилось. Может потому, что здесь было как-то… грязновато чуть. Или потому, что здесь было очень много всякого железа.. острого железа.. опасного железа. Железа, которое явно предназначалось для того, чтобы колоть, пилить, резать, вырезать… вырезать… вырезать… вырезать… конфисковывать…
Не может быть.
Не может быть.
Не может быть.

2.11 Trying To Heal Reprise/ Trying To Improve Reprise/Pain

Что-то уткнулось ей сзади в ноги.
- Садись, - он придерживал ногой кресло на колесиках, которое, видимо, только что пинком подкатил к ней. – Давай. А то уже утро скоро.
Она осторожно села, продолжая оглядываться по сторонам.
Не может быть.
Не может быть.
Этого же не может быть, верно?

Что-то плотно обхватило ее запястья.
- Зачем эти ремешки? – спросила она его.
Он сосредоточенно перебирал что-то в небольшой сумке – она и не обратила внимания, что он что-то нес с собой…хотя да, да, да…нес…поэтому ему и было так неудобно открывать дверь…откуда у него ключ от их дома?....
- Все всегда для чего-то, - рассеянно ответил он. – Если есть, значит надо.
- Но…
- Если «но», значит очень надо…

Он выгреб из сумки кучу каких-то колб и иголочек и стал медленно расставлять из в каком-то, только ему ведомом, порядке.
- Вы будете меня лечить? – догадалась она.
Он не ответил.
Ну да, да, да …конечно.. глупый вопрос.. Если она теперь будет жить здесь… хотя почему «теперь»…если она снова будет жить здесь, в своем доме – то он же не сможет делать ей уколы каждый день. Наверное… наверное он снова хочет попробовать повысить дозу.. чтобы хватило надолго.. или чтобы вообще вылечить ее окончательно.. Да, да, да… и вот почему это кресло и эти ремешки, которые не дают ей встать… Он помнит, помнит, что она не владеет собой, помнит обо всем.. и поэтому позаботился об этом… Спасибо, спасибо, спасибо!

А вот этот небольшой прибор с экраном, который он вытащил из сумки последним, она никогда раньше не видела – даже у отца. И поэтому было безумно интересно и даже как-то забавно, когда он прикрепил ей на виски и лоб провода. Одна из присосок со звонким чпоком отпала – и она рассмеялась.
Он вздохнул и прикрепил обратно.

- Если вам надо что-то рассказывать, спрашивайте – я все-все расскажу… - предложила она помощь.
- Само собой, - ответил он. – Но субъективизма мне будет маловато.
- То есть? – переспросила она.
Он распечатал один из шприцов и задумчиво посмотрел его на свет.
- Давно я не читал тебе лекций - внезапно сказал он - да и что мы все о литературе да о музыке.. Тем более, у меня - он поморщился, - и слуха-то нет.
Он смял упаковку, подумал, поискал взглядом мусорное ведро, снова подумал – и убрал его в карман.
- Поэтому перейдем к более… мммм… материальному…
Он вонзил иглу ей в вену.
Она вздрогнула.
На экране прибора линия дернулась и снова стала прямой
- Сегодня у нас урок анатомии человека, - продолжил он, переливая кровь из шприца в колбочку. - Про кости мышцы и органы ты должна знать из рекламных роликов ГенКо, не так ли?
Она кивнула головой.
- Да, рекламные экраны как раз напротив моего окна…я вам потом покажу, когда поднимемся наверх…
- Ну вот и славно, - сказал он, осторожно покачивая колбочку. - Поэтому я расскажу тебе о нервной системе… Нервы, нервы, нервы… такие... как веревочки… или даже ниточки…
- Да, да, да, я знаю, - перебила она.
- Знаешь… - кивнул он головой. – Ну вот и славно… Все вместе они составляют нервную систему…
- Я знаю, - снова перебила она. – У отца есть.. была.. есть.. книга с картинками…так вот там..
- Совсем славно, - снова кивнул он. – Совсем славно… Так вот, когда  нервная система раздражается, человек чувствует боль… У каждого человека… - он стал перебрать иглы на столе. – у каждого человека есть свой уровень того, когда он начинает чувствовать боль…
- Да, - кивнула она. – Например, я…
- … уровень такого раздражения называется «болевой порог», - он даже не обратил внимания на ее слова, не обратил внимания на то, что она собиралась помочь.. собиралась рассказать, когда ей бывает больно – а когда можно и потерпеть. Обидно, да. Теперь он этого не узнает.

- … его очень важно знать при операциях, особенно тогда, когда пациент должен находиться в …мммм… относительном сознании… Поэтому его обычно замеряют.
Он прекратил перебирать иглы и повернулся к ней.
- Именно этим сейчас я и собираюсь заняться, - спокойно сообщил он.

Но.. но…да, он говорил .. да какое там говорил… он орал об этом в машине… но ведь это же.. Могильщик же говорил, что он пугал ее! Всего лишь пугал! И сейчас, сейчас, сейчас он тоже пугает. Он просто пугает…  Да, конечно.. конечно, несомненно… Он просто пугает.
Он думает, что она маленькая дурочка, что ее можно напугать этой глупостью… Какой он сам глупый.. неужели он не понимает, что она уже все поняла.. и уже не боится…
И чтобы показать, что она не верит ему - она не верит ему, потому что верит в него - она улыбнулась.

- Я устала, давайте я покажу вам дом, - предложила она. - Я могу вам свою комнату показать.. там есть постеры Мэг.. на стене..
Он промолчал.
- А когда к вам можно обратно вернуться? – спросила она. - Я даже готовить научусь, если хотите.
В его глазах что-то мелькнуло – она не успела понять, что, но на всякий случай решила сменить тему.
- А вы раньше меня никогда так не лечили, - снова улыбнулась она. - Мне нравилось, когда просто лекарство вводили. Не очень нравилось, правда… но так было не так... страшно.. а можно снова шприцом?
- Нет, - сухо сказал он.
- Вы пугаете меня, - обиделась она. - Я знаю, что вы плохого не сделаете, но вы все равно пугаете. У вас плохо получается пугать. Я вам не верю

Металлическая игла со звонким треском сломалась в его пальцах.
- Думаешь я вру, да? - заорал он - Думаешь, я тебе рассказываю сказки? Красавицу и чудовище, да? Красная шапочка с волком, да? Вот уж нет! Это уже твоя собственная сказка! Только какого черта ты затащила в нее меня? Ты вообще хоть иногда можешь думать, и если не можешь думать - почему ты не можешь просто молчать?! Если у тебя совсем нет мозга, надо было сказать мне - я бы купил тебе один в ГенКо. Сам бы даже кредит выплатил!
Она вжалась в кресло
Да, да, да…он пугает, пугает, просто пугает… зачем он так кричит?
Она же по глазам видит, что это все неправда, что он просто хочет напугать ее, и кажется отомстить за что-то… ну да, конечно за ее приход в ГенКо, когда ему пришлось так бояться за нее… и теперь он хочет чтобы и она боялась.. да, да, да.. все верно, все справедливо, да…
Но почему он так ужасно кричит?

Надо было быстрее, как можно быстрее говорить ему что-то хорошее, как можно больше хорошего… Могильщик же… тот же тогда именно так и делал.. да, да, да.. тот именно так и делал.. тот просто говорил.. просто говорил – и он успокаивался…
Да, да, да… нужно срочно, срочно, срочно говорить что-то хорошее…

Но что.. что… что хорошее? Что хорошее?
Она только что упомянула Мэг – но он ничего, ничего, ничего не сказал, даже не моргнул..  Значит нужно что-то другое… что-то..что-то…что-то, что…
И она вспомнила.
Вспомнила.
Вспомнила.
Да.
То, что удивило ее больше всего.

Он был тогда другим.
Совсем другим.
Спокойным и тихим, чуть высокомерным, но хорошим, хорошим… И Эмбер гладила его по волосам. И Луиджи как-то странно на него смотрел - и казалось был готов слушаться его. И Пави, этот страшный Пави, был так тих и незаметен.
И они все время называли его другое имя.
Может.. может..может..
Ну да.
Конечно.
Совершенно верно.
В этом и есть ее спасение.
И она сказала:
- Пожалуйста, не надо.. Франк…

Он умолк на полуслове.
Да, да, да… получилось.. получилось!
Он смотрел на нее совсем спокойно, совсем, совсем спокойно. Да, конечно, теперь она называла его так же, как его друзья. Теперь она его друг, верно же? Она успела да. Да?
Он не кричал.
Он просто смотрел.
На нее.
На нее.
Нет.
Сквозь нее.
А потом сказал спокойным бесцветным голосом:
- Антракт в цирке со слониками закончился, продолжим лекцию.
Хрустнула еще одна упаковка.
- Видишь ли… у современных людей болевой порог слишком завышен. В тканях накапливается зидрат. Потом, когда организм привыкает к зидрату, порог понижается и требуются все новые и новые дозы…
На столике звякнул какой-то металл. Острый металл.
- ГенКо необходимо узнать, какой болевой порог у человека, который никогда в жизни не употреблял зидрат? Для этого подхожу, например, я.  Я, как ты знаешь, не принимаю зидрат… то есть он на меня просто не действует. Однако я вряд ли когда-нибудь соглашусь на то, чтобы меня резали скальпелем без обезболивающих вообще.
Острый металл, очень острый металл.
- Говорят, что в городе зи колют все, начиная с тринадцати лет… но если найдется еще кто-то, шагающий не в ногу с современной медициной… вряд ли и этот человек согласится терпеть несколько часов боли… однако… кто его будет спрашивать, верно?

Что-то холодное и острое провело по ее лицу – именно там, где заживала рана от ножа Пави.
Холодное и острое сменило теплое и юркое – так она поняла, что по ее лицу течет тонкая струйка крови
А потом стало больно.

Скальпель – острый металл, очень острый металл.
Он очень больно режет кожу.
И не только.

2.12 Frank is Reflecting – Not My House

черт...почему она так кричит... это мешает думать.. думать и делать... просто думать и делать.. и болит голова.. черт.... как болит голова... странное место.. почему я здесь... это не мой дом.. черт… зачем я здесь… черт.. и кто это вообще… что мы здесь… у меня дома… у меня дома еще какие-то три человека… я не знаю этих людей… я вернусь, а они в моем доме… зачем они в моем доме… надо их выгнать…хотя зачем выгонять.. надо их просто убить…убить – и они потом пригодятся… зачем пригодятся? …когда-то мне нужны были люди.. но зачем.. зачем.. не помню.. тогда просто убить… просто убить.. тоже убить… да.

2.13 The End Of Doppelganger

- А где девочка? - спросил Могильщик, копаясь в шкафу.
- Ну где-где...- задумчиво сказал Франк, медленно снимая пальто.  -  где-где... Ну не скажу что там тепло, да, учитывая нынешнее время года... но то, что там спокойно - я гарантирую. И кстати… вы кто?

КОНЕЦ

53

Вот черт. Это я  пыталась, как обычно, отправить с аккаунта Елены, и что-то глюкнуло.

Отредактировано Clever_Friend (2010-07-16 01:58:33)

54

И напоследок котодоппель:

даже как-то печально шайлу теперь вам постить
http://www.yaplakal.com/uploads/post-3- … 006162.jpg
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90162663553.jpg

они меня убили??????????????????????7
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90163348243.jpg

они меня убили, суки...
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90164019545.jpg

сууууууууууууууки, убили они меня
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90165632406.jpg

ну я им покажу!
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90165935031.jpg

эх вы...
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90169717881.jpg

еще одна шайло с укоризной
http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...90174207712.jpg

http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...88167868867.jpg

http://www.yaplakal.com/uploads/post-3- … 363319.jpg

http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...93573169927.jpg

http://www.yapfiles.ru/files/84800/PB260020.jpg

http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...66042419899.jpg

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/...hite_kitten.jpg

http://farm5.static.flickr.com/4072/468137...0f7528029_b.jpg

http://www.yaplakal.com/uploads/post-13 … 814341.jpg

http://www.yaplakal.com/uploads/previews/p...45106929900.jpg

55

:shok:  :shok:
Оох...Зря она его Франком назвала, да... Пытаюсь сообразить что-то связное, а получается одно такое "НЕ-У-ЖЕ-ЛИ?.." капсом.

Все-таки крепка в читателе надежда на лучшее ,и она еще жива, надо же.

Отредактировано Сайонара (2010-07-16 05:31:37)

56

Ааа!  :scare: Автор сжёг 2-й том "Мёртвых душ" закончил "Доппельгангер"! Ааа!

Галчонок довёл Печкина своими "Хтотамами", и он сдал его в поликлинику для опытов. :cray:

Вот говорила я автору, что у меня много общего с Шай - так оно и есть. Ляпнула я, Франка жалеючи, что можно было бы Шай немного помучить. Автор сказал: 0о. Потом сказал, что понимает, что это шутка.
А потом, видимо, решил, что в каждой шутке есть доля шутки.

Ведь мы же не так хотели! Мы просили большой-большой "Доппель" размером с "Сагу о Форсайтах". Как и замышлялось, в 4-х частях. Со старыми и новыми героями, к которыми уже и типажи подобраны были. С та-аким сюжетом!  :cray:

А ведь автор предупреждал. А ведь автор говорил, что может и передумать.

Мы больше не будем. Мы всё-всё поняли и всё осознали. Только скажите, что вы нас только пугаете, и что ДГ не закончен. А?  :blush:

Пойду с горя диссер писать. Он, кстати, тоже про рыбок.

Отредактировано amargo (2010-07-16 09:53:38)

57

Черт. Довели автора.
Читатели в стрессе ушли пить валокордин.
Всем спасибо, все свободны. :(
Слов нет, хотя цели автора и ясны. :(

58

http://img9.imageshost.ru/imgs/100311/bb5fecdfab/2bdc3.jpg

картинка, полностью описывающая последние главы доппеля.
Также подойдет к фику Амарги про Луиджи:)))

59

Clever, здорово!  appl  Можно у себя в теме процитировать?

60

Конечно, когда я что-нибудь запрещала цитировать:)))


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Доппельгäнгер - 2