Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Другое творчество


Другое творчество

Сообщений 61 страница 90 из 145

61

Я так понимаю, что эта темка стала, к сожалению, непопулярна, но я все же рискну.

Запах магнолии

Запахи – это особая вещь. Они живут в нашем сознании как память о чем-то: о месте, человеке или событии, обоняние обостряет другие чувства, и перед глазами встают туманные картины из прошлого. Но у меня такое бывает нечасто. И только один резкий аромат сразу напоминает мне об истории, случившейся со мной много лет назад – это запах магнолии.

Я не помню, сколько мне было лет тогда. Да это и неважно, кому в этой истории нужны сухие даты, ведь они ничего не скажут о чувствах. Довольно того, что я была очень молода. Мы тогда жили в волшебной стране. Стране грез. Корабли, порты, бесконечные каналы и море, сине-зеленая, манящая даль. И он. Я всегда мечтала о нем, но даже в самых реальных снах представить себе не могла, что он может существовать, что он здесь, передо мной, человек из плоти и крови. Он стоял так близко у берега, что волны могли доставать до его ног, и длинные волосы цвета вороньего крыла медленно развевались по ветру. А взгляд, хищный, как у орла, и пронизывающий насквозь, был направлен на меня. Так начался наш странный роман. Вы, наверное, не верите в любовь с первого взгляда, и думаете, что это все выдумки наших предков-романтиков. Знайте же, одного взгляда бывает достаточно, чтобы твоя душа навеки была отдана другому.
Я любила рисовать. Каждое утро я приходила на утес, открывавший прекрасный вид на море, ставила лист бумаги на мольберт и рисовала. Я помню, в тот день расцвела магнолия. И именно тогда я в первый раз увидела его.
Он не смотрел на меня щенячьим взглядом, как это делали остальные. Его взгляд был наполнен страстью и бесконечным одиночеством. Он смотрел так, будто ждал меня всю жизнь. Он звал меня, а я все боялась чего-то. Это море было слишком манящее, слишком прекрасное. Я не знаю, кем он был, возможно, простым рыбаком или отважным контрабандистом. Но каждые три дня он неизменно появлялся невдалеке от меня и смотрел, как я пишу картины. Ветер тогда был особенно силен, и терпкий запах цветущей магнолии распространялся в воздухе. На сине-зеленой глади появилась чуть заметная рябь, и листы бумаги, неуклюже прикрепленные мной к мольберту, громко зашелестели и вдруг разлетелись, гонимые ветром. Я вскрикнула, и бросилась ловить их. Один портрет, мой самый любимый, грозился улететь так далеко, что я бы уже не могла поймать его. Я кинулась к краю утеса, но вдруг чьи-то сильные руки обхватили мою талию и потянули меня назад. Быстрым движением руки он поймал листок и заглянул в него. Он долго смотрел на изображение себя самого на фоне моря, стоящего так близко к воде, что волны ласкали его ноги, и длинные черные волосы развевались на ветру. А потом взглянул на меня. Он был прекрасен, как демон, с горящими глазами, устремленными прямо мне в душу. Я хотела обнять его, прижаться своими губами к его и целовать так, что если бы даже весь мир обрушился вокруг, то я бы ничего не заметила, потому что это было уже совсем неважно. Но что-то меня держало. Я боялась утонуть. Все было слишком хорошо, чтобы казаться правдой.
Я не знаю, долго ли мы стояли так. Он протянул мне мой рисунок и ждал, но я так и продолжала недвижимо стоять на месте. Вам когда-нибудь приходилось видеть грустных демонов? Я знала одного. И он ушел.
Последний раз я видела его из окна моего дома три дня спустя. Я не выходила тогда рисовать на утес – ветер усилился, начинался шторм. А я смотрела как он отчаливает на своем бриге во тьму, красивый, отважный и одинокий. Волны поднимались одна за другой, море стало черно-синим. И вдруг что-то во мне перевернулось, и я, как была босиком и в ночном платье, выбежала на улицу. Ветер бил мне по лицу наотмашь, но я не останавливалась. Я кричала, звала его, умоляла вернуться, но было слишком поздно – он не мог меня слышать, и мне оставалось лишь стоять и смотреть, как моя жизнь уплывает у меня из рук.
Когда я очнулась, было утро. Море успокоилось, но было все такого же черно-синего цвета, с белыми разводами от пены на поверхности. На магнолии больше не было не одного цветка. Ветер унес их все.
Три дня я неотрывно следила за линией горизонта. Я думала, что если он вернется, я скажу ему все-все, что хотела, что хранила в глубинах своей души с момента нашей первой встречи. Но он не вернулся. Лишь небольшой обломок его брига причалил утром к берегу.

Магнолия отцвела, а вместе с ней и я. Все это время я жила в пустоте и сама была ее частью. Но теперь я умираю. И надеюсь, что когда наступит этот благословенный момент, я вновь увижу сине-зеленую манящую даль и его, стоящего так близко к берегу, что волны смогут доставать до его ног, а длинные волосы цвета вороньего крыла будут медленно развеваться по ветру. И тогда я опять почувствую знакомый терпкий аромат, который все эти годы жил только в моей памяти. Это будет запах магнолии.

62

Edelweiss,  appl
Мне очень нравятся твои рассказы. Они небольшие, но очень содержательные.
Мне понравилось. Очень.

63

Большое спасибо, это самый лучший комлимент. :)

64

Edelweiss, мне тоже ОЧЕНЬ понравилось.
не умею, правда, комплименты делать. Так что уж, извиняй  *-p
Но знаешь, мне нравится. что за такой, казалось бы необъемный материал ты вкладываешь очень много, над чем можно поразмыслить.

65

Найт, ты тоже умеешь делать комплименты. Большое спасибо за "необъятный материал", это и есть тот самый лучший комлимент. Спасибо, что читаете :) И за отзывы.

66

Властика, ау-у!  Может быть, ты еще сюда заглядываешь... "Историческая зарисовка" британо- франко-испанских отношений заставила меня просто захлопать в ладоши (я, вообще, человек эмоциональный. Иногда)  :clap:
Захотелось кивнуть и со знанием дела заявить:"Да. так оно и было."

А, вообще, вся эта история  " вернула" меня на ... лет назад на зачет по истории Британии:
"Сколько кораблей составляло Испанскую Армаду?" - немая сцена. - "Ладно, хотя бы из скольки кораблей состоял Британский флот?????...."  :gmm:

67

Властика давно не заглядывает, но я ей передам твои комплименты. :)

68

вот я и заглянула,
Irene-M большое спасибо, что оценила :)  я правда не историк, но мне очень захотелось написать про тот период, меня реверте вдохновил, так что я проштудировала всяких книжек и вот вышло неплохо :)

69

[i] Ну вот и отлично. К счастью, я тоже не историк. В противном случае, при моем занудстве и любви к истине. я бы нашла к чему придраться. Хотя, есть такая книжка "How to write historical novels" - так там говориться, что один из "подвидов"  исторического романа не предполагает достоверной передачи событий, история - всего лишь фон. Sorry, я,кажется, заговорилась...

70

Решила повесить сюда еще одно свое творение. Главное его достоинство состоит в том, что все это правда. Не с точки зрения реалистического искусства, разумеется.
Я тут добавила еще несколько абзацев, по мере развития событий.

Сказка о прекрасной земле

               В детстве довелось мне услышать о прекрасной земле, где нет власти у зла и печали, но царит радость и любовь. И как только услышала я о ней, захотелось мне отправится в путь, чтобы отыскать эту землю. Но я была еще слишком мала, и не было у меня сил для такой дороги. И я блуждала во тьме и почти не видела света.
Но вот я стала старше, и силы мои окрепли, и я отправилась в дорогу. И встретила я на своем пути многих, искавших того же. Но когда попросила их указать мне путь, то ответили они, что не знают, куда идти, иные же говорили, что нет такой земли на свете и бесполезно мне искать ее. Но я не оставила поисков, потому что жизнь моя будет мне не в радость, если не смогу отыскать прекрасную землю.
Говорят о ней, что совсем не далеко она, но не каждый сможет ее увидеть. Иной пройдет по ее границе и не заметит, хотя и мечтал бы найти, да только скрыта они от глаз недостойного.
Встретила я на дороге человека и пригласила идти со мной. И однажды он пришел, и я сказала ему: "Посмотри, как прекрасна это земля! Давай выстроим здесь дом и будем в нем жить!" Но он ответил: "Воистину, земля эта прекрасна, но за ее границами немало чудовищ и недобрых людей. И потому я не могу оставаться здесь с тобой, но отправлюсь сражаться с ними".  И он покинул меня и мою землю, и сожаление об этом долго не оставляло меня. Но я поняла: как ни прекрасна эта земля, не всякий сможет жить на ней.
Иногда я покидала свою землю и отправлялась в недолгие путешествия. И многим я рассказывала, откуда пришла, но немногие пожелали слушать. Но один из всех услышал меня и пожелал прийти, и столь сильно было его желание, что дорога не показалась мне ни трудной, ни долгой. И когда увидел он прекрасную страну, то воскликнул: "Я видел ее в моих снах и искал все свою жизнь! Давай построим дом на этой земле и будем жить в нем!" И мы взяли самый крепкий камень и положили его в основание.
Дни сменялись днями, и однажды наскучила мне прекрасная земля, и отправилась я в мир, посмотреть на другие земли и страны. И показались мне они чудесными и изумительными, и столько нового было вокруг, что я засмотрелась и позабыла, откуда пришла. И чем дальше я смотрела, тем быстрее меркли краски и тускнел свет. И я шла из одной страны в другую, но везде ждало меня одно и то же.
Так блуждала я в сумерках. Но тот, кого привела я в прекрасную землю, не забыл обо мне и отправился на поиски. И нашел он меня, и звал обратно, но долог путь до прекрасной земли, и я убоялась его трудностей. И он опечалился, но оставил меня, как я того и хотела.
И еще не раз приходил он и звал меня вернуться, но я уже почти не помнила прекрасной земли и не хотела идти. Тогда рассердился он и сказал: "Если сегодня же не пойдешь со мной, навек закроются для тебя ворота прекрасной земли, и имя твое будет проклято, и я забуду его". Тогда испугалась я и умоляла взять меня с собой, обещая сделать все, что он ни прикажет, и он смилостивился надо мной, и мы отправились в путь.
Так я вернулась в прекрасную землю, но не в радость была мне ее красота, потому что дом мой стал для меня тюрьмой, и я не глядела вокруг, думая днем и ночью только об одном - о свободе. И тогда сказал мне мой спутник: "Вижу, жизнь здесь тебе не в радость. Никого нельзя сделать счастливым против воли, поэтому иди - ты свободна".
И я с радостью покинула дом, ставший мне чужим и бродила по знакомым уже дорогам в свое удовольствие. Но однажды я посмотрела в даль и увидела горы, ограждавшие прекрасную землю, и подумала: "Там дом мой! Для чего мне блуждать во тьме, если там ждет меня свет, и только там мое место". И я снова отправилась в путь, и радостным было возвращение. И вошла я в дом моей семьи, где уже давно ожидали меня и сказала: "Вот земля моя и дом мой, и не будет у меня иной земли и иного дома".

Отредактировано Гиллуин (2007-04-20 15:34:01)

71


Недавно пришла домой, злая была, обиженная на весь мир, поругалась со всем, с кем только можно, кроме одного человека, села за комп и одним махом написала вот такой диалог.
Он не такой уж бессмысленный, ангел Чезра - это я в своём ЖЖ.

Моросит дождик. Не ливень, который я так люблю, а мелкий, противный дождик. Я медленно иду вдоль проспекта, вслушиваясь в Lacrima Mosa Лакримозы в ушах. Сумка на плече вдруг кажется очень тяжёлой, хотя в ней всего одна книжка в мягкой обложке, мобильный телефон и пара ручек. Но она почему-то давит на плечо и её хочется выкинуть куда подальше.
Правое крыло сложено за спиной, левое волочится по мокрому асфальту. Понимаю, что надо его подобрать, иначе потом не отстираю белые перья – но мне всё равно. Ничего не хочется. Бороться не хочется. Всё равно, что будет дальше.
Крылья начали темнеть. Сначала я думала, что это просто грязь, пыль, но потом поняла – чернеют сами перья.
Всё равно.
Кто-то наступает на крыло. Я выдёргиваю его. Человек пошатывается, оступается. Он не видит ни меня, ни крыла.
Дома темно. В коридоре перегорела лампочка, надо поменять.
Собака бросается мне навстречу, лижет руки. Хоть кто-то радуется.
– Бабуль? Бабуль, я дома!
Из комнаты раздаётся какой-то звук. Наверное, спрашивает, буду ли я обедать. Я не отвечаю. Стягиваю сапоги, бросаю сумку и куртку на кровать в своей комнате. Прохожу на кухню, наливаю себе полную кружку чая и возвращаюсь к себе. В комнате темно – полотно задёрнуты шторы, свет погашен. Включаю компьютер, ставлю Kirye всё той же Лакримозы. Открываю папку с фиками, нахожу «Чёрных ангелов», глупо смотрю на английские слова на белом экране. Даже переводить неохота.
Хочется упасть на кровать и закрыть глаза. Что я и делаю. За открытой дверью на балкон шумит ветер. Я лежу. Хочется исчезнуть, чтобы меня никогда не было в этом мире. Или чтобы этого мира не было.
Ветер всё никак не прекращается, мешает уснуть. Есть что-то знакомое в этом шуме.
Я люблю ветер. Но сейчас почему-то об этом не думаю. Вот бы оказаться в пустоте. В Пустоте. В такой Пустоте, где нет ничего – нет света, нет звуков.
Ветер всё никак не прекращается. Я чертыхаюсь, встаю с кровати, отдёргиваю штору, выхожу на балкон.
И понимаю, почему мне казался знакомым это звук. Это не ветер.
Он парит в воздухе в метре от балкона. Ветер от его огромных белых крыльев трепет его длинные светлые волосы. Он висит неподвижно, только крылья размеренно поднимаются вверх-вниз, вверх-вниз…
Какую-то минуту мы смотрим друг на друга. Потом он подлетает к балкону, берётся рукой за ограждение и висит теперь в воздухе, держась за железные перила.
– Привет, – говорит он.
Я никогда его не видела.
Я выхожу а балкон, расправляю правое крыло. Левое безвольно висит. Мне вдруг становится обидно.
– Почему я тебя вижу?
Он садится на ограждение лицом к городу и с громким шелестом складывает крылья за спиной.
– Садись, – предлагает он, посмотрев на меня через плечо.
Я забираюсь на перила, свешиваю ноги вниз. Всё-таки это ветер. Он трепет наши волосы, перья крыльев.
– Почему я могу тебя видеть? – вновь спрашиваю я.
– Потому что я этого хочу.
– Но я же не могу больше видеть ангелов.
– А зачем тебе?
– А почему я тогда тебя вижу?
– Потому что я этого захотел.
– Значит, я не вижу других ангелов, потому что они этого не хотят?
– Но люди же не видят тебя, потому что ты этого не хочешь.
– Значит, если я захочу, они меня увидят?
– А ты этого хочешь?
– А крылья они тоже увидят?
– А ты этого хочешь?
Я не знаю, что ответить на его слова. Странно он как-то отвечает на мои вопросы.
– Что ты здесь делаешь?
– Я сижу на ограде балкона одиннадцатого этажа и разговариваю с самым странным существом в этом мире.
– Почему ты здесь?
– Потому что я прилетел.
– Зачем ты здесь?
– Затем, чтобы ответить на твои вопросы.
– У меня нет вопросов.
– Но ты же спрашиваешь.
– А если бы я захотела тебя увидеть, но ты этого не захотел, я бы тебя увидела?
– Если бы я был рядом – наверное.
– Почему ты так отвечаешь?
– Потому что ты сама не знаешь, что ты хочешь услышать в ответ на свои вопросы.
– А если бы знала?
– Я бы ответил.
– Но я бы не спросила.
– Спросила, – говорит он, не смотря на меня. Я понимаю, что он прав.
Некоторое время мы молчим, просто смотрим, как ветер гнёт деревья под нашими ногами. Дождь наконец-то перестал.
– Зачем ты здесь?
– Ты уже спрашивала.
– Но ты не ответил так, как я хотела.
– Потому что ты не знала, что ты хочешь услышать.
– А теперь знаю?
– Не знаю. Это знаешь только ты.
– Знаю. Ты ответишь?
– Да.
– Тебя прислали?
– Нет.
– Ты сам прилетел?
– Нет.
– А как же тогда?
– Кто-то должен был когда-нибудь прилететь. Почему не я?
– Я тебя не знаю.
– Зато я тебя знаю.
– По-моему, меня знают все ангелы.
– А люди?
– Нет.
– Почему?
– Не знаю. А ты знаешь?
– Что?
– Почему они меня не знают?
– Знаю.
– Почему?
– Потому что ты этого не хочешь.
– А если я захочу, чтобы они меня знали?
– Они тебя узнают.
– Если я захочу, чтобы они меня увидели?
– Они тебя увидят.
– Значит, произойдёт то, что я захочу?
– А разве такого ещё не случалось?
Я не понимаю, о чём он, и не отвечаю.
– Не знаю.
– Если ты захочешь узнать – ты узнаешь.
– Значит, стоит захотеть?
– Не знаю.
– А я думала, ты всё знаешь.
– Знал бы всё – меня бы здесь не было.
– Почему ты прилетел ко мне?
– Потому что кто-то должен был когда-нибудь спуститься к тебе.
– Почему именно ты?
– Потому что я захотел.
– А зачем ты спустился?
– Чтобы поговорить с тобой.
– Мы говорим.
– Да, мы говорим.
Последние слово всегда остаётся за ним. Это похоже на какую-то игру, в которую я не могу выиграть. Не могу не потому что не умею играть. Не могу, потому что не могу по определению.
– Что ты хотел мне сказать?
– А что ты хочешь услышать?
– Ты будешь говорить только то, что я жду?
– А ты этого хочешь?
– Ты так ничего мне и не сказал.
– Потому что ты ничего не спросила.
Опять.
– А что ты хочешь, чтобы я спросила?
Он молчит. Неужели я выиграла раунд? Нет, это невозможно. Эта тишина – это его ответ. И я опять проиграла.
– Ты не можешь летать?
Я повожу левым крылом, но он не смотрит на меня.
– А хочешь?
– А смогу?
– Если захочешь.
– Ты здесь, чтобы предложить мне вернуться?
– А ты хочешь вернуться?
– Не знаю.
– Знаешь.
– Не знаю.
Не знаю.
– Полетели?
– Куда?
– Просто так. Полетели?
– Я не могу летать.
– Но ты же этого хочешь.
– Значит, стоит мне захотеть, и я вновь смогу летать?
– Да.
– Я хочу летать.
– Нет.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты ничего не делаешь, чтобы вернуться.
– А можно?
– Можно.
– Меня ждут?
– Ждут, что ты захочешь вернуться.
– Значит, я захочу – и смогу вернуться?
– А ты как думаешь?
– Я хочу вернуться.
– Не хочешь.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что ты тогда бы уже вернулась.
– Я не понимаю.
– Небо готовo принять тебя обратно. Ты – его дочь.
– Оно отказалось от меня.
– Потому что ты этого хотела.
– И теперь оно ждёт, что я вернусь?
– Оно ждёт, что ты захочешь вернуться.
– Что я покаюсь?
– Можешь это и так называть.
– Но мне не в чём каяться.
– Ты не сожалеешь?
– О чём?
– О том, что отказалась от Неба?
– Нет.
– Почему?
– Потому что я никогда не была там своей.
– А здесь ты своя?
– Здесь я _не чужая_.
– Но и не своя.
– Это большая разница.
– Нет никакой разницы.
Интересно, если бы я была на его месте, я бы говорила точно так же?
– Что ты будешь делать?
– Что захочу.
– Ты должна отрезать крылья.
– Я не хочу.
– Ты должна.
– Так тебя всё-таки прислали?
– Нет, я сам прилетел.
– Там знают, что ты спустился?
– Да.
– Они наблюдают?
– Не знаю. Наверное. Да. Скорее всего.
– Чего они от меня хотят?
– Чтобы ты сделала выбор.
– Какой выбор?
– Ты знаешь.
– Я должна отрезать крылья?
– Да.
– Почему?
– Потому что таков Закон.
– Ты здесь, чтобы сообщить мне Закон?
– Ты и сама его знаешь.
– Знаю.
– Но не следуешь ему.
– Нет.
– Почему?
– Не хочу.
– Ты должна.
– А что важнее – что хочешь или что должен?
– Это зависит от того, расходиться ли то, что ты хочешь, с тем, что ты должен.
– А если расходится?
– Тогда ты должен.
– Почему я должна следовать этому Закону?
– Потому что ты рождена в Небе.
– Но Небо отказалось от меня. Почему я должна следовать закону того, кто от меня отказался?
– Потому что ты подчинялась ему с момента своего рождения.
– Но не теперь.
– И теперь ты подчиняешься Закону.
– Нет. Закон Неба не имеет власти на Земле.
– Но ты – часть Неба, и поэтому ты должна жить по его Закону.
– Нет.
– Ты должна отрезать крылья.
– Ты решил не спорить со мной про Закон.
– Нет.
– Почему?
– Потому что ты права.
– Ты согласен со мной?
– Нет.
– Почему же ты тогда не споришь?
– Потому что ты права для себя.
– А ты?
– У тебя свой Закон, у меня – свой.
– Но я всё равно должна отрезать крылья?
– Да.
– Почему?
– Потому что так ты всегда будешь чужой.
– Я знаю.
– Ты этого хочешь?
– Мы опять вернулись к тому, с чего начали.
– Ты следишь за диалогом?
– Не знаю, можно ли назвать это диалогом.
– Можно. Диалог – это разговор двух людей. Или ангелов.
– Я не ангел.
– И не человек.
– Я чужая везде.
– Выбор есть.
– Какой?
– Ты можешь покаяться и вернуться на Небо. Ты можешь отрезать крылья и остаться на Земле.
– Я не хочу отрезать крылья.
– Значит, ты хочешь вернуться?
– Нет.
– Почему?
– Потому что тогда я вновь стану обычным ангелом.
– Ангел не может быть обычным.
– Может.
– Значит, ты хочешь остаться?
– Да.
– А крылья?
– Что крылья?
– Ты их отрежешь.
– Нет.
– Почему?
– Потому что тогда я стану обычным человеком.
– Ты не хочешь становиться обычным?
– Нет. В этом есть что-то странное?
– Нет.
– Мы слишком частo говорим «нет».
– Кто – мы?
– Ты и я.
– Да.
– Ты всегда будешь чужой.
– Я знаю. Во мне слишком много для человека, во мне слишком мало для ангела. Я – между двумя мирами.
– Всегда одна.
– Да.
– Других таких нет.
– И вряд ли будут.
– Ты боишься смерти?
– Мы начинаем умирать в тот момент, когда появляемся на свет. Вся наша жизнь – это дорога к смерти. У кого-то она длинная, у кого-то короткая.
– Ты хочешь умереть?
– Нет. Я не могу.
– Почему?
– Ангелы не могут умереть. Они бессмертны.
– Но ты не бессмертный ангел.
– Я не смертный человек.
– Это неправильная точка зрения.
– С твоей стороны. Для тебя я одно, потому что я не другое, для меня я одно, потому что я этим являюсь.
– Интересная логика.
– Зато правильная.
– Я о своей.
– Я тоже о своей.
Мы улыбаемся друг другу.
– Но это ничего не меняет. Ты всё равно не ангел.
– Но я и не человек.
– Ты не бессмертна.
– Я не смертна.
– Разве такое может быть?
– Не знаю. Узнаю когда-нибудь.
– В день своей смерти?
– Да. Ты знаешь, что такое смерть?
– Нет. Я бессмертен. Ангел не может умереть.
– Может. Я знаю.
– Откуда?
– Ты убивал?
– Нет.
– А я убивала.
– Кого?
– Я не знала её.
– И тебя не покарал ни один Закон?
– Невозможно покарать за убийство самого себя.
– Ты убила себя?
– Да.
– А с кем же я тогда разговариваю?
– Со мной.
– А кто ты?
– Я – это я.
– А кто был?
– Ангел. Я его убила.
– Зачем?
– Она была не нужна.
– И что потом?
– Я заняла её место.
– А ты нужна?
– Нет.
– Зачем же ты тогда это сделала?
– Легче жить, понимая, что ты никому не нужен и тебе никто не нужен, чем думать, что ты нужен всем и самому нуждаться в других.
– Я не понимаю
– Для этого надо быть таким, как я, – пожимаю плечами я.
Кажется, он впервые не знает, что мне ответить. Смотрит вниз на деревья, потом вверх на низкое серое небо.
– У тебя здесь есть имя?
– Мне дали здесь много имён.
– Кто?
– Не знаю. Они. Те, кто меня не знает, но кто должен меня как-то звать.
– А сама ты себя как называешь?
– Чезра.
– Почему так?
– Не знаю. Просто красиво звучит.
– Да. Красиво.
– А тебя как называть?
– Никак.
– Почему?
– У ангелов же нет имён, забыла?
– А ты – обычный ангел?
– Да.
– Нет. Ты бы не прилетел, если бы был обычным ангелом.
– Почему ты так решила?
– Их много. И они не прилетели. А ты прилетел.
– Я просто хотел познакомиться с тобой.
– Зачем?
– Потому что таких больше нет.
– Я одна. Я всегда одна.
– Ты этим гордишься?
– Да.
– Ты не одинока?
– Нет. И да. Но я не хочу ничего менять.
– Хочешь остаться такой?
– Да.
– Почему?
– Потому что тогда других таких нет и не будет.
– Каких – таких?
– Таких, как я.
– Почему ты думаешь, что не будет?
– Потому что они видят меня. И не захотят идти по моей дороге. Она слишком сложная.
– Но ты идёшь по ней.
– Лучше быть необычным человеком, чем обычным ангелом.
– Значит, ты всё-таки признаешь, что ты человек?
– Нет. Я говорила в целом.
Я даже не заметила, как мы поменялись ролями. Теперь он спрашивает, а я отвечаю.
– А ты никогда не сожалел, что ты ангел?
– Я никогда не думал об этом.
– Думал. Возможно, не хотел себе признаться, но ты думал.
– Почему ты так решила?
– Потому что прилетел именно ты.
– Но кто-то же должен был прилететь.
– И прилетел ты. Потому что ты думал об этом. О том, как живёт ангел на Земле.
– Наверное.
– А единственный способ это узнать – это спросить меня. Или самому стать таким же.
– Чезра, я не хочу становиться таким же.
– Уже становишься.
– О чём ты?
– Ты назвал меня по имени.
– И что?
– Раз ты назвал кого-то по имени, ты должен выбрать имя и себе. А у ангелов нет имён. Значит, ты уже не обычный ангел.
– Нет, я только признал, что _ты_ уже не обычный ангел.
Мы замолкаем. Я не хотела становиться обычным человеком, но если бы он сейчас сказал: а давай станем людьми, простыми, обычными людьми, я бы согласилась. А если бы он предложил мне вновь стать ангелом? Наверное, тоже бы согласилась. Нет, не согласилась бы. Потому что два ангела не могут сидеть вот так вот на перилах балкона и разговаривать.
– Наверное, ты права, – наконец произносит он. – Наверное, я действительно думал, какая _тут_ жизнь. Почему такая, как ты, отказалась от счастливой жизни ангела ради тяжёлой жизни человека.
– Не говори так.
– Почему?
– Ты хочешь становиться таким же, как я?
– Нет.
– Тогда забудь про мою жизнь. Я тоже не хотела становиться такой. Только потому, что думала. Вот и всё.
Он встаёт на перила, расправляет крылья. Вдыхает полной грудью. Я смотрю на него снизу вверх, потом соскакиваю на пол балкона. И отвожу взгляд. Мне не хочется, чтобы он улетал, но он должен. Иначе он останется тут навечно.
– Прощай, – говорю я.
– Прощай.
– Не прилетай больше. Забудь обо мне. Забудь о моей жизни. Иначе она станет и твоей тоже.
– Ты хочешь остаться единственной?
– Нет. Моя жизнь – это следствие большой ошибки. Я не виню себя за неё, я даже благодарна ей. Но другие могут отнестись к ней иначе.
Огромные крылья поднимают ангела с балкона, он зависает в воздухе передо мной.
– Прощай.
– Прощай, – говорю я. – Может быть, когда-нибудь, когда я раскаюсь…
Ложь. Этого «когда-нибудь» не будет. Я не раскаюсь. А даже если и раскаюсь – мы будем обычными ангелами.
И он понимает, почему я замолчала.
– Нет. Скорей уж я сломаю крыло…
– Прощай, – повторяю я и поворачиваюсь к комнате. Делаю шаг к двери и оборачиваюсь. Я вижу его. Он хочет, чтобы я его видела. Я смотрю за ним, пока он поднимается к серым облакам, потом исчезает. Я возвращаюсь в комнату. Это моя жизнь. Я сама выбрала её и только что отказалась променять её на жизнь ангела или жизнь человека.
– Обедать будешь?
– Нет, бабуль. Спасибо.
Прощай, мой ангел.
Хочется упасть на кровать и закрыть глаза. Вот бы оказаться в пустоте. В Пустоте. В такой Пустоте, где нет ничего – нет света, нет звуков…

Отредактировано Эра (2005-06-28 13:13:42)

72

Напоминает мне родной "Лабиринт" - это такой фэндомский переписочный журнал который я читала года три назад. То есть  ничего не понятно.

73

Нечто без названия.

Он решил остановиться на холме. Не самое лучшее место для привала - слишком уж открытое, но его это не заботило. Скорее  наоборот. Он хотел, чтобы его заметили.
И его заметили.
Хозяин одинокой хижины в долине почти сразу увидел столб дыма, поднимающийся с вершины холма. А увидев - лишь усмехнулся щербатым ртом и пошёл читать свою книгу. Он привык, что время от времени его покой тревожат избранники.
В большинстве своём избранниками оказывались юные искатели приключений. Младшие сыновья младших сыновей, получившие в наследство лишь дряхлую лошадёнку да потрёпанную библию, ленивые дети крестьян, не желавшие возделывать родительскую пашню, школяры выгнанные из академий и прочая шваль. Подобных типов, прельщала романтика кочевой жизни, а о славе убийцы колдуна втайне мечтал каждый из них.
Хозяин хижины, получивший при рождении имя Лухан, называл этих героев-освободителей «юнцами». В основном трудностей ними не возникало. Боевым опытом они не обладали, а  горячность и вовсе шла во вред. Обычно Лухан тратил на них минуты три, после чего долго стоял глядя как их ещё тёплый пепел опускается на листья старого дуба, под кроной которого и происходили схватки. 
Однако, попадались и более опытные бойцы. Наёмники, маги-недоучки, преступники, кои удостаивались права Выбора... С этими иногда приходилось повозиться. Хотя хозяину хижины это казалось даже интересным. Что за радость расправляться с мальчишками, имеющими при себе, лишь ржавые мушкеты? Да и то не всегда. Бывало, что избранник приходил  без всего, надеясь на скрытый дар или что-то вроде того. Таких, хозяин хижины откровенно жалел. Однако, поделать ничего не мог. В конце концов - они сами знали, на что идут.
Сейчас Лухана больше всего интересовало, кем же окажется человек на холме. У колдуна  просто руки чесались, узнать об этом из кристалла, однако доставать матовый многогранник из тайника в свинарнике он не спешил. Зачем портить часы ожидания подготовкой к предстоящему бою? Ведь, зная кто перед ним окажется он поневоле начал бы выбирать те заклинания, которые сразят избранника в первые же минуты. А какой в этом интерес?
За последние полгода избранники приходили всего трижды. Ничего достойного - пара магов и неврастеничный убийца. Их прах осел на листьях старого дуба спустя каких-то тридцать секунд после начала поединка...
Нет. Не этого ему хотелось.
Неожиданность, страх, азарт... Противник, равный по силе и мастерству, бой, исход которого решает только случай... Вот о чём он мечтал.

Смеркалось.
Лухан зажёг керосиновую лампу - в темноте глаза видели уже не так хорошо, как раньше и продолжил читать книгу. Он всегда штудировал свои заклинания перед предстоящей схваткой. 
Ночь пролетела быстро. А с первым лучом рассвета в его дверь постучали. Взбудораженный, как мальчишка, в ожидании подарка Лухан побежал открывать.
При первом взгляде на пришедшего с губ колдуна чуть было не сорвался возглас разочарования. На пороге стоял высокий, очень худой парень, не более двадцати лет от роду. Простая серая куртка свободно болталась на худых плечах, карие глаза смотрели наивно и… печально.
Вне всякого сомнения - это был юнец. 
- У старого дуба, в полдень. - Буркнул Лухан и захлопнул дверь.
Сказать что он был разочарован - значило ничего не сказать.
В дверь постучали вновь.
Немного опешив от подобной наглости, колдун застыл, даже не зная открывать или нет. Однако, будучи человеком любопытным, всё же открыл.
- Ну чего ещё?
- Я... Я не знаю...
- Что?
- Я не знаю, что нужно взять!
Лухан в недоумении воззрился на юношу. Избранник, спрашивающий у колдуна, чем его умертвить... Лухан много чего повидал на своём веку, но такое, пожалуй, в первый раз.
- Ну, оружие, наверное... - Предположил он.
- Зачем?
- Зачем? Действительно, зачем. Или, подожди… У тебя дар?
Паренёк радостно кивнул.
- Ну тогда всё в порядке. - Хихикнул Лухан. - Можешь идти налегке. 
- А книги?
- Там они тебе не помогут. Что-нибудь ещё?
- Да. Сколько я должен платить? Я работал в кузнице... Полгода. И несколько месяцев на эльродских каменоломнях... В общем кое-что удалось собрать... Но не так уж много...
- За что платить?
- За обучение, конечно.
Лухану показалось, что он ослышался.
- Знаю, я кажусь вам смешным. – Продолжил юнец. - Но, прошу вас, возьмите меня. Я смогу... Я сильный... Подсоблю вам в хозяйстве ещё... Вон у вас крыша в свинарнике прохудилась...
- Крыша?! В свинарнике? Убирайся!!! И чтоб глаза мои тебя не видели!
Лухан с силой захлопнул дверь.
- Ученик, его матушку... - Пробормотал он. - И как ему только в голову пришло...
В дверь снова постучали.
На этот раз хозяин хижины открывать не стал. Вместо этого он пристально посмотрел в окно, на небольшую кучу мусора, лежащего неподалёку от загона со свиньями. Вдруг, ни с того ни с сего на мусор налетел неизвестно откуда взявшийся вихрь. Втянув в себя все остатки жизнедеятельности колдуна, вихрь стремительно полетел к дому. А точнее к входной двери, в которую продолжал барабанить несостоявшийся ученик.
Через пару секунд стены сотряс громовой раскат.
Колдун улыбнулся. Это отобьёт у парня желание учиться. Во всяком случае, у него.
Короткий стук, поразил хозяина хижины намного сильнее, чем удар прогремевший до этого.
"Значит, всё-таки наёмник..." Пронеслось в голове у Лухана.
- Зачем ты мне соврал? - Спросил он, глядя в глаза парню, когда тот зашёл в дом. - Хочешь убить меня - имей смелость сказать об этом честно.
- Я не хочу вас убивать.
- Тогда чего ты хочешь?
- Я уже сказал.
- Зачем тебе это?
- Не важно.
Лухан рассмеялся.
- Так я и знал.
- Вы ничего не знаете.
Колдун внимательно посмотрел ему в глаза. 
- Как тебя зовут?
- Сандерс.
- Значит Сандерс... - Лухан тяжело опустился на табурет, жестом указав парню на соседний. - Так вот, послушай Сандерс. Это не твой путь. И не надо ничего говорить. За свою жизнь я научился разбираться в людях. Да, у тебя есть дар, но нет призванья. А без призванья... Так что сейчас ты выйдешь из моего дома и отправишься обратно в Лидд. Ты ведь оттуда?
- Да. Как вы...
- Это не важно. Ну что ты смотришь? Иди. Там тебя, наверное, семья ждёт, девушка...
При слове «девушка» парень чуть заметно дёрнулся.
- А-аа... Так дело в несчастной любви! - Развеселился колдун.
Сандерс холодно улыбнулся. От Лухана не укрылось какой ценой далась ему эта улыбка.
- Значит, я прав?
- И что с того?
- Лишь то, что теперь я тебя точно  не возьму.
Сандерс опустил голову внимательно разглядывая свои колени. Просидев так с полминуты, он резко поднялся и пошёл к выходу.

Когда прямая как жердь фигура несостоявшегося ученика скрылась за поворотом, Лухан вышел из дома и направился в свинарник. Войдя в сарай, хозяин хижины подошёл к противоположной от входа стене и вынул одну из досок обшивки. Достав из образовавшейся дыры нечто завёрнутое в кусок грубой материи, он покинул сарай. Не забыв, разумеется, поставить доску на место.
Придя в дом, колдун плотно закрыл за собой дверь и задёрнул все занавески. После этого он уселся на табурет - тот, на котором ещё недавно сидел Сандерс и развернул материю.
Вспышка ослепительного света озарила комнату. Лухан даже зажмурился - он давно уже не держал кристалла в руках.
Немного привыкнув, колдун нежно провёл рукой по многогранной поверхности и тихо забормотал. Со стороны могло показаться, что ласковый дед убаюкивает внука.
На исходе четвёртой минуты "бормотания" сверкающий многогранник плавно поднялся с рук Лухана и завис в полуметре над его головой. А прямо под кристаллом, на уровне глаз хозяина хижины разворачивались объёмные красочные картины.
Сначала это был богато убранный зал какого-то замка. Десятки разряженных господ склонив головы приветствовали пожилого человека величественно идущего к роскошному креслу, сильно напоминающему трон.
Картина заметно развеселила колдуна.
- Эзра! Старый мерзавец, всё-таки добился своего! - Рассмеялся он, слегка коснувшись рукой ног идущего. Тот, ни с того ни с сего споткнулся. 
Обстановка нового помещения, которое показал кристалл разительно отличалась от предыдущего. Тёмные стены, зарешеченное окно и ворох грязноватой соломы, на которой полулежал темноволосый мужчина лет сорока. Руки мужчины сковывали кандалы.
Глядя на это, Лухан скривил губы и поспешил разогнать изображение руками.
Следующая картина явила бесцветным глазам колдуна уже немолодую, но очень красивую женщину. Она сидела перед зеркалом, расчёсывая роскошные медно-рыжие волосы. Богато расшитый халат и несметное количество дорогих безделушек на туалетном столике говорили о том, что дама сия принадлежит к дворянскому сословью.
На неё Лухан смотрел долго. Смотрел, как она, укладывала волосы в замысловатую причёску, как тонкими кистями подводила зелёные кошачьи глаза... Смотрел, даже тогда, когда дама, скинула халат и начала одеваться.
Глядя на её по-девичьи молодое тело, Лухан пытался найти хотя бы крохотный изъян, который поведал бы ему, о том, что время всё же властно над ней... Но тщетно. Рыжеволосая красавица и в сорок пять была также прекрасна как в двадцать.
Почему-то разозлившись, Лухан ударил кулаком по зеркалу, в котором в эту минуту отражалось её лицо. Тёмное стекло треснуло. Дама в испуге отпрянула, но быстро совладав с собой обернулась и посмотрела прямо в глаза колдуну, как будто могла их видеть.
Её улыбка... Тонкая и насмешливая ещё долго стояла у него перед глазами.
- Так, всё. Никогда больше. - Сказал себе Лухан и пошёл смывать кровь с пальцев. Шутка ли разбить кулаком зеркало!
Вернувшись, он решил закончить сеанс просмотра, но вдруг - сам не зная почему захотел увидеть Сандерса.
Парень сидел на одной из ветвей Старого Дуба (того самого, на чьих листьях оседал пепел развеянных колдуном избранников) и деловито привязывал к ней конец пеньковой верёвки. Делал он это с тщательностью, достойной истинного педанта и явно получал удовольствие от процесса. Закончив, Сандерс подтянул другой конец верёвки к себе. Пенька оканчивалась аккуратной петлёй.
Лухан с интересом наблюдал, за тем, что будет дальше.
Однако ничего интересного, за этим не последовало. Паренёк, просто просунул голову в петлю и о чём-то задумавшись, продолжил сидеть на ветке.
За то время, пока юный висельник пугал ворон, Лухан успел уже сбегать в погреб за куском хлеба с солониной и даже начать есть. Только когда от хлеба осталась ровно половина, а от солонины и того меньше, изгнанный ученик решился на свой последний прыжок. Сделал он это так внезапно, что колдун даже подавился.
Вдоволь накалявшись, Лухан посмотрел на бьющееся в конвульсиях тело и заностальгировал. А ведь когда-то давно он тоже был близок к такой же вот верёвке... И если бы один старый зануда не помог ему, как знать. Может и не к кому было бы сейчас приходить безусым избранникам.
Лухан вздохнул.
Сандерс всё ещё продолжал биться.
А ведь у этого парня есть дар. Конечно, его надо ещё отшлифовать, но...
Лицо Сандерса посинело, а изо рта вывалился безобразный фиолетовый язык. Однако пальцы рук у него до сих пор дёргались.
И с крышей в свинарнике одному не справиться...
Лухан снова вздохнул и, не дав себе передумать, резко рубанул ребром ладони по ветке, на которой висел несчастный Сандерс. Глухой треск возвестил о том, что та подломилась, а тяжесть висящего тела доделала то, что начал колдун.
Сандерс упал на землю. Вид у парня был явно не лучший. Можно даже сказать - не живой. Но колдуна это не испугало.
Тихо сказав пару невнятных слов, он поймал падающий кристалл, завернул его в тряпку и побежал в свинарник. Уложив своё сокровище на прежнее место, натянул дырявые сапоги и выбежал из дома.
Через полчаса он уже колдовал над распростёртым телом.
Конечно, умение врачевать не было коньком колдуна - ему лучше давалась магия разрушения, но всё же кое-что он в этом смыслил. И как оказалось этого вполне хватило для того чтобы к синеватому лицу неудавшегося самоубийцы вновь прилили краски.
- Зачем? - Хрипло спросил Сандерс, когда к нему вернулся голос.
- Крыша. - Коротко ответил колдун, помогая парню подняться.
- Понятно. - Сандес кивнул. - Только из-за неё?
- Ну почему-же? Загон тоже поправить нужно. Да и дымоход прочистить... А то зима скоро - можем угореть. И убери от меня свои грабли. Думаешь я тебя всё дорогу буду тащить?
Сандерс послушно убрал руки, после чего сразу же свалился на землю.
- Охх... - Простонал колдун и взвалил бездыханное тело себе на плечё.

А через некоторое время по Лали – небольшому городку в двадцати лье от долины, прокатился слух, что колдунов теперь двое. Слух этот принёс очередной избранник, аккредитованный городом, на умерщвление колдуна. Сначала ему, конечно, не поверили. Мылимо ли дело, чтобы избранник явился живым! Однако следующий исполнитель воли народа - пришёл с тем же известием. И, как ни странно, тоже на своих двоих! Кроме того, он принёс с собой свиток, в котором Лали предлагалось более не посылать своих сынов на верную смерть, за что городку сулились всяческие блага в виде дождя в засуху, снега особенно холодной зимой и так далее. Немного подумав, отцы города сочли это разумным и визитёры в хижину ходить перестали.

По идеи это ещё не конец, но в принципе, можно закончить повествование и здесь.

Отредактировано Мышь (2005-07-05 04:16:50)

74

Эра
Мне нравится такой тип диалога - никому ничего не понять, но всем все ясно, особенно самим героям. Только я никогда не рисковала делать их такими длинными.

75

Эра
Мне нравится такой тип диалога - никому ничего не понять, но всем все ясно, особенно самим героям. Только я никогда не рисковала делать их такими длинными.


Ддинными? Хм. А мне кажется, что наоборот - короткий получился.
Как сказал моя подруга - логичные ответы на нелогичные вопросы.

76

Ддинными? Хм. А мне кажется, что наоборот - короткий получился.
Как сказал моя подруга - логичные ответы на нелогичные вопросы.

  :D  Все относительно... Некоторые могут и в трех соснах заблудиться, что уж говорить о десятке переполненных вдохновением строчек ( во избежании проблем - это о себе ).

77

Освежаю старый топик  :rolleyes:

%#-)

Цикл «Книги Каина»

Турнир Валери

И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой?
Он ответил: не знаю; разве я сторож брату моему?

Сколько я себя помню, Марк всегда великолепно играл в шахматы. Во всяком случае, у нас в корпусе равных ему не было. Марк вообще был надеждой всех наших офицеров. Красивый (сказывалась итальянская кровь), умный (тут уже поработали еврейские предки), отважный – мы понимали, что он раньше нас всех станет полковником, и втайне завидовали ему. Каждый хотел стать другом Марка, но как это часто бывает у популярных людей, настоящих друзей у него не было. Пожалуй, больше всего он сошелся со мной, и то, только потому, что я тоже немного играл в шахматы. Но даже меня он не посвящал ни в какие свои секреты. Тем не менее, нас со стороны считали близкими друзьями, а мы не стремились развеивать эти слухи. Возможно потому, что сами немного верили в них. Так или иначе, но когда у нас в корпусе узнали, что недалеко от места нашей дислокации барон и баронесса Валери проводят шахматный турнир, то никто не сомневался, что на него поедет Марк, а вместе с Марком – и я.

Турнир обещал быть в высшей степени странным. Баронесса Валери, вдова бригадного генерала, по слухам, верила в мистическое предназначение шахмат, и поэтому решила, по одним ей ведомым причинам, устроить в начале века турнир – и обязательным условием было участие в нем преимущественно офицеров. Неизвестно, что ожидала от турнира сама баронесса, но всем остальным обещался хороший куш – большой денежный приз, и ее дочь.
Над этим на пути к замку Валери мы особенно потешались с Марком. Мы сошлись во мнении, что дочь баронессы, скорее всего, глубоко старая дева, которой не светит никакая партия, кроме шахматной. Я подкалывал Марка, чтобы он в случае, если потенциальная невеста окажется чересчур страшной, плюнул на свою гордость и поддался в финале – все-таки вся жизнь впереди… Он парировал тем, что внешность жены – не главное, главное – внешность и кошельки любовниц.
Таким образом, в прекрасном расположении духа мы приехали к замку. Точнее сказать, к замкам. Род Валери в давние времена был поделен на две семьи. Теперь от этих семей осталась старая баронесса с дочерью, с одной стороны, и молодой барон – с другой. Когда-то семьи безумно враждовали друг с другом, несмотря на то, что их замки находились рядом. Но буквально поколение назад они помирились и вот – устраивают семейный турнир. Знаете, все эти старые роды – по моему мнению, в их светлейших головах водится больше тараканов, чем в любом парижском бомжатнике.

Мы приехали самыми последними – остальные претенденты уже собрались перед замком на большой лужайке. Такой большой, что на ней вполне можно было устраивать небольшое военное сражение.
Нас встречали сами устроители турнира – баронесса, ее дочь и племянник.
Баронесса Анна Валери – женщина лет 50, с красивым, но несколько надменным лицом. Она была одета в траур. Как это ни кощунственно, но надо сказать, что черный цвет ей очень шел. Ее дочь, Кристина Валери – похожая на мать хрупкая блондинка с тонкими чертами лица и голубыми глазами. Эфемерное существо, чистый ангел. Я толкнул Марка ногой. «Можешь выигрывать» - шепнул я ему. Тот довольно засопел. Рядом с Кристиной стоял Андре Валери – ее двоюродный брат. Фамильное сходство было очевидно – высокий блондин с небольшими усиками. Типичный любимчик женщин и изнеженное существо. «Не боец» - автоматически отметил я в уме.
Баронесса взяла слово.
- Господа. Сегодня планеты собираются в свой большой хоровод, чтобы
возвестить о начале нового века. Нового века, который стоит на рубеже столетий. Именно вы наиболее достойны определять лицо грядущего… - и дальше в том же духе философская муть о мистической предназначении шахмат и нас в том числе. В толпе начали позевывать. Я стал искать среди игроков знакомые лица. Некоторых из них я видел раньше. Вот, например, полковник Густав фон Майерлинг, образец настоящего немецкого солдата – пунктуальный и въедливый. Его корпус находился недалеко от нашего, и ходили легенды о чудесах, которые творили его солдаты, казалось, не знающие усталости и не чувствующие боли. Баронесса представила остальных. Лорд Гарольд Олди, подполковник драгунского полка, морской офицер майор Альберт Магнум, капитан Курт Йоханнсон – предводитель шведских стрелков, майор Лоренцо Валло… Я уже не помню всех имен. Это были офицеры, блестящие офицеры и очень сильные игроки. Как показала жизнь, не только в шахматы…
Закончив речь, баронесса замолчала. Ветер тихо шевелили выбившуюся из
прически седую прядь. Невидящим взглядом она смотрела куда-то сквозь нас, словно видела то, что недоступно человеческому взору… Андре сделал приглашающий знак рукой…
…Нас провели в залу, где должна была проходить игра. На высоте пяти человеческих ростов ее опоясывала балюстрада. Зрители должны были располагаться на ней. Но зрителей пока не было. В замке, кроме слуг, были только баронесса, барон и Кристина. И мы. Игроки. Проигравшие хоть одну партию должны были стать зрителями. «Лично я пока не стремлюсь увидеть, как выглядит эта зала сверху» - шепнул мне Марк. Я же понимал, что мне это предстоит увидеть очень скоро. Ведь я был, положа руку на сердце, совсем никудышным игроком.
-Господа, приветствуем вас всех в Большой Зале рода Валери! – взяла слово баронесса. – А теперь позвольте представить – игрок нашего дома!

В зале повисла гнетущая тишина. Сказать, что вошедший был некрасив – значит не сказать ничего. Он был настоящим уродом. Знаете, в чем заключается настоящее уродство? Я понял это в тот момент в большой зале замка Валери. Словно какая-то невиданная сила скрутила вошедшего. Он был молод... Так, во всяком случае, мне показалось… Он был словно иллюстрацией о дуализме человеческой души, который отразился в его теле. Карлик. Левая сторона его тела была сморщена и изуродована.
- Игрок дома Валери! Давид…Ла Ру! – провозгласил с некоторой
заминкой Андре.
Карлик пристально посмотрел на барона, и язвительная усмешка скривила его губы. Кристина наморщила хорошенький носик. На лице баронессы промелькнула гримаса жалости.
Карлик проковылял мимо замерших людей и неуклюже вскарабкался на ближайший к нему стул.

- Да начнется игра! – провозгласила баронесса. Ударил гонг. Со скрипом повернулись песочные часы.
Моим соперником был изящный майор Валло. Играл он несомненно лучше меня, так
что на десятом ходу я перевернул своего короля и признал свое поражение. Тем лучше, подумал я. Будет больше времени на осмотр замка. У меня всегда (может из-за того, что я сам не принадлежал к древнему роду) была слабость к старым замкам, их подземельям, маленьким секретам и большим тайнам.
Первый тур закончился довольно быстро. Как я и ожидал, Марк выиграл легко и непринужденно. Что менее ожидал я, выиграл и карлик. Как я смог понять, он был довольно сильным игроком.
В этом своем мнении я укрепился в течение следующих туров. Игра шла медленнее, шахматисты продумывали свои ходы, подолгу замирали с рукой, протянутой над какой-либо фигурой… Карлик же не мешкал ни минуты. Он расправлялся со своими противниками, словно с малыми детьми. Балюстрада пополнялась все новыми и новыми выбывшими….
….К вечеру за опустевшими столиками осталось лишь два игрока. Марк и уродец… Баронесса ударила в гонг.
- Господа! Исход партии решится завтра!

Завтра так завтра. Мы покинули большую залу. Марк был рассеян и задумчив. Я
пытался пошутить, растормошить его, но он молчал, погруженный в свои мысли. Наконец он сказал:
- Знаешь, мне кажется, я проиграю….
- Прекрати…
- Послушай, я прекрасно знаю игру и трезво оцениваю свои силы. Я.. я не знаю, кто это, но поверь мне, это величайший шахматист из всех, кого я когда-либо видел.
- Но ты же еще не играл с ним!
- И не хотел бы. Я смотрел на его доску. Он творит невероятное…
В северном крыле Марк присел на корточки, что бы завязать шнурок. Он всегда развязывает их перед игрой – говорит, что это приносит ему удачу. После игры же, запнувшись об них пару раз, он вспоминает о том, что обувь надо привести в порядок. Так было и на этот раз. Наступив на шнурок, Марк беззвучно выругался и опустился на корточки. Я стоял рядом. И тут мы услышали голоса.

- Кристина, подожди… Осталось только завтра – и все будет кончено.
- Но если ничего не получится? Тот курсант хорошо играет…
- Прекрати… Давид лучше всех. Он выигрывал всегда… Так будет и на этот раз..
- Я все равно боюсь.
- Кристина, Давид выиграет.
- А что будет тогда? Ведь по правилам, я должна буду стать его женой…
- Ха-ха-ха.! Это лучшая твоя шутка.
- А если он потребует?
- Тогда я убъю его. Он слишком задержался на этом свете. Он нужет только для того, что бы наш дом выиграл турнир, что бы все состояние досталось мне. И конечно, ты… Твоя упертая тетка хочет справедливости? Ну что же, не мытьем так катаньем. Мы все равно будем самой богатой парой во Франции.
- А Давид?
- Забудь о нем. Он не существует. Он вышел из подвала и уйдет туда. Ты увидишь его еще раз только завтра. И все.
- Я ненавижу его…
- Я тоже…

Марк встал с колен, и преувеличенно громко топая, мы завернули за угол. Там стояли, обнявшись, Кристина и Андре….Заметив нас, они высокомерно дернули бровями и прошли дальше.

- Все подстроено, - сказал Марк.
- Нет. Все подстроено, только если выиграет карлик. В этом случае он не получит ничего. Его обманут. А вот если выиграешь ты, то тебе никто не сможет помешать. У тебя будет слишком много свидетелей.
В комнате Марк погрузился в глубокую депрессию. Полчаса я пытался вывести его из нее, но потом плюнул и пошел исследовать замок. Знаете, у меня какая-то тяга ко всяким подвалам, подземельям, закоулкам… Мне кажется, что там может скрываться множество всяких интересных вещей…
О том, что опять оказался прав, и меня ждет что-то интересное, я подумал, когда, спустившись на нижнюю галерею, на уровне подвала, я услышал голо. Он пел. Я не знаю, что это была за мелодия… Но голос был прекрасен… Знаете, в нем была сила и мощь оперных голосов, но при этом не было самолюбования и излишней напыщенности, которая присуща некоторым оперным певцам, которые хорошо знают себе цену…
Чувствуя себя по-дурацки и напоминая самому себе крысу из легенде о гаммелинском дудочнике, я шел на голос…. Вскоре я уперся в тяжелую дубовую дверь. У меня чесались руки открыть ее и узнать, кто же в конце концов скрывается в этом вонючем заплесневевшем подземелье….

Но тут я совершил оплошность. Стремясь услышать голос получше, я навалился всем телом на дверь, и она предательски скрипнула. Пение замолкло. Через секунду дверь распахнулась. Я ахнул. В проеме стоял Давид.
- Мне кажется, вы заблудились, - холодно сказал он.
Не знаю почему, но меня обуяла наглость. С чего мне бояться какого-то карлика?
- Вовсе нет, - дерзко ответил я. – Я услышал прекрасное пение и захотел посмотреть на исполнителя.
- Охотно верю, - с усмешкой ответил он. – Но что занесло вас на нижнюю галерею? Ведь голос вы услышали только оттуда, не так ли?
Я не знал, что ответить.
- Ладно, - смягчился карлик. – Ну и как вам пение?
- Великолепно! Превосходно! Божественно! У меня нет слов!
- Как это нет? Вы только что излили целую кучу комплиментов, - явно, желчность была его сущностью. – Хотя…кажется, музыку вы понимаете лучше, чем шахматы. Поверьте, сделать такую детскую ошибку… Ну глупо, глупо…Вам нельзя доверят в руки шахматы. Интересно, с оружием вы управляетесь так же?
Кровь бросилась мне в лицо. Но я сдержал себя. Не убивать же мне урода на месте.
- А позвольте узнать, кто вы такой? – с плохо скрываемой яростью прошипел я.
- Давид Ла Ру барон Валери.
Я опешил.
- А…как же барон Андре?
- Я его старший брат, – просто сказал он.
Я захлебнулся воздухом. Давид внимательно смотрел на меня. Казалось, он наслаждается тем, какое впечатление произвели на меня его слова.
- Но…как же он там…А ты..вы..здесь? И почему об этом не было объявлено на турнире…И как…
- Что как? – вкрадчиво спросил карлик. – Как это мы такие разные – и братья? Почему я – урод, а он - нет?
Я замялся.
- Да нет…. Вообще-то… Мне кажется, что вы…. Совершенно нормальный человек…

- Да? – внезапно заорал Давид, – а, по-вашему, почему помирились семьи? После того, как у отравительницы и убийцы родился я! После этого они испугались!!! Они увидели воочию плод их распри! Прошло семь лет – и они пришли к Богу. Они стали жертвовать огромные суммы на благо церкви – такие же суммы, какие они жертвовали на наемных убийц друг другу! Клубок Борджиа в тихой долине Прованса! Как они испугались моего рождения!
Калека проковылял к зеркалу.
- Посмотрите на наследника рода Валери! Вы подадите ему руку в Опере? Вы пригласите его к себе в дом? Это позор роду. Позор семье! У тетки родилась Кристина. Но вот - прошло семь лет лицемерных и искренних молитв – и вот – наследник и надежда рода – Андре! Что именно он займет мое место, было решено сразу. Родители побоялись убивать меня. Я не знаю, что сказали людям, скорее всего, что я умер. К какой смерти меня приговорили – все-таки мне было семь лет, и я не мог случайно задохнуться во сне, как младенец. Наверное, сказали, что я утонул.… Не знаю, это и неважно. Андре рос на моих глазах, вскоре он понял, что я тут никто и стал помыкать мною. Когда умерли родители, Андре было 18, мне – 25. …
- И вы не сопротивлялись?
- А зачем? – внезапно спокойно спросил Давид. – Зачем? Мне и так хорошо. По сути, у меня есть все, что мне надо – шахматы, музыка, книги…Что еще нужно человеку?…Даже такому уроду, как я…- помолчав, добавил он.
- Но свет…люди…город…
- Люди? Вы помните этих людей, там наверху? Признайтесь, вы ведь тоже испугались меня? Ведь это так? Не качайте головой, не кривите душой, я знаю, что это так. Я сам себя боюсь…Я помню себя, когда я первый раз увидел зеркало…Я побежал к матери с криком, что увидел чудовище…Она попыталась обратить все в шутку, но я помню, как она отворачивала от меня лицо… Став постарше, я полюбил играть с зеркалами, я играл в ангела и дьявола…Я закрываю левую сторону лица – и я ангел, закрываю правую – и я дьявол. Не правда ли, прекрасная иллюстрация к священному писанию?
Он захохотал. В смехе проскользнули те самые тенорные нотки, которые я слышал в пении.
- Даже голос у меня двойственный, - сказал он. – Шахматы…Мне кажется, что во мне живет душа шахмат…Черное и белое…Что есть черное и белое? Обязательно ли добро белое, а зло черное? Знаете ли вы, что есть черные фигуры, которые всю жизнь ходят только по белым клеткам? Когда вы садитесь играть черными фигурами, ведь это не значит, что вы становитесь исчадием ада? Цвет относителен, как все в человеческом мире. Когда я играю, я не ощущаю себя уродом, не ощущаю Давидом Валери, не ощущаю человеком. В этот момент я чувствую упоение чистого разума, во мне живут шахматы…И я…я не могу проиграть…Когда-то, когда мы с братом были еще маленькие, я пытался поддаться ему. Но это невозможно…Я не владею в эти минуты собой, словно мною управляет какая-то невидимая сила. Когда я отрываю глаза от шахматной доски, я вижу, как течет время, как гулко падают песчинки в часах. Кажется, что я могу коснуться пальцем реальности и взять воздух в горсть…Я живу ради этих минут. Когда у меня отберут мою игру, я умру. У меня нет ничего…И вот, сегодня у меня отняли даже мое имя…Что же будет завтра?

Ночью шел снег. Странно было смотреть на зеленые листья, присыпанные снегом.
- До полуночи было лето, а потом наступила зима, - сказал Давид, когда я зашел к нему. – Кстати, а как выглядит снег теперь?
- То есть?
- В последний раз я видел снег лет пять назад…
- А потом?
- Потом я перестал выходить.
- Почему?
- Чтобы как можно меньше людей знали, что я жив….А как выглядит снег теперь?
- То есть? Он всегда одинаков – холодный и мокрый…
- Нет, он разный….Он такой же разный, как каждую минуту меняется пламя свечи….Я раньше рисовал, но потом перестал.
- Почему?
- А зачем? Все картины есть в моей голове, все стихи есть в моей голове. Зачем переносить их на бумагу, если я и так их вижу…
- Чтобы увидели другие.
- Кто?
Я замолчал. Меня начал раздражать я сам. С одной стороны, мне было жалко маленького уродца, но с другой – зачем я все это делаю? Сегодня закончится турнир, я уеду в корпус и через пару месяцев забуду о замке Валери, и о маленьком паучке, живучем в его подземелье. И вообще, несмотря на то, что ростом Давид еле доходил мне до груди – он был старше меня – зачем я вообще говорю с ним? Зачем я сижу в этой подземной комнате, вместо того, чтобы веселится с бароном и его будущей невестой (я это уже точно знал), вместо того, что бы, как Марк, беседовать с немецким полковником о месте в его полку. Мне захотелось высказать все это Давиду…
…но вместо этого я сказал:
- Пошли я покажу тебе снег.
- То есть?
- Все сейчас завтракают наверху, сделаю вид, что пошел проведать наших лошадей и проведу тебя.

На улице Давид сел около дерева и закрыл глаза.
- Ну и какой снег сейчас? – спросил я.
- Он похож на лист дуба.
- Это еще почему?
- Он думает так же.
«Так он ко всему прочему еще и псих» - догадался я и поспешил свернуть разговор. Но так как воспитанность не позволяла сделать это сразу, я показал Давиду наших лошадей, содержимое седельных сумок - флягу, пистолет, еще какое-то барахло, и быстро избавился от карлика, под каким-то предлогом спровадив его обратно в подвал.
В замке было действительно весело. Как я понял, Андре заранее предвкушал победу и, уже почти никого не стесняясь, обнимал Кристину за талию. Кристина хихикала, а мне казалось, что у нее вместо языка – змеиное жало.…Хотя…Наверное, они правы. Как можно отдавать уроду в жены такую прекрасную девушку…Как вообще может существовать такой урод, когда вокруг царит красота и веселье. Он просто оскорбляет все возвышенные чувства…А если вспомнить, что этот урод еще и умнее многих из нас…Тут я с ужасом осознал, что мое сознание раздваивается. Я начинаю ненавидеть Давида, маленького жалкого уродца, который из своих 30 лет уже около 20 заточен в своей берлоге, в то время как его младший брат наслаждается всем тем, что не принадлежит ему ни по праву первородства, ни по человеческим и моральным правилам. Я боюсь…Боюсь, что когда-нибудь стану таким же отверженным, как и Давид…И поэтому, сейчас, когда я среди избранных, я готов первым бросить в него камень. Но когда я оказываюсь с ним лицом к лицу, мне становится стыдно за эти мысли. Я повернулся и ушел в свою комнату.
Через час в дверь тихонько постучали. Я открыл на пороге, цепляясь за косяк, стоял Давид.
- Я нарисовал, - робко улыбнулся он. - Хотите посмотреть?
Я не знаю, что в этот момент накатило на меня.
- Убирайся вон, урод. – тихо сказал я и захлопнул дверь.

…. Финал турнира начался в гробовой тишине. Давид опоздал. Но молчание повисло вовсе не из-за этого. Неуклюже ковыляющий карлик был одет в мундир дворянина XVIII со всеми орденами. Я понял, что он взял то, что принадлежит ему по праву. Баронесса презрительно скривила губы. На лице у Кристины было написано отвращение.
- Это мой шут, - словно извиняясь, сказал, обращаясь к гостям, Андре. – Пусть пощеголяет…Что взять с сумасшедшего урода.
Давид услышал это, но не подал и вида – у него лишь дрогнули губы. Он сел напротив Марка. Марк опустил глаза. Карлик протянул левую – шестипалую – руку к фигуре, и Марк непроизвольно брезгливо откинулся назад. Давид стиснул костяную фигурку так, что пальцы у него побелели.

В зале царила тишина. Было слышно, как стучат фигуры. Партнеры думали долго. Невозможно долго. Вскоре обьявили перерыв. Сверху я видел, что Марк было направился ко мне, но до него доковылял карлик и, отведя в сторону, стал что-то жарко говорить. Я увидел, как, заметив это, напрягся Андре, но Давид стоял ко мне спиной, и я не мог прочитать, что он говорил, по губам, а обходить балюстраду кругом мне не хотелось.

Я вытащил из кармана измятый листок, что мне сегодня дал Давид. Там был портрет Кристины… Давид был великим художником. А еще он любил Кристину… Внизу каллиграфическим почерком было написано: «Моему другу». Другу…Я разорвал листок. У будущего полковника гвардии никогда не будет друзей-уродов.

В коридоре я столкнулся с Марком. Он выглядел растерянным.
- Ну и что же тебе нашептал этот гном? – пытаясь казаться непринужденным, спросил я его. – он пытался тебя заколдовать?
- Нет…- растерянно ответил Марк. – Он просил, чтобы я выиграл у него..
- Зачем?
- Он больше не хочет быть игрушкой.
- Но разве он не может поддаться?
- Нет, ты же сам это помнишь.
- Ну и что же тогда тебя тревожит?
- Он сильнее меня.
- Он маленький урод. Как он может быть сильнее тебя? Плюнь. Через пару лет ты будешь командовать полком, у твоих ног будет весь свет Парижа, а он будет и дальше сидеть в своем подвале. как замшелый гриб.
Марк вскинул голову.
- Действительно, чего это я? Да я раздавлю его одним пальцем, как букашку. Поторапливайся, через четверть часа начнется турнир. Я укажу карлику на его место.
Он ушел. На душе у меня было погано.

… Давид сидел напротив Марка.Я смотрел на левую сторону его профиля. Он действительно был бы красив. Точная копия старой баронессы, только без тени надменности. В нем не было даже избалованности Андре. Я подумал, что сложись обстоятельства иначе, и он вполне бы мог тоже стать офицером…И мы могли встретиться где-нибудь в Опере…
…Я и не заметил, что Давид смотрит на меня. Я до сих пор не могу забыть эти глаза. …
Затем он отвернулся к доске.

Внезапно Давид соскользнул со стула и, неуклюже переваливаясь, выбежал из залы. Андре язвительно усмехнулся и шепнул что-то Кристине.
Через пять минут карлик вернулся. Волосы его были припорошены снегом, а карман сюртука топорщился. Но никто не обратил на это внимания.
Давид взгромоздился на стул и умоляюще посмотрел на Марка. Тот пожал плечами. «Пожалуйста» - прочитал я по губам Давида. Марк покачал головой. Карлик дрожащей рукой сделал ход… «Пожалуйста, у нас есть шанс…Помоги мне»…
- Странный ход – услышал я за спиной голос англичанина. – Сделай он
другой – и мат в два хода обеспечен. А так…он рискует…
Я развернулся.
- Вы хотите сказать, что он может проиграть?
- У вашего друга есть шанс…. Совсем простой ход, и он делает мат в четыре хода.
- То есть карлик сделал ошибку?
- Это не совсем ошибка…Он просто чуть удлинил себе путь к победе.
- А какой ход, надо сделать Марку, чтобы…
Я не успел договорить. Андре громко зааплодировал. Марк сделал свой ход. Казалось, что время там, внизу, растянулось до неузнаваемости. Давид побелел и поднял на Марка глаза. Медленно он засунул руку в карман сюртука…

…Звук выстрела десятикратно умножило эхо огромной балюстрады, и казалось, что он впился в мой мозг, пробивая себе дорогу дальше. Марк трясущейся рукой вытирал со своего лица кровь. Давид уткнулся лицом в доску, и густая алая кровь из его простреленного виска заливала фигуры. Стояла давящая душная тишина. Затем Давид упал на пол, перевернув столик…

- Завершите партию! Завершите ее!! – заверещала баронесса.
Барон встретился взглядом с доктором. Тот покачал головой.
- Это невозможно, - сказал он баронессе. – Давид мертв.
- Завершите партию! - казалось, что баронесса не слышит племянника.
- Это невозможно. Он мертв.
- Осталось два хода! Пусть он сделает их!!! Заставьте его. Слышите? Заставьте!
Барон рывком развернул к себе тетку.
- Давид мертв. Слышите – он мертв! Какая разница, он все равно бы
выиграл эту партию. Победа принадлежит нашему дому. Слышите? Нашему дому, а значит, по праву наследства – мне! Хотите завершить партию? Я сейчас спущусь и сделаю эти два хода. Тогда вы успокоитесь? Смотрите – ладья с С4 на С5…
Баронесса затихла.
- Уже неважно, - отрешенно сказала она. – Партию должны закончить
те, кто ее начинали. Вы ничего не сделаете, Андре…И никто ничего не сделает… Мат так и не поставлен…Мы качнули маятник и его никто не остановит…Пригнитесь!!!! – истошно завопила она – Пригнитесь!!! Ибо чума падет теперь на вас всех!! – Баронесса захохотала. – Игра продолжается господа!!! И вы все теперь фигуры!!!
Страшный ее хохот отразился от балюстрады и раскатился по залу, в центре которого замерли притихшие люди. Все машинально опустили головы, и только теперь я заметил, что паркет разделен на черные и белые квадраты….
- Когда наступить день десятый, падет чума на род людской… - мерно
стала читать баронесса. Затем она запнулась, замолчала, и рухнула на руки племянника…
….На следующее утро, когда все уже стояли с вещами и готовились покидать замок Валери, к гостям спустился молодой барон и извинился за свою тетку. Ее хватил удар, и она не может выйти попрощаться с гостями. Тем не менее, они очень благодарны всем, принявшим участие в турнире, и надеются, что маленькое неприятное происшествие не омрачит их впечатление от семьи Валери. Марк мрачно молчал. Он уже рассказал мне, что был невольным свидетелем того, как ночью из дома тайно вынесли какой-то сверток и оттащили в сторону заброшенного пустыря. Несомненно, именно это было тело самого гениального шахматиста всех времен, который называл себя душою шахмат…

- Как его звали? – спросил Марк, когда мы направлялись в корпус.
- Давид…
- Давид…Знаешь, что он шептал мне?
- Знаю… «Выиграй, у нас есть шанс»…
- Да…Интересно, какой шанс. Партия была безвыходна.
- Шанс был.
- Почему ты так думаешь?
- Англичанин сказал мне. Ты мог выиграть в три хода.
- Как?
- Не знаю. Давид знал.
Марк задумался.
Через месяц он уволился из корпуса. Он подал заявление об отставке в тот момент, когда, взяв в руки пистолет, понял, что у него дрожат руки, и он слышит звук выстрела, гулким эхом прозвучавшего в большом зале.

Я увидел его еще раз через несколько лет. Мы случайно встретились в Гранд Опера на «Фаусте». Я был уже полковником – и Марк поздравил меня с этим достижением. Он был мрачен и рассеян, и я понял, что замок Валери не прошел для него бесследно. Тем не менее, он пытался натужно шутить, но я понимал, что мысли его блуждают где-то далеко. Где, я понял во время арии Маргариты с жемчугом, когда Марк совершенно внезапно ахнул на весь зал и откинулся на спинку стула. Он был белый, как полотно.
- Что случилось? – спросил я и попытался пошутить – примадонна наконец-то взяла неверную ноту?
- Я понял…
- Понял что?
- Как надо было играть…Боже, какой простой ход.…Какой я был дурак!
- Марк, это дело прошлое и забудь. Ты догадался – молодец, считай, что ты выиграл партию. Смотри, сейчас появится Мефистофель…
Он посмотрел на меня невидящим взглядом.
- Я убил его…Я убил маленького уродца…Он поверил в меня, а я его убил…
Он встал с кресла и, шатаясь, вышел из ложи.
- Марк! – я бросился за ним.
Но его уже нигде не было видно. В коридоре было тихо. Только мраморные бюсты великих композиторов стояли в почетном карауле. Я дождался конца представления и стал ждать Марка у выхода. Его не было. Больше я его никогда не видел…

…Осталось только рассказать, что стало с теми, кто принимал участие в турнире Валери. Андре добился всего, чего хотел – избавился от обузы в виде старшего брата-уродца, получил теткино наследство и женился на Кристине, но их первенец вскоре умер от испанки. Желая развеяться, они решили предпринять путешествие в Америку, но лайнер, на котором они плыли, затонул. Об этом много писали в газетах. Погибло более тысячи человек, и среди них – чета Валери.
Через два года после этого события началась война.…Все офицеры ушли на фронт. Лорд Олди и капитан Йоханссон погибли под Ипром, полковник фон Майерлинг – нашел свою смерть в Северном море у полуострова Ютландия. Очевидцы говорили, что под воду он ушел, вцепившись в горло подполковнику Магнуму. Тому самому, с котрым 15 лет назад сидел за одной доской в далеком французском замке Валери…

….Итого, живых свидетелей турнира Валери осталось только двое – старая баронесса и я. Баронесса так и не оправилась от удара. Он сошла с ума. Говорят, что она все время смеется и говорит, что мат еще не поставлен, и не закончить партию – значит проиграть ее.…Если бы она была в рассудке, я бы поговорил с ней. Дело в том, что с течением времени, мне все больше и больше кажется, что в замке Валери в тот день качнулся маятник Истории. Смерть Давида положила начало цепочке смертей. Я только не могу понять, почему живы баронесса и я….И, кажется, старуха это тоже не может этого понять, особенно в отношении меня. Кажется, она меня изучает…Меня миновали пули войны, и больше никаких военных действий не ожидается, кажется, что вот-вот наступит мир.…Хотя.…Когда я начинаю припоминать ее последние слова, мне становится страшно. Если всем нам была уготовлена роль шахматных фигур, то старуха, несомненно, король…Что же произойдет, когда умрет король?

31 августа 1939 года
………

От руки приписка.

Только что мне позвонили из Прованса и сказали, что баронесса умерла. Посмотрим, что будет завтра.

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2005-08-01 15:42:53)

78

МАСКАРАД

….Долго же я вас, б***** собирал на этот корабль.

Анекдот.

Герцогу Анжуйскому на маскарад пообещала явиться Смерть. Это произошло очень просто и можно даже сказать, обыденно (если к Смерти можно вообще относиться обыденно). Герцог просто проснулся утром с мыслью: «Сегодня ко мне придет Смерть». Именно так, не «Я сегодня умру», а «Сегодня ко мне на маскарад придет Смерть». Именно так: Смерть. Как имя. Странно, отметил он, но он не чувствовал ни страха, ни волнения. Ничего. Просто факт. Единственно, что внутри него трепыхалась маленькая птичка любопытства – интересно, какая Она? И все. Даже как-то обидно.
Потом, в течение суматошного, заполошного дня он даже забыл про свой сон. Было слишком много забот – повара, слуги, распорядители, украшение залы, подготовка коридоров и галерей... На бал должны были съехаться представители величайших семей Европы, самые благородные фамилии, и герцог хотел, что бы этот маскарад вошел в легенды.
Но с десятым ударом часов, когда дворецкий объявил первого гостя, герцог вспомнил.
В его голове прозвучал голос.
- Ты не забыл про меня?
- Конечно, нет, - ответил герцог. – Но где ты?
- Я уже здесь…
- Где? Ты среди гостей?
- Да…
- Но… где? Под какой маской?
Голос рассмеялся – словно осколки хрустальной вазы покатились по лестнице.
- Ищи меня, ищи…
- Но…
- Ищи…
- А…если я не хочу тебя искать?
- Ты хочешь. Ты ведь мальчишка. Ты хочешь меня найти. Ищи…
Маскарад выплескивался через край. Маски безумствовали и пили до краев вино неузнанности, радости и буйства. Маски бесновались - золото, серебро, парча, бронза, птицы, звери, перья, шелка – вихрь эмоций, веселья и тайны. Герцог шел через море беснующихся личин и искал Смерть. Голос в голове звал его, смеясь и волнуя. Где же она? Где?
- Вот ты где!
Герцог вздрогнул. За спиной стоял его младший брат Максимилиан – веселый,
раскрасневшийся.
- Вот ты где! На выпей, у нас впереди еще целая ночь, – и прошептал на ухо. – У баронессы Флегранс аппетитная внучка. Советую приглядеться. – И, увлекаемый потоком хохочущих масок, умчался прочь.
Герцог стоял на большой лестнице и смотрел вниз. Кто же – смерть? Странно, но ни одна из масок не имела человеческого лица. Вальс сменялся мазуркой, мазурка – полонезом – полонез безумной какофонией звуков… Бал расцветал на глазах, словно диковинный цветок.
- Где же ты? – промелькнула маска голого черепа. – Ах! Вот ты где!
- Ха-ха-ха – еще раз рассыпались хрустальные осколки. - Барон Готтендорф.
Поистине, я тоже знакома с ним. Ты не помнишь, таинственную смерть его молодой невесты. Поистине, как легко уклониться от ненужного брака, когда узнаешь, что у потенциальной пассии не только ни гроша за душой, но кроме всего прочего, она еще и любит другого. Да уж мертвая голова – это не маска барона – это его настоящая личина!
- Я, кажется, схожу с ума. – прошептал герцог. – Конечно, мне все это кажется…
- Да? Ищи меня….
- Но где?
- Ты хочешь подсказки? Там где ложь становится правдой. Там, где вы видите то, что не хотите видеть и делаете то, что хотите, чтобы видели другие.
- Что?
- Ха-ха-ха…
- А вот…вот маска летучей мыши… Ты же дитя дьявола – не так ли?
- Ха-ха-ха! Графиня Грецки. Поистине летучая мышь и вампир… Никто не
задавался мыслью – отчего так скоропостижно умирает уже третий ее молодой супруг? А вот никто так и не додумался заглянуть в туалетный столик госпожи графини, где можно среди мириада духов и ароматических масел найти маленькую, но от этого не менее опасную скляночку с цианистым калием… А! Смотри! К баронессе подошел и еще один кровопийца – доктор Борански. Именно он прекрасно знает концентрацию цианида в заветной склянке и те слова, которые шепчет графиня на ухо в ночь страсти. Не правда ли, ему идет маска волка? Оборотень..врач-убийца….Я прекрасно знаю и его… Но это не я ….
- Я схожу с ума… А вот – великий инквизитор…
- Вот – великий инквизитор. Дон Медина. Его дедушка любил жечь еретиков
каждый день. Дон Медина делает это тоже каждую ночь – во сне. Но через три года он подожжет спальню своего сына и невестки. И будет стоять около запертых дверей, слушая, как они кричат и корчатся в огне.
- Но.. почему? Зачем?
- Просто потому, что жена его сына будет носить ребенка самого дона Медины…
- Палач… вот венецианский палач…Ты?
- Прокурор Вальдес. Если ты хочешь покончить жизнь самоубийством – попади к
прокурору Вальдесу. Он осудил бы даже Христа. Он тоже мой давний знакомый.
Герцог сел на мраморный пол около базальтовой колонны и закрыл глаза.
- Почему ты мучаешь меня? Скажи, где же ты? Я устал искать…
- Ищи там, где правда и ложь слились воедино. Ищи там, где ты встретишься
лицом с самим собой.

Герцог шел медленно. Время словно остановилось. Маски больше не бесновались, они двигались плавно и замедленно, и герцог, словно видел, как довольные сладострастные улыбки обнажают неровные острые зубы. Каждая морщина, каждый дефект кожи был виден ему, словно под большим микроскопом. Омерзение тугим комком подступило к горлу герцога.
- Зачем ты это делаешь со мной?
- Это не я, это ты. Ты видишь их истинные личины.
Герцог шел через большую залу, где гигантская люстра сверкала сотней
бриллиантовых звезд. Он шел через ротонду Солнца, где в пол были вмонтированы гигантские часы. Он шел через ротонду Луны, где ночью в потолке зажигались мириады светильников. Он шел через Снежный Зал, где все было сделано из чистейшего горного хрусталя и его холодное сверкание вымораживало зал и чувства. Он шел через Траурный Зал, где все было облицовано плитами из черного обсидиана. Он шел по Галерее Вздохов и слышал каждый жаркий любовный шепот, который по невидимым глазу каналам приходил сюда из большой залы. Он шел и шел…
…шел в зеркальную галерею. Он понимал, что Смерть ждет его именно
здесь. Он на долю секунды помедлил на пороге. А потом зашел.
В зеркальной галерее стояла маленькая девочка.
- Нашел, - неожиданно сказала она голосом взрослой женщины.
- Но… Как…Ты..Почему? Коса.. Череп..
- Каждому смерть приходит по душе его. – улыбнулась девочка.
- То есть?
- Какая у тебя душа, в таком облике к тебе и придет Смерть. Ты словно взрослый
ребенок. Вот и я девочка. Человек грязный увидит меня в образе отвратного чудовища, человек чистый – в облике красивого существа. Но поверь, моему опыту, такое случается чрезвычайно редко… Мелкие и грязные пошли нынче души…

Они разговаривали…

- А кто следующий?
- Наполеон.
- Как Наполеон…А…Он же давно умер…
- Для меня нет времени. Вчера я была у Цезаря. Сегодня у тебя. Через минуту буду у Наполеона. Для меня нет времени.

Они разговаривали. Долго…

- Ты же знаешь легенды, о том, что у некоторых семей есть предвозвестник смерти?
- Да. А…это ты?
Девочка потупилась.
- Да. Ты никогда не замечал, что люди похожи на животных? А семейные черты передаются из поколения в поколение? Род Фальконе не зря избрал себе гербом лис. Шулеры, клятвопреступники, хитрые и лживые обманщики. В виде кого я должна была им явиться?
- А … Марици... я слышал, что у них голубь. Неужели они чисты и непорочны?
Смерть рассмеялась.
- Запомни – непорочных и чистых людей не бывает. Даже те, кто старается быть святым, обуян одним из смертных грехов – гордыней. Марици - просто идиоты. Они творят зло без какого-то расчета. Просто им так хотелось. Семейство Галлоно .похожи на голубей. Такие глупые и загаживают все, к чему ни прикоснутся.
- А священники? Неужели среди них нет честных людей?
- Среди людей вообще нет честных.

Они разговаривали. Долго. Очень…

- Ты не боишься, что сюда зайдут. Что кто-то увидит нас вдвоем?
- Нет, никто сюда не придет. Люди боятся зеркал. Они любят только кривые зеркала, ложные, которые не отражают их суть….Они боятся зеркал настоящих.

Они разговаривали. Долго. Очень. Потому что для них в тот момент больше не существовало времени…
- Кто выбирает, когда человеку умирать? Ты? Или Бог?
- Ты задаешь слишком много вопросов…
- Мне интересно. И все-таки, я думаю, что сейчас имею на это право.
Так кто?
- Сам человек.
- То есть?
- Пойми… Ты же играл в детстве на большой винтовой лестнице, что находится в
левом крыле замка. Помнишь, как ты то сбегал вниз, пересчитывая все ступеньки, а то прыгал сразу через несколько пролетов вниз? У каждого человека есть такая лестница. И он идет по ней то неспешно, считая каждую ступеньку, то прыгает через пролеты. Вот и ты уже совершил свой прыжок. Ты уже на самой последней ступеньке.
- Когда?
- Час назад.
- Но как?
- Ты так и не понял? Бокал бургундского. Умение гулять – не единственное достоинство Максимилиана. Он еще прекрасно умеет готовить яды…
Глаза герцога потемнели. Девочка внезапно превратилась в красивую девушку.
- Вот ты и повзрослел… Слишком поздно…
Герцог обмяк и рухнул на пол. Локтем он разбил одно из зеркал. Разрезал артерию. Он лежал в лужице медленно расползающейся крови, в окружении сотни маленьких осколков, которые отражались друг от друга. Глаза его медленно потухали, мутнели и становились похожими на стекло. На стекло, которое высоко над его головой перекрывало купол зеркальной галереи. На стекло, в которое стучались ночные облака. Кровь растекалась по мраморному полу и осторожно, словно испугавшись, огибала белые атласные туфельки Смерти.
Смерть наклонилась над герцогом.
- Мальчик…милый мальчик…
Затем она встала с колен и медленно пошла в большую залу…
…Собака герцога ощетинилась под столом. Огромное чудовище выросло
посреди залы. Люди видели лишь каждый свою Смерть, но собака…собака видела их все. Существо, масса плавилась и меняла свои очертания самым причудливым и отвратным способом. То это была уродливая голая девица, то прекрасный огненный дракон. Пахло ванилью и нечистотами…
…С собачьих клыков закапала пена. Аполло поднял голову и протяжно, страшно завыл. Затем он опрометью бросился из залы, затем – из дворца и побежал по городским улицам, пугая воем сонных горожан. Пес сошел с ума. Он бежал долго. Затем он захрипел, из горла пошла кровь, и он упал посреди моста…
…В эту ночь в Европу пришла чума.

79

Я уже 8 лет пишу роман - даже пишу не то слово. Просто живу и меня не отпускает.
Когда созрею, ОБЯЗАТЕЛЬНО выкину их на суд народа.

  appl  *fi*

У меня тоже так же!!!
Только это длится уже лет 15... И это даже не роман, а просто параллельная со мной жизнь этих  героев. Только никак не удосужуть записать. Потому что когда сажусь, понимаю, что они снова от меня ускользнули и живут уже дальше, а то, что я опишу, будет уже  - увы - мертво  :(

80

Интересно и довольно необычно. Мне нравится.

81

Елена (Фамильное Привидение)
Мне очень понравилось. И сюжеты интересные, и слог приятный - легко читается. :)

82

Где-то кто-то когда-то сказал, что каждый в своей жизни хоть раз пробовал написать стихи. Ко мне это определенно относится, за последние три года я написала превеликое множество стихов, стараясь создать хоть одно "то самое". не знаю уж, получилось у меня это или нет, но я вывешу на ваш суд одно, мое самое любимое. Эмоции, понимете, эмоции... не более.

В твоей улыбке больше скорби,
В твоих глазах тоска, печаль.
В задумчивости хмуришь брови –
не спрашивай, не отвечай.
Зачем спешу к тебе я снова
Сегодня, завтра, и всегда?
Я не скажу тебе ни слова,
Слов не услышу от тебя.
Спешу, чтобы терзаться после
Сомненьем, болью и тоской,
Чтоб задаваться вновь вопросом –
Кто виноват, что ты такой?
Пройдут года – перечитаю
Все мои письма в никуда
И вспомню вмиг как их писала,
Слегка краснея от стыда…
***

83

авторы: Я/Иcка локc

"Проследний герой"
     За столом сидело пятеро: невысокая девушка с черным каре и отсутствующим
взглядом; тощий рыжий мужчина, чем-то неуловимо напоминающий Дэвида Боуи 76 года;
бледный брюнет с длинными кудрями в синей кружевной рубашке; занудного вида тип в
очках и неуместном спортивном костюме и играющая пилочкой для ногтей коротко
стриженная рыжая женщина лет 27-30ти.
     
     Пока руки ее были заняты пилочкой, рыжая вещала:
      - Я думаю, что сейчас самое время приступить к решительным действиям. Вы же
видите, что дальше тянуть нельзя! Нас и так осталось только пятеро – остальные все
погибли кто от несчастных случаев, а кто открыто был убит. Она же совсем потеряла
совесть! Если в прошлом месяце все мы еще питали какие-то иллюзии, надеялись на
благополучный исход для всех, то сейчас очевидно, что счастливого конца она не
допустит.
     - А в чем смысл дергаться? Я думаю, что если даже мы доживем до конца, на
последних минутах она устроит развязку в шекспировском духе – все умерли в одной
большой луже крови. – Ответил тип в спортивном костюме; голос у типа оказался еще
более занудным, чем его внешность.
     - Ну, меня то она не тронет… - рассеяно встряла в разговор брюнетка, поправляя
прическу и явно витая мыслями в облаках. – Меня же зовут Мэри!
     Занудный тип удивленно посмотрел на брюнетку; очевидно было, что ее ход мыслей
остался непонятым.
     - Мэри-Сью, понимаешь! – объяснила брюнетка. – Первая часть моего имени взята у
Мэри-Сью. А ни одна Мэри-Сью еще никогда не умирала, их по определению ждет
счастливый конец! Уж ты-то должен знать о таких элементарных вещах!
     Зануда торопливо кивнул, но вид у него все еще был такой недоуменный, что все
поняли, что он так ничего и не понял.
     - И что с того, - гневно оспорила рыжая. – А меня зовут Сью, но я не тешу себя
иллюзиями. От нее всего, что угодно можно ожидать!
     - Да я бы на твоем месте совсем не волновалась, - успокоила ее брюнетка. – Тебя
ведь не только зовут Сью, но и волосы у тебя рыжие.
     - Да. И что?
     - Ой, не будь дурой! – хором ответили ей до того молчавшие рыжий и брюнет. – Ты
разве не заметила, что она питает слабость к рыжеволосым?
     - Я вот тоже рыжий, - кокетливо поправил прическу похожий на Боуи тип.
     - И Эрик был рыжим, но его это не спасло! Он погиб на второй неделе! А ведь он
еще был и скандинавом!
     - Да про него все было ясно с самого начала. Он был какой-то… недоделанный, в
нем запоминающегося и было-то только рыжий цвет волос и дорогая куртка. Сразу было
ясно, что его быстро уберут.
     - Да? – язвительно протянул брюнет, смахивая с лица непокорную прядь волос. – А
вот про тебя известно больше? Думаешь, твой образ запал ей в душу? Да про тебя мы от
нее слышали только, что ты похож на Боуи 76 года. Она даже не уточнила чем, и кто
такой этот чертов Боуи 76 года, тоже не сказала! Кто он такой? Знаешь? Нет? Вот то-то и
оно! Может, он в том самом 76 году умер каким-нибудь особо извращенным способом,
может, она и для тебя такую же смерть готовит, а своим сравнением намекает.
     - Нет, Рюрик, она не стала бы! – занервничал рыжий. – Это же просто пошло!
     - Не стала бы? Да она даже имени твоего нам не назвала, вот насколько ты важен!
     - Это мелочи! – заявил рыжий, нервно комкая в руках салфетку. – Какое это имеет
значение! Зато она сравнила меня с кем-то, кто ей, видимо, дорог…
     - Мелочи? – комната наполнилась низким грудным смехом Сью. – Твое имя – мелочи?
Спорим, что ты его и сам не знаешь?
     - Знаю! – еще более нервно запротестовал рыжий.
     - Ну, и как тебя зовут?
     - Меня зовут… меня… меня зовут «рыжий тип, похожий на Дэвида Боуи 76 года»!
     - Не будь дураком! – Устало вздохнула брюнетка, все еще приглаживая блестящие
волосы рукой. – Это не имя, это описание. А как тебя зовут, она тебе не сказала, потому
что и сама этого не знает. И, если в скором времени не узнает, то у тебя, милейший, могут
начаться большие проблемы.
     Рыжий загнанно посмотрел на нее, но больше возражать не стал, признавая
очевидную правоту девушки.
     - И что же вы предлагаете делать? – снова вступил в разговор занудный тип,
испытывая злорадную радость оттого, что он-то свое имя узнал на прошлой неделе.
Оказалось, что его зовут Рэдриком. Правда, кроме радости это имя принесло ему еще и
страх: среди тех, с кем его свела судьба за последние месяцы, уже были Эрик и Рюрик.
Такая схожесть имен могла быть большим, чем простое совпадение, а Эрик погиб. Не
ждала ли и оставшихся двоих та же участь?
     - Я предлагаю, - сказала тем временем Сью, - что-нибудь предпринять. Потому что,
если мы будем сидеть, сложа руки, то она сама возьмется за дело и исход будет
непредсказуемым.
     - А ты думаешь, она нам позволит?
     - Думаю да. – Задумчиво поддержал рыжую Рэдрик. – Я заметил, что когда мы
начинаем действовать самостоятельно, даже если ее намерения не совпадали с нашими,
она позволяет нам проявлять инициативу, если видит, что у нас есть конкретный план.  Ей,
кажется, по душе наша непокорность.
     - Хорошо, - сказал брюнет, распахивая пошире рубашку, чтобы было видно его
бледную сексуальную грудь. Все привычно проигнорировали этот жест. – Я согласен, что
нам нужно заняться делом. Только, я тоже заметил одну вещь. Как только мы что-нибудь
делаем, она подправляет ход событий таким образом, что кто-то в результате все равно
умирает!
     - Неправда! Вчера мы сходили в магазин, и никто не умер. На прошлой неделе
вообще никто не умер, я даже ни одного трупа на улице не нашла! – Вмешалась Мэри.
     - Мэри, тем более есть все основания для паники. Если так долго ничего
катастрофического не случалось, то скоро грянет гром.
     - Да с этим-то я согласна! Я только хотела сказать, что не верю, будто все наши
попытки закончатся провалом. Мы же можем выбрать какой-то безопасный род
деятельности, например, пойти прогуляться в парк.
     - Нет уж, спасибо! – содрогнулась Сью. – Последний раз, когда я пошла прогуляться
в парк, на меня там набросилась стая крыс.
     - Стая крыс? В парке? – удивился брюнет. – Ты нам ничего об этом не говорила!
     - Просто она этого не хотела, - смущенно прошептала рыжая. – Она решила, что я
очень испугалась и никому ничего не расскажу.
     - И?
     - И я сильно испугалась и никому ничего не сказала.
     Рюрик презрительно фыркнул:
     - Какое послушание!
     - Да на себя посмотри! – Сью явно рассердил его сарказм. –  Ты-то, можно подумать,
стал бы сопротивляться!
     - И стал бы! Я никому не позволю обращаться с собой…
     - Правда? – Мэри решила поддержать подругу в споре, - Так значит, с Эриком ты
спал по собственному выбору, она тебя к этому не принуждала?
     Рюрик заметно покраснел и постарался скрыть смущение, приняв еще более
эффектную и сексуальную позу.
     - Это был совсем другой случай! – сказал он.
     - О да, конечно, - мерзко захихикал зануда. – Совершенно другой! Ты просто всегда
испытывал подсознательное сексуальное влечение к людям в красивых куртках, но не
хотел в этом признаваться…
     - … и поэтому, чтобы отвести нам глаза, потом еще долго стонал о том, что
противная она заставила тебя спать с каким-то уродом! – Радостно поддержал игру рыжий.
     - И тошнило тебя потом не по-настоящему, ты просто притворялся! – подвела итог
Мэри и посмотрела на Рюрика в ожидании реакции.
     - Да ну вас всех! – Горестно воскликнул брюнет и, запахнув на груди рубашку,
отвернулся от стола.
     - Ты первый начал, - сказала Сью.
     Брюнет игнорировал ее слова, кажется, он окончательно обиделся и решил объявить
собравшимся бойкот.
     Остальные переглянулись, Рэдрик пожал плечами и продолжил разговор, как будто
ничего не случилось:
      – Ну что же, вернемся к нашим баранам. Если уж почти все вокруг представляет
потенциальную опасность, нам нужно выбрать такое действие, где шансы на катастрофу
будут меньше всего.
     - А мы как раз сейчас этим и занимаемся.
     - Чем занимаемся? – спросила Сью.
     - О господи, Сью, нельзя же быть такой тупой! – возмутилась брюнетка. – Я не
понимаю, как с твоими умственными способностями тебе удалось выживать до сих пор.
Мы занимаемся такой деятельностью – сидим и обсуждаем планы.
     - Да, точно! – воскликнул вдруг Рэдрик.
     - Что точно? – спросили обе девушки хором.
     - Теперь я понял, для чего здесь Сью, - объяснил зануда, поправляя очки.
     - Просвети нас, - тоном, не обещающим ничего хорошего, попросила рыжая, снова
беря в руки брошенную на стол пилочку. В ее руках та смотрелась, как грозное оружие, но
Рэдрик был слишком увлечен своей новой идеей, чтобы заметить нависшую над ним
опасность.
     - Думаю, на Сью она проецирует свои комплексы. – Тоном лектора начал зануда. – Я
почти на сто процентов в этом уверен. Посмотрите, все признаки налицо: неидеальная
фигура,  плохой цвет лица, глупость и замедленная реакция. Нет, если кому и суждено
выжить, так это ей! Конечно, в таком случае должен выжить еще один человек, в котором
этих недостатков не будет. Идеальным вариантом было бы, чтобы ты, Рюрик (он ткнул
пальцем в сторону брюнета, который все еще гордо игнорировал окружающих), или ты,
э… рыжий и похожий на Дэвида Боуи, полюбили бы Сью всей душой. Лучше, наверное,
чтобы это был Рюрик, так как двое рыжих вряд ли выживут из эстетических соображений,
а вот брюнет и рыжая будут хорошо смотреться вместе.
     - Я, полюбил ее? – ужаснулся Рюрик, все так же сидя спиной к компании. – Ну уж
нет, ищите другой выход!
     Сью посмотрела на Рэдрика взглядом, полным противоречивых эмоций. Было ясно,
что, с одной стороны, его версия казалась ей оскорбительной, но, с другой стороны, она
давала ей шанс на спасение. Так и не определившись, она тяжело вздохнула и отложила
пилочку в сторону.
     - А я мог бы… - задумчиво протянул рыжий голосом, срывающимся от
эмоциональных потрясений последних дней. – Кстати, почему бы вам не называть меня
Рыжим?
     - А может лучше Дэвидом? – поинтересовалась Мэри.
     - Хорошо, - покорно согласился он.
     - Не думаю, что это верное решение, - продолжал занудствовать Рэдрик. – Ведь вряд
ли она хочет, чтобы между Дэвидом Боуи и Рыжим проводилась столь очевидная
параллель. Так она может устыдиться своих ассоциаций и убить его, не доведя до конца.
     - Ты много болтаешь, - злобно бросила на него взгляд Мэри, и  шокированный
Рэдрик понял, что она думала точно так же, и просто пыталась устранить конкурентов.
Кто бы мог подумать, что в этом милом создании скрывается такое вероломство!
     - Нет, друзья мои! – от возмущения он даже привстал со своего места и стукнул
кулаком по столу. – Так не пойдет! Мы дали клятву, что будем помогать друг другу! И что
же я вижу! Из-за низменных корыстных интересов уже сейчас, пока явной опасности нет,
мы начали подставлять друг друга и обижаться по пустякам. А как же верность и честь,
спрашиваю я вас?
     - Нам детей вместе не крестить, - огрызнулась пристыженная Мэри.
     - Да, нам надо всего лишь выбраться отсюда живыми! – с сарказмом пробормотал
Рюрик, не поворачиваясь.
     - Ладно, Рыжий, так Рыжий, - примиряющее сказала Сью и улыбнулась. – Давайте
вернемся к нашему вопросу. Так что мы можем сделать, чтобы ее заинтересовать?
     - Я думаю, что нам наконец-то нужно устроить групповуху, - Брюнет наконец
соизволил повернуться лицом к компании, он позволил рубашке снова сползти с худого
плеча и сексуально облизнул губы.
     - Да иди ты! – отмахнулась от него Мэри, - мы уже давно выяснили, что на секс она
не купится. В прошлый раз все плохо закончилось.
     - Подождите. Подождите! – неожиданно поддержал брюнета Рэдрик. – В этой идее
все же что-то есть. Понимаете, в прошлый раз это был просто секс, бездушный и
животный. А может, ей по душе придется романтика, любовь… Надо, чтобы мы
разбились на пары и полюбили друг друга.
     Все обменялись оценивающими взглядами полными скептицизма и плохо скрытой
брезгливости.
     - Полюбили кого, простите? – возмутился брюнет. – Я еще готов опуститься до секса
с вами, но полюбить кого-то из этой компании - нет спасибо, у меня не настолько плохо со
вкусом!
     - К тому же на пары мы разбиться не сможем, нас пятеро. – Сказала Мэри.
     - M?nage a trua? – Предложила рыжая. Кажется, ее это предложение смутило меньше
всего.
     - Дорогая, - раздраженно обратилась к ней брюнетка, -  я прекрасно знаю о твоих
чувствах ко мне и Рюрику, но боюсь, что тебе придется ограничиться фантазиями. Я на
такое не пойду!
     Рюрик приподнял бровь и с некоторой обидой посмотрел на говорившую. Кажется,
это замечание покоробило.
     - Даже ради спасения своей жизни? – Невинно улыбнулась Сью.
     - Да с чего ты вообще взяла, что это спасет чьи-то жизни? Это было предположение,
не основанное на фактах! Простая гипотеза! Мы же не знаем, нравятся ли ей подобные
вещи.
     - А мы спросим у Рэдрика, - предложила Сью, - он у нас самый умный, философ, да
еще и с психологическим образованием, так что он сможет проанализировать ее реакции и
сказать нам, понравится ли ей такое или нет!
     - Это Рэдрик-то? – Вступил в разговор развеселившийся Рыжий. – Вспомните, что в
прошлый раз он, основываясь на своем безукоризненном анализе, сказал, что ей
понравится, если мы спасем от кошки маленького полудохлого крысенка.
     - В какой-то степени, я уверена, ей это и правда понравилось, - заявила Мари. –
Думаю, что смотря на то, как двоих из нас разрывают на части полчища крыс-мутантов,
которые решили, что мы хотим похитить их детеныша, она получила изрядное
наслаждение.
     - Все ошибаются, - пробормотал смущенный Рэдрик.
     - Кстати, - внезапно внес здравую мысль в обсуждение Рыжий. – А почему мы все
время встречаем каких-то крыс? То ты в парке, - он кивнул в сторону Сью, - то этот
долбанный крысеныш. А еще та секта крысолюбцев, с которой мы столкнулись в самом
начале. Кажется, у нее на них какая-то нездоровая фиксация.
     - На секс с крысами я не согласен! – Категорично заявил Рюрик, поправляя рубашку
и застегиваясь на все пуговицы.
     - Ну почему же сразу секс? – успокоил его Рэдрик, - может, нам просто стоит
расследовать этот вопрос? Вдруг мы узнаем о ней что-то интересное?
     - Ну уж нет! – по лицам остальных было ясно, что эта идея им совсем не по душе.
     - Почему?
     - Да потому, что это слишком явный знак! Вполне может оказаться, что именно этого
она от нас и ждет, а мы все знаем, что происходит с теми, кто действует согласно ее
планам.
     - И что же? – спросила Сью.
     - Не тупи! – огрызнулась Мэри. – Ясно что – они умирают. Помнишь, когда мы еще
жили в городе Х, нам показалось подозрительным одно объявление в газете?
     - Помню.
     - И помнишь, что произошло, когда мы пошли выяснять, кто его дал?
     - Это оказалась та секта крысолюбцев! – Дошло наконец до Сью.
     - Да, именно она. И там погибли четверо. Я уверена, что это объявление она дала
специально, чтобы мы туда сунулись и погибли! Это просто был хороший способ нас
устранить!
     - Придумал! – вдруг закричал Рэдрик.
     - Да? – осторожно спросила Мэри. – Что именно?
     - Придумал, что мы должны делать! – радостно пояснил Рэдрик.
     - И что же? – спросил Рыжий.
     - Мы должны делать то, чего она от нас не ожидает.
     - Поясни, - озадаченно попросила Сью.
     - Поясняю. – Охотно согласился Рэдрик, поудобнее устраиваясь на стуле. –
Понимаете, она повсюду расставляет ловушки, такие, как то объявление от сектантов в
газете. Но эти ловушки легко вычислить, потому что мы ее знаем уже несколько месяцев
и успели познакомиться с ее стилем. Это всегда что-то… необычное, интересное. Так вот,
я предлагаю заняться вещами совершенно неинтересными ей. Кто-то сегодня уже
предложил пойти в булочную – это вполне годится.
     - Но тебе не кажется, - ядовито заметил невпечатленный Рюрик,  - что если мы будем
заниматься неинтересными ей вещами, то и сами станем ей неинтересны. А тогда ничто
не будет ей препятствовать в том, чтобы от нас избавиться!
     - Да, - хихикнул Рыжий, в эту минуту всем особенно напомнив Дэвида Боуи (правда,
чем, так никто и не понял). – Ты забыл о главном – мы должны не наскучить ей, а
наоборот – заинтересовать ее и отвлечь!
     - Да, кажется, это была плохая идея, - стушевался пристыженный Рэдрик.
     Все замолчали.
     - Может, у кого-то еще есть какие-нибудь умные мысли по этому поводу? – наконец,
спросила Мэри.
     Рюрик только было открыл рот, чтобы ей ответить, как Сью предостерегающе
подняла руку:
     - Внимание! Я ее чувствую! Она уже близко!
     На лицах собравшихся отразился явный страх.
     - Что будем делать? – торопливо спросил Рыжий, - мы еще можем успеть что-то
придумать…
     - Поздно! – с отчаянием воскликнула Сью, - она здесь и она сегодня не потерпит
возражений!
     - Доигрались! – прошептала Мэри. – Мы ей все же наскучили!
     Рэдрик в панике вскочил, но тут же сел на место. На лице его быстро сменялись
эмоции: вначале страх, потом возмущение, потом покорность, затем сосредоточенная
задумчивость.
     - Э-эх, - только и смог сказать он.
     - Что такое, Рэдрик, тебя что-то печалит? - несколько наигранно спросила рыжая.
     - Да нет, просто надоело сидеть дома целыми днями. Мы же совсем никуда не ходим!
Может, прогуляемся? – предложил Рэдрик неестественным голосом, поправляя очки.
     В глазах Мэри промелькнул ужас, но тут же исчез.
     - Да! – радостно сказала она, вскакивая. – Мы пойдем в парк, я так давно там не была!
     - А может не стоит? – вяло попыталась спорить Сью. По ее лицу было видно, что она
осознает всю тщетность этой попытки.
     - Стоит, стоит! Погода прекрасная, самое время для прогулок на воздухе. К тому же,
мы можем совместить полезное с приятным и попробовать кое что выяснить про… про…
- Рыжий замялся; было видно, что он пытается замолчать, но слова лезли из него наружу
не считаясь с его желаниями, - про секту… про секту крысолюбцев!
     Сью начала что-то быстро бормотать себе под нос, кажется, она молилась.
     - Да, в твоем предложении есть смысл, - поддержал Рыжего Рюрик, вцепившись
напряженными пальцами в краешек стола.
     - Тогда пойдемте прямо сейчас! – совершенно безо всякой интонации сказала Мэри.
– Я только кофту накину, а то там холодно.
     
     Минуту спустя они все оказались в парке; как они туда попали, никто не заметил.
Впрочем, это сейчас волновало их меньше всего.
     - Какая прекрасная погода! – заявила Сью, в страхе оглядываясь по сторонам.
     Пейзаж внушал опасения своей неприкрытой пасторальностью и явным отсутствием
угрозы. Ярко светило солнце, зеленела травка, колыхались на ветру ветки деревьев.
Никаких крыс не было видно, да и вообще сейчас они в этом парке находились одни, что
для такого дня было очень странно.
     - Мне хочется… - начала вдруг Мэри, но смогла вовремя остановится.
     Все посмотрели на нее, ожидая худшего.
     - Мне хочется… - и на этот раз Мэри удалось замолчать. Было видно, какого труда
ей это стоит.
     - Мне хочется просто посидеть в тишине и спокойствии на травке! – с отчаянием
выпалила она. Девушка сильно побледнела, на лбу выступили капельки пота. Создавалось
впечатление, что еще немного, и она упадет в обморок, не выдержав нервного напряжения.
     Сью еще раз огляделась.
     - Я никогда вам этого не говорила… - начала она тихо. – Но с этим парком у меня
связаны не очень приятные воспоминания. Помните, как я пошла сюда погулять недели
две назад?
     - Да Сью, - сказал Рыжий, кивая, - помним. И что случилось тогда?
     - Странная вещь. Я мирно сидела под деревом на травке, когда на меня набросилась
стая крыс.
     - Стая крыс? – ненатурально удивились Рыжий и Мэри. – Откуда ей взяться в этом
парке?
     - Не знаю, - сказала Сью. – Они появились как из-под земли, и их были сотни. Мне
еле удалось убежать – хорошо, что я сидела рядом с прудом, а у берега была лодка. Я
успела отплыть от берега, и крысы решили не бросаться за мной в воду.
     - Да, тогда, я думаю, посидеть на травке мне сегодня не придется! – с искренним
облегчением произнесла Мэри.
     - Я думаю, - Рэдрик снова надел очки и стал похож на профессора, - что нам
обязательно нужно выяснить, откуда пришли эти крысы. Где именно ты сидела, Сью?
     - Вот там, справа от пруда, - махнула рукой девушка.
     - Туда мы и пойдем, - решительно сказал Рыжий. – Думаю, что нам лучше разбиться
на пары и обыскать парк. Крысы наверняка связаны с сектой крысолюбцев!
     - Я пойду с Мэри! – быстро сказал Рюрик. – Мы обойдем парк по периметру и
посмотрим, откуда эти крысы могли прийти.
     - А м-мы все п-п-пойдем туда, где сидела Сью, - начав заикаться от волнения заявил
Рэдрик. Он с тоской посмотрел на Мэри и Рюрика, будто пытаясь запечатлеть их лица в
памяти перед смертью и, храбро направился к злополучному дереву, - и посмотрим,
остались ли там какие-нибудь следы происшедшего.
     За ним неестественной походкой двинулись Сью и Рыжий.
     - Прощайте, вы были хорошими товарищами! – удалось прошептать Рюрику.
     Мэри, будто не расслышав этого замечания, посмотрела ему в глаза и, слегка
покраснев, сказала:
     - Ну вот мы и остались одни.
     - Да…  Ну что, пойдем, осмотрим парк?
     - Конечно!
     
     Некоторое время они шли молча. Вокруг было все так же пустынно, даже птицы не
нарушали тишины своими криками. Наконец, Рюрик остановился, положив руку на ствол
могучего дуба.
     - Ты знаешь, - сказал он тихо и смущенно, - я рад, что мы наконец-то остались
наедине. Я давно хотел тебе сказать…
     - Что? – спросила Мэри так же тихо и  с придыханием, не в силах отвести взгляда от
его бледной сексуальной груди, как она не старалась.
     - Не важно… - печально заметил Рюрик.
     - Нет, скажи! Мы здесь вместе и должны доверять друг другу! – Мэри подошла к
брюнету вплотную и почувствовала аромат его тела. День был жарким. Она попыталась
сделать шаг назад, но ей это так и не удалось.
     Рюрик молчал, опустив взгляд.
     - Ты доверяешь мне? – тихо прошептала Мэри, проводя кончиками пальцев по его
щеке.
     «Рэдрик был прав», - подумала она, - «Ей хотелось романтики. Противно, конечно,
но зато дает надежду на выживание».
     - Да, - чуть слышно ответил Рюрик.
     - Тогда откройся мне!
     - Я, - Рюрик тоже шагнул к ней, и теперь их тела соприкасались, - я… понимаешь, я
не человек, я вампир!
     Он горестно вздохнул и отвернулся, закрыв лицо рукой.
     Мэри озадаченно посмотрела на ярко светящее солнце, на Рюрика, затем снова на
солнце, и сказала:
     - Я всегда об этом подозревала! Значит, ты не на нашей стороне, ты заодно с
Темными! – в ее голосе слышался гнев и разочарование. Она наконец-то смогла шагнуть
назад и облегченно вздохнула.
     - Нет, поверь мне! – Рюрик последовал за ней, он схватил ее за руку, и она внезапно
заметила, какие холодные у него ладони. Аромат тела тоже пропал. – Я всегда был с вами,
я не врал тебе! У меня были причины, чтобы выступить на вашей стороне, поверь мне!
     Мэри пристально посмотрела ему в глаза и поняла, что не может сейчас думать об
этом; все, чего ей хотелось – это заняться с мужчиной, был ли он вампиром или нет,
любовью.
     Поэтому она только пробормотала:
     - Я верю тебе. Расскажешь обо всем после.
     - После чего? – удивленно спросил Рюрик.
     - После того, как мы займемся любовью. – Она поцеловала его в губы и он, вначале
осторожно, а потом с давно сдерживаемой страстью ответил на поцелуй.
     Они сразу же оказались на траве, без одежды. Он крепко сжал ее в объятиях, а она,
дрожа от его ледяных прикосновений, нежно, но чуть испуганно спросила:
     - Ты не укусишь меня? – В ее глазах вдруг забрезжила догадка. – Ведь это ты тогда
избавился от Эрика! Вы ушли вместе, а потом его нашли мертвым. В его теле совершенно
не осталось крови.
     Он снова посмотрел ей в глаза, и она поспешила добавить:
     - Даже если ты и решил превратить меня в вампира, если ты хочешь переманить
меня на сторону Темных, мне все равно. Я хочу быть с тобой и готова разделить твою
судьбу, какова бы она не была… Я люблю тебя!
     - Да, это я его убил, потому что он предал нас.
     - Как? – изумленно спросила Мэри.
     - Это он заманил нас в ловушку тогда, в городе Х. Я узнал об этом и расправился с
ним, но не мог рассказать вам, иначе вы заподозрили бы, что я не человек.
     Мэри испуганно попыталась отстранится, но его сильные руки не давали ей
пошевелится.
     - А я, что ты сделаешь со мной? – произнесла она чуть слышно.
      Я не убью тебя, никогда! И я никогда не посмел бы лишить тебя того, за что
полюбил, - прошептал он ей на ухо своим низким сексуальным голосом, лаская ее груди, -
твой человечности.
     Успокоенная ответом, она снова потянулась к его губам.
     Вдалеке раздавались истошные крики. Мэри передернуло, но она не разжала объятий.
     - Господи, заниматься любовью, когда твоих товарищей разрывают на части
полчища крыс! Как отвратительно! – удалось прошептать Рюрику, а затем они снова
слились в нежном поцелуе.
     
     ***
     
     
     Девушка, сидящая за компьютером, удовлетворенно улыбнулась, закончив печатать.
Одной главой ей удалось убить несколько зайцев: во-первых, написать давно задуманную
сексуально-романтическую сцену; во-вторых, избавиться еще от парочки надоевших
героев; в третьих, продолжить сюжетную линию о секте крысолюбцев.
     В какой-то момент у нее возникли сомнения в том, что она делает, и ей даже
показалось, что персонажи не очень то хотят заниматься сексом, но она отогнала
непрошенные мысли и допечатала главу до конца.
     Она сохранила вордовский файл и выключила компьютер. Еще пара глав, и книга
будет окончена.
     - Теперь вопрос в том, убить ли всех, или позволить этой парочке выжить? –
подумала она вслух, выходя из комнаты.
     
     ***
     
     - Пожалуйста! – молилась Мэри, наконец, снова обретя право голоса, - я готова жить
с этим… уродом! – она искоса посмотрела на одевающегося в сторонке вампира. Рюрик
брезгливо отряхивал любимую синюю рубашку и бросал на девушку полные отвращения
взгляды. – Я готова полюбить его всем сердцем. Только не убивай! Я еще так молода, ты
же знаешь, мне всего 25! Выслушай меня! Я готова сделать все, что ты захочешь – стать
вампиром, перейти на сторону Темных, устроить групповуху с футбольной командой!
Только позволь мне жить!
     
     Мэри тяжело вздохнула и посмотрела наверх. Почему-то у нее складывалось
впечатление, что сейчас ее никто не слышит.

84

Почитала творчество многоуважаемых товарищей по форуму и решила, глубоко смущаясь, выложить свое. Если вдруг кому-то понравится - попробую выложить еще; если нет - большая просьба не кидать в несчастного автора овощи, фрукты и куриные яйца (лучше отдайте в руки :))))))

Осень

***
Тают желтые листья в горячей золе
Догорающего костра.
Ведь бывает же осень на этой земле,
И печаль бывает остра…

Грею руки в последнем дрожащем тепле,
Угли гаснут на первом снегу…
Ведь бывает же осень на этой земле,
От которой уйти не могу…

***
Бесконечный путь домой –
В лес, где нет ни троп, ни просек.
Всепрощающая осень
Будет говорить со мной.

Мне достанется с куста
Горсть последних терпких ягод…
Я скажу: «Простимся на год»
Осень скажет – «Навсегда…»

В кучу листьев упаду
И из памяти нахлынет
Безнадежно горький дух
Погибающей полыни.

85

Красиво. Когда-то подобное печатали в лит. журнале, который я читала. Давно это было...

86

Мне - особенно второе. *fi*

87

Clever_Friend

- На секс с крысами я не согласен! – Категорично заявил Рюрик, поправляя рубашку и застегиваясь на все пуговицы.

appl  appl  appl
Мя ржало!

Неплохой рассказ. А идея просто здоровская. Жаль только, что так и не известно кто из них стал последним героем. Лично я ставлю на рыжую. Комплексы рулят!  &)))

88

Решила тоже свой опус выложить. Наивненько, конечно, но как умеем =)
__________________________________________

Ирис

- Хочешь, я расскажу тебе сказку? – В тысячный раз спросил старый патефон, у маленького оборванного мальчугана.
- Хочу! – В тысячный раз ответил мальчик.
Но, патефон, видимо опять не расслышав ответа, спросил вновь.
- Он тебе ни о чём не расскажет. – Угрюмо сказала седовласая Ирис.
- Почему?
Мальчик обиженно посмотрел на старуху.
- Он сломан.
- А ты?
- Что я?
- Ты расскажешь мне сказку?
- Я?
Ирис задумчиво взглянула на мальчика и отвернулась к окну. Снаружи стояла зима. Самая длинная в её жизни и единственная в жизни мальчика. Наглядевшись, она подошла к печи и закинула новую порцию поленьев. Огонь должен гореть всегда. Иначе – смерть.
Усевшись на скамью, старуха долго смотрела как пламя, плюясь и отфыркиваясь, пожирает сырые невкусные дрова. Потом, будто на что-то решившись, сказала:
- Что ж, слушай.
Мальчик, пнул ногой бестолковый патефон и подсел поближе к старухе.
- Это случилось очень давно… - Начала Ирис. – Ну, не так уж и давно, конечно… Но тебя на свете тогда ещё точно не было.
- А кто был?
- Девушка.
- Красивая?
Ирис усмехнулась.
- Некоторые так думали. Хотя она никогда не считала себя красавицей. Скорее, миловидной. Не более того.
- И что же? – Нетерпеливо спросил мальчик. Ему не нравилось, что из старухи всё приходилось вытягивать клещами.
- Не торопись. Ночь не закончится раньше, чем я тебе всё расскажу. – Ирис невесело усмехнулась. – Хочешь слушать – слушай, а нет, так у меня есть дела и поважнее.
- Я хочу слушать. – Немного подумав, ответил мальчик.
- Хорошо. С твоего позволения – продолжу. Девушка эта, несмотря на то, что, как я уже сказала, особой красотой не отличалась – пользовалась определённой популярностью. У неё были поклонники, а один глупый юноша даже вытатуировал её имя у себя на плече. Вытатуировал – значит, выколол такой рисунок, иголкой у себя под кожей. Не делай такие глаза, девушке это тоже показалось удивительно глупым. Но, парень – назовём его Алексом, так не считал. Он думал, что они с этой девушкой… Как бы тебе хотелось, что б её звали?
- Ирис. – Не колеблясь, ответил мальчуган.
- Хм. Ну что ж, пусть будет Ирис. Так вот, Алекс думал, что они с этой Ирис поженятся, нарожают кучу детей… Никаких вопросов! Если нам очень повезёт, я расскажу тебе об этом лет через пять. …И будут жить долго и счастливо. Однако девушка решила иначе. Ей казалось, что у неё не может быть ничего общего с бедным певцом никому не известной рок-группы и, немного поплакав, она оставила Алекса и вышла замуж за одного нефтедобытчика… Слушай, серьёзно, я не могу так рассказывать. Я знаю, смысла половины слов ты не понимаешь, но, правда, не отвлекайся на мелочи, лови суть. Договорились?
- Договорились… – Без особого энтузиазма согласился мальчик.
- Ну, вот и ладушки. Короче говоря, выгодное замужество счастья ей не принесло. Ирис всё чаще вспоминала о своём друге, дела которого тем временем пошли в гору. Песни его группы начали крутить по радио… Что такое радио ты знаешь. Такая большая чёрная штука. Мы по нему ещё с Колонией пытались связаться… Но в те времена радио было совсем другим. По нему вместо шума предавали музыку, песни… И чем чаще звучали песни какой-нибудь группы – тем популярнее она становилась. А завывания Алекса крутили по двадцать раз на дню. Ирис это, конечно, безумно раздражало. Но где-то за бешенством, она сама не хотела себе в этом признаться, была тоска.
Однажды, её богатый муж устроил у себя в доме приём. Съехались все знаменитости и толстосумы страны. Алекс тоже оказался среди приглашённых - к тому времени он стал самым известным и богатым певцом в стране. А может и в мире…
- Ирис, а если он действительно стал таким богатым, почему та девушка не ушла от своего мужа к нему?
Старуха вздохнула.
- Гордость. Ирис была слишком гордой, чтобы попросить Алекса принять её. Да и он вряд ли бы согласился.
- Понятно. Так что же случилось потом?
- Потом, приглашённые попросили Алекса исполнить свою самую знаменитую песню. Он отказался. А гости всё просили, просили… И в конце концов, Алекс сказал, что споёт, но только при одном условии – его должна попросить хозяйка дома. То есть сама Ирис. К слову сказать, у этой песни - кстати, она называлась «Для тебя» - была особая история. Алекс написал её ещё в те времена, когда о его группе никто не слышал и посветил своей любимой девушке, которую звали…
- Ирис?
- Именно.
- И что же, она попросила?
- Конечно. Что ей ещё оставалось? Сцепила зубы, засунула свою треклятую гордость поглубже в… в смысле очень далеко и попросила. А он спел. Спел так, что у всех этих финансистов, политиков и нефтяных магнатов дух захватило. Им казалось, что эта песня звучит для них, а на самом деле Алекс пел для одной лишь Ирис. Когда последние аккорды его гитары смолкли, зазвучали такие овации, каких, наверное, певец не слышал даже на своих концертах. А после того, как аплодисменты стихли, он спустился со сцены, прошёл сквозь толпу и на глазах у всех поцеловал Ирис прямо в губы.
Старуха замолчала. Слышно было только, как трещат в печи догорающие дрова, и воет за окном бесконечная вьюга.
Мальчик недоумённо посмотрел, на Ирис, но она не спешила продолжать рассказ.
- Так чем же всё закончилось? – Наконец не выдержал он.
- Ничем. Алекс сразу ушёл, Ирис получила хорошую затрещину от своего благоверного, гости разъехались. Вот и весь сказ.
- И что же, Алекс и Ирис больше не виделись?
- Ни разу. Правда, Ирис ещё лелеяла надежду на новую встречу и даже отправила любимому одно письмо, но оно, конечно же, не дошло. В тот день началась война, какие уж тут письма? Но о войне, наверное, папа тебе рассказывал.
- Рассказывал… А Ирис пережила войну?
- Пережила. Ей крупно повезло – отказавшись улетать с мужем, она вместе с другими спряталась в метро и переждала дни бомбёжек там. Потом, когда другие уже осмеливались выходить наружу она, как крыса отсиживалась под землёй, поэтому лучевая болезнь её поразила не так сильно как остальных. Когда все разбрелись, а еда закончилась, Ирис всё-таки вылезла из своего укрытия и пошла на север, туда, где по её подсчётам находились фермы. Несколько недель она брела по обледенелым дорогам - ведь как ты знаешь, сразу после войны началась зима – но ничего похожего на человеческое жилище впереди не появилось… Вконец ослабнув, Ирис решила, что будет идти ещё ровно один день, а потом разобьёт камнем голову. И в этот последний день, она набрела на один дом.
- Похожий на наш?
- Очень. И встретили её люди очень похожие на твоих родителей.
- Они тоже умерли?
Ирис кивнула.
- Сначала жена – при родах, потом, через четыре года муж - не вернулся с вылазки за продуктами.
- Грустная сказка.
- Попроси патефон, может, он расскажет повеселей.
- Ты злая. – Равнодушно заметил мальчик.
- Злая. Всегда такой была.
Они помолчали. Мальчик, нахмурившись, смотрел на огонь, Ирис - на мальчика.
- Ладно, извини, - Наконец сказала она. – Чего-то я и правда сегодня разошлась. Видно погода действует. Ложись-ка ты лучше спать, а завтра продолжим изучать азбуку. Пора тебе начать читать добрые сказки. Ведь когда-нибудь зима закончится...
- Хорошо. – Мальчик тяжело поднялся и поплёлся к своей кровати.
- Ирис… - Уже лёжа в постели позвал он.
- Ну, чего тебе?
- Ты знаешь, а я встречал одного Алекса.
- Когда это?
- Помнишь, в феврале ты ходила за продуктами?
- Допустим.
- А я сказал, что к нам приезжал какой-то мужик. Ты тогда ещё очень расстроилась…
- Помню… - Вздохнула Ирис. – Это же надо, приехать именно тогда, когда меня не оказалось дома! Между прочим, если бы не твоя придурь с этой тушёнкой, мы давно бы жили в Колонии. Так что, колониста тоже звали Алексом?
- Угу. Кстати, у него на руке тоже была надпись «Ирис».
- Что???
Ирис чуть не выронила очередную порцию дров.
- Ну да. Синяя такая надпись, «Ирис» и какой-то цветочек рядом.
- Как он выглядел?
- Кто, цветочек?
- Да, какой к чёрту цветочек! – Заорала Ирис. – Колонист, его матушку!
- Ну, такой, высокий… Глаза - не помню какие, а волос не видел – он капюшон не снимал.
- А как ты руку разглядел?
- А он рукав разорвал… Да ты не волнуйся, он пообещал, что ещё приедет… Я же тебе говорил, в июне.
- В июне… - Как эхо повторила Ирис.
- И вообще, странный он какой-то. Пришёл, сначала спокойный такой, а как увидел твою фотографию, так забегал, забегал. Откуда, спрашивает, это у тебя. Я говорю - от тёти. А он – «Как её зовут?». Я – «Ирис.» Ну тогда он совсем дурной сделался… Эй, ты чего плачешь? Ирис, ну что ты, прекрати! Ирис!

Отредактировано Мышь (2005-11-17 04:00:02)

89

Ой, а мне нра!

90

Хм. Мне тоже =)
На самом деле терпеть не могу свои творения, но это почему-то люблю. Наверное, из-за концовки.

Отредактировано Мышь (2005-11-17 13:49:54)


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Другое творчество