Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Другое творчество


Другое творчество

Сообщений 1 страница 30 из 145

1


Кажется, заходила здесь об этом речь. Ну вот и решила я создать отдельную темку, потому что не только фиками по Призраку Оперы мы живём и дышим. Так что прошу выкладывать сюда, кто ещё чем на досуге страдает *-p

2


Ну и поскольку именно я выступила с этим предложением (которое, смею надеятся, найдёт отклик), то я первой и выложу своё творение, чтобы не называли подстрекателем :ph34r:

Сия... повесть? ладно, назовём её повестью... ну так вот, она была написана больше года назад, но до сих пор остаётся одним из самых любимых произведений, написанным собственоручно мною. Возможно, она покажется вам немного наивной, но для меня она значит очень много. На её написание меня вдохновили две песни группы "Ария" и большое и светлое чувство, которое принято называть первой любовью. Так что повесть посвещена одному молодому человеку с очень красивым именем Лев, которого я не видела с тех пор, как поступила в универ, т.е. два года назад.

Повесть я назвала "Беспечный ангел" - по одной из песен "Арии". Некоторые уже читали, им понравилось. Так что теперь впервые вывешиваю её на всеобщее обсуждение.
(Ах да, ещё мне тут подсказали указать рейтинг. R, хотя ничего такого не происходит, но на PG-13, как сказала одна моя подруга, не тянет).

3

Твой дом стал для тебя тюрьмой,
Для тех, кто в доме, ты чужой,
Ты был наивен и ждал перемен.
Ты ждал, что друг тебя поймёт,
Поймёт и скажет: «Жми вперёд!»
Но друг блуждал среди собственных стен.

Горел асфальт – от солнца и от звёзд.
Горел асфальт – под шум колёс.
Горел асфальт – ты чувствовал тепло.
Горел асфальт – снегам назло.

Ты сам решил пойти на риск,
Никто не крикнул: «Берегись!»
И ты покрасил свой шлем в чёрный цвет.
Как зверь, мотор в ночи ревёт:
Пустырь, разъезд и разворот.
Ты мстил за груз нелюбви прошлых лет.

Запел асфальт – ты слышал каждый звук.
Запел асфальт – как сердца стук.
Запел асфальт – ты был его герой.
Так пел асфальт – пел за спиной.

Был миг – ты верил в знак удач,
Ведь ты был молод и горяч,
Но твой двойник мчал навстречу тебе.
Он был свободен, как и ты.
Никто не крикнул: «Тормози!»
Такой приказ неизвестен судьбе.

Горел асфальт – орт сбитых с неба звёзд.
Горел асфальт – под шум колёс.
Кричал асфальт – ты был его герой.
Кричал асфальт – кричала боль.

АРИЯ, «Герой асфальта»

Было около пяти часов сентябрьского вечера, когда Костя Бестов, в простонародье именуемый Косой, вышел из своего института и направился в сторону метро, помахивая рюкзаком. Купив сигареты, он закурил и, остановившись у самого входа в подземку, стал обозревать окрестности. За контрольную по матанализу ему поставили четыре, физика тоже оказалась несложной, так что жизнь просто прекрасна. Косой отточенным движением отправил окурок в урну. Подумал и смачно сплюнул. Как же, прекрасна, когда от Светки ни слуху, ни духу. Не успеешь уехать на отдых, как потеряешь девушку…
Косой уже собирался нырнуть в метро, когда кое-что вдруг привлекло его внимание. На стоянке рядом с торговым комплексом стоял чёрно-красный мотоцикл. К мотоциклам Косой с детства питал какую-то необъяснимую слабость и уже давно собирался продать свою «девятку» – подарок родителей на двадцатилетие – и на эти деньги приобрести байк.
Косой подошёл поближе – так и есть, одна из последних Yamaha, стоит безумных денег…
– Нравится? – раздался голос сзади.
Косой обернулся – шагах в пяти от него стояла высокая стройная девушка. На вид ей было лет двадцать пять, не больше. На правильном и потому красивом лице холодным стальным огоньком блестели серые глаза. Русые волосы заплетены в длинную косу. Одета она была в высокие мягкие сапоги на низком каблуке, чёрные кожаные брюки и чёрную, с красными полосками вдоль рукавов, мотоциклетную куртку. В правой руке она держала шлем.
– Нравится? – признался Косой. – Твой?
– Нет, краденый, – усмехнулась прекрасная байкерша. – Конечно мой, чей  же ещё?
– Ну не знаю, – Косой пожал плечами. – Он же стоит бешеных денег.
Она улыбнулась.
– Это та вещь, на которую можно и стоит потратиться. А ты      разбираешься в мотоциклах?
– Я о байке мечтаю уже лет десять. Да, кстати: я – Косой.
– Влада. – Она пожала ему руку. – А почему Косой? У тебя же глаза нормальные…
– Глаза нормальные. Просто имя – Константин. Костя. Кос – Косой. Вот    так получилось.
Влада окинула его взглядом с головы до ног.
– Не идёт тебе это имя, – постановила она. – Я лучше буду звать тебя Костя.
– Зови лучше Хищник. Мне самому это имя больше нравится.
– Хищник? – байкерша прищурила глаза. – А ведь знаешь, есть в тебе что-  то действительно хищное. Красивое и опасное. Люблю таких, как ты. Вообще люблю пацанов с длинным хаером.
Вот этим богатством – длинными светлыми волосами, находящимися в гармонии с серо-голубыми, почти бесцветными глазами – Хищник как раз мог похвастаться. Влада ещё раз оглядела его, потом эффектно перекинула ногу через сиденье и оседлала железного коня. Подумала и с нетерпением посмотрела на Хищника.
– Ну? – с раздражением спросила она. – Чего ты ждёшь? Садись. Куда   тебе? Подвезу.
Хищник назвал свой адрес и, обхватив руками её стан, уселся на заднее сиденье. Тело под байкерской курткой было упругим и почему-то казалось хрупким.
Ездила она со скоростью, с которой мог ездить только гонщик с хорошим стажем. Влада срезала углы, лавировала между машинами, совершенно нахально подрезала кого ни попадя и уворачивалась от столкновения в самый последний момент. Ветер бил Хищнику в незащищённое шлемом лицо, ему пришлось вплотную прижаться к Владе и закрыть глаза.
Поездка заняла от силы минут двадцать. Под конец Влада устроила сумасшедший разворот, так что Хищник едва не слетел с сиденья, и, остановившись, стянула шлем.
– Приехали. Тебе сюда?
– Сюда. – Хищник встал на землю, покачнулся и схватился за руль.
– Вижу, не надо было вытворять с тобой таких фокусов, – произнесла   Влада. – Не привык ты к таким гонкам.
– Да нет, мне понравилось. Слушай, если я захочу тебя увидеть, где ты бываешь?
– Либо на Смотровой площадке, либо в Сокольниках. Мы там бываем,   когда стемнеет. Приходи, мы всем рады.
Она сняла с руля шлем, как вдруг Хищник сообразил, что кое-чего не   знает.
– Подожди! Как мне там тебя найти?
Влада обернулась.
– Спроси Иш, – крикнула она и скрыла лицо.
Потом лихо подрезала чей-то «мерс» и исчезла за углом.

Примерно через две недели Хищник решил воспользоваться приглашением Иш и съездить на смотровую площадку.
Вся публика, собравшаяся к половине десятого около главкорпуса МГУ, условно делилась на две группы: байкеры и приехавшие на машинах. Байкеры тоже делились на три подгруппы: те, кто приехал на «харлеях» и иже с ними, те, кто приехал на мотоциклах спортивной модели, и даже не байкеры, а косящие под них, приехавшие на мопедах-табуретках.
Среди автомобилистов Хищник искать Иш не стал. Среди тех, кто приехал на «харлеях», тоже – ведь у неё Yamaha. Так что оставалась самая разнообразная и многочисленная группа.
Хищник осмотрел мотоциклы – чёрно-красных Yamaha YZF-R1 здесь было сразу три и любой из них мог принадлежать Иш. В толпе её чёрная  куртка с красной отделкой тоже не выделялась. Ладно, как она сказала? «Спроси Иш». Спросим.
– Ребят, вы не знаете Иш? – спросил Хищник у группы их трёх пацанов и одной девушки кавказской внешности.
– Иш? – переспросил один из пацанов под два метра ростом. Оглядел костюм Хищника и крикнул куда-то себе за спину: – Иш?! Иш, тебя тут какой-то парень спрашивает!
Иш совершенно неожиданно вынырнула из толпы.
– О, привет! – весело воскликнула она, поцеловав Хищника. Потом с изумлением посмотрела на его форменную чёрно-серую куртку. – И ты, значит…
– И я, значит, – усмехнулся Хищник. – Пойдём, покажу.
Новый серо-чёрный мотоцикл произвёл на неё впечатление. Иш профессионально устроилась на сидении, окинула взглядом панель  управления, положила руки на руль.
– Kawasaki? – спросила она. – Хороший выбор. Не самая последняя модель, но… ещё весьма и весьма популярная. Твой?
– Нет, краденный, – усмехнулся Хищник, вспомнив их знакомство. – Мой. Осуществил давнюю мечту.
– Ну и правильно. – Иш освободила байк. – Пойдём, с ребятами  познакомлю.
Ребят звали Рист, Белый, Птюч и Санчес, грузинку – как узнал Хищник позже, у неё только мать грузинка, а отец русский – звали Радда. В группе каждый занимал своё строгое место, у каждого были свои цвета и своя марка мотоцикла. У Риста это была чёрно-синяя Aprillia, у Белого – серебристо-белый BMW, у Птюча – сине-белая Honda, Санчес мотался на бело-зелёном Triumph. Радда была обладательницей чёрно-жёлтого Ducati. Судя по всему, красный цвет признавали за Иш и её последней «эркой». Чёрно-серых Kawasaki тут ни у кого не было.
– Кто у вас тут главный? – спросил Хищник, когда они с Иш отделились от группы. – Ты?
Иш сидела на ограде площадки, повернувшись спиной к огням ночной Москвы.
– Если бы у этой банды был главарь, я была бы им, – усмехнулась она. – А так – да, можно сказать, я там главная. Так что ты сейчас, считай, в фаворе.
– Я – где?
Иш вскинула брови.
– В фаворе. Говоря по-русски: в любимчиках. Помнишь, был Потёмкин – фаворит Екатерины.
– При чём тут Потёмкин?
– Ни при чём, просто вспомнилось. Откуда у тебя байк?
– Скажем так: променял машину на мотоцикл. Родителей чуть удар не хватил.
– Их машина?
– Машина-то моя, просто они мне её подарили.
– Мои родители тоже не одобрили, когда я потребовала байк вместо машины. Потом смирились.
– А кто у тебя родители?
Иш с недоверием посмотрела на него. Пришлось пояснять:
– У тебя байк совсем новый, к тому же не самой дешёвой марки. Такой стоит не меньше десяти тысяч баксов.
– Семнадцать, – поправила Иш. – Мама у меня фотограф, а отец занимает крупный пост в «Лукойле».
Хищник присвистнул. Иш спрыгнула вниз и стала смотреть на Москву.
– Они считают, что я связалась с бандитской группировкой и занимаюсь рэкетом. Ежемесячно дают мне деньги на проживание, а на бензин, говорят, сама зарабатывай. Вот так. Работаю в видеопрокате, учусь в МГИМО, а всё свободное время – здесь…
Она ещё что-то говорила, но Хищник не слушал. Он смотрел на её лицо, на её губы и думал: что будет, если он её сейчас рискнёт поцеловать?
– Эй! – Иш вернула его в реальный мир. – В чём дело? Ты же меня совсем не слушаешь…
Хищник сделал последний, разделяющий их шаг и, нагнувшись, поцеловал её. Иш не стала сопротивляться, отталкивать, убегать. Осторожное, робкое прикосновение превратилось в самый настоящий поцелуй, который должен был длиться вечно, как вдруг…
Как вдруг Хищник почувствовал холодную сталь на своей щеке.
– Ещё раз так сделаешь, – прошептала Иш; её глаза сверкали холодом почище хромированного ножа, который она держала в руке, – артерию перережу.
Она провела лезвием по щеке, потом молниеносным движением спрятала нож и пошла к мотоциклам. Хищник коснулся щеки, посмотрел на пальцы – на них блестела капелька крови. Он посмотрел вслед Иш. Вот интересная девушка. Умная, красивая и – опасная. С такой можно и побороться.

На Смотровой тусовались где-то до полуночи. Потом вдруг молча оседлали стальных коней и рванули по полупустым улицам города. Хищник изредка посматривал на спидометр – скорость стабильно превышала положенные восемьдесят в два с половиной раза, но это, казалось, не  волновало Иш. Она неслась впереди всей банды, обгоняя редкие автомобили, которые, как правило, шарахались от семи ревущих мотоциклов. На пустом отрезке шоссе она встала в «козу» – настолько крутую, что Хищник даже испугался – подними она переднее колесо на градус выше, и байк перевернулся бы, придавив свою наездницу. Но этого не случилось – продержав байк так около минуты, Иш плавно опустила переднее колесо на асфальт. Пришлось признать, что Иш правда могла стать Королевой байкеров.
– Сколько правил дорожного движения мы нарушили? – cпросил Хищник, когда банда остановилась у одной из престижных новостроек.
Иш слезла с мотоцикла, стащила с головы шлем, закурила.
– Всего одно, – ответила она, мотая головой, чем растрепала причёску ещё больше. – Знаю, смешно звучит, но мы всего лишь превысили скорость. Не верится?
– С трудом, – согласился Хищник, следом за ней входя в дом.
Заспанный консьерж с ужасом посмотрел на группу разгорячённых байкеров, но, узнав среди них Иш, успокоился, и начал ворчать, что вот, ходят тут всякие, не спится им, людей пугают… Белый, шедший последним, громко расхохотался, чем напугал охранника ещё больше.
Квартира у Иш была огромная, девятикомнатная (Ну ещё бы, подумал Хищник, «Лукойл» всё-таки.), но сейчас она пустовала – как сказала Иш, родители и сёстры были сейчас на даче, а сама она жила в отдельной квартире.
Ребята принесли ящик пива, две бутылки водки, какую-то хавку. Группа устроилась в небольшой комнатке, где были только два дивана и телевизор. И разговоры, разговоры, разговоры…
К удивлению Хищника, обсуждали не только мотоциклы. Много трещали про хакерство, кино, затронули даже тему Ирака. Радда и Санчес, совершенно не стесняясь, целовались, усевшись между диванами.
Иш слушала всё это не больше получаса, потом вышла из комнаты. Хищник допил своё пиво и с обидой обнаружил, что больше этого драгоценного напитка не осталось.
– Пойду за горючим, – заявил он, вставая. – Заодно Иш поищу. Куда-то она пропала…
Радда хохотнула, глядя на закрывшуюся за ним дверь.
– Как вы думаете, он вернётся?
Птюч пожал плечами, открывая вторую бутылку водки.
– Это зависит от того, – флегматично ответил он, – что он найдёт первым:  Иш или пиво.

Первой нашлась Иш. Она сидела на полу в гостиной, держа в руке сигарету и бокал вина. Рядом с ней на полу находилась пепельница, пачка сигарет и бутылка.
Хищник остановился в дверях.
– Трещат, трещат… – проговорила Иш. – Как же мне надоела их  трескотня…
Она сунула окурок в пепельницу, достала новую сигарету, закурила. Молчала она долго, изредка потягивая красное вино.
– Как ты относишься к сексу без отношений? – спросила она вдруг таким спокойным голосом, что Хищник не сразу въехал в смысл этих слов.
– Чего?
– У меня что, дикция плохая? Я задала вопрос.
– Риторический?
– Нет, подразумевающий ответ. – Она помолчала. – По возможности честный.
А вот к такому повороту событий Хищник оказался не готов.
– Ну, вообще-то я предпочитаю секс с отношениями.
Иш грустно вздохнула, как будто в чём-то разочаровалась, и легла на пол.
– Ещё один глупый идеалист, – усмехнулась она и принялась теребить чёлку. Потом согнула ногу в колене и перекинула через неё другую. – Вот скажи честно, – попросила она, игриво глядя на Хищника снизу вверх, – я тебе нравлюсь?
Почему-то он не удивился. Иш была уверена в своей привлекательности и умела ею пользоваться. Хищник окинул её взглядом – кожаные брюки не скрывали стройных ног, топ цвета слоновой кости стягивал ничем не стеснённую грудь, на поясе висел нож… Хищник хмыкнул – мечта садомазохиста.
– Это вопрос?
Она весело кивнула, не поднимаясь с пола.
– Вопрос.
– Риторический?
Иш подумала секунду, потом пожала плечами.
– Может быть, и риторический.
Хищник подождал ещё минуту. Новых вопросов вроде бы не предвиделось, так что он решил задать свой:
– Можно вина?
– Можно. – Иш села и залпом допила остатки из своего бокала. – Извини, лень идти за вторым, так что вот, возьми этот.
Хищник сел рядом, налили себе вина и закурил. Иш внимательно рассматривала волка на его футболке.
– Поставь, – сказала она вдруг.
– Что?
– Вот это. – Иш кивнула на бокал.
Хищник послушно поставил хрупкий хрусталь на тумбочку. Мозг почему-то отказывался понимать происходящее.
– Тебе будет жалко эту футболку?
Она чего, перепила?! Так скачет: с секса на бокал, с бокала на футболку.
– А что?
– Слушай, я люблю задавать вопросы, а не отвечать на них!
Хищник посмотрел на футболку – футболка как футболка, чем она ей не нравится?
– Ну, не особо… А при чём здесь футболка?
Иш издевательски улыбнулась, раскрыла нож, осторожно взялась за ворот и резанула ткань. Футболка отозвалась жалобным всхлипом, а Иш отбросила нож, перекатилась к Хищнику на колени и поцеловала его – так, как его никто никогда не целовал.
– Тебе же её всё равно не жалко, – проговорила она, сжав руками его плечо и шею. Руки у неё были холодные, но хватка оказалась стальной. – Значит, секс с отношениями? Ну–ну…

Прошло три недели. Хищник полностью смирился со свои новым образом, стал своим среди байкеров. В институте он появлялся лишь изредка, когда требовалось что-то сдать. Однокурсники вдруг стали какими-то скучными и блеклыми, так что Хищник с удовольствием покидал стены родного вуза и мчал на слёт. Из группы он только с Белым не нашёл общего языка, с остальными же он подружился, его принимали на равных. Но самое главное – он влюбился в Иш. Ни со Светой, ни с какой-либо другой   девушкой у него такого не было. Отношения с Иш были похожи на дикую игру, в которой не было победителей. Иш была требовательна, резка, иногда даже жестока. Хищник платил ей тем же. Ей доставляло удовольствие причинять моральную и  физическую боль, и она требовала от Хищника того же. Иш сразу предупредила, что она садомазохистка, поэтому спокойно     могла украсить его тело очередным шрамом. С ножом она не расставалась никогда. Иногда, глядя на её опасную красоту, Хищник задавался вопросом:     а любит ли она его?
Ему запомнился такой момент: однажды ночью Иш разбудила его. Часы показывали половину третьего, но на ней были её любимые кожаные брюки и топ, который она обычно надевала под куртку.
– Ты куда? – спросил Хищник, толком ещё не проснувшись.
– Я на кольцо, – ответила Иш и Хищник заметил, что глаза у неё как-то странно блестели. – Поедешь со мной?
– На какое кольцо? – не понял Хищник, но, тем не менее, встал и начал натягивать футболку.
– На МКАД. – Казалось, она вся дрожала от нетерпения. – Там сейчас почти никого нет, можно разогнаться.
– Ты что, с ума сошла?! – не поверил своим ушам Хищник. – Там же такое покрытие – на спорте расшибиться в два счёта можно!
Иш надула губы:
– Значит, не поедешь… Ну, а я поеду…
Хищник тоже поехал. И этот случай ночью наглядно показал ему: как бы он не любил Иш, какие бы чувства она не испытывала к нему, на первом месте для неё всегда будет её «эрка» и та максимальная скорость, которую она сможет из неё выжать. И не важно, что за ней будет кто-нибудь ехать.

4

А дальше?
Почему-то мне кажется, тчо такие отношения ничем хорошим не закончатся...

5


Финал будет завтра. Обещаю.

6

Неплохо, неплохо... Ждем финала.

7

Мне нра...  :) Жду проду.

8


Собственно, финала вы дождались :)

9

Однажды, когда они сидели в Сокольниках, Иш спросила:
– Поедешь завтра со мной в Истру?
– В Истру? – Хищник поперхнулся пивом. – А что я там забыл?
– Ничего. И я тоже. Просто родители требуют на выходные, а сидеть с ними два дня равносильно самоубийству. Я там загнусь со скуки. Поедешь со мной?
– Поеду. Но сидеть вместо тебя с твоими родителями я не собираюсь.
– И не надо. Свалим на водохранилище. Купаться, правда, уже нельзя. Но там красиво.
– Вот уж не думал, что тебя интересуют красоты природы, – удивился Хищник.
– Не интересуют. Но гулять по берегу всё же прикольней, чем выслушивать от матери, чтобы я бросила байкерство и стала, наконец, нормально учиться.
– И как же ты учишься?
Иш махнула рукой:
– И не спрашивай. Не так уж и плохо, но хуже, чем хотелось бы родичам.

На следующее утро они встретились на Соколе и поехали за пределы города. Было начало выходных, народ стремился покинуть столицу. Иш лавировала между машинами, впрочем, следя за тем, чтобы Хищник не отставал. Когда выехали из Москвы, Иш позволила себе чуть больше свободы, разогналась до ста тридцати и рванула по прямой. Так что до Истры добрались минут за двадцать. Тут уж Иш сбросила скорость и принялась петлять по улочкам. Потом вдруг остановилась на перекрёстке.
– Вон мой дом, – сказала она, указывая на элегантное трёхэтажное здание из кирпича, располагавшееся на соседней улице.
– И чего мы встали?
Иш опять натянула шлем.
– Просто хотела тебе показать. Поехали.
Она дала газ и, подрезав чьи-то «жигули» (из «жигулей» раздался отборный мат), вырулила на нужную улицу. Хищник взглянул на спидометр – стрелка прыгала между 200 и 210. Интересный способ появиться перед родителями!
У калитки Иш не стала сразу бросаться на участок. Сделав Хищнику знак  не спешить, он повесила шлем на руль и начала медленно стягивать перчатки.
На крыльцо выскочила девчонка – точная копия Иш, только младше лет на десять. Оглядев приехавших, она развернулась и крикнула в дом:
– Мам! Влада приехала!
– Это Станислава, – негромко сказала Иш. – Стаська. Моя сестра. Есть ещё Ярослава – самая младшая. Вот в таком девчатнике я росла.
– А почему имена такие странные?
– Отец мечтал о мальчике по имени Слава. Вот – не судьба.
Из дома тем временем вышла ещё одна девчушка лет десяти и женщина, в которой Хищник без труда опознал мать сестёр. Тут уж Иш с тяжёлым вздохом слезла с мотоцикла и направилась к дому.
– Всем привет, – она поцеловала сначала мать, потом сестёр. – Это Костя, – представила она своего спутника.
Внимание младших переключилось на новое лицо. Иш повернулась к матери.
– Где отец?
– В саду. Влада, вы не могли приехать на поезде или на машине?
– Долго, – поморщилась Иш и направилась за дом.
Вопреки её словам, выходные в Истре оказались не такими уж кошмарными. Только Стася очень долго за ними наблюдала, а потом по секрету сообщила Хищнику, что он первый парень, которого Иш представила своей семье.

За час до того, как надо было выезжать на Смотровую, на квартиру Риста, где все собрались, пришла посылка. Рист принёс коробку в гостиную, где сидели Белый, Радда и Санчес, и открыл её. В ней находился мотоциклетный шлем синего цвета с жёлтой эмблемой. Шлем как шлем, только краска на нём была поцарапана, сам он был в двух местах помят, а спереди засохла кровь.
Все прекрасно знали, чей это шлем. И что всё это значит.
Несколько минут все молчали. Потом Санчес встал.
– Надо сказать Иш, – проговорил он и направился к двери.
– Нет, подожди. – Белый схватил его за руку. – Потом. Ей сейчас будет тяжело.
– Ей будет не легче, когда она услышит ответ на свой вопрос, почему Ангел больше не приезжает на собрания!
– Всё равно, не надо ей пока говорить!
– Говорить мне что?! – в комнату вошла Иш в сопровождении Хищника и Птюча.
Санчес и Белый моментально замолкли и расступились.  Иш подошла к столу, взяла в руки шлем и непонимающим взглядом уставилась на Риста.
– Ангел? – спросила она совершенно незнакомым голосом. – Ангел, да?
Рист ничего не ответил.
– Ангел… – прошептала Иш и выронила шлем.
Она была слишком сильной, чтобы заплакать. Она закрыла лицо руками и неожиданно упала на колени. Такой Хищник видел её впервые – не сильная королева байкеров, а слабая, беззащитная девочка. Белый обнял её за плечи, осторожно поднял на ноги. Она казалась меньше ростом, по её лицу текли слёзы.
– Поехали, – кивнул Белый Хищнику. – Ей лучше не садиться сейчас за  руль.

У себя дома Иш рухнула на кровать и вдруг прижала к груди плюшевого мишку. Хищник осторожно лёг рядом и обнял её за плечи.
– Иш. Кто такой Ангел?
Иш всхлипнула и ещё крепче прижала к себе медвежонка.
– Он долгое время был нашим главарём. Это он привёл меня сюда. Он был для меня всем – другом, учителем.
– А что случилось?
Иш молчала долго. Потом всхлипнула и сжала ладонь Хищника.
– Знаешь песню «Арии» «Беспечный ангел»? Я надеялась, это не про него.  А оказалось… Я впервые так столкнулась со смертью. Никогда не думала, что кого-то из нас может не стать… Настоящий байкер не может умереть…

Хищник, осторожно прикрыв за собой дверь, вышел из её комнаты. На кухне сидел Белый, Хищник пошёл к нему. Белый нашёл где-то пива и теперь протянул одну бутылку Хищнику.
– Как она?
– Вроде уснула. – Хищник сделал глоток. – Я останусь здесь, подожду,   пока она проснётся, удостоверюсь, что всё действительно в порядке.
Белый отвернулся. Хищнику показалось, что губы у него подрагивали. Неужели он сейчас заплачет?
– Как это? – спросил вдруг Белый неожиданно резко, с ненавистью повернувшись к Хищнику.
– Что?
– Каково это, когда тебя любит сама Иш?
– Я не понимаю, – признался Хищник.
– Я ведь был с ней, – выдавил сквозь зубы Белый, с силой сжав бутылку. – Пришёл за ней, как и ты. Думал, она меня любила. Крутила мной, как хотела.  А ей было просто интересно, что я могу ради неё. А я на всё был готов! А потом появился этот Ворон, она на него переключилась. Сказала, со мной ей больше не интересно. Новое лицо, как же пропустить…
– Ворон? – переспросил Хищник.
– Ты его не знаешь и уже не узнаешь. Она его всё-таки довела. Парень из-за неё чуть с ума не сошёл. А ей всё по барабану. А потом разбился. Доигралась, стерва. У неё же руки в крови, она, считай, сама его убила. А ты её видел – уже через неделю за тебя взялась. Я иногда думаю: а сердце у неё или мотор? Никого не любит, ни о ком не сожалеет, ломает жизни других, а сама идёт вперёд, не останавливаясь! Я иногда даже хочу, чтобы кто-нибудь разбил ей этот кусок льда вдребезги!
– Ты так её ненавидишь? – спросил Хищник, потрясённый такими откровениями.
– Я уже даже не знаю, что я к ней чувствую. Знаешь, как мне тяжело видеть её в твоих объятиях, смотреть, как ты её целуешь? А вот если бы она предложила начать всё заново, я бы отказался. Не хочу опять в этот ад.
– А зачем ты мне всё это говоришь?
– Мне тебя жалко. Иш уничтожает тех, кого любит. Я только плотом понял, почему она такая. Она принадлежит только себе, на остальных ей плевать. Не хочет терять независимость, боится к кому-то привязаться, кого-то полюбить. У неё правило такое: ни в кого не влюбляться. Кажется, она принадлежит всем и одновременно – никому. Знаешь, мотыльки летят на огонь и сгорают там. А огонь – он и остаётся всё таким же красивым, недосягаемым и опасным. Мы все похожи на мотыльков, которые летят к Иш и погибают. А она не меняется, что бы с нами не произошло. А ты хороший парень. Подумай, надо ли тебе это?
Хищник отвернулся. Так вот в чём причина такого отношения Белого к нему! Он до сих пор любит Иш, невзирая ни на что. Он ревнует, завидует, ему действительно плохо.
– Я её люблю, – упрямо проговорил Хищник.
Белый грустно усмехнулся:
– А она тебя?

Возможно, гибель Ангела была первым потрясением, которое повлияло на Иш. Она изменилась – чаще выезжала по ночам, стала незаметно отдаляться от группы, всё больше времени проводила с Хищником. Она стала ещё более замкнутой, реже смеялась. Первые несколько дней после известия о трагедии она не выходила из комнаты, почти ничего не ела, ни с кем не разговаривала. Потом вдруг исчезла – придя к ней однажды вечером, Хищник не обнаружил ни её, ни мотоцикла. Мобильный Иш оказался в соседней комнате, записки она не оставила. Несколько дней она пропадала неизвестно где, потом вдруг объявилась на Смотровой площадке. Такая же спокойная и красивая, такая же холодная. Она не изменилась. Совсем. И ребята с ужасом смотрели на неё – Ангел был её идолом и его гибель не могла не оставить в Иш хоть малейшего следа. Но Иш казалась неизменной, словно мраморная статуя, холодная и прекрасная – что бы ни происходило рядом с ней, она будет такой, какая она есть. И лишь Хищник потом узнал, что эти несколько дней Иш ездила по Москве, останавливаясь лишь тогда, когда опустошался бензобак её «эрки».

Осень  в этом году стояла долго. На мотоциклах катались ещё в начале ноября, когда обычно уже выпадает первый снег. Байкеры были этому рады – несмотря на то, что сезон уже закрылся, многие продолжали ездить на слёты. В том числе и Иш с друзьями.
В один из вечеров, когда все, как обычно, сидели на Смотровой, к Иш подошёл Птюч.
– Пока ещё можно, мы хотим съездить в Питер, – сказал он. – Ты с нами?
– В Питер? – переспросила Иш. – Зачем?
– К Ангелу. – Птюч посмотрел на главкорпус МГУ. – Он же там похоронен.
Иш отвернулась.
– А знаешь, его положили в коробку метр на два, – со злостью произнесла Иш. – Он превыше всего ценил свободу. А его заперли под землю в темной коробке.
Птюч молчал.
– Поедем, Иш. Ты была его любимой ученицей. Ты должна. Ради его памяти…
– Ангела не вернуть, Птюч, – оборвала его Иш. – Зачем ехать? Чтобы причинить себе ещё больше боли?
– Чтобы попрощаться. Мы поедем послезавтра, пока не началась зима. Скажи утром, если вы с нами.

Иш поехала, Хищник с нею. Он мчал по пустому шоссе, сквозь визир  шлема смотря на Иш. Она, как всегда, неслась впереди всей группы, ветер трепал её собранные в хвост волосы. Именно так Хищник и представлял свободу – когда ты на полной скорости летишь вперёд, а перед тобой нет никаких запретов и ограждений.
Погода всё же испортилась – пошёл мелкий противный дождик, но ветер   не утих. Тучи закрыли небо, в час дня было так же темно, как вечером.
С боковой дороги вынырнул Lexus. Первая мысль, пронёсшаяся в мозгу Хищника, была – кто же выезжает на такой скорости с просёлочной дороги на встречную полосу. Вторая – надо бы отвернуть…
Отвернуть он не успел…

Иш резко дала по тормозам и, не дожидаясь, пока мотоцикл выйдет из заноса и окончательно остановится, соскочила  на мокрый асфальт. 172-килограммовый байк завалился на шоссе и заскользил по нему, царапая левый обтекатель. Остальные тоже затормозили. Хищник лежал на земле, его мотоцикл вхолостую крутил колёса. Иш оказалась возле него раньше, чем кто-либо успел понять, что происходит. Забыв о своём обычном отношении к снаряжению, она отшвырнула шлем в сторону и упала рядом с Хищником на колени.
– Костя… – позвала она, осторожно кладя его голову к себе на колени и снимая ему шлем. – Хищник… – Голос сорвался.
Ребята смотрели, но никто не пошевелился.
Хищник с трудом раскрыл глаза; из носа у него струилась тоненькая струйка крови. Он долго молчал, смотря на её лицо.
– Помнишь, – с усилием проговорил он, – ты говорила, что настоящий байкер не чувствует боли? что он не может умереть?
Иш, широко раскрыв глаза, уставилась на него, отказываясь понимать, о чём он говорит. Хищник смотрел на неё.
– Иш, мне не больно, – прошептал он. – Я совсем не чувствую боли…
– Хищник… – прошептала Иш, с испугом слушая его. – Костя, ты…
– Иш, не надо… – слабо перебил он её. Потом с трудом поднял руку и коснулся её щеки. – Ангел… Иш… – Он попытался улыбнуться, но лицо свело судорогой. – Иш… Называй меня… Беспечный… ангел…
Он всё ещё смотрел на неё. Но – сквозь неё. И нельзя было спросить, что он видит. Хищник, беззвучно позвала Иш. Хищник… Он не отвечал. Иш держала его на руках, заплакать она не могла. Из её груди вырвался страшный крик – крик человека, которого лишили всего, что у него есть. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём, и капали на неподвижное, белое как мел лицо, которое смотрело в пустоту бесцветными прозрачными глазами. Иш запрокинула голову – небо висело низкое, величественное, спокойное, давя своим свинцовым цветом. Дождь и ветер хлестали по лицу, но Иш не шевелилась. Мимо проезжали редкие машины, но ни одна из них не притормозила. Ребята встали кольцом, в центре его сидела на земле молодая девушка, укачивая на руках уже начинавшее холодеть тело.

Прошёл год. Жизнь вернулась в своё нормальное русло. Рист, Птюч и  Белый продолжали жить мотоциклами. Рист сменил свой спортивный Suzuki на «харлей», приблизился к Хирургу и по праву звался его правой рукой. Птюч поступил в аспирантуру и продолжил изучать историю. Белый нашёл себе новую девушку – Лера не интересовалась мотоциклами и шла на красный диплом психфака МГУ.
Санчес и Радда объявили о намерении пожениться. Свадьбу назначили на март.
Иш ушла из группы. Последовавшие одна за другой гибель Ангела и Хищника не могли не подействовать на неё. Гибель Хищника стала тем, что смогло сломать её жизнь, как сказал когда-то Белый. Она не смогла переступить через неё так же, как переступила через смерть Ворона. Иш поняла, что любила Хищника, только потеряв его. Тогда она впервые задумалась о том, что ей не нужна её группа, звание королевы, авторитет в среде байкеров, уважение самого Хирурга. Иш стала волком-одиночкой. Иногда ребята видели её на Воробьёвых горах – она приезжала к десяти   вечера, подходила к ограждению и долго смотрела на ночную Москву. К  группе она не подходила, лишь кивала им в знак приветствия. Через полчаса она уезжала, так ни с кем и не пообщавшись. Её не винили.
Скорость и ветер приняли для неё иной смысл. Если раньше она жила этим, то теперь она искала в этом спасение от призраков прошлого. С уходом Хищника жизнь для Иш перестала существовать. Иногда, мчась по улицам ночного города, глядя, как спидометр отсчитывает: 100, 200, 250, 270, 300, она почти желала, чтобы из-за угла выскочил грузовик и она разбилась. Так, как Ангел.
Так, как Хищник.

Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь.
Любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист.
Он был везде и всегда своим, влюблял в себя целый свет
И гнал свой байк, а не лимузин – таких друзей больше нет.

И в гостиной при свечах он танцевал, как бог.
Но зато менялся на глазах, только вспомнив шум дорог.
Всё, что имел, тут же тратил, и, за порог сделав шаг,
Мой друг давал команду братьям, вверх поднимая кулак.

Ты – летящий вдаль, вдаль ангел.
Ты – летящий вдаль, вдаль ангел.
Ты один только друг, друг на все времена.
Немного таких среди нас.
Ты летящий вдаль
Беспечный ангел.

Под гитарный жёсткий рок, который так любил,
На «харлее» он домчать нас мог до небес и звёзд любых.
Но он исчез, и никто не знал, куда теперь мчит его байк.
Один бродяга нам сказал, что он отправился в рай.

Ты – летящий вдаль, вдаль ангел.
Ты – летящий вдаль, вдаль ангел.
Но он стал союзником рая в ту ночь
Против тебя одного.
Ты летящий вдаль
Беспечный ангел.

АРИЯ, «Беспечный ангел»

10

Эра, шикарно. Отдаю должное.
Маааааленькое дополнение к концовке (ИМХО оно чуть точнее, чем арийский текст):
I could bet on new years eve
He called me up at night
From the other side of the world
Ed was always there allright
Ed's got the looks of a moviestar
Ed's got the smile of a prince
He rides a bike instead of a car
I wanna be his friend

Dancing in the living room
With the ladies so nice
Like a child with a wisdomtooth
Was just a friend of mine
Ed's got the rings and the colours
Ed's got the wind in his hair
He does out riding with the brothers
He's got a fist in the air

Going to the run, run angel
Going to the run, run angel
And heaven and hell came together that night
Only for you this time (oaw)
Going to the run, forever angel

One summer at a festival
Holding on real tight
On the back of a Harley
He took me for a ride in the sky
Ed's got the looks of a moviestar
Ed's got the smile of a prince
He rides a bike instead of a car
I'll always be his friend

Going to the run, run angel
Going to the run, run angel
And his wings started to shine so bright
Like a fire into the night
Going to the run, forever angel

Going to the run, run angel
Forever going to the run, run angel
And heaven and hell came together that night
Only for you this time
Going to the run, run angel

Going to the run, forever angel...

11

Эра, мне понравилось. Красиво.  $-) Хорошо, что не хэппи энд, и песня Арии как эпилог - все очень гармонично! :)

Решила выставить на ваш суд свой рассказ. Не знаю, пойдет ли он после байкеров..  :unsure:

Рожденный летать ползать не может

Балет был великолепен. Давно никто видел такого балета. Само действо давно закончилось, но, казалось,  душа все еще парила в волшебном мире неуемного танца. Публика постепенно расходилась, оставляя бесконечные дорожки следов на только что выпавшем снеге.
Прекрасная Мари как всегда блистала в своем великолепии. На улице ее как всегда ждали поклонники с замерзшими цветами в руках. А она, выходя из здания театра, куталась в меха и принимала эти несчастные букеты, одаривая каждого дежурной улыбкой.
Людей на площади становилось все меньше и меньше. Мари вздохнула с облегчением. Надев на голову капюшон, она направилась к себе домой. Домой… Разве это место можно было назвать домом? … Снег становился все жестче и жестче, ветер нещадно бил по лицу, фонари ослепляли своим светом. И не было ни одной души рядом. Куда она шла, что ее ждало завтра? Ее не испугало бы отсутствие ответа на эти вопросы, ее пугало его наличие. Снова балет, снова роль примы театра, снова цветы и дежурные улыбки. То, к чему она так стремилась, когда была ребенком, сейчас казалось ей проклятием. Прекрасная Мари ненавидела свою славу, свой шикарный дом и свое одиночество. Это сводило ее с ума.
Оставалось пройти еще один квартал, и она бы оказалась у парадного входа своего особняка. Еще немного, и его величественные очертания начнут вырисовываться над крышами соседних домов. Больше всего Мари хотелось повернуться назад и бежать. Еще раз оказаться в маленьком домике, где пахло маслом и свежими холстами, надеть простые белые пуанты на свои изящные ноги и танцевать, танцевать, танцевать… Так, как она танцевала для него. Так, как она не танцевала ни для кого на свете. А он бы снова брал в руку кисть и рисовал ее, застывшую в полете после стремительного па. Он говорил ей, что она всегда будет жить в полете, и умрет в полете. Полет был ее стихией, а эта картина была ею… А потом все исчезло. Не было больше домика с таким знакомым запахом масла и свежего холста, не было его зеленых глаз и танцев на каменном полу. Остались лишь театр, обожающая ее публика и дежурные улыбки.
Мари взялась за массивную ручку двери и потянула ее на себя. У входа стоял ее слуга Филипп.
-Мадам, вы совсем промокли! Разве можно задерживаться на улице в такую погоду?  – сказал он, осуждающе качая головой.
Но Мари ни до кого не было дела. Она молча позволила Филиппу помочь ей снять пальто и cтала медленно подниматься по лестнице, погруженная в свои мысли. Вдруг ее взгляд привлекла картина, висящая на стене напротив нее. На ней была изображена девушка, парящая в прыжке после очередного па. Каждая складка на ее платье, каждая черта ее лица были настолько живыми, что Мари почувствовала, как сердце выскакивает из груди, а перед глазами плывут черные круги. Тот самый простой сельский домик, радостный смех и зеленые глаза… – картины одна за другой всплывали в ее измученном сознании. Зачем?  На этот вопрос у Мари не было ответа. В ней словно что-то перевернулось.
-Филипп, - сказала она. –Я буду в своем кабинете. Прикажи меня не беспокоить. Принеси мне вина и мои старые белые пуанты.
Старый слуга, бормоча что-то себе под нос, направился прочь.
-Стой, Филипп! – в ее взгляде была решимость. –И еще… сожги эту картину.
Филипп удивленно посмотрел на хозяйку, но не осмелился ничего сказать. Он только кивнул головой в знак того, что все распоряжения будут выполнены, и Мари, повернувшись к нему спиной, продолжила подниматься по лестнице.
… В кабинете был порядок. Как всегда. Мари села за стол напротив огромного зеркала. Что она увидела в нем? На нее смотрела чужая женщина. Та, которой она всегда мечтала быть и та, которую она страстно ненавидела. Откуда все это взялось? Когда она стала такой? Первая попавшаяся под руку статуэтка ударилась об идеальную поверхность дорогого стекла. Большая уродливая трещина разрезала зеркало, на пол посыпались осколки, обнажая изуродованную древесину. Теперь Мари видела себя. Она была такой. Теперь это была действительно она. За вторым бокалом вина последовал другой. Мари надела свое ночное платье и старые пуанты и распахнула окно. Холодный воздух стремительным потоком хлынул в комнату, ветер вперемешку со снегом рвал красивые шторы, заставлял трепыхаться простыни, переворачивал вверх дном бумаги на столе. Мари танцевала. Так, как не танцевала ни для кого на свете... Так, как танцевала для него. Ветер путал ей волосы и платье, но она продолжала вновь и вновь кружиться, делать па, замирать в полете. Прыжок, еще прыжок… Дальше были темнота и пустота.
Утром на мостовой нашли тело известной балерины. Она была в простом голубом платье и старых белых пуантах. Темные локоны, рассыпавшиеся по холодным камням, были припорошены свежим снегом, и лишь одно кровавое пятно, расползшееся по поверхности платья, говорило о том, что все кончено.
Шикарные похороны, небывалые почести, толпы поклонников, сплетни в прессе, слава легенды балета. И снова замерзшие цветы. И снова одиночество.

12


Edelweiss, брава! :na: Очень красиво. Грустно, но поэтому красиво. Хорошо, что ничего не стала рассказывать про него - пусть читатель сам думает, кто это - отец, возлбленный. Чем-то перекликается с ПО.

Ну и небольшое возвращение к своему "Ангелу".
Закфор, спасибо за оригинал песни. Но меня вдохнавил именно вариант "Арии", этот текст я до сего момента не знала. В эти две песни я, кстати, складываю очень большой смысл. "Герой асфальта" - песня жесткая, агрессиваная. А "Ангел" - медленная, печальная. Личто я под неё плачу.

А грустный финал... Знали бы, сколько меня уламывали этот финал переделать, чтобы всё было хорошо :angry: *тьфу* Не может там быть хорошо! Потому что рассказ о крушении мира, идеалогии, а не любовный роман на фоне байков. Ещё часто просили написать, что же потом с Иш случилось. Я мааааленькое продолжение написала, но её там нет. Вкратце: через несколько лет, когда группа уже полностью распалась, Радда находит Белого и говорит, что Иш разбилась. Никто не понимает, как такое могло произойти (ну, как она с байком управляется - это я показывала), и только Белый говорит, что она эту смерть искала. Всё. Финиталя фигнита.

Отредактировано Эра (2005-05-14 10:44:00)

13

Edelweiss, брава!

Спасибо!  /baby/  А то я уж думала, никто не прочитает.

Грустно, но поэтому красиво

У нас с тобой совпадают взгляды на творчество  :)

Чем-то перекликается с ПО

Да, есть что-то.  :)  Хм... зеленые глаза?  :D

А "Ангел" - медленная, печальная. Личто я под неё плачу

Жму руку. Мне тоже очень нравится.

Знали бы, сколько меня уламывали этот финал переделать, чтобы всё было хорошо

Фи! Никогда никого не слушай в этом плане, а то будут один сопли в сахаре.  :ud:

Всё. Финиталя фигнита.

А что, хороший финал, по-моему. Но то, что есть, еще лучше: дает возможность читателям самим поразмышлять над тем, что было дальше с Иш, так интересней.  ;) К тому же всю жизнь прожить в пустоте и одиночестве куда страшнее, чем умереть, имхо. (Э, опять перекликается с ПО. Куды ж без него  :( )

14

Эр, я уже тебе сказала - мне понравилось.
Да, верно, финал очень логичный и тот, что нужен.
Я сразу сказала, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Очень мне понравилось, как ты описала характер Иш.
_____________________________

Эдельвейс, было немного странно читать твой рассказ после Эриного. Совершено другой настрой, другой слог.
Мне понравилось.
Очень лирично. И окончание истории - про одиночество и замерзшие цветы - очень точная финальная точка.
__________________________

Прямо не знаю.
У меня-то все больше сказки детские...
Показывать?

15


Елена, не вопрос, показывать. После смертей нам как раз детские сказки нужны.

16

Ребят, какие вы все молодцы! А! appl
А я вот не знаю, у меня из своих собственных ваяний есть лишь небольшой сборничек стихов (отношения к ПО вообще никакого не имеют)
Вот не знаю, имеет смысл вам сюда ими форум загрязнять? Стихи достаточно специфические, слог не Пушкинский...  :unsure: но как одно из граней творчества могу представить

17

Мелоди, а мы как раз в этой теме ни слова о ПО и не говорим :)
Поэтому выкладывай!

18

Уговорили :)  Вы только не ругайте и не судите строго, я к стихоплетству имею отношение на уровне дилетанта! Это просто чувства!  :rolleyes:

К сожалению. имя человека, кому все это посвящалось когда-то в определенных кругах известно. Потому, указывать я его не стала, и не буду.  *-p если позволите.

...Просто всегда будь... Я знаю, что ты есть. Будь счастлив, я готова отдать тебе это счастье! Просто... пусть всегда голос твой льется, как твоя песня!

***
На моих лежит коленях
Счастья крохотный комок,
Я наверно говорила,
Что ты счастье мне и Бог!

Твое сердце на коленях,
Та частичка от тебя,
Ты мне отдал это счастье
Сам не зная, не любя.

Я его тогда поймала,
Забрала себе навек,
Я не знала,  что бывает
Так несчастен человек.

***
Слезу твою моей не потревожить,
Любовь мою твоим
Исчезновеньем  не убить,
Твоим присутствием
Мне боль лишь преумножить-
Тебя вовеки не забыть…

(То, что отыскала, выложила. А дома еще найду, и если захотите, еще на суд представлю!) :D

Отредактировано melody (2005-05-14 15:38:39)

19

Ладно, сами виноваты.
Это сказка.
Это на самом деле сказка. Я когда-то для одного ориджинала придумывала мир, ориджинал заглох, а мир я населила сказочными персонажами. Сказки я писала для сестры, теперь вот буду писать для дочки.
Все волшебно, немного утрированно, колдовство, принцессы, мечи и т.д.

Надеюсь, тапками не закидаете.
________________________________________________

Король и олень.

Я осторожно перебирала копытцами от избытка эмоций и едва не высовывала мордочку целиком из листвы. Это было верхом неосторожности прийти сюда, на опушку рощицы, за которой начиналась дворцовая лужайка. И все же любопытство победило. Уже три дня наш лес будоражило известие о том, что молодой Король Серебряный вернулся в родовое гнездо. Весть принесли ласточки. Они вили гнезда под крышами построек на внутреннем дворе. Когда челядь стала говорить о скором приезде своего короля и хозяина, птички тут же полетели к рощице, откуда на крыльях синичек и дятлов весть разлетелась по всему нашему дому от речки до болотца, и дальше, за Старую дорогу к Звенящим горам.
Ласточки пообещали держать всех нас в курсе событий. Они исправно снабжали синичек и дятлов историями о том, как в королевском дворце наводят глянец, готовят пир, о волнении придворных…
День, когда король все-таки приехал, начался как-то особенно. Жаворонок пропел зарю необычайно чисто, его голос летел над пшеничными полями, и песня была такой же яркой и радостной, как лучик света, пробивающийся сквозь предрассветную мглу. Эту песню подхватили цикады и кузнечики, лягушки и стрекозы. Король вернулся! Ветер понес песню через луг, дальше, в кроны деревьев, и листва зашелестела, нашептывая: “Король вернулся!” Белки перекидывали новость, как орешки, которыми запасались на зиму, новость ловили барсуки, бурундуки и куницы и несли дальше.
Никогда еще лес не был таким оживленным, никогда еще не пел так слаженно.
Я была возле маленького озерца со студеной водой, когда на мою спинку запрыгнула моя давняя подружка Мазина. Она некогда была обычным домашним котенком, но когда подросла, решила стать дикой кошкой-путешественницей. Убежала из дома, много бродила по свету, пережила много приключений. Но каждое лето гостит в нашем лесу.
- Ты слышала? Слышала?! - воскликнула Мазина, распушив хвост. От волнения ее усики подрагивали. Я повернула к ней голову и обнюхала. Кошка пахла росой и земляникой. Значит, она на лугу лакомилась ягодами. Еще от нее пахло нетерпением и желанием поделиться новостями с подругой.
- Что случилось?
- Король! Он приехал! Приехал! Об этом уже все знают! Одна ты еще не…
Я прикрыла глаза, вытянулась в струну и прижала ушки к голове, а носиком осторожно прикоснулась к ветру. Так и есть. Все вокруг звенит и поет, одна я тут возле озерка ничего не знаю…
- Мазина! - дрожащим голосом сказала я, перебирая ногами. - Мазина, я должна его увидеть!
- И увидишь! - пообещала кошка и стала умываться. - Когда он со всей своей свитой наведается в лес, чтобы поохотиться.
- Мазина! К тому времени отец уведет стадо далеко, к самым горам, чтобы никто из его детей не стал жертвой людей.
- Ну что тогда тебе до короля?
- Я хочу его видеть, Мазина. Это, по-моему, нормальное желание каждого подданного в королевстве.
- Но ты не его подданная. Ты всего лишь олениха, у которой только-только со спины сошли пятнышки…
- Даже мой отец признает за королем право хозяина и господина. А мой отец - Королевский Олень. Мазина! - взмолилась я. - Ну что тебе стоит помочь мне!
И кошка сдалась. Она спрыгнула с моей спины и побежала к опушке леса. А я бросила последний взгляд в гладкое зеркало озерца и побежала за подругой.
Вот так я и оказалась в рощице, примыкавшей к дворцовому парку. Мазина оставила меня здесь, а сама, осторожно ступая, как только кошки умеют это делать, стала пробираться к главной аллее.
Мой чуткий носик ловил тонкие запахи, которыми был полон воздух, и к ароматам листвы, цветов, земли примешивались странные запахи людского быта.
Мой отец, Королевский Олень, красивый и сильный, был вожаком нашей стаи. У него были ветвистые рога, строгий взгляд карих глаз и благородная осанка. Он был справедливым вожаком, мудрым, добрым. Он нюхал ветер и слушал его, он водил нас к горам и оберегал.
Мой отец считал людей врагами. У людей есть арбалеты, силки, сети, говорил он, и не мудрость, но хитрость движет ими. Если волки собираются в стаю, чтобы задрать оленя и насытится, то люди в стае охотятся ради забавы. Им нравится гнать зверя, они наслаждаются его страхом и агонией. Люди самые жестокие животные из всех ныне живущих на Астате, говорил мой отец, он был самым мудрым среди нас, а потому он был нашим вожаком.
Подруга долго не возвращалась, и я на свой страх и риск вышла из листвы.
Полянка была сказочно хороша. Усыпанная крупными яркими цветами, источающими дивный аромат, она так и манила, так и притягивала к себе. Озорно стрекотали кузнечики, маленькие полевые мышки весело шуршали среди высокой травы. Бабочки, такие же яркие, как цветы, порхали, едва касаясь лепестков своими крылышками. Пахло нагретыми солнцем травами, пряный запах немного кружил голову.
Я подняла голову, прикрыла глаза и стала нюхать ветер. Он щекотал мне ушки и дул в нос пыльцой. Я чихнула.
-Будь здорова, - сказал кто-то. Я настороженно огляделась. Неподалеку от меня на разложенном плаще сидел человек. В руках он держал странное белое полотно, палочку… нет, ничегошеньки я не понимаю в человеческой культуре!..
Человек не проявлял агрессию, не пытался целиться в меня из арбалета. А потому я сочла его неопасным. И воспользовалась случаем рассмотреть его поближе.
Я несколько раз видела людей, и довольно близко от себя. Дети, которые собирали в лесу ягоды и грибы. Наш лесничий, который огораживал муравейники, искал покинутые гнезда и умершие деревья. Старушки-травницы, что в полнолуние наведывались на заветные делянки. Так что облик человека не был для меня странным и загадочным. От отца я знала, что, как и в оленьей стае, у людей есть самки и самцы. И я умела отличать одних от других. Сидящий передо мной человек, несомненно, был самцом.
У него были густые волосы, отливавшие на солнце рыжинкой, глубоко посаженные темные глаза в окружении пушистых ресниц, нос с горбинкой. Наверное, это был молодой самец. Который, в свою очередь, рассматривал меня.
Я потянула носиком воздух. От человека пахло человеком, а еще молоком, рекой и печалью. Он очень медленно и осторожно протянул руку ладонью вверх. Я немного отскочила. Мало ли какие мысли в голове у этого самца.
-Не бойся, маленькая, - сказал человек ласково. - Я не хочу тебя обидеть.
Я сделала пару шагов, и он дотронулся пальцами до моей переносицы. Ласково провел ладонью по шерстке. Зачем-то потрогал ушко. Огладил шею, спинку.
Это было странное ощущение - гладкая человеческая рука еще никогда не касалась меня. Мы, олени, не чужды ласкам, мы целуемся носами, мы обнимаем шеями, мы, в знак глубочайшего уважения, лижем друг друга.
Но ах как это было странно и вместе с тем приятно!.. Когда человек убрал руку с моей спинки, я осторожно ткнула носиком в его ладонь, прося продолжить ласку. Он засмеялся и погладил меня еще раз, затем взял в руки свои странные предметы и быстро-быстро стал водить палочкой по полотну. Я же, не в силах уйти, завороженная его прикосновениями, его запахом, стояла рядом и просто смотрела на облака.
-Посмотри, - вдруг сказал человек, - похоже?
И протянул мне полотно. На нем была я, но какая-то странная, вся в черных черточках… но это была точно я, такая, какой себя видела в отражении в речке. От удивления я фыркнула и попробовала лизнуть себя.
Человек засмеялся, чем немного испугал меня. Я отпрыгнула в сторону, настороженно поводя ушками.
-Тамила! - услышала я голос Мазины. - Тамила!
Кошка высунула мордочку из травы.
-Тамила, почему ты вышла на полянку? - строго спросила она. - К тому же ты болтаешь с человеком!!!
Возмущению моей подруги не было предела.
-Я, можно сказать, рискую шкуркой, добывая для нее сведения, а она мило кокетничает с самцом! С человеческим!
-Прости, Мазина, прости! - покаянно наклонила я голову и как бы невзначай украдкой посмотрела в сторону того, с кем, по мнению Мазины, я кокетничала. Человек крайне удивленно смотрел на нас. Ах да! Люди же не понимают языка животных! Значит, он не знает, о чем мы говорим!..
-Ты что-нибудь узнала о короле? - спросила я у кошки. Так отрицательно покачала головой.
-Он прибыл рано утром, позавтракал в своих покоях. С тех пор его никто не видел. Говорят, он пошел к реке. Может, захотел искупаться?
Я расстроилась. Мазина же напротив была чем-то страшно довольна.
-Я встретила в дворцовой кухне старого знакомого, - сказала она. - Он пригласил меня на обед из рыбьих голов и сметаны. Побегу, приведу себя в порядок. Надо вылизать шерстку, умыть мордочку и распушить хвост. А тебе, Тамила, я советую бежать домой. Как бы твой отец не рассердился, узнав, что ты торчишь тут на виду у всего королевского двора.
И Мазина проворно убежала. Я же расстроено прижала ушки. Ну вот… А так хотелось хоть одним глазком…
Человек во время нашего с кошкой разговора водил черной палочкой по полотну, а когда Мазина убежала, протянул мне еще одно отражение. На этот раз это была моя подруга, опять в черных черточках.
-Мазина, посмотри! - крикнула было я, но спохватилась, ведь она убежала прихорашиваться.
-Вот ты где! - завопила над моим ухом маленькая синичка. - Скорее! Твой отец ищет тебя! Ты должна бежать к нему!
-Спасибо тебе, Зинь! - поблагодарила я птичку. И уже было хотела бежать в лес, но спохватилась.
Человек, который так мило гладил меня, который не сделал мне ничего плохого, даже напротив, он показал мне мое отражение, этот человек не заслужил, чтобы его вот так бросали, без слов благодарности, без слов прощания. Я быстро ткнулась носиком ему в щеку, лизнула лоб, ухо, а затем сорвалась с места и, легко и грациозно помчалась домой.
Мне не терпелось рассказать всем и вся, что я делала на лугу, ведь для меня еще никогда не было таких приключений. Но, чуть поразмыслив, я сочла, что лучше умолчать о моей встрече с человеческим самцом. Мой отец весьма строг. Он не любит, когда его дети уходят далеко от дома, а тем более, когда сводят сомнительные знакомства. Королевский Олень обязан держать себя в рамках приличий, говорит отец.
Однако же на следующий день я снова отправилась на луг. Человек уже был там, словно ждал моего прихода. Он снова водил своей палочкой по полотну, и снова я видела себя, как в отражении.
И через день я пришла на луг. И еще через день.
И человек каждый раз встречал меня как старую знакомую, ласково гладил, угощал черным хлебом, посыпанным солью… вкуснее того хлеба не было ничего! Мы играли в салки, он сплетал мне венки из полевых цветов.
О моих прогулках знала только Мазина, и она отзывалась о них неодобрительно.
И вот однажды случилось так, что мой друг, а этот человек - как-то незаметно для меня - стал моим другом, не пришел. Я ждала, ждала, ждала… пока не наступил вечер. На следующий день он тоже не пришел. И я поняла: что-то случилось.
Свою подругу я нашла в малиннике. Она лакомилась сочными спелыми ягодками. Ее мордочка была в малиновом соке, к спинке прилипли резные листочки.
-Мазина! - окликнула я кошку. - Надо поговорить.
-Не мешай мне наслаждаться! - фыркнула она. - Я занята, ты не видишь?
-Мазина, ну пожалуйста!
Кошка выбралась из зарослей и села передо мной.
-Что стряслось?
-Он не пришел!
-Кто?
-Не притворяйся, что не понимаешь! - я легонько толкнула Мазину носом. - Мой друг, человеческий самец.
Кошка фыркнула. Презрительно, как умеют фыркать только кошки. Своим фырканьем, очевидно, она хотела сказать, что, мол, ей и дела нет до того, пришел кто-то в положенный час или нет, она сама - вольная пташка, то есть, кошка, гуляет сама по себе.
-Мазина! Помоги мне! Надо его найти!
И подруга, громко вздохнув, побежала в сторону королевского парка. Все, что я могла рассказать о своем друге человеческой породы, сводилось к описанию внешности. А еще, добавила я, он создает отражения.
Я осталась в малиннике до возвращения Мазины. И от волнения съела все ягоды. И листики. И немного обглодала ветки. Что же могло случиться? И чем я могу помочь?
Кошка вернулась довольно поздно. Она запрыгнула мне на спинку и с шумом перевела дыханье. Я сорвала более или менее целую веточку, на которой сохранились листья, и стала обмахивать ею подругу.
-Рассказывай скорее! - в нетерпении воскликнула я. - Ты нашла его?
-Нашла, - кивнула Мазина, все еще тяжело дыша после быстрого бега. - Видишь ли, король…
-Мне нет дела до короля! - перебила я кошку. - Что с моим другом?
Мазина внимательно посмотрела на меня.
-Твой друг опасно болен, - сказала она.
-Чем же? - спросила я. - Что же делать? Чем его лечить?
-Это опасная болезнь, которую способно вылечить только время, - со скорбью в голосе тоном знатока ответила Мазина.
-Ну же! - От нетерпения я пританцовывала на месте, готовая сорваться в любой момент и бежать к нашему лесному лекарю, дятлу Бажену. Лечить он брался любую хворь.
-Твой друг болен любовью, - тихо сказала Мазина. - Ты знаешь, что это такое?
Любовь… Это когда теснит в груди, хочется бежать быстро-быстро, чтобы ветер свистел, чтобы из-под копыт летела земля. Это когда молодые олени, издав глубокий рев, сплетаются рогами в смертельном поединке за спутницу жизни. Это когда олень, оплакав свою олениху, забирается высоко в горы и кидается грудью на скалы… Да, я знала, что такое любовь. Но не доводилось мне испытать это чувство самой.
-Значит, он полюбил? - грустно прошептала я. - Она молода и хороша собой? У нее большие глаза, гладкая шерстка и стройные копытца?
-Не смеши меня! - воскликнула Мазина. - Ты говоришь о ней, как о сопернице, а меж тем она человеческая самка. Где это видано, чтобы люди влюблялись в нас, зверей?
-Для настоящей любви нет преград, - сказала я. И опустила голову.
Моя подруга спрыгнула на землю, обежала меня и села прямо перед моей мордочкой.
-Эй, Тамила, - окликнула она меня. - У тебя такой вид, словно… да нет, в это невозможно поверить!..
-Мазина, - сказала я. - Пойдем на озеро, искупаемся? А потом найдем большой черничник и наедимся ягод!
Кошка ничего не ответила, только покачала головой.
Лето нанизывало яркими бусинами свои дни на нитку времени. Медленно, но неукоснимо близился тот час, когда мой отец соберет всех нас и возвестит о начале похода. Он мог гордиться собой, мой отец: никто из его детей не пострадал, никого не задрали волки, никого не подстрелил охотник, никто не угодил в капкан или силок. И все же одна вещь огорчала и тревожила его. Я, его младший и любимый ребенок, так и не нашла себе пару. Отец качал рогами, но ничего не говорил.
И вот тот день настал. Ранним утром весть о том, что олени покидают свой дом и направляются зимовать к горам, облетела лес за считанные минуты. Эту новость, как когда-то весть о возвращении короля, передавали из клюва в клюв птицы, разносили на хвосте белки, об этом шелестели деревья, шептались камыши, и гудел меж вековых стволов ветер.
Известие о том, что мы уходим, застало меня врасплох. Я не готова была покинуть лес. Я родилась в нем, так славно проводила время, встретила здесь… а впрочем, это неважно. И потом, я давно не видела Мазину, а так хотелось попрощаться с подругой. Кошка вообще пропала с тех самых пор, когда принесла мне вести из королевского дворца. Ласточки поговаривали, что она просто-напросто снова отправилась в путешествие.
Мой отец протрубил общий сбор. Я держалась немного в стороне, все еще надеясь, что кошка прибежит, если, конечно, она была где-то поблизости. И мои ожидания увенчались успехом. Меж деревьев мелькнула полосатая шкурка, и вот уже Мазина сидит передо мной, чинно подобрав лапки.
-Мазина, Мазина! - воскликнула я. - Как я рада тебя видеть! Где ты была?!
-О, Тамила, - сказала кошка, - я проделала долгий путь. Но я пришла не к тебе.
С этими словами она подбежала к моему отцу, запрыгнула на его могучую спину и что-то стала шептать ему в ухо.
Мой отец внимал очень строго. Затем коротко кивнул мне, чтобы я следовала за ним. А сам углубился в лес.
Ничего не понимая, я покорно шла сзади, гадая, что за важные дела могут быть у кошки и Королевского Оленя.
Наконец лес начал редеть, и вскоре мы вышли на ту полянку, где некогда я познакомилась с человеческим самцом. Каково же было мое удивление и, что там скрывать, радость, когда я увидела своего друга на этой самой полянке! Он стоял, опустив руки. На плечи был накинут дорожный плащ, а на волосах покоился серебряный обруч. Серебряный обруч! Знак королевской власти!..
-Здравствуй, - сказал мой друг, обращаясь к моему отцу. - Я хочу говорить с тобой.
И мой отец в знак согласия наклонил голову. Он был Королевским Оленем, мой отец, и ему не было зазорно разговаривать с Королем Серебряным.
-Я должен сказать тебе кое-что, - начал Король Серебряный. - Я полюбил твою дочь. (Я было хотела что-то сказать, но меня остановил отец, взглядом приказав молчать.) Это произошло внезапно. Человек не может любить олениху, скажешь ты, такая любовь противоестественна. Но я считаю, что любовь не может быть противоестественной. Никогда. Мое чувство сильно и незыблемо. Я услышал, что на окраине моего королевства есть Родник Превращений с волшебной водой. Выпивший эту воду может загадать желание и превратиться в любое существо. Все эти дни я искал тот родник. Мне помогала вот эта кошка. (Мазина гордо выпрямилась.) А вот и вода из родника.
С этими словами Король отстегнул от пояса фляжку и показал нам. А затем он шагнул вперед и сказал, обращаясь к моему отцу:
-Я прошу тебя, отпусти свою дочь со мной. Пусть она выпьет воду, станет человеком. Я назову ее своей женой, своей королевой.
-Нам должно спросить у моей дочери, - сказал мой отец. Король, конечно же, не понял его слова. Тогда я подтолкнула носом фляжку, и Король, не колеблясь, отпил глоток из нее. И стал оленем. О! Статным, с рыжеватой шкурой, мощными копытами и такими теплыми глазами…
-Отпусти свою дочь со мной, - повторил он. Мой отец же повторил:
-Нам должно спросить у моей дочери. Тамила…
-Тамила! - прошептал Король - Что за дивное имя!
-Отец! Я не сделаю ничего, что противно твоей воле. Но посмотри! Какой олень из него вышел! Почему бы нам не принять его в стаю?
-Это невозможно, - покачал головой Король. - Я не в силах остаться оленем.
-Но почему же?! - воскликнула я. - Я люблю тебя, люблю всем сердцем! И ты сможешь остаться со мной…
-Увы. Я Король. Что мое Королевство без меня?
И Король понуро опустил голову. Мой отец внимательно посмотрел на меня.
-Я не ослышался, дочь моя, ты сказала «Я люблю тебя»?
-Да, отец. Все верно.
-Тогда я отпускаю тебя. Мы, олени, любим лишь однажды в своей жизни. Выбор за тобой. Ты можешь остаться в стаде, среди своих соплеменников. Но вряд ли это сделает тебя счастливой.
-Я уже приняла решение, отец. Я иду за тем, кого выбрало мое сердце.
Король Серебряный посмотрел на меня своими карими глазами, и я словно окунулась в солнечный свет.
И я отпила из фляжки. И пожелала стать человеком. И крепко зажмурилась. А когда снова открыла глаза, то ощутила себя престранно. Я смотрела на мир глазами человека.
Мой отец смотрел на меня печально. Мазина, моя подруга, спрыгнула с его спины, потерлась о мои человеческие ноги, мурлыкнула «До встречи» и убежала. Она не выносила долгие прощания.
-Смотри же, - сказал мой отец Королю, и Король понял его, ибо сам, пусть недолго, был оленем и теперь мог понимать наш язык. - Берегись. Если она прольет хоть слезинку из-за тебя…
-Я буду беречь и защищать ее, - твердо сказал Король, придерживая меня за талию, ибо стоять на двух человеческих ногах мне было ново и непривычно.
-Прощай, дочь моя, - сказал мне отец. - Многое тебе предстоит узнать. Но помни: ты дочь леса. Если тебе станет горько, если случится с тобой беда, лес поможет тебе, защитит, снимет усталость, боль.
-Я знаю, отец.
-Прощайте оба. До весны.
Мой отец, Королевский Олень, статный и сильный, осторожно коснулся своим влажным и прохладным носом до моей щеки, в его глазах блеснула слезинка.
Я почувствовала, как сжимается мое сердце, и я бросилась ему на шею, неумело обнимая человеческими руками. И мой отец осторожно высвободился из моих объятий и метнулся в лес.
Мой нареченный шагнул ко мне, накинул на плечи свой плащ, ибо я была нага, взял за руку и повел в мой новый дом,  где нам предстояло ждать новую весну.

Отредактировано Елена (2005-05-14 15:53:21)

20

Мелоди, очень мне понравилось.
Я люблю стихи вот с таким ритмом - как мелкий дождик.
Я надеюсь, ты еще найдешь!

21

Елена, спасибо большое.  /baby/
*покраснела* Правда, очень большое спасибо. Если честно, стихам уже порядочный возраст. Но их почти никто не читал. Так что, мне правда, очень приятно. (хотя, есть стихи, которые неудачные, я признаю)

Уже нашла. Слава богу, валялись у меня в почте. Так что я еще покопаюсь, и могу еще что-нибудь представить. Уже с датами написания!

22

Мелоди,  :cry: очень мне понравились твои стихи. Чес слово!

Елена,  appl Знаешь, как сказочник сказочнику - мне понравилось!
У меня как-то тоже опыт написания сказок имелся. Потому, могу сказать, что сказки - это вещь!

23

Знаете, вы все такие молодцы, что мне захотелось тоже что нибудь вам показать :) Только сильно не ругайте..*робко улыбаясь*
Вообщем, есть такой стишок, обычно на него мои знакомые говорили, что из мухи слона сделала :)

Вздернулись брови, и из-под очков
Искры сверкнули во мраке зрачков.
Но лишь на миг.. и в глазах пустота,
Словно на маске у злого шута

Вновь злой улыбки хищный оскал
Жутко на тонких губах заиграл,
И тот же стеклянный мертвенный взгляд,
Что и минуту назад.

И вот он опять, будто кукольный весь,
Ну а душа совершенно не здесь.
Колко, язвительно снова острит,
Но на глазах только мертвый гранит.

И неужели превиделся мне
Этот мелькнувший во взоре просвет,
Грустный и ласковый глаз огонек
Что заглушил вмиг ехидства поток..

24

Эдельвейс, было немного странно читать твой рассказ после Эриного. Совершено другой настрой, другой слог.
Мне понравилось.
Очень лирично. И окончание истории - про одиночество и замерзшие цветы - очень точная финальная точка.

Cпасибо!  :)  Я так и думала, что после Эриного это странно читать...

melody, мне очень нра, особенно первое.  &)))
Елена, замечательная сказка и написана красивым языком. Браво!  *fi*
Lunokot, автор, да ты поэт!!!  appl

Э, ну раз уж пошла такая пьянка... Надеюсь, помидорами не закидают...

Метель
Что если в душе
Всегда только лед,
Метель и пустота?
Что если никто
Никогда не придет
Утешить тебя и меня?
А если совсем
Печаль нагнетает,
То посмотрю в окно.
Но там по-прежнему
Метель и холод,
Так пусто и темно.

Черно-белое фото оставишь на память
И стальной блеск в волчьих глазах.
Что же было в тех искренних детских слезах?
Слишком тихий покой, слишком грустная радость.

Красивый профиль на фоне мостов,
Задумчивый взгляд, погруженный в себя же.
Его предала я, быть может, однажды
За жизни красивой пару листов.

За спиной моей крылья израненных птах,
И бурлит в синих жилах свинцовая кровь.
Что же это такое? Шальная любовь?
Или глупой попытки естественный крах?

И себя не могу отвести взгляд заставить.
Темный ангел на светлом безоблачном фоне
И касание бледной холодной ладони…
Черно-белое фото на вечную память.

У мя еще есть и оптимистичные...  ;)

25

Эра ,
клёвый рассказ, кстати, фраза
"Если бы у этой банды был главарь, я была бы им" напомнила мне Армана из "интервью с вампиром" ;)
А товарищ Хирург в рассказе появился случайно или нет???

26

да, Lunokot, здорово :heart: , только причём там очки... ну да ладно *fi*  а вот интересно у вас терпения хватит моё труд почитать? по идее, должно быть смешно, хотя... хотя у меня есть и грустные рассказы, но я так поняла, что вам больше хеппиэнды по нраву, не в обиду будет сказано ;) , иногда это самое оно, вот как у меня, но если что вы толко свистните, и я мигом чего-нибудь грустного :rolleyes:

27

Вот тут подумала, а как же здорово. что люди все-таки пишут стихи...  *-p
Оказалось, не я одна!

И так, как и обещала, то представляю еще парочку свих творений, которые отыскала.

***
Постой и умерь свой шаг,
Промолчи или спой,
Но не гляди мне вослед вот так,
Мне и так не легко тут одной.

Ты угрюмо молчишь,
Склонившись над моей головой.
Ну зачем ты твердишь
Мне пустые слова этой хмурой порой.

А я их не слышу, я уже далеко,
Но поверь – после тебе будет легко.
Я тоже боялась и дрожала одна,
И пугалась дурного холодного сна.

Подойди ко мне ближе,
Отдай мне цветы,
И не бойся холодной
И серой плиты…

Все проходит, и это пройдет,
Ты легко позабудешь об этом,
Все несчастье спадет.
Светлая радость наступит следом.

Ты прислушайся только –
Ведь я же с тобой
Холодною вьюгой или знойной порой,
Чтобы то ни было – я же с тобой!
(Октябрь 2003)

***
Катятся слезы, текут сквозь года,
Я вспоминаю –
Мне с тобой не быть никогда!
Почему мне так больно,

Почему плачу я?
-Рядом со мною нету тебя…
Ночью мне снится твой силуэт,
Днями тебя в моей жизни все нет!

Потом, если захотите продолжения :D могу еще что-нибудь накопать... :-)

28

Закфор, спасибо за оригинал песни. Но меня вдохнавил именно вариант "Арии", этот текст я до сего момента не знала. В эти две песни я, кстати, складываю очень большой смысл. "Герой асфальта" - песня жесткая, агрессиваная. А "Ангел" - медленная, печальная. Личто я под неё плачу.

Да не за что. Вариант "Арии" тоже, конечно, шедевр. Не плачу, но проникаюсь до самых костей мозга и до самого сердца.
А вообще построение "Эпиграф - эпилог" совпадает по эмоциональности с самой повестью. За это еще один респект.
Эдельвейс, "Метель" мне понравилась. Покажу ее одному знакомому. Может попробуем сделать из этого балладу.

29


Властика, спасибо, а я-то всё вспоминала, откуда эта фраза! Да, признаюсь, взята из этого фильма, только я тогда не знала, что она оттуда, просто мне понравилась и я решила её использовать.
Имя Хирурга взято для привязки к реальности и чтобы подчеркнуть статус Иш. Точно также как и упоминание о технических характеристиках байков.

Елена, мне очень понравилась твоя сказка. Такая добрая, спокойная. У меня есть о чём-то похожем, только гораздо мрачнее, там мир людей, а не животных, но точна такая же странная история любви. К сожалению, она у меня распечатана. Если как-нить соберусь заново перегнать в комп - выложу сюда.

30

melody, и по тенденции мне опять очень нра первое.  *-) Желание лирической героини утешить человека, достучаться до него через его горе... Это очень красиво и эмоционально  *fi*

Эдельвейс, "Метель" мне понравилась. Покажу ее одному знакомому. Может попробуем сделать из этого балладу.

Благодарствую-с.  :)  Почему-то из всех многим нравится именно оно.  :unsure:  Видимо, под настроение подходит, мне так лично почти всегда. А что значит балладу? С музыкой что ли?


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Другое творчество