Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



ДетективЪ

Сообщений 31 страница 60 из 197

31

О, люди, как здорово! &)))
А я к вам читателем пристроюсь.:)

Мне так понравилось, что сию пародийную ОЖП-Жизелю быстренько без лишних сантиментов порешили *добрая-добрая* :D
Ах, слишком хороша она была для сего грешного мира, слишком нежна была ее душа, возвышенны ее устремления, и ужасно моральны принципы... какая там извилистая дорожка разврата, так для нее будет лучше... :D  (достигших идеала героев пристреливают, не так-ли (?), тем более если они идеальны изначально).:) 
(ой, извините, если стеб был слишком стебистым, я любя)))

А маньяк какой маньячный! &))) Классссс!!!  *-)  Ну такой больной на всю голову, что всего можно ожидать. И в театре ему есть где разгуляться.
Болезнь-то ведь имеет свойство прогрессировать и обостряться... страшшшно, аж жють. :)

Мышка, коллажи тоже суперские! Честно пыталась выбрать какой нравится больше... и не смогла. Оба хорошИ! Каждый по своему. *fi*

32

Nemon

Мышь, в следующий раз обещаю исправиться и написать больше.

Мурр. На самом деле я зря вас корю – мы с Айрин перенесли ваш текст в формат ворд, чтобы он был у нас на компьютере и заодно посмотрели на объём. Оказалось, примерно столько же, сколько и у нас. Кстати, респект вам и от Айрин тоже – ей ваш отрывок очень понравился =)
Да. Но всё равно, как говорится, чем больше - тем лучше =))

Милли

Мышь. Отличный коллаж.Особенно младший брат.

Спасибо =)) Dообще, актёра Вентворта Миллера сложно испортить =)) Очаровательный мужчина, хотя и не красавец в классическом смысле.

Daisy

Ну, Жака, надеюсь, теперь не повесят?

А вот сумневаюсь я… полиция может решить, что кто-то просто копирует почерк убийцы. А против Жака есть неопровержимые улики :-(
 

Коллаж понравился.Жак хорош. Братишка тоже хорош, но, действительно, слишком молод...

Спасибо =)
Да, это мой косяк =/ Гонясь за картинкой, я совсем забыла о смысле.

Bastet

Итак, Жак у нас реабилитирован в глазах читателя. Но не в глазах правосудия.


Нуу, в вашей власти всё исправить  :)  Хотя я бы не стала торопиться – детектив только начался =) Кстати, хочу обратить внимание на даты: Кристель хлопнули 1-го марта и три дня искали тело. То есть получается где-то число 4-е – 5-е, а казнь Жака назначена на тринадцатое марта. Но это я так, на всякий случай =)
С нетерпением ждём вашего отрывка =))

Astarta

А я к вам читателем пристроюсь.

Пристраивайся =))) Очень рада тебя видеть в этом топике =))

Мне так понравилось, что сию пародийную ОЖП-Жизелю быстренько без лишних сантиментов порешили *добрая-добрая*

Хмы. На самом деле, думаю немало читателей фиков с ОЖП мечтают об этом на первых же страницах =) Захотелось просто немного порадовать себя и нелюбителей прекрасных Мери-Сью =)) Ну и сделать стандартную детективную завязку, конечно. 

(достигших идеала героев пристреливают, не так-ли (?),

Точно-точно, как и загнанных лошадей =)))

коллажи тоже суперские!

Спасибо, солнце =))

33

Прошу прощения за задержку.  *-p Но это, как всегда - когда требуется что-то сделать в срок, ты всем сразу резко становишься нужен, вплоть до того, что семилетнюю дочь пробивает поговорить "о вечном" часа так на 2.  :)

Для своего удобства и по логике событий я перенесла пожар в Опере на начало 1870 года, а не 1871. Ну не укладывается в моей голове, что развесистый бал-маскарад в Опере мог состоятся в осажденном Париже в декабре 1870 года. Тяготы осады чувствовались, и обстановка была весьма накаленная. Да и устроить масштабную облаву на какого-то Призрака в театре накануне сдачи Парижа и восстания - тоже как-то не катит.
--------------------------------------------

                                         * * *

Молодая женщина рассеянно грызла кончик дорогой ручки из слоновой кости, бесцельно глядя в окно. Холодный февральский ветер пригоршнями кидал в стекло мелкие капли дождя. Сад, ощетинившийся голыми ветками, смотрелся уныло и неопрятно.
    Третий день кряду она пытается написать письмо, но строки не желают ложиться на бумагу. В корзине белоснежными мячиками покоятся плоды ее эпистолярных потуг, а на листе, одиноко белеющем на столе, красуется одна единственная фраза: «Здравствуй, моя дорогая Мэг!»
     Фраза кажется вопиюще фальшивой, но ничего иного в голову не приходит.
     «Дорогая, как же! Не ты ли самонадеянно оттолкнула свою названную сестру, когда тебе улыбнулась ее величество Фортуна? Возомнила себя примадонной, знатной дамой. Не удостоила ни Мэг, ни приемную мать  ни строчкой за два года. Сперва возжелала вычеркнуть их из своей жизни вместе со всем театральным прошлым. А позже гордыня и уязвленное самолюбие не позволили поведать о свалившихся несчастьях. И вот теперь, когда жизнь окончательно загнала в угол, осмеливаешься обращаться к ним за помощью?»
Отбросив ручку, Кристина де Шаньи обхватила голову руками, запустив пальцы в копну густых каштановых волос. Соленые капли слез превратили буквы в черные лужицы, предопределив судьбу очередного листка бумаги.

По-детски шмыгнув носом, Кристина ладонью вытерла слезы и поплотнее закуталась в ажурную шаль. Похоже, Франсуаза решила сэкономить на отоплении ее комнаты. И ничего с этим поделать мадам де Шаньи не в состоянии, поскольку прислуга проживает здесь на более законных основаниях, чем молодая госпожа.
Да она, Кристина, является законной супругой виконта Рауля де Шаньи, что подтверждается всеми положенными документами. Правда, кроме этих документов, у нее нет больше ничего – ни денег, ни родственников, ни мужа.
Последнее письмо от него пришло 9 августа позапрошлого года из Меца. Как давно это было! Будто совсем в другой жизни.

Кристина в который раз перебирала четки воспоминаний, начиная с того момента, когда приехала сюда в Бретань, в маленькое поместье, принадлежавшее виконту де Шаньи близ селения Фатувиль-Грестен. Здесь они с Раулем укрылись от вездесущих репортеров, досужих пересудов и опасного безумца, именовавшего себя Призраком Оперы.
После бурных событий в Опере размеренная пасторальная жизнь в небольшом старинном доме казалась истинным раем. Кристина наслаждалась покоем, строя планы и витая в радужных облаках, пока не произошло событие, о котором она не могла вспоминать без содрогания.

Это была ее первая и пока единственная встреча с матерью Рауля.
Красивая элегантно одетая женщина смерила ее презрительным взглядом, даже не считая нужным надеть маску вежливости.
     - Я понимаю, Рауль, что у мужчин могут быть свои слабости. Более того, я понимаю, что эти слабости стоят денег. Но приводить в дом своих родителей театральную потаскушку и представлять ее в качестве невесты, это выходит за рамки всех мыслимых правил приличия!
Большего унижения Кристина никогда не испытывала. Слезы помимо воли брызнули из глаз.
Рауль тогда сильно повздорил с матерью, пообещав жениться на своей избраннице невзирая на отсутствие родительского благословения.
     - О да, ты, безусловно, можешь так поступить. Только не удивляйся, если твои дети будут мало на тебя похожи, дорогой сын, - холодно парировала графиня. – Подобный брак заставит нас с отцом пересмотреть вопрос о передаче графского титула именно тебе и твоим сомнительным потомкам. Старинный род Шаньи никогда не марал свой герб мезальянсами, даже в эпоху революционных смут.

Всю обратную дорогу Кристина пребывала в подавленном состоянии, время от времени смахивая наворачивающиеся на глаза слезы. Рауль, как мог, утешал невесту, и в конце концов в этом преуспел. Но выкинуть из головы слова разгневанной графини Кристина не могла. Она вдруг со всей ясностью осознала, что навсегда останется чужой в этом новом для нее мире аристократической элиты. Она для них всего-навсего певичка, которая хороша в ослепительном свете огней рампы, но ни в коем случае не может войти как равная в узкий круг, именуемый «высшим светом». Рауль совсем другой, он любит ее, но из-за нее он окажется один против всех. Им уготована судьба изгоев. У красивой сказки про Золушку, ставшую принцессой, оказался горький привкус.
Может, прав был Учитель, утверждая, что она принадлежит ему, его музыке, его театру? И не является ли ее сегодняшнее унижение расплатой за предательство ее таланта певицы, в который так верил отец, и Учителя, подобно ювелиру, превратившего алмаз ее голоса в великолепный бриллиант? Сердце сжалось от предчувствия беды.

И беда не заставила себя ждать. Только пришла совсем с другой стороны. Началась война.
Кристина мало понимала происходящее. Дитя иллюзорного мира театра, она лучше разбиралась в хитросплетении судеб придуманных героев, чем в реальной жизни.
Рауль, оказывается, некоторое время назад подвизался в карьере военного, но позже разочаровался и вышел в отставку. Теперь он счел своим долгом вернуться в армию и с оружием в руках выступить на защиту отечества. Оценивая все возможные последствия подобного шага, он решил обезопасить Кристину от превратностей судьбы, ускорив бракосочетание. Как всегда, виконт взялся за дело с такой решительностью, что Кристина не успела опомниться, как стала мадам де Шаньи. Судьба отпустила им десять дней супружества, безмятежное счастье которого омрачала мысль о скорой разлуке.

Ей посчастливилось: деревня Фатувиль-Грестен, осталась в стороне от военных действий. Их отзвуки долетали до забытой богом глуши в виде пугающих слухов, обсуждавшихся кумушками у колодца и мужчинами в таверне. Из этого источника Дени Перрье, муж Франсуазы, принес весть о поражении армии маршала Базена при Вионвиле и Сен-Прива.
«Говорят, это рядом с Мецем, где наш господин», - сказал Дени.
Сообщения о погибших были разноречивы, но все звучали устрашающе.
Писем от мужа Кристина больше не получала.

Шли дни. Катаклизмы, сотрясавшие Францию, мало повлияли на жизнь сонной патриархальной деревушки, где кончина столетней тетушки Планше была более значимым  событием, чем расстрелы в Париже.
О Рауле де Шаньи ничего не было известно. Кристина попыталась написать свекрови, но та не удостоила ее ответом. Приходилось довольствоваться перепиской надменной графини с Дени, числившимся управляющим поместьем. Из этих писем было известно, что для матери судьба старшего сына тоже оставалась загадкой и сердечной болью. Среди погибших он не числился. Но и живым его никто не видел после злополучного сражения 18 августа при Сен-Прива.
Графиня исправно платила жалованье чете Перрье. Однако, содержание певички, на которой сын женился против ее воли, в эту сумму не входило. Когда подошли к концу деньги, оставленные мужем, юная виконтесса оказалась в затруднительном положении.

Оставшись в одиночестве, молодая женщина растерялась. Она привыкла быть в жизни ведомой – отцом, приемной матерью, учителем, женихом. И хоть временами опека тяготила и вызывала чувство протеста, нежданная полная свобода ничего хорошего не сулила. Живя в театре, Кристина всегда стремилась к уединению, находя убежище в полузаброшенной часовне. Словно в отместку, судьба подарила ей полное одиночество и забвение. Это было страшно. Не спасали ни книги, ни рукоделие. Для всех Кристина де Шаньи оказалась чужой. Семья мужа не желала ее знать. Немногие близкие люди остались далеко, и связь с ними прервалась по ее собственной глупости. Супруги Перрье относились сдержанно, не зная, как себя вести с опальной виконтессой. Они ее содержали за свой счет, не смея прогнать на улицу, но было заметно, что вынужденная благотворительность их тяготит. При всей природной доброте, Франсуаза придерживалась убеждения: негоже артистке, что в ее понимании равнялось блуднице, быть замужем за приличным господином и распоряжаться в его доме.

Кристина сделала отчаянную попытку найти работу в театрах близлежащих городков. Однако местные театры на поверку оказывались сомнительными варьете, где работа певицы предполагала весьма недвусмысленное дополнение к основным обязанностям.
Оставался один путь – в Париж.

Промаявшись три дня с написанием письма Мэг, Кристина махнула рукой на эту затею, и решила просто поехать в Париж. Даже если семейства Жири нет в городе, у нее все равно нет выбора.

                                               * * *

Страх липкой паутиной опутывал разум, лишая способности здраво мыслить и правильно действовать, того, чем Антуанетта Жири по праву гордилась. Пожалуй, ни разу не доводилось ей испытывать ничего подобного. Пугали неизвестность и ужасные подозрения. Мысли путались, сшибались, переплетались, временами складываясь в чудовищные умозаключения.
На ватных ногах она дошла до своей комнаты, из последних сил стараясь не выказать смятения, и заперев дверь, тяжело опустилась на кушетку.

«Игрок…Кто же он? Неужели…  Нет-нет, не может быть. Он так никогда не поступал. Он, с его вкусом, никогда не скатился бы до такого пошлого фарса. Полно, а все Его игры в Призрака Оперы и Ангела Музыки? И Ему случалось убивать. Пусть защищаясь, но убивать. Защищаясь? А Пьянджи? Разве так необходимо было душить напыщенного дурака? Но он никогда не убивал женщин. Трюки с Карлоттой были не более чем дурацкими мальчишескими проказами. Он ее пугал, унижал, провоцировал на скандалы, но ни разу не причинил серьезного вреда.  Все это так. Но ведь Его предали. Предала любимая, которую Он боготворил. И ты предала. Ты, кого он почитал старшей сестрой, единственным близким человеком. Он тебе доверял. А ты отправила соперника в его подземную обитель. Позже туда явилась твоя дочь с толпой жандармов и рабочих. А теперь Он убивает твоих подопечных, не щадя самых юных. На очереди твоя дочь, Антуанетта Жири, твоя Мэг. Нееет!!!…Нет, это не Он, я сердцем чую, не Он! Не Он? А кто подбросил письмо в кабинет директоров, Антуанетта? Кто знал об этих ходах? О них даже ты не знаешь. Их искали жандармы, ползая с молоточком по кабинету, выстукивая пустоты. Не нашли. Нашел кто-то посторонний? Ты всерьез в это веришь, Антуанетта? Не пытайся обмануть себя. И почерк ты узнала. Ведь узнала, не так ли? Даже измененный почти до неузнаваемости.»

Не в силах больше выносить этот мучительный внутренний диалог с самой собой, женщина, резко вскочив с кушетки метнулась к секретеру. Ящики и дверцы как назло заедали, не желая открываться. Нажимая на пружинку потайного отсека, Антуанетта порезала палец и, чертыхнувшись, отдернула руку. Ранка оказалась неглубокой, но «железная мадам», гроза кордебалета парижской Оперы, с изумлением отметила, что руки ее дрожат.
Как ни странно, физическая боль привела ее в чувство. Не торопясь, женщина достала батистовый платок, промокнула им капельку крови и обмотала вокруг пальца.
Решив таким образом одну проблему, мадам Жири вытащила из буфета бутылочку коньяка, плеснула в чашку с недопитым холодным кофе и залпом выпила. Женщина замерла, прислушиваясь к приятному теплу, разливавшемуся по телу. Она почувствовала, как к ней возвращаются силы и здравый смысл. Вновь подойдя к бюро, она вынула из тайничка резную деревянную шкатулку, подарок покойного мужа. В шкатулке, ключ от которой Антуанетта всегда носила с собой, хранились Его письма. Она достала одно из писем, развернула и принялась внимательно рассматривать буквы.

«Да, ты хорошо постарался, Эрик, но вот этот характерный завиток у букв «а» и «с» ты изменить не догадался. Или не захотел?»
Сердце пропустило удар. Неужели Он - Игрок? Тогда понятным становится выбор жертв – балерины. Он будет убивать, пока не доберется до Мэг. Он вернулся отомстить за предательство. Он знает ахиллесову пяту «железной мадам» - ее дочь.
Господи! Бежать! Бежать из Парижа. Завтра же. Тайно, налегке. У нее есть кое-какие сбережения. На первое время им с Мэг хватит.
Мадам Жири хотела было пересчитать наличные деньги, хранившиеся вместе с письмами, но тут в дверь постучали. От неожиданности женщина вздрогнула, едва не выронив шкатулку, и замерла, прислушиваясь. Стук повторился.
          - Кто там? – спросила она, стараясь придать голосу максимальную твердость.
          - Мадам Жири, это я, Кристина.
          - Кристина?! – переспросила Антуанетта, не веря своим ушам.
          - Кристина Дааэ, мадам.

Голос за дверью действительно принадлежал Кристине Дааэ, в этом не было сомнений. Силы небесные! Призраки прошлого поистине выбрали сегодняшний день, чтоб свести ее с ума. Антуанетта медленно поднялась и отперла дверь. Перед нею, вымученно улыбаясь, стояла хрупкая девушка с глазами серны. Кристина Дааэ собственной персоной.
   

34

Классно! Я в полном восторге. И кто-то еще говорил, что не умеет писать? Понравилось все. И стервозная мамаша Рауля, и проблемы Кристины, и исчезновение Рауля, и опасения Антуанетты. Интрига закручивается все сильнее.

Теперь ход за Мышкой.

Отредактировано Nemon (2008-09-25 15:05:15)

35

Отлично!
Отлично получается, господа! *fi*  *fi*  *fi*  Так держать! *-)  *-)  *-)

Писать она умеет, ей просто некогда. :)

36

Bastet, а у нас проблемы =) Вы перенесли действие на год раньше, а я в своём отрывке уже писала про прошлогодний пожар. Т.е. по моей версии событий история фильма происходила не два года назад, а год назад.
Что будем делать? Мне в общем-то не сложно переправить свой кусочек, это не принципеально. Но. Мы договорились, что отталкиваемся от того, что написали до нас.
Сейчас - да, я поправлю свой отрывок. Но, давайте постараемся в дальнейшем быть чуть-чуть внимательней, угу?

Что касается самого текста - очень нравится =)) Хороший стиль, ничего не режет глаз, ухо и прочие части тела =) Интересный ход с Кристинкой. Я как-то не думала, что у неё всё может быть вот так =) Вообще нигде такого не встречала =)) И очень рада, что вы начали её описывать. Я боялась, что до основных персонажей мы не скоро доберёмся =) Кстати, уже знаю как обыграть её появление в опере и двинуть дальше детективную линию =))))
Да, кстати! Исчезновение Рауля - это однозначно гут =)))

Во. И эти исторические полунамёки мне понравились. Действительно, с исторической точки зрения логичнее перенести действие в 70-й год. Это вы безусловно правы. Но я отталкивалась именно от фильма - взяла его за канон.

Nemon
Ес сэр =)) Всё будет. Надеюсь, даже раньше чем через неделю =))

Отредактировано Мышь (2008-09-25 15:06:28)

37

Всё будет. Надеюсь, даже раньше чем через неделю =))

Замираю в предвкушении, а руки уже чешутся продолжить. Идей - море. :))

38

Nemon
Да =))) И у меня тоже =)) Мы с Айрин после вашего отрывка около часа  обсуждали интригу =))) Причём всё довольно логично увязалось, как ни странно  :D

39

Bastet.Встреча с вудущей свекровью  просто супер. appl И Кристина!   Действительно, точное определение-"дитя  иллюзорного мира". *-)

40

Ух! Здорово то как!) Зараза свекровь, исчезновение мужа, сомнения м-м Жири, Кристина, вернувшаяся в Париж....блин, интересно!)))) Жду проду) *-)

41

Ура! Кристина появилась) Надеюсь и Эрик не заставит себя долго ждать)

42

Спасибо за хвалебные отзывы - было очень приятно читать.  :blush: Хотя я продолжаю утверждать, что не писатель. Знаю свои слабые стороны, но пока удается это скрывать.  :)
Рада, что маман Рауля понравилась. Давно бродили в голове идеи относительно будущего пары Рауль-Кристина, и вот появилась возможность их реализовать.

Мышь, каюсь, прости раззяву. :bang:   Я посмотрела на дату в самом начале, упустив момент, что написано про год, прошедший со времени пожара.   Сдвиг на год так хорошо вписывался в канву повествования, что я не устояла перед искушением. *-p

Отдельное спасибо Seraphine за консультацию по французским именам собственным. :)

43

Бастет, очень хорошо и интересно написано.  *-)  *fi*
А такой способ устранения Рауля, кажется, никому еще не приходил в голову.
Но, наверное, он еще появится, как всегда, в самый неподходящий момент... :)
И как здорово, что у всех авторов - море идей!  :D

44

Так. В неделю мы уложились =) В следующий раз постараемся быстрее.
Ну, понеслась!
____________________

Мадам Жири некоторое время глядела на стоящую в проеме двери Кристину как на привидение.

- Откуда ты, девочка?

- Издалека. – Несостоявшаяся примадонна Опера Популер несмело шагнула в комнату. – Можно войти?

Антуанетта пожала плечами.

- Ты уже вошла. Что ж, проходи и садись.

Кристина скользнула в комнату и присела на краешек продавленного дивана. Она искоса огляделась вокруг: боже, как давно не была она тут!

Мадам Жири глядела на нее, как всегда, спокойно и холодно, но в глаза стоял вопрос.

Девушка вздохнула.

- Мадам… я приехала…

- Я вижу.

Кристина закусила губу: ох, не думала она, что это так трудно, - возвращаться туда, откуда ушла навсегда.

Антуанетта Жири продолжала смотреть на нее вопрошающим взглядом. Кристина глубоко вздохнула.

- Мадам, я вернулась. Я хочу снова работать в театре.

- Вот как?

- Да. Я вернулась… насовсем.

- Вот так неожиданность. – Антуанетта Жири прошлась по кабинету, потом резко обернулась. – Ждешь, что я раскрою объятия и скажу «добро пожаловать, милая крошка»?

- Нет, но… - Кристина смотрела на приемную мать чуть не плача. – Мне больше негде жить, мадам…

- Правда? А как же твой высокопоставленный муж? Он дал тебе отставку?

Кристина стиснула в руке батистовый носовой платочек.

- Рауль пропал без вести. Я не знаю, что с ним… Я теперь одна. А его родители не желают меня знать.

Антуанетта хмыкнула.

- Надо думать. Зачем им нужна невестка-лицедейка, тем более, теперь… Ты что, получила извещение о его смерти?

Кристина всхлипнула.

- Нет, но от Рауля уже полтора года нет вестей.

- Это ничего не значит. Во время военных действий почта часто работает с перебоями.

- Но я… - Девушка подняла мокрые от слез глаза к приемной матери. – Я не могу там оставаться без него! Все на меня косятся, смеются за спиной…

- Неудивительно. – Мадам Жири подошла к ней совсем близко. – А вспомни, дорогая, не я ли тебе говорила, что заключать брак с аристократом рискованно? Сокол и ласточка летают в разных небесах, им не дано быть вместе. Говорила я это?

- Говорили…

- А послушала ты меня?

- Не-е-е-т…

- Так вот послушай теперь. Театру не нужны вертихвостки, которые убегают по первому зову мужчины, а потом, когда он натешится и бросит, возвращаются назад как побитые собаки.

Кристина гордо подняла голову.

- Рауль не бросил меня. Он просто… пропал.

- Допустим. – Антуанетта Жири присела на другой конец дивана. – Допустим, тебя примут обратно в театр. А потом явится пропавший принц, и ты опять сбежишь к нему?

- Нет. Этого не будет.

- Чего не будет?

Кристина Дааэ повернулась к приемной матери.

- Я все поняла, мадам. Говорят, лучше учиться на ошибках других, но я научилась на собственных. Я останусь в театре, как бы ни повернулись события. – Она вздохнула. – К сожалению, виконтессы из меня не получилось.   

- Слава богу, поняла наконец. – Мадам Жири поднялась. – Но то, что ты хочешь остаться в театре, полдела. Надо, чтобы этого хотели директора. Ты была у них?

- Нет, я сразу пошла к вам.

- Правильно сделала. – Антуанетта поглядела на часы, прикрепленные цепочкой к поясу. – Уже поздно, Ришар и Моншармен давно ушли домой.

Кристина неуверенно посмотрела на приемную мать.

- Но я… могу здесь остаться? Хотя бы до утра?

Мадам Жири впервые посмотрела на нее с сочувствием.

- Что, даже переночевать негде? – Девушка безутешно кивнула головой. – Ладно, переночуешь здесь, комната Кристель как раз освободилась. А завтра с утра пойдешь к мсье Моншармену, он собирался придти пораньше.

- Комната Кристель Дункан? А что, она тут больше не живёт?

Мадам Жири неопределённо пожала плечами.

- В общем, комната ей больше не понадобится.

- О, спасибо, мадам!

Антуанетта подняла палец.

- Но запомни, милочка: я ничего тебе не обещала, только разрешила остаться на ночь.

- Спасибо!

Кристина вскочила с дивана, чтобы поблагодарить приемную мать, но в этот миг тишину спящего театра нарушил громкий стук в дверь.

- Есть тут живые?

Обе женщины вздрогнули от неожиданности.

Дверь с треском распахнулась, и на пороге появился мужчина в темном пальто, до бровей замотанный в теплый шарф. Он подслеповато щурился на яркий свет. Антуанетта Жири шагнула вперед, загородив собой Кристину.

- Кто вы, мсье? Что вам здесь надо?

- Комиссар полиции Мифруа. – Мужчина вошел в комнату. – А вы кто?

- Антуанетта Жири, балетмейстер театра.

- А, вас-то мне и надо. Никого из администраторов в театре нет, привратник отправил меня к вам. – Мужчина без приглашения плюхнулся на стул, потом неспеша размотал шарф и вытер вспотевшее лицо. – Ну и лабиринты тут у вас, доложу, черт ногу сломит.

Мадам Жири скрестила руки на груди.

- Чем обязана, мсье?

- Будто не знаете, - он еще раз вытер потную лысину концом шарфа и начал обмахиваться им, как веером, - я по поводу убитой третьего дня Кристель Дункан.

- Убитой? – Как эхо повторила Кристина.

- Именно, - кивнул комиссар. – Мадам Жири, вас не затруднит ответить на несколько вопросов?

Женщина пожала плечами.

- Почему бы нет.

Комиссар Мифруа кивнул.

- Только хотелось бы поговорить наедине.

Антуанетта приобняла Кристину.

- Это моя приемная дочь, можете говорить при ней. Задавайте ваши вопросы.

Но первый вопрос был задан Кристиной. Испуганно переводя взгляд с приемной матери на полицейского, она пробормотала.

- Кристель… умерла?

- Да, мадмуазель. Девушка была убита в подвалах театра несколько дней назад.

- Кристель убили?! Но кто? И почему?!

- Мне бы тоже хотелось это знать. – Комиссар Мифруа достал из кармана своего громоздкого пальто трубку и стал ее раскуривать, потом посмотрел на Кристину. – Собственно, кто здесь задает вопросы, вы или я?

- О, простите, мсье. 

Мадам Жири жестом приказала приёмной дочери отойти и сесть на диван.

- Мсье Мифруа, я вас слушаю.

Комиссар раскурил наконец свою трубку.

- Дело в том, что обстоятельства смерти девушки весьма и весьма странны.

- То есть?

- Кочегары, бывшие в ту ночь в котельной, видели убитую… то есть, тогда она не была еще убитой. Девушка прошла мимо и спустилась на ярус ниже, где, собственно, и произошло убийство. А получасом позже кочегары видели, как эта же девушка пробежала обратно, наверх. 

- А они уверены, что это была та же самая девушка?

- Абсолютно. Она была такого же роста, светловолоса и в голубом платье.

- И она пробежала назад после того, как ее убили?

- Н…нет, конечно. Скажите, мадам, как ваши девушки относятся друг к другу? Не может ли быть так, что одна из ваших балерин ненавидит другую?

Мадам Жири побледнела.

- Вы с ума сошли, комиссар. Возможно, мои девушки не ангелы, но…

- А могло быть, чтобы одна девушка ненавидела другую и решила ее… скажем так, - наказать?

- Наказать?! – Антуанетта Жири покачала головой. – Нет, мсье, мой девушки живут одной семьей. Возможно, не всегда дружной. Но если и хотят наказать кого-то, дело не идет дальше изрезанного костюма или щепотки нюхательного табака, подброшенного в пудреницу.

- Тогда как вы объясните, что одна девушка в голубом платье осталась лежать в подвале с перерезанным горлом, а другая такая же поднялась обратно?

Антуанетта Жири пожала плечами.

- Думаю, мсье, что кочегары не только глазеют на пробегающих девушек, но время от времени работают. Полагаю, в один из таких моментов вторая девушка пробежала вниз, не знаю уж с какой целью, а потом вернулась обратно.

- Кочегары говорили, что она была явно чем-то напугана.

- Что ж, и это можно объяснить. Вероятно, подруга призналась, что вечером идет на свидание, которое ей назначили на одном из нижних ярусов. Но когда прошло положенное время, а подруга не возвратилась, вторая девушка забеспокоилась и пошла за ней. Увидев мертвую подругу, она пришла в ужас и бросилась назад.

- А как вы можете объяснить тот факт, что обе девушки были блондинки и одинаково одеты?

- Одинаково?

- Да, в голубые платья.

Антуанетта усмехнулась.

- Все очень просто, комиссар. В тот роковой вечер давали «Коппелию», и девушки из кордебалета были в сценических костюмах, а это голубые шопеновские платья.

- Ах, так…

- Да, мсье, именно так. Надеюсь, я ответила на все ваши вопросы?

- Да. То есть, нет. Остался последний. Скажите, среди ваших девушек много блондинок?

- Довольно много.

- Как вы думаете, сможем ли мы вычислить ту, что была свидетельницей преступления?

- Свидетельницей? То есть, присутствовала при убийстве?! Да как вы смеете, сударь?! Мои девушки не убийцы!

Комиссар Мифруа сунул потухшую трубку в карман.

- О, простите, не так выразился. Я хотел сказать – как найти ту, что отправилась искать подругу и нашла ее мертвой.

Мадам Жири поджала губы. По всему было видно, что комиссар полиции очень потерял в ее мнении.

- Боюсь, в этом я вам не помощница. Если девушка не захочет рассказать, она не ничего не скажет. Впрочем, приходите завтра к полудню и поговорите с ними сам.

- Да, думаю, так будет лучше.

Поскольку допрос был окончен, комиссару Мифруа следовало встать и удалиться, но он продолжал сидеть на стуле, пытливо поглядывая на притихших женщин.

- Кстати, мадмуазель, - он поманил пальцем Кристину, - быть может, вы мне что-нибудь расскажете? Как вели себя девушки на другой день после исчезновения Кристель Дункан? Не был ли кто-то из них растерян или испуган?

Антуанетта Жири выступила вперед.

- Она ничего не расскажет вам, мсье. Дело в том, что моя приёмная дочь, мадам Кристина де Шаньи, только что вернулась в Париж после длительного отсутствия. Так что, она ничего не знает.

Комиссар Мифруа поднял белесые бровки.

- Вернулась в Париж? С какой целью?

- Она хочет снова выступать в Опера Популер.

- Вот как? Мадмуазель тоже танцует?

- Нет, она поет… то есть, пела.

Полицейский поцокал языком.

- Вот уж не кстати.

Кристина вспыхнула.

- Почему не кстати?

- Когда на месте преступления появляются новые люди, это, как правило, мешает проведению расследования.

Мадам Жири нахмурилась.

- Моя дочь имеет право находиться там, где хочет. А вы, мсье комиссар, лучше бы занимались своим делом. Помнится, убийца оставил на теле Кристель свою визитную карточку, - даму треф.  Хоть я и не сыщик, но проверила гримерные моих девушек, и могу с полной ответственностью утверждать, что ничего похожего на игральные карты или кухонный нож со следами крови не обнаружила. Мои девушки не имеют отношения к этому убийству.

- Не сомневаюсь, - пробормотал мужчина.

- Кроме того, из газет известно, что предполагаемый убийца пойман и заключен под стражу.

Комиссар Мифруа поморщился.

- Ох, мадам, умеете вы наступить на больную мозоль. Этот человек арестован раньше, чем произошло последнее убийство.

- Знаю. И это лишь подтверждает то, что Жак Брюлло также непричастен к чудовищным убийствам, в которых его обвиняют. Вам следует получше поискать в подвалах Опера Популер. Возможно, душегуб прячется именно там.

- Позвольте, - встрепенулся полицейский, - уж не намекаете ли вы, что это проделки небезызвестного Призрака Оперы? Но он исчез после пожара в Опера Популер, а с тех пор прошло почти два года.

- Я ни на что не намекаю, мсье, но подвалы театра – настоящие лабиринты Минотавра, и укрыться там человеку, которому есть что скрывать, не составляет труда.

…Кристина не слышала, чем закончился разговор комиссара с приемной матерью, не заметила, как мсье Мифруа откланялся и ушел, пообещав вернуться завтра в полдень, - она стояла у стены с прижатыми к груди руками и невидящими глазами смотрела в темное окно.

Эрик…Неужели он вернулся? Вернулся и мстит ей?

Мстит ей?! Но тогда почему жертвами его мести стали ни в чем не повинные девушки? И Кристель Дункан – в чем ее вина?   
 
***
   
Комиссар полиции возвращался домой. Шагая по ночным парижским улицам, он пытался уразуметь, почему так недоволен результатами беседы с Антуанеттой Жири, балетмейстером Опера Популер. Эта странная женщина, затянутая в черное платье, произвела на него странное впечатление, сродни мистическому. Умная, уверенная в себе, она почти физически давила на его психику. Его, полицейского, повидавшего на своем веку столько всего, что другому человеку хватило бы на две жизни. Темно-серые глаза женщины словно прожигали насквозь, и взгляд этот вряд ли можно было назвать человеческим. Наряди Антуанетту Жири в другой, более экзотический наряд и дай в руки метлу, мадам была бы точной копией ведьмы,  которая посылает заклятья на головы своих недругов и творит под покровом ночи свои колдовские дела.

Жак Мифруа подумал, что никогда бы не сделал подобной особе предложение руки и сердца, никогда не прикоснулся к ее руке… или губам… И тем не менее, эта женщина определенно его волновала. Непонятно только, чем.

Странный озноб пробежал по спине снизу вверх, задержавшись в мозгу. Комиссар усилием воли отогнал жуткое видение: он, Жак Мифруа, стоит рядом с Антуанеттой Жири перед… нет, не алтарем, а перед телом очередной жертвы таинственного маньяка-убийцы. Женщина не отводит глаз от безжизненного тела убитой, а ее глаза цвета предгрозового неба с каждым мгновением становятся все темнее, словно впитывают в себя то зло, которое привело девушку к гибели…

Комиссар Мифруа передернул плечами и поднял высокий воротник пальто. Он жаждал найти убийцу всеми фибрами души, встретиться с ним лицом к лицу, хотя знал, что сие невозможно: маньяк слишком осторожен, чтобы сразиться с достойным противником, его больше привлекают юные, невинные девушки, которые не могут оказать сопротивления насильнику.

Стоп: насильнику?!

О нет, этот человек убивает, но он не насильник. Он не вступал со своими жертвами в интимные отношения, во всяком случае, непосредственно перед убийством. Кроме того, на девушках оставались нетронутыми украшения. Чего же добивается этот негодяй, за что мстит своим жертвам?

Мифруа вдруг почувствовал, что страшно хочет курить. Он остановился и достал из кармана трубку. В свете уличного фонаря его фигура, еще более неуклюжая от плохо сидящего кургузого пальто, была гротескной, пугающей. Неожиданная мысль заставила сунуть не раскуренную трубку обратно в карман.

А что если этот человек убивает из мести? Возможно, он в чём-то ущербен и мстит за то, что его сторонятся женщины? Некоторые мужчины очень тяготятся своим уродством и, поймав брошенный в их сторону презрительный или насмешливый взгляд, готовы на самый необдуманный поступок. 

Комиссар полиции замер на месте, будто его ударили в грудь: ведь в Опера Популер проживал именно такой человек, это небезызвестный Призрак Оперы. Помнится, он влюбился в какую-то певичку и едва не украл ее у законного жениха. К счастью, для девушки все кончилось благополучно, ее спасли, а о Призраке после пожара в театре не было слышно почти два года. Но ведь он мог и вернуться, не так ли?

Ну, хорошо, балерина Кристель Дункан могла быть на совести озлобленного Призрака: подвал – его обитель, и он рассвирепел, увидев в своих владениях постороннего лица. Но убивать женщин вне театра?!

Стоп, стоп, стоп. Во-первых, все убитые были артистками театра, это о чем-то говорит. Быть может, после утраты возлюбленной Призрак возненавидел всех актрис, независимо от того, чем те занимаются, танцуют или поют? Кстати, мадам Жири представила свою дочь-певицу как мадам Кристина де Шаньи.  Шаньи, Шаньи… Знакомое имя. Около двух лет назад в газетах промелькнула заметка, что некий меценат виконт Рауль де Шаньи сочетался браком с актрисой из Опера Популер. Выходит, мадам Кристина и есть та самая актриса.

Только вот появилась она в театре не в лучшие времена. И как знать, не кроется ли в ее приезде разгадка таинственных убийств? Что если она узнала, что Призрак Оперы снова в Париже и убивает ее подруг одну за другой? Возможно, фантом даже поставил ультиматум: пока бывшая возлюбленная не вернется к нему, девушки будут умирать. Чем же ответила на это Кристина? Она оставила своего супруга и под каким-то предлогом и вернулась в столицу, чтобы прекратить страшное действо своего прежнего воздыхателя.

Комиссар Мифруа вновь пыхнул трубкой, но та ответила  тоненькой струйкой дыма и потухла. С ворчанием сунув трубку в карман, мужчина зашагал дальше.  Итак, Кристина де Шаньи вернулась в Париж, чтобы образумить взбесившегося Призрака. Весьма правдоподобное объяснение и может сойти за одну из версий. На данный момент у комиссара было восемь или около того версий убийства, одна невероятней другой, и история про Призрака была, пожалуй, самой невероятной.

45

***

Все люди делятся на две категории: победители и побеждённые. Победителей любят женщины, они делают карьеру и сколачивают состояния. Победители рождаются в аристократических семьях и никогда не проматывают отцовские состояния за карточными столами. Ведь ветреная кокетка Фортуна тоже любит их! Они выпивают эту жизнь до капли и уходят в мир иной в окружении родных и близких, в девяностолетнем возрасте с сознанием того, что сделали всё что хотели.

Побеждённые же влачат жалкое существование мелких клерков, наёмных работников на фермах или рабочих на фабриках. Они прозябают в нищете, и покидают грешную землю, так ничего и не добившись. Иногда их никчёмную жизнь обрывает нож пьяного бродяги, иногда – верёвка палача. Жалкая участь жалких людей, - вот как думают о них те, кто умеет подчинить себе свою судьбу.

До недавнего времени Мишель думал также. Успешный, красивый и теперь уже почти богатый, он относился с лёгким презрением к тем, кто не мог занять достойное место под солнцем. Лентяи и глупцы – вот как рассуждал о таких господах преуспевающий архитектор, мсье Мишель Брюлло.
Своего положения он добился сам, без посторонней помощи. Ну почти.

Мишель родился в семье строителя подрядчика и провёл детство в чудесном городке Бошервиль, в пригороде Руана. У его родителей был там свой дом, с дивным садом и беседкой, похожей на собор Парижской Богоматери. Отец, большой безбожник, построил её, чтобы позлить соседей. Потом, на его похоронах, один из них сказал с мрачным удовлетворением, что мсье Брюлло покарал Бог. Жак, старший брат Мишеля, услышав это, разбил негодяю нос. Он никогда не умел сдерживать эмоции. 

Несчастье постигло семью Брюлло, когда Мишелю только что исполнилось восемь. Он играл в той самой беседке, когда отца принесли домой на носилках. Беднягу придавило балкой на стройке. Увечья были очень серьезные, и через несколько часов он умер, так и не придя в сознание. В тот же вечер его супруга слегла в горячке. Она пережила мужа всего на неделю.

Вот так, практически в одночасье, Мишель и Жак лишились обоих родителей и средств к существованию. Супруги Брюлло жили на широкую ногу и почти не делали сбережений. В наследство детям остался только дом, который они вскоре продали, так как не могли содержать.

Для братьев настали тяжёлые времена. Жаку, который в ту пору учился в парижской Консерватории музыки и декламации на вокальном отделении, пришлось бросить учёбу и начать работать, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Вырученных за дом средств едва хватило, чтобы устроить Мишеля в  школу-пансион для мальчиков, в пригороде Парижа. Жак начал работать грузчиком в доках, снял убогую комнатушку и кое-как перебивался с хлеба на воду. Тем не менее, он исправно платил, за обучение Мишеля – но каких трудов ему это стоило, знал только Господь.   

Мишель прожил при монастыре до шестнадцати лет. Он делал успехи в точных науках, и преподаватели остались о нём самого лестного мнения. Все как один они советовали ему продолжать обучение, но юноша понимал, что на место в Коллеж Франсез или Сорбонне рассчитывать не приходится. Учёба стоила денег, а дальше сидеть на шее у бедняги Жака ему просто не позволяла совесть.

А потом случилось чудо. Нежданно-негаданно объявился нотариус, который сказал, что родители всё же оставили кое-какие средства, но из-за судебной ошибки может вручить завещанное только теперь. Оказалось, братьям причитается немалая сумма. Своей части наследства Мишелю хватило, чтобы поступить в Политехническую школу, на отделение архитектуры. Куда дел свою половину Жак, неизвестно. Мишель полагал, что брат ее попросту промотал. Годы каторжного труда простым рабочим не могли не наложить на его облик свой отпечаток. Жак связался с дурной компанией, постепенно скатываясь всё ниже. Поначалу его ещё как-то удерживала от окончательного падения необходимость заботиться о младшем брате. Но как только Мишель перестал нуждаться в средствах к существованию, Жак  пустился во все тяжкие. Постепенно он опустился на самое дно: беспробудно пьянствовал, менял работы как заправская модница перчатки, свел дружбу с дурными людьми. Возможно, даже занялся тёмными делишками. Мишель пытался увещевать брата, но тот в ответ только отмахивался и говорил, что у него все в полном порядке. Молодой человек не мог забыть того дня, когда приехал к Жаку отметить окончание учёбы в Политехнической школе. А когда зашёл в его каморку – вход был прямо с улицы, как в какую-нибудь грязную пивнушку - увидел вдрызг пьяного, обрюзгшего человека, совершенно не похожего на прежнего Жака. В тот раз Мишель просто развернулся и ушёл, решив, что отныне их дороги с братом окончательно разошлись. У них разные пути, и нет смысла связываться с тем, кто по собственной воле гробит свою жизнь.

Тогда, в тот промозглый вечер, идя по тёмным парижским улицам, Мишель дал себе слово, что раздерет руки в кровь, но не пойдет по стопам брата, - напротив, станет уважаемым человеком, каким был их отец. 

Он сдержал данное себе обещание. Без особого труда Мишель устроился помощником архитектора в небольшую контору «Лестранж и сыновья», которая занималась строительными подрядами. За шесть лет упорного труда он добился равноправного партнёрства с хозяевами. Свой вступительный пай он добыл весьма оригинальным образом… Впрочем, никого не касается, как достались эти деньги. Он их заработал, и все.

Став партнёром, Мишель снял себе квартиру в престижном районе, на улице Риволи, быстро обзавёлся знакомствами с полезными людьми и даже подумывал о женитьбе – как только встретит достойную девушку, разумеется. Правда, таких пока не находилось.

Мишель не забыл о брате совсем, изредка его навещал и ссужал деньгами. А однажды, когда Жак лишился места из-за очередного запоя, помог устроиться на работу. Сосед архитектора, странноватый иностранец, живший этажом ниже, обмолвился, что  в Опера Популер требуется работник сцены.
Жак воспринял предложение с кривой ухмылкой – о, как же Мишель ненавидел это его выражение!

- Значит, Опера Популер? Всегда мечтал там оказаться. Правда, непосредственно на сцене, а не за ней.   

Мишель пожал плечами.

- Дело твоё. Хочешь – иди, хочешь – нет. Помогать тебе деньгами я более не намерен.

Конечно, Мишель слукавил. Он никогда не оставил бы брата без поддержки. Однако угроза подействовала. Жак всё же отправился попытать счастье в Опера Популер, получил место и начал усердно таскать бутафорские колонны и переставлять с места на место картонные кусты.

Мишель мысленно крестился и, хотя не был особенно набожным, поставил свечку в соборе святой Мадлен. Атмосфера оперы благотворно подействовала на брата, он почти перестал пить, сошёлся с какой-то девицей, продававшей фиалки у входа в оперу. Проще говоря, взялся за ум…

А потом его арестовали. Мишель узнал об этом из газет. Он и раньше читал о происшествиях в Опере, но никак не связывал их со своим братом. Известие о причастности Жака к тем кошмарным убийствам стало настоящим ударом для молодого архитектора. Как говорят, земля слухом полнится. Рано или поздно среди знакомых и – что самое ужасное – коллег и клиентов узнали бы, что отвратительный Игрок – его родной брат. И тогда всему конец – карьере, надеждам на достойную жизнь, мечтам о женитьбе на хорошей девушке… всему!
В первый момент архитектор возненавидел брата, но,  несмотря ни на что, сразу отправился выбивать свидание с подследственным. Преодолев кучу препон и обойдя несколько кабинетов, Мишель получил возможность увидеться с подозреваемым.

Жак не клялся в невиновности. Во время краткого свидания он держался спокойно, даже с достоинством. А когда Мишель задал неминуемый вопрос: «Это сделал ты?», просто ответил:

- Нет. Но ты мне всё равно не поверишь.

Мишель уходил из тюрьмы Санте с тяжёлым сердцем. Он не знал, что думать, не знал, что делать. Он хотел верить в невиновность Жака, безумно хотел. Но улики и факты неопровержимо свидетельствовали об обратном.
И он оставил всё как есть… Он должен вычеркнуть брата из своей жизни, просто должен. А закон просто довершит начатое.

По счастью, в конторе дело Жака не получило широкого резонанса. Молодой архитектор лишился трех клиентов из числа аристократов, но ни более того. Нувориши, эти деловые люди, не отягощённые особыми моральными принципами, предпочли не разрывать отношений с таким профессионалом, как Мишель. Жизнь понемногу возвращалась в прежнее русло, и архитектор всеми силами старался забыть, что у него есть брат. Возможно, со временем Мишелю бы удалось, если бы не случай, который изменил всю его жизнь.

За две недели до суда в конторе «Лестранж и сыновья» на улице Фобур появилась вульгарно одетая девица в ужасной шляпке с искусственными фруктами. На клиентку она явно не походила, и младший клерк хотел было выпроводить её вон, но девушка начала кричать и требовать мсье Брюлло. Мол, без разговора с ним она не уйдёт.

Чтобы избежать скандала, архитектор согласился побеседовать и пригласил её в свой кабинет. Девушка сказала, что зовут ее Виолеттой, и в последние полгода она делила кров и постель с Жаком Брюлло. Но пришла она не просить за своего сожителя. Едва переступив порог, Виолетта заявила Мишелю, что ненавидит его всеми фибрами души.

- Меня? – Опешил изумленный архитектор. – Но за что?!

- За то, что сам катаешься как сыр в масле, развлекаешься на свободе, а твой брат в это время гниет в камере!

- Но я не совершил ничего предосудительного, чтобы попасть за решетку, в то время как Жак…

- Он невиновен! – Взвизгнула она и продолжила уже спокойнее. – Просто немного веры, немного веры… да и не в этом дело. Думаешь, он стал бы сидеть сложа руки, если б беда настигла тебя?

- Но я не адвокат, чтобы защищать его в суде!
Мишель сам не заметил, как начал оправдываться.

- Конечно! Но ты пальцем о палец не ударил, чтобы найти ему хорошего защитника.

- Но у Жака есть адвокат, - возразил Мишель, - он назначен судом. Это право любого обвиняемого.

- Да, конечно, - девушка скривила губы, - знаешь, кого Жаку дали? Слюнявого Луи! А этот подлец не почешется, пока не увидит у себя в лапе стопку банковских билетов. Это самый мерзкий тип из всей адвокатской братии. Говорят, из каждого десятка проведенных дел он проигрывает девять. И такого адвоката ты хочешь для Жака?

- Ничего я не хочу, - пожал плечами Мишель.   

- А раз не хочешь, - продолжала наступать на него Виолетта, - значит, сделаешь то, что должен сделать любящий брат.
Мишелю вдруг стало неловко. Он понимал, что во многом не прав, стараясь отгородиться от проблем Жака, но не собирался менять положение дел. Его это уже не касается, чёрт побери!

Отвлекшись своими мыслями от визгливой отповеди девушки, он, видимо, что-то пропустил из ее тирады и поймал лишь последние слова.

- А ты, наивный, думал, что это наследство вашего папеньки?

- Какое наследство? О чем вы?

- Все о том же. Милый папаша не оставил вам ни одного су.

- Ерунда. У нас были деньги. Мы поделили их пополам с Жаком. На свою половину я получил образование, в то время как он…

- Черта с два! – Рявкнула девица. – Черта с два! Не было никакой половины, он отдал тебе все, все что было!

- Значит, деньги все-таки были!

- Но не от вашего предка. Жак достал их с большим трудом и риском для себя. И все отдал тебе, неблагодарное животное!
Виолетта выплёвывала слова, словно раскаленные угли, и каждый попадал в цель. Мишель вдруг понял, что девушка говорит правду. Действительно, когда он приезжал из монастыря повидать брата, в его коморке он встречал очень неприятных людей. Они шептались о чем-то с Жаком, потом тихонько исчезали, словно тени из загробного мира.
Истина открылась внезапно, расставив все по своим местам. Мишель оказался слеп, как трехдневный котенок, и лишь вмешательство этой вульгарной девицы разрушила прежние иллюзии.

Он не заметил, что Виолетта давно ушла: так и стоял, бездумно глядя в окно. Его мир – такой простой и логичный, как точно выверенный чертёж рухнул всего за несколько минут, от нескольких слов цветочницы в уродливой шляпке. Получалось, всем, что имел, Мишель был обязан не себе, а брату, который нашёл деньги на его обучение. Жак просто подарил ему эту достойную сытую жизнь. И чем же Мишель отблагодарил его? Да просто отвернулся! Бросил  единственного родного человека, столько сделавшего для него!

И что же теперь? Он продолжит сидеть в своей конторе, проектируя дома для надутых толстосумов, делая вид, что ничего не произошло, или..? 

Мишель решил иначе.

В следующие дни он развил бурную деятельность. На свои деньги архитектор нанял брату дорогостоящего адвоката, который взялся вести это дело. Однако опытный юрист честно сказал, что надежд на благополучный исход практически нет. Улики против Жака столь неопровержимы, что суд присяжных вряд ли решит в пользу обвиняемого.

Но архитектор твёрдо решил, что вытащит брата, чего бы это ни стоило. А повторное свидание и откровенный разговор с братом убедили Мишеля, что Жак невиновен.

В тот день, заключённый был подавлен, словно уже заранее сдался. 

- Что делать, малыш. – Говорил он. - Да, я не совершал того, в чем меня обвинят. Но, сделал много плохого в этой жизни, уж поверь мне. Господь всё видит - значит, такова его воля.
Тогда Мишеля просто взбесила эта коровья покорность.

- Да что ты несёшь! – Заорал он так, что надзиратель, приглядывающий за встречей, даже сделал шаг вперёд. - Я знаю многих людей, которые виновны в таких вещах, от которых у многих добропорядочных граждан волосы бы встали дыбом! Тем не менее, эти негодяи до сих пор живы и здоровы и не собираются покинуть этот свет.

Жак пожал плечами.

- Значит, им повезло больше.

После того разговора молодой архитектор решил провести собственное расследование… Увы, из этой затеи ничего не вышло. Он намозолил глаза всем сотрудникам Опера Популер, переговорил с двумя десятками балерин и хористок, квартирной хозяйкой и соседями Жака. Но всё тщетно. У брата не было алиби. Все дни, когда происходили убийства, он находился на службе и имел возможность совершить преступления. Другие рабочие не могли точно вспомнить, видели ли они его в те дни постоянно или нет. По долгу службы Жак всё время отлучался по тем или иным делам, следовательно, вполне мог найти момент для убийства. А неспособность судебной медицины определить момент смерти с точностью до часа сводили на нет все усилия Мишеля.

Но однажды ему всё же улыбнулась удача. Мсье Брюлло уже готов был опустить руки, когда одна прелестная белокурая балерина вспомнила случай, произошедший в день последнего убийства. Право слово, сущая, безделица, но молодой человек  ухватился за неё, как утопающий за соломинку. Правда, одной информации, не подкреплённой фактами, увы, мало. Для суда нужны доказательства. Мишель решил, что найдёт их во что бы то ни стало.     

А на следующий день, придя утром в контору, он обнаружил на столе в своём запертом кабинете простой конверт без адреса. На нём стояло лишь имя «Мишелю Брюлло». Распечатав послание, молодой человек увидел несколько слов, написанных печатными буквами:

«Мсье Брюлло!
Советую Вам прекратить расследование. Это может пагубно сказаться на Вашем здоровье.»

Подписи, разумеется, не было.

Архитектор ещё некоторое время разглядывал странную записку. Мелькнула даже мысль, что это чей-то нелепый розыгрыш. Но Мишель тут же отмёл её. Вряд ли кто-то станет проникать в запертую контору только для того, чтобы разыграть одного из компаньонов. Тут дело посерьёзней.

Будучи человеком осторожным, он последовал совету таинственного корреспондента. Мишеля Брюлло больше не видели в опере. Вместо него в стенах Опера Популер стал появляться «Ангел» – таинственный мужчина в маске и плаще, с алой подкладкой. Впрочем, его тоже мало кто замечал. Он не задерживался надолго и встречался только с одним человеком – очаровательной, светловолосой и ныне покойной балериной Кристель Дункан.

46

Мышь, шедеврально написано!  appl  appl  appl

Диалог мм Жири с блудной дочерью - блеск! Ты прямо мои мысли читаешь.  :D Именно так суровая мадам должна была встретить Кристину. Отчитать и поставить на место, но принять участие в ее судьбе.

Комиссар тоже колоритный получился. Как его мадам напугала!
Она и Эрика, наверно, взглядом вразумляла. ^^-0  Еще вопрос, кто кого опасался больше.  :D

История братьев замчательно написана - не придерешься. И, главное, столько разных лазеек и полунамеков оставлено.  :)

Итак, значит, Ангелом у нас работает не Эрик. Уже лучше.  :crazy:

Теперь подождем, что Немон скажет.  :)

Только не ждите, что я столь же резво писать буду.  ^^-0 У вас с Айрин все-таки 2 головы, Немон - профи, а я старая больная женщина, у меня моСк медленный и склеротичный.  %#-)

47

Bastet, спасибо огромное. И от меня и от Айрин =) Диалог с м-м Жири и ночные думки Мифруа писала она, так что респекты в основном ей - я только бетила и давала ц/у касательно смысла. А вот про Мишеля наоборот - писала я, а бетила она =) Но придумывали всё вместе, это да  ^_^ Вообще весело в этот раз получилось - дня два, наверное, кричали друг на друга: "Нет, у тебя не так!" "Да это у тебя не так, а у меня как раз всё так!" =)))

Она и Эрика, наверно, взглядом вразумляла.  Еще вопрос, кто кого опасался больше. 

Ха! В принципе всё в нашей с вами власти - возможно у нас будет шанс  разгадать эту загадку =))

Итак, значит, Ангелом у нас работает не Эрик. Уже лучше.

Да, Эрик-Ангел это как-то слишком банально на мой взгляд =) Да и чисто психологически - неужели после событий фильма он стал бы называть себя "Ангелом"? Мне кажется, наоборот у него даже само это слово вызывало бы аллергию  *fi*

Теперь подождем, что Немон скажет.

*поёжилась*
Да уж, подождём. Надеюсь мы с Айрин не сильно нарушили его планы Ангелом-НЕ-Эриком =)) Просто мы так решили с самого начала.

Только не ждите, что я столь же резво писать буду.  У вас с Айрин все-таки 2 головы, Немон - профи, а я старая больная женщина, у меня моСк медленный и склеротичный.

Ничего страшного, как говорила мне одна клиентка, которой я фотошопила голову её кота "Хорошего можно ждать долго" =) Но всё же, желательно не больше недели =))) В конце концов, не обязательно ведь выдавать по двадцать страниц. Сколько напишецца - столько напишецца =)

КСТАТИ. Вопрос к читающим по поводу комиссара Мифруа. Мы его списывали с совершенно определённого персонажа. Конечно, намёков пока маловато, но вдруг уже стало понятно =)) В общем, принимаем версии =)
Подсказка - это персонаж из хорошего русского фильма.

Отредактировано Мышь (2008-10-02 05:02:10)

48

Подсказка - это персонаж из хорошего русского фильма.

Мышик,
а под русским фильмом подразумевается и сюжет именно отечественный? Или только то, что фильм нашенский? А то у мну пока только идея нашенского фильма с ненашенским сюжетом :)

49

Запятая
Хи! Ну ты, кажется, уже поняла =)) Нет, не важно что за сюжет - важно только, что фильм нашенский.

Отредактировано Мышь (2008-10-02 07:34:35)

50

Мышь, завернули так завернули! Браво! Мне очень понравилась история братьев. Жак получается несчастным страдальцем... Но это даже к лучшему.

Ну, что Ангел - это не Эрик, было понятно. А вот кто он такой... я постараюсь пофантазировать на эту тему.

И, кажется, я понимаю, о каком персонаже идет речь! То бишь с кого вы списывали Мифруа. В этом русском фильме полицейского играл Куравлев, и герой постоянно был простужен и кутался в длинный шарф. Фильм назывался "Ищите женщину". :)

Отредактировано Nemon (2008-10-02 07:54:13)

51

И, кажется, я понимаю, о каком персонаже идет речь! То бишь с кого вы списывали Мифруа. В этом русском фильме полицейского играл Куравлев, и герой постоянно был простужен и кутался в длинный шарф. Фильм назывался "Ищите женщину".


Во-во, у меня те же ассоциации возникли.  :) Кстати, персонаж там довольно бестолковый - все расследование провела главная героиня, которую блистательно сыграла Софико Чиаурели.

Раз мы все персонаж знаем, будем на него ориентироваться.  :)

52

Мышь, супер!Какая мадамЖири!Япросто облизываюсь. &))) За Эрика отдельный  *-) .А интрига все круче!
  :yahoo:

53

И, кажется, я понимаю, о каком персонаже идет речь! То бишь с кого вы списывали Мифруа. В этом русском фильме полицейского играл Куравлев, и герой постоянно был простужен и кутался в длинный шарф. Фильм назывался "Ищите женщину". :)

Ага. Я тоже его и имела ввиду :) Гы, значит, еще и женщину искать надо. Мадам Жири не подойдет? И будет ей в конце большое женское счастие :)

Хи, открываю я сегодня программку телевизионную и глазы с ходу упираются в знакомое до боли названьице "Опера. Хроники убойного отдела". И тут понимаю, что в первом слове просто ударение не на тот слог раньше ставили. А на самом деле это про наш Детективъ в опере.

54

Хи, открываю я сегодня программку телевизионную и глазы с ходу упираются в знакомое до боли названьице "Опера. Хроники убойного отдела". И тут понимаю, что в первом слове просто ударение не на тот слог раньше ставили. А на самом деле это про наш Детективъ в опере.

:D О, майн готт, а слово "хроники" с каким смыслом читается?  :)

55

:D О, майн готт, а слово "хроники" с каким смыслом читается?  :)

Гыыыыы. А эт как дальше у аффторов по фантазии пойдет! Вполне возможно, что и в смысле "хронические" рода человеческого:) Один хроник, второй хроник и т.д. :) Короче, полна Опера Популер хрониками-убивцами.

Отредактировано Запятая (2008-10-02 22:59:20)

56

Для встречи с директорами Оперы Кристине потребовалось все ее самообладание. Она не знала, как объяснить то, что виконтесса де Шаньи после двух лет брака с блестящим молодым аристократом вдруг вернулась в театр и просит найти для нее работу.

Господин Моншармен, услышав ее слова о зачислении в труппу, открыл рот и изумленно вытаращил глаза.

- Но, мадам… Что скажет ваш супруг?

- Мой муж уже полтора года не давал о себе никаких вестей. – Как ни крепилась Кристина, в ее глазах заблестели слезы. – Я думаю, он погиб, и у меня нет оснований утверждать обратное.

- Боже мой! – Моншармен всплеснул пухлыми руками, и на его лице появилось выражение сострадания. – Кто бы мог подумать! Господин виконт еще такой молодой… Какая неожиданная и страшная потеря!.. - Директор прошелся по кабинету, потом остановился напротив Кристины. - Однако почему вы хотите возвратиться в театр, мадам? Вы сейчас носите такую громкую фамилию, и стезя… э-э-э… актрисы может вас… эммм… скомпрометировать.

- Я не могу вам всего рассказать, господин директор. Причины, которые толкают меня на этот шаг, вески. Мне очень, очень нужно получить место. – Она умоляюще взглянула на Моншармена. – Я заклинаю вас, месье, помогите мне!

- Мадам, я в смущении. – Он потер подбородок. - Как посмотрят на подобное желание граф и графиня де Шаньи? – Лысина директора вспотела от напряжения и теперь лоснилась. - Нет-нет, я глубоко сочувствую вашему несчастью, но как же возможно вам решиться на подобный поступок? Я отказываюсь понимать… Со столь высоким положением в обществе… Я не хочу скандала, моя дорогая.

- Значит, вы отказываете мне? – произнесла Кристина свистящим шепотом, силясь не разрыдаться от унижения.

Моншармен скривился, как от внезапной зубной боли, и развел руками.

- Я не сказал «нет», но в то же время мне не хотелось бы напрасно вас обнадеживать. Только из уважения к вам и вашему супругу я постараюсь что-нибудь придумать. Мне нужно посоветоваться с господином Ришаром.

- О, благодарю вас!

- Не стоит, мадам. Я еще ничего для вас не сделал.

- Я уповаю на то, что вы не бросите меня в тяжелой ситуации, - горячо сказала она. - Господин Моншармен, я могла бы снова петь или вернулась бы в балетную труппу. Я могу довольствоваться самым скромным местом. Мне нужны только ваше покровительство, крыша над головой и немного денег. Если вы поможете, Бог не оставит вас своей милостью, месье!

- И все-таки… как отреагирует на ваше решение семья господина виконта?

- После исчезновения Рауля нас мало что связывает. – Кристина все-таки решилась сказать директору правду. - Родители супруга не станут возражать. Особенно, если я откажусь от их фамилии. В конце концов, я могу взять псевдоним, и тогда с прошлым будет покончено.   

- Псевдоним? – удивленно переспросил директор.

- Да. – Кристина грустно улыбнулась.

- Хорошо, мадам. Приходите завтра в это же время, и я сообщу вам о нашем с господином Ришаром решении. Возможно, нам удастся подыскать вам место.

Кристина с достоинством кивнула и, попрощавшись с Моншарменом, ушла.

Оставшись один, директор в волнении забегал по кабинету. Он думал о том, что мадам де Шаньи стала бы чрезвычайно ценным приобретением для Оперы. Моншармен прекрасно помнил, как эта малютка два с лишним года назад буквально взорвала театральный Париж, исполнив партию в одной из опер. Все зрители и критики словно сошли с ума, и в те дни не было ни единого человека, кто не расхваливал бы на все лады вокальный дар молодой певицы. Даже строптивая La Carlotta, чьи бесконечные капризы и взбалмошные выходки каждый месяц прибавляли седых волос обоим директорам, не отважилась осмеять свою конкурентку и принизить ее достоинства. Талант Кристины Дааэ был выше сплетен, театральных интриг и зависти. Она пела, как поет соловей, чье волшебное горло создал сам Господь Бог.

Но потом… потом произошло событие, при воспоминании о котором Моншармена и сейчас начинала трясти нервная дрожь.

У молоденькой дебютантки вдруг объявился невменяемый обожатель, который не только похитил девушку прямо со сцены, но еще и поджег театр, когда певица отвергла любовь негодяя, называвшего себя Призраком. Большинство помещений Оперы было уничтожено огнем, и если бы не солидные выплаты от страховой компании, возместившей все убытки, директорам впору было бы объявлять себя банкротами. После долгих споров и обид друг на друга компаньоны все-таки решили отстроить театр заново: им было жаль расставаться со своей любимой игрушкой, приносившей столь полезные связи и открывавшей им, «мусорным королям» Парижа, дорогу в высший свет. К тому же среди юных танцовщиц всегда находились прелестницы, которые не прочь были скрасить досуг двух пожилых и состоятельных джентльменов.       

Так или иначе, но здание было восстановлено и обрело почти прежнюю роскошь. И самое главное - благодаря разумной репертуарной политике и заключению контрактов с несколькими знаменитостями, которых пытались вырвать друг у друга европейские театры, Опера начала приносить доход.

И вот теперь, когда, казалось бы, все напасти остались позади, в кабинете директоров появилась виконтесса де Шаньи, из-за которой сумасшедший Призрак возомнил себя Геростратом. Ее визит и рассказ не на шутку встревожили Моншармена. И теперь в нем сошлись в схватке Коммерсант и Перестраховщик. Первый горячо втолковывал, что возвращение Кристины можно обставить так, что оно станет триумфом, а зрители будут занимать очереди в кассы, дабы купить билеты и увидеть воочию вокальный феномен. Перестраховщик же осторожничал и вкрадчиво нашептывал: подумай, не обернется ли ее зачисление в труппу новыми бедствиями для Оперы? Эта дамочка будто притягивает к себе неприятности. Может, лучше ей отказать и довольствоваться другими, пусть и не такими талантливыми как она, певицами? Но Коммерсант парировал: зачем бояться Призрака, который бесследно сгинул сразу после пожара? Есть много других вещей, куда более неприятных. Например, незапланированные убытки или дурная слава. А интерес к Кристине Дааэ поможет избежать этого: зрители забудут о недавнем убийстве балерины в Опере и вновь до отказа заполнят зал. И, довольно усмехнувшись, прожженный Делец продолжал: поскольку женщина попала в трудную ситуацию, она ухватится за любые условия, и, следовательно, на ее жалованье можно будет существенно сэкономить.

Перестраховщик пал, не выдержав натиска разумной выгоды. Моншармен довольно потер ладони. К приходу Ришара он уже знал, о чем ему рассказать и как убедить партнера в том, что Фортуна повернула свое колесо в их сторону.

+++

Он закрыл дверь и опустил на подставку зонт. По комнатам плавал аромат свежих булочек. Мужчина невольно улыбнулся: все-таки в его нынешней жизни есть свои несомненные плюсы. Вернуться в теплый дом с промозглой, продуваемой всеми ветрами улицы и знать, что тебя ждут, - один из них.

Услышав шум в прихожей, с кухни выглянула хозяйка Донатин Бишо - дородная женщина в клетчатом платье и белом вышитом переднике.

- Добрый вечер, господин Годар! Вы сегодня поздно. Я уже два раза ставила подогревать воду, – в ее голосе послышался легкий упрек.

- Меня задержали дела, мадам. Ко мне приезжал заказчик.

- Откуда он? Неужели из самого Парижа? – живо поинтересовалась женщина.

- Нет, из Сен-Бриё.

- И он приехал сюда, чтобы нанять архитектора?

- Да. – Жилец был немногословен.

- Подумать только! – Женщина покачала головой. – Вы теперь нарасхват. Не удивлюсь, если завтра объявится какой-нибудь парижский богач, который захочет, чтобы вы и ему построили дом.

- Если бы так случилось, я предпочел бы отказаться.

- Да… Знаю, вы не любите столицу, потому что с ней у вас связаны неприятные воспоминания. – Она выразительно посмотрела на белую полумаску на лице мужчины. – А жаль.

- Вы правы, мадам. – В голосе Годара появилось едва заметное раздражение. – Но я был бы вам очень признателен, если бы вы упоминали об этом пореже.

- Не сердитесь на старуху, мой дорогой. Вы же видите, что я беспокоюсь за вас. Сейчас я приготовлю ваш кофе. – И она загремела посудой.

Мужчина прошел в комнату и сел за круглый стол из потемневшего от времени дуба, покрытый ажурной вязаной скатертью - такие еще можно встретить в домах, где ценят старомодный уют. Мадам Бишо поставила перед ним чашку, кофейник, молочник и блюдо с еще теплыми пуховыми булочками, которые жилец предпочитал остальной выпечке.

- Не буду вам мешать, месье Эрик. Отдыхайте. Приятного аппетита! – В дверях она остановилась и, близоруко сощурив глаза, сказала: - Я положила в вашей комнате газеты, которые сегодня привезли.

- Благодарю вас. 

- Не за что, месье. - И почтенная матрона выплыла из столовой, пробормотав себе под нос: - Париж не любит, а парижские газеты выписывает. 

Глоток кофе взбодрил Эрика, изрядно уставшего за день. Он очень много трудился в последнее время, и за работой забывал обо всем. Около двух лет назад он открыл в Шербуре контору «Годар и компания: проектные работы», и дела пошли удачно. Весть об одаренном, хотя и весьма эксцентричном архитекторе очень быстро облетела всю Нормандию и Бретань. К нему приезжали из разных мест, и он принимал заказы, проектировал, консультировал, общался с другими специалистами, признававшими в нем исключительный талант и недоумевавшими, почему господин Годар засел отшельником в провинциальном городке. С такими способностями он смог бы сделать блестящую карьеру в столице и выйти на совершенно иной уровень, но он словно бежал этого и оставался верен собственной непритязательности.

Архитектор был обеспеченным человеком, но вместо того, чтобы купить или построить свой дом, он предпочитал снимать несколько комнат у мадам Бишо, которая одновременно была его кухаркой, экономкой и компаньонкой. Пожилая дама не на шутку привязалась к своему квартиранту. Его маска не смущала женщину: Эрик объяснил, что это вынужденная мера, поскольку во время пожара в столичном театре на него упала горящая балка и, по счастью, не убила его (он успел увернуться), а только изуродовала правую половину лица. В остальном же Годар, по мнению Бишо, был привлекательным мужчиной. Он был смугл, сероглаз и очень высок; его широкие плечи говорили о недюжинной силе, а такого красивого мелодичного голоса, каким обладал ее жилец, женщина еще никогда не слышала. Он был спокойным, немногословным, очень неприхотливым в быту и аккуратно выплачивал ей деньги, которые, к слову, у него всегда водились. Теперь мадам Бишо мечтала выдать за Годара свою младшую, рано овдовевшую двадцатипятилетнюю дочь, которая одна воспитывала сына и управлялась с перешедшим ей по наследству от покойного мужа магазином, торговавшим дамским бельем, шляпками, перчатками и зонтиками.

Сама Вивьен тоже заглядывалась на квартиранта. Ей нравился Эрик, в облике которого неуловимо проскальзывало что-то медвежье. Навещая мать, она не упускала случая поговорить с ним и с удовольствием наблюдала, как мужчина смущается в ее присутствии. Он явно не был избалован женским вниманием, но ее не могла отпугнуть его нарочитая нелюдимость. Не раз и не два подмечала красноречивые взгляды, которые Годар, думая, что она не видит, бросал в ее сторону. В них искушенная дама читала неутоленный мужской голод и такую тоску, что Вивьен становилось не по себе. Однако все ее попытки сблизиться с Эриком терпели неудачу: он был безупречно вежлив и неизменно держал дистанцию. Впрочем, Вивьен не унывала. Она знала, что если уж капля воды способна источить камень, то женские чары действуют на мужчину из плоти и крови и вовсе неотразимо, и нет ни одного, кто мог бы остаться равнодушным к их силе. Особенно если чаровница недурна собой и умеет ждать.

Вивьен и не подозревала, какие тайны скрывает квартирант ее матери. Если бы она только знала, что уважаемый в городе архитектор – на самом деле человек, о котором до сих пор с содроганием вспоминали парижане. Его прежнее грозное имя ассоциировалось у них со страшным пожаром в Опере и похищением одной из певиц, и сейчас оно снова всплыло – уже в связи с таинственными и зловещими происшествиями в прославленном театре. Париж помнил своего Призрака, в то время как сам Призрак предпочел забыть об этом городе, желая все начать заново. В одиночестве, работе и уединении. 

Эрик покинул столицу в состоянии, близком к помешательству. Он чувствовал себя раздавленным червем, извивающимся в последних конвульсиях, и не мог выбросить из головы того, что случилось между ним и девушкой, которую он любил. Жизнь обошлась с ним, как с  зеленым юнцом, и ее последний урок оказался самым горьким. Ему хотелось умереть, но инстинкт выживания, который хранил Эрика прежде, не подвел и теперь.

А потом на него снизошло оцепенение. Он заморозил все чувства и следовал только голосу рассудка. Его выручило умение приспосабливаться к любым условиям. Он никому не сказал о том, куда отправляется. Даже мадам Жири, хотя наставница балерин долгие годы была единственным близким ему человеком. Не будет преувеличением сказать, что он считал ее своим другом. Но Антуанетта была частью его прошлой жизни, которую он хотел перечеркнуть, и поэтому ее тоже необходимо было забыть.

Бывший Призрак приехал в Шербур – подальше от Парижа и поближе к морю, дававшему ему шанс в любой момент сесть на корабль, пересечь Ла-Манш и оказаться в Англии или какой-нибудь другой стране. Он сменил фамилию и стал Эриком Годаром. У него имелись при себе деньги, на которые он открыл в городе небольшую проектную контору. Поначалу заказов было немного, но очень скоро от клиентов не стало отбоя. Они узнали, что новый архитектор презирает ремесленничество, и потому за высокое качество его работы можно ручаться. 

Впервые ему не приходилось прятаться от людей. Он ежедневно общался с большим количеством народа и видел, что его воспринимают как обычного человека, хотя и не лишенного странностей.

Эрик снял несколько комнат в большом доме мадам Бишо и не пожалел об этом. Пожилая словоохотливая женщина опекала его, а ему так хотелось обычного человеческого тепла! Иногда ему казалось, что благодаря этой милой, ненавязчивой доброте его душа оттаивает, и сковавший ее лед утраты наконец-то начинает трескаться и крошиться. 

…После ужина он, как обычно, посвящал некоторое время чтению книг и периодики. Эрик развернул «La Gazette de France» и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Спокойствие его души, которое он столь кропотливо выстраивал в течение двух последних лет, в одно мгновение полетело ко всем чертям.

Мужчина вновь и вновь пробегал глазами первый абзац статьи, размещенной на второй странице и повествовавшей о возвращении на оперную сцену Кристины Дааэ. Последние сомнения в том, что это действительно она, отпали, стоило ему посмотреть на снимок певицы. Он набросился на заметку, но смысл слов плохо доходил до его сознания, и ему приходилось перечитывать каждое предложение по нескольку раз. Перед его глазами плясали строчки: «мадемуазель Кристина Дааэ выступит на сцене Опера Популер»… «подписала контракт со знаменитым театром»... «начались репетиции».

Мадемуазель?!? Как такое может быть?

Ему показалось, что он бредит. Кристина вышла замуж за Рауля де Шаньи: Эрик сам, глотая слезы, читал об их свадьбе в газетах. Она не могла снова вернуться в Оперу, поскольку виконт не позволил бы своей жене выступать на сцене.

Однако с фотографии на него смотрело пленительное, немного печальное лицо, которое он узнал бы из тысяч других. Из-за этой девушки Призрак наделал много глупостей и едва не покончил с собой. Он готов был пожертвовать всем ради нежной улыбки, обращенной к нему. Да что там! Одно лишь присутствие Кристины действовало на него подобно разряду электричества.

Но что же произошло с ней? Почему она снова возвратилась в театр? Почему собирается выступать под своей прежней фамилией? По какой причине журналист ни словом не упомянул о ее муже? Эрик не мог ответить ни на один из этих вопросов. Подозрения, одно хуже другого, мутили его разум. Что если напыщенный аристократишка бросил Кристину, и она теперь нуждается? Господи, ведь эта девочка всегда была так плохо приспособлена к жизни! А если один из  великосветских хлыщей польстится на ее красоту и станет донимать Кристину своими гнусными ухаживаниями? 

Ревность, неверие, радость, отчаяние, желание увидеть любимую вскипели в нем. Эрик взглянул на число: номер газеты был выпущен три дня назад. Он потерял три дня из-за проклятой медлительности почты!

- Мадам Бишо! – крикнул он, нимало не заботясь о вежливости.

- Что случилось, месье Эрик? – В комнату вошла встревоженная женщина. – Вы чем-то расстроены?

- Я уезжаю, мадам. Минут через сорок, кажется, уходит последний поезд. Я еще успею на него.

- Но куда вы едете?

- В Париж.

- В Париж? – ахнула женщина. 
 
- Да. Я не знаю, сколько пробуду там. На всякий случай оставляю вам деньги за следующий месяц. И прошу вас пока не сдавать квартиру другим жильцам.

- Ну что вы, месье! Не беспокойтесь. – Она нерешительно потопталась на месте. – Может, вы скажете мне, Эрик, что стряслось-то? На вас буквально лица нет.

В другое время выражение «на вас лица нет» вызвало бы у него ядовитую усмешку и желание сказать в ответ что-нибудь колкое, но только не сейчас. Он лишь нахмурился, недовольный любопытством квартирной хозяйки.

- Я получил известие, что мой… давний друг оказался в сложной ситуации. И если я ему не помогу, может произойти несчастье.

- Тогда, конечно, господин Годар, вам стоит ехать. Счастливого пути!

- Спасибо, мадам. До встречи!

Попрощавшись с озадаченной хозяйкой и подхватив дорожный саквояж, куда он торопливо побросал все необходимое для поездки, Эрик вышел из дома. Он на секунду помедлил, подставив лицо холодному ветру, дувшему с залива, а потом нервно, счастливо рассмеялся.

Отредактировано Nemon (2008-10-06 14:18:02)

57

Немон, ты, как всгда, на высоте! appl  appl  appl 

Все очень здорово и не вызывает ни протеста, ни отторжения. &)))

Есть только один моментик: я писала, что мм Жири узнала почерк ПО, хоть и измененный. Да и письмо в кабинет директорам кто-то подбросил. Т.е. содержался намек на более раннее появление Эрика в театре. Ты отодвинул появление Эрика на более поздний срок. Придется это как-то разруливать, правда, позже. Лишь бы не забыть!   :gmm:

Трах-тибидох, после твоих шикарных отрывков и писать как-то неловко!  ^^-0  :tomato:

58

Письмо директорам подбросил НЕ ЭРИК! :)))) Его почерк был скопирован другим лицом. От этого и отталкивайся. :)

ЗЫ: и не надо ложной скромности!

Отредактировано Nemon (2008-10-05 12:58:25)

59

Письмо директорам подбросил НЕ ЭРИК! ))) Его почерк был скопирован другим лицом. От этого и отталкивайся.


Понял, не дурак.  :D Кстати, этот кто-то имел образцы почерка Эрика и косил под него.

и не надо ложной скромности!


Это не ложная скромность, а трезвая оценка своих возможностей. :D  Не зря же ты у нас - "журик", а я - "расклеиватель ласт".  :crazy: Профессионализм никуда не денешь.
Мне действительно очень нравится, как ты пишешь. И главное, быстро.  :)

60

Я может не в тему лезу,но это полный *-)