Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Демоны - перевод фика


Демоны - перевод фика

Сообщений 31 страница 60 из 313

31

Глава 6
– Что все стихли, господа?
Кристина стояла в своём пышном розовом платье, не сводя глаз с ужасающего мужчины на верхней ступеньке лестницы. Он был одет в костюм цвета крови, красный окружал его, словно центр силы. На лице – белая маска и издевательская улыбка.
– Вы решили, что я вас оставил?
Тело Кристины дрожало. Он получал от этого наслаждение, она чувствовала. Его боль и ненависть превратились в желание мести, и месть свершится здесь, сейчас, у неё перед глазами. В руках он держал кожаный свёрток… что в нём?
Кристина гадала, что же он держал в руках, пытаясь понять, почему для неё так важно знать, что это. Её душа отозвалась предчувствием кошмара. Она знала, что эта ночь изменит всю её жизнь, всё будет иначе. Она подняла голову, встретилась взглядом с Эриком…
Господи… это не он на лестнице. Никогда от взгляда Эрика у неё не перехватывало дыхание. А в серых глазах этого мужчины она видела только гнев, который уничтожал её.
Сердце замерло в груди.
Что она наделала!
Господи… что она наделала!
А у неё на груди, словно насмехаясь над ней, на тонкой цепочке висело кольцо Рауля…

Кристина моргнула.
Эрик так и стоял на лестнице, но он был одет не в костюм Красной Смерти, и тем более они были не в Опере. Её разум расслабился. Видеть его перед собой, смотреть, как его красивое лицо скрыто маской гнева – всё это перенесло её в ту страшную ночь почти год назад. Маскарад… ночь, когда он вернулся… ночь, когда она впервые надела обручальное кольцо Рауля… ночь, когда она узнала, что будет петь в «Торжествующем Дон Жуане».
Кристина сглотнула и посмела посмотреть Эрику прямо в глаза. Она не видела его несколько недель, и теперь почти не узнала. Неряшливый, неприбранный, пьяный мужчина, которого она увидела впервые, сменился силуэтом безупречности. Чёрный костюм-двойка подчёркивал его стройную фигуру и широкие плечи. Под сюртуком был жилет из тёмно-синего шёлка, который скрывал белоснежную льняную сорочку. На шее небрежно повязан чёрный шейный платок. Даже маска, которая, казалось, только подчёркивала его хладнокровие и могущество, смотрелась идеально.
Эрик столкнулся с ней взглядом. На секунду его гнев улетучился, дыхание перехватило. Каждая клеточка его тела закричала в агонии, при виде Кристины, одетой в чёрное, её платье только оттеняет её бледную кожу, её великолепные волосы выбились из причёски…
На какой-то миг он представил, что эти волосы рассыпались по подушкам его постели, мокрые от пота, что её бледная кожа порозовела от его поцелуев…
Он поспешно выбросил такие мысли из головы. Легче было её ненавидеть. Она предала его, оставила погибать от рук обезумевшей от гнева толпы, с радостью сбежала со своим красивым виконтом…
Дважды в моей жизни я любила, и дважды моего любимого человека забрали у меня!
Он вошёл в фойе как раз вовремя, чтобы услышать эти уничтожающие душу слова. Дважды любила… своего отца, наверное…
…и Рауля.
Отчаяние сменилось отвращением к самому себе. Конечно своего отца и Рауля! Почему она должна иметь ввиду что-то другое! Она не любила его… Боже, поэтому она и оставила его!
Кристина пыталась разобрать его выражение лица, он его глаза были бесстрастными. Словно она глядела в его душу и дрожала, потому что ничего не видела.
– Аманда.
Он произнёс это имя, у него почти получилось спрятать гнев за красотой своего голоса. Кристина никогда не слышала, что услышать от него имя другой женщины покажется ей святотатством.
Аманда, чьё лицо всё ещё выражало гнев, поспешно вернула ему милое выражение. Она улыбнулась и опустила взгляд, но Кристина успела заметить, как в её красивых глазах промелькнул страх.
– Я не переношу, когда меня беспокоят в моей библиотеке, но тем более я не переношу, когда меня беспокоят только для того, чтобы выслушивать истерику маленького ребёнка. – Он не кричал, но было в его голосе что-то пугающее гораздо больше, чем любые крики. «Маленький ребёнок» был брошен Кристине и она ненавидела его за это. Она ненавидела его за то, что он напоминал ей, насколько она слаба.
Страх вернулся в глаза Аманды, и она начала очень по-женски вздыхать.
– Простите, милорд, я просто… просто я не видела вас несколько недель и я…я начала сильно скучать по вас. Пожалуйста, простите меня, милорд… я уверена, я смогу найти способ как-нибудь искупить свою вину.
Эрик только приподнял бровь.
Кристина побледнела.
Аманда заулыбалась ещё шире.
– Я уверена, что мы можем…
– Хватит, Аманда! – А вот теперь Эрик уже кричал, и звук его голоса, отразившись от золочёного убранства фойе, заставил Кристину вздрогнуть. Она посмотрела на пол. Она не хотела видеть глаза Эрика, когда он будет извиняться перед своей любовницей.
Он мотнул головой.
– Аманда, пройди в библиотеку.
Никто не пошевелился.
– Я подразумевал «немедленно», Аманда!
Аманда пулей взлетела по лестнице и бросилась в коридор, на её губах играла улыбка, хоть и натянутая.
С низа лестницы Магда одновременно с ужасом и любопытством смотрела, как хозяин наступает на Кристину. Она неслышно молилась, чтобы он ничего не сделал бедной девочке…
Эрик знал, что он не должен двигаться, но ничего не мог с собой поделать. Он спустился по лестнице, несмотря на то, что здравый смысл кричал, чтобы он уходил отсюда, и подошёл к Кристине. Сделав ещё один шаг к ней, он попытался забыть, что знает, что она пахнет лавандой. Мысли о ней в ванне, сидящей в тёплой воде, её маленькие ручки размазывают мыльную пену по её телу, наполнили его мозг. На какую-то долю секунды он закрыл глаза и представил, что он там, с ней, дотрагивается до её мокрой кожи… а потом несёт её в свою постель… в их постель…
Проклятье! Проклятье! Проклятье!
Он почти выиграл. Год он держал подобные мысли на самых задворках сознания, ненавидел женщину, которую когда-то любил. Со всей жестокостью по отношению к самому себе Эрик думал о ней как о молодой виконтессе, счастливой в браке со своим красивым мужем, никогда не вспоминающей о разбитом мужчине, которого она оставила позади.
Ненавидеть было легче. Тело расслабилось.
– Мадам де Шаньи, надеюсь, вы будете вежливее в будущем. Вы взрослая женщина, – проговорил он. – Я не хочу, чтобы вы выходили из себя каждый раз, когда вас что-то не устраивает. – Он развернулся и направился наверх, стараясь проводить в обществе мадам де Шаньи минимум времени.
– Простите, ваше сиятельство, тогда может вы научите меня, как мне приветствовать ваших шлюх?
Эрик замер на лестнице, не зная, поражаться ли её наглости или восхищаться её смелостью. Он сделал ещё один шаг, молясь, чтобы она не продолжала.
– Или вы наберёте себе другую группу? Скажите, в вашей постели Аманда такая же бесчувственная и бессердечная?
Эрик резко развернулся, его лицо исказилось гневом, но Кристина не боялась. Её вообще уже всё было всё равно. Она не беспокоилась, что может случиться с ней, она и так слишком много молчала в своей жизни. Нет… сегодня Эрик не избежит её ярости.
Он вмиг спустился по лестнице, встретившись с Кристиной лицом к лицу. Если он думал испугать её своим взглядом, то у нег не получилось. Кристина, не мигая, встретила его взгляд. Когда он заговорил, его голос дрожал от напряжения.
– Мадам, это очень больно смотреть, как кто-то другой вкушает райские плоды. Но они знают, что те, кто их едят, в конце концов окажутся в аду. Чем прекраснее фрукт, тем он слаще, и тем сильнее он отравляет душу.
Кристина сузила глаза.
– Зачем? – прошептала она. – Зачем ты уничтожил человека, которого я когда-то знала? Зачем ты изгнал его, посадил в тюрьму свое души?
С отдаления Магда пыталась понять, что происходит, удивлённая тем, что хозяин не кричал, но смущённая тем, что они разговаривали, забыв, что такое понятие о рангах.
Эрик быстро схватил Кристину за талию и прижал её к своему телу. Кристина ударилась о него, чувствуя пуговицы его сюртука и жилета даже сквозь корсет. Она видела каждую крапинку на его гладко выбритом лице. А потом он наклонился к ней и она вздрогнула, когда почувствовала, насколько близки его губы к её уху. Кристина закрыла глаза.
– Изгнал его? – прошептал он. – Нет, моя дорогая, я не изгнал его. Я его убил. Тот человек мёртв. Он умер давно, утонул в крови и ненависти. Надеюсь, ты забудешь его, он больше не существует. Я решил занять его место.
Эрик быстро оттолкнул её от себя, не думая ни о чём, кроме того, что ему надо покинуть эту комнату прежде, чем он сделает что-то, о чём потом будет сожалеть. За его спиной Кристина упала на колени и закрыла лицо ладонями. Рыдания сотрясали её тело, но слёз не было. Она просто сидела так, открывая в себе чувство, которому не могла найти название… не смела найти название.
– А я уж думала, вы потерялись, – Аманда засмеялась, её красивый голос заполнил комнату. Эрик закрыл за собой дверь в библиотеку и повернулся к своей любовнице.
– Дом в городе той, Аманда. Живи там. Туалеты, драгоценности, мебель… всё это остаётся у тебя. – Он прошёл к своему столу и открыл большую кожаную книгу. – Тебе выделят средства, чтобы ты могла жить спокойно…
– Милорд, зачем мне средства, если я… – её голос дрогнул. – Я больше не нужна вам? Вы меня отсылаете!
Эрик продолжил, словно она ничего не сказала.
– Да, от тебя мне больше ничего не нужно. Даже если ты и находишь это странным – дать тебе всё и потом отослать. – Его голос был спокойным, сейчас ему просто хотелось избавиться от Аманды, какой бы колкой и язвительной она ни была. Его стычка с Кристиной выбила его из себя больше, чем он хотел признавать, а запах лаванды продолжал дразнить его обоняние.
Аманда только смотрела на него с открытым ртом.
– Но я думала мы… мы… я думала я…
– Станешь баронессой? – со смешком закончил он. – Девушка, не отрицай, что тебя интересовали только мои деньги, а я не буду отрицать, что меня интересовало твоё тело. Я не тот человек, кто влюбляется и женится.
На другого мужчину она бы набросилась с кулаками, но это был Эрик. Они всегда были честны друг с другом. В душе она всё-таки знала, что никогда не станет баронессой. Но теперь она хотя бы будет обеспечена…
– Да, Эрик… я влюбилась в ваши деньги. – Его лицо оставалось каменным, но в глазах промелькнула улыбка. Что-то было в её грубом чувстве юмора. Она была умной женщиной, это он не отрицал. – И не лгите мне, что у вас нет сердца. Оно явно принадлежит той маленькой служанке, но оно всё-таки существует.
Улыбка, которая мелькала в его глазах, сменилась обычным для них льдом.
– Не будь смешной, Аманда, это тебя не красит.
Она только хохотнула, довольная уже тем, что смогла ранить его.
– Да ладно, когда мы были на лестнице, я бы предпочла, чтобы вы не смотрели так на её… лицо. Боже, вы хоть моргали?
В комнате воцарилась тишина.
Аманда вздохнула.
– У вас есть для меня какие-нибудь безделушки? Или сегодня меня здесь ждут одни разочарования?

Нарика поставила белый фарфоровый чайник в раковину и принялась его оттирать, тёплая вода приятно ласкала кожу. Рядом с ней Магда вытирала чистые тарелки, складывая их в стопки, чтобы потом отнести в кухню.
– Это правда, Магда? – Нарика посмотрела на неё из-под длинной чёрной чёлки. – Правда, что хозяин прогнал мадмуазель Аманду?
Магда поспешно оглянулась через плечо, чтобы удостовериться, что они были одни. Никого не увидев, она быстро зашептала.
– Да. Три дня назад, после того случая с мадам де Шаньи. – Этот «случай» уже стал чуть ли не легендой среди маленькой компании цыган. Они все восхищались наглостью, с которой скромная служанка не только бросила вызов хозяину, но и смогла оскорбить его любовницу.
Нарика расширила глаза.
– Правда? – Она облегчённо вздохнула. – А то мне надоело выполнять приказы этой ужасной женщины.
Магда кивнула.
– Роман сказал мне про неё. Хозяин приказал ему выделить ей какую-то сумму денег, чтобы она могла жить не бедствуя.
На маленьком, миловидном личике Нарики появилось выражение недоверия.
– И она ушла без боя?
Магда засмеялась.
– Я уверена, деньги, которые дал ей барон, притупили все её ножи. Вообще-то, я думаю, она догадывалась, что это произойдёт. Хозяин не хотел её видеть несколько недель.
Нарика согласно кивнула, опуская очередную тарелку в воду.
– Да, с тех пор, как появилась мадам де Шаньи, здесь не было ни одной его любовницы. Что меня только радует. Слишком уж много они из себя строят. – Она помолчала. – А как мадам?
Магда покачала головой.
– Ведёт себя спокойно, как обычно. Хотя уже несколько дней прошло. Не знаю, почему она вела себя тогда так… Ещё меня беспокоит её рана. Она становится всё хуже. Да и Кристина стала такой бледной.

Роман нашёл Кристину в бальной зале – она лежала на полу, скорчившись, задыхаясь, ведро с водой валялось рядом с ней.
– Кристина! – воскликнул он, но она не ответила. Он чувствовал, что её трясло, но не знал, от чего. Роман перевернул её на спину и всё понял.
Рана на её лице выглядела так, будто она получена только сегодня. К тому же она воспалилась и кровоточила.
Инфекция.
Кристину трясло из-за лихорадки. Её лицо было белее мела, одежда намокла от пота. Роман тяжело вздохнул, успокаивая мысли. Слишком часто в своей жизни он видел, что сильные мужчины погибают от страшного адского огня, рождённого заражёнными ранами.
Как эта слабая девочка сможет выкарабкаться?
Роман поднял её на руки и понёс её в её комнату.

– Милорд?
Эрик оторвал взгляд гроссбуха, удивившись тому, в каком виде предстал перед ним Роман. Его волосы спутались, галстук был распущен, рукава закатаны по локоть. На лбу выступили крупные капли пота.
Что-то случилось.
Он приказал Роману подойти к нему, его страх рос с каждым шагом камердинера.
– В чём дело?
Роман вздохнул.
– Мадам де Шаньи, милорд. У неё заражение… боюсь… У неё сильный жар.
Лицо Эрика побелело, несмотря на смуглую кожу. Несколько раз в своей жизни он сталкивался с заражением, последний раз он чуть не умер. И всегда заражение сопровождалось лихорадкой – словно демоны поджаривали тело, высасывая из него жизнь и силы.
– Это серьёзно? – Он не смотрел на Романа, не мог. Последнее, что он хотел, так это чтобы камердинер увидел в его глазах страх.
Цыган покачал головой.
– Я минут двадцать порбыл с ней, сейчас с ней Магда, у неё лихорадка, ничего не помогает. Она говорит во сне… у неё бред. Когда я её нашёл, у неё уже был жар.
Ручка, которую Эрик держал в пальцах, с треском сломалась, чёрные чёрнила потекли по ладони. Эрик с проклятьем достал платок и вытер руку, ещё раз пытаясь осознать то, что сказал ему Роман.
Он должен был знать, что это случится. Каким же он был дураком, что решил не обращать на это внимания! Неужели он не знал, что… только тут Эрик сообразил, что он понятия не имеет, где она получила эту рану. Он сам сказал ей, что это его не волнует. Теперь его захлестнуло чувство вины и стыда. Она заразилась уже давно… можно было остановить инфекцию.
Он держал глаза закрытыми, пока Роман рассказывал о состоянии Кристины. Рана открылась и начала гноиться. Если ничего не предпринять, то помочь девушке смогут только ангелы. Едва не заикаясь от боли, Эрик приказала Роману ехать в Париж. Там ещё оставались врачи, которые могли помочь в данной ситуации и добыть медикаменты, которых не было в Северной Франции. С тяжёлым сердцем Роман попрощался с хозяином и ушёл.
Как только дверь библиотеки закрылась, Эрик закрыл лицо руками и замер так, сдерживая рыдания.
Кристина, Кристина, Кристина…

Всё тело было в огне. Больше она ничего не знала. Наверное, она умерла. Наверное, она в аду. Всё, что Кристина видела, – это темнота, и всё, что она чувствовала, – это огонь. Что-то разрывало горло, она закричала, но ничего не услышала. Боль и жара лишили её тело всех чувств.
Магда вздрогнула при крике Кристины. Уже давно наступила ночь и в комнате горела только одна свеча, но и в этом тусклом свете легко можно было разглядеть бедную девочку. Опустив полотенце в воду, она отерла пот с её лба, что-то нежно говоря в темноте. Девочка пребывала без сознания уже несколько часов, что-то кричала, кошмары тянули её прочь от света.
– Если можно…
Магда обернулась на низкий, тихий голос, удивившись, что хозяин стоит за ней. Он не был похож на того холодного, властного человека, которому она служила. Его чёрные волосы упали ему на лицо и маску, он был одет только в брюки и жилет поверх рубашки. Жесткие линии его лица смягчились, стали почти нежными…
Он выглядел как обычный человек.
– Она так уже несколько часов, сир.
Магда с лаской и беспокойством дотронулась до лба Кристины. У неё разрывалось сердце, когда она видела, что девочка, которая столько пережила, в беспамятстве мечется по кровати.
К горлу подступили рыдания, когда он увидел Кристину. Её волосы намокли от воды и пота, она сбила простыни. Лицо застыло в маске боли, побелевшие губы раскрылись, но Эрик знал, что она была без сознания.
– Пожалуйста, Магда, ты можешь идти. Я присмотрю за Крис…мадам де Шаньи. – Магда уставилась на него, думая, имеет ли смысл напомнить ему о приличиях. Это было неслыханно – оставить мужчину наедине с женщиной, которая не принадлежала к его семье. Но что-то её удержало. Впервые она увидела в глазах хозяина что-то, чего там не было раньше. Что-то почти незаметное, когда он смотрел на больное тело мадам де Шаньи…
…эта девочка значила для него очень много.
– Ладно, – Магда быстро поцеловала её в лоб и, встав со своего места рядом с Кристиной, тихо направилась в коридор. – Но, ваше сиятельство… – Эрик повернулся к ней, уже держа в руках таз с водой. – Сир, у неё бывают кошмары.
Ей показалось, или в его глазах действительно были слёзы?
– Я знаю.

Отредактировано Эра (2005-05-08 16:16:08)

32


Кто-то там Призрака в излишней чёрствости упрекал? Получите...
ЗЫ: читавшие оригинал, нужна ваша помощь! :sos: Не знаю, что делать с называниями глав. Помогите с их переводом, или мне без названий выкидывать? Все ответы - в личку.

Ох, только счас поняла, что я чуть не выкинула эту проду в Ангелах :D  :D

olyalya, а можно ссылку на обсуждение этого фика на gb.net?

Отредактировано Эра (2005-05-07 10:56:38)

33

Эра, отлично!  &)))
Фик классный, прочла все 30 глав и не пожалела.

Кто-то там Призрака в излишней чёрствости упрекал? Получите...

Я уже давно взяла свои слова обратно  ;)  Призрак тут просто  :heart: Самый лучший ПО из фиков.
Надеюсь на скорейшую проду  :)

34

Эрочка, какая же ты умничка! Перевод очень хороший!  &)))
Спасибо тебе огромное!
А что касается хар-ра ПО, то лично я пока ничего не могу сказать, он во всех фиках такой разный, что окончательно запуталась. Столько образов, столько характеров.. эх.

Ох, только счас поняла, что я чуть не выкинула эту проду в Ангелах

Кста, сидела читала проду, и никак не могла въехать. Думала, либо со мною что-то не так, либо в "...ангелах" как-то резко поменялось содержание!
*-p
Эра, нас с тобою слегка заклинило!

35

Эра, нас с тобою слегка заклинило!

Как меня ещё не переклинило при двух переводах, редакции третьего и написании собственного фика %#-)
*скромно* Да, я гений, знаю  *-p

36

Фик, без сомнения, лучший,  лучший, что я читала. Отличная работа и автора и переводчика.

А я вам тут это... *-p тапки принесла.

Глаза Эрика столкнулись с её

это,мня...как? :ooo:

чтобы выслушивать ссору маленького ребёнка. 

/baby/  ну, может, капризы, а не ссору. А то так выглядит, будто ребенок сам с собой ссорится

Эрик уронил лицо на колени. 
Вот так оно и упало, да? отвалилось, то есть?  ^^-0

37


Erik Snape, да думала я по поводу этих фраз, думала, наплевав на все привычки не задумываться больше, чем на две секунды. Надо, конечно, как-то исправить, но как? Особено с коленями... Плохо человеку, что ж поделать.

38

Предлагаю:
- столкнувшиеся глаза заменить взглядами, которые ну хотя бы просто встретились.
- ссору заменить капризами
- упавшее лицо поднять немедля &)))  ...ну...пусть хоть прижмет ладони к лицу, или что там принято писать в таких случаях. Потому как даже если лицо он прижал к коленям, то у меня, как у читателя это вызывает приступ бурного хохота, а Эрик стадает. нехорошо! :0

39


Erik Snape, вот твой пост у меня тоже вызвал приступ бурного хохота :D Ладно, пойду смотреть, что можно исправить. Только вот ссору, боюсь, поменять никак, даже "двух маленьких детей" не напишешь, там в том смысл, что он Аманду маленьким ребёнком называет (ИМХО). Какие уж тут капризы, когда мат на весь дом стоит!

40

Может, истерику маленького ребенка? Ну, впрочем, переводчику - первое слово! :D

41

Может, истерику маленького ребенка? Ну, впрочем, переводчику - первое слово! :D

  :na: Спасибо! *пошла исправлять*

42

Класс!
- “Успокоить температуру” лучше наверно “сбить”. Все, больше тапкой куда кинуть не вижу.
Многообещающе однако :) Интересно стало читать, даже очень ... Пошел мне навстречу товарищ автор, изуродовал Крисю. Будет теперь парочка друг другу подстать.
Ах, какая была Аманда, вот она, женщина моей мечты :) "– У вас есть для меня какие-нибудь безделушки? Или сегодня меня здесь ждут одни разочарования?" :):) Прелесть какая.

43

там в том смысл, что он Аманду маленьким ребёнком называет (ИМХО)

Да нет, как раз Кристину.  ;)

Многообещающе однако  Интересно стало читать, даже очень ... Пошел мне навстречу товарищ автор, изуродовал Крисю. Будет теперь парочка друг другу подстать.

мне вообще в этом фике Крис очень нра, это единственный фик, где я ее рельно прямо обожаю.  appl

44

там в том смысл, что он Аманду маленьким ребёнком называет (ИМХО)

Да нет, как раз Кристину.  ;)

Ой ли?
Аманда там ещё тоже той ещё мадам окажется.
С температурой да, что-нибудь попробую изменить.
*взвизгивает от радости а-ля поросёнок* А там продолжение оригинала выложили!!!!!!!
V/

Отредактировано Эра (2005-05-08 16:43:38)

45

*взвизгивает от радости а-ля поросёнок* А там продолжение оригинала выложили!!!!!!! V/

Прыгаю до потолка и бегу читать продолжение :D

46

Ой ли?

аха. Прости, выложу оригинал, но это уже не по поводу перевода: Childish women had been thrown directly at Christine, and she hated him for it  <_<

47

Ой ли?

аха. Прости, выложу оригинал, но это уже не по поводу перевода: Childish women had been thrown directly at Christine, and she hated him for it  <_<

Не спорю с этой фразой, но одно дело, что там Крыся думала, а другое - что Призрак имел ввиду. Он же ей потом говорит, что мол, мадам, имейте совесть, устроили тут бардак...

Ладно, держите проду. Призрак нравится мне больше и больше.

Отредактировано Эра (2005-05-10 18:27:24)

48

Глава 7
– Я видел твоё лицо в своих мечтах, – прошептал он. – Я слышал твой голос в своих кошмарах. – Она не могла слышать, и только поэтому он говорил. Ещё раз смочив мягкое полотенце в воде, он провёл им по её пылающему лицу. Тихий стон сорвался с её губ, когда она почувствовала холодную воду на своём теле. Её глаза были закрыты, её бледная кожа казалась золотой в свете единственной свечи в комнате. – Когда мне снился рай, я чувствовал твои губы. Я чувствовал твоё тело рядом с собой. Я чувствовал твои волосы своими пальцами, твой голос звал меня по имени. – Эрик не думал, что своими словами он только ещё сильнее разожжёт в себе желание. Его голос превратился в шёпот, он провёл полотенцем по её шее и ключице. – Когда мне снился ад, – он старался не замечать, как её грудь вздымается под тонкой, промокшей насквозь сорочкой, – я слышал, что ты кричишь от ужаса, когда видишь меня, видел, что ты в страхе бежишь от меня прочь.
Он закрыл глаза. Бесчисленными ночами он просыпался в холодном поту, его будил страшный сон, что Кристина возвращалась к нему, только затем, чтобы вновь убежать от него, как только видит его лицо. Потом она услышал, что её опять затрясло, и провёл пальцами по её длинным рукам, желая, чтобы она успокоилась, шепча ей, что всё будет хорошо.
– Я ненавижу тебя с каждым вздохом. Ненавижу тебя несмотря ни на что. Ненавижу тебя так сильно, как только могу… Ненавижу тебя за то, что умираю от любви к тебе.
Он провёл пальцами по своим спутанным волосам, сам испуганный тем, что только что сказал. Неужели он действительно любит её, несмотря на то, что произошло… что могло произойти?
Он ещё раз провёл полотенцем по её телу. Большинство его кошмаров были просто предательскими мечтами. Жестокие сны, полные его желания обладать ею, его бесконечной страстью к ней. Она всегда была в его объятьях, сплетя своё тело с его, называла его по имени, когда он занимался с ней любовью. Её голос всегда дрожал от страсти, её стоны наполняли его сердце счастьем…
Эти сны были страшнее кошмаров. Они были самыми жесткими. Он просыпался с воспоминаниями о её губах на своих, но пальцы хватали пустую реальность в виде холодных простыней.
– Кристина…
Впервые он позволил себе назвать её по имени. Наслаждение от чувства этих трёх слогов на своих губах прокатилось по всему телу и он внезапно почувствовал, каким холодным и жестоким он был по отношению к ней…
Нет! Жестокость была необходима.
Она никогда не будет для него вновь Кристиной Даэ. Она никогда не будет даже Кристиной… Легче было думать о ней как о мадам де Шаньи. Жене того мальчика.
Тот мальчик был мёртв.
Об этом Эрик даже не думал. Последнее, что ему хотелось, так это занять место Рауля. Он скорее умрёт, чем позволит Кристине использовать просто для комфорта… как тело, к которому можно приделать лицо её дорогого почившего мужа.
Негодование захватило его мысли, демоны подхватили его, словно водоворот.
Она оставила его ради виконта.
Она оставила его умирать в одиночестве… только с жестоким воспоминанием о её поцелуе.
– Нет! – крик Кристины прокатился по комнате и Эрик распахнул глаза. Он был более чем удивлён, когда увидел, что она спит, хотя и мечется во сне по кровати, пытаясь сбежать от кошмара. Ему было жаль её. Сны, рождённые лихорадкой, не похожи на обычные сны. Они более жестокие, и трудно понять, сон ли это или реальность. В них полно страхов, и когда просыпаешься, страх и отчаяние всё ещё не покидает тебя.
– Нет. Господи, я не могу!
Эрик смотрел на неё, зная, что он ничего не может поделать. Она не проснётся, пока кошмар не закончится – так глубоко утонуло её тело в беспамятстве.
– Я не могу дышать! Дышать не могу! – Кристина начала хватать ртом воздух, мозг Эрика заработал на полных оборотах. Да что ей снится? А потом вспомнил и не смог сдержать крик отчаяния.
Коммуна.
Она была изранена, когда приехала. С чувством вины он вспомнил, что сказал ей, что его не интересует, что с ней произошло. Сначала он думал, что так будет просто спокойней, но теперь он понимал, что тогда просто лгал себе. Если бы она всё ему рассказала, он бы не выпускал её из своих объятий, целовал бы до тех пор, пока все её синяки и порезы не исчезнут. Она бы разрушила ледяную стену вокруг его сердца в один момент. Мысль о том, что Кристине кто-то мог причинить боль, ударила его в самое сердце.
– Я не могу дышать! Ты слишком тяжёлый!
Эрик вздрогнул.
– Я не могу, ты не можешь!
Она в панике заметалась по кровати, её крики становились всё более безумными и полными отчаяния. Эрик упал с кресла на колени рядом с ней и схватил её за руки, понимая, что он никак не остановит этот ужас, который она опять переживала.
– Нет, нет, пожалуйста! – забормотала она. – Господи, нет, мне больно!
Этот крик заставил его кровь остановиться в жилах, и Эрик сел рядом с ней на кровать, пряча её тело в своих объятиях, целуя её лоб, укачивая её, как ребёнка. Слёзы гнева жгли глаза. Ей снился кошмар об изнасиловании.
Её изнасиловали.
Его ангела…
Он прижал её к себе ещё крепче, моля Бога о том, чтобы он облегчил её боль. Теперь он знал, знал о том, о чём никогда не посмел бы спросить. Восставшие её изнасиловали. Они убили Рауля и изнасиловали его прекрасную Кристину… только Господь знает, что произошло ещё.
– Кристина, – прошептал он. – Моя милая, милая Кристина.
Она опять закричала, её тело билось в конвульсиях, несмотря на сильные руки Эрика вокруг неё.
– Господи, помоги мне! Пожалуйста, Господи, помоги! – её голос слабел, крик превращался в лепет, но она продолжала видеть этот кошмар.
– Мне больно! Не надо! Пожалуйста, я тебя умоляю…
Эрик прижал её к себе ещё крепче. Она убьёт человека, который сделал это…
– Не надо, Рауль! – закричала она. – Не надо, Рауль, мне больно! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! Рауль, нет!
Эрик закрыл глаза, в нём поднялось отвращение ко всему миру.
…Она вспоминала не Коммуну…

49

Глава 8
Париж
Следующее утро

Слабый солнечный свет залил улицы Парижа. Чёрные тени соскользнули с аллей и бульваров с наступлением нового дня, и на один мирный момент всё казалось таким же спокойным, как и до восстания. Продавцы открывали свои лавки, в воздухе пахло свежим хлебом, из подворотен выползали нищие и бродяги…
…Даже Опера казалась нормальной. Солнце освещало фасад великолепного здания, пряча ущёрб и разрушения. Легко было представить, что жизнь в Париже идёт своим чередом.
Не чувствовать в воздухе запах крови было сложнее.
Роман пошевелил плечами – ночь в экипаже была тяжёлой и теперь всё его тело болело. Но приказ барона отлагательству не подлежал. Ему пришлось уехать в Париж сразу же, с письмом к доктору Генри Старру. Роман никогда не видел хозяина в таком состоянии. Болезнь Кристины что-то переменила в нём, он превратился в другого человека. Хладнокровный аристократ уступил место безумцу. Роман видел мужчин в таком состоянии в таборе. Такие демоны захватывали мужей, когда у их жён были тяжёлые роды, и они в отчаянии метались между жизнью и смертью…
Как мужу дорога жена…
Роман столкнулся с женщиной, которая шла ему навстречу. Все мысли тут же вылетели из головы.
– Тысяча извинений, мадам…мадмуазель, – поправился Роман, поняв, насколько молоденькой она была. Одетая в чёрное платье и скромную чёрную шляпку, она казалась гораздо старше своих лет, хотя на самом деле ей было всего шестнадцать или семнадцать… или даже меньше.
– Нет, не надо извиняться, мсье, – она грустно улыбнулась ему, её усталое лицо в оправе пшеничных волос вытянулось. Она была очень худой, платье казалось ей немного великовато. Она уже собиралась идти дальше, когда Роман вдруг вспомнил, зачем он в городе, и дотронулся до её локтя. Она обернулась, удивлённая, но не испуганная.
– Да, мсье? – в её глазах всё-таки промелькнул страх при виде его необычной внешности, но его строгий костюм успокоил её. Её мать всегда предупреждала её о таких вот мужчинах, но она вообще-то редко слушалась свою мать.
Роман достал из нагрудного кармана лист бумаги и протянул его девушке. Может, она и очень худа, но она явно живёт не так уж плохо, как многие в этом городе. Может, она сможет ему помочь.
– Вы не знаете, где я могу найти практикующего врача? У меня не было времени узнать адрес, только имя.
Её рука в перчатке взяла бумагу, девушка прочитала строчки.
– Доктор Генри Старр. – Её лицо внезапно осветилось. – Конечно! Доктор Старр! Он раньше работал в Опере…
Роман услышал, как её голос дрогнул. Даже он знал, что происходило в Опере, что певцы и танцовщики были разогнаны членами Коммуны, которые искали штаб-квартиру. Лабиринт под Оперой отлично подходил для этих целей, и роман поёжился. Что за тёмные люди могут жить в доме, похожем на подземную тюрьму?
Девушка быстро смахнула навернувшиеся на глаза слёзы и с надеждой посмотрела на Романа.
– Да, мсье, я могу вам рассказать, как его найти. Доктор Старр был знакомым моей матери, я с радостью увижусь с ним. Почти год…
Она внезапно оборвалась на середине предложения.
– Конечно, если вы не против моего общества. Это в нескольких кварталах отсюда. Довольно милый район, даже сейчас, несмотря на весь этот ужас Коммуны.
Роман вежливо склонил голову.
– Это будет честь для меня. Вы получите благодарность от меня и моего хозяина.
Она вновь посмотрела на него, на этот раз на её лице проявилось детское любопытство.
– Хозяина?
Роман кивнул.
– Простите, я просто спешил… Я совсем забыл о манерах. Я Роман Майект, камердинер барона фон Алсинга.
Она вежливо склонила голову.
– Приятно познакомится, мсье.
Он предложил ей руку и она осторожно продела запястье в его локоть, уводя его по улице.
– Меня зовут Мег Жири.

Эрик сидел, смотря на неё, его глаза покраснели от невысыпания.
Он не сомкнул их всю ночь.
Свеча уже давно сгорела, а он всё держал Кристину в темноте, уткнув своё лицо в её шею. Её жар только усилился и теперь пожирал всё её тело, даже сны отступили перед ним. Она больше не кричала и не дрожала, а просто повисла в его руках, сонная, мёртвая.
Она благодарил Бога за это милосердие.
И теперь он смотрел, как солнечный свет робко дотрагивается до её лица. Он откинул с её лба прядь мокрых волос, стараясь притупить в себе свои чувства. Лицо Кристины горело, но оно хотя бы выглядело умиротворённым.
Она освободилась от кошмаров, но он теперь был на них обречён.
Его первой реакцией было желание убить Рауля да Шаньи. Потом он вспомнил, что виконт, вообще-то, уже мёртв. Второй реакцией было желание пойти помолиться, чтобы душа Рауля горела в аду, и лично поблагодарить мятежников за то, что перерезали ему глотку.
Но что-то было не так.
Остаток ночи, которую он провёл сидя в кровати Кристины, он пытался вспомнить всё, что он знал о Рауле де Шаньи. Красивый, с горечью подумал он. Утончённый, обаятельный… Эрик едва не зарычал. Рауль де Шаньи был всем, чем он не был. Красивый, обаятельный, утончённый… смелый. Эрик на секунду остановился. Смелый… Он признавал, мальчик был смел – отправиться в пещеры за Кристиной. Глупый, но смелый. Добрый… Он ни разу не слышал, чтобы виконт разговаривал с кем-нибудь в Опере свысока, будь то аристократ или последняя танцовщица кордебалета.
Его доброта сделала его уничтожила.
Крики Кристины всё ещё звучали в его мозгу. Она кричала, всхлипывала, что ей больно, умоляла Рауля не причинять ей эту боль…
Всё было бессмысленно.
Всегда было.
Неслышно выругавшись, он поднялся и позвал Магду. Он не хотел быть здесь, когда Кристина проснётся, если она проснётся, конечно. Последнее, что ему было нужно, так это чтобы она знала, что он провёл ночь здесь, не выпуская её из своих объятий.
Последнее, что ей надо было знать, так это то, что он с радостью придёт сюда вновь.

– Что привело вас в Париж, мсье Майект?
Мег Жири улыбнулась. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она последний раз разговаривала с кем-то по пустякам. Когда Оперу захватили, она и её мать переселились в маленький домик на окраине города. Они не могли уехать в Англию, но семья её отца, слава Богу, по мере возможности помогала им деньгами. Мег никогда не видела своего отца, он умер за несколько месяцев до её рождения, но её мать продолжала поддерживать контакты с его семьёй… и теперь Мег благодарила за это Господа. К сожалению, другим девушкам из балета повезло не так сильно, и она никого из них не видела уже несколько месяцев.
Роман пропустил девушку вперёд. Она смотрела на него с простым интересом, наверное, принимая его за араба или перса. Человек их интересной страны с интересной судьбой. Наверняка она бы развернулась бы и побежала прочь, если бы узнала, что он цыган.
Большинство людей побежали бы.
– Мне приказал хозяин. Один из слуг заболел, и требуется помощь парижского врача. Вы не представляете, как трудно добыть лекарства вдали от города.
Мег кивнула.
– Да, один мой друг приехал в Париж с отцом, когда тот заболел чахоткой. К сожалению, он очень быстро умер, уже ничего нельзя было поделать.
– Я сожалею. Иногда, чтобы мы ни делали, мы ничем не можем помочь. – Роман заметил, как напряглась её рука. – Мадмуазель, вы в порядке?
Её глаза смотрели в пустоту.
– Мадмуазель!
На её ресницах замерцали слёзы.
– Мадмуазель? – Роман нежно потрепал её по плечу, и это вернуло Мег к жизни.
– Я… простите, мсье, я всё ещё не могу свыкнуться с мыслью, что её больше нет.
На его лице отразилось искреннее сочувствие, когда девушка всё-таки расплакалась.
– Простите, мадмуазель, ваш друг тоже умер?
– Да, – ответила она дрожащим голосом. – Убита теми ублюдками из Коммуны!
Роман  быстро приложил палец к её губам.
– Мадмуазель, умоляю вас, будьте осторожны, когда говорите! Сейчас опасные времена!
Глаза Мег расширились – она поняла, что они находятся на улице, где её может услышать любой. Она кивнула и заговорила шёпотом.
– Простите меня, сир, вы не знаете, почему она умерла. Это ужасно. Забрать из дома посреди ночи вместе с её мужем, чтобы никогда не вернуться. – Она истерически улыбнулась. – И всё только потому, что её звали де Шаньи. Кто бы мог подумать, что она будет в большей безопасности с… – она замерла. – Ну, с кем-нибудь другим.
Словно что-то вспыхнуло в мозгу Романа. Эта девушка знала де Шаньи? Спросить ли её про Кристину? Наверняка, если она знала виконта и виконтессу, она знала и их родственницу.
– Я слышал это имя. У виконта была родственница по имени Кристина? – спросил он, не понимая, зачем он это делает. Ему не хотелось выдавать Кристину.
Мег покачала головой.
– Нет, это какая-то ошибка. У виконта не было родственников. Кристина – она была виконтессой… и моей названой сестрой. – Она вновь расплакалась, а Роман пытался разобраться, что же ему только что сказали. Это невероятно… нет, конечно нет. Кристина – такое обычное имя.
– Да-да, – пробормотал он. – Как я мог забыть… По-моему, я видел её портрет. Короткие светлые волосы, тёмно-зелёные глаза?
Мег хлюпнула носом.
– Простите, мсье, но вы ошибаетесь. У Кристины были карие глаза, и волосы всегда были длинными… каштанового цвета.
Они прошли ещё несколько минут в молчании, пока Мег не успокоилась и не перестала плакать. Сердце Романа разрывалось при виде девушки. Она действительно очень любила свою подругу. Но сам он не переставал думать… Виконтессу де Шаньи звали Кристина… Кристина де Шаньи…
– Мадмуазель Жири, – с интересом спросил он. – Если вы знали Кристину де Шаньи, то вы, наверное, знали Чарльза Даэ? Я слышал, она его родственница, я интересуюсь музыкой.
Наверняка, конечно, Кристина просто выдумала псевдоним «Даэ», но он должен был попытаться.
– Нет, – ответила Мег. – Я не знала отца Кристины.
И тогда он всё понял.

– Вы оставались с ней всю ночь?
Это было скорее утверждение, чем вопрос.
Эрик посмотрел на Магду со своего места на шезлонге. Был уже день, а он всё никак не мог вздремнуть. Стоящая в дверях Магда, впрочем, тоже выглядела усталой.
– Как она? – Эрик удивился слабости своего голоса.
Магда вздохнула.
– Она…она очень сильно больна, сир. Пока Роман не вернётся единственное, чем мы можем ей помочь, это держать её в прохладе и позволить ей спать. – Она увидела, что в его глазах на какую-то секунду промелькнул ужас. – Но…но Кристина ещё очень молода, она сможет побороть это.
Это был не тот ответ, который он хотел услышать, но Эрик считал, что лучше плохие новости, чем вообще отсутствие новостей.
– Она знает, что я оставался с ней?
Магда испытующе посмотрела на него. Хозяин выглядел встревоженным, одежда на нём смялась, его чёрные волосы спутались, только маска оставалась в порядке. Под левым глазом залегла тень, и Магда была уверена, что маска скрывает, что правый глаз такой же красный и вокруг него тоже синяк.
– Нет, сир, – негромко ответила она. – Она без сознания. Сомневаюсь даже, что она помнит своё имя.
– Хорошо.
Магда вошла в комнату, пытаясь побороть страх.
Но она должна была знать.
– Сир… я хочу сказать, что она стала мне дорога за эти несколько недель. Она очень милая… даже не женщина, а ещё ребёнок. – Продолжай, Магда, крикнула она себе. Не бойся! Кристина не боялась! Она сглотнула и продолжила. – Я вижу по её глазам, сир. С ней произошло что-то страшное… ужасное… и, я думаю… я хочу сказать, милорд… Я думаю, вы знаете, что именно. Я не верю тому, что она говорит про себя.
Эрик поднял взгляд. Магда стояла перед ним, её маленькие ручки теребили передник. Он усмехнулся.
– Какого чёрта ты решила, что я что-то знаю о Крис…мадам де Шаньи?
Магда закрыла глаза.
– Потому что вы любите её, сир.

Отредактировано Эра (2005-05-10 18:29:09)

50

Глава 9
Он рассмеялся.
Резкий, злой звук.
Эрик запрокинул голову и расхохотался так, что у Магды похолодела кровь.
– Люблю её! Ты думаешь, что я люблю её!
Магда зажмурилась.
– Какого чёрта я сделаю что-нибудь такое глупое?
Эрик поднялся с шезлонга, его вид только внушал ещё большее чувство опасности. Он подошёл к цыганке, обошёл вокруг неё, не отводя от неё своих глаз, позволяя ей почувствовать, что он здесь…
Она дрожала.
– Мадам де Шаньи действительно тебе очень дорога, раз ты рискуешь направить на неё мой гнев.
Слеза скатилась по её щеке. Что она сделала? Её невинный вопрос загнал его обратно в угол, из которого ему стоило таких трудов выбраться.
– Ты боишься меня, Магда? – его голос был низким шёпотом, пока она завершал свой круг вокруг её дрожащего тела.
Она не открывала глаза и не отвечала. Его гнев вместе с его идеальной белой маской ужасали её больше, чем она могла подумать.
Эрик остановился и уставился на неё, поражаясь бледности её обычно тёмной кожи. Ей не надо было отвечать. Он и так видел, что она боится его.
Он был для неё чудовищем.
Он с криком обрушил кулак на большую хрустальную вазу. Крупные осколки порезали его кожу, мелкие водопадом посыпались на пол.
– Почему! – закричал он. Китайский светильник разделил участь вазы и тоже пал на пол жертвой его гнева. – Я причинил тебе боль, Магда? Я причинил боль твоему мужу… любому в этом доме? Разве я сделал что-то, кроме как позволил вам жить? – он сорвал гравюру со стены над камином и бросил её в огонь.
Магда поняла, что он был прав.
– Вы боитесь меня из-за этого! – он дотронулся до своей маски.
И опять он был прав. Магда вздрогнула, когда он вновь рассмеялся своим ужасающим смехом.
– А теперь ты хочешь знать, люблю ли я Кристину? Почему, Магда? Это пугает тебя! Что за моим лицом скрывается сердце, которое желает того, что любой человек на этой чёртовой планете заслуживает? Ты боишься меня из-за моей маски, а ты должна быть благодарна, что я ношу её!
Она медленно открыла глаза.
– Я не чудовище, – крикнул он. – Нет. – Цинизм лился из его слов. – Знаешь, Магда, когда-то меня называли Ангелом.
Она не реагировала, и это почему-то разъярило Эрика ещё больше. Его идеальная жизнь вырывалась из-под контроля, и он не мог смотреть, что Магда ничего не делала.
– Кто вы? – почти неслышно прошептала Магда, но Эрик не упускал ничего. Вместо того, чтобы ответить на её вопрос, он схватил её за запястье и выволок из комнаты. Она бежала за ним по тёмным пустым коридорам, узким лестницам. Наконец он пинком распахнул дверь в пыльную музыкальную комнату, и с такой силой втолкнул туда цыганку, что она упала. Он сел за рояль и начал играть музыку, которая говорила всё, чем он был. Его кровавые руки воскрешали «Торжествующего Дон Жуана».
Магда перестала дышать, когда первые звуки музыки раздавили её своей силой. Гнев, боль, ненависть, страсть переплетались с покоем, темнота казалась частью света. Она почувствовала, как её ногти впились в ладони, спина заболела от ударов звуков и чувств, которые он обрушивал на неё. Неужели это то, что чувствовал этот человек? Неужели в жизни ледяного барона когда-то была такая страсть? Такая боль?
Неожиданно прекрасная в своём ужасе музыка смолкла, Эрик развернулся. Рукав его рубашки пропитался кровью, его волосы были ещё в большем беспорядке, чем раньше, на любу и шее выступил пот. Осознание того, что человек вроде него может создавать такую прекрасную, но такую пугающую силу делало его только ещё более устрашающим. Вот кем он был. Воплощением своей музыки. Он ответил на её вопрос своей игрой.
Она боялась его больше, чем когда бы то ни было.
И он это знал. Эрик заглянул в её глаза, его лицо изменилось. Он знал.
– Все, кого я знал, боялись меня, Магда. Все! – гнев в его голосе внезапно сменился болью. – Но у них были причины! Люди из моего прошлого имели причины бояться меня… но не ты! Ни один из вас! Не здесь! Не теперь, когда я изменился!
Магда не шевелилась.
Её хозяин уронил руки.
– Хотя на самом деле я не изменился. – Боли теперь не было. Человек, который был в нём – испуганный, раненный, тот, который оставался ночью с Кристиной – исчез.
– Хочешь знать причину, почему ты боишься меня, Магда… настоящую причину!
И он сорвал маску со своего лица.

Роман зажал маленький коричневый пакетик с лекарствами в руке, стоя в холле большого дома. Доктор Старр явно не бедствовал, и Роман надеялся, что у доктора хватит ума не вмешиваться в дела Коммуны. Маленькая мадмуазель Жири прощалась с доктором.
– Очень приятно было увидеть вас вновь, доктор, – говорила она, улыбаясь доктору. Тот только улыбался в ответ и трепал её по плечу.
– И мне тоже, моя дорогая, твоё личико подобно лучику света в эти тёмные времена. Я только молюсь, чтобы всё это быстрее закончилось. – Она замолкли на секунду, и Роман внезапно почувствовал себя чужим. – Как твоя мать?
Мег покачала головой.
– Знаете, мама всё ещё горюет по Кристине. Она винит во всём себя, почти не выходит из дома. Считает, что это она во всём виновата, меня совсем не слушает. Постоянно говорит, что ей не надо было тогда вмешиваться.
Доктор Старр вздохнул.
– Отношения Кристины с тем сумасшедшим не являются ничьей виной. Это просто несчастье.
Роман прислушался. Сумасшедшим?
В глазах у Мег заблестели слёзы. Она поспешно взяла себя в руки – она и так плакала сегодня весь день.
– Ошибаетесь, доктор Старр. Мама показала виконту тогда путь вниз и теперь винит себя за это. Без неё Рауль никогда бы не спустился… может быть, она была бы жива, если бы осталась под его защитой.
Доктор пожал плечами.
– Кристина теперь с ангелами, Мег. Неужели ты бы предпочла, чтобы она была рабыней в аду того чудовища?
Мег опустила взгляд, но ничего не сказала. Теперь всё это было неважно, Призрак Оперы был мёртв. Никто из них не выжил. Рауль «освободил» Кристину и это обернулось смертью всех троих.
Мозг Романа работал на полных оборотах. Совесть вступила в противоборство с рассудком. В глубине души он уже знал, что Кристина, о которой говорила Мег Жири, и его Кристина была одним и тем же человеком. Всего несколькими словами он может уничтожить боль этой девушки… он может легко выдать Кристину.
Он прикусил язык, надеясь больше узнать из разговора Мег с доктором. Но они уже кончили обсуждать Кристину и повернулись к нему.
– Мсье Майект, – голос доктора был глубоким, но добрым. – Передайте пожелания всего наилучшего этой служанке. Судя по тому, что вы мне рассказали, это сильная девушка, и она сможет победить инфекцию, тем более при помощи лекарств. Но я хотел бы узнать, кто рекомендовал меня барону. Я вынужден признать, что имя фон Алсинг мне незнакомо.
Роман вежливо улыбнулся.
– Сожалею, мсье, но я не знаю, кто посоветовал вас моему хозяину, хотя я обычно первым узнаю подобные вещи. Но я должен сказать, что барон велел мне сразу обратиться к вам, так что он знает о вашей практике.
Старр довольно кивнул и ещё раз объяснил Роману, что делать с препаратами, которые он ему дал. Кроме лекарств против инфекции Роман получил ещё мазь, которой можно было залечить рану девушки. Вежливо попрощавшись с доктором, Роман и молодая мадмуазель Жири вышли на солнечный свет.
– Спасибо за вашу помощь, мадмуазель Жири. – Она улыбнулась и Роман увидел, что, несмотря на бледную кожу, она была очень красивой девушкой. – Могу ли я проводить вас до дома, чтобы вернуть долг?
Но его вело не столько понятие о чести, сколько простоя любопытство. То, о чём Мег разговаривала с доктором, звучало очень интересно…
Мег кивнула.
– Я шла к модистке, когда столкнулась с вами. Мне надо забрать шаль моей матери. Её сейчас часто пробирает озноб. Ателье отсюда всего в нескольких кварталах.
– Мне грустно это слышать, мадмуазель Жири, – ответил Роман, когда они направились вниз по улице. – Смерть вашей подруги очень сильно затронула вашу мать?
– Не только. Кристина была для неё как вторая дочь. Она винит себя во всём, что тогда случилось.
Роман понял, что это его шанс узнать побольше.
– Да, мадмуазель Жири, я слышал, что вы что-то говорили такое доктору, но, боюсь, я не понимаю, о чём речь, почему ваша мать так винит себя.
Мег остановилась.
– Неужели вы не слышали скандала вокруг имени Кристины Даэ? – Роман покачал головой. – Вы когда-нибудь слышали о Призраке? – когда он ответил также, Мег посмотрела на него так, будто видела его впервые. – Никогда! Вы не читали «Эпок»!
Роман едва не улыбнулся. Её угрюмость превратилась в обычное для молодой девушки желание посплетничать. Хорошо, подумал он. Даже цыганские девочки о чём-то всегда шептались.
Мег взяла его за руку и продолжила идти дальше.
– Мы с Кристиной были балеринами в Опере. Моя мама была там балетмейстером. Это было примерно год назад… Только у Кристины был ангельский голос… но этого никто не замечал… кроме него.
Роман смотрел на неё, но вопросов не задавал.
– Ну, мы знали его как Призрака Оперы… Кристина называла его Ангелом Музыки. Он был простым человеком… но у него была власть, мсье. Он жил под Оперой.
Роман чуть не рассмеялся.
– Под Оперой? Как крот? – но замолк, когда увидел выражение лица мадмуазель Жири.
– Не смейтесь, мсье. Может, он и был безумцем, но он был гением. Он научил Кристину петь так, как мы не могли даже мечтать. Он даже смог добиться, чтобы она выступала. Он мог ходить, куда он хотел. Его не могла остановить ни одна дверь в Опере, его лабиринт был больше любого парижского дома. Он писал музыку, сценарии… ну, всё. Он уничтожал всех, кто ему мешал, уничтожал других певцов… уничтожал жизни. Он убил рабочего сцены, когда тот хотел помешать ему. Театр принадлежал Призраку…
Страшное чувство захватила Романа, когда он слушал девочку, но он не прерывал её.
– Он любил Кристину и это его погубило. Она обручилась с виконтом де Шаньи, и когда Призрак узнал об этом, – Мег вздрогнула, – он сошёл с ума.
Роман слушал, как она рассказывала ему о маскараде и о «Торжествующем Дон Жуане». Когда он спросил, почему этот человек поступал так, она ответила, что он был изуродован, и общество отвергло его. Она рассказала о постановке оперы Призрака и о похищении Кристины. Кристина сама рассказывала Мег, что тогда произошло. Что Призрак привязал Рауля к решётке и грозился убить молодого виконта, если она не останется с ним…
– Тогда она поцеловала его. Она поцеловала его и… и он отпустил её. Он слишком сильно любил её… и хотя она никогда не говорила… Я думаю, мой дорогой друг… ну, – она посмотрела на Романа, её глаза опять были влажными. – Впрочем, теперь это не имеет значения.
Они подошли к ателье и остановились. Глаза Романа перебегали с одного предмета на другой, когда он вдумывался в эту невероятную историю, которую только что услышал. Неужели Кристина когда-то жила такой жизнью?
– Только я одного не понимаю, мадмуазель Жири. Почему он похитил её во время спектакля? Почему не забрал её потом, когда в театре всё было бы спокойно.
Мег раскрыла рот, словно поняла, что сделала глупость.
– Господи, мсье, я не сказала вам? Она сорвала с него маску!
Роман прищёлкнул языком.
– Этот Призрак, это чудовище… он…он носил маску?
– Да, – кивнула она. – Обычно он носил белую маску, которая скрывала правую часть его лица.

Кристина вновь видела сны. Те же ужасные сны, которые подчиняли себе её рассудок уже много ночей подряд.
Она вновь была в пещере Эрика, вновь одета в подвенечное платье, вновь видела ту ужасную ночь.
– Ты испытываешь моё терпение! – проговорил он. – Выбирай!
Кристина смотрела на него, на его открытое лицо, его дикие глаза. Нет, подумала она. Нет, Эрик, пожалуйста, не заставляй меня поступать так.
Потом она видела день своей свадьбы. О, как счастлив был Рауль, стоя перед ней в своём элегантном костюме. Он улыбался ей, пока священник благословлял их союз, но внутри её душа умирала.
Нет, Господи, я не могу, думала она, но не находила себе в сил сказать. Рауль рисковал ради неё жизнью, Эрик отпустил её. Она любила Рауля. Теперь это была её жизнь и она не имела права отвергнуть её.
Неожиданно её красивое подвенечное платье исчезло и она оказалась обнажённой на кровати – её супружеской кровати. Она чувствовала в себе Рауля, тяжесть его тела на себе.
– Я не могу дышать, дышать не могу! – но Рауль не слышал её. Е думая ни о чём другом, Кристина отказалась от радости супружеской жизни, хотя её тело и получало от этого удовольствия. Она посмотрела в его глаза, но вместо его тёплых синих глаз увидела серо-зелёные, которые обжигали своим холодом.
– Эрик, – простонала она.
Рауль замер, оттолкнул её от себя и встал.
– Я не могу! – крикнул он. – Ты не можешь так поступать! Ты любишь его, Кристина!
– Нет, нет, пожалуйста! – залепетала она. Господи, как же больно, подумала она. Рауль был рядом с ней, говорил, как сильно он её любит, умолял её позволить ему. Кристина всхлипывала, говорила, что тоже любит его, что любила его с детства. Сердце замерло, комната закружилась вокруг неё, она закричала…
…и оказалась в светлой спальне, точно не своей. Хорошо одетый человек сидел рядом с ней.
– Как вы сегодня себя чувствуете, виконтесса?
Она не обратила на него внимания, упав на подушки и отворачиваясь к стене.
– Господи, помоги мне. Пожалуйста, Господи, помоги…
Человек продолжал говорить, хотя она не смотрела на него. Он дотронулся до её руки.
– Виконтесса, вы знаете, что при вашем состоянии я должен наблюдать за вашим сердцем. Ваш муж будет недоволен, если мы не будем за вами смотреть.
Она повернулась к нему, чувствуя слабость в своём молодом теле.
– Когда я вернусь домой? – тихо спросила она.
Его пальцы задержались на её запястье, потом на шее, он проверил пульс.
– Скоро, миледи, – пообещал он.
А потом она возвращалась к тому, с чего сон начинался, вновь оказывалась в подземелье Эрика, и Рауль увозил её в той гондоле. Она обернулась и почувствовала, что её сердце разрывается на части, когда увидела, что Эрик стоит на берегу, разбитый и одинокий.
– Не надо, мне больно! – кричала она. – Не надо! Пожалуйста, я тебя умоляю… Не надо, Рауль! – он нежно обнимал её, но она чувствовала только боль. – Рауль, не надо, мне больно! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! Рауль, нет!
Но никто не слышал её. Она кричала только в уме… слишком напуганная, чтобы озвучить, как сильно она желает умереть прямо здесь и сейчас. Слишком напуганная, чтобы признать, что она любит…
Кристина с криком проснулась от боли, которая пожирала её тело.

51

Начинаю прощать 4 любовницы  зараз, хотя мог бы и похранить Криське верность. :)
Хм, что со мной, доктор, мне нравятся все фики подряд :) И этот стал весьма и весьма нравиться, все больше и больше :) Люблю я, что ли, мрачненькое, чтоб все страдали. Лишь бы конец был хеппи. :)

Ну а перевод превыше всяких похвал. Набила руку , теперь вообще не придраться. Ну может какие-то совсем мелочи вычитать. :)

Отредактировано Sunset (2005-05-10 23:44:18)

52


Сансет, зато я сама к очепяткам придираюь :angry: Замечаю их, только когда уже третий раз перечитываю.

А мрачненько там будет. Ох как мрачненько... А вот хеппи в конце - ещё не знаю.

53

А мне, если честно, как-то сначало было не привычно  такого ПО воспринимать.
А сейчас ниче. Нормально.  :D Ну а как же, я думаю - хеппи должен быть в конце по любому :rolleyes:

54


Нужна помощь. Требуется информация о мюзикле Man of la Mancha - в фике будет использоваться лирика из него. Кто-нибудь знает, есть ли перевод на русский язык? Потому что стихи я перевести нормально не смогу.

Всё, не надо, я нашла.

Отредактировано Эра (2005-05-11 13:56:57)

55


Таааак, на чём я тут остановилась? Держите дальше. Предупреждаю, переводить было трудно, глава немного странная.

Отредактировано Эра (2005-05-13 12:22:10)

56

Возьмите лодку,
поклянитесь хранить тайну,
тайну об ангеле в аду…
Глава 10
Он чувствовал, что ноги его не держат.
Он боялся.
Он больше ни за что не отвечал.
Роман закрыл глаза и глубоко вздохнул. Карета тряслась по дороге из Парижа, что только мешало успокоиться. В руках Роман держал книжечку, которую не смел открыть… опять.
Дурак.
Он шёпотом выругался. Заходящее солнце слепило глаза. Он не спал больше суток, сейчас бы самое время подремать, но он думал о том, чтобы как можно быстрее доставить Кристине лекарства…
…даже если его действия этим днём убьют её.
Вспомнилось лицо Мег Жири. Она не заметила в его глазах страх и отчаяние, когда он понял, что прекрасно знает этого «Призрака». Чувство было такое…и в то же время ничего. Пустота. Того несчастного мужчину, который любил Кристину Даэ, безумца, убийцу, теперь звали Эрик фон Алсинг… больше Роман ни о чём думать не мог.
В шоке и ужасе, опасаясь за жизни Кристины и Магды, Роман сообщил Мег Жири, что её подруга жива.
Конечно, она сначала не поверила, потом обрадовалась, а потом… почему-то погрустнела.
Она объяснила, что Кристина столько всего пережила, что заслуживала покоя, который могла дать смерить.
Эти слова ударили Романа. Что же за жизнь была у Кристины, что смерть была бы избавлением?
Понятно, Мег захотела увидеть подругу. Она задавала много вопросов. Жив ли виконт? Как она выбралась?
Роман только сообщил ей, что виконт мёртв – больше он ни на один вопрос не ответил. Сказал, что Коммуна всё ещё разыскивает Кристину… что Мег должна рассказать ему всё, что только знает… Он подозревал, что Кристину надо защищать не только от Коммуны…
Он рассказал ей об Эрике и его маске.
Странно, но Мег отреагировала не так, как он ждал. Он думал, что она закричит, забьётся в истерике, потребует, чтобы ей всё рассказали… ничего этого не было. Почему-то новость о том, у кого сейчас прячется Кристина, не испугала её. Она даже не побледнела. Она даже… почувствовала облегчение!
Смахнув слёзы, она кивнула и сообщила Роману, что рада всему, что оберегает её подругу. Роман был рад, что она не стала больше ничего спрашивать – бедная девушка и так сегодня уже переволновалась.
Она попросила, чтобы он проводил её до дома. У неё есть что-то, что его заинтересует.
Дом Жири был маленьким, но миловидным. Мег протащила его через гостиную так быстро, что он даже не был уверен, что чёрный силуэт, сидящий в кресле, их заметил.
Маленький ящичек, который она ему показала, по её словам был из поместья де Шаньи. Мятежники брали только ценности, всё остальное они пытались уничтожить. Потом Мег на свой страх и риск пробралась в дом, в надежде отыскать хоть какие-то следы её друзей. Всё, что она нашла, хранилось теперь в этом ящике – несколько лент, пара детских перчаток, красный шар, кусок белой материи и чёрная книжка.
На первый взгляд всё это казалось малостоящим…
…на первый взгляд.
Чёрная книжка оказалась дневником, который Кристина вела во время замужества. Мег упросила Романа взять его, вместе с шарфом и белой тканью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась кружевом, очень тонким и дорогим, с жемчужной вышивкой. Этот кусок оторвали от шикарного платья… возможно даже от подвенечного наряда…
А потом Мег опять расплакалась и бросилась ему на шею, рыдая, жалея свою несчастную подругу, которая из безопасных рук ангелов оказалась вновь брошена в жестокость холодного мира. Она не понимала, как такое произошло, почему судьба позволила этому произойти…
Роман тем более не понимал.
Её самообладание сломалось, она опять начала умолять Романа отвезти её к Кристине или хотя бы всё рассказать.
Он елё сдержался.
К счастью, рассудок вернулся, а вместе с ним и мысль о том, в какой опасности находятся Кристина и его жена. Мег Жири согласилась подождать. Роман уехал, обещая прислать за ней через несколько недель, если всё будет в порядке. В её глазах вспыхнул маленький огонёк надежды.
А теперь Роман сидел в экипаже, чувствуя только вину. Он ещё раз пролистнул дневник Кристины, хотя раньше говорил себе, что не будет его читать, словно слова могли что-то изменить. Но это казалось невозможным…

9 апреля 1870 года.
Через неделю меня назовут «виконтессой». Интересно, Господь обратится ко мне также, когда я предстану перед ним в конце своего пути? Как он назовёт меня? Или он бросит мне титул в лицо, и я услышу только слово «предательница»? Своим замужеством я предам не только Эрика… Господи, как больно писать его имя!
Я предам не только Эрика. Я предам Господа, я предам себя… я предам Рауля. Рауль! Как я люблю тебя! Как сильно! Я бы отдала всё, чтобы эти сомнения исчезли! Ты так много для меня значишь, но моя душа оплакивает то, кем я никогда теперь не стану… то, чего у меня теперь никогда не будет.
Пожалуйста, не умирай, Эрик. Пожалуйста, не умирай. Я знаю, я эгоистична, но я молю Бога, что я уже буду в могиле, прежде чем с твоих нежных губ слетит последний вздох. Я буду жить для тебя, даже если я не могу любить тебя.

Несколько простых строчек полностью уничтожили страх Романа перед бароном. О бессердечном убийце не говорят, что у него «нежные губы». Роман закрыл глаза, тело вдруг пронзила волна боли. Он только что предал человека, который дал ему и его жене новый дом и новую жизнь. Эта чёртова Мег Жири наверняка не сдержит своё обещание. Скоро весь Париж будет знать о виконтессе и Призраке Оперы.
Он перевернул страницу, вчитываясь в слова, которые разбивали сердце.

17 апреля 1870 года.
Моя первая брачная ночь была кошмаром. Но всё так мило началось! Свадебная церемония была красивой, настолько красивой, то даже мысли о моём бедном Эрике не смогли разрушить моё счастье. Белые розы (я отказалась от любых других оттенков) сделали церковь похожей на рай, и приём в поместье тоже получился таким приятным! Да простит меня Господь, но я рада, что родители Рауля мертвы. Если бы его семья отнеслась ко мне так, как ко мне отнеслись его друзья, я бы только разрыдалась. Они не были жестокими, они были… холодными. Это ужасно. Я была рада покинуть это сборище одинаковых лиц и бесконечных тостов, предвкушая радость супружеского ложа. Господи, как я могла так ошибаться! Почему Ты наказываешь Рауля за мои грехи? Конечно, сначала было больно, наверное, это у всех невест так. Мне было страшно чувствовать Рауля на себе. Но, несмотря на мой страх, я получала от этого какое-то удовольствие. Жаркая волна захватила моё тело, перед глазами всё поплыло.
И неожиданно я оказалась не со своим мужем в нашей светлой спальне, а в гораздо более страшном объятии. Чернота ночи скрывала меня, я чувствовала, как она прикасается ко мне. Я открыла глаза и увидела Эрика рядом со мной. Он смотрел на меня и вместе мы поднимались к вершинам наслаждения, о которых я раньше даже не подозревала. Я вцепилась в его руки и произнесла его имя, и тут моё видение было разбито жестокой реальностью и я увидела своего шокированного мужа. Я буду гореть в аду, я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил с такой ненавистью. Он обвинил меня в любви к Эрику – которую я отвергла – и почти упал передо мной на колени, умоляя, чтобы я любила его, Рауля. Я обещала ему, что я всегда любил его, всегда буду любить и что я счастлива быть его женой.
Я чувствовала себя так, будто моя душа оставляет меня.

Роман вздрогнул, представив трагедию, которая заставила её написать это. Он не мог удержаться от чувства вины, что читает самые сокровенные, потаённые мысли Кристины.

29 апреля 1870 года.
Коммуна заняла Оперу. В подземелье нашли тело. Господи, нет… нет… это случилось. И теперь моё сердце никогда не будет биться. Это моя вина, это только моя вина. Господи, я чувствую, что мой разум мутнеет. Я вижу это. Боже, будь милосерден.

Запись была краткой, чернила в некоторых местах были размыты слёзами.

3 мая 1870 года.
Я весь день просидела перед зеркалом. Я превращаюсь в две! Светлая часть меня кричит, что я просто смешна, тёмная говорит, что, если я буду ждать, он придёт. Я чувствую темноту… она окружает меня.

Роман вздрогнул. Он читал мысли рассудка, который медленно погружался в безумие.

7 мая 1870 года.
Рауль настоял, чтобы врачи смотрели меня каждый день. В самом деле, я стала совсем белой и жутко похудела. Они полагают, что у меня проблемы с сердцем, и отсоветовали нам с Раулем иметь детей… Не думаю, что я смогу иметь детей… тьма слишком сильна для такого света.

– Вина, – прошептал Роман. Он всё сильнее ощущал её вину. Вину за то, что оставила Эрика ради Рауля, вину за то, что принесла любовь к Эрику в своё замужество.

10 мая 1870 года.
Я не сказала врачам про этот дневник. Они несколько раз спрашивали меня, веду ли я журнал. Я сказала «нет». Это же не ложь. Я просто пишу сюда то. О чём я думаю.
Нет! Нет, нет, нет! Я не сумасшедшая! Не сумасшедшая! Врачи так думают… я знаю. По приказу Рауля они навещают меня каждый день. Если бы они нашли эту книжку, они бы только убедились в своих мыслях. Я признаю, что живу не совсем обычной жизнью. Пожалуй, она действительно похожа на безумие.
Но я не сумасшедшая!
Я прячу этот дневник, так то доктора не могут его найти… где ни один человек в нормальном костюме, ни один так называемый друг не сможет найти его и потом шептать за моей спиной «бедная, несчастная Кристина». Когда-то не меня называли несчастным. Когда-то… я была сильной. Я сама смеюсь над этим.
Я не душевнобольная. Я не душевнобольная.
Они дураки, все они. Мы же все ведём дневники в своих мыслях. Да! Да, я думаю, мы все ведём мысленные журналы. До моего просто можно дотронуться… Я мало с кем разговариваю, только с Раулем и врачами, и стараюсь отвечать на их вопросы коротко.
Я должна быть благодарна Раулю. Он очень добр ко мне. Хотя все добры сначала. Они даже не представляют, что мне довелось пережить, они называют это «суровым испытанием». Проклятие моей брачной ночи всё ещё живо в моей голове! Первые несколько дней после той ужасной ночи я видела только пол своей комнаты, смотрела в никуда. Я не говорила, не ела, не двигалась… Просто сидела там. Странные чувства, а внутри пустота. У меня не было воли, не было мыслей, не было желаний…
У меня нет души. Вообще.
Когда эти несколько дней превратились в неделю, а неделя – в две, Рауль не на шутку заволновался. Я почти не сплю, ничего не ем, я похожа на невесту дьявола. Когда придёт срок, я надену наряд, который он мне даст, и приду к нему и его друзьям. Я похожа на приведение.
Тогда ночью даже бедный Рауль потерял голову. Граф де Леон спросил, кто учил меня петь в Опере. Просто вопрос, теперь я понимаю…но я не понимала, что я делаю. Не знаю, зачем, но я ответила, что мой учитель жил в моём зеркале. Я спросила его, живут ли у него ангелы в его зеркалах.
Я не сумасшедшая.
Рауль схватил меня за руку и выволок из комнаты. Он орал на меня несколько минут, сказал, что я «спросила» как дура, удивлялся, почему я не забуду «весь этот бред».
А потом он расплакался. Мне стало его даже жаль. Он хороший человек! Я знаю, я сама довела его до такого. Но другая моя часть кричала в гневе. Как он смеет требовать от меня, чтобы я всё это забыла? Он не уничтожал человека простым ответом. Он не знает, что такое поцелуй любви, у которой нет надежды. Он не плачет от осознания своей вины. Отвращение к самому себе не отравляет его кровь. Я уничтожила Эрика, когда ушла с Раулем, а теперь я уничтожаю и Рауля тоже. Я чувствую, что эта смесь отчаяния, боли и гнева сведёт меня в могилу.

Роман перевернул ещё одну страницу, потом ещё, всё медленнее читая строчки, отчаиваясь безумству, которое захватила молодую виконтессу де Шаньи.

5 сентября 1870 года.
Моя спальня здесь очень милая. Врачи поместили меня в санаторий и Неаполе… сказали, что парижский воздух вреден для моего слабого сердца. Наверное, я умру… нет, это было бы слишком милосердно. В комнате нет зеркал. Это расстраивает меня больше всего.

И ещё.

14 сентября 1870 года.
Я вижу его лицо, когда закрываю глаза. Я слышу его голос. Я чувствую своего ангела, своего прекрасного, прекрасного ангела.
Знаешь, они называют меня сумасшедшей.
Каждая фраза об ангелах, голосах и боли, каждая мысль о безумстве, вообще каждая мысль только сводит девушку с ума ещё больше. Она превращается в заключённого,  к ней приходят только виноватый муж и бесстрастные врачи…прекрасная птица. Которой подрезали крылья.

– Кристина, – прошептала он. Вскоре даты стали менее определёнными.

Октябрь, 1870 год.
Я кричу и кричу и кричу, а они ничего не делают! Ничего! Они только подвергают меня ещё более ужасным процедурам, заставляют глотать лекарства, говорят моему мужу, что волнуются за моё «слабое здоровье». По ночам я молюсь во сне. Я молюсь Господу, я молюсь судьбе, я молюсь, чтобы Эрик ещё раз взглянул на меня своими прекрасными глазами. Я молюсь Раулю, что он меня так любит.

Запись следующего дня оказалась настолько удивительной, что Роман несколько минут не мигая смотрел на строчки.

Ноябрь, 1870 год.
Рауль несколько раз приходил ко мне, и теперь врачи сказали мне, что я беременна. Глупо – у ребёнка будет ребёнок. Наверное, он будет ангелом. Да! Ангелом! Красивый, прекрасный ангел.

А потом…

Декабрь, 1870 год.
Мой ребёнок мёртв.
Мне надо поговорить с Раулем о моём предстоящем возвращении в Париж. Сомневаюсь, что горничные следили за моим гардеробом, так что мне понадобятся новые платья. Зима будет холодной, мне не хватит тонких плащей. Нелегко, конечно, когда Коммуна дышит тебе в спину, но деньги могут всё. Ещё надо поговорить с поваром, чтобы он научился готовить эту пасту, которой меня здесь кормили. Какое счастье, что эти жуткие месяцы закончились!

Роман моргнул. Больше помешательство Кристины не проявлялось на страницах этого чёрного дневника. Только простое описание рутиной жизни. Ни страсти, ни одного упоминания об Эрике. Словно она ничего не чувствовала… и словно она чувствовала себя прекрасно.
Смерть её ребёнка. Кошмар вверг Кристину в безумие, кошмар же её и выдернул из него. Потеря ребёнка, которого она носила меньше месяца, превратила Кристину в раковину, а в раковинах нет сердца и души.

Отредактировано Эра (2005-05-13 12:26:58)

57

Глава 11
Магда не шевелилась. Она не дышала, не думала… просто смотрела. Не разглядывала. Если бы разглядывала, она сошла бы с ума.
Она смотрела.
Правая честь его лица была изуродована. На него действительно было страшно смотреть.
Эрик стоял перед ней, гнев постепенно уступил место стыду. Он закрыл глаза, не желая видеть, как её лицо скривится от ужаса и отвращения. Он и так слишком часто видел это в своей жизни.
Господи, да что он наделал?
Утверждение Магды, что он любил Кристину, вывело его из себя. Последний год он боялся даже думать о своей любви к Кристине, и как эта женщина посмела озвучить то, что он чувствовал!
Но он зашёл слишком далеко. Он ещё раз позволил гневу затмить свой рассудок, всё, о чём он думал, это напугать её, заставить её понять, что мужчина вроде него никогда не может любить такую женщину, как Кристина. Теперь, когда она увидела его лицо, она с криками побежит к своему мужу, скажет ему, что они должны немедленно уходить… и он окажется там, где начинал – мужчина один в мире, у него нет ничего… и никого.
Почему она не кричит?
Эрик открыл глаза и только теперь понял, что задержал дыхание. Молодая цыганка стояла перед ним, спокойная, как спящий ребёнок.
Какого чёрта…
– Я цыганка, сир, – негромко прервала она его мысли. – Вся «цивилизованная» Франция видит во мне урода только из-за моей внешности. Они бросали в меня ошмётки из-за одежды, которую я ношу. Я знаю, что французы избивают цыганок, потому что считают их животными. На наши стоянки не раз нападали… поджигали шатры, убивали людей… даже среди наших людей есть ненависть. Мои родители отказались от меня, когда я решила уйти сюда вместе с Романом. Они не принимают ничего, что связывает нас с остальным миром… мой отец назвал меня шлюхой, когда в тринадцать лет я отказалась выйти замуж по его приказу. В тринадцать лет! Это было бы скорее изнасилование, чем замужество. – Магда медленно нагнулась и подобрала белую маску. – Мне всего двадцать четыре, сир, но за эти двадцать четыре года я видела вещи, которые гораздо страшнее вашего лица. – Она протянула ему маску. – Барон, в вас есть что-то, что внушает ужас, но это нельзя скрыть этой маской.
Эрик забрал у неё маску и вернул её на своё лицо, не отводя взгляда от Магды. Он не знал, что думать, что чувствовать, что делать…
Страшный крик Кристины оборвал его беспорядочные мысли. Переглянувшись, они с Магдой выскочили из комнаты. Он был удивлён тем, как спокойно она отреагировала на его лицо, но на самом деле она была права. В цыганских цирках были обезображенные люди… уроды были для цыган таким же обыкновенным явлением, как восход солнца. А она была удивлена, что её страх перед ним исчез. Барон был жестоким человеком, но сейчас… он ничего ей не сделал. Её отец бил её за одно только неправильное слово. И ей было радостно видеть, что большая часть его боли ушла… большая часть…

Кристина проснулась. Она сидела в кровати, её трясло, лицо было мокрым от слёз. Магда увидела удивление на лице девушки, когда Эрик вошёл в комнату, но ничего не сказала, когда он сел рядом с ней на кровать и приказал принести воду и полотенце. Её жар опять усилился, иногда вырывая её из бессознательного состояния, но потом вновь погружая её в темноту. Иногда её рвало, но без еды это ни к чему не приводило и ей становилось только хуже. Это происходило несколько раз. Уже наступила ночь. Про маску не сказали ни слова, и Магда чувствовала, что слова были не нужны. Она видела страх в его глазах, который он пытался скрыть, а он читал на её лице только понимание.
К полуночи Кристина успокоилась и теперь только стонала и тяжело дышала. Магда видела, как изменился барон. Он больше не молчал, только что-то тихо шептал Кристине, его обычно резкие движения стали медленными и плавными. Какая-то часть Магды хотела поговорить с ним, сказать, что его поведение абсолютно недопустимо по отношению к девушке, которую он явно знал. Но другая её часть помнила удивление в глазах Кристины, когда он вошёл в комнату. Это не было удивление от прихода незнакомца…
…это была скорее радость от того, что пришёл кто-то, кого давно ждали.
К двум часам утра Кристина вновь забилась в лихорадке, спутанные простыни промокли от пота.
– Какого чёрта она ещё здесь? – раздался вдруг грубый голос – Магда не была уверена, сказал ли это барон ей или самому себе. Он оглядел маленькую комнатку, словно это было преступлением держать здесь Кристину. – Найди ей свежую сорочку и пошли со мной. – Приказ был чётким и властным, нельзя было сказать, что отдавший его человек не спал двое суток. Он легко поднял Кристину на руки, словно она была ребёнком. Она инстинктивно ухватилась него и Магда увидела, как он на миг замер, а потом быстро вышел из комнаты, неся в руках Кристину. Через коридор, вверх по лестнице и в большое фойе. Магда чуть ли не бежала за ним, неся в руках одну из ночных сорочек Кристины. Они уже подходили к лестнице, когда в холл ворвался Роман.
– Ваше сиятельство!
Эрик и Магда резко обернулись и увидели, что Роман бежит к ним, держа в правой руке коричневый пакет. Магда подскочила к мужу, радуясь, что он вернулся невредимым и так быстро, но Роман не сводил взгляда с Эрика, который держал в руках Кристину. У него было слишком него вопросов… но он задаст их позже.
Они быстро поднялись по лестнице и подошли к гостевой спальне, которая была напротив комнаты Эрика. У стены стояла большая кровать под балдахином, двустворчатые двери вели на балкон, напротив был камин. Вся комната была оформлена в голубых и золотистых тонах, тяжелые синие портьеры скрывали сад за окном. Магда быстро зажгла свет, а Эрик отбросил покрывала и осторожно уложил Кристину на постель. Роман отвернулся, когда Магда меняла Кристине сорочку, но он не мог сказать, что хозяин последовал его примеру. Когда Кристину наконец устроили на кровати, Роман открыл пакет и достал три маленьких пузырька. В одном была микстура, которая убьёт инфекцию в её теле, в другом – болеутоляющее. Эрик медленно закапал лекарства между её пересохших губ и откинул ей голову назад, не выпуская её слабое тело из своих рук. Его пальцы нежно провели по её шее, проталкивая микстуру вниз. Убирать руки не хотелось, но Роман протянул ему третью баночку с мазью и Эрик занялся раной на её щеке. Она была слишком красивой, чтобы заслужить такое уродство.
Только тогда Магда заметила чёрную книжку, которую её муж держал в руке.
– Книжка? – прошептала она.
Он кивнул.
– Да, хозяин должен это посмотреть.
– Но что…
Он прервал её, качнув головой.
– Потом, любимая, потом.
Эрик наконец закончил обрабатывать рану Кристины и поставил все лекарства на ночной столик. Он уже медленно поднимался с колен, когда её маленькие пальцы поймали его запястье.
– Пожалуйста, – прошептала она тяжёлым голосом. – Пожалуйста, не покидай меня, Эрик… – Его имя было похоже на шёпот, её веки дрогнули. – Пожалуйста, останься со мной…
Он немедленно проклял себя за то, что не может ей отказать.
– Эрик…
Она не осознавала, что делала, и, если Господь будет добр, утром она ничего не вспомнит. Но звука её голоса была достаточно, чтобы Эрик сдался. Она посмотрел на Романа и Магду и кивнул.
– Идём, Магда, – сказал Роман своей жене. – Сегодня мы уже ничем не можем помочь.
Магда не пошевелилась.
– Я не оставлю его с ней одного, и мне всё равно, кто он.
Роман только улыбнулся на беспокойство жены.
– Поверь мне, Магда, она не может быть в большей безопасности.
– Но, Роман…
– Просто поверь мне, – сказал он со всей уверенностью в глазах. Магда недоумённо оглянулась на барона и позволила мужу увести себя из комнаты.
Эрик вздохнул, когда они вышли, радуясь, что Роман избавил его от необходимости что-то объяснять Магде.
– Эрик, – раздался приглушённый голос. – Эрик, где ты? Я… я ничего не вижу.
Он смотрел, как она тяжело дышит – опиум всё сильнее и сильнее погружал её в сон.
– Это снотворное, Кристина. Не бойся, я… я рядом, Кристина. – Он знал, что что бы ни случилось, он всегда будет рядом. Мысль о том, что он может быть где-то ещё, казалась просто возмутительной.
Нет! Уходи из этой комнаты, кричал рассудок, но сердце сейчас не услышало бы и гораздо более громкие слова. Эрик осторожно откинул одеяло и медленно лёг в постель. Руки дрожали, когда он притянул её к себе, дыхание перехватило, когда она прильнула к нему. Её правая рука перекинулась через его талию, левая вцепилась в его тёмные мягкие волосы. Её нормальная щека прижалась к открытой части его груди, и Эрик почувствовал, как расслабилось её тело рядом с ним. На секунду он закрыл глаза, успокаивая свои чувства, а потом обхватил её одной рукой за плечи, пока вторая ласково проводила по её волосам.
Лёжа так, очень легко было представить, что она была его. Его возлюбленная, его жена, возможно даже мать его детей. Да, ни один сон не был приятней, чем опасные мечты о том, что Кристина подарит ему сына или дочь, ребёнка, рождённого их любовью, который будет беззаветно любить его…
Рождённого их любовью…
Да о чём он думает?
– Эрик, мы в Персии? Ты часто рассказывал мне о Персии…
Дыхание замерло в горле, когда он почувствовал, как шевелятся её губы у его груди.
– Да, – ответил он. – Спи, Кристина, мы в Персии. Когда наступит утро, ты увидишь рассвет. Обещаю, ты никогда не видела ничего прекраснее. Ещё нет жары, лучи солнца играют на золочёной крыше шахского дворца. Всё вокруг белое, и иногда тебе кажется, что ты в раю. Свет заливает землю, кажется, что мир вокруг тебя сияет. – Эрик закрыл глаза и представил, что они действительно в Персии. Как было бы замечательно взять Кристину в такое необычное место, смотреть, как она ходит в лёгких шёлковых одеждах, предаваться с ней любви в жаркий полдень, а потом лежать в постели, пока тропическая ночь не укроет их и не остудит их тела.
Он открыл глаза, почувствовав её слёзы на своей груди. Это было нормально, что снотворное так действует на неё и заставляет плакать. Не обращая внимания на все вопли разума, Эрик повернул её лицо к себе и нежно поцеловал слёзы на её щеке.
– Не плачь, Кристина, – прошептал он. – Твой жар спадёт утром. Не плачь, ангел. – Её пальцы вцепились в его рубашку.
– Спасибо, что показал мне Персию, Эрик. – Он видел, что она проигрывает свою борьбу с снотворным и скоро видения Персии сменятся простыми снами.
Она мягко прикоснулась своими губами к его, и желание пронзило его тело. Ему было всё равно, что она не отвечала за свои действия, он полностью отдался этому ощущению её мягких губ, гладя её по голове и прижимая её к себе.
– Спасибо, что показала мне рай, Кристина, – прошептал он, но она уже уснула в его руках. Теперь он наконец мог подумать, насколько он устал сам. Тело жаждало отдыха, и Эрик мысленно обругал себя за такую слабость. Годы назад он мог не спать неделями, а теперь, обнимая Кристину в постели, он понял, что устал за все эти годы.
Как он дошёл до такого? Всего месяц назад эта женщина была для него только символом боли. Он не мог не вспомнить, какой сильной она была, когда впервые пришла сюда, её желание заставить Романа и Магду гордиться ею, её отказ подчиниться Аманде, её старание собрать осколки её разбитой жизни воедино…
Девочка, которую он знал как Кристину Даэ, ушла, и сейчас Эрик обнимал самую восхитительную женщину, которую он когда-либо знал.
Его разум сдался.
– Боже, – прошептал он через силу. – Я люблю тебя.

58

Эра Да 10 глава тяжёлая вообще, но как мне нравится твой перевод, я хоть и читала  на английском, но всё равно с большим удовольствием читаю твой перевод :ph34r: , буду ждать продолжение самого фика и твоего перевода :)

59

Так, я человек новый в треде, прошу на критику не обижаться.
Все переводы Эры приводят меня в состояние дикого восторга: все хорошо и с точки зрения пиетета к оригиналу и сам язык замечательный (что, кстати, в еще большей степени подтверждает рассказ, к ПО не относящийся).
Что до тапок, которые имено "Демонов" касаются, - это, на самом деле, ошибки в титуловании главного героя.
Согласно Табели о рангах, правильное обращение к барону "ваша милость". В более простых, "домашних" случаях его можно именовать "сударь" и "господин".
Обращение "СИР" во Франции - единоличная прерогатива короля или императора (на что наш герой вроде не претендовал, несмотря даже на то, что его маскарадный костюм - никакая не "Красная Смерть", а точная копия костюма Наполеона с полотна Энгра "Первый Консул". Вот такое вот у парня было самомнение!) 

60

Hell, полностью согласна. Мне это тоже резало слух, только я не была уверена, права я или нет. Все-таки sir - это сэр.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Демоны - перевод фика