Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Демоны - перевод фика


Демоны - перевод фика

Сообщений 1 страница 30 из 313

1

Я сошла с ума. Не закончив один перевод, я уже взялась за другой ^) Что-то со мной не то.
Сей фик был отрыт на бескрайних просторах того же фанфикшена.нет, и привлёк моё внимание потому, что весьма... весьма /Hmmm/ отличается от всего того, что я читала раньше. Мадам Елена, вам это будет особой интересно - кажется, вы ждали исторических реалий :ph34r:

Автор. Wandering Child
Авторизированный перевод с английского. Эра.
Рейтинг. R. За жестокость возможно даже NC-17.
Пейринг. Э/К.
Основа. Фильм Джоэля Шумахера.
Жанр. Не знаю. Роман, наверное. Даже роман-эпопея  :D
Саммари. Спустя год после "Дон Жуана" в Париже начинаются беспорядки. Коммуна убивает Рауля де Шаньи и Кристина вновь оказывается рядом с Эриком. Но Коммуна их не отпускает.
Разрешение на перевод. Не запрашивалось.

Отредактировано smallangel (2006-01-19 01:47:02)

2

Глава 1 – Ангел в Аду
Париж
Спустя год после премьеры «Торжествующий Дон Жуан»

Холодный парижский воздух остужал избитое лицо Кристины, так что на какой-то миг она даже забыла, что лежит на земле. Её когда-то красивое платье было рваным и грязным, её волосы, которые с таким старанием укладывали горничные, теперь спутались и намокли. На губах застыла кровь, беля кожа лица стала сине-фиолетовой от синяков и кровоподтёков.
Господи, подумала она, я жива. Кристина попыталась вздохнуть, но грудь отозвалась болью. Даже лежать на мостовой было тяжело.
Я жива.
Она попыталась открыть глаза, но увидела вокруг себя только темноту. Лежать на улице сейчас, ночью, было более чем опасно, но её тело отказывалось шевелиться. Интересно, как она здесь оказалась. Интересно, как она выжила среди этих революционеров. Кристина была жива, так что всё остальное было неважно.
Голова раскалывалась, тело ослабело от потери крови. Кристина ничего не чувствовала – странное серое состояние между светлой жизнью и чёрнотой смерти. Она перестала чувствовать ночной холод. Только бессвязные мысли роились в голове.
…Когда именно я превратилась из ребёнка во взрослого человека?
…Странная мысль для молодой женщины, чья жизнь могла в любой момент закончиться. Впрочем ничего странного в том, что перед смертью приходят совсем уж глупые мысли.
Она вспомнила свою мать. Эта женщина умерла, когда Кристине было всего шесть, но какая-то её часть ещё жила в памяти девушки. Добрые карие глаза… такие тёплые. Тёмно-русые волосы Ребекки Даэ были острижены коротко, как у херувима. Кристина не могла вспомнить голос матери, хотя отец говорил, что она пела. Но Кристина не помнила…
…но нет, даже после смерти её матери Кристина оставалась ребёнком. Не как многие дети, которые после смерти родителя взрослеют, Кристина только ещё больше стала привязана к окружающим… особенно к отцу.
Чарльз Даэ был для Кристины всем. Куда бы он не направлялся, она следовала за ним. От Скандинавии до Испании, от Германии да Англии, и наконец они оказались в Париже, где всемирно известного скрипача настигла чахотка. Когда он умер, Кристина хотела похоронить себя вместе с ним. Вся её жизнь прошла рядом с ним…она не умела быть независимой. Она осталась одна в холодном, расчётливом мире балетных танцовщиц, и у неё ничего не было, кроме обещания отца прислать к ней ангела.
Но и тогда она оставалась ребёнком. Прошли года, Кристина превратилась в молодую красивую девушку, но страх, одиночество, смущение…всё это составляло её жизнь.
Может, она стала женщиной, когда она вышла замуж на виконта де Шаньи? Свадебная церемония (очень красивая) превратила её из простой певицы в одну из самых могущественных женщин Парижа. Даже Ла Карлотта теперь не могла задирать нос перед молодой виконтессой де Шаньи…
Нет, не тогда.
Может, это произошло, когда Париж захватила Коммуна и жизнь в Париже стала небезопасной?
Нет, не тогда.
Может быть, она стала женщиной, когда члены Коммуны, желая уничтожить всю аристократию, ворвались в их дом и забрали её и Рауля. Их, как и многих дворян, держали в подземельях Оперы, где обосновались мятежники. Там её избивали.
Нет, не тогда.
Может быть, она стала женщиной, когда они убили Рауля? Может быть, она стала женщиной, когда они всадили пулю в мужчину, который был её мужем меньше года. Она кричала, вопила каждая частичка её тела. А он прошептал её имя, как молитву, и упал на пол, его рубашка почернела от его крови. Они убили его, её Рауля… её друга, её мужа, её детскую любовь…
Нет, не тогда.
Возможно, она стала женщиной, когда, собрав в кулак всё своё мужество, она нашла силы сбежать. Кристина никогда не думала, что знание коридоров Оперы так когда-нибудь поможет ей.
Помогло.
Ускользнув от охраны, подгоняемая страхом и болью, она бежала по полным крыс коридорам, тоннелям, и наконец добралась до выхода на улице Скриба. Она бежала, пока не упала на тёмной аллее Парижа.
И вот так она оказалась здесь. Её муж был мёртв, её тело избито, её дух сломлен. Никогда в жизни Кристина де Шаньи не желала умереть так страстно, как в этот момент…
Только…
Она вспомнила о другом дне, когда смерть казалась ей избавлением. Ночь, когда её душа оставила её тело. Почти год назад ей пришлось сделать выбор, который ни одно создание по это сторону врат ада не может сделать. Она должна была убить человека, которого любила…
Кристина ненавидела себя за то, что остаётся ребёнком, но на одну ночь, на одну только ночь, полную боли, страха и смерти, она смогла стать женщиной. Вспомнились слова Эрика, которые она бросил ей тогда.
Что бы ты ни выбрала, ты не сможешь выиграть…
Она был прав. Что бы она ни выбрала, кто-нибудь бы умер.
…Той ночью она нашла в себе силы поцеловать Эрика. Той ночью она нашла в себе силы признать, что её сердце принадлежит ему.
Но потом она ушла. Она так и не стала женщиной. Она выбрала то, что всегда выбирала раньше… она выбрала то, что было ей понятнее.
Эрик ушёл. Наверняка он погиб в тех жутких пещерах.
Рауль ушёл. Была какая-то насмешка, что он умер в тех же пещерах.
Кристина со стоном закрыла глаза, желая, чтобы старуха Смерть пришла за ней. Было холодно, бороться не хотелось.

Роман Майект, снедаемый мрачными предчувствиями, вошёл в библиотеку. Он не знал, почему, но ему казалось, что хозяин не будет рад вестям, которые Роман хотел ему сообщить.
Большую часть жизни молодой цыган провёл в таборе, который кочевал по северным областям Франции. Когда-то им жилось неплохо, но с годами французы стали всё хуже и хуже принимать бродячие цирки, денег становилось всё меньше. В возрасте двадцати трёх лет Роман женился и думал о том, что ему надо как-то изменить свою жизнь, чтобы обеспечить жену и будущих детей. Многие цыгане задумались о том же…
Вот почему предложение его нынешнего хозяина показалось таким заманчивым.
Примерно год назад, когда табор был в Руане, к ним пришёл странный, зловещего вида незнакомец. Высокого роста, прекрасного телосложения, с чуть смуглой кожей. На вид ему было около тридцати пяти, но, казалось, он мог умереть от старости в любой момент.
Половину его лица скрывала белая маска.
Этот мужчина сообщил им, что ему нужна прислуга в поместье, которое он купил. Оно было изолировано, так что их присутствие должно быть постоянным, хотя он предпочитает одиночество. Незнакомец свободно разговаривал на их языке, он сказал, что часть его детства прошла среди цыган, так что теперь они были единственными людьми, которым он доверял.
За их службу и молчание он хорошо заплатит.
Кто-то из старых цыган только нахмурился в ответ на его предложение, и потом говорил, что у странного незнакомца в маске глаза дьявола. Но Роман и ещё четверо мужчин из табора с радостью приняли его предложение. С деньгами, которые обещал этот человек, они могли начать новую, спокойную жизнь.
Роман и в самом деле начал спокойную жизнь как камердинер хозяина. Он выполнял все его поручения, за что ему достались небольшой домик на землях хозяина и неплохое жалованье. Цыгане привыкли к странным особенностям хозяина и его иногда жестокому поведению. Это человек мог быть спокойным и воспитанным в один момент, а в следующий взрывался свирепостью. Цыгане немного побаивались его, хотя по отношению к ним он всегда вел себя спокойно и им не на что было жаловаться. Но даже после месяцев, что он у него служил, Роман ничего не знал об этом человеке…
…и поэтому он со странным чувством тревоги вошёл в хозяйскую библиотеку. Он быстро оглядел комнату и увидел мужчину, одетого во всё чёрное, который сидел перед камином и задумчиво смотрел на огонь. Отсветы пламени только придавали его фигуре ещё большее ощущение могущества.
– Сир? У меня есть информация, которая вас интересует.
Его хозяин взмахом руки велел ему продолжать, но его взгляд не оставлял огонь. Роман с трудом сделал шаг вперёд.
– Что-то известно о де Шаньи?
Тревога Романа только усилилась. Голос его хозяина отличался от всех, что он когда-либо слышал. Несомненно красивый, но в нём чувствовалась жестокость.
Роман кивнул.
Многие дворяне были убиты, когда Коммуна повергла Париж в хаос. Опера была захвачена, её подземелья превратились в тюрьму и камеры пыток – туда попадали те, кто отличался сильным здоровьем или особенно большим состоянием. Роману не хотелось говорить хозяину о семье, которая его интересовала, но это был его долг. Странно, хозяин вроде никогда не общался с виконтом де Шаньи и его молодой женой, виконтессой…
– Да, сир. Пришли донесения из Парижа. Те, кому вы заплатили, сообщают о де Шаньи.
Теперь хозяин повернулся. Его бровь поднялась.
– И?
Роман уставился на пол.
– Они сообщают, что виконт Рауль де Шаньи и его жена были захвачены во время последних волн террора. Их отвезли в Оперу. Боюсь, сир, там их ждёт только смерть.
К удивлению Романа, хозяин никак не отреагировал. Казалось, он просто перестал замечать его присутствие. Облегчённо вздохнув, молодой цыган поклонился и вышел из комнаты. У него было ещё немало дел по поместью и меньше всего было нужно, чтобы хозяин отправил его в Париж уточнять информацию об этой семье, которая…
…он уже почти спустился по лестнице вниз, когда услышал, что в библиотеке разбилось стекло, а потом дикий, нечеловеческий крик, полный гнева и бессильной ярости прокатился по дому…

Кристина застонала. Глаза не открывались, наверное, на них коркой засохла кровь, но что-то подсказало ей, что сейчас утро. С её губ сорвался стон, когда по спине понеслась волна боли. Кто-то пытался поднять её с земли.
– Что?… – говорить было тяжело, глотка закричала от боли. – Нет… я… пожалуйста… мой муж… – голос был слабый и полный боли. Она хотела вырваться из рук, которые держали её, но ни одна клетка тела не могла пошевелиться.
– Тихо, малышка, – раздался приятный голос. – Никто ничего тебе не сделает. Мы приведём тебя в порядок, моя девочка.
Кристина только уронила голову, когда её подняли на руки. Что бы ни происходило, она не могла этому помешать.
Господи, подумала она. Что дальше?

Отредактировано Эра (2005-05-06 11:49:54)

3

Глава 2 - Природа Демона
Роман нервно пересёк холл. Хозяин не выходил из этой проклятой комнаты уже несколько дней.
Особняк, который он называл домом, был роскошным, само здание было больше похоже на дворец, а в многочисленных комнатах стояла дорогая мебель.
Кроме музыкальной комнаты.
Музыкальная комната находилась в одной из башен дома. В ней ничего не было – ни полированного дерева, ни персидских ковров, ни картин на стенах… ничего. Пустая пыльная комната, в которой стоял только чёрный рояль. Роман никогда не видел рояль раньше, тот, что был у его хозяина, был одним из самых прекрасных в мире, в этом он был уверен. Кремовые клавиши из слоновой кости, дерево отполировано так, что отражает, как зеркало, на крышке золотом нарисованы листья… музыкальный инструмент и произведение искусства.
Но хозяин никогда не играл на нём.
Почти год Роман работал здесь, и за всё это время единственное, чего удостаивался рояль, была пыль. Однажды Роман спросил, зачем хозяину такой рояль, если на нём всё равно никто не играет.
Ответом послужил такой взгляд, что Роман больше никогда даже не упоминал об этом инструменте.
Он и другие слуги даже устроили игру, в которой гадали, зачем великолепный рояль, на котором никто не играет, скрыт в самой дальней и тёмной комнате, но чистится и полируется каждый день по приказу хозяина. Может, хозяин просто вложил в него деньги и потом рассчитывал с выгодой продать? Или это была семейная ценность? Почему-то казалось, что такие простые объяснения были неправильными. Видно, что хозяин никогда не играл на этом чёртовом пианино.
До этих дней.
Три дня назад, когда Роман сообщил ему о судьбе де Шаньи, хозяин заперся в холодной тёмной комнате и начал играть. Музыка заставляла Романа похолодеть. Один из слуг сказал, что это реквием – такая музыка исполняется в честь умерших христиан. Три дня хозяин не ел, не спал, не выходил из той комнаты – он ни на секунду не переставал играть.
Теперь Роман стоял в холле, собираясь подняться по лестнице в башню. Должен ли он подняться? Почему-то он беспокоился за этого человека, которому он служил. Несмотря на всё его могущество и жестокость, сейчас хозяин чувствовал только боль – жизнь в таборе научила Романа разбираться в человеческих чувствах.
А человек, чувствующий только боль, очень опасен.
Роман проклинал свою трусость, но он не мог не признать, что часть его страшится хозяйского гнева. Что такого важного было в этой семье? Де Шаньи? Были ли они родственниками? У хозяина был титул, официально он звался барон фон Алсинг, но Роман подозревал, что титул куплен. Он со вздохом поставил ногу на первую ступеньку и начал подниматься по узкой винтовой лестнице. Эта музыка его пугала. Она была резкой, даже жестокой. В ней чувствовалась ненависть ко всему миру.
Неожиданно ужасающие, но прекрасные звуки стихли.
– Роман!
Роман замер. Как он…
– Роман, поднимись сюда!
Роман взбежал по лестнице и вошёл в маленькую комнату. То, что он увидел, заставило всё в нём похолодеть. Хозяин сидел перед роялем, его чёрные волосы намокли он пота и упали на лицо, на нём были только чёрные брюки и рубашка, рукава были закатаны по локоть. Его ладони, как и великолепные клавиши рояля, были в крови. Это человек стёр свои пальцы в кровь, не прекращая играть.
Его глаза замерли на лице цыгана. Маска, как обычно, скрывала часть его лица, но в глазах было дикое выражение, которому Роман не мог найти определения.
– Роман, найди мне другую девушку.
В голосе была злоба. Роман съёжился от страха. У хозяина был настоящий гарем женщин, которые были готовы прибежать по его первому зову. А искать девушек было его работой. Проституток хозяин отвергал даже не задумываясь, так что Роману приходилось искать девушек, которые были хоть и низкого класса, ног всё-таки хорошими женщинами. Обычно они искали работу и получали место горничной. И вскоре хозяин находил способ их соблазнить… даже если сначала они его и боялись. Кто-то не принимал деньги, но большинство с радостью соглашались за плату стать любовницами богатого господина. Всё-таки он был привлекательным, хотя ни одна не видела, что скрывается за его маской.
Женщина должны быть красивой. Меньшее хозяина не устраивало.
Роман ненавидел искать женщин… он ненавидел видеть хозяина в их окружении. Когда он был ребёнком, он видел, как его мать умерла от рук его отца. Воспоминание об этом преследовало его, и он поклялся, что никогда не будет относиться к другому человеку как к вещи. А женщины его хозяина были не больше, чем куклами. Он использовал их, словно секс был научным экспериментом… способ забыть гнев и ограничения. Он никогда не  причинял им боль, но никогда не называл их по имени и с лёгкостью расставался с ними. Как только он начинал скучать, он отсылал их прочь.
Роман подозревал, что хозяина даже не волнует сам секс… скорее ему просто хотелось чувствовать рядом с собой чьё-то тело.
– Чёрт, да ты слушаешь?!
Голос хозяина, полный ярости, отскочил он стен комнаты. Роман быстро кивнул и собрался с мыслями.
– Да, сир, простите меня, сир. Я немедленно отправляюсь.
Роман чуть ли не выбежал из комнаты. Его хозяин только потребовал новую девушку, когда он был в самом плохом расположении духа. Бедная девочка, кем бы она ни была. Её встретят только гнев и ярость. Он подчинит её себе полностью. Он её изнасилует? Роман отмахнулся от этой мысли. Он никогда не слышал, чтобы хозяин насиловал своих женщин. Они отдавались ему сами. Он хорошо платил им… и было в этом человеке что-то притягательное.
Где он сейчас найдёт девушку?
Париж.
Да, Париж кажется хорошей идеей. При том беспорядке, что там устроила Коммуна, там есть много женщин, которым нужна работа… любая.

– Как думаешь, Жизель, от неё будет прок? – услышала Кристина грубый голос.
– Думаю да, Дориан. Она не так плоха, как я подозревала сначала… только ребро треснуто и уйма синяков, порезы… А так она уже через неделю будет в порядке.
Кристина узнала этот голос. Она попыталась открыть глаза, но яркий свет слепил её. Она слышала, как два голоса о чём-то переговариваются, но не могла разобрать ни слова. Господи, да у неё голова ранена!
– Смотри-ка… пытается очнуться.
Кристина всё-таки подняла веки. Какое-то время свет резал глаза, потом она различила перед собой лицо.
– Ты слышишь меня, девочка?
Кристина моргнула, пытаясь разогнать туман перед глазами, и что-то прохрипела. Пелена с глаз наконец спала и она увидела женщину, склонившуюся над ней.
– Девочка… девочка, ты слышишь меня?
Кристина ещё раз моргнула и наконец распахнула глаза. Она лежала на неудобной кровати в маленькой и достаточно тёмной комнате. Свет проникал сквозь щели в занавесках на окнах. Женщина средних лет и длинным, каким-то лошадиным лицом смотрела на неё. Она улыбнулась, демонстрируя отсутствие нескольких зубов. На женщине было когда-то дорогое платье, но теперь оно было грязным и рваным.
– Какого чёрта…
Женщина усмехнулась, прервав её.
– Какие сильные слова для такого слабого маленького создания. Такого милого маленького создания. – Она присела на краешек кровати, от неё пахло алкоголем. – Мы нашли тебя на улице три дня назад, милая.
Кристина села, несмотря на боль в спине.
– Три дня! Господи… Господи, я… Вы принесли меня сюда? Где я? – почему-то она смутилась. Целых три дня? Неужели она пробыла без сознания так долго? Неужели прошло три дня, как…
Воспоминание о Рауле вернуло её к сознанию, захотелось разрыдаться. Тело затрясло, странная женщина обняла её, но Кристина не могла оттолкнуть её.
– Не надо, не надо, малышка… Жизель тебе поможет. Ты начнёшь с нами новую жизнь.
Кристина посмотрела на неё сквозь слёзы.
– Новую жизнь?
Женщина кивнула.
– Ты пережила много плохого, ma chere… Судя по твоему виду, у тебя была тяжелая жизнь.
Кристина посмотрела на своё платье – оно было грязным и рваным. Да она выглядит, как последняя уличная шлюха! Жизель заметила, как она оглядывает себя, и улыбнулась.
– Не волнуйся… раны мы тебе залечим… да и одежду новую найдём. Ни один мужчина в Париже от тебя не откажется.
Кристина спустила ноги с кровати. Жизель встала – пусть девчонка проверит, как она держится на ногах. Кристина удивилась, что на может стоять. Тело болело, но на ногах она держалась вполне уверенно. Она взмахнула руками – тело её слушалось, что уже не могло не радовать.
И только тогда она краем глаза заметила, что в углу комнаты стоит мужчина. Он был высокого роста и… на нём не было рубашки. Наверное, это его голос она услышала сначала, когда он разговаривал с женщиной… Жизель, вроде бы.
Кристина вздрогнула.
– Простите, что вы хотите сказать, что ни один мужчина от меня не откажется?
Жизель покачала головой.
– Нет, нет, ни один. Ни один мужчина от тебя не откажется. Кто бы ни был твой последний сутенёр, он был абсолютным идиотом, раз позволил тебе до такого дойти. Ты выглядишь такой невинной, бледная кожа, красивая фигура… богатые неплохо будут за тебя платить.
Кристина побелела.
– Вы думаете… вы думаете, что я… вы сказали… Да как вы смели! – к боли и страху теперь примешалась ещё и ярость. – Вы сказали, что я шлюха!
Жизель пожала плечами, но что-то её смутило.
– Милочка, ты от меня ничего не скроешь. – Её глаза сузились. – Что, хочешь вернуться к своему прежнему хозяину? И это после всего того, что я сделала для тебя? – но её лицо оставалось спокойным, хотя в голосе было полно яда.
Кристина ощетинилась.
– Мадам, да будет вам известно, что вы разговариваете с виконтессой де Шаньи! Я отказываюсь оставаться с… с вами!
Жизель рассмеялась ей в лицо.
– Ты… виконтесса? А я Наполеон. – Смех оборвался. – Или ты забыла, что я нашла твоё наполовину голое тело на улице?
Кристина не могла поверить, что это происходит. Это невозможно. Нет, Господи, нет! Только не после того, что случилось! Только не после того, как Он забрал у неё Рауля! Всё, что у неё осталось, это её честь. Господи, нет! Это жестоко – что ей спасли люди, которые будут использовать её тело для того, чтобы делать деньги.
Жизель ударила Кристину по щеке.
– Слушай меня, потаскуха. Ты в моём борделе. Ты будешь жить здесь. Мне всё равно, где ты работала раньше, сейчас ты моя. Я потратила три дня и немало денег, чтобы вылечить тебя… Так что лучше ты мне всё отработаешь, если не хочешь кончить в сточной канаве!
Кристина почувствовала, что по щекам скатились слёзы. Она хотела, чтобы Господь забрал её. Её поразила перемена, произошедшая в голосе Жизель. Сначала он был приятным, даже материнским, но теперь он бил по ушам, жалил душу.
Жизель тихо вздохнула, её гнев улетучился также быстро, как и возник.
– Слушай, девочка, ты же ещё ребёнок. Ты не знаешь, насколько мир жесток.
Кристина всхлипнула. Если бы ты знала, сколько жестокости я видела!
– Я могу дать тебе приют здесь. Я могу дать тебе возможность зарабатывать самой. – Он посмотрела на плачущую Кристину. – Боже, да тебе хоть двадцать есть?
Она покачала головой. Жизель положила руку ей на плечо.
Спустя много лет Кристина вспоминала, что моменты в публичном доме Жизель были самыми страшными в её жизни. Не потому что она была напугана или разбита – всё это не имело значения… но потому что слова этой мадам были правдой. У неё больше ничего не было, а её тело могло дать ей тёплую постель и денег на пропитание. Так просто…
Но что-то не отпускало её мысли, и она так никогда и не узнала, было ли это понятие о чести или простой страх.
Она не думала о том, что её муж будет осуждать её с небес. Нет, почему-то она не вспомнила Рауля. Она подумала о реакции другого мужчины, она подумала о…
Не обращая внимания на боль, она бросила маленький кувшин с ночного столика Жизель в голову. Женщина вскрикнула, а Кристина бросилась к двери. Она уже схватилась за ручку, но тут её оттолкнул назад тот мужчина с обнажённой грудью. Он схватил её за волосы и скрутил из вокруг своей руки. Кристина закричала, но он только рассмеялся.
– Интересно, милочка, в постели от тебя столько же проблем?
Он приблизил свой отвратительный рот к её губам, но поцеловать её не смог. Кристина со всей силы ударила его коленом между ног. С криком, в котором угадывалась боль, он осел на пол, а она ринулась прочь из комнаты. Боже! Как они высоко! Кристина насчитала шесть или семь лестничных пролётов, прежде чем наконец не оказалась внизу, удивляясь и благодаря Всевышнего, что она не сломала себе шею. Только тогда она заметила, что Жизель почти догнала её. Кристина бежала к выходу, но понимала, что скоро её тело не выдержит боли и она упадёт без сил.
Так близко! Всего несколько шагов и она окажется на улице! Назад к солнечному свету! Прекрасному, тёплому солнечному свету! Сердце билось так, что, казалось, вот-вот разорвётся, но Кристина продолжала бежать. Дверь! Она была совсем близко!
Кристина с криком распахнула дверь и вылетела из здания, но тут Жизель догнала её и ударом повалила на землю. Солнечный свет резал глаза, Кристина ничего не видела. Когда она так привыкла к темноте? Кристина пыталась привыкнуть к свету, но мозг отказывался принимать мир таким ярким. Жизель со свей силы ударила её по лицу.
– Шлюха! Ты ещё запомнишь урок, маленькая сучка!
Кристина пыталась вывернуться, но она хотела слишком многого от своего тела. Она ничего не могла сделать.
С выражением абсолютной победы в глазах, Жизель достала из-за грязного корсажа маленький кинжал. Кристина даже не успела вскрикнуть. Лезвие полоснуло по её правой щеке, оставив прямой, но страшный порез. По белоснежной скуле тянулась красная линия, кровь начала заливать щёку.
– Вот так! Посмотрим, как ты теперь будешь работать, маленькая потаскуха! Никто ещё не уходил от Жизель просто так…
Тёмная фигура отшвырнула Жизель от Кристины. Женщина упала на землю без сознания. Кристина почувствовала, что её опять поднимают на руки и несут куда-то по парижской улице. Кристине было всё равно. Даже если это и сам дьявол, её всё равно.

– Порез не такой уж глубокий, повезло, что щёку не порезало насквозь. Только  ссадина. – Роман приложил к её щеке ещё одну салфетку. – Только кожа на щеке очень нежная, боюсь, мадмуазель Кристина, останется шрам.
Кристина обернула вокруг себя одеяло её плотнее.
– Спасибо, Роман, я даже не знаю, как отблагодарить тебя за твою доброту.
Цыган кивнул, понимая, что больше он этой девочке уже ничем помочь не сможет. Рану он промыл, наложить перевязку на щёку возможным не представлялось.
– Ничего не надо, мадмуазель, я только благодарю Бога, что подошёл вовремя.
Он встал, удобнее устраивая её удобнее в кресле в гостиничном номере. Бедная девочка дрожала, как листочек, пока он занимался её раной.
– Простите, что спрашиваю, Кристина, но как вы там оказались? – он увидел, как расширились её глаза, и поспешно поправился. – Нет я не имею ввиду, что вы там работали… просто я… – он замолк, пытаясь подобрать слова, но не смог. Но Кристина сама заговорила.
– Я не знаю, Роман, я просто очнулась там сегодня. – Она заметила любопытство на его лице и теперь думала, что рассказать ему, а о чём умолчать. Это человек был ангелом, которого Господь послал ей на помощь. Она видела, что он не француз, хотя он и был одет безупречно и разговаривал почти без акцента. Наверное, подумала она, он слуга какого-нибудь дворянина – она даже не знала, что она была права. Когда он упросил её идти в этот отель, чтобы он мог заняться её щекой, она не возражала. Кристина понимала, что она может отказаться, что своим согласием она может только подвергнуть себя ещё большей опасности, но в тот момент другого выхода не было.
Отель был одним из лучших в Париже, один из нескольких, которые не были разорены Коммуной. Роман объяснил, что главари Коммуны с радостью пользуются благами общества, как и дворяне, которых они ненавидят, и часто останавливаются в дорогих отелях города. Кристина подумала об Опере. А она – неужели она не была достойна, чтобы остаться нетронутой?
– Нас с мужем арестовала Коммуна. Его убили, а я смогла выбраться и бежала до тех пор, пока не свалилась прямо на улице. А потом очнулась уже… там.
Она замолчала. Сердце Романа разрывалось при её виде.
– Я сожалею, Кристина.
Она качнула головой, пытаясь сдержать слёзы.
– Прошлого не вернуть, я знаю.
Рауль опустился рядом с ней, доставая из кармана носовой платок.
– У тебя кто-нибудь остался из семьи?
Кристина покачала головой.
– Мои родители умерли, как и родители моего мужа. Мы жили одни в Париже… не считая слуг, конечно, хотя, боюсь, они разбежались.
Роман изогнул бровь.
– Слуги? Кто вы?
Кристина похолодела. Что ей сказать ему? Вдруг его хозяин – один из главарей Коммуны, который приказал уничтожить де Шаньи? Она понимала, что её имя накладывает нм неё ответственность. Коммуна хотела убить её и Рауля только из-за того, что они были богаты. Деньги и власть всегда ходят рядом. То, что она жива, означало, что все деньги де Шаньи принадлежат ей… а то, что деньги де Шаньи принадлежать ей означает, что её убьют, как только она попытается их забрать и вернуться к своей обычно жизни. Теперь она понимала, что Кристина де Шаньи действительно умерла в тех подземельях.
– Мой муж был Чарльз Даэ, – солгала она, – музыкант. Он неплохо зарабатывал, так что мы не бедствовали. Он был достаточно известным скрипачом, но в политику он никогда не вмешивался. Говорил, что его неправильное дело для неправильного человека.
Кристина вытерла слёзы и протянула платок обратно Роману. Казалось, он ожидал подобного ответа.
– Детей нет?
– Нет, – ответила она. – Я болела последний год… Доктор сказал, что это небезопасно для меня.
Роман решил не спрашивать, что у неё со здоровьем, но поверить в это было легко. Если не принимать во внимания её раны, она была очень худой и неестественно бледной. Он знал, что не может так просто оставить её. Что-то в её больших тёмных глазах умоляло его и он понимал, что не может оставить её в Париже. Это означало, что он вернётся домой без новой девушки для хозяина, но чувство долга пересилило чувство вины.
– Кристина, могу я предложить тебе кое-то?
Она подняла заплаканное лицо.
– Как я тебе сказал, я камердинер. Я служу у барона фон Алсинга. Он отправил меня в Париж, чтобы я нашёл ему новую любовницу.
Что-то похожее на улыбку промелькнуло на лице Кристины. Роман восхитился, насколько она красива, когда улыбается.
– Твоему хозяину нужен камердинер, чтобы искать любовниц?
Роман вздохнул.
– Всё не так просто… ну, он никогда не покидает поместье. А они не любовницы, скорее…
– Проститутки, – закончила за него Кристина. Роман не ответил, только продолжил.
– И раз я не собираюсь везти тебя как его очередную любовницу…
она уставилась на него и Роман понял, что он только что оскорбил её.
– Нет, ты не можешь! Ты очень красивая! Но хозяин требует совершенство…
Роман чуть не прикусил язык. Ну вот, опять.
– Это не значит, что ты не совершенна! Ты красивая девушка… ну, я хочу сказать, хозяин просто не позволит мне привезти тебя!
Кристина посмотрела на несчастного человека перед ней, размышляя над его словами. Он сказал правду, она совсем не обиделась, но она не думала, что ему будет так сложно назвать её красивой с этим шрамом на лице.
– Он запретит тебе? – любопытство одержало верх.
Роман кивнул, окидывая взглядом её фигуру.
– Да, хозяин запрещает мне привозить ему девушек с каштановыми волосами и большими карими глазами.
Кристина фыркнула. Господи… когда она последний раз смела фыркнуть?!
– Что ж, тогда твоему хозяину придётся сдержать свои желания.
Он улыбнулся. Не мог не улыбнуться. Эта девочка прошла сквозь ад и всё-таки находила в себе силы относиться к жизни с юмором.
– Хозяин немного… эксцентричен. – Роман перевёл взгляд на пол. – Но он хороший человек. – Он понял, что он сам верит тому, что только что сказал, и поднял глаза на девочку перед ним. – Что возвращает меня к тому, что я хотел предложить тебе.
Кристина подняла взгляд.
– У барона фон Алсинга большое поместье, но прислуги мало. Думаю, ты смогла бы неплохо жить среди нас. Работа не такая уж тяжёлая, а у тебя жалованье, крыша над головой, да и голодать не будешь. – Он улыбнулся. – Одинокой бы себя тоже не почувствуешь. – Он вернул своему голосу серьёзный тон. – Я знаю вас всего несколько часов, мадам Даэ, но я возненавижу себя, если оставлю молодую женщину вроде вас погибать на улице… или хуже. С нами вы сможете начать жить заново. Моя жена покажет вам всё, что вам необходимо будет знать… она будет относиться к вам как к дочери, Кристина, вам нечего бояться.
Он поднялся, отряхнул костюм и провёл руками по своим чёрным волосам. Кристина заговорила, запинаясь.
– Роман… не знаю, могу ли я. Что я могу делать? Я никогда не была служанкой, меня не учили...
– Вам нечего делать здесь, Кристина, – сказал Роман то, о чём думала она сама. – У вас здесь ничего не осталось. Только воспоминания.
Конечно, Кристина знала, что он прав. В Париже её ничего не держит, здесь её ждёт только смерть или проституция… или и то, и другое. А приняв предложение Романа она и в самом деле могла начать новую жизнь. Эта будет не та жизнь, о которой она мечтала, но эта будет её жизнь. У неё будет шанс что-нибудь построить… доказать себе, что она не ребёнок.
Ночью они покинули Париж, направляясь к красивому поместью на севере Франции и странному хозяину, который жил в нём.

4

Глава 3
Кристина посмотрела на себя в зеркало. Было что-то приятное в отражении, которое смотрела на неё с той сторона стекла. Как только они рано утром приехали в большое поместье, жена Романа, Магда, поразившись тому, насколько девушка бледна и грязна, первым делом отправила её в ванну.
Только когда она увидела его жену, Кристина наконец поверила, что Роман – цыган. Это не испугало ей, просто она ни разу не видела цыган в поместьях в качестве прислуги. Она и Рауль – Господи, как тяжело думать о нём! – предпочитали иметь в услужении англичан. А их дом, хотя и был одним из самых красивых в Париже, не мог соперничать в красоте с этим великолепным дворцом, торжеством архитекторской мысли, который она теперь могла называть домом. И за ним следили всего восемь человек! Восемь молодых цыган. Пять мужчин и три женщины – жёны, ушедшие из табора вместе со своими мужьями.
Кристина теперь была девятой. Она отличалась от них. Она хотела, чтобы у неё не было этой северной бледности, которой она раньше гордилась. Неприятно было так выделяться среди них, хотя её и встретили с добротой. Магда быстро нашла ей одежду, в которой она будет работать. Роман носил безупречный костюм, но остальные слуги были одеты в простую цыганскую одежду – яркую, но красивую.
Платье, которое было сейчас на Кристине, скорее всего принадлежало Магде. Сначала она предложила девушке красное, говоря, что она будет казаться в нём не такой бледной, но Кристина отказалась. Она не будет носить красное, по крайней мере год.
А почему, неожиданно подумала она. Почему бы ей не носить то, что они ей предлагают? Юбка была ярко-зелёного цвета, и, хотя это был хлопок, она была очень мягкой и ниспадала почти до пола. Кристина сначала смутилась, когда Магда сказала ей надеть сорочку без корсета, но скоро поняла почему. Магда дала ей чёрный корсет с зелёными цветами, который надо было носить поверх сорочки. Поверх! Кристина никогда не слышала об этом!
И вот теперь, глядя в зеркало, Кристина нашла, что её наряд очень отличается от того, что она носила раньше. На самом деле он был довольно…
– Какая ты красивая, Кристина!
Доброе лицо Магды отразилось в зеркале. Ей было двадцать четыре, всего на пять лет старше Кристины, как сказал Роман. Но Кристине казалось, что она нашла мать.
– Спасибо тебе, что помогаешь мне, Магда. Не знаю, почему, я же ничего ещё не сделала…
Кристина посмотрела на свой шрам. Он выглядел почти… красивым. Скоро он совсем затянется и на щеке останется только прямая красная линия. Кристина трясущейся рукой дотронулась до раны.
Магда положила руку девушке на плечо.
– Иногда те шрамы, которые видны, гораздо лучше скрытых. – Она улыбнулась, не убирая руку, пока Кристина не улыбнулась в ответ. Она была уверена, что когда-то эта девушка жила счастливой жизнью… как будет замечательно увидеть её счастливой вновь.
Этим же утром Магда показала Кристине поместье, объясняя, что где находится. Кристина получила должность смотрительницы. Магда безошибочно угадала, что когда-то Кристина была хозяйкой большого дома, так что ей будет легче всего следить за порядком в комнатах, сервировать столы, составлять описи. Если хозяин решит купить новую мебель, то этим тоже должна будет заниматься Кристина.
– Расскажи мне о хозяине, – попросила Кристина, когда они шли по очередному коридору дома. Кристина только закончила рассказывать историю своего вымышленного замужества с Чарльзом Даэ, когда вдруг сообразила, что Магда, рассказав всё о поместье, ничего не упомянула о человеке, которому оно принадлежало. Ответом на её вопрос была тишина, и Кристина почувствовала страх, когда поняла, что Магда просто не решается о нём заговорить…
Что же это за человек?

– Ваше сиятельство?
Когда Роман вернулся в поместье, он испытал облегчение, узнав, что хозяин уже не запирается в башне со своим роялем. Он нашёл барона в библиотеке – тот сидел в кресле перед камином и смотрел на огонь.
И что-то напевал себе под нос.
На секунду Роман забыл, как дышать. Этот звук! То, как хозяин пел, было прекрасней всего, что Роман когда-либо слышал! Это протекало по его венам, согревая кровь, затрагивая сердце. Что это за чудо природы? У этого мрачного человека в маске был голос ангела, когда он пел!
Половица скрипнула и негромкая песня прервалась. Хозяин повернулся и медленно поднялся.
– Роман, я забыл или я и в самом деле велел тебе объявлять о своём приходе?
Ангельский голос сменился голосом дьявола. Роман вздрогнул, глядя на барона. То, что он увидел, поразило его не меньше его голоса. За весь этот год он ни разу не видел хозяина в виде, который можно назвать иначе как безупречный. Его костюмы всегда шились лучшими портными Франции и всегда на них шла самая дорогая ткань. Они всегда были чёрными, и они всегда подчёркивали его фигуру. Его волосы всегда были аккуратно зачёсаны назад, та часть лица, которая была видна, всегда была гладко выбрита. Даже с его маской он выглядел благородней любого дворянина во всей стране.
Но сейчас того человека не было.
Тот, кто стоял перед Романом, выглядел так, будто он прошёл через ад. Его чёрные волосы спутались и упали на лицо, было заметно, что он два дня не брился. Серые глаза опухли и покраснели. Чёрные брюки смялись, белая рубашка висела на его ссутулившихся плечах. И он был пьян. Это поразило Романа больше всего – он ни разу не видел, чтобы барон пил.
Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга.
– Ну! Ты привёз девушку?
В голосе хозяина слышался гнев. Если бы Роман был христианином, он бы перекрестился.
– Простите меня, сир, мне нужно больше времени.
Барон с руганью подошёл к маленькому столику, налил в стакан кроваво-красной жидкости и сделал большой глоток. Роман поспешно постарался объяснить, пока алкоголь не начал действовать:
– Это не потому, что я не искал, сир! Просто… кое-что случилось!
– Кое-что! Я посылал тебя в Париж не за этим «кое-что», Роман! – он вторым глотком допил ликёр. – Чёрт! – в этот раз он выругался уже сам себе, с громким стуком поставив стакан на стол. – Что ещё могло случиться?!
Широко раскрыв глаза, Роман смотрел на хозяина, поражаясь обаянию и страху, который он внушал, одновременно. Он видел, как барон из поющего ангела превратился сначала в кровожадного демона, а потом в беспомощного человека. Роман решил, что лучше всего будет просто рассказать, что произошло.
– Молодая девушка, сир. К ней пристали на улице. Я помог ей и предложил место служанки в доме. Она славная девушка, сир, и знает, как вести хозяйство. Тем более, – продолжил он, – у нас есть свободные комнаты. – Роман замолк, надеясь, что его не выгонят за его дерзость. Всё-таки, он был камердинером.
Хозяин удивлённо поднял тёмную бровь, но гнева у него в голосе не было.
– Ты думаешь, что я не достоин этой женщины? Я недостаточно привлекателен для неё как для любовницы?
Роман вздохнул. Иногда его хозяин говорил прямо и без обиняков, не всегда даже можно было понять, серьёзно ли он говорит или нет. Сейчас его голос был спокоен, но слова внушали опасение.
– Совсем нет, сир! Если бы я представил её как новую любовницу, вы бы тут же забыли про неё! Но у неё нет никого во всём мире. Коммуна разрушила её жизнь.
Хозяин сделал шаг вперёд.
Роман сделал шаг назад.
– Почему, Роман? Почему я решу, что она мне не подходит?
Ещё один шаг вперёд.
Ещё один шаг назад.
Роман не мог назвать себя трусом, но перед хозяином он испытывал страх. Словно этот человек может вторгнуться в мысли и захватить их.
– Она изуродована, сударь, на правую щёку. Я знаю, что вы требуете совершенство, и… ну, она ещё совсем молоденькая… Ох!  И выглядит! Она шатенка! С карими глазами! Я знаю, вы ненавидите это сочетание!
К тому времени, как в его лёгких закончился воздух, его спина прижалась к двери, а хозяин всё наступал на него, и его идеальная белая маска казалась третьим лицом в комнате.
От хозяина пахло виски.
– Приведи её ко мне. Я хочу посмотреть, почему меня лишили удовольствия.
Слова хозяина были больше похожи на шёпот.
Роман выскочил из комнаты.

– Ничего не говори, если только он не спросит, поняла, Кристина? Хозяин в плохом настроении и я не хочу, чтобы он что-нибудь тебе сделал.
Кристина почти бежала за Романом. Секунду назад он ворвался к ним с Магдой, бледный и запыхавшийся, и потребовал, чтобы она пошла с ним в хозяйскую библиотеку.
– Да что это за безумие, Роман? Ты говорил, что твой хозяин хороший человек. Хороший человек! А теперь говоришь, что у меня есть причины бояться его.
Роман схватил её за запястье и потащил дальше. Он не хотел, чтобы хозяин ждал ещё больше. Настроение этого человека было похоже на бочку с порохом, готовую взорваться в любую минуту.
– Ты должна простить меня, Кристина, и его тоже.
Они подошли к лестнице и Роман чуть ли не силой втянул Кристину на второй этаж.
– Просто я никогда не видел хозяина в таком состоянии. Боюсь, что Коммуна сведёт его с ума.
Они подошли к тяжёлым дубовым дверям. Кристина вырвала свою руку и шумно вздохнула. Роман постучал в дверь.
– Ком…Коммуна? – она ещё раз вздохнула и отряхнула корсет и юбки. – Что за дела у него были с Коммуной?
Роман постучал ещё раз, громче, надеясь, что хозяин ещё в сознании от выпитого алкоголя.
– Не знаю точно, Кристина. Даже если бы и знал… – он вздохнул. – Была одна семья. Де Шаньи. Их убили, возможно, тогда же, когда и твоего мужа.
Сердце застучала так громко, что она не услышала голос, который велел им войти. Барон фон Алсинг знал её и Рауля! Хотя она его не знала! Роман взял её под руку и Кристина, подняв голову, увидела, что дверь открыта.
– Нет, Роман, – прошипела она сквозь зубы. – Я… ох, ты можешь… иди первый. – На её лице застыло выражение детского ужаса, но она держала себя в руках. Она ненавидела всех, в том числе и Романа, за то, что опять ведёт себя как напуганная маленькая девочка.
Он вздохнула.
– Если ты так хочешь, Кристина…
Дурак! Почему этой проклятой девчонке так легко тебя упросить? Что это за странное сочетание невинности и цинизма в ней? Что-то говорило ему, что её надо защищать, как ребёнка, который поранил коленку. Но что-то говорило ему, что он не может даже представить, сколько ей пришлось пережить. Что-то было в её жизни, какая-то трагедия.
Он ещё раз вздохнул и вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь, но оставив щель.
– Чёрт, ну и где она?!
В коридоре Кристина почувствовала, как кровь стынет у неё в жилах. Этот голос! Господи, она сходит с ума.
Роман что-то пробормотал.
Голос, тёмный и гневный, раздался снова.
– Я не в настроении устраивать цирк, Роман, приведи её сюда!
Кристину всю трясло. Зачем Господь так насмехается над ней, заставляя слышать этот голос, этот страшный, красивый голос, которой не может больше звучать на земле? Который умер вместе с ангелом.
Она медленно подняла голову, её взгляд скользнул сквозь щель между створками дверей. В комнате горел огонь, отсветы пламени плясали на стенах, бросая тени на книжные полки и мебель, отражаясь в хрустальном графине, высоких окнах…
…и в его белой маске.
К горлу подкатился ком. Кровь понеслась по венам, смывая прочь понятия о времени и мыслях. Господи, нет, Господи, пожалуйста, нет! Только не это! Неужели я столько грешила? Заслужить такое наказание! Такую кару! Она не могла оторвать взгляда от красивой белой маски и тёмного человека, который её носил. Как она могла быть такой дурой! Париж был адом, а теперь она оказалась в прекрасном месте, в котором царствовал дьявол.
Но было и другое чувство, не похожее на страх. Осознание того, что он жив, что его красота и страсть не утеряны…
Господи. Эрик.
Она побежала.

– Я не в настроении устраивать цирк, Роман, приведи её сюда! – в животе у Романа всё перевернулось. Он знал, что просьба девочки будет только испытывать терпение хозяина, но что-то в её глазах дало ему сил выстоять перед хозяином.
– Простите, сир, девушка только хотела, чтобы я сообщил вам, что она пришла.
Хозяин саркастически усмехнулся.
– Здесь тебе не английская аристократия и тем более не двор Наполеона. Никогда ещё уличные шлюхи не просили доложить о них.
Роман вздохнул, и, открыв дверь, вышел в коридор.
– Кристина, ты можешь… Кристина? – Её там не было. На спине у Романа проступил холодный пот, губы задрожали.
– Кристина! – он посмотрела в холл. – Кристина!
Ничего.
– Мадам Даэ!
И как только эти слова слетели с его губ, он почувствовал, как его схватили за горло и со всей жестокостью повалили на пол.
–Как ты назвал её?!
Он посмотрел наверх и увидел, что хозяин стоит над ним, в его глазах горит огонь.
– Мадам, мадам… – Роман вздохнул. Хозяин был далеко не так слаб, как казался раньше. – Кристина, Кристина Даэ.
Хозяин изогнул бровь дугой.
– Мадам?
Роман кивнул, поднимаясь на колени.
– Да, она была замужем за скрипачом, его звали…
– Чарльз? – закончил за него хозяин.
Когда Роман нашёл, что ответить, барона уже не было в комнате. Опершись рукой о стену, цыган поднялся на ноги. Вспомнились слова Кристины.
Да что это за безумие?
Бежать было самым глупым выходом. Куда именно её понесло? В забытый уголок поместья? В тёмные леса севера Франции?
Прелестная Кристина. Ещё раз тебе приходится бежать. От чего, Кристина?

Господи! Даже её совесть смеётся над ней!
Ребёнок, кричит она.
Трусиха! Но она бежала, надеясь затеряться в бесконечных коридорах этого великолепного здания. Налево, направо, теперь по лестнице в тёмный холл, опять вниз. Кристина споткнулась и с криком упала на пол. Господи, ей всего девятнадцать лет! К этим годам женщины выходят замуж, становятся матерями! Некоторые девочки из балета выходили замуж в шестнадцать лет. Её заполнила горечь. Она была замужем. Она должна была стать матерью… это её вина, что у неё нет ничего и никого. Бедный Рауль! Как он хотел, чтобы у него был сын или дочь! А могла ли она дать ему это? Нет! она не была ему женой! Но у Рауля была хотя бы иллюзия…
…у Эрика не было ничего.
Однажды ад с радостью примет её.
Слабость будет только одним из её грехов. Страх подгонял её бежать быстрее, хотя бежать было некуда. Но она хотя бы может сказать себе, что она что-то делает… хоть как-то реагирует… Кристину чувствовала, что не отдаёт себе отчёт в своих действиях.
Как ребёнок.
Крик вырвался из её горла, когда она наткнулась на каменную стену, воздух в лёгких закончился, сердце замерло. Железные цепи сомкнулись на её талии.
На неё смотрели серо-голубые глаза, похожие на сталь.
У стен нет глаз.
– Виконтесса! – знакомый, едкий голос, полный гнева, ударил её. Показалось, что её сейчас вырвет. Никогда настолько страшный голос не рвал её душу на части смесью сарказма, ненависти и ярости. Железные цепи, или руки Эрика, приковали её тело к его.
– Скажите мне, что вы всего лишь хотели поиграть в догонялки, – слова были полны цинизма. Кристина поняла, что не может оторвать взгляда от этих ангельских губ, которые теперь скривились в гневной усмешке.
Он усмехнулся. Кристина была уверена, что никогда больше такой невинный звук, как смех, не может звучать настолько устрашающе.
– Проклятье, это и в самом деле ты. – Он вывернул ей руку, подтолкнув так её ближе к себе. – Похоже, у Господа Бога есть чувство юмора.
Она пыталась произнести его имя, пыталась выдохнуть его, только чтобы пробить пустую оболочку от человека, который держал её, но голоса, как и мыслей, не было.
Эрик что-то проворчал, но она так никогда и не узнала, что за оскорбление он её бросил.
Его глаза остекленели, когда он остановил взгляд на её правой щеке.

5

Интересно-интересно... Жду продолжение.

6

:vay: Эра солнце ты моё, я так люблю этот фик, я просто балдею, я очень жду когда его закончат, а ты отлично его переводишь :ph34r: , ну как всегда ;) , молодец ,но вот только про Ангелов не забывай :rolleyes:

7

Эра, я сейчас буду приставать к тебе со стандартным вопросом: нельзя ли это где-нибудь прочесть в оригинале? :)

8

Эра нечего если я отвечу за тебя ;)  вот http://www.fanfiction.net/s/2317343/1/

9

Мда... Не, перевод суперский, тут полный респект, я просто восхищаюсь, как профессионально выходит. Даже подозреваю, что звучит лучше чем в оригинале :)

По смыслу фика у меня тихая истерика. Нда... Ну неужели это все из-за одной пылкой ПОНР да парочки славных лапаний в МОТН? Весь мой организм протестует и готов выйти на демонстрацию с флагами, против Призраков, погрязших в разврате. Ну ладно, на совести автора. Хотя на месте Крисеньки я бы не согласилась быть 366-й...

А вот наградить ее шрамом , это интересно. Напрасно автор сразу сам испугался, и стал твердить что шрамчик славный, совсем тонкий, и вовсе ее не портит. Как раз интересный риторический ворпрос - а сам то ПО любил бы Крисю, не будь она красива.

10

а сам то ПО любил бы Крисю, не будь она красива.

Нет, как у всех эстетов, у него была любовь ко всему совершенному и прекрасному, так что очень маловероятно.

olyalya
Спасибо!  :)

11

А вот наградить ее шрамом , это интересно. Напрасно автор сразу сам испугался, и стал твердить что шрамчик славный, совсем тонкий, и вовсе ее не портит. Как раз интересный риторический ворпрос - а сам то ПО любил бы Крисю, не будь она красива.

По-моему совсем не риторический, тут и так все понятно. Любой из нас вспомнит добрый десяток историй на тему "Красавицы и чудовища." Назовите хоть одну, где было бы наоборот. Буду очень рада, так как мне что-то ничего на ум не приходит. имхо

12

Эрочка, солнышко, ну совсем не успеваю читать!
По диагонали смотрю.
Прости, пожалуйста!
Я обязательно прочитаю, но попозже.

13

:vay: Эра солнце ты моё, я так люблю этот фик, я просто балдею, я очень жду когда его закончат, а ты отлично его переводишь :ph34r: , ну как всегда ;) , молодец ,но вот только про Ангелов не забывай :rolleyes:


Не, "Ангелов" я не оставлю, просто там продолжение выкладывают не так уж и часто, надо чем-то себя в перерывы занять. Вот и взялась за это.

Ссылку я давала в "новостях", по-моему, так что olyalya - ничего страшного.

Но Призрак мне здесь нравится. Хех. Здесь он больше на себя похож, а то его любят таким нежным и любящим показывать. Да и Крыся здесь тоже неплоха. Только вот что - я в оригинале немнго путаюсь с описанием внешности героев, так что взяла за основу Призрака и Крысю из фильма, как они выглядят всем понятно.
ЗЫ: чёрт, а очепяток-то сколько... :sorry:

Отредактировано Эра (2005-05-04 10:27:58)

14

А мне не очень нравится ПО в этом фике. Слишком черствый. Конечно, жертвенная овца - это куда хуже, но не надо же бросаться в крайности...  <_<

15

Эра, я тебя чутье на нестандартные фики! Я восхищаюсь! Про Коммуну никому и в голову не могло прийти, а ведь так могло случиться. Наверно.

16

А мне не очень нравится ПО в этом фике. Слишком черствый. Конечно, жертвенная овца - это куда хуже, но не надо же бросаться в крайности...  <_<

Ничего, Призрак там ещё себя покажет... во всей красе... :D

17

А мне не очень нравится ПО в этом фике. Слишком черствый. Конечно, жертвенная овца - это куда хуже, но не надо же бросаться в крайности...  <_<

Ну ты почитаешь фик дальше и поймёшь, что ПО здесь совсем не чёрствый ;)

Отредактировано olyalya (2005-05-05 13:17:26)

18


Народ, не выдавайте подробности, некоторые не читали!!!! :diablo: Испортите им всё удовольствие.

19

Народ, не выдавайте подробности, некоторые не читали!!!! :diablo: Испортите им всё удовольствие.

:sorry: больше не буду *-p

20

Почему нет смайла, который снимает шляпу перед отлично проделаной работой! Ну да ладно, за неимением лучшего  *-)  *-)  *-)

Проду! ПРОДУ!проду! ПРОДУ!

21


Если всё бу нормально, порда будет завтра. А теперь харош флудить, давайте тапки
:heh: - такая шляпа пойдёт? :D

22

Уж дочитала до 17 главы... Вот воистину, от любопытства кошка сдохла :)) Да, он стал куда лучше. И лучше, чем в Порне, а то там ПО был только на одном помешан...   <_< Не, это можно понять, но здесь он как-то поспокойнее :)

23

Если всё бу нормально, порда будет завтра. А теперь харош флудить, давайте тапки
:heh: - такая шляпа пойдёт? :D

Меня резануло по ухам  в первой главе - "тише, малыш" шось не то.  :blink:

24


Благодарю, исправила на "малышку" /baby/
Так, боюсь, проду сегодня выкинуть не смогу, что-то с дискетой. Хотя постараюсь вечером вырваться. Но если не получится - тогда придётся ждать до завтра. Мне ещё и Ангелов 12 главу переводить...

Отредактировано Эра (2005-05-06 13:24:26)

25

Эра не чего проду мы подождём ;) . А вот я вспомнила что ты что-то говорила насчёт описания Призрака и Кристи. Так они точно из фильма, поскольку этот фик писала фанатика Батлера и этот фик обсуждался на gb.net.

26

Эра не чего проду мы подождём ;) . А вот я вспомнила что ты что-то говорила насчёт описания Призрака и Кристи. Так они точно из фильма, поскольку этот фик писала фанатика Батлера и этот фик обсуждался на gb.net.


Ну не знаю, кто там этот фик писал, но, во-первых, у Крыси в оригинале тёмно-виние глаза (что меня порядком взбесило, если брать за основу фильм), а, во-вторых мне не нравится, что там уже две недели окончание не выкидывают. Буду бить эту Wandering Child, как я Ппровокатора била :sus:

27

Эра не чего проду мы подождём ;) . А вот я вспомнила что ты что-то говорила насчёт описания Призрака и Кристи. Так они точно из фильма, поскольку этот фик писала фанатика Батлера и этот фик обсуждался на gb.net.


Ну не знаю, кто там этот фик писал, но, во-первых, у Крыси в оригинале тёмно-виние глаза (что меня порядком взбесило, если брать за основу фильм), а, во-вторых мне не нравится, что там уже две недели окончание не выкидывают. Буду бить эту Wandering Child, как я Ппровокатора била :sus:

Я присоединюсь :sus: , поскольку ужасно хотеться почитать продолжение :unsure:

28


Аргх, какой фик! Аргх, какой Призрак...  :heart: Держите проду.

Отредактировано Эра (2005-05-07 10:11:37)

29

Глава 4
Он отбросил её, словно она могла его обжечь. Кристина отскочила назад, потирая хрупкую руку, не спуская глаз с лица Эрика. Его взгляд напомнил ей о её изуродованной щеке, и она попыталась отвернуться.
– Я спрошу только об этом.
Его голос оставался жёстким, но сейчас он был спокойнее, чем секунду назад.
– Это сделал виконт?
Слёзы защипали глаза, но она отказывалась поворачивать к нему лицо. Её сердце всё ещё истекало кровью от осознания того, что он сейчас здесь, рядом с ней.
– Нет, – с трудом ответила она. Голос был тихим, несмотря на всю ярость, которая её переполняла. Она не хотела, чтобы он слышал дрожь в её голосе.
– Тогда я знать не желаю, как это произошло.
Кристина почувствовала, что в груди что-то оборвалось. Было ли… было ли это горе? Что его не волнует, что с ней произошло? Или вина? Вина за то, что она довела его до такого состояния?
Его рука сжала её плечо и развернула её к нему лицом. Пальцы грубо подняли её за подбородок, и он бесстрастно осмотрел щёку. Позже, он знал, он не сможет думать ни о чём другом. Его сердце разобьётся и он наверняка умрёт от осознания своего безумия. Кристина была жива! Жива! Его ангел не погиб от рук членов Коммуны! Но счастью мешал гнев.
Весь последний год он старался уничтожить мужчину, который любил Кристину Даэ. Эрик знал, что единственный способ выжить – это начать всё сначала.
И у него получалось.
Купить титул было легко, так же как купить и обустроить поместье. Роман и другие цыгане были хорошими слугами. Он оставил музыку. Музыка была страстью человека, который любил Кристину. Рояль, который он сохранил… ну, он не знал, зачем он его сохранил. Он только однажды играл на нём… когда думал, что Кристина мертва. Той страшной ночью мужчина, которого он похоронил, восстал из мёртвых, чтобы отомстить. Хладнокровный барон фон Алсинг был разбит его другим «я», человеком, которого звали просто Эрик. И этот человек теперь грозил одержать верх.
Стоило неимоверных сил не спросить, откуда у неё этот ужасный шрам. И не спросил. Он провёл слишком много времени, пытаясь забыть эту женщину… и последнее, что ему надо было, так это чтобы она вновь стала ему дорога.
Спокойно, услышал он свой внутренний голос сквозь алкогольный занавес. Он всегда держал себя под контролем и мог сражаться с алкоголем в крови. Спокойно… она простая девчонка. Она ничто для тебя. Ничто для тебя! Она не любит тебя, ты не любишь её. Спокойно… спокойно.
Кристина видела, как он закрыл глаза, стараясь контролировать себя. Результат проявился незамедлительно – его лицо расслабилось, дыхание вновь стало ровным, его хватка ослабла. Когда он вновь заговорил с ней, в его голосе угадывалась только холодная вежливость.
– Рад узнать, что вы целы, виконтесса. Я слышал другое.
Слова Романа эхом отозвались в его голове. Она изуродована, сударь, на правую щёку. Я знаю, что вы требуете совершенство, и, ну, она ещё совсем молоденькая. Эрик вздохнул и посмотрел на лицо женщины, которая когда-то была залогом того, что его сердце бьётся. Ему было её жаль. Рана была не настолько страшной, чтобы люди в ужасе отворачивались от неё, но её было достаточно, чтобы уничтожить девочку, которая с рождения была окружена прекрасным. То же самое, что родиться уродом. Странно было видеть такое лицо у человека, который должен быть олицетворением красоты.
Она оставалась красивой.
Спокойно, крикнул его разум.
– Не знаю, как Роман натолкнулся на вас, но, я думаю, он был джентльменом?
Кристина медленно кивнула. Что случилось с его гневом? Это хладнокровие пугало сильнее, чем любой взрыв ярости, на который он способен.
– Меньшего я и не ожидал. Хорошо. – Эрик вздохнул. – Вы немедленно вернётесь к своему суп…супругу, который наверняка сошёл с ума от беспокойства. – Чёрт! Эрик был готов проклясть себя за то, что запнулся на этом чёртовом слове. Неужели действительно так сложно сказать слово «супруг»? Неужели он действительно так слаб?
Кристина побледнела. Эрик этого не заметил…
Не говори ему! кричала часть её. Последнее, что ты хочешь – это его фальшивая жалость, а ты получишь только это, когда он узнает о смерти Рауля!
Кристина закусила губу – другая её часть говорила обратное.
Маленькая дурочка! Твоя детская гордость ни к чему не приведёт! Скажи Эрику, почему ты здесь. Ты уже труп, если он отошлёт тебя прочь!
Губы задрожали.
– Эрик, Эрик, я…
И замолчала. Она не может! Как она перенесёт жалость и ненависть в его глазах? Он и так жалеет её из-за лица…
Глупый ребёнок! Как родилась глупым ребёнком, так и умрёшь глупым ребёнком. И всё! И благодари свою трусость, что умрёшь в одиночестве!
– Рауль мёртв, – выпалила она и только потом поняла, что всё-таки ему сказала. Кристина услышала, как он быстро втянул в себя воздух, его глаза сузились.
– Но… донесения из Коммуны… они были ложными… вы выжили…
Она прервала его.
– Наполовину ложными, что бы там тебе ни сказали. Рауля убили в подземельях Оперы. Я расскажу тебе, как я выбралась, но тебя, по-моему, это не интересует. – Она сама удивилась, с какой холодностью произнесла эти слова. Её взбесило то, что ему было всё равно, что с ней произошло. Эрик тоже удивился, но не её тоном. Весть о смерти виконта перевернула его желудок. Он не почувствовал никакой радости от того, что его соперник был мёртв. Вместо этого он почувствовал только горе. Кристина была одна… одна, у неё не было ничего. К горю вскоре присоединился страх.
Что же случилось с ней в Париже?
Эрик постарался, чтобы в его голосе не отразилось никаких чувств, хотя это было более чем сложно. Казалось, что единственное, что занимало сейчас его – это его чувства.
– Сочувствую вам, виконтесса. Я знаю, каково это – быть одному.
Она посмотрела ему в глаза. Да, Эрик знает, что это такое – быть одному. Он показал ей это той страшной ночью, когда она оставила его…
Вина, желание и боль смешались и теперь захватили её.
– Вы можете оставаться здесь до утра. Я использую свои связи, чтобы найти подходящую семью, которая возьмёт вас в свой дом.
Кристина моргнула. Он её отсылает?
Эрик скрипнул зубами. Он не мог поверить, что он её прогоняет, но этого требовал здравый смысл. Чем быстрее она вновь станет всего лишь воспоминанием, тем лучше. Он не думал, что сможет пережить, если она будет где-то рядом.
Говори! Совесть опять терзала её мысли.
– Эрик, ты не можешь!
Он замолк посредине предложения. Он и в самом деле мог спрятать её в каком-нибудь поместье на Луаре.
Её единственным ответом был долгий взгляд в его глаза… словно переплетались их жизни.
– Эрик… Эрик, пожалуйста. Позволь мне остаться. Я не могу пойти в какую-нибудь дворянскую семью, когда их так мало осталось. Они все знают меня как виконтессу де Шаньи. Они не примут меня… а те, кто примет, ну, они просто выдадут меня Коммуне. Некоторые счета Рауля были оформлены на моё имя… миллионы. – Она хмыкнула. – Подозреваю, они хотели узнать их номера, прежде чем убить меня. Убийство Рауля – это только начало. – Она внезапно поняла, что она может смело рассказать всё Эрику без утайки.
Лицо Эрика оставалось каменным. Он не хотел слышать это. Он не хотел слышать, как её пошлют на смерть. Он не хотел слышать, как её заставили смотреть на смерть её мужа.
Но позволить ей остаться! Здесь! Никогда! Здравый смысл вопил в гневе. Никогда! Ты вновь станешь её жертвой! Ты вновь станешь таким слабым!
– Я могу отправить вас куда-нибудь… подальше от Парижа. Вы будете в безопасности, я вас обеспечу…
Только тут он понял, что говорит, как последний дурак.
Кристина скривилась.
– Одна! Отрезанная от общества! Эрик, я не могу! Я не смогу жить вот так, среди тишины и воспоминаний… – Она замерла, ужас от осознания того, что она сказала, отразился в её тёмных глазах. Она только что говорила про жизнь, которой жил Эрик, на которую она обрекла его…
– Прости, я не…
– Не надо, виконтесса. – Она подняла взгляд, но по его лицу ничего нельзя было прочитать. Только тут она сообразила, что он ни разу назвал её по имени. Почему-то это привело её в ярость. Её имя так красиво звучало, когда он произносил его.
Он вздохнул, словно подчиняясь судьбе, на которую его обрекли.
– Ты не должен звать меня виконтессой, Эрик. Я бы не хотела, чтобы Роман и остальные… ну, что я так отличаюсь от них.
Он кивнул. В этом она была права.
– Вы сообщите Роману и остальным, что ваше имя Кристина де Шаньи. Они не будут знать, что вы были виконтессой. Скажите, что вы отдалённая родственница семьи. Придумаете что-нибудь… только чтобы вас не звали под этой крышей Кристиной Даэ, ясно?
Она кивнула, хотя ничего не понимала. Эрик напряг спину, пытаясь побороть боль от того, что она стояла перед ним. Для него будет легче, если к ней будут обращаться по имени её мужа. Так он будет помнить, что она была замужем за тем мальчиком, что она не любила его. Будет легче убедить себя, что он не любит её.
– Эрик, ты слышал меня? – Кристину всё ещё трясло от его мрачного настроения, но всё-таки она нашла в себе силы заговорить, хотя её лицо и оставалось бледным. – Это значит, что я могу остаться?
Её глаза умоляли. В них был страх. Эрик не знал, должен ли он её жалеть или ненавидеть за этот страх. Он не может позволить ей остаться! Не после того, как он заново выстроил свою разрушенную жизнь. Не после того, как она разрушила её.
– Вы можете остаться. Но постарайтесь не попадаться мне на глаза, понятно?
Надежда в её глазах уступила место страху перед его гневными словами.
– Скажете Роману и Магде. Они поселять вас в комнатах для прислуги. У них есть отдельный дом, так что крыло для прислуги почти полностью свободно.
Всё это было похоже на приказы.
– Я не люблю, когда меня беспокоят. Я понятно выражаюсь? Только Роман имеет право разговаривать со мной. Если у вас есть какие-то вопросы, обращайтесь к нему. В мою библиотеку заходить нельзя. Никогда. Вы понимаете, мадам де Шаньи?
Кристина кивнула, закрыв глаза, пытаясь не замечать волну боли, которая прокатилась по её телу.
– Кристина!
Она обернулась – голос Романа прозвучал совсем близко.
– Кристина, где…
Она замер, увидев, что она разговаривает с Эриком, и поспешно поклонился.
– Простите, милорд, я не хотел прерывать ваш разговор с мадам Даэ.
Так, словно он не делал ни единого глотка спиртного, Эрик выпрямился и вдохнул полной грудью.
– Всё нормально, Роман. Вообще-то, ты должен обращаться к этой даме «мадам де Шаньи», или «Кристина», это уж как она решит. Она дальняя родственница семьи, о которой я тебе говорил. Понятно, что она боится открывать своё имя после того, как её родственников убили.
Кристина не реагировала. То, как Эрик всё представил, было слишком… просто. Она только кивнула Роману, не доверяя своему голосу. Наверняка он будет дрожать от чувств, что её переполняли.
Эрик вежливо склонил перед ней голову.
– Мадам де Шаньи, прошу меня простить. Я вернусь в библиотеку. Роман, пусть Магда подготовит молодой даме комнату в служебном крыле.
С выражением непонимания на его лице, Роман ещё раз поклонился и повёл достаточно бледную Кристину прочь из этого холла.

Эрик прикоснулся пальцами к своей изуродованной правой щеке. Вспомнились слова из детства.
Я иду по тёмной долине смерти.
Очень точно описывает его лицо.
Тёмная долина смерти.
Не как другое лицо…
Не как её лицо.
Этот шрам. Этот ужасный шрам на девственной коже.
Она уже давно не девственница, усмехнулся внутренний голос. Как и ты. Вы оба уже давно лишились девственности.
– К чёрту! К чёрту всё это! – и он в гневе сбил газовую лампу со стола. Хрустальный абажур упал на пол и разбился, осколки брызгами разлетелись по комнате.
– Что ещё Ты хочешь от меня, Боже! Что ещё! – Эрик ударил кулаком по столешнице.
– Что ещё Ты не забрал у меня! Моё лицо! Любовь моей матери! Всё, чего я мог желать как человек! Дом! Семья! Я мог бы строить соборы в Твою честь! Моя работа прославила бы Твоё имя!
Голос сорвался на крик.
– А Ты отверг меня! Ты отказал мне в любви женщины! Ты забрал у меня мою Кристину самым жестоким способом! А теперь ты не позволяешь мне забыть её! Спокойно прожить свою жизнь в одиночестве!
Стена, которую он воздвиг, с появлением Кристины рухнула, как карточный домик.
– Почему! Что ещё я должен отдать Тебе!
Он упал на колени, подавляя рыдания.
– Я не люблю её! – крикнул он.
– Я не люблю её! – гнев превратился в отчаяние.
– Я не люблю никого. Я не люблю ничего!
Он спрятал лицо в ладонях.
– Ничего! – прошептал он.
Это было его последнее слово, а потом слёзы лишили его голоса.

30

Глава 5
Первые несколько недель были терпимыми… днями.
Ночи были кошмарами. Когда Кристина закрывала глаза, она видела два момента. Первым было убийство Рауля. Её сознание издевалось над ней, заставляя вновь и вновь переживать это во сне. В этих кошмарах она вновь видела его почерневшую от крови рубашку и его лицо, которого уже коснулось смерть.
Вторым была ночь, когда она покинула Эрика, то, какая беспомощность и какая потерянность были в его глазах, когда она уходила от него.
Этот сон был самым жестоким. Убийство Рауля она видела словно в тумане и осознавала, что это только сон. Она просто задерживала дыхание и ждала, пока проснётся. Но Эрик был настоящим. Кристина чувствовала запах сырого воздуха в подземельях Оперы, чувствовала его слёзы на своих губах, когда целовала его. Звала его, умоляла простить её, но он не мог её слышать. С каждой ночью становилось всё хуже, она кричала всё громче, всё сильнее погружаясь в бездну отчаяния…
…пока она не просыпалась в своей кровати. Волосы спутались, простыни намокли от пота, на щеках были слёзы.
Ночи были адом.
Дни были лучше, но и они не были раем.
Она выполняла все поручения, которые давала ей Магда. Роман спросил, какой цвет в одежде она предпочитает (ей нужен был гардероб)  и она не задумываясь ответила «чёрный». Настроение было плохое, так что она не хотела окружать себя яркими цветами. Детские мысли, конечно, но они давали ей облегчение.
Хотя какое облегчение – только горе. Но её корсеты были хоть как-то украшены яркой вышивкой – она носила их поверх блузок, как Магда. Такое сочетание ей даже нравилось.
Остальные цыгане относились к ней с добротой, но сблизиться с ней не пытались. Магда была единственным человеком, с которым она проводила много времени. Кристина знала, что две другие цыганки не общаются с ней не из-за того, что она шведка, а из-за её шрама. Только необразованные женщины могут так относиться к шрамам на лице.
Тогда ты необразованная женщина. Или была такой.
Даже Магда иногда с тревогой смотрела на её порез, который превратился в большую красную рану. Да и как она могла смотреть без тревоги? Красное пятно на бледной коже было пугающим. Как волны размывают берег, так и этот шрам размыл черты её лица. Это было противно, в конце концов. Ещё Кристина подозревала, что Роман рассказал своей жене о том, как хозяин отнёсся к новой служанке. Он избегал встреч с ней, и Роман понимал, что тому есть причины. Если они спрашивали её об её прошлом, она просто пожимала плечами и говорила, что это неважно.
– Ты когда-нибудь училась петь, малыш? – спросила однажды Магда. Кристина замерла.
– Петь?
Магда кивнула.
– Да, или играть на чём-нибудь. Я думала, что многие парижские девушки поют или играют на чём-нибудь. Простое любопытство.
– Нет, – быстро ответила Кристина. – У меня нет слуха. Я не умею петь.
– Но твой муж был скрипачом?
Кристина кивнула. Она понимала, что Магда только пытается узнать, что она умеет лучше всего, что она умела в прошлом, но Кристина ничего не говорила. Она чувствовала, что если она откроет ворота навстречу прошлому, она погибнет.
Проходили дни, недели, и Кристина постепенно втягивалась в жизнь дома, хотя и не проявляла к ней особого интереса. Завтракала рано утром, подготавливала меню на сегодняшний день, которое отдавала повару (тоже цыгану, которого звали Лорен), следила за уборкой в комнатах, если Магда не могла сама этим заняться, обед, ещё какая-то работа, потом шла спать. Первую половину ночи она вспоминала убитого мужа, вторую – пыталась забыть своё прошлое с Эриком…
…которого она никогда не видела. Он ясно дал ей понять, что не любит, когда его беспокоят. Первые несколько дней она ждала, когда он начнёт играть – ей было интересно, как она отреагирует на его музыку, но вскоре она поняла, что он ни играет, не поёт. Она спрятала разочарование так же глубоко, как прятала другие свои чувства. Тяжёлая, гнетущая тишина была единственным звуком, который царил в этом здании.
Дни были похожи на этот, как один. В фойе, самом большом зале в доме, надо было убраться, и Кристина с Магдой и ещё одной цыганкой по имени Нарика занялись чисткой.
– Нет, Кристина, не так. Вот так. – Магда показала ей, как протирать полированное дерево перил, чтобы на нём не оставалось разводов. Кристина обречёно вздохнула. Она ненавидела казаться слабой и беспомощной, она и так провела в таком состоянии девятнадцать лет своей жизни и не хотела продолжать в том же духе. Слабость уничтожила ту жизнь, которая у неё была.
Кристина подняла голову и увидела, что Нарика смотрит на неё. Совсем ещё юная цыганка поспешно отвернулась, возвращаясь к своей работе. Кристина почувствовала, что в ней поднимается гнев. Неужели её лицо настолько ужасно! Это же простой шрам! Глупо! Просто изуродованная кожа! Ничего больше! Неужели ей придётся теперь всем объяснять, что она не дьявол, только потому, что её правая щека не была гладкой!
Она с шипением опустила тряпку в ведро с водой, продолжая полировать перила. Дерево было настолько холодным, что жгло пальцы.
Я была графиней! Я была дивой! Я была всем! А вы смотрите на меня с простым любопытством!
Кристина в тысячный раз подняла тряпку. Почему она должна протирать дерево именно так! Какая разница! Только запястье будет болеть ещё сильнее. Почему они должны убирать именно так! Почему сегодня она должна чистить перила! Почему она ведёт себя как ребёнок! Почему Эрик такой холодный! Почему Рауль умер! Почему она изуродована! Почему она потеряла всё, что любила!
Почему, будь оно всё проклято!
И Кристина с криком опрокинула ведро, отправив его вниз по лестнице, разбрызгивая воду вокруг.
– Почему? – закричала она.
Магда и Нарика с ужасом посмотрели на неё. Обычно тихая мадам де Шаньи стояла перед ними, тяжело дыша, её юбка намокла, лицо исказилось гневом.
Нарика забормотала молитву против дьявола. Магда только покачала головой. Она знала, что в один прекрасный момент это произойдёт. Ни одна женщина не может спокойно перенести то, что довелось пережить Кристине. Ей хотелось подойти к девушке, но она видела, что, хотя Кристина и стоит перед ней, мысли её где-то далеко.
Тишина почти причиняла боль, и наконец Кристина всхлипнула. Схватившись за лицо, она осела на лестнице, слёзы текли по её лицу, разъедая шрам. Магда подошла к ней, но Кристина только взмахнула рукой.
– Нет! – Она вытерла слёзы. – Нет, Магда… Прости, я в порядке. – Она беспомощно огляделась вокруг себя. – Прости, я сейчас всё приберу, я только…
– Магда! Где твой чёртов муж?! Барон должен больше доверять людям, которые у него служат!
Кристина повернулась на этот громкий, язвительный голос. Женщина, стоящая в центре фойе, была одной из самых красивых, которых Кристина когда-либо видела. Высокая и стройная, полная грудь переходит в тонкую талию, юбка подчёркивает бёдра. Иссиня-чёрныё волосы забраны в затейливую причёску под модной шляпкой. У Кристины была похожая в Париже. Большие тёмные глаза выделяются на молочно-белой коже.
– Мадмуазель Морриган, – проговорила Магда. – Мы не ожидали вас сегодня.
Красивое лицо женщины исказилось гневом, мгновенно став уродливым.
– Я устала от этого! Я не получаю ответа неделями! Надо мной смеётся весь город. Меня называют шлюхой! – она скрестила руки на груди, поднимая свою грудь ещё выше. – Я хочу немедленно поговорить с бароном!
Магда только удивлённо вскинула брови.
– Это невозможно. Вы же знаете, барон не будет разговаривать ни с кем, если он сам этого не хочет. Он ненавидит, если его беспокоят.
Кристина внимательно рассматривала лицо мадмуазель Морриган.
– Да как ты смеешь! Как ты смеешь говорить, что он хочет! Я поговорю с ним немедленно! Я отказываюсь проводить ещё хоть один день без его благосклонности!
Магда уже открыла было рот, чтобы возразить, но внезапно передумала. Она терпеть не могла Аманду Морриган. У этой любовницы барона было самомнение размером с Испанию и какое-то холодное обаяние, которое притягивало мужчин. Значит, она хочет поговорить с бароном?
Магда усмехнулась. Что ж, очень хорошо.
– Нарика, – крикнула она. – Найди Романа, пусть скажет хозяину, чтобы он спустился в фойе немедленно.
Молодая цыганка побелела.
– Магда, ты уверена, что это разумно?
– Конечно, это разумно, – рявкнула Аманда. – Всё-таки он благосклонен ко мне. – Она улыбнулась, обнажая ровные зубы. Кристина не могла поверить… эта женщина была очень красива. Но…
– Магда, – шёпотом спросила она, когда Аманда отошла от них к большому зеркалу. – Кто это?
Магда закатила глаза – Кристина впервые видела, чтобы она так делала.
– Это, Кристина, олицетворение эгоизма. Её зовут Аманда Морриган. Любовница барона.
Кристина закусила губу.
– Его… его любовница? – Впрочем, всё было понятно. Кристина вспомнила свою первую встречу с Романом. Он искал новую любовницу для хозяина. Для барона. Для Эрика…
Магда кивнула.
– У него их три или четыре одновременно. Он с ними быстро начинает скучает и прогоняет их. Женщины вроде Аманды любят тешить себя мыслью, что однажды они получат титул «баронесса». Мечты, конечно.
Кристина почувствовала слабость.
– Но… простые шлюхи…
– Хозяин не переносит шлюх, – покачала головой Магда. – Просто женщины из хороших семей, которые не против обогатиться, став любовницами. Они получают домик в ближайшей деревне, платья, драгоценности. Аманда дочь крупного коммерсанта, они потеряли всё, когда Коммуна заняла Париж.
– И они становятся проститутками… – сказала Кристина с ненавистью, которой сама от себя не ожидала. – И они… занимаются любовью с маской. Что ж, вряд ли это сложно, если у тебя на шее колье.
Магда изменилась в лице.
– Кристина, я тебя умоляю, не упоминай про маску. Если хозяин услышит тебя… я даже боюсь представить, что будет. Нам всем запретили о ней даже думать.
– Ну, мы тут живёт среди одних ограничений, а я бы предпочла, чтобы эта фарфоровая проститутка не прихорашивалась перед зеркалом.
Кристина только теперь поняла, что сказала, увидев выражение ужаса на лице Магды. Да как она могла! Она хотела откусить себе язык. Господи, как она объяснит, откуда эта жестокость в её голосе! Как она докажет, что это её не касается!
Дура!
К чёрту здравый смысл!
То, что у Эрика есть любовница – несколько любовниц – Кристину даже не расстроило, а просто взбесило.
– Может, эта изуродованная маленькая мышка выскажет мне всё в лицо? – Кристина увидела, что Аманда Морриган, являя собой олицетворение оскорблённого гнева, стоит перед лестницей. – Ревнуешь, потаскушка? Я вижу, ты не цыганка, – она словно сплюнула на этом слове, – ревнуешь, что барон отверг маленькую изуродованную служанку ради… как ты назвала меня? – она скривила губы в хищной улыбке. – Ах да, «фарфоровая проститутка». Очень едко. У тебя такой же мерзкий язык, как и твоё лицо.
Пальцы Кристины сжались в кулаки, она несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Она должна держать себя в руках. Должна. Если она не сдержится, она вновь окажется одна против всего мира.
– Говоришь, он отверг меня? – Кристина бесстыдно окинула фигуру этой женщины взглядом. – Я бы сказала, он отверг тебя. Ты его любовница, а ты хоть видела, что у него за маской?
Магда сглотнула. Что это за игра, которую устроила Кристина?
– Я видела, – солгала Аманда. Кристина вряд ли могла найти лучший способ смутить её. Аманду бесил постоянный отказ барона снять маску, тем более что его другие любовницы хвастались, что видели его лицо полностью. Конечно, на её просьбы Эрик (хотя он не разрешал называть его по имени) отвечал отказом.
Кристина спустилась на три ступеньки вниз.
– Правда? – с издевательским любопытством спросила она. – И на что же это похоже? Почему он носит маску? Правда, ты должна сказать мне!
Магде стало страшно.
Аманда пыталась вздохнуть, её голова отказывалась верить, что простая служанка со шрамом на щеке так разговаривает с ней.
– Он носит её… он носит её, потому что он изуродован!
На какой-то миг Кристина почувствовала, что пол уходит у неё из-под ног. Неужели Эрик действительно всё открыл этой женщине? Этой женщине!
Она постаралась, чтобы её голос звучал спокойно.
– Ужасно, наверное.
На лице Аманды появилось выражение триумфа. Что-то, что она сказала, выбило эту девчонку из колеи.
– Совсем нет, девка. У него знак ангела на правой щеке, похожий на звезду. Он прячет его, чтобы такие уродливые создания, как ты, не видели эту красоту.
В комнате повисла тишина, а Магда думала. Она никогда не видела хозяина без маски. Говорит ли Аманда правду?
А потом Кристина расхохоталась.
Лицо Аманды покраснело от возмущения.
– Будто ты знаешь лучше! Да как ты смеешь смеяться надо мной! Как ты смеешь подозревать, что я лгу?!
Кристина отдышалась, её гнев вернулся.
– Подозреваю? Нет, мадмуазель. Я знаю, что вы лжёте. Ангелы оставляют следы, но не такие, как вы описали.
Аманда сделала четыре шага назад, Магда поспешно отступила. Но Кристина не пошевелилась, её охватило странное чувство, что она обязана защитить скрытое маской лицо Эрика.
– Да что ты знаешь об ангелах? Ты уродка. Мне противно даже смотреть на тебя. Только проститутки имеют шрамы, как у тебя! – голос Аманды был холодным и жестоким, и Кристина почувствовала, что больше не может сдерживаться. К чёрту здравый смысл, к чёрту детские привычки…
– Может, я и уродлива на вид, мадмуазель Морриган, но вы уродливы со всех сторон! Вы ворвались сюда, будто вас здесь всегда ждут, что совсем не так, и требуете, чтобы к вам относились не как к проститутке, которой вы являетесь!
– Кристина, замолчи! – прошипела Магда, больше опасаясь за Кристину, чем за мадмуазель Морриган, но её слова остались не услышанными. Гнев и ненависть, которые Кристина прятала несколько недель, прорвались наружу. Аманда тоже себя больше не сдерживала.
– Ты не смеешь, маленькая сучка! Ты не знаешь, кто я, как я жила, что я потеряла! Мой отец был одним из богатейших купцов на севере Франции, а ты относишься ко мне так, словно я ниже тебя! Да ты не достойна грязи, которую убираешь!
В голосе Кристины был такой гнев, что даже Господь не смог бы сказать, откуда он появился.
– Ты говоришь, что ты потеряла. Потеряла! Ты старше меня, – это прозвучало как оскорбление, – но ты не знаешь ничего о потере. Ты не знаешь ничего о жизни! Говоришь, что потеряла богатство! Но можно потерять гораздо больше, чем твоя чёрная душонка даже может представить!
Аманда поморщилась.
– Ты неплохая актриса, девочка.
Кристина уже ни за что не отвечала. Вся её ненависть к Коммуне, вся её горечь утраты Рауля, вся её ненависть и смятение перед Эриком выплеснулись наружу здесь и сейчас.
– Дважды в моей жизни я любила, и дважды моего любимого человека забрали у меня! А ты говоришь, что ты много потеряла!
– ХВАТИТ!
Магда, Аманда и Кристина вздрогнули и обернулись. На верху лестницы стоял Эрик, его дыхание явственно слышалось в наступившей тишине.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Демоны - перевод фика