Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Masque: Choices (Black Despair©)


Masque: Choices (Black Despair©)

Сообщений 121 страница 137 из 137

121

Мышь_полевая, а автор выпустила уже все части книги? Финал уже можно купить и прочитать? А то интересно, чем дело кончится :rolleyes:

122

Залезла я на amazon в поисках и решила прочитать аннотацию к последней вышедшей книге . А там... Мать честная! o.O "Луи, маркиз, считает, что жена Эрика лежит в основе всех его проблем. Он сделает все, чтобы держать ее подальше от него, в конце концов, планируя разлучить их навсегда. " Ничего себе поворот.

123

Короче, чую жесть будет полная))))..... Проблемы одна хуже другой.... И странная аннотация вроде в первом варианте они же друг другу вроде понравились, ведь благодаря ее подозрениям папаша Эрика в этом фике во время тогда в комнату вошел.... Или авторша оригинала и этот пункт переиграла.... Короче ждем проду...Мне этот фик сразу понравился еще в первом варианте и меня расстроил факт того что авторша не закончив фик за книгу принялась и многое переиграла...

124

Было в изначальном фанфике, что маркиз размышлял о Кристине после первого знакомства и нашел, что она так себе, дурочка какая-то, можно сынуле и получше найти... Там он это делал полглавы, а тут наверное главы полторы будет или две, представляя как водит сыночку к куртизанкам или устраивает смотрины, периодически по ходу дела ударяясь в воспоминания о собственной бурной молодости (я это пропорционально умножаю).)))

125

Ну никто и не спорит что у него и молодость была бурная и он на пару со своим крестником (старшим братом Рауля) покуролесил  и Крис ему по первости показалось немного со странностями, но потом он вроде пересмотрел к ней свое отношение понаблюдав как она за Эриком ухаживает... Короче жду новых глав, интересно же все таки что там еще изменилось).

126

Привет всем страждущим, как и я, продолжения!
Забавная штука жизнь: недавно на собственном опыте вновь убедилась, что мужчина может считать себя полным и окончательным импотентом, пока не встретит "свою" женщину.

127

Глава 5
Пряники медового месяца

Каждый раз, укладываясь спать в комнате Кристины, Эрику приходилось надевать маску. И когда она не спала, он тоже постоянно вынужден был находиться в маске. По опыту он знал, что слишком долгое ношение маски вызывает воспаление на его чувствительной коже, что может привести к различным неприятным заболеваниям. Со дня свадьбы прошла уже неделя, всё это время маска была на нём, днём и ночью, и уже начали проявляться признаки раздражения. Этим утром он ощутил жар на коже, в некоторых местах появилась мелкая сыпь. Он чувствовал, что в тех местах, где края маски касаются его плоти, формируются рубцы. Если он не снимет её сегодня ночью, его глаза опухнут, и это уродство будет заметно через прорези.

Он подождал, пока Кристина не заснула, и в темноте снял маску, освободив лицо из плена. Прохладный воздух принес облегчение его искорёженной плоти. Он аккуратно положил маску на грудь, его рука была готова вернуть её назад, если Кристина вдруг очнётся ото сна. Даже в тёмной комнате он чувствовал себя уязвимым.

Маски Эрику делал из тончайшей кожи самый прекрасный кожевенный мастер в Париже. Со стоимостью проблем никогда не возникало, если они выходили того уровня мастерства, на которое он рассчитывал. Они были сделаны из лайки, столь прекрасной, что она в совершенстве облегала контуры его необычного лица. Кожа в маске была неоднородной по толщине и твердости. Область лба, глазниц и щек была самой тонкой и наиболее пластичной, в то время как кожа, формирующая нос, была толстой и твердой. Он прикрепил к ней тонкие ремни, которые скреплялись пряжкой на затылке.

Маска была его защитой от жестокости людей. Вряд ли он мог сказать, что ему нравится носить маску, но вместе с тем она была единственной неизменной чертой в его жизни, его постоянным компаньоном. Она скрывала его величайший позор — его лицо. Теперь, как бы это ни казалось ему невероятным, он был женат на красивой женщине. Эрик похитил Кристину не только из-за её намерений сбежать с виконтом де Шаньи, но и потому, что ни дня больше не мог оставаться в одиночестве. Он был готов взорвать пол-Парижа, чтобы прекратить эту боль, полностью уверенный, что Кристина отвергнет его, предпочтёт смерть замужеству. Сколько бы времени ни было отмерено ему на этой земле, каждую оставшуюся минуту он проведёт рядом с ней. Эрик аккуратно вернул маску на лицо и уснул.

***

Со дня свадьбы прошло три недели, и они установили у себя удобный распорядок. По утрам Эрик готовил Кристине завтрак, который она съедала в одиночестве. После этого он начинал готовить обед — который ей опять-таки приходилось съедать в одиночестве, пока Эрик занимался своими делами в музыкальной комнате.  Всё то время, пока он оставлял её в одиночестве, Кристина занималась шитьём. Она проверяла свой гардероб и делала необходимый ремонт своих вещей. Она даже убедила Эрика отдавать ей на починку часть своей одежды. Он имел прискорбную привычку выбрасывать повреждённые вещи и заменять их новыми. В детстве Кристина терпеть не могла заниматься шитьём с матушкой Валериус, но теперь она приветствовала всё, чем можно было себя занять и что позволяло отвлечься от мыслей о прошлых своих стремлениях и надеждах. Когда было заштопано всё, что только можно было заштопать, она вновь столкнулась с вынужденным бездельем во второй половине дня.

В размышлениях, чем можно себя занять, Кристине пришла в голову идея сделать свой собственный Salon du Thé. После обеда она стала готовить и подавать к чаю собственную выпечку. Все кондитерские изделия были настолько крошечными, что Эрик без проблем мог их съедать, ни снимая маску. Во второй половине дня они встречались в библиотеке за чаепитием. Кристина начинала с того, что наливала каждому из них горячую чашечку ароматного чая, обычно жасминового или мятного. Затем она подавала свои свежеиспеченные кондитерские изделия: фруктовые пирожные, маленькие канеле, различные печенья или птифуры. Обычно они выпивали два чайничка с разными сортами чая, но иногда она меняла напиток и готовила горячий шоколад или кофе. Эрик выпивал и съедал всё, что она подавала, с одинаковым аппетитом.

Его излюбленным лакомством во время вечерних чаепитий были крошечные печенья с патокой. Слишком часто она их делать не могла. В поисках вкусного лакомства Эрик даже стал в разное время суток совершать набеги на её жестяную банку с печеньем. До открытия своего «салона» Кристина понятия не имела, когда он ест, ей даже казалось, что он по несколько дней может обходиться без еды. Она ни разу не видела никаких объедков или других признаков того, что он вообще принимает пищу. Теперь же у него урчало в животе, если её чаепитие хоть чуточку задерживалось. «Весь этот жуткий шум из-за вашей медлительности сегодня», — говорил он. В ожидании, пока она его позовёт, Эрик стоял и нетерпеливо переминался под дверью своей комнаты. После чего пересекал кабинет, миновал спальню Кристины и вбегал в библиотеку.

Заключая брачный договор, Эрик попросил её составлять ему компанию, однако при этом Кристина не могла упрекнуть его в том, что он навязывает ей свою компанию — в сущности, она редко его видела вне установленного времени. Она обнаружила, что Эрик довольно часто выходит на берег озера и поёт самые красивые свои песни, будто выступая перед зрителями. Однажды она даже подсмотрела, как он отвешивает глубокий церемонный поклон.

Кристина привыкла к постоянному контакту с другими людьми.  Она была приучена к продолжительному общению, привыкла к компании оперных исполнителей.  Теперь же она начинала чувствовать себя одинокой. Она скучала по долгим разговорам с Мэг, малышкой Жамм и ещё с несколькими балеринами и хористками. Когда Кристина приехала в Оперу, Мэг оказала ей поддержку и вскоре стала её задушевной подругой. Хористка и балерина обнаружили, что у них много общего: главным образом их любовь к опере, представлениям, а также стремление водить знакомство с некоторыми известными аристократами, часто посещающими Оперу.

Грубоватый тон и манеры Эрика всё ещё время от времени пугали её, но постепенно она привыкала к его нраву. Она снова стала считать его своим покровителем, своим Ангелом Музыки — как тогда, когда впервые услышала его голос. Самым главным было то, что он сдержал своё обещание и никогда не требовал от нее большего, чем просто составлять ему компанию. Однако она ничего не могла поделать со своими мыслями, упорно возвращавшимися к Раулю. Ей хотелось найти какой-нибудь способ снова увидеть его и узнать, всё ли с ним хорошо и выздоровел ли он. Наверняка он точно так же беспокоится за неё. Если бы только можно было передать ему весточку! Она не собиралась изменять Эрику, но в мыслях постоянно перебирала бесчисленные возможности для краткого свидания с Раулем.

Вечера они с Эриком проводили в библиотеке, вместе читая и занимаясь музыкой. Каждый день она оставляла себе немного времени перед сном, чтобы сделать записи в своём дневнике, и лишь потом ложилась в постель, а рядом на ковре, как обычно, устраивался Эрик. Теперь её жизнь не была столь наполненной событиями, как это было прежде, до свадьбы с Эриком, и на страницы дневника она изливала мысли и чувства, а не описание событий. А также записывала новые рецепты выпечки, которые сама придумывала. Это был период покоя — затишья, во время которого их брак ничего не терял, но и не приобретал.

***

После колоссальной жертвы, на которую она пошла ради спасения Рауля, Кристина чувствовала, что она заслуживает чуть больше нормальности в своей жизни. Она высоко ценила то, что Эрик по отношению к ней был доброжелательным и вежливым, но она его не любила — и никогда не полюбит. Кристина скучала по солнечному свету и по его тёплым лучам, согревающим её кожу. Она скучала по матушке Валериус, по своей подруге Мэг, а больше всего она скучала по Раулю. Ей хотелось, чтобы хоть иногда, хоть изредка её окружали люди, которых она любила.

И теперь в библиотеке, сидя на стуле неподалёку от Эрика, Кристина не могла удержаться от размышлений о Рауле. Если он поправился, то сейчас в поисках её мог прочёсывать все помещения Оперы. Она раздумывала, что сказать Эрику, чтобы он позволил ей выйти наверх, одновременно презирая себя за свои предательские мысли.

Милый, дорогой Рауль! Он был готов бросить вызов своему брату за право жениться на ней. Их встречи были краткими, но каждая из них сближала их сердца. Его пламенные поцелуи и томительные прикосновения оставили незабываемый след в её душе. Всё, что у неё осталось от этой любви, — лишь фотография Рауля, случайно запутавшаяся среди её одежды, когда Эрик относил вниз её вещи.

На фотокарточке Рауль был облачён в морскую форму. На заднем плане — корабль, на котором он служил. Он сказал, что думал о ней в тот момент, когда была сделана эта фотография.

— Эрик, я ужасно скучаю по матушке Валериус, мне нужно её проведать.

— Вы же знаете, что я позаботился об этом. Я нанял сиделку, чтобы та жила с ней. За ней прекрасно ухаживают. — Он встал, чтобы налить себе бокал вина.

— Это не то же самое, Эрик. Она наверняка скучает по мне.

— Мы как-нибудь в ближайшее время подумаем о визитах.

— Спасибо. А могу я сегодня встретиться с моей подругой Мэг?

Он тут же откинулся на спинку кресла, глядя на неё прищуренными глазами.

— А сейчас мы подбираемся к тому, чего вы на самом деле хотите, моя дорогая жена. Вы хотите подняться наверх, чтобы увидеться с ним, не так ли? — прорычал Эрик. Он смотрел на неё, а на его губах намертво застыла жёсткая улыбка. — Стыд и срам. Использовать малышку Жири, чтобы прикрыть ваше стремление к виконту. Как ужасно вы, должно быть, скучаете по этому оболтусу!

— Я действительно хочу увидеться с Мэг, — умоляюще сказала Кристина, не глядя на него из опасения, что он сможет прочитать её мысли.

— Моя маленькая певчая птичка, как же тебя, должно быть, тяготит скука нашей повседневной жизни, — протянул он, его нарочито слащавый голос сочился сарказмом, пальцы крепко стиснули подлокотники кресла.

— Эрик, пожалуйста. Почему вы держите меня здесь взаперти? — Кристине хотелось отодвинуться от него подальше, но она знала, что это только усилит его гнев.

Он подошел к её стулу и навис над ней.

— Ты моя жена. Моя! У тебя нет таких дел, ради которых надо бегать по Опере! — закричал он.

«По той самой Опере, откуда ты меня забрал», — в ней тоже начал закипать гнев.

— Да, я ваша жена, но я имею право увидеть свет и навестить своих друзей!

— Единственный, кого ты должна видеть, — это я! Я... я... твой муж! — сорвался он на крик. Затем вдруг резко упал перед ней на колени, крепко вцепившись в её юбку. Тихо, чуть громче шёпота, он застонал: — Я больше всего хочу, чтобы ты была счастлива, но мне нужна твоя любовь.

— Я... Я делаю всё возможное, — ответила она.

— Это моё лицо заставляет тебя... вас... отказывать мне... в любви?

Кристина была вынуждена отвести взгляд. В его голосе звучали мучение и тоска, и это терзало её сердце.

— Мне нужно время.

— Время? Это всё? И тогда вы полюбите меня? Я дам вам время... но поклянитесь, что затем вы полюбите меня, Кристина, поклянитесь!

Он спрятал лицо в её юбках и разрыдался. Тихими, сдержанными, осторожными рыданиями, словно она не должна была их услышать. Он был взволнован и находился к ней так близко, что она ощущала его запах. Почему-то он напоминал ей о смерти. Кристина невольно отвернулась.

— Обещайте мне, что будете помнить о своих клятвах.

— Я не забуду свои клятвы! — ответила она со всей искренностью, которую смогла собрать. Вид его страданий разбивал ей сердце.

— Произнесённые перед священником, — напомнил он ей, всё ещё стоя на коленях. Юбки приглушали его голос, из-под них слышались лишь глухие завывания.

— Я помню... Эрик. Но когда мне будет разрешено подняться наверх? Я хочу увидеть солнечный свет, — упорствовала она.

В мгновение ока Эрик был уже на ногах и возвышался над ней, сверкая широко раскрытыми глазами.

— Ни мальчишки, ни света! — крикнул он, приближаясь к ней, и указал на свою маску: — Это... это — ваше будущее. Только это!

Она задохнулась от его слов и убежала, обхватив себя руками. Эрик страдальческим, холодным голосом крикнул ей вслед:

— Вам придётся сначала похоронить меня, чтобы снова увидеть дневной свет!

Кристина влетела в свою комнату, хлопнув дверью. В том, что он был изуродован и нелюбим, не было её вины. Она изо всех сил старалась сдержать своё слово и составлять ему приятную компанию. И он не имеет права закрывать её от мира только потому, что она не может его полюбить. Мысль о том, что ей придётся всю жизнь провести на пятом подвальном этаже Оперы, была невыносима. «Если он умрёт, я оставлю его там, где он упадёт, и убегу так быстро, как только смогу». Её взгляд привлекла маленькая бутылочка на туалетном столике, но Кристина тут же отвернулась, охваченная рыданиями. Она достала из комода фотографию Рауля и, устроившись на кровати, свернулась в клубок, прижав Рауля к себе.

***

Всю ночь Эрик колотил по клавишам, словно наказывая фортепиано в музыкальной комнате. Он играл тяжело, с неистовыми вспышками, снова и снова повторяя одни и те же отрывки. Ни одна песня не сорвалась с его губ. Кристина слушала, как он играет, вымещая свою боль и страдания на фортепиано. Она слышала в его музыке обращённую к ней мольбу, но отказывалась выйти и успокоить его боль, думая только о своём гневе, о его притязаниях и о своих потерянных свободе и любви. Если ей не суждено покинуть подвалы, то и он не дождётся от неё сострадания и участия.

Эрик играл, не переставая; а затем, спустя несколько минут после полуночи, она услышала нестройный аккорд, и музыка внезапно остановилась. Кристина вышла из своей комнаты и направилась к музыкальной комнате. Он ушёл.  Всё, что от неё требовалось, — это сидеть рядом с ним на скамеечке. Это успокоило бы его боль, и всё было бы хорошо.

Кристина постучала в его дверь. Ответа не последовало, и она толкнула створку, открывая. В комнате было темно, за исключением мерцания одной почти погасшей свечи. Кристина не знала, что будет делать, если он  окажется в своём гробу. Тем не менее, она проскользнула в полумрак. На одной из стен висели кожаные ремни разных размеров. Она боялась даже представить, для чего их использовали. Стоявший посреди комнаты открытый гроб вызвал у неё испуганный вздох. И тут она увидела Эрика — тот сидел, сгорбившись на стуле, в глубине комнаты и раскачивался.

— Убирайтесь! — закричал он. — Оставьте меня. Возвращайтесь в свою комнату и дальше мечтайте о том, чтобы уйти от меня.

— Нет, Эрик, я не уйду.

— Надеюсь, вам понравился мой «Дон Жуан Торжествующий».

— Так это его вы играли?

— Разве вы не почувствовали его боль? Разве он не обжёг вас? — спросил он.

— Идёмте со мной... пожалуйста, — произнесла Кристина так мягко, как только могла.

— Я должен сначала найти... свою маску, — простонал он, перебирая пальцами по своему лицу и оглядываясь по сторонам. Кристина с неохотой подняла маску с пола возле гроба и протянула ему.

Эрик закрыл маской лицо, и Кристина помогла ему закрепить завязки. Затем она протянула руку и спросила:

— Составите мне компанию? — Это звучало скорее как утверждение, чем как вопрос. Эрик взял её за руку и последовал за ней в спальню. Там он свернулся на своём коврике и сразу же погрузился в сон. Кристина подложила ему под голову подушку и накрыла его одеялом. Некоторое время она смотрела, как он спит, и размышляла, стоит ли ему находиться в маске во время сна. Наверное, это неудобно и раздражает кожу? Однако, уже засыпая, она вспомнила его лицо и содрогнулась, радуясь тому, что он надевает маску.

***

Рукава его рубашки все ещё были завернуты после приготовления завтрака. Он откашлялся и, старательно глядя мимо неё, спросил:

— Кристина? — Его голос звучал нерешительно.

— Да? —  откликнулась она между двумя кусочками тоста.

— Если хотите, я отведу вас сегодня встретиться с малышкой Жири. — Он прочистил горло.

— Мне бы очень этого хотелось. — Её сердце пропустило удар, но ей удалось откусить следующий кусочек тоста и медленно прожевать.

— Вы не согласитесь сперва приготовить для нас чай?

— Конечно, мы сначала попьём чай. Я могу сделать дополнительную дюжину печенья с патокой и взять его с собой, угостить мадам Жири и Мэг.

Его губы неприязненно сжались. «Теперь-то что не так? Или предполагается, что печенья с патокой я должна делать только для него? Сохраняй мир, Кристина».

— По правде говоря, эти печенья я предпочитаю делать только для вас, так что для них я сделаю канеле или птифур. Как думаете?

— Лучше будет хранить ваши специальные рецепты дома, — сказал он, наклонив голову. — Не надо брать для них канеле или птифур. Это для дома. Они могут попробовать остатки от вчерашнего тарта.

Маска не скрывала его улыбки, глаза в прорезях маски сверкали. «Он бывает настолько предсказуемым!» Она тихо вздохнула.

Во время вечернего чаепития они сидели в тишине, поедая сладости и запивая их чаем. Кристина поднесла чашку к губам и сделала глоток чая, настоянного на липовых листьях. Она взяла кусочек крошечного глазированного грушевого тарта — и улыбка расцвела на её губах, когда она вспомнила утренний разговор во время завтрака. Протянув руку, она предложила оставшуюся часть тарта Эрику, просунув кусочек прямо между его раскрытых от изумления губ. Эрик встал, поцеловал воздух над её лбом и забрал два последних печенья с патокой из жестяной банки. «Мой бедный Эрик!»

128

Что затихли, господа?
Думали, я исчез? Ан нет... :D

И снова мне крайне не нравится то, что сделала автор с текстом, вот хоть убейте. Многое порезала (причём я не могу обосновать необходимость этого, раньше текст был вполне приличным), перекроила, поменяла куски местами и «не причесала», в результате текст получился неровным, корявым, часто несогласованным. Кое-какие мелкие косяки я попыталась сгладить во время перевода, но в целом – не понимаю, зачем?! И ведь не спросишь...
По крайней мере, в этой главе она не стала лить много воды.

В общем и целом, по сюжету изменений пока практически нет.

129

ААААААА Мышь_полевая
  СПАСИБО! ДОЖДАЛИСЬ! :rofl:
Эрик довольно часто выходит на берег озера и поёт самые красивые свои песни, будто выступая перед зрителями. Однажды она даже подсмотрела, как он отвешивает глубокий церемонный поклон
Это он перед сереной/русалкой что-ли? ^^
«Если он умрёт, я оставлю его там, где он упадёт, и убегу так быстро, как только смогу»
Ого.

130

Лили@ написал(а):

Это он перед сереной/русалкой что-ли?

Да нет, думаю, перед воображаемой публикой. Хотя...

131

Глава 6
Визиты, визиты, визиты

— Ты проснулся? — cпросил Филипп. Входя в затемнённую спальню Рауля, он увидел, что брат натягивает простыню до подбородка.

— А, это ты. Входи! — расслабился Рауль. — Я думал, это та... — он прервался, чтобы восстановить дыхание, — та сиделка, которую ты мне прислал. — Разговор всё ещё его утомлял. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул.

— За тобой ухаживает такая привлекательная женщина, а ты жалуешься! Так может только мой маленький братец! — рассмеялся Филипп. Звук уверенного, мужественного голоса заполнил комнату. Граф Филипп де Шаньи был одет, как всегда, безупречно. Это был красивый мужчина лет сорока пяти,  с требовательными вкусами, которые неизменно удовлетворялись на протяжении всей его жизни.  В его глазах читалась искренняя тревога за брата. Он коснулся лба Рауля.

— Хорошо, температуры по-прежнему нет. Твоя лихорадка меня беспокоила.

— Ты видел её сегодня? — Рауль посмотрел на брата, его глаза умоляли о положительном ответе.

— Она сегодня не пела — и не дала знать о своём местонахождении. — Филипп наводил осторожные справки о девушке-хористке, которой был увлечён его младший брат. Но узнал лишь слухи, ни одного ясного ответа. Девушка исчезла. Некоторые утверждали, что видели, как она вышла замуж за Призрака. Другие видели, как она садилась в неизвестный экипаж. Были даже те, кто клялся, что видели её безжизненное тело, свисающее со стропил. Своему брату он об этих слухах не рассказал. Пусть сперва восстановит здоровье.

— Ты спрашивал... — у Рауля снова перехватило дыхание, и пришлось ждать, пока его ослабленные лёгкие снова смогут принимать воздух, — её подругу Мэг?

— Мэг, балетную крыску? Нет, но я разыщу её на этой неделе. — Филипп встал, чтобы уйти. Он улыбнулся Раулю, сохраняя спокойное выражение лица, чтобы скрыть своё беспокойство. — На этой неделе, я обещаю, — сказал он, глядя в лицо Рауля. — А сейчас — успокойся и поправляйся. — Нахмурившись, Филипп похлопал брата по плечу и покинул комнату.

«Чёрт бы побрал эту Кристину Дааэ!»

Подумать только, ведь он сам впервые привёл своего брата в Оперу — и ещё с гордостью думал, какой же юноша проказник, когда тот впервые начал флиртовать с певичкой. Из-за этого увлечения Рауля он сам едва не расстался с жизнью от рук безумца, который сбежал и спрятался в Опере. Кем бы он ни был, больше всего Филиппу хотелось свернуть ему шею и сделать из него настоящего призрака. Если она действительно исчезла — скатертью дорожка! Его любовница, прима-балерина Сорелли, подслушала, что Кристина с Раулем планируют уехать из города и пожениться, и немедленно сообщила ему. Возможно даже, что то место, где сейчас находится Кристина Дааэ, намного лучше того, куда он собирался её отправить, чтобы удержать подальше от Рауля. Если эта девушка каким-то образом действительно вышла замуж за Призрака — то именно это она и заслужила за все неприятности, которые вызвала. Он надеялся, что Рауль никогда больше её не увидит.

***

Эрик помог ей зайти в лодку, причаленную у входа в их дом. Усадив её, он поднял вёсла и оттолкнулся, направляя лодку на другой берег искусственно созданного подземного озера. Когда весло потревожило воду, в воздух поднялся странный, болотный запах. Он был не очень неприятным, и Кристина порадовалась, что запах этот не пропитал их дом. Эрик запитал от газовых коммуникаций оперного театра множество маленьких светильников на камнях, чтобы от рассвета до заката подземные подвалы освещались искажённой имитацией солнца. Пламя лизало стены в медленном чувственном танце. Прошло всего лишь несколько минут, как они отчалили, и уже нельзя было сказать, что дом Эрика вообще здесь находится: дверь была хитроумно скрыта облицовкой стен и подвижным миражом, вызванным мерцающими светильниками. Привязав лодку на другой стороне озера, они прошли через туннели, поднялись по лестнице и, в конце концов, добрались до жилых помещений оперного персонала. Кристина взяла крытую корзинку, которую Эрик передал ей, как только они приблизились к квартирке мадам Жири. И почувствовала, как он легонько погладил её по щеке рукой, затянутой в перчатку. Кристина повернулась, чтобы спросить его, сколько времени ей можно провести с Мэг, но он уже скрылся в тени. До неё донёсся лишь зловещий шорох его плаща и задержавшийся в воздухе запах. Она смотрела в тёмный пустой коридор,  надеясь разглядеть хоть какое-нибудь доказательство его существования. И хотя у неё не было для этого никаких оснований, она вдруг почувствовала себя покинутой. Она быстро постучала в дверь.

Мэг обняла Кристину и пригласила её войти. Было замечательно вернуться в квартирку Жири. В спальне Мэг девушки уселись на краю кровати. За последние два года они провели немало уютных бесед в этой комнате. Солнечный свет, освещающий выцветшие обои, был для Кристины отрадой.

— Я так счастлива здесь находиться, Мэг. Я скучала по тебе, — призналась Кристина, оглядывая комнату, и широко улыбнулась подруге. Всё было настолько знакомо: переполненный открытый шкаф, потёртое розовое дамастовое покрывало, даже захламлённый комод Мэг со всеми его баночками. Девушки сидели на кровати лицом друг к другу, держась за руки. Равновесие в их дружбе было нарушено: Кристина теперь стала замужней женщиной, в то время как Мэг по-прежнему оставалась балетной крыской.

— Трудно было уговорить его, чтобы он позволил тебе подняться сюда?

— Нет, он сам сегодня утром предложил меня отвести.

— И он не боялся, что ты столкнешься с... — глаза Мэг слегка расширились.

— Ну, на самом деле он пошёл со мной... так или иначе, мы ведь женаты, — Кристина широко улыбнулась.

Мэг вытащила из комода поднос и поставила чайный сервиз на кровать. Подала одну чашку подруге, вторую взяла сама. Кристина достала тарелку с кусочками лимонного тарта. Эрик не испытывал особого пристрастия к лимонам и потому позволил ей забрать то, что осталось от этого тарта. Мэг откусила кусочек.

Кристина с сожалением заметила, что солнечный свет, проникающий через окно, стал убывать. В следующий раз она спросит его, можно ли прийти пораньше, чтобы подольше наслаждаться солнечными лучами. Она почувствовала, как Мэг коснулась её руки.

— М-м-м. Как вкусно! Когда это ты научилась готовить?

— Готовить я всё ещё не умею, но зато учусь печь сладости. Матушка Валериус, когда я с ней жила, позволяла мне делать печенья и пирожные, — пожала она плечами.

— У тебя талант к этому, Кристина. Этот тарт восхитителен, — сказала Мэг, протягивая руку за вторым кусочком.

— Эрик обожает все мои печенья. По правде говоря, он стал очень ревниво относиться к некоторым из них. Я обязана их делать только для него! — она засмеялась.

— Боже мой, если твои печенья заставили твоего мужа так в тебя влюбиться, то ты должна меня научить, как их готовить! — захихикала Мэг.

Девушки постепенно устроились поудобнее и наслаждались компанией друг друга, потягивая чай и поедая сладости, сделанные Кристиной. Ей было приятно, что ничего существенного между ними не изменилось.

Нахлынули слёзы, и Кристина яростно вытерла их, пожав плечами. Достала носовой платок и прижала к глазам.

— Ты очень несчастна? — спросила Мэг, взяв её за руку.

Кристина покачала головой.

— Ты любишь Эрика?

— О, Мэг, разве это возможно?

— Бедная моя подружка! Я не понимаю, почему ты вышла за него замуж?

Кристина пожала плечами.

— Мэг, у меня тут письмо. Ты не могла бы... передать его... Раулю?

— Кристина! Ты думаешь, это разумно? — Мэг неуверенно оглянулась на дверь.

— Мне нужно встретиться с ним. Не смотри на меня так. Я просто хочу сообщить ему, что со мной всё хорошо... лично. — Она теребила в руках вышитый носовой платок.

— То, что ты хочешь сделать, очень опасно... Я не знаю... 

— Пожалуйста, Мэг, ты должна. Надежда — это всё, что у меня есть, — умоляла она подругу.

— А что, если твой муж узнает?

— Я умру, если никогда больше не увижу Рауля, — она мяла и скручивала свой носовой платок. — Я просто хочу нормально с ним попрощаться. Больше ничего не будет.

— Тогда ты должна объяснить мне, почему вышла замуж за Призрака Оперы, или Эрика, как ты его называешь.

— Да нечего тут рассказывать. Когда я играла Маргариту в «Фаусте», Эрик похитил меня прямо со сцены, Рауль попытался меня спасти и нашёл путь в дом Эрика. Я не знаю, как он попал в особую комнату Эрика... Тот заставил меня выбирать: выйти за него замуж или смотреть, как умирает Рауль. Что ещё я могла сделать?

К концу истории Мэг смотрела на неё странно.

— Жаль, что ты не нашла другого способа спасти виконта, кроме как выйти замуж за мужчину, которого ты не любишь.

— Я тоже, но в тот день другого пути не было. Раулю оставалось жить считанные секунды. Мне пришлось выбрать Эрика.

— Ты ненавидишь его?

— Я никогда не могла ненавидеть Эрика. Благодаря его урокам пения я стала примадонной, пусть даже на короткое время. Я столь многим ему обязана. Я поклялась хранить ему верность, и я это сделаю.

— Теперь у тебя нет другого выбора, вы ведь обвенчаны.

— Если бы тебя разлучили с твоим Эдуардом... если бы его пытали за то, что он пришёл спасти тебя...

— Это не одно и то же. Между нами всего лишь флирт. Я знаю, что это ни к чему не приведёт. Он не похож на виконта. Он не будет перечить своей семье или рисковать своим положением ради меня, — грустно сказала она. — Я очень сомневаюсь, что он стал бы рисковать ради меня своей жизнью.

— Ты его любишь? — настаивала Кристина.

— К сожалению, да, но я знаю, что он никогда не будет принадлежать мне полностью. Я просто знаю это. — По левой щеке Мэг скатилась слеза. Она вытерла её и рассмеялась. — Я глупая, что плачу из-за такой ерунды. — Она взяла письмо Кристины и убрала его в комод.

— Я передам виконту твоё письмо, — сказала она. В глазах Мэг всё ещё блестели слёзы, но она сморгнула их.

— Спасибо!

Девушки обнялись. Мэг слегка отодвинулась и взяла Кристину за руки, серьёзно посмотрев ей в лицо.

— Кристина, ты слышал о Рене и Пьетро, двух рабочих сцены, которые были на твоей свадьбе?

— Помню, Рене играл на гармонике, а что с ними?

— Пьетро мёртв!

Кристина ахнула. Этого не может быть, она вела себя на свадьбе в точности так, как просил Эрик. Должно быть, это совпадение.

Мэг продолжила:

— Пьетро был убит три ночи назад. Рене был найден без сознания у его тела, в канаве, возле старого входа в катакомбы. Говорят, от него пахло алкоголем, а в руке было оружие. Может, они вступили в драку.

Слава богу, это не имеет никакого отношения к Эрику. Кристина содрогнулась.

— Подумать только, в последний раз, когда я их видела... они так хорошо проводили время. — Пьетро был тем, кто вытолкнул их с Эриком танцевать. Эта новость положила конец её визиту.

***

Кристина не успела ещё завершить фразу, когда в комнату вошли Эрик и мадам Жири, погружённые в оживлённую беседу.

— «Фауст» должен иметь успех. Вы могли бы подождать, пока он завершится... — говорила мадам Жири.

Эрик кивнул.

— Пожалуй. Придётся потренировать терпение и в этом тоже. — Заметив взволнованный вид Кристины, Эрик перевёл внимание на неё: — Вы в порядке, моя дорогая? — Он посмотрел на её скомканный носовой платок, но ничего не сказал.

— Эрик, Пьетро мёртв, и все думают, что его убил Рене. Разве это не ужасно? — сказала она.

— Кто такой этот Пьетро? — Он послал Мэг короткий, невыразительный взгляд. Балерина опустила глаза.

Вы же пригласили его на нашу свадьбу.

— А, значит, он был гостем, — сказал он, поджав губы. — Вы не должны позволять сплетням расстраивать вас, любовь моя.

— Мэг, зачем ты ей сказала? — мадам Жири дёрнула дочь за запястье, её лицо исказилось от гнева. — Ты так любишь свои сплетни, да, девчонка?  — Мадам Жири посмотрела на Эрика и нервно прикусила губу: — Ты уже причинила достаточно ущерба за один день; теперь иди, занимайся.

— Прости, мама... Мне очень жаль, Крис... — Мэг смущённо смотрела то на одну, то на другую.

— Иди уже! — мадам Жири, казалось, собрала всю силу своего жилистого тела и вытолкнула дочь за дверь. Мэг едва не врезалась в противоположную стену. — Эти молодые девчонки так любят сплетничать... Мне очень жаль, что она расстроила вас, Кристина, — сказала она, снова посмотрев на Эрика. Старуха явно была обеспокоена.

— Я в порядке, мадам Жири. Мне просто жаль его вдову.

— Все эти неприятности не стоят вашего беспокойства. Я пошлю немного денег, чтобы ей помочь. — Эрик взял шаль Кристины и аккуратно укутал её плечи. Затем снова обнял её за талию. — А теперь мы попрощаемся.

— Это будет так великодушно с вашей стороны, Эрик. — Она поцеловала мадам Жири в морщинистую щеку. — Спасибо за...

— Идём, Кристина, нам пора уходить. — Он быстро увел её от пожилой женщины, не сказав больше ни слова.

***

Зайдя домой, Кристина повернулась к Эрику.

— Почему вы были так грубы с мадам Жири?

— Груб? Я полагал, что был весьма сдержан. Учитывая обстоятельства...

— Какие обстоятельства? Бедная женщина выглядела так, словно испугалась за свою жизнь, — упорствовала она.

Эрик положил руки ей на плечи.

— Вам и правда следует выкинуть эти нездоровые мысли из своей головы, — усмехнулся он.

Она уставилась на него, задрав подбородок.

— Какой у вас план, Эрик? Вы хотите, чтобы Жири закрыли для меня двери, чтобы мне не нужно было снова подниматься наверх?

Он наслаждался отсутствием её страха. Кристина не боялась его, как большинство людей. Он видел, как крупные мужчины бледнеют от одной его тени. Было забавно видеть её маленькую фигурку, стоящую лицом к лицу с его намного более крупной. 

— Хотите, я вам почитаю?

Ему вдруг захотелось ощутить её сладкие влажные губы. Он задохнулся, осознав, какое направление приняли его мысли. Его поразила эта внезапная реакция на неё.  Ему так сильно хотелось к ней прикоснуться, что у него покалывало руки. Эти мысли и желания нужно похоронить, как он делал это годами. Лишь изредка, в Персии, он позволял похоти управлять собой. С Кристиной он должен похоронить все извращения, искоренить похоть из своих мыслей. Его лицо и тело не предназначены для того, чтобы получать или дарить удовольствие. Единственное, что он мог даровать свободно, — это смерть. У него есть то, чего он всегда хотел больше всего на свете, — живая жена. И ему следует накрепко усвоить, что не существует даже самой отдалённой возможности, что Кристина когда-нибудь будет полностью принадлежать ему.

— Идите, выбирайте книгу, а я пока налью нам по бокалу вина, — сказал он, отведя взгляд в сторону и крепко прижав руки к бокам.

— Эрик, я задала вам вопрос. Вы хотите, чтобы Жири закрыли передо мной двери?

— Нет, моя дорогая, не хочу. И я обещаю, что дверь Жири никогда для вас не закроется. — Он повернулся на каблуках и быстро отошел от неё.

***

Эрик сидел на стуле в её комнате, наблюдая за ней. Она лежала на кровати, поглощённая романом. Несмотря на то, что он спал здесь, начиная с их свадьбы, он всегда называл эту спальню её комнатой. Для Эрика это была беспрецедентная привилегия — иметь возможность спать около неё, сидеть рядом с ней, когда она занималась своими повседневными делами. Он никогда не был так близок к кому-либо прежде. Было замечательно иметь возможность рассматривать её, когда она отдыхала. К сожалению, ему придётся нарушить её покой. Он откашлялся в попытке привлечь её внимание. Она оторвалась от книги.

— У меня к вам просьба. Пожалуйста, останьтесь в своей комнате, пока я буду вести дела с... партнёром. — Его глаза были прикованы к ней, пока он говорил.

— Почему?

— Так надо, у меня дела.

— Это Хафиз?

— Нет, просто сделайте так, как я прошу, моя дорогая. — И почему она всегда спрашивает, неужели нельзя просто повиноваться?

— Почему я не могу встретиться с вашим деловым партнёром? — спросила она.

— Этот человек не является моим деловым партнёром... нет, ничего подобного. Оставайтесь здесь и продолжайте наслаждаться своей книгой. Вы слишком любопытны, это ради вашего же блага, любовь моя. — Эрик едва мог поверить в то, что объясняется и оправдывается перед ней. Равно как не мог понять, почему он не чувствует при этом закипающего гнева. Он был готов дать хоть тысячу объяснений, лишь бы она осталась довольна.

— Не в этом дело. Мне просто не нравится, когда меня исключают из компании. — Она грустно посмотрела на него.

— Поверьте мне, Кристина, это необходимо. — Не считая того времени, которое он проводил в одиночестве, сочиняя музыку, он теперь ненавидел заниматься чем-либо без неё.

— Я обещаю, что не буду выходить из своей комнаты. — Она улыбнулась и вернулась к своей книге.

— Спасибо, дорогая, — Эрик наклонился и поцеловал её в лоб, после чего вышел из комнаты.

***

Через мгновение она услышала щелчок дверного замка. Кристина встала, чтобы проверить. Он запер её! Прошли уже недели с тех пор, как он делал это последний раз. Она могла бы пожаловаться на его недоверие, но, видимо, он тоже успел немножко её изучить. Вряд ли она смогла бы удержаться и не приоткрыть слегка дверь, чтобы подглядеть.

Кристина посмотрела в замочную скважину, но увидела только кусочек тёмного коридора перед дверью. Она прижала ухо к двери.

— Месье!  — низкий мужской голос с простонародным акцентом поприветствовал её мужа.

Послышался какой-то стук, и Эрик произнёс:

— Пересчитай!

— У вас не найдётся лишней чашечки кофе?

— Думаешь, я позволю тебе пить из тех же чашек, которыми пользуется моя жена?

— Да у меня прост уже несколько дней ничё горячего во рту не было.

Кристина была шокирована тем, что Эрик отказал своему другу в горячем напитке, хотя у них дома было такое изобилие.

— Пересчитай у меня на глазах, — приказал Эрик.

Она услышала звон падающих одна за другой монет.

— Здесь всё, — сказал мужчина. — Когда захотите следующий...

— На данный момент мы закончили, — резко прервал его Эрик.

Мужчина издал короткий разочарованный стон.

— Прост дайте знать, когда в следующий раз будет работёнка для меня. Моей сестре нужны лишние су.

— Я хочу прекратить наше дело, навсегда. Вот, отправь ей это. И купи себе горячего супа.

«Значит, у этого мужчины действительно были какие-то дела с Эриком». Она снова услышала звон монет. Эрик такой странный. Она улыбнулась.

— С этим она сможет хорошо накормить своих ребятишек. Спасибо, месье. — Мужчина понизил голос и что-то добавил, но она не была уверена, ответил ли ему Эрик. Больше она ничего уже не услышала.

Наконец, послышались шаги двух человек. Одна пара шагов вскоре затихла, а вторая приблизилась к её двери. Замок снова щёлкнул. Кристина подлетела обратно к своей кровати и попыталась выглядеть бесстрастной, спрятав лицо в книге. Она услышала тихий стук в дверь.

— Эрик?

— Кто же ещё, моя дорогая? Хорошо, что мой гость не нуждался в твоих услугах хозяйки.

Она неторопливо подняла глаза от книги.

— Полагаю, вы позаботились о нём как следует.

— Вы сказали «о нём». Откуда вы знаете?

— Просто догадалась. Я же не умею видеть сквозь стены.

— Нет, любовь моя, конечно, нет... но у вас прекрасный слух, — ухмыльнулся он.

— О, прекратите дразнить меня, Эрик! — Она отложила книгу и схватила его за руку, выводя из комнаты. — Идёмте! Давайте споём вместе! И кстати, я думаю, что вы невероятно добрый и щедрый человек.

132

Как обычно, для тех, кто раньше читал «Black Despair», — краткая характеристика нововведений.

В этой главе налито немножко воды, добавлены незначительные описательные подробности происходящего. Вместе с тем сокращена часть диалога Кристины и Мэг, особенно в отношении Рауля, сильно сокращён спор Эрика и Кристины насчёт таинственного гостя. Диалог Эрика с гостем тоже заметно изменился. И снова результатом стало плохое согласование частей текста, местами повествование выглядит оборванным (если сравнивать с первым вариантом). Постаралась сгладить это, насколько возможно. Всё же автору явно следовало нанять редактора. Мне очень жаль нескольких вырезанных кусочков, на мой взгляд, они смотрелись мило и куда более уместно, чем новые.

Из принципиальных изменений: явное убийство Эриком двух рабочих сцены заменено на менее очевидную инсценировку им ситуации «один убил другого», снижен накал страстей вокруг несчастной вдовы и четырёх детей убитого. Эрик здесь показан чуть менее жестоким и более заботящимся о нуждах других людей, чем в первом варианте. Хорошо это или плохо, судить пока рано.

133

Мышь_полевая
Спасибо большое за перевод :)

134

Глава 7
Хорошая книга

Мадам Реми уже больше десяти лет продавала продукты мужчине, чьё лицо было скрыто маской. Сперва она думала, что у клиента правильные черты лица и красивые янтарные глаза. Большую часть его лица скрывала широкополая шляпа, а волосы были небрежно собраны в хвост и подвязаны лентой. Она постоянно задавалась вопросом, почему привлекательный незнакомец никогда не улыбается и не проявляет никаких эмоций. Он передавал ей свой список, ждал, пока она уложит его покупки, расплачивался и едва кивал на прощание. Ей потребовались месяцы, чтобы понять: то, что она принимала за красивое лицо, на самом деле было маской телесного цвета.

Каждые две недели на протяжении последних десяти лет он заходил и покупал одни и те же продукты, всегда в одном и том же количестве, без изменений. Затем вдруг, несколько месяцев назад, он стал совершать другие покупки, в разных количествах: корицу, ваниль, тростниковый сахар. Два месяца назад список его покупок изменился снова.

Он стал покупать в два раза больше муки и сахара, добавил лимоны и сушёные фрукты. Когда она поинтересовалась причиной таких изменений, он издал что-то похожее на смех и сказал:

— Я женился, и моей жене нравится угощать меня домашней выпечкой.

До сих пор она ни разу не слышала, чтобы он произнёс настолько длинную фразу. Мадам Реми была женщиной благоразумной, поэтому ограничилась простым поздравлением. Он был единственным из её клиентов, кто никогда не торговался, пытаясь сбить цену, а порой даже оставлял чаевые.

Ей было бы всё равно, даже если бы он женился на своей лошади.

***

Эрик готовил для Кристины её любимый завтрак: омлет с луком, помидорами, нарезанной кубиками картошкой и грибами на хрустящем багете с толстым клином расплавленного сверху сыра «камамбер».  Он подвинул для Кристины стул, и она уселась за маленький столик. Как обычно, был приготовлен только один столовый прибор. Она выбрала свежую грушу из корзинки и разрезала её на маленькие кусочки, чтобы можно было есть руками. Эрик прислонился к раковине и тихонько посмеивался, наблюдая за тем, как она ест. Он был одет в свои обычные чёрные брюки и белую, застёгнутую на все пуговицы рубашку. Рукава рубашки были закатаны, обнажая мягкие, тёмные волоски на предплечьях. С широких плеч она перевела взгляд на его узкие бедра. Несмотря на худобу, фигура у Эрика была внушительной. Она улыбнулась ему и продолжила есть грушу.

Снова взглянув на него, она спросила:

— Эрик, почему вы никогда не едите со мной?

Он поправил маску.

— Вам это не понравится.

— Глупости какие. Почему вы так думаете?

Он оседлал соседний стул и облокотился на спинку.

— В детстве мне не разрешалось даже подходить к столу, когда мои родители ели, — ответил он ровным, бесстрастным тоном.

Она была потрясена.

— Почему ваши родители так поступали? — спросила она, втайне страшась услышать ответ на свой вопрос.

— Я уже говорил вам, какое отвращение родители испытывали к моему... моему  лицу.

— Но, в таком случае, где вам разрешалось есть? — спросила она, повернувшись к нему и откладывая свои фрукты.

— В своей комнате... Я всегда ел один в своей комнате. — Он отвел от неё взгляд, в котором вновь всколыхнулась застарелая боль. — Однажды я попытался сесть за стол, но моего отца затошнило, и я за это получил такую трёпку, что... ну... я больше никогда не садился есть с кем-либо.

Эрик поднялся и достал блюдо из духовки. Кристина придвинулась к столу, когда он поставил перед ней омлет и багет.

— Ешьте, пожалуйста, — попросил он и снова сел с нею рядом.

Кристина потеряла аппетит, придя в ужас от истории, которую он ей только что поведал.

— Это ужасно. — Её глаза увлажнились, она накрыла его руки своими. — Вы были всего лишь ребёнком.

«Когда у меня будет ребёнок, я буду любить...» Она осеклась, вспомнив, что, согласившись выйти замуж за Эрика, отреклась от материнства одновременно с отказом от своей свободы.  Всю жизнь она мечтала, что когда-нибудь станет матерью — и эта мечта разбилась. Кристина заставила себя подавить разочарование.

Эрик откинулся на спинку стула и продолжил:

— Выражение отвращения в глазах моей матери... это было больнее всего. — Он с такой силой сжал стул, что его суставы побелели, его взгляд был направлен куда-то за кухонные стены, во всё ещё яркое прошлое.

— Вот, выпейте немного вина. — Она налила ему полбокала вина из кувшина, который ежедневно выставлялся на стол.

— Для этого ещё слишком рано.

— Ну, судя по вашему виду, вам это необходимо. И мне тоже, — сказала она, наливая себе в бокал вина на пару пальцев.

Она ужасно злилась на его родителей. То, через что он прошёл, не должен испытывать ни один ребёнок, особенно за то, в чём нет его вины. «Они должны были любить его, несмотря на любые дефекты». Её собственные родители, умершие много лет назад, любили её. Она до сих пор по ним скучала. Даже Мэг, воспитанная строгой мадам Жири, никогда не подвергалась жестокому обращению.

Кристина не могла изгнать нахмуренное выражение со своего лица или тяжесть из своего сердца. Она взяла его руки в свои.

— Я терпеть не могу есть в одиночестве, Эрик. Вы не поедите со мной? — мягко попросила она.

— Нет. — Его голос зазвенел от гнева. Он встал и подошёл к раковине.

— Я ведь не возражаю, так почему вы отказываетесь? — Она отложила вилку и приблизилась к нему. Эрик отступал назад, пока его не остановила раковина. Кристина медленно подошла к нему и засунула маленький кусочек своей груши ему в рот. — Мы вместе пьём чай, и вы едите мои печенья.

— Они маленькие. Их легко проглотить. Оставьте меня в покое, Кристина. — Он отвернулся.

— Мне нравится, когда мы едим вместе, — сказала она, улыбаясь ему.

— Я... я не могу нормально есть с маской на лице. Мне придется снять её, а этого я делать не буду.

— Вы должны иметь возможность комфортно питаться в вашем собственном доме. — Её пальцы задели его нижнюю губу, когда она засовывала ещё один сочный кусочек в его рот. Кристина наблюдала за тем, как он закрывает рот, задевая губами кончики её пальцев. Она заметила, что губы у него тонкие, но, в отличие от остального лица, довольно красивые.

Она кормила его, и её рука награждала его губы прикосновениями. Эрик оставался недвижим, принимая каждый кусочек, каждый ломтик, которые она клала ему в рот, наслаждаясь случайными касаниями. Его тело реагировало на её прикосновения. Если она посмотрит вниз, то увидит, какой извращенной тварью он является. Она узнает, что такое простое действие, как кормление с рук ломтиками фруктов, превращает его в похотливое животное. Он стоял неподвижно, желая убежать, но будучи неспособен сдвинуться с места.

«О, Кристина, почему ты не можешь быть моей? Почему? Да потому что ты, Эрик, соткан из смерти, а она живая».

Она была его женой, и это уже больше, чем он рассчитывал. Этого должно быть достаточно.

— До моего появления здесь вы ведь ели за своим столом? — спросила она.

Эрик пожал плечами:

— До вашего появления я был еле жив, — прошептал он. «Теперь я даже слишком живой!» Он должен решить свою дилемму, прежде чем она что-либо заметит. Эрик попытался повернуться к печи, но она осталась рядом с ним.

Он говорил ей, что неспособен выполнять супружеский долг. Она вот-вот узнает, что он солгал.

— Я знаю, что у вас под маской.

— И вы вынуждены терпеть это воспоминание, — возразил он.

Его мать тоже его терпела. С самого его рождения она испытывала отвращение к его уродству, но кормила его и заботилась о нём. Она как могла избегала смотреть на него и спрятала его лицо под маской, чтобы спастись от необходимости видеть эти отвратительные черты. Иногда, после того, как он заканчивал все свои дела и они оставались одни, она сжаливалась над ним и гладила его по голове, а потом угощала сладким лакомством. Какую радость дарили ему эти мгновения, какие чудесные воспоминания! Она никогда не била его, как это регулярно делал отец. Она всегда ухаживала за ранами, нанесёнными ему отцом, и эти нежные прикосновения удовлетворяли его потребность в любви — до следующего избиения.

— Я беспокоюсь, что вы недостаточно едите, — сказала Кристина. Эти слова вернули его в настоящее.

Он почувствовал, как её пальцы дразнят его, заставляя открыть рот. Ощущение пробрало его прямо до мужского естества. Ещё один кусочек фрукта скользнул ему в рот. Если она коснется его ещё хоть раз, он с собой не совладает. Эрик отвернулся от неё и закашлялся.

— С вами всё в порядке? Эрик?

Она ударила его ладонью по спине. Эрик кивнул, и Кристина снова ударила его, на этот раз посильнее. Ему нравились и её прикосновения, и её беспокойство.

— Вот, выпейте, — она протянула ему стакан воды. Держась к ней спиной, он быстро выпил предложенное.

Когда он обернулся, она вдруг обвила руками его шею. Такого с ним никогда прежде не случалось, и он пришёл в замешательство. Позволит ли она обнять её? Эрик осторожно обхватил её руками, и она прижалась к нему крепче. Он знал, что всё это лишь из-за жалости, но она была такой мягкой и тёплой в его руках. Он вдохнул аромат её тела, и внутри него вспыхнул пожар. Он позволил своим пальцам блуждать по её спине, лаская. Голова пошла кругом, и с его губ сорвался низкий стон. Если бы он умер прямо сейчас, то можно было бы и провести вечность в аду, поскольку только что он был на небесах. Кристина вздохнула, уткнувшись ему в грудь, и жар её дыхания усугубил его бедственное положение — тело напомнило ему, что он очень даже живой и вот-вот опозорится. Необходимо было срочно прервать этот сон, пока он не превратился в кошмар.

— Мне... мне лучше пойти прилечь. Заканчивайте завтрак, — сказал он, отталкивая её от себя, и направился в свою комнату. Его достоинство было спасено, но до чего же ему не хватало Кристины в его объятиях!

***

Филипп сидел у кровати Рауля, уже второй раз за это утро слушая гневную тираду брата. Если бы он знал, что младший братишка будет так взволнован, то ни за что бы не отдал ему это письмо. Он хотел его взбодрить, а не привести в ярость. «Чёрт бы побрал эту девчонку!»

— Она всё ещё у этого чудовища под Оперой! — восклицал Рауль, сжимая в руке записку Кристины. — Я даже думать боюсь, что он может с ней сотворить, — добавил он, свирепо нахмурившись. — Я должен пойти к ней, Филипп, иначе сойду с ума! Он обманул её, заставив думать, что они женаты. Кристина такая добросердечная, такая наивная, она поверит в любую сказку, какую ей расскажут. Благодаря постоянным россказням своего отца, она неспособна отличить вымысел от реальности.

— Ты никуда не выйдешь из этого дома, Рауль. — Филипп склонился над ним. — Ты только начал восстанавливать свои силы.

— Неужели ты думаешь, что я оставлю её в его руках? Кристина — моя невеста, — возразил Рауль.

Филипп едва удержался, чтобы не закатить глаза.

— Ты действительно думаешь, что сможешь справиться с этим монстром, как ты его называешь, в таком состоянии? — упрекнул его Филипп.

— Я не могу проигнорировать это! — Рауль потряс зажатым в руке письмом. — Мы должны привлечь жандармов, — упорствовал он.

— Прежде, чем мы это сделаем, нам нужно какое-нибудь доказательство того, что она не хочет быть с ним, — сказал Филипп. — Записка, которую она тебе прислала, доказывает обратное.

— Неужели тебе не ясно, что он внимательно читал всё, что она пишет? Он приказывал ей, что нужно писать, чтобы обмануть меня. Но Кристина знает, что ей не нужно просить моей помощи, что я не поверю этой глупой просьбе забыть её и бросить, оставив в лапах этого монстра, — горячился Рауль.

Филипп покачал головой, не убеждённый словами брата. Их разговор прервал стук, и Филипп открыл дверь.

— Мой господин, к вам маркиз дю Бурдени, — сообщил слуга.

Филипп улыбнулся.

— Попроси мадам Фортин, чтобы она устроила его сиятельство со всеми удобствами... и передай, чтобы для него поставили прибор в столовой.

Он повернулся к брату.

— Идём, Рауль, Луи здесь. Одевайся и присоединяйся к нам в гостиной. Тебе нужно сменить обстановку.

***

Луи сидел в мягком кресле, вытянув перед собой длинные ноги. Это был красивый, подтянутый мужчина худощавого телосложения. Редеющие седые волосы составляли разительный контраст с мальчишеским лицом. Только мрачные глаза выдавали его возраст — почти шесть десятилетий.

Маркиз покачал широким бокалом с бренди. Его длинные пальцы обхватывали бокал, чтобы жидкость оставалась тёплой. Он закружил янтарный напиток вдоль стенок бокала, рассматривая на свет игру золотых волн. Сделал глоток, смакуя кальвадос. Луи поднес бокал к носу, его ноздри дрогнули, улавливая аромат. Сам он предпочитал более острый арманьяк.

Филипп, поприветствовав Луи, сел в рядом стоящее кресло, оставив для Рауля кресло напротив.

— Как вы себя чувствуете, Рауль?

— Мне уже лучше, но Филипп настаивает, чтобы я оставался в доме, словно я дитя малое. — Рауль застонал, усаживаясь. Одна из горничных вошла с чайным сервизом и подала чашку Раулю. Нахмурившись, Рауль подал знак лакею, и в его чай немедленно добавили немного бренди, порция которого тут же была ограничена встречным сигналом руки Филиппа.

— Согласен, лихорадка у него прошла, и румянец вернулся. Но он всё ещё далек от выздоровления. — Филипп осушил свой бокал, и лакей немедленно наполнил его снова. — Что привело вас в Париж на этот раз?

— Я что, не могу просто проведать своего крестника? — парировал Луи с притворной невинностью в голосе. 

— М-м... — Филипп скептически посмотрел на пожилого мужчину.

Луи склонил голову набок и усмехнулся.

— А поскольку я уже здесь, то могу заодно составить вам компанию и сходить в Оперу с дамой — или даже с двумя. — Он рассмеялся.

— На мгновение я было подумал, что вы тоже подхватили лихорадку, — признался Филипп и весело расхохотался вместе с Луи.

— Моя невеста похищена сумасшедшим в Опере! — воскликнул Рауль, прерывая веселье. — А Филипп не позволяет мне спасти её!

Луи резко выпрямился в кресле, чуть не пролив напиток, его глаза загорелись любопытством.

— Похищена? — спросил он. — Неудивительно, что ваш брат не отпускает вас, юноша! — сказал он с беспокойством. — Вы его видели? Как выглядит этот безумец?

— Чудовище... монстр, который носит маску... — гневная тирада Рауля была прервана спазматическим кашлем.

Филипп снова наполнил чашку Рауля горячим чаем.

Луи повернулся к старшему брату.

— О чём это он, Филипп?

***

После чаепития Кристина присоединилась к Эрику в библиотеке.

— Что вы читаете? 

Прежде чем ответить, он глубоко затянулся своей трубкой и медленно выдохнул, наполнив комнату ароматом нового табака. 

— Хм? — Он задержался на странице, затем медленно перевернул её.

— Что вы читаете? 

— Книгу, — ответил он, не поднимая глаз. 

— Это очевидно, Эрик! — слегка рассердилась она. — Как называется эта книга? Вы выглядите таким заинтересованным, должно быть, это действительно хорошая книга! — Она встала и обошла его.

Едва она приблизилась, Эрик тут же захлопнул книгу и засунул её за боковые подушки кресла.

— Вам это будет неинтересно.

Кристина не стала ничего говорить. Она ненавидела, когда он делал великую тайну из какой-нибудь мелочи. Хотя её терзало любопытство. Она подошла к стопке книг, которые Эрик выбрал для неё, и взяла первую попавшуюся, даже не взглянув на название. Вскоре её внимание было уже целиком поглощено красочными картами мира.

Перед сном Кристина вернулась в библиотеку, чтобы выбрать книгу для чтения в постели. Она увидела тонкий томик, выглядывающий между подушками в кресле Эрика. Наклонилась и вытащила его. «Это же та книга, которую читал Эрик!» Без колебаний она сунула её в карман платья и унесла в свою комнату.

Оказавшись в комнате, Кристина открыла книжку — и тут же почувствовала, как заполыхали её щеки. Когда она перелистнула несколько страниц, жар охватил всё её тело. Кристина закрыла лежащую на коленях книгу. Шумно перевела дыхание и снова её открыла. Сделав глубокий вдох, она быстро пролистала страницы до конца. Затем снова пересмотрела с самого начала, на этот раз медленно. Дважды она задерживалась, глядя на иллюстрации, и наконец захлопнула книгу. Задыхаясь от неловкости, Кристина выбежала из комнаты и на цыпочках подошла к библиотеке, спрятав книжку в кармане. Она вернула томик на прежнее место, спрятав между подушками кресла. Только она собралась покинуть библиотеку, как к ней подошел Эрик. 

— Вы ищете что-нибудь почитать, Кристина?

«О нет, он сейчас узнает, что я её просмотрела». Не смея повернуться к нему лицом, она втянула голову в плечи.

— Нет, Эрик, я просто возвращала свою книгу. — Она была благодарна, что он не сказал больше ни слова, пока она не ушла.

Неделю спустя Кристина всё ещё не могла выбросить из головы образы, вызванные книгой. Неужели такие позы вообще возможны?

Даже когда она мыла посуду, мысли об этом преследовали её.  «Если бы мы стали близки — чего, конечно, никогда не произойдёт, — неужели это именно то, что он хочет со мной сделать?» Кристина содрогнулась от отвращения, однако сердцебиение у неё участилось. Если он действительно немощен по этой части, почему он читает такие книги?

Она начала избегать Эрика и чувствовала прилив жара к лицу всякий раз, когда встречалась с ним взглядом. Его изящные, умелые руки обжигали её, когда кончики его пальцев будто случайно задевали её кожу. Она представляла эти же руки на других частях своего тела — так, как видела на иллюстрациях.

Однажды днём он предложил ей покататься на лодке по озеру. Кристина тут же ухватилась за шанс избавиться от навязчивых мыслей. Несколько раз они уже совершали неторопливые прогулки, и ей нравилось путешествовать по извилистым каналам и въезжать под своды капающих туннелей. Эрик направил лодку к тёмному закоулку, похожему на пещеру. Освещать эту часть подземелья своими лампами он не утруждался, и единственным источником света был их собственный факел. Вездесущий туман на озере расступался, пропуская маленькую лодку и оставляя за собой невесомые щупальца, ласкающие девичью кожу. Эти мягкие прикосновения пробудили воспоминания о книге Эрика, и Кристина испытала до боли знакомое ощущение — лицо полыхнуло жаром. Она не сводила глаз с тёмной поверхности озера, словно пытаясь найти скрытую в нём тайну. Всю оставшуюся поездку ей было очень неудобно перед Эриком. Она слышала, что люди иногда прикасаются к своим телам ради удовольствия. Делал ли это Эрик, разглядывая книгу? В итоге ей пришлось сослаться на головную боль, и Эрик, заметно нахмурившись, тут же направил лодку к дому.

Кристина выпила стакан хереса, пока месила тесто для печенья. Она радовалась усилиям, которых требовало от неё густое тесто. «Скорее всего, Эрик разглядывал эту книгу для расширения кругозора». Вспомнив причудливые картинки, она ударила по тесту, расплющивая его в лепёшку. Затем, взяв тяжелую скалку, раскатала тесто. «Зачем кому-либо вообще желать такого... если только это не приятно?» Лица людей на тех рисунках были расслабленными, застывшими в экстазе. Кристина сделала ещё один глоток хереса.

Несмотря на заключённый брак, она хотела сохранить верность Раулю — и была рада, что проблема Эрика сделала это возможным. Читал ли когда-нибудь Рауль такую книгу? Он, конечно, умел целоваться. Она вспомнила его губы на своих губах, его руку на своей спине, их тесные объятия. Тогда она почувствовала что-то, чему не могла найти объяснения... пока не увидела эту книгу. «Читал ли её Рауль?» В своём последнем письме он упомянул об их поцелуях. И попросил назначить время и место свидания, чтобы они могли встретиться. Она пока ещё не ответила на это письмо и не осмелилась пообещать ему встречу. Кристина налила себе ещё один стакан хереса и села за кухонный стол. Рисунки из книги ярко встали у неё перед глазами. Им на смену невольно пришли новые образы: мужчину и женщину на рисунках заменили Рауль и она сама — уже не рисунки, а движущиеся изображения. Кристина прикусила нижнюю губу, закрыла глаза и отдалась течению мыслей, крепко сжав бёдра. От тепла, распространяющегося по её телу, у неё закружилась голова.  Она сделала ещё один глоток, наслаждаясь образами, возникающими в её воображении. Вдруг какой-то звук заставил её открыть глаза. Подняв взгляд, она быстро допила херес, пытаясь ослабить засуху во рту.

***

Эрик сидел в библиотеке и с беспокойством думал о жене. Он заметил, что в последние дни Кристина стала краснеть вообще без всяких причин. Всякий раз, когда она сталкивалась с ним, её румянец усиливался. Эрик задавался вопросом, не думала ли она о виконте, и если так, то её смущение могло быть вызвано чувством вины. Он ощутил закипающий гнев. Она вспоминает поцелуи мальчишки? Это ведь всё, что было между ней и виконтом, или было что-то большее? Он не мог перенести мысли о руках мальчишки, изучающих её тело. «Мне следовало убить его».

Чуть раньше он обнаружил её на кухне — подвыпившей, с хересом в руках. Она взглянула на него — и её щеки стали пунцовыми, она тут же вышла, избегая его взгляда. Она забыла печенье в духовом шкафу, и выпечка сгорела.

Полдник начался с заметным опозданием и состоял из вчерашнего лимонного тарта. Эрик попросил Кристину наполнить ещё один чайник и настоял, чтобы она присоединилась к нему. Он снова и снова протягивал ей чашки, и она покорно наливала чай им обоим. В шестой раз возвращая ему наполненную чашку, Кристина взглянула на книжные полки и явно смутилась.

— С вами все в порядке? Вы покраснели, — осторожно заметил он. 

— Ох! — Она прижала руки к лицу и ощутила жар.

— Кристина, вы прямо сейчас скажете мне, в чём дело! — нахмурившись, потребовал Эрик.  Он отставил чашку так резко, что блюдце задребезжало.

— Я... в порядке, я...

— Чепуха! — перебил он. — В последнее время вы очень странно себя ведёте. Сегодня я даже обнаружил вас на кухне в полупьяном виде.

Кристина отодвинула чашку и встала, намереваясь уйти.

— О, не говорите ерунды, у меня был всего лишь один стакан хереса. Я скоро вернусь. Мне нужно сходить в комнату.

Он усмехнулся и сказал:

— Вы не выйдете отсюда, пока не скажете мне, что с вами происходит!

— Вы будете удерживать меня здесь против моей воли?

— Если понадобится, — кивнул он. — Вы готовы объяснить причину своего постоянного смущения?

— Разумеется, нет! — возмутилась она и скрестила руки на груди.

— Тогда вы не пойдёте в свою комнату, — холодно произнёс он и тоже скрестил руки на груди, копируя её жест.

***

Эрик, должно быть, шутит, не позволяя ей уйти в свою комнату? Кристина принялась мерить шагами библиотеку, из угла в угол. Несколько минут спустя она заявила:

— Мне нужно помыть руки, в своей ванной.

— Если у вас есть такая потребность, моя дорогая, я предлагаю вам быстро ответить на мой вопрос. — В его голосе звучал приказ, который не могли скрыть ни сладкий тембр, ни улыбка на губах. Он стоял у камина, повернувшись к ней лицом и заложив руки за спину.

— Я сейчас же иду к себе. Простите. — Кристина повернулась на каблуках и быстро направилась к своей комнате. Ей казалось, что она вот-вот лопнет, она уже красочно представляла себе облегчение, которое испытает через несколько мгновений. Слегла расслабилась: ещё несколько шагов — и она окажется в своей уборной. Улыбнулась, представив свою ванную, отделанную керамической плиткой, и ускорила шаги. Внезапно она почувствовала, что её оторвали от пола; она повисла вниз головой, когда Эрик перебросил её через своё плечо. От разочарования она едва не расплакалась.

— Что вы делаете?

— Я же сказал, что вы не покинете библиотеку, пока не скажете мне, что с вами такое. — Он, не торопясь, пошёл назад в библиотеку. При каждом его пружинистом шаге Кристина кусала губы.

«Чёрт бы его побрал! Вот почему он предложил мне так много чашек чая».

Положение, в котором он её держал, сильно давило на её мочевой пузырь, и ей хотелось облегчиться сильнее, чем когда-либо в жизни. Эрик опустил её в центре комнаты.

— Итак? — спросил он.

Она встала лицом к нему, вытянувшись во весь рост и уперев кулаки в бока.

— Как вы смеете не разрешать мне уединиться?! — возмутилась она и топнула ногой, мысленно умоляя свой мочевой пузырь держаться. — Прекратите немедленно! Дайте мне уйти в свою комнату!

— Вам разрешат уйти в свою комнату только после того, как вы объясните мне, почему краснеете всякий раз, когда видите меня, без какой бы то ни было видимой причины, — парировал он.

— Эрик, мне нужно уйти прямо сейчас! — Она хотела броситься на него, но одна лишь мысль о таком резком движении заставила её на мгновение потерять контроль над собой, и несколько капель стекли на нижнее бельё. Кристина скрестила ноги и крепко сжала бёдра, покачиваясь на месте.

— О чём вы думаете, что заставляет вас так краснеть?

— Позвольте мне использовать... уборную, — крикнула она, едва не плача. На мгновение ей показалось, что всё потеряно, так как за первыми каплями последовали ещё несколько, несмотря на сжатые ноги.

— О чём вы вспоминаете? Это как-то связано с виконтом? — Эрик, издеваясь, встал прямо перед её скрещёнными руками.

— О, Эрик! — Чтобы не опозориться окончательно, она отвернулась от него, приподняла юбки спереди и прижала руки к промежности, поскольку желание облегчиться стало невыносимым. Это помогло, и она облегчённо вздохнула.

Эрик сзади перехватил её запястья, выдернул руки из-под юбок и прижал их к её талии, не давая рукам вернуться на место.

— Что вы скрываете?

— Нет, нет, не надо, — умоляла Кристина. Что-либо ему объяснять или бороться с ним она не могла. Она попыталась сжать ноги ещё сильнее — но это уже не помогало. Ей нужно было давить руками напрямую, а сделать это Эрик не позволял. Желание облегчить мочевой пузырь стало болезненным, совершенно невыносимым. — Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, — умоляла она, не рискуя вырываться силой.

— Говорите, Кристина. Что заставляет мою жену избегать моего взгляда? — прорычал он.

— Отпустите меня, Эрик! — крикнула она в смятении. Её губы побледнели от напряжения, когда тонкая, но уже непрерывная струйка потекла по её ногам. Панталоны намокли.

— Я всё равно узнаю, что вы от меня скрываете. Вы что-то задумали? — прорычал он, голос его звенел от ярости. — Я должен знать. Расскажите мне!

Она знала — Эрик хочет, чтобы она окончательно сдалась, и ради этого он не остановится ни перед чем. Когда её мочевой пузырь чуточку облегчился, Кристина содрогнулась, но это ужасное чувство прошло, и струйка остановилась. Она откинула голову на грудь Эрику, измученная борьбой со своим телом. Всё кончено, он победил. Ей необходимо сбежать и облегчиться прямо сейчас, пока её снова не прижало. Стыд, который ей придётся испытать, рассказывая ему о книге, — ничто по сравнению с тем полным унижением, которое станет неизбежным уже через пару минут.

— Хорошо, хорошо, я покажу вам. Только, пожалуйста, отпустите меня, — попросила она.

Эрик отпустил её, но остался рядом, наблюдая, готовый снова схватить её. Изо всех сил стараясь не потерять над собой контроль, она потянулась к верхней полке, достала оттуда томик, который он просматривал несколькими днями ранее, и ткнула ему в грудь.

— Я нашла вашу книгу и пролистала её. Вы ужасный человек.

Эрик забрал у неё книгу, и Кристина выбежала из библиотеки так быстро, как только позволяли намокшие панталоны. Оглянувшись по дороге, она увидела, что Эрик прижал кулак к ротовому отверстию маски, его плечи содрогались от хохота.

«Чёрт бы его побрал!»

135

Параллельно с переводом новой версии я провожу сравнение со старым фиком. Не думаю, что кому-то это особо нужно, мне просто самой интересно, что сделала автор со своим текстом и зачем. Так вот, что касается данной главы – я вообще не могу понять, зачем она здесь что-либо  меняла. Да, в старой версии были косяки, несогласованности действий и фраз, нелогичности поступков... но проблема в том, что всё это никуда не делось, а местами даже усилилось. Автор вырезала совершенно нормальные эпизоды, переписала их иначе – и получилось, на мой взгляд, хуже. Жалко некоторые вырезанные предложения, они были хороши. Налито больше воды (понятно, три книги сами по себе не напишутся). Что особенно не понравилось – так это смакование физиологических проблем, когда Кристина почти описалась. Ну вот зачем? В старой версии всё было куда более прилично и уместно, здесь же... фи, автор, как некрасиво. Принципиальных изменений по сюжету нет, кроме одного: в новой версии Кристина заметно более холодна к Эрику. Раньше она почти сразу начала чувствовать к нему физическое влечение, думала о нём после знакомства с пресловутой книжкой, сейчас же этого нет. И вот это, наверное, психологически более правильно и достоверно. Единственный плюс нововведений.

136

Глава 8
Прекрасная картина

— Сконцентрируйтесь, ради всего святого, или давайте отложим урок до завтра! — Эрик ударил кулаком по фортепиано. 

— С какой целью? Зачем мне продолжать занятия, если я никогда больше не буду петь на публике? — заныла Кристина, опускаясь рядом с ним на скамейку у фортепиано. 

— Скажите на милость, Кристина! —  раздражённо бросил он. — Почему это вы не будете больше петь на публике? — спросил он с недоумением. 

— Вы имеете в виду, что не станете возражать... если я буду выступать? —  изумилась она.

— Против чего я точно буду возражать —  так это против напрасной траты моего времени. Я не обучаю салонных певцов! — парировал он с раздражением.

— О, Эрик! Когда? Скажите мне, когда? Пожалуйста?

— Я верну вас на сцену, когда вы будете готовы полностью заменить Карлотту. Хоть она и выводит меня из себя, но певица она хорошая. У неё нет вашего таланта, но за годы она выработала великолепное умение подать себя, чего вам пока не хватает. Кроме того, у неё обширный репертуар, поэтому вы должны развивать и укреплять свой, — спокойно сказал он.

— Я обещаю, что буду упорно трудиться. Так усердно, как вы от меня хотите. — Она, словно в молитве, сложила перед собою руки. 

— Тогда прекратите тратить впустую моё время и начните с самого начала. Второй такт, аллегро. Это пойдёт на пользу не только вашему голосу, моя дорогая, но и вашей артистичности, — насмешливо сказал он. — Или вы думаете, что сможете отделаться улыбкой и сияющими глазами? О, сотрите это глупое выражение со своего лица прежде, чем мы начнем. Раз, два, три... — его костлявые пальцы вытянулись над клавишами.

— Да, Маэстро! — ответила она и обняла его, заставив его закоченеть в ответ. Кристина мягко поцеловала его в щёку, прямо под нижним краем маски. Эрик ахнул и немного отодвинулся, распрямив плечи. Она снова позволила себе коснуться губами его кожи.

Прозвучал сигнальный звонок. Рассерженный несвоевременным вмешательством, Эрик открыл глаза и перевёл взгляд на заднюю дверь, за которой скрывался потайной вход в туннель. Хотя Эрик догадывался о личности вторгшегося вредителя, всё равно ему пришлось покинуть музыкальную комнату, чтобы проверить, кто пришёл.

— Это Перс, и он уже внутри, — крикнул он ей из глубины дома. Эрик проклинал себя за то, что поставил сигнальное устройство в туннель, используемый Хафизом. Он тогда считал, что неожиданный приход гостя будет хуже. «Будь проклят этот Перс!» Надо было вообще замуровать этот вход.

— Что тебе от меня сегодня понадобилось? — сухо спросил Эрик.

— И тебе добрый вечер, Эрик, — улыбнулся Хафиз, входя в комнату. Он был элегантно одет, на голове, как обычно, красовалась астраханская шапка.

— Давай быстро, чего ты хочешь? — Эрик не потрудился скрыть своё неудовольствие от визита. 

— Я пришёл нанести визит вежливости, — ответил Хафиз, удивлённый. Он подошёл к камину в гостиной и протянул руки к теплу. 

— Ну что ж, раз тебе ничего не надо, можешь уходить. Выход рядом.

— Хафиз, как я рада вас видеть! Не желаете ли присесть?

Эрик громко застонал и тоже сел. Кристина сердито посмотрела на него и присела рядом. Эрик мог чувствовать тепло её тела, она сидела на диване столь близко к нему. Он всё ещё был раздражен появлением Перса, но это его пока успокоило.

* * *

— Как поживаете, Хафиз? — поинтересовалась Кристина.

— Спасибо, хорошо. Простите, что прервал ваши занятия, — говоря это, Хафиз улыбался, глаза его блестели. Ни один из хозяев не казался особо счастлив видеть его, хотя Кристина, по крайней мере,  изо всех сил старалась быть вежливой.

— Я давал Кристине урок пения, — быстро вмешался Эрик. Он посмотрел на Кристину, на мгновение встретил её взгляд и тут же повернулся назад к Хафизу. 

— Пожалуй, я сделаю нам чай. Извините меня, — произнесла она, быстро уходя на кухню.

Хафиз догадывался, что прервал нечто большее, чем простой урок.  Сидя рядом, эти двое смотрелись так, словно один украл козу, а другой продал её. «Что между ними происходит? Может ли он силой навязываться ей?»
 
— Мало того, что ты дурак, но ты ещё и суёшь нос не в своё дело. Не думай, что я не могу читать твои грязные мысли, — раздражённо сказал Эрик. 

— Мой дорогой друг, почему я ощущаю исходящую от тебя враждебность? Разве я не желанный гость в твоём доме? — поддразнил Хафиз своего друга. 

— Нет, и никогда им не был, но сегодня твоё присутствие просто невыносимо! — ответил Эрик, приходя в бешенство. — Ты приходишь, когда захочешь, словно я должен всегда, в любое время радушно принимать тебя. Ну так я этого не делаю! — его руки сжались в кулаки, но он сдержался. 

— У нас с тобой соглашение! Когда я спас твою жизнь в Персии, ты обещал больше не совершать преступлений и заверил, что я смогу навещать тебя везде, где бы ты ни был, чтобы проверить, держишь ли ты своё слово, — напомнил ему Перс. Это был далеко не первый случай, когда наёмный убийца пытался отречься от своего обещания. С другой стороны, он впервые видел столь расстроенного Эрика —  и сумевшего при этом совладать со своим гневом. «Хорошая девочка, вы приручаете волка!»

— Да-да, соглашение, это больше похоже на пожизненный приговор! И напоминаю тебе, что я был вынужден пойти на это. Ты вырвал у меня обещание, когда выбор был —  заключить с тобой соглашение или быть казнённым. — Эрик впился в него взглядом. 

— Всё равно, договор есть договор, — ответил Хафиз. — Я так больше и не увидел своих родителей.

Эрик отвёл взгляд и застонал. Они были связаны на всю жизнь.

Хафизу было необходимо напомнить Эрику о своей потере, особенно теперь, когда вместе с Эриком жила эта невинная девочка. Ему был необходим более частый доступ к убийце и его пленнице.

— Зачем ты пришел сегодня... просто досаждать мне? — прошипел Эрик. — Я не желаю тебя тут видеть! 

— А я всё равно пришёл, — невозмутимо ответил Хафиз.

— Эрик, я всё слышу! Вы грубите нашему гостю? Эрик? — выкрикнула Кристина из кухни. 

Эрик пробурчал под нос:

— Чёрт возьми! Будь ты проклят, Перс! — Он повернулся к кухне, изменил свой голос на более мелодичный и сказал: — Нет, я не грубил. Я просто дразнил Хафиза.

Наполненные яростью глаза Эрика заставили Хафиза согнуться от смеха. Комнату заполнил его хриплый хохот.

Вошла с подносом Кристина.

— О, хорошо, вы развлекаете Хафиза! — Она послала мужу широкую улыбку.

— Сюда, Кристина, позвольте мне помочь вам с этим. — Хафиз взял у неё поднос, прежде чем Эрик смог добраться до него. — Вы представления не имеете, каким забавным может быть наш Эрик. 

— Спасибо, Хафиз, — сказала она, выкладывая содержимое подноса. Она поставила заварной чайничек и чашки на маленький столик рядом с Эриком. Поднос с выпечкой отправился на центральный стол.

Хафиз ощущал на себе взгляд Эрика. Он испытывал соблазн посмеяться снова, но затем подумал о своей личной безопасности, и решил этого не делать. Волк был одомашнен, но он по-прежнему оставался волком.

— Я скоро присоединюсь к вам. Пожалуйста, начните без меня, — сказала Кристина, снова оставляя их наедине.

Внезапно изменив манеру поведения, Эрик беззаботно откинулся назад. 

— Бери, угощайся любыми, — сказал Эрик, указывая на печенье на подносе. — Моя жена делает их для меня. Она каждый день делает новые, но только те, что мне нравятся, конечно, — он глубоко вздохнул и покачал головой. — Это доставляет мне массу хлопот, приходится покупать все ингредиенты, которые ей нужны. Но она настаивает на использовании только самых лучших продуктов, чтобы делать мне всякие пирожные и тому подобное.

Хафиз обратил внимание на тон Эрика: в его голосе звучала подчёркнутая, нарочитая небрежность. В этот момент он был похож на претенциозного дворянина, раздражённого необходимостью выбирать себе ботинки среди множества пар. Хафиз отметил, что Эрик обращается к Кристине не по имени, а вместо этого называет её «моя жена». Свет, сияющий в глазах Эрика, выдавал то огромное удовольствие, которое он получал от повторения этих простых слов. 

Кристина вернулась и села с ними. Ее волосы были только что расчёсаны и скреплены сзади гребнями. Эрик не мог оторвать от неё благоговеющего взгляда. Она налила Эрику чай, добавила полтора чайных ложки сахара и перемешала. С улыбкой передала ему чашку. Когда Эрик брал у неё чашку, кончики их пальцев соприкоснулись, и она слегка покраснела, отводя взгляд. Это простое действие встревожило Хафиза. Может ли между ними быть нечто большее, нежели просто дружеское отношение?

Кристина повернулась к гостю и налила ему чай.

— Сахар?

— Да, четыре, спасибо. — Хафиз заметил, что Эрик слегка нахмурился, посмотрев на его чашку, а затем отвёл взгляд. — Что-то не так?

— Нет, вовсе нет. 

— Ты смотришь на мой чай так, будто с ним что-то не в порядке. Что случилось? — спросил Перс. 

— Что ж, просто ты не сможешь как следует оценить выпечку. 

— Не понимаю, почему. Будь добр, объяснись.

— Моя жена говорит, что в чае не должно быть много сахара, если ты... 

— Ох, Эрик, оставьте его в покое... он вполне может пить такой чай, какой захочет, — упрекнула его Кристина. 

Эрик пожал плечами и неторопливо отпил из своей чашки. Взяв крошечную печеньку, он положил её в рот.

Хафиз уставился на Эрика. До сих пор он ни разу не видел его за едой. Эрик тем временем повернулся к Кристине.

— Как всегда, восхитительно, моя дорогая! Спасибо. — Он взял её руку и слегка коснулся губами тыльной стороны ладони. — Я просто не могу смотреть на то, как ваши сладости растрачиваются на того, кто не в состоянии их оценить.

Она улыбнулась ему и положила руку на его колено. Эрик поглаживал её руку и продолжал спокойно потягивать свой чай. 

Невероятно! Он вёл беседу с Эриком, жестоким, безжалостным палачом, бессердечным убийцей тех несчастных, которым довелось впасть в немилость у шахиншаха, об оптимальном количестве сахара, которое нужно класть в чай. Если бы не маска, Хафиз решил бы, что перед ним другой человек — человек, у которого нет крови ни на руках, ни на сердце.

* * *

— На самом деле, я пришёл с подарками. — Хафиз вынул из пальто большой пакет и протянул его Эрику. — Ваши свадебные фотографии.

Эрик выхватил свёрток из протянутой руки Хафиза, оторвал верхушку и высыпал фотографии на стол с чайным сервизом.

— Ты должен был немедленно отдать их мне, вместо того чтобы тратить время на свои глупости. У твоего фотографа ушло на них довольно много времени, — нахмурился он. — И это не подарок, поскольку я заплатил за него хорошую цену.

— Ты потребовал, чтобы каждая фотография была раскрашена! И я приму твои слова как «спасибо». Так что — пожалуйста, — спокойно сказал Перс.

— Спасибо, Хафиз, — сказала Кристина, бросая на Эрика предупреждающий взгляд.

— Вам не нужно благодарить меня, Кристина. Мне было очень приятно, — ответил Хафиз.

— Значит, ей не нужно благодарить тебя, а мне нужно? Хоть ты меня и достал своими глупостями. — Эрик взял фотографию.

— Могу я посмотреть на них, Эрик? — спросила она, протягивая руку. 

Он откашлялся, сгрёб все фотографии и едва слышно, хриплым голосом пробормотал: «Извините меня». После чего выбежал из комнаты с фотографиями в руке.

— Думаю, я увижу их позже, — произнесла Кристина, глядя ему в спину. 

Хафиз уловил разочарование в её голосе и задался вопросом, не имело ли оно отношения к свадьбе. Может быть, фотографии напомнили ей об упущенных возможностях с виконтом? Свадьба, хоть и была настоящей, состоялась благодаря угрозам и похищению. Всех деталей он не знал, но о многом догадывался. Он не был бы удивлён, если бы Кристина всё ещё печалилась о своём жребии.

Перс подобрался ближе к дивану, на котором она сидела.

— Какими угрозами он удерживает вас здесь, Кристина? — прошептал Хафиз, косясь в том направлении, куда ушёл Эрик. — Пожалуйста, скажите честно.

— Что вы имеете в виду? — спросила она.

— Я знаю, что вы были помолвлены с виконтом де Шаньи. Не говорите мне, что вы предпочли Эрика этому юноше.

— Нет, но уже ничего не изменишь. Теперь я жена Эрика.

— Вам нужна помощь, чтобы сбежать от него?

— От Эрика? — спросила она удивлённо.

— Да. Он вас обидел?

— Нет, с чего бы Эрик...

— Я должен говорить прямо, пока он не вернулся. Он пообещал мне, что не тронет вас как мужчина. Он сдержал своё обещание? —  Зная о её наивности, Хафиз надеялся, что она попадётся в его ловушку и выдаст ему требуемую информацию.

— Эрик говорил вам об этом? —  Она покраснела. — Зачем? Он сказал, что не хочет, чтобы кто-либо знал о его недуге.

— Значит, он всё-таки сдержал слово. —  Хафиз почувствовал облегчение. Он всё ещё не растерял свои полицейские навыки.

— Предполагалось, что это останется между нами, — воскликнула она, лицо её исказилось от смущения. — Но да, он даже выделил мне отдельную комнату.

— Пожалуйста, простите его за то, что он поделился этим со мной. Видите ли, несмотря на наши постоянные пикировки, мы с ним как братья. Я не должен был поднимать столь деликатную тему. —  Хафиз надеялся уберечь её от опасности, если бы Эрик вдруг дал волю своей неестественной привязанности к ней. — Кристина, я должен услышать это от вас лично. Вы всё ещё любите виконта? — спросил он извиняющимся тоном, словно заранее просил прощения, если обидит.

Слезы наполнили её глаза и скатились по щекам. Кивнув почти незаметно, она вынула носовой платок, вытерла глаза и высморкалась.

— Эрик не должен знать, что я плакала, — легко сказала она.

Она уже начинала узнавать своего мужа.

— Эрик относится ко мне с любовью и уважением, — сказала она с абсолютной убеждённостью.

— Если он когда-нибудь решит, что вы его предали, он причинит вам вред.

— Я в это не верю.

— А должны. — Его улыбка исчезла. — Я знаю Эрика более двадцати лет, и уверяю вас, вы можете очень серьёзно пострадать.

— Эрик любит меня, — сказала она, поёжившись.

— Он одержим вами! И не захочет делить вас ни с кем.

— Он любит меня и нуждается во мне, — упорствовала она, по-детски широко раскрыв глаза.

Хафиз смягчился.

— Возможно, это так, но любите ли вы его?

— Я не могу любить сразу двух мужчин, — фыркнула она. — Я не настолько непостоянна в своих чувствах. Но Эрик мне небезразличен.

Перс не ожидал, что она будет с ним столь откровенной.

— До тех пор, пока вы не будете готовы уйти, сможете ли вы быть хоть немного счастливы здесь, внизу, с ним?

— Да, — сказала она. — Я ведь поклялась быть с ним. — Как ещё она могла понять смысл жизни с Эриком?

— Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, чтобы спастись от него, и вы будете... дайте мне знать, без малейших колебаний. Я помогу вам, несмотря ни на что, — тихо сказал он.

— Эрик теперь мой муж. Я сомневаюсь, что мне придется убегать от него, — кратко ответила она, отводя взгляд от Хафиза. 

— Будьте осторожны, Кристина, если когда-нибудь надумаете связаться с виконтом —  не важно, с какой целью.

Её выдал румянец. Если эта девушка думает, что сможет завести любовника за спиной Эрика, то очень скоро узнает, что на самом деле представляет собой её муж. Она мила, но не очень умна. Вряд ли она способна хотя бы некоторое время что-либо скрывать от Эрика. Хафиз мысленно молился, чтобы она держалась подальше от Рауля де Шаньи, иначе ей грозит серьёзная опасность.

Она подсела к нему поближе.

— В нашу брачную ночь Эрик дал мне бутылочку с ядом. Он велел мне использовать этот яд, если он вдруг сойдёт с ума. Разве это не доказывает, что он хочет, чтобы я была в безопасности?

Её преданность Эрику была очаровательна.

— Нет, Кристина, это значит, что он знает, на что способен, и надеется, что вы остановите его, прежде чем он сотворит с вами непоправимое.

Хафиз увидел, как она побледнела от его жёстких слов. Но он должен был дать ей страховочную сетку... скоро она понадобится.

— Наслаждайтесь жизнью с ним, пока можете, но помните моё предупреждение. Я буду приходить сюда время от времени. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, наденьте красное, столько красного, сколько сможете найти, и я всё пойму без слов. Запомните —  красное. —  Перс мысленно сделал заметку приходить сюда почаще и быть начеку, чтобы помочь ей сбежать, как только увидит сигнал.

— Хафиз, разве вы не самый близкий его друг? Даже брат, как вы заявили? Тогда зачем вы говорите такое? 

— Я знаю его, как никто другой. Я был с ним, когда... — Перс осёкся. Он не имел права выдавать тайны Эрика. Он покачал головой.

— Когда что? — спросила она. 

* * *

Бесшумно, как всегда, Эрик вернулся в библиотеку, все ещё держа в руках фотографии.

— Я должен сделать вывод, что именно я являюсь причиной вашей тихой беседы? — Эрик переводил взгляд с одного на другого, наблюдая за ними. — Полагаю, ты допрашивал мою жену, не мучаю ли я её. Я этого ожидал. И потому оставался снаружи достаточно долго, чтобы дать ей возможность сбежать с тобой. Вижу, вы оба всё ещё здесь. Надеюсь, твой зуд удовлетворен, дарога.

— Да, спрашивал, и, судя по всему, твоя супруга вполне довольна тем, что осталась с тобой.

Эрик пожал плечами с самодовольным видом.

— Твоя работа выполнена, Хафиз. Я доволен твоим фотографом. И тем самым нахожусь в ещё большем долгу перед тобой, что должно тебя порадовать. — Он вручил фотографии Кристине и встал рядом с ней.

— Кристина снова будет петь на публике! — объявил он Хафизу, указывая наверх, в Оперу. 

— Когда? — Хафиз усмехнулся, показав блестящие белые зубы. Это поможет ей сбежать, когда придёт время.

— Когда? Когда я скажу, что она готова, и ни днём раньше! — Эрик скрестил руки на груди.

Кристина казалась полностью поглощённой фотографиями.  Неужели такое возможно? Для женщины, которая вышла замуж по принуждению, она действовала скорее как застенчивая новобрачная, чем как несчастная жертва.

— Это прекрасно, Эрик! —  она плакала. — Присядьте рядом со мной. Посмотрите на эту... — Она похлопала по дивану, и её услужливый муж покорно сел рядом, рассматривая фотографии вместе с ней.

Ни один из хозяев не заметил, как Хафиз встал и направился к задней двери.

— Оставляю вас наслаждаться вашими фотографиями. Спасибо за восхитительное печенье, — сказал Перс, отвешивая лёгкий поклон.

— Хорошо, выход найдёшь сам —  так же, как нашёл вход. Однажды я приготовлю для тебя маленький подарок в этом туннеле, — хохотнул Эрик. Кристина, полностью поглощённая фотографиями, вежливо кивнула Хафизу.

Перед тем, как выйти из дома, тот повернулся и посмотрел на пару — её, миниатюрную, красивую юную девушку с золотистыми волосами, и его, высокого, худого мужчину с редеющими волосами и с чёрной маской на лице. Они сидели бок о бок, соприкасаясь плечами, оба склонились над своими свадебными фотографиями и что-то шептали друг другу. Они выглядели как счастливая пара. Успокаивали его две вещи. Эрик её не тронул, и у неё была отдельная комната. «Как долго она будет в безопасности?» Перс поджал губы и направился домой.

137

В новой версии фика снова отмечаю более сдержанное отношение Кристины к Эрику, что мне, пожалуй, нравится. Это более достоверно на ранних этапах отношений. Никаких поцелуев в губы и вспыхивающих чувств, всё это заменено одним скромным поцелуем в щёчку, и всё, никаких смущений, размышлений о последующих интимных отношениях и пр. И такой прям безграничной преданности Эрику она в разговоре с Персом уже не демонстрирует. Сам разговор тоже значительно видоизменён в мелочах, но по сюжету всё то же самое.

Изменения в сюжете: в новой версии вообще вырезана сцена, в которой Кристина рассказывает Персу о странном человеке в чёрном, который приходил к Эрику без приглашения, чтобы взять у него деньги. Про это теперь ни слова.

Похожие темы


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Masque: Choices (Black Despair©)