Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Masque: Choices (Black Despair©)


Masque: Choices (Black Despair©)

Сообщений 121 страница 133 из 133

121

Мышь_полевая, а автор выпустила уже все части книги? Финал уже можно купить и прочитать? А то интересно, чем дело кончится :rolleyes:

122

Залезла я на amazon в поисках и решила прочитать аннотацию к последней вышедшей книге . А там... Мать честная! o.O "Луи, маркиз, считает, что жена Эрика лежит в основе всех его проблем. Он сделает все, чтобы держать ее подальше от него, в конце концов, планируя разлучить их навсегда. " Ничего себе поворот.

123

Короче, чую жесть будет полная))))..... Проблемы одна хуже другой.... И странная аннотация вроде в первом варианте они же друг другу вроде понравились, ведь благодаря ее подозрениям папаша Эрика в этом фике во время тогда в комнату вошел.... Или авторша оригинала и этот пункт переиграла.... Короче ждем проду...Мне этот фик сразу понравился еще в первом варианте и меня расстроил факт того что авторша не закончив фик за книгу принялась и многое переиграла...

124

Было в изначальном фанфике, что маркиз размышлял о Кристине после первого знакомства и нашел, что она так себе, дурочка какая-то, можно сынуле и получше найти... Там он это делал полглавы, а тут наверное главы полторы будет или две, представляя как водит сыночку к куртизанкам или устраивает смотрины, периодически по ходу дела ударяясь в воспоминания о собственной бурной молодости (я это пропорционально умножаю).)))

125

Ну никто и не спорит что у него и молодость была бурная и он на пару со своим крестником (старшим братом Рауля) покуролесил  и Крис ему по первости показалось немного со странностями, но потом он вроде пересмотрел к ней свое отношение понаблюдав как она за Эриком ухаживает... Короче жду новых глав, интересно же все таки что там еще изменилось).

126

Привет всем страждущим, как и я, продолжения!
Забавная штука жизнь: недавно на собственном опыте вновь убедилась, что мужчина может считать себя полным и окончательным импотентом, пока не встретит "свою" женщину.

127

Глава 5
Пряники медового месяца

Каждый раз, укладываясь спать в комнате Кристины, Эрику приходилось надевать маску. И когда она не спала, он тоже постоянно вынужден был находиться в маске. По опыту он знал, что слишком долгое ношение маски вызывает воспаление на его чувствительной коже, что может привести к различным неприятным заболеваниям. Со дня свадьбы прошла уже неделя, всё это время маска была на нём, днём и ночью, и уже начали проявляться признаки раздражения. Этим утром он ощутил жар на коже, в некоторых местах появилась мелкая сыпь. Он чувствовал, что в тех местах, где края маски касаются его плоти, формируются рубцы. Если он не снимет её сегодня ночью, его глаза опухнут, и это уродство будет заметно через прорези.

Он подождал, пока Кристина не заснула, и в темноте снял маску, освободив лицо из плена. Прохладный воздух принес облегчение его искорёженной плоти. Он аккуратно положил маску на грудь, его рука была готова вернуть её назад, если Кристина вдруг очнётся ото сна. Даже в тёмной комнате он чувствовал себя уязвимым.

Маски Эрику делал из тончайшей кожи самый прекрасный кожевенный мастер в Париже. Со стоимостью проблем никогда не возникало, если они выходили того уровня мастерства, на которое он рассчитывал. Они были сделаны из лайки, столь прекрасной, что она в совершенстве облегала контуры его необычного лица. Кожа в маске была неоднородной по толщине и твердости. Область лба, глазниц и щек была самой тонкой и наиболее пластичной, в то время как кожа, формирующая нос, была толстой и твердой. Он прикрепил к ней тонкие ремни, которые скреплялись пряжкой на затылке.

Маска была его защитой от жестокости людей. Вряд ли он мог сказать, что ему нравится носить маску, но вместе с тем она была единственной неизменной чертой в его жизни, его постоянным компаньоном. Она скрывала его величайший позор — его лицо. Теперь, как бы это ни казалось ему невероятным, он был женат на красивой женщине. Эрик похитил Кристину не только из-за её намерений сбежать с виконтом де Шаньи, но и потому, что ни дня больше не мог оставаться в одиночестве. Он был готов взорвать пол-Парижа, чтобы прекратить эту боль, полностью уверенный, что Кристина отвергнет его, предпочтёт смерть замужеству. Сколько бы времени ни было отмерено ему на этой земле, каждую оставшуюся минуту он проведёт рядом с ней. Эрик аккуратно вернул маску на лицо и уснул.

***

Со дня свадьбы прошло три недели, и они установили у себя удобный распорядок. По утрам Эрик готовил Кристине завтрак, который она съедала в одиночестве. После этого он начинал готовить обед — который ей опять-таки приходилось съедать в одиночестве, пока Эрик занимался своими делами в музыкальной комнате.  Всё то время, пока он оставлял её в одиночестве, Кристина занималась шитьём. Она проверяла свой гардероб и делала необходимый ремонт своих вещей. Она даже убедила Эрика отдавать ей на починку часть своей одежды. Он имел прискорбную привычку выбрасывать повреждённые вещи и заменять их новыми. В детстве Кристина терпеть не могла заниматься шитьём с матушкой Валериус, но теперь она приветствовала всё, чем можно было себя занять и что позволяло отвлечься от мыслей о прошлых своих стремлениях и надеждах. Когда было заштопано всё, что только можно было заштопать, она вновь столкнулась с вынужденным бездельем во второй половине дня.

В размышлениях, чем можно себя занять, Кристине пришла в голову идея сделать свой собственный Salon du Thé. После обеда она стала готовить и подавать к чаю собственную выпечку. Все кондитерские изделия были настолько крошечными, что Эрик без проблем мог их съедать, ни снимая маску. Во второй половине дня они встречались в библиотеке за чаепитием. Кристина начинала с того, что наливала каждому из них горячую чашечку ароматного чая, обычно жасминового или мятного. Затем она подавала свои свежеиспеченные кондитерские изделия: фруктовые пирожные, маленькие канеле, различные печенья или птифуры. Обычно они выпивали два чайничка с разными сортами чая, но иногда она меняла напиток и готовила горячий шоколад или кофе. Эрик выпивал и съедал всё, что она подавала, с одинаковым аппетитом.

Его излюбленным лакомством во время вечерних чаепитий были крошечные печенья с патокой. Слишком часто она их делать не могла. В поисках вкусного лакомства Эрик даже стал в разное время суток совершать набеги на её жестяную банку с печеньем. До открытия своего «салона» Кристина понятия не имела, когда он ест, ей даже казалось, что он по несколько дней может обходиться без еды. Она ни разу не видела никаких объедков или других признаков того, что он вообще принимает пищу. Теперь же у него урчало в животе, если её чаепитие хоть чуточку задерживалось. «Весь этот жуткий шум из-за вашей медлительности сегодня», — говорил он. В ожидании, пока она его позовёт, Эрик стоял и нетерпеливо переминался под дверью своей комнаты. После чего пересекал кабинет, миновал спальню Кристины и вбегал в библиотеку.

Заключая брачный договор, Эрик попросил её составлять ему компанию, однако при этом Кристина не могла упрекнуть его в том, что он навязывает ей свою компанию — в сущности, она редко его видела вне установленного времени. Она обнаружила, что Эрик довольно часто выходит на берег озера и поёт самые красивые свои песни, будто выступая перед зрителями. Однажды она даже подсмотрела, как он отвешивает глубокий церемонный поклон.

Кристина привыкла к постоянному контакту с другими людьми.  Она была приучена к продолжительному общению, привыкла к компании оперных исполнителей.  Теперь же она начинала чувствовать себя одинокой. Она скучала по долгим разговорам с Мэг, малышкой Жамм и ещё с несколькими балеринами и хористками. Когда Кристина приехала в Оперу, Мэг оказала ей поддержку и вскоре стала её задушевной подругой. Хористка и балерина обнаружили, что у них много общего: главным образом их любовь к опере, представлениям, а также стремление водить знакомство с некоторыми известными аристократами, часто посещающими Оперу.

Грубоватый тон и манеры Эрика всё ещё время от времени пугали её, но постепенно она привыкала к его нраву. Она снова стала считать его своим покровителем, своим Ангелом Музыки — как тогда, когда впервые услышала его голос. Самым главным было то, что он сдержал своё обещание и никогда не требовал от нее большего, чем просто составлять ему компанию. Однако она ничего не могла поделать со своими мыслями, упорно возвращавшимися к Раулю. Ей хотелось найти какой-нибудь способ снова увидеть его и узнать, всё ли с ним хорошо и выздоровел ли он. Наверняка он точно так же беспокоится за неё. Если бы только можно было передать ему весточку! Она не собиралась изменять Эрику, но в мыслях постоянно перебирала бесчисленные возможности для краткого свидания с Раулем.

Вечера они с Эриком проводили в библиотеке, вместе читая и занимаясь музыкой. Каждый день она оставляла себе немного времени перед сном, чтобы сделать записи в своём дневнике, и лишь потом ложилась в постель, а рядом на ковре, как обычно, устраивался Эрик. Теперь её жизнь не была столь наполненной событиями, как это было прежде, до свадьбы с Эриком, и на страницы дневника она изливала мысли и чувства, а не описание событий. А также записывала новые рецепты выпечки, которые сама придумывала. Это был период покоя — затишья, во время которого их брак ничего не терял, но и не приобретал.

***

После колоссальной жертвы, на которую она пошла ради спасения Рауля, Кристина чувствовала, что она заслуживает чуть больше нормальности в своей жизни. Она высоко ценила то, что Эрик по отношению к ней был доброжелательным и вежливым, но она его не любила — и никогда не полюбит. Кристина скучала по солнечному свету и по его тёплым лучам, согревающим её кожу. Она скучала по матушке Валериус, по своей подруге Мэг, а больше всего она скучала по Раулю. Ей хотелось, чтобы хоть иногда, хоть изредка её окружали люди, которых она любила.

И теперь в библиотеке, сидя на стуле неподалёку от Эрика, Кристина не могла удержаться от размышлений о Рауле. Если он поправился, то сейчас в поисках её мог прочёсывать все помещения Оперы. Она раздумывала, что сказать Эрику, чтобы он позволил ей выйти наверх, одновременно презирая себя за свои предательские мысли.

Милый, дорогой Рауль! Он был готов бросить вызов своему брату за право жениться на ней. Их встречи были краткими, но каждая из них сближала их сердца. Его пламенные поцелуи и томительные прикосновения оставили незабываемый след в её душе. Всё, что у неё осталось от этой любви, — лишь фотография Рауля, случайно запутавшаяся среди её одежды, когда Эрик относил вниз её вещи.

На фотокарточке Рауль был облачён в морскую форму. На заднем плане — корабль, на котором он служил. Он сказал, что думал о ней в тот момент, когда была сделана эта фотография.

— Эрик, я ужасно скучаю по матушке Валериус, мне нужно её проведать.

— Вы же знаете, что я позаботился об этом. Я нанял сиделку, чтобы та жила с ней. За ней прекрасно ухаживают. — Он встал, чтобы налить себе бокал вина.

— Это не то же самое, Эрик. Она наверняка скучает по мне.

— Мы как-нибудь в ближайшее время подумаем о визитах.

— Спасибо. А могу я сегодня встретиться с моей подругой Мэг?

Он тут же откинулся на спинку кресла, глядя на неё прищуренными глазами.

— А сейчас мы подбираемся к тому, чего вы на самом деле хотите, моя дорогая жена. Вы хотите подняться наверх, чтобы увидеться с ним, не так ли? — прорычал Эрик. Он смотрел на неё, а на его губах намертво застыла жёсткая улыбка. — Стыд и срам. Использовать малышку Жири, чтобы прикрыть ваше стремление к виконту. Как ужасно вы, должно быть, скучаете по этому оболтусу!

— Я действительно хочу увидеться с Мэг, — умоляюще сказала Кристина, не глядя на него из опасения, что он сможет прочитать её мысли.

— Моя маленькая певчая птичка, как же тебя, должно быть, тяготит скука нашей повседневной жизни, — протянул он, его нарочито слащавый голос сочился сарказмом, пальцы крепко стиснули подлокотники кресла.

— Эрик, пожалуйста. Почему вы держите меня здесь взаперти? — Кристине хотелось отодвинуться от него подальше, но она знала, что это только усилит его гнев.

Он подошел к её стулу и навис над ней.

— Ты моя жена. Моя! У тебя нет таких дел, ради которых надо бегать по Опере! — закричал он.

«По той самой Опере, откуда ты меня забрал», — в ней тоже начал закипать гнев.

— Да, я ваша жена, но я имею право увидеть свет и навестить своих друзей!

— Единственный, кого ты должна видеть, — это я! Я... я... твой муж! — сорвался он на крик. Затем вдруг резко упал перед ней на колени, крепко вцепившись в её юбку. Тихо, чуть громче шёпота, он застонал: — Я больше всего хочу, чтобы ты была счастлива, но мне нужна твоя любовь.

— Я... Я делаю всё возможное, — ответила она.

— Это моё лицо заставляет тебя... вас... отказывать мне... в любви?

Кристина была вынуждена отвести взгляд. В его голосе звучали мучение и тоска, и это терзало её сердце.

— Мне нужно время.

— Время? Это всё? И тогда вы полюбите меня? Я дам вам время... но поклянитесь, что затем вы полюбите меня, Кристина, поклянитесь!

Он спрятал лицо в её юбках и разрыдался. Тихими, сдержанными, осторожными рыданиями, словно она не должна была их услышать. Он был взволнован и находился к ней так близко, что она ощущала его запах. Почему-то он напоминал ей о смерти. Кристина невольно отвернулась.

— Обещайте мне, что будете помнить о своих клятвах.

— Я не забуду свои клятвы! — ответила она со всей искренностью, которую смогла собрать. Вид его страданий разбивал ей сердце.

— Произнесённые перед священником, — напомнил он ей, всё ещё стоя на коленях. Юбки приглушали его голос, из-под них слышались лишь глухие завывания.

— Я помню... Эрик. Но когда мне будет разрешено подняться наверх? Я хочу увидеть солнечный свет, — упорствовала она.

В мгновение ока Эрик был уже на ногах и возвышался над ней, сверкая широко раскрытыми глазами.

— Ни мальчишки, ни света! — крикнул он, приближаясь к ней, и указал на свою маску: — Это... это — ваше будущее. Только это!

Она задохнулась от его слов и убежала, обхватив себя руками. Эрик страдальческим, холодным голосом крикнул ей вслед:

— Вам придётся сначала похоронить меня, чтобы снова увидеть дневной свет!

Кристина влетела в свою комнату, хлопнув дверью. В том, что он был изуродован и нелюбим, не было её вины. Она изо всех сил старалась сдержать своё слово и составлять ему приятную компанию. И он не имеет права закрывать её от мира только потому, что она не может его полюбить. Мысль о том, что ей придётся всю жизнь провести на пятом подвальном этаже Оперы, была невыносима. «Если он умрёт, я оставлю его там, где он упадёт, и убегу так быстро, как только смогу». Её взгляд привлекла маленькая бутылочка на туалетном столике, но Кристина тут же отвернулась, охваченная рыданиями. Она достала из комода фотографию Рауля и, устроившись на кровати, свернулась в клубок, прижав Рауля к себе.

***

Всю ночь Эрик колотил по клавишам, словно наказывая фортепиано в музыкальной комнате. Он играл тяжело, с неистовыми вспышками, снова и снова повторяя одни и те же отрывки. Ни одна песня не сорвалась с его губ. Кристина слушала, как он играет, вымещая свою боль и страдания на фортепиано. Она слышала в его музыке обращённую к ней мольбу, но отказывалась выйти и успокоить его боль, думая только о своём гневе, о его притязаниях и о своих потерянных свободе и любви. Если ей не суждено покинуть подвалы, то и он не дождётся от неё сострадания и участия.

Эрик играл, не переставая; а затем, спустя несколько минут после полуночи, она услышала нестройный аккорд, и музыка внезапно остановилась. Кристина вышла из своей комнаты и направилась к музыкальной комнате. Он ушёл.  Всё, что от неё требовалось, — это сидеть рядом с ним на скамеечке. Это успокоило бы его боль, и всё было бы хорошо.

Кристина постучала в его дверь. Ответа не последовало, и она толкнула створку, открывая. В комнате было темно, за исключением мерцания одной почти погасшей свечи. Кристина не знала, что будет делать, если он  окажется в своём гробу. Тем не менее, она проскользнула в полумрак. На одной из стен висели кожаные ремни разных размеров. Она боялась даже представить, для чего их использовали. Стоявший посреди комнаты открытый гроб вызвал у неё испуганный вздох. И тут она увидела Эрика — тот сидел, сгорбившись на стуле, в глубине комнаты и раскачивался.

— Убирайтесь! — закричал он. — Оставьте меня. Возвращайтесь в свою комнату и дальше мечтайте о том, чтобы уйти от меня.

— Нет, Эрик, я не уйду.

— Надеюсь, вам понравился мой «Дон Жуан Торжествующий».

— Так это его вы играли?

— Разве вы не почувствовали его боль? Разве он не обжёг вас? — спросил он.

— Идёмте со мной... пожалуйста, — произнесла Кристина так мягко, как только могла.

— Я должен сначала найти... свою маску, — простонал он, перебирая пальцами по своему лицу и оглядываясь по сторонам. Кристина с неохотой подняла маску с пола возле гроба и протянула ему.

Эрик закрыл маской лицо, и Кристина помогла ему закрепить завязки. Затем она протянула руку и спросила:

— Составите мне компанию? — Это звучало скорее как утверждение, чем как вопрос. Эрик взял её за руку и последовал за ней в спальню. Там он свернулся на своём коврике и сразу же погрузился в сон. Кристина подложила ему под голову подушку и накрыла его одеялом. Некоторое время она смотрела, как он спит, и размышляла, стоит ли ему находиться в маске во время сна. Наверное, это неудобно и раздражает кожу? Однако, уже засыпая, она вспомнила его лицо и содрогнулась, радуясь тому, что он надевает маску.

***

Рукава его рубашки все ещё были завернуты после приготовления завтрака. Он откашлялся и, старательно глядя мимо неё, спросил:

— Кристина? — Его голос звучал нерешительно.

— Да? —  откликнулась она между двумя кусочками тоста.

— Если хотите, я отведу вас сегодня встретиться с малышкой Жири. — Он прочистил горло.

— Мне бы очень этого хотелось. — Её сердце пропустило удар, но ей удалось откусить следующий кусочек тоста и медленно прожевать.

— Вы не согласитесь сперва приготовить для нас чай?

— Конечно, мы сначала попьём чай. Я могу сделать дополнительную дюжину печенья с патокой и взять его с собой, угостить мадам Жири и Мэг.

Его губы неприязненно сжались. «Теперь-то что не так? Или предполагается, что печенья с патокой я должна делать только для него? Сохраняй мир, Кристина».

— По правде говоря, эти печенья я предпочитаю делать только для вас, так что для них я сделаю канеле или птифур. Как думаете?

— Лучше будет хранить ваши специальные рецепты дома, — сказал он, наклонив голову. — Не надо брать для них канеле или птифур. Это для дома. Они могут попробовать остатки от вчерашнего тарта.

Маска не скрывала его улыбки, глаза в прорезях маски сверкали. «Он бывает настолько предсказуемым!» Она тихо вздохнула.

Во время вечернего чаепития они сидели в тишине, поедая сладости и запивая их чаем. Кристина поднесла чашку к губам и сделала глоток чая, настоянного на липовых листьях. Она взяла кусочек крошечного глазированного грушевого тарта — и улыбка расцвела на её губах, когда она вспомнила утренний разговор во время завтрака. Протянув руку, она предложила оставшуюся часть тарта Эрику, просунув кусочек прямо между его раскрытых от изумления губ. Эрик встал, поцеловал воздух над её лбом и забрал два последних печенья с патокой из жестяной банки. «Мой бедный Эрик!»

128

Что затихли, господа?
Думали, я исчез? Ан нет... :D

И снова мне крайне не нравится то, что сделала автор с текстом, вот хоть убейте. Многое порезала (причём я не могу обосновать необходимость этого, раньше текст был вполне приличным), перекроила, поменяла куски местами и «не причесала», в результате текст получился неровным, корявым, часто несогласованным. Кое-какие мелкие косяки я попыталась сгладить во время перевода, но в целом – не понимаю, зачем?! И ведь не спросишь...
По крайней мере, в этой главе она не стала лить много воды.

В общем и целом, по сюжету изменений пока практически нет.

129

ААААААА Мышь_полевая
  СПАСИБО! ДОЖДАЛИСЬ! :rofl:
Эрик довольно часто выходит на берег озера и поёт самые красивые свои песни, будто выступая перед зрителями. Однажды она даже подсмотрела, как он отвешивает глубокий церемонный поклон
Это он перед сереной/русалкой что-ли? ^^
«Если он умрёт, я оставлю его там, где он упадёт, и убегу так быстро, как только смогу»
Ого.

130

Лили@ написал(а):

Это он перед сереной/русалкой что-ли?

Да нет, думаю, перед воображаемой публикой. Хотя...

131

Глава 6
Визиты, визиты, визиты

— Ты проснулся? — cпросил Филипп. Входя в затемнённую спальню Рауля, он увидел, что брат натягивает простыню до подбородка.

— А, это ты. Входи! — расслабился Рауль. — Я думал, это та... — он прервался, чтобы восстановить дыхание, — та сиделка, которую ты мне прислал. — Разговор всё ещё его утомлял. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул.

— За тобой ухаживает такая привлекательная женщина, а ты жалуешься! Так может только мой маленький братец! — рассмеялся Филипп. Звук уверенного, мужественного голоса заполнил комнату. Граф Филипп де Шаньи был одет, как всегда, безупречно. Это был красивый мужчина лет сорока пяти,  с требовательными вкусами, которые неизменно удовлетворялись на протяжении всей его жизни.  В его глазах читалась искренняя тревога за брата. Он коснулся лба Рауля.

— Хорошо, температуры по-прежнему нет. Твоя лихорадка меня беспокоила.

— Ты видел её сегодня? — Рауль посмотрел на брата, его глаза умоляли о положительном ответе.

— Она сегодня не пела — и не дала знать о своём местонахождении. — Филипп наводил осторожные справки о девушке-хористке, которой был увлечён его младший брат. Но узнал лишь слухи, ни одного ясного ответа. Девушка исчезла. Некоторые утверждали, что видели, как она вышла замуж за Призрака. Другие видели, как она садилась в неизвестный экипаж. Были даже те, кто клялся, что видели её безжизненное тело, свисающее со стропил. Своему брату он об этих слухах не рассказал. Пусть сперва восстановит здоровье.

— Ты спрашивал... — у Рауля снова перехватило дыхание, и пришлось ждать, пока его ослабленные лёгкие снова смогут принимать воздух, — её подругу Мэг?

— Мэг, балетную крыску? Нет, но я разыщу её на этой неделе. — Филипп встал, чтобы уйти. Он улыбнулся Раулю, сохраняя спокойное выражение лица, чтобы скрыть своё беспокойство. — На этой неделе, я обещаю, — сказал он, глядя в лицо Рауля. — А сейчас — успокойся и поправляйся. — Нахмурившись, Филипп похлопал брата по плечу и покинул комнату.

«Чёрт бы побрал эту Кристину Дааэ!»

Подумать только, ведь он сам впервые привёл своего брата в Оперу — и ещё с гордостью думал, какой же юноша проказник, когда тот впервые начал флиртовать с певичкой. Из-за этого увлечения Рауля он сам едва не расстался с жизнью от рук безумца, который сбежал и спрятался в Опере. Кем бы он ни был, больше всего Филиппу хотелось свернуть ему шею и сделать из него настоящего призрака. Если она действительно исчезла — скатертью дорожка! Его любовница, прима-балерина Сорелли, подслушала, что Кристина с Раулем планируют уехать из города и пожениться, и немедленно сообщила ему. Возможно даже, что то место, где сейчас находится Кристина Дааэ, намного лучше того, куда он собирался её отправить, чтобы удержать подальше от Рауля. Если эта девушка каким-то образом действительно вышла замуж за Призрака — то именно это она и заслужила за все неприятности, которые вызвала. Он надеялся, что Рауль никогда больше её не увидит.

***

Эрик помог ей зайти в лодку, причаленную у входа в их дом. Усадив её, он поднял вёсла и оттолкнулся, направляя лодку на другой берег искусственно созданного подземного озера. Когда весло потревожило воду, в воздух поднялся странный, болотный запах. Он был не очень неприятным, и Кристина порадовалась, что запах этот не пропитал их дом. Эрик запитал от газовых коммуникаций оперного театра множество маленьких светильников на камнях, чтобы от рассвета до заката подземные подвалы освещались искажённой имитацией солнца. Пламя лизало стены в медленном чувственном танце. Прошло всего лишь несколько минут, как они отчалили, и уже нельзя было сказать, что дом Эрика вообще здесь находится: дверь была хитроумно скрыта облицовкой стен и подвижным миражом, вызванным мерцающими светильниками. Привязав лодку на другой стороне озера, они прошли через туннели, поднялись по лестнице и, в конце концов, добрались до жилых помещений оперного персонала. Кристина взяла крытую корзинку, которую Эрик передал ей, как только они приблизились к квартирке мадам Жири. И почувствовала, как он легонько погладил её по щеке рукой, затянутой в перчатку. Кристина повернулась, чтобы спросить его, сколько времени ей можно провести с Мэг, но он уже скрылся в тени. До неё донёсся лишь зловещий шорох его плаща и задержавшийся в воздухе запах. Она смотрела в тёмный пустой коридор,  надеясь разглядеть хоть какое-нибудь доказательство его существования. И хотя у неё не было для этого никаких оснований, она вдруг почувствовала себя покинутой. Она быстро постучала в дверь.

Мэг обняла Кристину и пригласила её войти. Было замечательно вернуться в квартирку Жири. В спальне Мэг девушки уселись на краю кровати. За последние два года они провели немало уютных бесед в этой комнате. Солнечный свет, освещающий выцветшие обои, был для Кристины отрадой.

— Я так счастлива здесь находиться, Мэг. Я скучала по тебе, — призналась Кристина, оглядывая комнату, и широко улыбнулась подруге. Всё было настолько знакомо: переполненный открытый шкаф, потёртое розовое дамастовое покрывало, даже захламлённый комод Мэг со всеми его баночками. Девушки сидели на кровати лицом друг к другу, держась за руки. Равновесие в их дружбе было нарушено: Кристина теперь стала замужней женщиной, в то время как Мэг по-прежнему оставалась балетной крыской.

— Трудно было уговорить его, чтобы он позволил тебе подняться сюда?

— Нет, он сам сегодня утром предложил меня отвести.

— И он не боялся, что ты столкнешься с... — глаза Мэг слегка расширились.

— Ну, на самом деле он пошёл со мной... так или иначе, мы ведь женаты, — Кристина широко улыбнулась.

Мэг вытащила из комода поднос и поставила чайный сервиз на кровать. Подала одну чашку подруге, вторую взяла сама. Кристина достала тарелку с кусочками лимонного тарта. Эрик не испытывал особого пристрастия к лимонам и потому позволил ей забрать то, что осталось от этого тарта. Мэг откусила кусочек.

Кристина с сожалением заметила, что солнечный свет, проникающий через окно, стал убывать. В следующий раз она спросит его, можно ли прийти пораньше, чтобы подольше наслаждаться солнечными лучами. Она почувствовала, как Мэг коснулась её руки.

— М-м-м. Как вкусно! Когда это ты научилась готовить?

— Готовить я всё ещё не умею, но зато учусь печь сладости. Матушка Валериус, когда я с ней жила, позволяла мне делать печенья и пирожные, — пожала она плечами.

— У тебя талант к этому, Кристина. Этот тарт восхитителен, — сказала Мэг, протягивая руку за вторым кусочком.

— Эрик обожает все мои печенья. По правде говоря, он стал очень ревниво относиться к некоторым из них. Я обязана их делать только для него! — она засмеялась.

— Боже мой, если твои печенья заставили твоего мужа так в тебя влюбиться, то ты должна меня научить, как их готовить! — захихикала Мэг.

Девушки постепенно устроились поудобнее и наслаждались компанией друг друга, потягивая чай и поедая сладости, сделанные Кристиной. Ей было приятно, что ничего существенного между ними не изменилось.

Нахлынули слёзы, и Кристина яростно вытерла их, пожав плечами. Достала носовой платок и прижала к глазам.

— Ты очень несчастна? — спросила Мэг, взяв её за руку.

Кристина покачала головой.

— Ты любишь Эрика?

— О, Мэг, разве это возможно?

— Бедная моя подружка! Я не понимаю, почему ты вышла за него замуж?

Кристина пожала плечами.

— Мэг, у меня тут письмо. Ты не могла бы... передать его... Раулю?

— Кристина! Ты думаешь, это разумно? — Мэг неуверенно оглянулась на дверь.

— Мне нужно встретиться с ним. Не смотри на меня так. Я просто хочу сообщить ему, что со мной всё хорошо... лично. — Она теребила в руках вышитый носовой платок.

— То, что ты хочешь сделать, очень опасно... Я не знаю... 

— Пожалуйста, Мэг, ты должна. Надежда — это всё, что у меня есть, — умоляла она подругу.

— А что, если твой муж узнает?

— Я умру, если никогда больше не увижу Рауля, — она мяла и скручивала свой носовой платок. — Я просто хочу нормально с ним попрощаться. Больше ничего не будет.

— Тогда ты должна объяснить мне, почему вышла замуж за Призрака Оперы, или Эрика, как ты его называешь.

— Да нечего тут рассказывать. Когда я играла Маргариту в «Фаусте», Эрик похитил меня прямо со сцены, Рауль попытался меня спасти и нашёл путь в дом Эрика. Я не знаю, как он попал в особую комнату Эрика... Тот заставил меня выбирать: выйти за него замуж или смотреть, как умирает Рауль. Что ещё я могла сделать?

К концу истории Мэг смотрела на неё странно.

— Жаль, что ты не нашла другого способа спасти виконта, кроме как выйти замуж за мужчину, которого ты не любишь.

— Я тоже, но в тот день другого пути не было. Раулю оставалось жить считанные секунды. Мне пришлось выбрать Эрика.

— Ты ненавидишь его?

— Я никогда не могла ненавидеть Эрика. Благодаря его урокам пения я стала примадонной, пусть даже на короткое время. Я столь многим ему обязана. Я поклялась хранить ему верность, и я это сделаю.

— Теперь у тебя нет другого выбора, вы ведь обвенчаны.

— Если бы тебя разлучили с твоим Эдуардом... если бы его пытали за то, что он пришёл спасти тебя...

— Это не одно и то же. Между нами всего лишь флирт. Я знаю, что это ни к чему не приведёт. Он не похож на виконта. Он не будет перечить своей семье или рисковать своим положением ради меня, — грустно сказала она. — Я очень сомневаюсь, что он стал бы рисковать ради меня своей жизнью.

— Ты его любишь? — настаивала Кристина.

— К сожалению, да, но я знаю, что он никогда не будет принадлежать мне полностью. Я просто знаю это. — По левой щеке Мэг скатилась слеза. Она вытерла её и рассмеялась. — Я глупая, что плачу из-за такой ерунды. — Она взяла письмо Кристины и убрала его в комод.

— Я передам виконту твоё письмо, — сказала она. В глазах Мэг всё ещё блестели слёзы, но она сморгнула их.

— Спасибо!

Девушки обнялись. Мэг слегка отодвинулась и взяла Кристину за руки, серьёзно посмотрев ей в лицо.

— Кристина, ты слышал о Рене и Пьетро, двух рабочих сцены, которые были на твоей свадьбе?

— Помню, Рене играл на гармонике, а что с ними?

— Пьетро мёртв!

Кристина ахнула. Этого не может быть, она вела себя на свадьбе в точности так, как просил Эрик. Должно быть, это совпадение.

Мэг продолжила:

— Пьетро был убит три ночи назад. Рене был найден без сознания у его тела, в канаве, возле старого входа в катакомбы. Говорят, от него пахло алкоголем, а в руке было оружие. Может, они вступили в драку.

Слава богу, это не имеет никакого отношения к Эрику. Кристина содрогнулась.

— Подумать только, в последний раз, когда я их видела... они так хорошо проводили время. — Пьетро был тем, кто вытолкнул их с Эриком танцевать. Эта новость положила конец её визиту.

***

Кристина не успела ещё завершить фразу, когда в комнату вошли Эрик и мадам Жири, погружённые в оживлённую беседу.

— «Фауст» должен иметь успех. Вы могли бы подождать, пока он завершится... — говорила мадам Жири.

Эрик кивнул.

— Пожалуй. Придётся потренировать терпение и в этом тоже. — Заметив взволнованный вид Кристины, Эрик перевёл внимание на неё: — Вы в порядке, моя дорогая? — Он посмотрел на её скомканный носовой платок, но ничего не сказал.

— Эрик, Пьетро мёртв, и все думают, что его убил Рене. Разве это не ужасно? — сказала она.

— Кто такой этот Пьетро? — Он послал Мэг короткий, невыразительный взгляд. Балерина опустила глаза.

Вы же пригласили его на нашу свадьбу.

— А, значит, он был гостем, — сказал он, поджав губы. — Вы не должны позволять сплетням расстраивать вас, любовь моя.

— Мэг, зачем ты ей сказала? — мадам Жири дёрнула дочь за запястье, её лицо исказилось от гнева. — Ты так любишь свои сплетни, да, девчонка?  — Мадам Жири посмотрела на Эрика и нервно прикусила губу: — Ты уже причинила достаточно ущерба за один день; теперь иди, занимайся.

— Прости, мама... Мне очень жаль, Крис... — Мэг смущённо смотрела то на одну, то на другую.

— Иди уже! — мадам Жири, казалось, собрала всю силу своего жилистого тела и вытолкнула дочь за дверь. Мэг едва не врезалась в противоположную стену. — Эти молодые девчонки так любят сплетничать... Мне очень жаль, что она расстроила вас, Кристина, — сказала она, снова посмотрев на Эрика. Старуха явно была обеспокоена.

— Я в порядке, мадам Жири. Мне просто жаль его вдову.

— Все эти неприятности не стоят вашего беспокойства. Я пошлю немного денег, чтобы ей помочь. — Эрик взял шаль Кристины и аккуратно укутал её плечи. Затем снова обнял её за талию. — А теперь мы попрощаемся.

— Это будет так великодушно с вашей стороны, Эрик. — Она поцеловала мадам Жири в морщинистую щеку. — Спасибо за...

— Идём, Кристина, нам пора уходить. — Он быстро увел её от пожилой женщины, не сказав больше ни слова.

***

Зайдя домой, Кристина повернулась к Эрику.

— Почему вы были так грубы с мадам Жири?

— Груб? Я полагал, что был весьма сдержан. Учитывая обстоятельства...

— Какие обстоятельства? Бедная женщина выглядела так, словно испугалась за свою жизнь, — упорствовала она.

Эрик положил руки ей на плечи.

— Вам и правда следует выкинуть эти нездоровые мысли из своей головы, — усмехнулся он.

Она уставилась на него, задрав подбородок.

— Какой у вас план, Эрик? Вы хотите, чтобы Жири закрыли для меня двери, чтобы мне не нужно было снова подниматься наверх?

Он наслаждался отсутствием её страха. Кристина не боялась его, как большинство людей. Он видел, как крупные мужчины бледнеют от одной его тени. Было забавно видеть её маленькую фигурку, стоящую лицом к лицу с его намного более крупной. 

— Хотите, я вам почитаю?

Ему вдруг захотелось ощутить её сладкие влажные губы. Он задохнулся, осознав, какое направление приняли его мысли. Его поразила эта внезапная реакция на неё.  Ему так сильно хотелось к ней прикоснуться, что у него покалывало руки. Эти мысли и желания нужно похоронить, как он делал это годами. Лишь изредка, в Персии, он позволял похоти управлять собой. С Кристиной он должен похоронить все извращения, искоренить похоть из своих мыслей. Его лицо и тело не предназначены для того, чтобы получать или дарить удовольствие. Единственное, что он мог даровать свободно, — это смерть. У него есть то, чего он всегда хотел больше всего на свете, — живая жена. И ему следует накрепко усвоить, что не существует даже самой отдалённой возможности, что Кристина когда-нибудь будет полностью принадлежать ему.

— Идите, выбирайте книгу, а я пока налью нам по бокалу вина, — сказал он, отведя взгляд в сторону и крепко прижав руки к бокам.

— Эрик, я задала вам вопрос. Вы хотите, чтобы Жири закрыли передо мной двери?

— Нет, моя дорогая, не хочу. И я обещаю, что дверь Жири никогда для вас не закроется. — Он повернулся на каблуках и быстро отошел от неё.

***

Эрик сидел на стуле в её комнате, наблюдая за ней. Она лежала на кровати, поглощённая романом. Несмотря на то, что он спал здесь, начиная с их свадьбы, он всегда называл эту спальню её комнатой. Для Эрика это была беспрецедентная привилегия — иметь возможность спать около неё, сидеть рядом с ней, когда она занималась своими повседневными делами. Он никогда не был так близок к кому-либо прежде. Было замечательно иметь возможность рассматривать её, когда она отдыхала. К сожалению, ему придётся нарушить её покой. Он откашлялся в попытке привлечь её внимание. Она оторвалась от книги.

— У меня к вам просьба. Пожалуйста, останьтесь в своей комнате, пока я буду вести дела с... партнёром. — Его глаза были прикованы к ней, пока он говорил.

— Почему?

— Так надо, у меня дела.

— Это Хафиз?

— Нет, просто сделайте так, как я прошу, моя дорогая. — И почему она всегда спрашивает, неужели нельзя просто повиноваться?

— Почему я не могу встретиться с вашим деловым партнёром? — спросила она.

— Этот человек не является моим деловым партнёром... нет, ничего подобного. Оставайтесь здесь и продолжайте наслаждаться своей книгой. Вы слишком любопытны, это ради вашего же блага, любовь моя. — Эрик едва мог поверить в то, что объясняется и оправдывается перед ней. Равно как не мог понять, почему он не чувствует при этом закипающего гнева. Он был готов дать хоть тысячу объяснений, лишь бы она осталась довольна.

— Не в этом дело. Мне просто не нравится, когда меня исключают из компании. — Она грустно посмотрела на него.

— Поверьте мне, Кристина, это необходимо. — Не считая того времени, которое он проводил в одиночестве, сочиняя музыку, он теперь ненавидел заниматься чем-либо без неё.

— Я обещаю, что не буду выходить из своей комнаты. — Она улыбнулась и вернулась к своей книге.

— Спасибо, дорогая, — Эрик наклонился и поцеловал её в лоб, после чего вышел из комнаты.

***

Через мгновение она услышала щелчок дверного замка. Кристина встала, чтобы проверить. Он запер её! Прошли уже недели с тех пор, как он делал это последний раз. Она могла бы пожаловаться на его недоверие, но, видимо, он тоже успел немножко её изучить. Вряд ли она смогла бы удержаться и не приоткрыть слегка дверь, чтобы подглядеть.

Кристина посмотрела в замочную скважину, но увидела только кусочек тёмного коридора перед дверью. Она прижала ухо к двери.

— Месье!  — низкий мужской голос с простонародным акцентом поприветствовал её мужа.

Послышался какой-то стук, и Эрик произнёс:

— Пересчитай!

— У вас не найдётся лишней чашечки кофе?

— Думаешь, я позволю тебе пить из тех же чашек, которыми пользуется моя жена?

— Да у меня прост уже несколько дней ничё горячего во рту не было.

Кристина была шокирована тем, что Эрик отказал своему другу в горячем напитке, хотя у них дома было такое изобилие.

— Пересчитай у меня на глазах, — приказал Эрик.

Она услышала звон падающих одна за другой монет.

— Здесь всё, — сказал мужчина. — Когда захотите следующий...

— На данный момент мы закончили, — резко прервал его Эрик.

Мужчина издал короткий разочарованный стон.

— Прост дайте знать, когда в следующий раз будет работёнка для меня. Моей сестре нужны лишние су.

— Я хочу прекратить наше дело, навсегда. Вот, отправь ей это. И купи себе горячего супа.

«Значит, у этого мужчины действительно были какие-то дела с Эриком». Она снова услышала звон монет. Эрик такой странный. Она улыбнулась.

— С этим она сможет хорошо накормить своих ребятишек. Спасибо, месье. — Мужчина понизил голос и что-то добавил, но она не была уверена, ответил ли ему Эрик. Больше она ничего уже не услышала.

Наконец, послышались шаги двух человек. Одна пара шагов вскоре затихла, а вторая приблизилась к её двери. Замок снова щёлкнул. Кристина подлетела обратно к своей кровати и попыталась выглядеть бесстрастной, спрятав лицо в книге. Она услышала тихий стук в дверь.

— Эрик?

— Кто же ещё, моя дорогая? Хорошо, что мой гость не нуждался в твоих услугах хозяйки.

Она неторопливо подняла глаза от книги.

— Полагаю, вы позаботились о нём как следует.

— Вы сказали «о нём». Откуда вы знаете?

— Просто догадалась. Я же не умею видеть сквозь стены.

— Нет, любовь моя, конечно, нет... но у вас прекрасный слух, — ухмыльнулся он.

— О, прекратите дразнить меня, Эрик! — Она отложила книгу и схватила его за руку, выводя из комнаты. — Идёмте! Давайте споём вместе! И кстати, я думаю, что вы невероятно добрый и щедрый человек.

132

Как обычно, для тех, кто раньше читал «Black Despair», — краткая характеристика нововведений.

В этой главе налито немножко воды, добавлены незначительные описательные подробности происходящего. Вместе с тем сокращена часть диалога Кристины и Мэг, особенно в отношении Рауля, сильно сокращён спор Эрика и Кристины насчёт таинственного гостя. Диалог Эрика с гостем тоже заметно изменился. И снова результатом стало плохое согласование частей текста, местами повествование выглядит оборванным (если сравнивать с первым вариантом). Постаралась сгладить это, насколько возможно. Всё же автору явно следовало нанять редактора. Мне очень жаль нескольких вырезанных кусочков, на мой взгляд, они смотрелись мило и куда более уместно, чем новые.

Из принципиальных изменений: явное убийство Эриком двух рабочих сцены заменено на менее очевидную инсценировку им ситуации «один убил другого», снижен накал страстей вокруг несчастной вдовы и четырёх детей убитого. Эрик здесь показан чуть менее жестоким и более заботящимся о нуждах других людей, чем в первом варианте. Хорошо это или плохо, судить пока рано.

133

Мышь_полевая
Спасибо большое за перевод :)

Похожие темы


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Учимся переводить книгу » Masque: Choices (Black Despair©)