Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Нити судьбы

Сообщений 61 страница 90 из 121

61

Но этот кусик, вроде, должен вскоре появиться :)

Ждём-с. :)  *радостно потирает лапки в предвкушении*.

62

*

Утром Эрик все еще надеялся, что проснется и не почувствует разрывающих душу ненависти, страха и злости. Но его надежды не оправдались.

Все оставалось на своем месте: боль  -  в душе, страх – в сердце, уродство – на лице.

Эрик ощутил в своей ладони смычок и, не поднимаясь с нагретой земли, прижал к груди скрипку, моля ее об избавлении от страданий. Инструмент поблескивал, ловя жаркие лучи солнца, и будто подмигивал хозяину, сочувствуя ему.

И только после, чуть очнувшись от дремы, Эрик в отчаянии понял, что не побывал вчера у фонтана. Эта мысль, словно птица, забилась у него в голове, отчего Эрику сделалось почти дурно.

Вероятно, уже наступило послеобеденное время, и вполне возможно, он увидит их… ее.

Эрик бежал по улицам, позабыв вернуть скрипку в ее колыбель, но не забыв натянуть маску.

Вот и тот поворот за угол, щербатая стена, фонтан.

Только Кристины нет.

Это место словно умерло без нее. Все, что было доселе наполнено звуками и красками, обесцветилось и потухло.

В растерянности Эрик прошелся вокруг фонтана, будто все еще надеясь найти Кристину, присел на теплую каменную поверхность борта, осматриваясь вокруг, но ничего не замечая. Придя в себя, он решил спрятаться неподалеку, в парке, затерявшись среди деревьев, людей и скамеек, в ожидании, что она все же придет, просто многим позже обычного, и он вновь услышит ее голос.

Эрик прождал до позднего вечера, но ни Густав, ни Кристина не появились. Возможно, они сменили место своих выступлений? Но как узнать об этом? Обежать весь город? Но как быть, если они все же явятся сюда позже, и Эрик с ними разминется?

Сквозь рваный хоровод мыслей он замечал, как любопытные люди, прохаживаясь по парку мимо него, рассматривают его маску, о чем-то переговариваются между собой и улыбаются. Некоторые прохожие даже начинали противно хихикать и тыкать в Эрика пальцем. Все это он старался не замечать, как можно глубже растворяясь в своих думах, представляя перед собой образ Кристины, заставляя уши услышать ее голос, пальцы – почувствовать шелк ее волос и бархат кожи. Пусть он никогда до них не дотрагивался, но ведь можно вообразить, каковы они на ощупь, если хватит фантазии и смелости, не так ли?

И все же отвлечься полностью от назойливых взглядов не удавалось. Люди будто намеренно проходили совсем близко от него, пытаясь разглядеть странного человека в маске. Неосторожные подростки, разбивающиеся на шумные стайки, толкали друг друга навстречу Эрику, завидя его скрипку и маску издалека, будто пытались доказать друг другу свою смелость и отвагу, находясь в непостредственной близости от чудаковатого субъекта. Эрика все это раздражало и злило, но еще больше пугало. Страх перед людьми возник у него так же внезапно, как и это пронзительное тревожное чувство любви к нежной девушке с каштановыми волосами. Все это пришло будто из ниоткуда, но в то же время Эрик знал истинную природу появившихся чувств. Вот только избавиться от накативших эмоций он не мог. И от осознания собственного бессилия Эрику становилось еще страшнее.

Вместе с тем, злость разрасталась в его душе, разливаясь горячими волнами в жилах и задевая его неприкрытую ранимость.

Самыми бескультурными были наглые туристы. Они фотографировались на фоне Эрика, словно он был достопримечательностью французского парка, совсем не заботясь спросить об этом его самого. Они пристраивались неподалеку от скамейки, где сидел Эрик, громко переговаривались между собой, смеялись и, кажется, совершенно не замечали вскипающей ярости в глазах человека в маске. Наиболее смелый и дерзкий мужчина отделился от толпы, сияя белозубой улыбкой, и направился к Эрику, покачивая в руках «мыльницу».

- Эй, парень, сфотографируешься с нами?

Эрик смотрел исподлобья на невежественного мужчину, сжимая в ладони гриф скрипки. Он пытался успокоить себя, и это у него могло бы неплохо получиться, если бы турист не произнес, все так же широко улыбаясь:

- А можно скрипку подержать?

Эрик тихо рыкнул и вскочил со скамейки. Турист поднял фотоаппарат, целясь объективом в Эрика, но сделать снимок ему так и не удалось. Музыкант резким ударом выбил «мыльницу» из рук мужчины, глубоко дыша и даже не пытаясь сдержать рычание.

- Эй, ты чего?

Турист чуть опешил и даже сделал пару осторожных шагов назад.

Эрик нависал над ним скалой, прожигая взглядом, полным ненависти. Он хотел было уже занести руку для следующего удара, но его опередил знакомый голос:

- Парни, он сегодня не выступает. У него выходной. Расходитесь.

Музыкант обернулся и увидел у себя за спиной Леона. Актер положил ладонь на плечо Эрику, и этот жест чуть охладил пыл молодого человека.

Турист неловко подобрал фотоаппарат и поспешил ретироваться. Эрик все еще кипел, злобно сжимая кулаки.

Леон сжал плечо Эрика, что немного отвлекло молодого мужчину от неприятных мыслей. Он посмотрел в добрые глаза старика и понемногу начал успокаиваться.

- Они не придут сюда сегодня, - в глазах Леона промелькнуло сожаление.

Эрик сразу понял, о ком идет речь.

- Но почему? – его возглас словно эхом прошелся среди деревьев.

Леон мотнул головой в сторону, приглашая Эрика уйти в более спокойное место.

- Я не говорил тебе, да и не было для этого особого повода, Густав болен, - Леон размеренно ступал по земле, под ногами старика шелестела трава и ломались сучки, что придавало их разговору какой-то мрачный оттенок.

- Чем?

- В последнее время его часто подводит сердце, а сейчас случился второй инфаркт. Он совершенно обессилен и сломлен, - Леон глядел себе под ноги, то ли боясь оступиться, то ли просто пряча глаза. – Бедная девочка.

Эрик метнул обеспокоенный взгляд на актера.

- Если с ним что-то случится, не дай Бог, конечно, то ее отправят в интернат, ведь ей еще нет восемнадцати…

- Ему можно чем-то помочь? – быстро спросил Эрик, почти не дослушав до конца.

- Врач вроде прописал ему какие-то таблетки, но ты же сам понимаешь, откуда у бедных музыкантов деньги на дорогие лекарства?

Эрик молчал. Да и что было сказать? В таком деле нужно только действовать.

- Где они живут? – Эрик был полон решимости.

- Я как раз хотел навестить их. Сделаем это вдвоем. Я тебя познакомлю…

- Нет, просто скажи мне их адрес, - вновь не дослушал собеседника до конца Эрик. В него словно бес вселился.

- Дюньи, двадцать два… Они снимают комнатку в цокольном этаже… - слегка опешил от напора Леон. Он и не подозревал, что Эрик может быть таким настойчивым. Но сейчас это упорство смешивалось со злобой. Вероятно, парень еще не отошел от перебранки с туристами.

Не успел Леон подумать об этом, как Эрик уже направился от него прочь, пряча руки в карманах шерстяного кардигана и сжимаясь, словно от холодного ветра, хотя воздух был нагрет солнечными лучами. Леон устало вздохнул, выудил из нагрудного кармана льняной рубашки трубку и побрел в парк вслед за Эриком, стараясь отвлечься от грустных мыслей.

Эрик в считанные минуты оказался в парке, незаметной тенью метнулся к фургону и исчез в нем. Внутри он отыскал футляр от скрипки, открыл крышку и откинул бархатное дно, скрывающее еще одну нишу. Здесь он прятал деньги, накопленные за несколько лет и оставленные на черный день. Теперь Эрик чувствовал, что этот день настал. Денег было немного, но он надеялся, что этого хватит. Конечно, можно было попытать счастья на какой-нибудь улице Парижа, заставив скрипку еще раз поработать во имя денег, благо людей в такие тихие вечера с хорошей погодой повсюду предостаточно, но Эрик был сейчас слишком взволнован и не думал, что игра станет приятным и хорошо оплачиваемым времяпрепровождением.

Словно в горячке, Эрик убрал футляр на место, выбежал из фургона и направился прочь из парка, пытаясь не привлекать внимания.

Музыкант почти бежал по улицам Парижа, не вспоминая о том, что эти улицы созданы для созерцания их красоты, а не для бешеного бега. Он выискивал глазами номера домов и названия улиц, замечая только первые две буквы на табличках и останавливаясь только у похожих, так быстро пробегая мимо зданий, словно был здесь уже не в первый раз.

Веселая кутерьма, царившая на главных улицах Парижа, совершенно не задевала его. Да и зачем ему думать обо всех этих людях, снующих туда-сюда, выбирающих, в какое кафе заглянуть сегодня и где со скидкой прикупить новую сумочку или пару перчаток? В его голове звучал намного более важный вопрос - вопрос жизни и смерти.

Передвигаясь по тротуарам, словно охотничий пес, Эрик вскоре нашел нужную ему улицу. Чуть замедлив шаг, он высматривал нужный дом. Вот и нужный номер в виде двух лебедей, скованных из металла, сразу под ним он увидел оконца нижнего этажа, освещающиеся через одно, будто сговорившись.

Он припал в почти священном трепете к стеклу, когда увидел знакомый силуэт с раскинутыми по плечам темными волосами. Девушка сидела на кровати около отца, в ее руках Эрик видел тарелку и ложку. Она кормила ослабевшего отца и о чем-то с ним разговаривала, чуть улыбаясь. По телу Эрика пробежала сладостная дрожь.

Боже, ее улыбка самая прекрасная на всем белом свете…

Стараясь переключиться на более серьезный лад, он попытался разглядеть баночки и коробочки на прикроватном столике. Его внимание привлек листок цвета бледной охры с неровными каракулями. Вероятно, это был рецепт, но ни слова разобрать он не мог – кошмарного вида тюль загораживала обзор.

Он еще раз посмотрел на Кристину. Изящные тонкие руки плавными движениями скользили в воздухе, когда она протягивала очередную порцию бульона отцу, от улыбки ее щечки становились чуть более пухлыми, а когда она разговаривала, ее губы принимали такие чувственные очертания, что Эрик, даже стоя за мутным стеклом, чувствовал, что ему не хватает воздуха.

Густав совсем расхворался. Эрик видел его бледное осунувшееся лицо и покрасневшие глаза, слабые руки мужчины покоились вдоль тела, даже неосторожно оброненные капли бульона вытирала Кристина, не позволяя отцу лишний раз напрягаться и тянуться к салфетке.

Заглядевшись на девушку, Эрик не заметил, как Кристина отложила в сторону тарелку и направилась к окну. Едва успев прислониться к стене в попытке слиться с ней в одну плоскость, Эрик услышал скрип открываемых створок и ободряющий, но чуть надломленный голос Кристины:

- Теперь тебе будет легче дышать, - Эрик осторожно вытянул шею и заглянул в комнату краем глаза. Кристина бережно укрыла отца шерстяным одеялом, подоткнув его с обеих сторон, и поцеловала в лоб, чуть задержав ладонь на его голове.

- Тебе нужно отдохнуть, - сказала она едва различимо и еще раз прикоснулась губами ко лбу мужчины. – Попробуй поспать, станет легче, вот увидишь.

Густав ничего не сказал, лишь медленно облизнул губы и чуть сжал ладонь дочери, лежащую рядом с его рукой. Кристина отстранилась от отца, и Эрик увидел в ее глазах неестественный блеск, в свете вечерней лампы кажущийся практически нереальным. Эрику стало нестерпимо жаль девушку и ее отца и отвратительно горько от осознания, что ничем существенным он помочь им не может.

Кристина собрала со столика лекарства, захватив ценную бумажку, и направилась к окну, изрядно напугав не ожидавшего такого поворота событий Эрика. Он вновь спрятался за углом, выждал пару минут и вернулся на исходную позицию. В тот момент, когда Кристина выходила из комнаты, Эрик заметил на столике около подоконника несколько коробочек и заветный листок, разглядеть которые он прежде не мог из-за мешающейся тюли. Еще до того, как Кристина выключила ночник и покинула комнату, он осторожно протянул руку в открытое окно и схватил рецепт, неосторожным движением скомкав бумажку.

Эрик коршуном метнулся прочь от дома, зоркими глазами выискивая зеленую табличку с названием «Аптека».  Вскоре его поиски были вознаграждены, и он, ни о чем не думая, вбежал в пахнущее больницей ярко освещенное помещение. Рыская среди витрин, он не замечал любопытные взгляды покупателей и продавцов, старательно выискивая глазами нужные названия. И только когда он подошел к кассе, его внимание привлекла сосредоточенная тишина, заполнившая небольшое пространство аптеки. Он огляделся и увидел, что все смотрят на него, а в особенности на его лицо, скрытое маской. Эрику стало не по себе. Он словно оказался нагишом посреди огромной площади, не имея сил и возможности сбежать или укрыться от вездесущих глаз.

Злясь и спотыкаясь, он продиктовал все нужные лекарства кассиру, стараясь взять себя в руки и не замечать любопытных взглядов напротив. Женщина нарочито медленно искала нужные таблетки, два раза перебила чек, ссылаясь на невнимательность, и долго упаковывала покупку. Не в силах больше сдерживаться, Эрик бросил деньги на прилавок, выхватил пакет из рук женщины и выскочил из аптеки. Воздух на улице освежал, резко контрастируя со сделавшимся невыносимо душным помещением магазина, где Эрик был готов разорвать всех и каждого, кто осмелился кинуть на него пытливый взгляд. Эрик удивлялся взявшейся ниоткуда злобе, но, признаться честно, не очень ей сопротивлялся, находя в ней нечто приятное и вселяющее уверенность. Раньше он не испытывал таких чувств к людям, теперь же каждый человек становился для него потенциальным врагом.

Эрик помчался обратно к дому Кристины. Заглянул в комнату. Было темно, окно все так же оставалось открытым, занавеска слегка колыхалась на ветру. Эрик осторожно, стараясь не шуметь, протянул руку в окно и оставил пакет с лекарствами и рецептом на столике у подоконника.

Он надеялся, что это поможет. Ведь надежда умирает последней.

Через минуту возле окна цокольного этажа было пусто.

Отредактировано Pandora (2012-02-20 12:09:50)

63

Pandora, я подобрала упавшую челюсть только, когда закончила чтение, - с таким увлечением я читала "Нити судьбы". Начало фика напомнило мне виденный год назад фильм "Заплати другому". Герой фильма, учитель, рассказывал любимой женщине о причине своих ожогов, так и не заживших до конца: отец, страдавший алкоголизмом, в припадке буйства избил его, облил  бензином и поджег. Учитель с болью вспоминал, что человек, который дал ему жизнь, смотрел на его мучения с выражением удовольствия, которое может испытывать только садист. Прошли годы, но ожоги так до конца и не сошли, а в сердце осталась боль. Учитель сделал вывод: бывших алкоголиков не бывает. И если мужчина, страдавший этой болезнью, продолжает поднимать руку на своих близких, то, хотя бы ради собственной безопасности и безопасности детей, не стоит с ним связывать свою жизнь.
  Присоединяюсь к Thorn, Dancer in the Dark и Кэрис  appl . С нетерпением жду продолжения. Ну, и конечно же, отдельная благодарность бете за бдительность.

64

Хорошо, но ма-а-ало. :blush:  Не успеешь прочитать кусочек - а он уже кончился. А хочется ещё!
Улыбнули туристы, пытающиеся сфотографироваться на фоне Эрика.
А Густава Даэ жалко. Печально видеть (и читать), как человек умирает.

Отредактировано Thorn (2012-01-02 11:17:13)

65

Девушки, огромное спасибо за отзывы! Как бальзам на душу! :blush:

Ученица Маэстро, совершенно забыла про этот фильм, но сейчас вспомнила! Замечательная картина :)

Благодарю за аплодисменты, постараюсь оправдать надежды ny_sm

Thorn, вот не поверите, пыталась написать что-то романтичное и со счастливым концом, но наверное не умею я писать без ложки дегтя :(  Хотя, оно ведь само пишется, ничего не поделаешь, когда рукой твоей водят, и ты над нею не властен :D
И спасибо за сцену с туристами, мне самой она греет душу)))

Вот только сейчас для меня наступили тяжелые времена, и не то что писать, я заходить на форум не могу :(  Постараюсь продолжить творчество, как только разгребусь, но боюсь, как бы вдохновение и желание писать не прошло :(

Отредактировано Pandora (2012-01-06 20:00:35)

66

*

Эрик стал приходить к фонтану каждый день, проводя там столько времени, сколько было возможно.  К дому Кристины он более не смел возвращаться, для него это место стало священным и неприкосновенным. Лишь только раз он решился заглянуть за знакомые рваные занавески – на следующий день после того, как принес лекарства. Увидев поправляющегося и разгуливающего по комнате Густава со скрипкой в руках, он испытал огромное облегчение, разлившееся по измученной душе согревающим бальзамом. Мужчина что-то бубнил себе под нос, размахивая смычком в воздухе, будто пытался записать невидимыми чернилами на незримом пергаменте ноты ускользающей мелодии, и имел весьма здоровый вид. Эрик не знал, является ли его румянец следствием выздоровления или привычной горячки в момент пришествия Музы, но молодой музыкант был несказанно рад тому обстоятельству, что отец Кристины идет на поправку. И он был очень рад тому, что спустя пару дней Густав вновь появился у фонтана со скрипкой в руках и в компании со своей дочерью. В честь выздоровления отца Кристина надела платье с пышной юбкой цвета переспелой земляники, что несказанно шло к ее темно-медным волосам и прекрасно оттеняло бледную кожу. От восхищения Эрик так и простоял за стеной, не сходя с места и наблюдая за каждым движением девушки, совершенно позабыв о выступлении. Вспомнил лишь тогда, когда Леон лично наведался к нему в его новоприобретенное укрытие и увлек за собой в парк.

Эрик исправно выступал с труппой, иногда оставаясь на непродолжительные репетиции, но все остальное время он проводил, лицезрея пару ставших дорогими сердцу музыкантов. Теперь это стало него наваждением, с которым он не мог и не хотел бороться.

Постоянные тайные прогулки к фонтану меняли Эрика. В его душе открывалось нечто доселе дремавшее, давно забытое и теперь потревоженное чистым голосом Кристины и ее грустными глазами. Открывалась вековая рана в груди, а в голове просыпалась полузабытая мелодия. Временами Эрику казалось, что он и на самом деле знал ее когда-то, просто со временем ноты стерлись, а мелодия затихла в ожидании своего часа.

В тот день стояла чудесная погода, что редко случается осенней дождливой порой. Солнце согревало землю, ветер напевал невесомые мотивы, и все вокруг будто рождалось заново, очищаясь и преображаясь.

Возрождался и Эрик. Он смотрел на силуэт Кристины, а видел изгибы нот на белом листе, он вслушивался в ее голос, льющийся тонким ручейком, а слышал дуэт фортепиано и скрипки. В ее волосах, казалось, затерялись ленты звуков, переливающиеся на ярком солнце радугой, в глазах сочилась радость и страсть, будто она знала мотив забытой им мелодии и сейчас предоставляла ему шанс вспомнить ее вновь.

И Эрик вспоминал. Ноту за нотой, аккорд за аккордом он переплетал в своем сознании старую мелодию, что не давала ему покоя уже долгое время. Не выдержав безумного роя звуков в своей голове, Эрик бросился за скрипкой, на ходу пытаясь не забыть всплывающие бурным потоком отрывки.

Как только инструмент оказался в его руках, он замер. Дыхание участилось, сердце бешено просило пощады, а в мыслях звучала уже готовая мелодия. И он заиграл.

Воздух пронзил полный страсти и печали мотив, плывущий вне времени и пространства. Он, казалось, был властен надо всем, что находилось вокруг. Эрику чудилось, что время остановилось только лишь для того, чтобы услышать эти прекрасные звуки и понять, что не стоит бежать слишком быстро, ничего не замечая на своем пути.

Душа Эрика наполнялась непонятным светом. И он отчетливо понимал, что играет мелодию из прошлого, своего прошлого, вот только с изменившимся мотивом. Не было в нем больше тех боли и отчаяния, что пронизывали каждую ноту ранее. Теперь его опера, так мучительно и старательно написанная когда-то давно, приобретала совершенно неповторимые грани и звуки, наполняясь нежными и легкими нотами. И вместе с мелодией изменялся Эрик.

Вдохновение обрушилось на него снежной лавиной, не позволяя перевести дух и вернуться к реальности. Все свободное время Эрик сочинял. Запираясь в фургоне, он никому не открывал двери и не реагировал на стук. Когда к нему наведывался настороженный Леон, Эрик не замечал пытливые взгляды пожилого актера. Он прерывал игру, укладывал скрипку в футляр и уходил прочь из парка, чтобы никто случайно или намеренно не смог спугнуть его вдохновение.

Эрик даже сам себя не понимал. Эмоции зашкаливали и порывались выйти за грань, когда ему не удавалось подобрать нужной ноты, или рвалась измученная терзаниями струна, или приходилось натирать смычок, не дающий нужного звука, канифолью. В такие моменты он зверел и выходил из себя, крушил все вокруг, долго не останавливаясь и собираясь разодрать в клочья все нотные листы. Но в минуту, когда мелодия сама шла ему в руки, ноты возникали будто из ниоткуда, а музыка ласкала слух, Эрик был счастлив, как никогда ранее. Он представлял Кристину, и весь мир мерк перед ее образом. Существовала лишь она и музыка. Никто не мог достучаться до него в такие моменты, он становился слеп и глух к окружающему миру, не замечая, как давно он ничего не ел и не пил, какой сейчас день недели и время суток.

Неудивительно, что даже Леон не смог пробудить его от счастливого сна. Лишь только когда он сам, закончив последний отрывок и набросав последнюю ноту, очнулся от музыкальных грез и вернулся в парк, он заметил на себе неоднозначные взгляды старого актера. Будто мужчина выжидал правильного момента, чтобы подойти к музыканту и поведать ему нечто печальное.

Эрик устроил скрипку в фургоне и уже хотел было направиться к Леону, когда услышал слабый голос позади себя:

- Эрик…

Молодой мужчина обернулся и увидел бледное лицо актера, переминавшегося с ноги на ногу на пороге.

- Что-то случилось? – Эрик насторожился.

- Да, случилось, Эрик… - актер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Я пытался тебя найти, но не смог… Где ты пропадал все это время?

Эрик слышал укор в голосе мужчины, и у него тоскливо защемило сердце.

- Я… я…  - Эрик начал было оправдываться, но поймал себя на мысли, что не хочет ничего рассказывать даже Леону. – Так что произошло?

Пожилой актер опустил глаза, Эрик заметил, как мужчина крепко, до побеления, сцепил пальцы.

- Густав… У него случился… еще один приступ… - медленно говорил Леон, внимательно глядя на Эрика, будто проверяя его реакцию на произносимые слова. – Врачи были бессильны в этот раз…

Эрик не верил своим ушам, не хотел верить. Он застыл камнем посреди фургона и вслушивался в каждое слово актера.

- Кристину определили в музыкальную школу-интернат, одна сердобольная дама однажды слышала ее голос и посодействовала в этом… Девочка совсем раздавлена и не особо сопротивлялась…

Мужчина потупил глаза, будто его терзало чувство вины.

– Я бы взял ее к нам, но пойми, такая жизнь не для нее!..

Эрик посмотрел на растрепанного Леона и заметил блеск в его глазах.

  - В интернате ей дадут образование, она продолжит заниматься музыкой и не будет голодать, у нее будет крыша над головой…  - кажется, Леон оправдывался больше перед самим собой, чем перед Эриком.

Молодой музыкант слышал голос актера сквозь неясную пелену, будто совершил безумный прыжок в глубокое озеро, и вода застила ему слух плотной стеной. К горлу подкатывало саднящее болезненное чувство, сопровождающее появление слез, но Эрик проглотил эту горечь, даже не поморщившись.

- Где она? – он не узнал свой голос, тихий, хриплый, почти рычащий.

- Что? – переспросил Леон, устало подняв печальные и покрасневшие глаза на музыканта.

- Где находится этот интернат?! – рявкнул Эрик, позабыв о манерах и приличиях.

Леон чуть испуганно дрогнул, удивленно посмотрев на молодого человека. Похоже, он не ожидал такой реакции.

- Улица Нель, дом восемь… - как ни странно, но взорвавшийся Эрик отвлек его от печали и самобичевания.

Ринувшись к двери, молодой музыкант лишь чудом не сбил актера.

В голове Эрика билась одна мысль: «Все повторяется снова…»

Но если судьба решила сыграть с ним злую шутку, уместив в одночасье в одну его жизнь целых две, то зачем испытывать Кристину? Хрупкую и нежную душу, как он верил, ничего в этой жизни еще не сделавшую дурного!

Горечь душила, спазмами перекрывая воздух в горле, Эрик задыхался, но продолжал мчаться по улицам в поиске сочетания заветных букв и цифр. Однако нужная дорога все никак не хотела показываться. Теряясь среди многочисленных переулков, прячась за мелкими и высокими зданиями, она будто играла в прятки с Эриком. В момент, когда, казалось, он уже видел заученное название и порывался к дому, становившемуся мгновенно прекрасным и восхитительным, буквы игриво бросались врассыпную и превращались в совершенное чуждое словосочетание.

Эрик выбился из сил, но упрямо шел, стаптывая видавшие виды кожаные туфли. Воздух становился все горячее, отчего, казалось Эрику, он начал видеть миражи. Вот промелькнула кремовая юбка, закружились вихрами каштановые локоны, играя на свету разными оттенками. Вот бледное лицо с ярко-выделенным контуром  алых губ, взмах ресниц – и лика нет. А вот мелодия, разносившаяся ветром, голос нельзя не узнать, нежнейший из всех, что слышал Эрик.

Молодой музыкант прислонился к углу здания, ощутив под ладонями долгожданную прохладу камня. Он прикрыл глаза, переведя дух, собираясь с мыслями. Казалось, он пробежал марафон. По сути, так оно и было. И сил больше не оставалось.

Эрик в изнеможении поднял глаза и - о чудо! – сверху заблестели лаковые буквы «улица Нель». Молодой человек настолько был вымотан, что даже не смог улыбнуться самому себе. Лишь оттолкнулся от стены, напоследок проведя ладонью по холоду щербатого покрытия, и побрел вглубь переулка.

Вот и нужный номер.

Здание встретило его серой мрачностью, как и надлежит всем интернатам. Эрик тотчас подумал о Кристине, брошенной сюда злодейкой-судьбой для того, чтобы быть сломленной и подавленной. Ему вдруг захотелось ворваться в это здание, разузнать, в какой комнате находится его девочка, отыскать ее и забрать прочь из этого сурового места.

Эрик не мог просто войти в здание так, чтобы остаться незамеченным. Вероятно, в интернате была еще и охрана, что сильно усложняло задачу. Эрик в сердцах чертыхнулся, отшвырнув носком туфли угловатый камень, внезапно подвернувшийся на пути разгневанного молодого мужчины.

Он побрел вдоль кованой ограды, не отводя глаз от здания, пытаясь высмотреть в темных безжизненных окнах знакомые очертания тонкой фигурки и рассыпанных по плечам волос. Конечно, он понимал, что все это пустое. Девушка наверняка пребывала в горестном состоянии, оплакивая своего отца, и ей было совершенно не до сидения у окна. Но в глубине души Эрик надеялся и продолжал пересчитывать пустые глазницы здания, словно вглядывающиеся в музыканта и строго его оценивающие.

С обратной стороны здания находилась игровая площадка. Здесь Эрик рассмотрел песочницу, требующие покраски качели, пару детских лесенок и беговую дорожку с давно выцветшими белесыми линиями и цифрами. Кругом мельтешила детвора разного возраста, кто-то хныкал, потеряв любимую игрушку, пара мальчишек затеяли драку, стайка девочек весело щебетала около маленькой беседки, увитой плющом и являющейся единственным приятным глазу предметом на площадке.

Эрик жадно высматривал в толпе детей Кристину. Стараясь быть незамеченным, он прятался в листве деревьев, тяжело опустивших свои толстые ветви к земле, тайком переходил с одного места на другое, пытаясь ступать бесшумно и не привлекать внимания. Но в гомоне детских голосов он мог не заботиться об этом – воспитатели были настолько заняты своей работой, что много чего не замечали вокруг себя.

Например, сидящую вдалеке от всеобщего веселья девушку, сжимающую ладони в кулаки, в одном из которых находился скомканный белый платок.

Сердце Эрика будто сорвалось в пропасть и летело, летело, не в силах остановить свой безумный полет в никуда. Ему казалось, что через мгновение оно упадет с чудовищным и громким звоном, но этого не происходило. Что несколько его удивляло, ведь он уже не чуял под собой ног и не видел, куда идет. Лишь только эти подрагивающие плечи, пальцы, теребящие тонкую материю платка, и всхлипы.

Эрик сглотнул. Если она его заметит – все пропало. Она не захочет говорить - да что уж там! – даже смотреть на него. А горе лишь добавит к ее ощущениям страх и омерзение при виде странного незнакомца, крадущегося прямиком к ее уединенному месту.

Эрик огляделся по сторонам и увидел позади девушки небольшой домик, вероятно, бывший когда-то сторожкой. Здание рассыпалось от старости, казалось, стоит коснуться его мизинцем – и оно превратится в прах. Но Эрику было не до раздумий. Он бесшумно пробрался в дом и спрятался за рваным и пыльным полотном, прикрывающим дверной проем. Сквозь дыры в ткани он видел Кристину. А она, казалось, не замечала ничего вокруг себя.

Только сейчас Эрик смог разглядеть ее – печаль стерла с ее лица все краски, не оставив алого оттенка даже на губах. Волосы безжизненно свисали клоками, и сколько ветер ни пытался развеселить их, у него ничего не получалось. Под глазами залегли темные круги, а взгляд был полон отчаянья и пустоты. Губы мелко дрожали, пальцы все так же перебирали складки на платке, будто пытаясь их пересчитать и каждый раз сбиваясь.

Эрику было больно смотреть на девушку. Из нее будто утекла вся жизнь, и Эрик не знал, чем ей помочь.

Кристина раскрыла ладонь, и Эрик увидел смятую бумагу с каким-то изображением. Он находился очень близко от нее, он почти мог разглядеть изображение. Но этого можно было и не делать вовсе. По глазам девушки можно было понять, кто изображен на фотографии.

Кристина мелко задрожала, будто от озноба, руки ее затряслись, Эрику даже показалось, что сейчас она выронит фотографию. Он услышал слабые всхлипы и неразборчивый шепот. Ему хотелось выскочить из своего убежища, притянуть это хрупкое создание к себе, убаюкать, пообещать, что все будет хорошо. Лишь бы стереть эти горькие слезы, лишь бы не слышать эти душащие всхлипы…

Но он был бессилен. Что мог он, человек в маске, с изуродованным лицом и душой, сделать для этой бедной девушки? Как успокоить ее, зная, что она не примет тебя, как заговорить с ней, понимая, что она не захочет этого с самого первого взгляда?

Эрик прикрыл глаза. Теперь она так же одинока, как и он. К несчастной душе присоединилась еще одна брошенная душа, невинная и прекрасная.

Эрик посмотрел на девушку. Ее рыдания стихли, она сжимала фотографию в ладони, не заботясь о том, чтобы утереть слезы.

И даже в таком состоянии для Эрика не было никого прекрасней Кристины.

Он любовно разглядывал ее. Обводил взглядом изгиб ее спины, очертания ее коленей и ног, ее руки и кисти. Он скользил взглядом по ее лицу, совершенному, будто выточенному из хрупкого хрусталя. Ее ресницы, губы, носик и скулы – все притягивало его взгляд и дарило одновременно муку и наслаждение.

Он услышал шелест травы и заметил белокурую девушку, идущую по направлению к Кристине. Что-то в очертаниях лица девушки показалось знакомым. И память добродушно подкинула ему имя – Мег.

Девушка подошла к Кристине и протянула ей руку с повернутой вверх ладонью. На ладони была конфета, завернутая в блестящую синюю обертку.

Кристина медленно, будто во сне, подняла глаза на подошедшую девушку, некоторое время смотрела невидящим взором в ее сторону, затем протянула руку и несмелым движением приняла дар. Мег улыбнулась и, подобрав юбку, присела рядом с Кристиной.

- Меня Мег зовут, - услышал Эрик звонкий девичий голосок, отозвавшийся где-то в глубине души тоскливым щемлением. – А тебя?

- Кристина, - еле слышно проговорила девушка охрипшим от слез голосом.

Мег улыбнулась, затем, помолчав, сказала:

- Угощайся, иначе воспитатели могут заметить конфету и отнять ее. Они здесь очень строго за этим следят, - со знанием дела покачала головой девушка.

- Прости, но у меня нет аппетита… - опустив голову, произнесла Кристина.

- Ты знаешь, как трудно здесь достать сладкое? – Мег чуть наклонила голову набок, прищурив глаза, отчего стала похожа на хитрую лисичку. – Я специально сохранила ее для тебя.

Кристина слабо улыбнулась, подняв заплаканные глаза на сидящую рядом девушку. Мег улыбнулась ей в ответ.

- Спасибо, - Кристина благодарно поглядела на девушку, глаза ее чуть ожили, Эрик мог читать в них даже некоторую радость, пробивающуюся сквозь слезы печали. В груди у музыканта разливалось тепло.

- Пожалуйста, - Мег чуть коснулась плеча печальной собеседницы в знак одобрения.

Кристина раскрыла конфету, разломила пополам и протянула кусочек Мег. Та молча приняла из ее рук угощение, и они в тишине приговорили лакомство.

Холодный ветер срывал с деревьев листья, кружил их по земле, раскачивал ветви и развевал пыльную поземку у бордюров. Мег поежилась, закутываясь в вязаный темный в полоску свитер. Кристину же непогода будто не задевала. Она смотрела на свои руки, крутила блестящую обертку и сворачивала ее трубочкой.

Девушки не произносили ни слова, но это молчание не было неловким. Мег будто бы знала, что не стоит торопить события и расспрашивать Кристину о причинах ее прибытия сюда, равно как и забивать голову своими историями. Кристина же в свою очередь, насколько понимал Эрик, не хотела ничего говорить. Возможно, ей было комфортно среди этого молчания и в компании новой подруги, такой живой и непосредственной.

Эрик наблюдал за девушками, и непонятное чувство пробиралось в его сердце. Ему было приятно, неимоверно хорошо от мысли, что Кристина теперь не одна, но в тот же момент он стал острее чувствовать собственное одиночество. И это давило ему на плечи непомерной ношей.

В воздухе раздался голос воспитателя, созывающего детей на обед.

- Пойдем, - Мег поднялась со скамейки. – Сегодня будут подавать мой любимый бульон с клецками. Если опоздаем, он остынет, а все клецки снова съест Жан-Поль.

Кристина поднялась с лавочки.

- Ему так сильно нравятся клецки? – Эрику казалось, или Кристина потихоньку приходила в себя?

- Нет, он просто любит поесть,- задорно хихикнула Мег, и девушки направились в сторону интерната. Ветер заглушал их тихий разговор, и вскоре Эрик не мог различить ни слова. Впрочем, он особо и не прислушивался, потому как голоса девушек заглушал стук его собственного сердца, наливающегося одновременно тоской и радостью.

Эрик постоял еще немного в пахнущем сыростью и затхлостью домике, рассматривая здание интерната, трогая каменную кладку сторожки, сам не сознавая, зачем делает все это. Его душа мучительно томилась, разрываясь на две части, одна из которой не желала радоваться за Кристину и просила пощады у ее незримого образа.

Эрик побрел в парк, все так же стараясь быть незамеченным и пытаясь заглушить стоны сердца мотивом своей новой оперы, воспроизводя ноты в памяти и практически напевая ее вслух.

Отредактировано Pandora (2012-02-20 11:44:19)

67

Мне вот это очень понравилось:

Он смотрел на силуэт Кристины, а видел изгибы нот на белом листе, он вслушивался в ее голос, льющийся тонким ручейком, а слышал дуэт фортепиано и скрипки. В ее волосах, казалось, затерялись ленты звуков, переливающиеся на ярком солнце радугой, в глазах сочилась радость и страсть, будто она знала мотив забытой им мелодии и сейчас предоставляла ему шанс вспомнить ее вновь.

Красиииво. ^_^

68

Пандора, мне очень, очень понравилось!  appl :give:

Отредактировано Тучка (2012-02-20 19:01:47)

69

Мышь_полевая, радостно осознавать, что бете нравится то же, что и автору :) Спасибо :give:

Тучка, благодарю ny_sm Надеюсь вас не разочаровать

70

Кстати, задумалась тут нынче о том, как же все-таки выглядит мой Эрик. Это ведь не совсем Батлер, он, скорее, помесь всех ПО понемногу, причем молодой))) Но потом порылась в интернете и нашла вот такую фотку юного Джерарда. Думаю, близко к моему видению)))

http://s004.radikal.ru/i207/1202/d5/23bf774acb91.jpg

Еще вот эта может подходить, только если дорисовать некрасивость справа :)

http://s44.radikal.ru/i104/1202/14/33b7bde0366bt.jpg

71

Pandora, и я присоединяюсь к любителям вашего рассказа ^_^
У вас чудесный слог, и текст такой легкий, воздушный, читать - одно удовольствие!
спасибо :give:

72

Pandora,
С удовольствием прочитала вчера два последних кусочка. :)

Интересно, неужели героя все-таки задавит его "альтер-эго" из прошлого, не дав шанса приблизиться к своей мечте, как это сделал бы современный мужчина, пусть и отмеченный при рождении, как он?

Ой, как мне эти фотки нравятся! Давно их видела в последний раз :).   

73

Vitruviancat, спасибо огромное за приятные слова :give:

О, вот кого не ожидала увидеть в теме своего фика, так это вас, Hell :) Приятно польщена ny_sm

Интересно, неужели героя все-таки задавит его "альтер-эго" из прошлого, не дав шанса приблизиться к своей мечте, как это сделал бы современный мужчина, пусть и отмеченный при рождении, как он?

"Альтер-эго" - хорошее обозначение дополнительному Эрику в голове Эрика :D Мне нравится

Вчера как раз писала главу про это))) Так как я задалась мыслью написать все-таки не кошмарный ангст про маньяков, а просто флаффный роман, то все у героев будет хорошо))) Ручаюсь за это  :)

Ой, как мне эти фотки нравятся! Давно их видела в последний раз

Нашла их совершенно случайно. Увидела одну фотку, затем вторую и понеслась мысля ввысь :D

Спасибо, девушки, за комментарии и комплименты! :give:

74

Pandora,

в этом фике вы с такой нежностью пишете об Эрике, что грех не отметиться.
И хорошо, что фик не про маньяков - для разнообразия. :)

Хотя, с другой стороны, две личности в одном человеке в медицинских терминах называется шизофренией, так что не все так просто с вашим героем. ;)

Да я, собственно, не в первый раз читаю и комментирую ваши фики. :)

75

Hell, прошу меня извинить, запамятовала :blush:

И хорошо, что фик не про маньяков - для разнообразия.

Вот и я подумала, что стоит написать что-нибудь отличное от предыдущего творчества)))

Хотя, с другой стороны, две личности в одном человеке в медицинских терминах называется шизофренией, так что не все так просто с вашим героем. ;)

Вообще, конечно, да. Но мне хочется все же думать, что это проделки сверхъестественного и гадалки из парка :D

Hell, еще раз спасибо  :give:

76

Pandora, чем мне нравятся ваши фики, так это тем, что у вас свежий взгляд на тему и герои не похожи на канонических. Подобное я встречала у Humulus: её Эрик и Кристина в фике "Кристина. Подлинная история Призрака Оперы" имели и сродство к книжным персонажам и самобытность благодаря воображению автора.

QUOTE
Хотя, с другой стороны, две личности в одном человеке в медицинских терминах называется шизофренией, так что не все так просто с вашим героем. ;)

Вообще, конечно, да. Но мне хочется все же думать, что это проделки сверхъестественного и гадалки из парка.:D 

А может быть и так: человеку, который не успел в прошлом поступить надлежащим образом, был в этой жизни дал шанс исправить ситуацию. Или изменить отношение к ней, иначе проблема из прошлого будет преследовать человека  бесконечно.
    А вообще, Эрику надо было пользоваться моментом, пока Кристина была согласна. Но это субъективное мнение Ученицы Маэстро.

Только сейчас Эрик смог разглядеть ее – печаль стерла с ее лица все краски, не оставив алого оттенка даже на губах. Волосы безжизненно свисали клоками, и сколько ветер ни пытался развеселить их, у него ничего не получалось. Под глазами залегли темные круги, а взгляд был полон отчаянья и пустоты. Губы мелко дрожали, пальцы все так же перебирали складки на платке, будто пытаясь их пересчитать и каждый раз сбиваясь

Именно в таком состоянии я и представляла себе Кристину, когда мадам Жири привела её в театр после смерти отца.

Эрик даже сам себя не понимал. Эмоции зашкаливали и порывались выйти за грань, когда ему не удавалось подобрать нужной ноты, или рвалась измученная терзаниями струна, или приходилось натирать смычок, не дающий нужного звука, канифолью. В такие моменты он зверел и выходил из себя, крушил все вокруг, долго не останавливаясь и собираясь разодрать в клочья все нотные листы. Но в минуту, когда мелодия сама шла ему в руки, ноты возникали будто из ниоткуда, а музыка ласкала слух, Эрик был счастлив, как никогда ранее. Он представлял Кристину, и весь мир мерк перед ее образом. Существовала лишь она и музыка. Никто не мог достучаться до него в такие моменты, он становился слеп и глух к окружающему миру, не замечая, как давно он ничего не ел и не пил, какой сейчас день недели и время суток.

О вдохновении точно сказано - ни убавить, ни прибавить. А если ещё источник вдохновения - любовь... "Весь мир в глазах твоих".

77

Ученица Маэстро, спасибо!

Pandora, чем мне нравятся ваши фики, так это тем, что у вас свежий взгляд на тему и герои не похожи на канонических. Подобное я встречала у Humulus: её Эрик и Кристина в фике "Кристина. Подлинная история Призрака Оперы" имели и сродство к книжным персонажам и самобытность благодаря воображению автора. 

У меня была попытка написать фик про книжного Эрика начиная с момента, когда он только прибыл в Париж, и заканчивая некрологом в газете. То есть, описать своим языком и с помощью своего виденья ситуацию, произошедшую в книге, добавив немного подробностей. Но пока из этого ничего путного не вышло :) Мне гораздо легче сочинять, не привязываясь к каким-то фактам, а создав немного свою трансформацию героев, оставив их характеры, лица, имена, но изменив ситуацию в целом. Возможно, когда-нибудь я дорасту до написания фика, не оторванного от канона, но пока я этим похвастать не могу)))

Фик Humulus еще не читала, думаю, теперь прочту)))

А может быть и так: человеку, который не успел в прошлом поступить надлежащим образом, был в этой жизни дал шанс исправить ситуацию. Или изменить отношение к ней, иначе проблема из прошлого будет преследовать человека  бесконечно.

Браво! Вы прямо-таки озвучили идею моего фика! :yahoo:

О вдохновении точно сказано - ни убавить, ни прибавить. А если ещё источник вдохновения - любовь... "Весь мир в глазах твоих".

Все мы, творческие люди, хоть однажды переживали состояние тотального вдохновения, когда ничто в мире тебя больше не волнует, кроме твоего творения, Музы и источника вдохновения))) Так что эту ситуацию было не трудно описать)))

Спасибо еще раз :give:

78

Возможно, когда-нибудь я дорасту до написания фика, не оторванного от канона, но пока я этим похвастать не могу)))

В том-то всё и дело, что гораздо труднее придумать своего, неканонического героя и линию сюжета, отличную от оригинального.

79

В моем случае, это не совсем так :) Намного легче создать свою историю, дав волю вдохновению, нежели загонять Музу в рамки, от которых она может совсем испариться :) Но это у меня так, возможно, мне просто не интересно переписывать историю, тысячу раз пересказанную до меня :)

80

А вот и следующая глава  :)

Не обещаю, что буду появляться здесь чаще, но фик все же когда-нибудь закончу :)

*

На следующий день Эрик пришел к сторожке задолго до появления Кристины. Он не мог предугадать ее мыслей, как не мог и знать наверняка, когда увидит ее около скамьи, да и увидит ли вообще. А так хотелось предвосхитить ее желания, исполнить мечты, пусть даже самую ничтожную фантазию, но этим заставить ее хоть на короткое время забыть о проблемах. И вновь увидеть прекрасную улыбку и сияющий взгляд.

К тому моменту, как он заметил знакомый силуэт вдалеке, Эрик успел подремать на каменных плитах, продрогнуть до костей, кутаясь в видавший виды кардиган, и пересчитать все кирпичи в стенах сторожки. Он очень пожалел, что не захватил с собой скрипку и нотные листы, за написанием музыки он мог прекрасно скоротать время в ожидании своей возлюбленной.

Кристина была печальна и сегодня. Пытаясь спрятаться от ветра в свитере с вытянутыми рукавами и капюшоном, она выглядела такой худенькой и беззащитной, что Эрику невольно стало стыдно за себя, стонущего от ломившей боли в спине и в не сгибающихся от холода пальцах.

Девушка вновь присела на скамью, сжимая в ладони фотографию отца, скрестила руки на груди в надежде сохранить тепло как можно дольше и замерла, глядя себе под ноги. Она просидела так довольно долго, изредка растирая замерзшие плечи. Эрик порывался выйти их своего убежища и укутать ee в свой кардиган, и плевать на маску и лицо, лишь бы его девочка не мерзла. Но благородным мыслям не дано было перерасти в благородный поступок, его так и не начавшийся героизм был прерван звонким, знакомым голоском:

- Я так и знала, что найду тебя здесь, - Мег зачесала волосы в высокий хвост и затянула розовой лентой, повязав бантик. С такой прической и в своих белых ажурных колготках она выглядела совершенно кукольно, отчего у Эрика заиграла улыбка на губах. «Малышка Мег всегда питала страсть к ярким вещам…» - будто из ниоткуда возникла мысль в его голове, и он подивился ей, неожиданно найдя ее знакомой и правдивой.

Девушка устроилась рядом с Кристиной, и они обе помолчали. Мег все время крутила головой, заставляя волосы рассыпаться на плечах каскадами пшеничного цвета, Кристина же сидела неподвижно, глядя в одну точку и бережно сжимая фотографию в ладони. Неугомонная Мег не могла долго слушать тишину и начала разговор первая:

- У нас будут ставить спектакль в честь дня рождения нашего «покровителя», - девушка сделала движение пальцами, рисуя в воздухе воображаемые кавычки. Всем своим видом она пыталась выказать презрение к упомянутому «покровителю», но в ее голосе слышались нервные нотки с придыханием. - Я знаю, ты умеешь петь, - неуверенно проговорила Мег, будто сомневаясь, что стоит упоминать об этом. – Может, хочешь принять участие?

Эрик увидел, как Кристина нахмурилась, сжавшись в комочек, будто слова Мег больно ударили ее. Она не ответила, и Мег неуверенным голосом добавила:

- Я могла бы за тебя договориться, – она чуть наклонила голову вперед, будто желала заглянуть в глаза подруге и вызнать всю правду.

- Нет, Мег,  - Кристина расправила плечи и подняла голову. – Спасибо, но я не хочу…

Мег вздохнула и разочарованно опустила взгляд, будто решила полюбоваться на свои аккуратно подстриженные ноготки.

- Жаль… Я думаю, у тебя могло бы неплохо получиться..

Заметив, как Кристина вновь согнулась и обхватила плечи, будто пытаясь закрыться от внезапной боли, Мег сокрушенно запричитала:

- Прости! Вот я дура набитая! Всегда говорю что попало и когда попало!

Девушка положила ладони на плечи Кристине и, казалось, готова была уже расплакаться.

- Все в порядке… Это и правда… то дело, в котором я неплохо разбираюсь… Но… не сейчас… Пойми…

- Я понимаю.

Эрику хотелось наброситься на глупую Мег с упреками и описать ей во всех красках, как обычно называют таких бестактных и недалеких людей, как она. Но не смел, не мог. Когда Кристина заговорила, он позабыл обо всем и теснее прижался к стене, вглядываясь в проем и жалея, что эта стена отдаляет его от девушки и мешает быть еще ближе, еще более участливым и заботливым.

- Я всегда пела с папой…

Эрик замер. Казалось, даже беспокойная Мег перестала суетиться и села ровно и спокойно, сочувственно глядя на подругу.

- Он был мне отцом и учителем одновременно. С ним музыка звучала по-особенному, она была полна света и красоты… Но теперь… Без него я больше не могу петь, понимаешь?

Кристина подняла взгляд на Мег, та сидела неподвижно и глядела на подругу огромными глазами, ставшими небесно-голубыми от внезапно накативших слез.

- Без него все кажется бессмысленным и пустым… Пропал свет, исчезла красота… Я не могу…

Эрик услышал тихий всхлип и, не чувствуя боли, сжал ладони в кулаки так сильно, что на руках вздулись вены. Как прекратить ее страдания, как заставить время повернуться вспять и исправить все его досадные ошибки? Как вернуть Кристине улыбку, самую прекрасную из всех, что когда-либо видел Эрик? Он не знал. От этого на душе становилось невыносимо тошно, и ему оставалось лишь молча взирать на ее содрогающиеся плечи и тихо сочувствовать за холодной каменной стеной, заставляющей его быть так далеко от нее. А хотелось быть рядом, держать ее за плечи и говорить ласковые слова…

Мег достала из совершенно девичьей сумочки с разноцветными значками и  наклейками платок и протянула Кристине. Та несмело приняла его из рук подруги и промокнула глаза.

-  А теперь я даже не могу прикоснуться к его скрипке – последнему, что он держал в своих руках перед смертью… Ее забрали сразу, как только я попала сюда…

- Я могу разузнать, где ее прячут, и стянуть для тебя, только скажи, – голос Мег чуть охрип от нахлынувших чувств и, кажется, даже срывался.

- Не стоит. Ее все равно рано или поздно заберут назад, - платок в руках Кристины становился все более и более истерзанным, голос ее переходил на шепот. – И… я не смогу ее вот так просто взять… Слишком много воспоминаний…

Мег опустила голову и притихла. Ветер срывал с деревьев ослабевшие от осенней горячки листья, нещадно прибивая их к земле смелыми порывами, в воздухе витал запах дождя и намокшей пыли, в небе, будто уносимые сильным течением, плыли серые грузные облака. А Эрику казалось, что все вокруг отсырело и потускнело от слез Кристины, будто природа вместе с ней надела траур.

Кристина сделала глубокий порывистый вдох, словно пытаясь успокоиться и привести чувства и дыхание в порядок. Кажется, потихоньку ей это удавалось. И присутствие Мег этому способствовало.

- Когда я говорила, что понимаю тебя… Это были не просто слова…

Кристина перевела взгляд с мокрого платка на сидящую рядом девушку.

- Хотя у меня и есть мама, но вот с отцом у меня тоже проблемы.

Мег натянуто улыбнулась и замолчала. Вероятно, она понимала, что упоминать о своих проблемах в такой момент несколько неуместно, но поделать с собой уже ничего не могла.

Кристина выжидательно смотрела на Мег потускневшим от накатившей печали взглядом, давая понять, что хочет выслушать ее.

- Отец бросил нас, когда мне было пять, - продолжила Мег, и Эрик заметил, как она старательно пытается скрыть чувства и накатившие эмоции за завесой равнодушия, будто бы нечаянно начатый разговор не предполагал серьезной темы. - Нашел себе другую женщину. С тех пор я его ни разу не видела. Помню только смутный образ да изображение с маленькой блеклой фотографии.

Мег помолчала, потеребила сумку и, казалось, все никак не могла продолжить откровенный разговор. Кристина не торопила ее, лишь с тихой грустью смотрела на подругу.

- Он присылает мне открытки с аляповатыми бабочками и заколки, украшенные стразами, совершенно позабыв о том, что я ненавижу эти мертвые стекляшки и тошнотворный розовый цвет.

Девушка скривила нелепую гримасу, чем слегка отвлекла Эрика от тяжелых мыслей. Но ненадолго.

- И эту ленту прислал мне он, - ткнула безо всякой радости в свой конский хвост Мег. – Кстати, - резко спохватилась девушка и принялась рыться у себя в сумочке. - Сфотографируй меня.

Мег извлекла из сумки фотоаппарат и протянула его Кристине.

- Для отчетности моему папе, - с кислым выражением уточнила Мег, но как только объектив «мыльницы» направил свой зеркальный взор на нее, она резко улыбнулась и застыла в позе «примерной школьницы».

Щелкнул затвор, и девушка, моментально смахнув с лица улыбку, потянула за один конец тонкой ленты, нещадно стягивая ее с пышного хвоста.

- Хочешь, подарю ее тебе? – протянула Мег кусочек розового атласа Кристине.

Девушка покачала головой в знак отказа, на губах ее чуть играла улыбка. О, как рад был Эрик видеть ее вновь ожившей! Он готов был благодарить небеса и славную Мег за то, что они помогали ей вернуть тот ласковый, светлый взгляд и добрую улыбку, которые были бесследно потеряны, и без которых Эрик не видел больше смысла жить.

- Но где же твоя мама? - Кристина искренне недоумевала, и удивленно сведенные брови выдавали ее чувства.

- Она работает здесь, в интернате, - как бы невзначай сказала Мег.

Кристина непонимающе посмотрела на подругу.

- Руководитель танцевального класса, строгая женщина с аккуратной прической и холодным взглядом, - вкрадчиво протянула Мег, с умилением глядя на удивленную реакцию подруги.

- Никогда бы не подумала. Ты такая… веселая, а она такая… серьезная…

- Видимо, я пошла в отца, - с неохотой заключила Мег.

Остаток времени девушки молчали. Да и не нужны были в такой ситуации слова. Мег вертела в руках ленту, то кружила ее серпантином, то позволяла ветру подхватывать тонкую материю и закручивать в немыслимые фигуры, завораживая взгляд игрой атласного блеска. Кристина же просто молчала и, казалось, наслаждалась этой тишиной и спокойствием в обществе своей подруги. Слезы на ее щеках высохли и не торопились больше появляться, на лице застыло задумчивое, немного ностальгическое выражение, но темной грусти и болезненной бледности уже не было. И Эрика это несказанно радовало. Словно терпкий бальзам разливался у него на сердце, и он, глядя на девушку, забывал о времени и пространстве.

Вскоре наступили сумерки, и подруги, чуть поболтав о насущных проблемах, но ни разу не затронув серьезных тем, покинули уединенное место, дабы согреться и поужинать.

А Эрик еще долго стоял в сторожке, пребывая в необъяснимом растерянном состоянии. Ему хотелось и плакать, и смеяться. И он не понимал, чего же ему хочется больше. Одно он знал наверняка - виной его терзаний была Кристина.

Отредактировано Pandora (2012-06-30 12:40:01)

81

Pandora, рада видеть вас снова на форуме!
Прочла только что кусочек, который  вы выложили. Очень понравилась попытка Мэг утешить Кристину. Вроде бы на первый взгляд милая девичья болтовня "ни о чем", но Кристина уже улыбнулась, отвлеклась от грустных мыслей, и румянец на щеках заиграл http://s.rimg.info/ec47cdc40c5e64bd3c96998cc2f0369e.gif!

82

Ученица Маэстро, как приятно, что вы отметились в теме моего фика! Значит он не забыт, значит есть для кого писать  :)  Спасибо!

Я тоже рада, что появилась здесь вновь, мысленно возвращалась сюда часто, но не было возможности заглянуть.

Да, Мег молодец. Да она особо и не старается утешить Кристину, просто она ведь подруга, и уже одно ее присутствие помогает Кристине прийти в себя. И хорошо, что у Эрика в моем фике тоже есть такой друг - Леон  :)

Еще раз спасибо! :give:

83

Ученица Маэстро, как приятно, что вы отметились в теме моего фика! Значит он не забыт, значит есть для кого писать  :)  Спасибо!

Я тоже рада, что появилась здесь вновь, мысленно возвращалась сюда часто, но не было возможности заглянуть.

Да, Мег молодец. Да она особо и не старается утешить Кристину, просто она ведь подруга, и уже одно ее присутствие помогает Кристине прийти в себя. И хорошо, что у Эрика в моем фике тоже есть такой друг - Леон  :)

Еще раз спасибо! :give:

:blush:

Как всё-таки важно, когда в трудную минуту кто-то находится рядом!

84

Pandora, рада снова тебя видеть. :) А то я боялась, что ты этот фик вообще забросила.

85

Как всё-таки важно, когда в трудную минуту кто-то находится рядом!

Это как раз то, чего был лишен Эрик канонический/фильмовский/мюзикловский  :) В моем же фике судьба более благосклонна к Эрику :)

Мышь_полевая, этот фик я не брошу  :)  Вообще не люблю начинать и не заканчивать. Так что потихоньку писаться он будет. Только не обещаю, что часто сюда буду заглядывать.

Отредактировано Pandora (2012-07-01 12:00:19)

86

Недавно познакомилась с творчеством группы Otto Dix, узрела такую вот композицию:

Гуттаперчевый мальчик

На мой взгляд, отражает атмосферу фика, хоть текст больше о цирке, нежели об актерах, но что-то схожее есть, согласитесь? :)

Если ссылка не понравится, я постараюсь найти другую, получше)))

87

Pandora, скажите честно: можно надеяться на проду?

Этот фик - редкая удача. Удача в том смысле, что сделать "переселение душ" и настолько достоверно описать героев под силу далеко не всем.
appl  appl

Ваш фик мне очень нравится. Но подробный отзыв писать по незавершенному фику, увы, не могу. :give: 

А потому жду проду. :give:

88

opa79, вы подняли мое настроение, спасибо! :)

Как приятно читать положительные отзывы о своем творчестве после трудного рабочего дня!

Я обещала, что фик будет закончен, и он будет закончен. Вот только с датой еще не определилась))) Следующую главу постараюсь выложить уже скоро (надо только моей бете еще об этом сказать :sp: ), она практически готова, требуется только редакция.

Спасибо за слова "редкая удача" ny_sm. Но на самом деле я не стараюсь списывать характеры с канонических героев, такими они выглядят в моем представлении, смешавшись в нечто уже не совсем похожее на образы из фильмов, книги, мюзикла. Я пишу так, как вижу их сама, ну, или как хотела бы их видеть))) 

Ваш фик мне очень нравится. Но подробный отзыв писать по незавершенному фику, увы, не могу.

А мне нравится, когда пишут отзывы даже к незаконченному фику  :) Это подбадривает, и появляются силы и желание творить дальше)))

Еще раз спасибо :)

89

А я вам кое-что принесла  :)

*
Каждый день Эрик приходил к сторожке. Для него стало привычно покидать свою труппу и навещать Кристину, несмотря на то, что она совершенно не догадывалась о его присутствии, и все это выглядело весьма глупо. Но сердце Эрика ежедневно, ежеминутно требовало присутствия молодой певицы, пусть и не настолько близкого, как мечталось Эрику. Он не мог прожить и часа без взгляда темно-шоколадных глаз, без ее тоненькой фигурки, так привычно сидящей на скамейке, так упрямо держащей фотокарточку отца. Эрик будто обезумел и был сам не свой, и где-то в глубине своего сознания он понимал этот факт. Но поделать ничего не мог. Как только он пытался прийти в себя, заставить сердце стучать в ином ритме, а мысли вернуться к актерской и музыкальной деятельности, душа противилась и начинала бунтовать. Невыносимые душевные муки терзали его, выворачивали наизнанку, отнимали все жизненные силы и не давали думать ни о чем, кроме Кристины. И ноги сами несли его по знакомой дороге к любимой.

Иногда к Кристине присоединялась Мег, все чаще появляясь в ее компании. Вероятно, девушки действительно крепко сдружились. Печальная Кристина, казалось, была не прочь такой дружбы и вмешательств в свое уединение, хотя сама никогда не просила Мег составить ей компанию. Белокурая красавица была инициатором встреч, а Кристина без особых раздумий принимала приглашения.

Они разговаривали обо всем на свете, начиная от заколок и кофточек и заканчивая философскими рассуждениями о жизни и людях, но все же чаще, по инициативе Кристины, молчали. У Эрика стали появляться мысли, что его возлюбленная изначально обладала нелюдимым характером, замыкаясь при незнакомцах и открываясь только самым близким людям. Но с Мег, к его глубочайшему удивлению и облегчению, у них находились общие темы. Иногда Кристина даже смеялась, тихонько и непродолжительно, но для Эрика даже улыбка любимой была подарком. И в глубине души он благодарил Мег за ее старания.

А старалась она изо всех сил. Находила темы для всевозможных дискуссий, пытаясь выбрать смешные, легкие или ненавязчивые. Строила рожицы, рассказывала веселые истории, приносила девчачьи журналы и дарила Кристине всякого рода безделушки вроде брошек, лент и маленьких шоколадок. Молодая певица слушала подругу и принимала подарки из ее рук с небольшим стеснением, каждый раз оправдываясь, что ей нечем отблагодарить щедрую девушку. И каждый раз Мег отвечала, что в ответ Кристина может подарить ей улыбку – это и будет для нее лучшим вознаграждением. Кристина улыбалась от всей души, и в сердце Эрика разливалось сладкое тепло.

В моменты, когда Кристина была одна, в сопровождении только лишь, как она думала, своих мыслей, он наблюдал за ней. Разглядывал каждый раз с новым интересом, не уставая скользить глазами по облику девушки, старательно запоминая особо красивые моменты. То пугливый солнечный луч скользил по матовой коже ее лица, заставляя ее морщить носик и прищуривать глаза, то суетливый ветер прятался в прядях ее волос, запутывая в них сорванные с ветвей одинокие листочки – все, связанное с Кристиной, Эрику казалось откровением, самым прекрасным свершением в жизни, от которого невозможно было отвести взгляд.

В такие моменты он пребывал в эйфории, схожей только лишь с ощущениями колоссального вдохновения, когда он забывал есть и пить, не замечал, какое на улице время суток, пропуская все важные - и не очень важные - события вокруг себя.

Кристина являлась для него не просто красивой девушкой, в которую он был влюблен. Чувства к ней превращались во что-то более серьезное, чем он мог ожидать. Она стала для него новым откровением, Музой и самой Музыкой. Лишь только ради нее он теперь так усердно и упоенно писал музыку, она одна присутствовала в каждой его ноте, наполняла собой все его мелодии. Лишь только ее образ стоял у него перед глазами, не исчезая и не растворяясь, а даря совершенно новое вдохновение и легчайшие крылья счастья.

Каждый раз он брал скрипку с собой, коротая время сочинением новых композиций, предаваясь мыслям о Кристине, иногда даже забывая записывать новые отрывки в потертый блокнот. Он мог ощущать себя почти самым счастливым человеком на Земле, которому было даровано в одночасье два чудесных подарка – неиссякаемое вдохновение и возможность видеть свою Музу, каждый день слышать ее голос, ощущать ее совсем рядом с собой.

Проходили дни, а он все так же наведывался в сторожку ни свет ни заря, брал в руки скрипку и наигрывал мелодии. Но каждый раз он останавливался задолго до того, как Кристина могла прийти и услышать его. Он не мог выдать себя, эта мысль была слишком нереальной и пугающей.

Забравшись на толстые крючковатые ветви стоящего неподалеку дерева, он блаженно подставлял лицо последним теплым лучам солнца, так редко в это время года появляющегося над изможденной землей, водил смычком по струнам и представлял Кристину. Иногда это были совершенно невинные картины, всего лишь обрывки когда либо увиденных образов: искры в глазах цвета коньяка, согретого теплом рук, радужные блики в каскадах ниспадающих волос, тихий смех и легкие взмахи ресниц. Музыка в такие моменты превращалась в колыбельную и почти усыпляла его разум нежностью. Но иногда образы приобретали более смелые очертания: низкий шепот, доносящийся тихими волнами, влажные губы, чуть прикусываемые белоснежными зубками, изящные движения рук, убирающие мешающиеся пряди от лица и плеч… И тогда музыка Эрика наполнялась сладостным томлением, щемящей грустью и невысказанной страстью. Эрик боялся этих чувств, опасаясь не справиться с ними, каждый раз резко обрывал мелодию и переводил дух, успокаивая разволновавшееся сердце.

В один из дней он ощущал себя совершенно разбитым и потерянным. Проведя весь день в мучительной агонии без Кристины, репетируя и выступая, он только под вечер направился к интернату. С разрозненными чувствами придя к сторожке, он сразу же забрался на дерево, обратив внимание, что в неброской одежде, окутанный сгущающимися сумерками, он неприметен.

Уставший и разбитый, он жаждал увидеть Кристину, но понимал, что она, вероятно, уже спит или занимается более приятными вещами, и не станет  прогуливаться в такой холодный вечер, боясь подхватить простуду. От досады Эрик порывисто выхватил их футляра скрипку, решив потревожить ее умиротворенный сон после концерта надрывной игрой. Поначалу инструмент протестовал, издавая тусклые и прерывистые звуки, но затем он подчинился воле влюбленного хозяина, успокоившись в его теплых руках, ласкающих струны пусть и неровно, но с чувством и благоговением.

Эрик настолько увлекся игрой, что не заметил тихих осторожных шагов и опасливых движений в полутьме.

- Кто здесь? – тихий голосок прорезался яркой нотой сквозь натяжные стоны скрипки.

Эрик вздрогнул от неожиданности и чуть не выронил инструмент из рук. В последний момент он успел поймать скрипку за гриф, хватаясь за толстую ветвь и при этом понимая, что совершенно ни к чему так громко шуметь и падать вниз. Испуганная дрожь током прошлась по его спине. Нужно что-то ответить? Нет, не стоит. Промолчать? Но Кристина слышала его и, вероятно, догадывается, что это вовсе не игра ее воображения.

Эрик испуганно глянул вниз и попытался разглядеть фигурку девушки. Она зябко куталась в темный плед, накрывшись с головой, из-под шерстяного сукна выбилось несколько спутанных локонов. И даже при недостаточном свете вечернего солнца Эрик смог разглядеть покрасневшие глаза и блестящие от слез щеки.

Внезапно удивленное выражение ее лица сменилось трепетом, бровки приподнялись, губы раскрылись в безмолвном вздохе.

- Папа, это ты? – ее лицо засияло таким счастьем, что Эрику сделалось дурно от всей этой ситуации в целом. Угораздило же его так увлечься музыкой и не заметить появления Кристины!

Эрик ошарашено глядел вниз и не знал, что ответить. Может, не издавать ни звука, пока она потихоньку придет в себя?

- Ответь же мне, папочка! – голос ее зазвучал сдавленно, сменяясь тихими всхлипами.

Эрик не мог этого выдержать. К слезам других женщин он был равнодушен, никогда особо не принимая их всерьез, но когда дело касалось Кристины, в душе его начинали расти и пытались вырваться наружу колючки.

Эрику стало тяжело дышать, захотелось испариться или, на худой конец,  превратиться в сухой лист на той ветке, за которую он так неистово держался сейчас в попытке не упасть. Молодой музыкант судорожно сглотнул, перевел дух и заговорил чуть хриплым от нахлынувших эмоций голосом:

- Нет, я не твой папа…

Кристина в замешательстве глядела вверх, сжимая в кулачках концы пледа.

- Но… тогда кто же вы? Только папа мог так красиво играть на скрипке… - Она помолчала, невидящим взглядом скользнула по стволу дерева вниз и обратно. – Разве только… Вы Ангел Музыки, посланный мне папой?..

Ее глаза засияли неподдельной радостью и надеждой, Эрику даже на секунду стало стыдно за то, что он действительно не являлся Ангелом. В сердце кольнуло тонкой иглой, и застарелые воспоминания вихрем прорвались в его сознание.

С этого все когда-то и началось… И очень горестно закончилось, не дав шанса ни одному из них. Если продолжить идти по этой ложной тропинке, минуя честность и искренность, можно вновь оказаться на краю обрыва в пропасть, из которой уже никогда не выбраться. Неосторожно брошенные слова в прошлом превратили его жизнь в кромешный ад, и теперь он боялся повторить свою ошибку. Слишком много боли было, слишком много шансов было упущено…

Но что же ей ответить? Правда слишком безумна и опасна!

Вероятно, девушка совершенно обезумела от горя, иначе как можно объяснить эти слова из уст современной взрослой Кристины?

Эрик продолжал молчать, не в силах вымолвить ни слова. Прекрасное лицо Кристины исказила гримаса боли, и девушка запричитала, давясь слезами:

- Ангел, не покидай меня! Ты мне нужен!

Ее руки тряслись, отчего плед колыхался волнами вокруг тонкой фигурки, внезапный порыв холодного ветра выбил из-под сукна несколько непослушных локонов, но она, кажется, этого не замечала.

Эрик в немом ступоре продолжал держаться за ветви похолодевшими пальцами. Прошлое навалилось стальной пластиной на его окаменевшие плечи, мысли кружились в бешеной пляске, а сердце немилосердно кололи чудовищные воспоминания. Та девушка, что сейчас стояла под деревом, была обманута им несметное количество раз, там, в прошлой жизни. История, начавшаяся с наивных и невинных слов об Ангеле, привела его к трагическому концу, а ее к существованию в страхе и болезненных воспоминаниях. Навсегда искалечив себе жизни, они разошлись по разные стороны с печалью в сердцах. Только ее тоска со временем могла быть вылечена и забыта, а его мучениям не было конца. И виной всему была ложь, казавшаяся поначалу игрой, но обернувшаяся в итоге пучиной страданий и бед.

В этот раз все должно быть иначе.

Эрик глубоко вдохнул, сжал скрипку покрепче в ладони и спрыгнул с дерева, стараясь при этом не напугать стоящую поблизости девушку.

Вопреки его стараниям, Кристина испуганно встрепенулась, неосознанно сделав пару шагов назад, и пристально вгляделась во внезапно появившегося из ниоткуда мужчину.

- Я не Ангел Музыки, - каждое слово давалось ему с трудом, он не мог даже свободно вдохнуть.

При звуке его голоса Кристина вся подобралась, сильнее укутавшись в плед, будто он мог ее защитить в самый опасный момент. Удивленно рассматривая незнакомца в лучах закатного солнца, она спросила подрагивающим голосом:

- Тогда кто же вы?

Эрик не спешил отвечать. Абсурдность и неожиданность ситуации выбила его из колеи, и он не мог достаточно обдумать свой ответ, чтобы невзначай не испугать девушку еще больше. На язык просилось: «Я простой скрипач», но Эрик понимал, что этими словами он не объяснит всю ситуацию и серьезность своих намерений, поэтому после паузы молодой музыкант выпалил:

- Я тот, кому небезразлично ваше горе…

Эрик заметил, как изменились глаза Кристины, страх уступил место боли и печали, но еще раньше во взгляде девушки появилось замешательство и недоверие, граничащие с желанием поверить.

- Но… что же вы делали на дереве? Вы прятались?

- Нет, что вы… Я сочинял.

Кристина все так же недоверчиво глядела на Эрика, почти не шевелясь и не моргая. Он мог бы подумать, что девушка проверяет на искренность его слова, но взгляд ее был затуманен, и только глупец не понял бы, что молодая певица находится в горестном дурмане и не в состоянии трезво оценивать ситуацию и правильно реагировать на происходящее вокруг.

- Я нашел это место совершенно недавно… - начал он, судорожно соображая, как описать сложившуюся ситуацию, не солгав, но и не сказав лишнего. – Оно прекрасно. Здесь я могу побыть в одиночестве, поиграть на скрипке…

Кристина продолжала молчаливо стоять, дрожа всем телом, и Эрик не мог понять, слушает ли она его. Тем не менее, он продолжил:

- Я… Я пришел сюда однажды и увидел вас… - Кристина, кажется, встрепенулась от этих слов. – Вы были так печальны, что я не смог уйти… А затем пришла ваша подруга, и я нечаянно узнал про ваше горе…

Взгляд девушки потемнел, губы мелко задрожали.

- И как часто вы сюда наведываетесь? – проглотив накатившие слезы, прошептала Кристина.

- Не так часто, как хотелось бы, - словно виня себя, улыбнулся смущенно Эрик, но, не увидев ответной реакции на свои слова, спохватился: - Сказать честно, я только начал облюбовывать это место… А недавно увидел вас, и не смог не прийти сегодня…

Кристина, до этого момента глядевшая куда-то вниз, на ковер из опавших листьев, медленно подняла взгляд. Она вся дрожала, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, казалось, что она из последних сил пытается сохранить равновесие и не упасть на холодную землю. Глаза ее были невыносимо печальны, а голос усталый и тихий.

- Но почему вы сидите на дереве? Там, должно быть, ужасно неудобно… - С этими словами она обессиленно опустилась на скамью, даже не заметив, как полы одеяла распахнулись и раскрыли белоснежные колени, подставляя их морозному ветру.

- Напротив, на дереве очень удобно. Никто не мешает, не мельтешит перед глазами, кругом листва, поют птицы…

Он бросил осторожный взгляд на девушку и заметил, что она сидит совершенно неподвижно, будто погрузившись в глубокий сон.

- Хотите, я сыграю вам? – Эрику хотелось вывести девушку из горестного забытия, сделать все, что угодно, лишь бы не видеть ее такой безжизненной и апатичной.

Но Кристина продолжала молча смотреть в одну точку, не чувствуя ледяных порывов ветра на обнаженных коленках, не замечая присутствия музыканта, будто и не было никого рядом с ней.

В замешательстве Эрик переступил с ноги на ногу, чуть выждал, но так и не дождавшись ответа от девушки, сделал глубокий вдох и начал играть. Он постарался вместить всю нежность и любовь в мелодию, ласково и трепетно прикасаясь к струнам, музыка лилась сквозь его пальцы шелковым шлейфом и ласкала слух легким бризом. Казалось, она убаюкивала Кристину, отчего девушка слегка обмякла, ослабив хватку тонких пальцев на одеяле и всматриваясь в наступающую темноту с задумчивым выражением. Увидев реакцию девушки, Эрик принялся играть более смело, иногда позволяя смычку игриво подпрыгивать в воздухе, а струнам добавляя трепета и тревожности. Он так увлекся игрой, что не скоро заметил на щеках молодой певицы блестящие дорожки слез. Кристина все так же смотрела вдаль и сжимала в руках концы пледа, тихонько всхлипывая. Эрик прервал мелодию на протяжной ноте и всмотрелся в силуэт девушки, пытаясь понять, стала ли причиной ее слез его музыка, или же нескончаемое горе вновь затуманило ее разум .

Кристина, все так же порывисто всхлипывая, поднялась со скамейки и, к удивлению Эрика, направилось к интернату. Музыкант непонимающе смотрел ей вслед, готовый уже окликнуть ее и задержать хоть на секунду любым предлогом или словом, как вдруг девушка обернулась и спросила тихо:

- Вы ведь придете еще?

Эрика вопрос застал врасплох. Дыхание перехватило, и поначалу он не мог вымолвить ни слова. Но, как можно более быстро справившись с эмоциями, он выпалил:

- Да, конечно!

Кристина, не выдав никаких эмоций, повернулась и направилась в сторону серого здания, покачиваясь, словно опоенная вином.

Эрик ошарашено глядел ей вслед, пытаясь найти разумное объяснение такому поведению девушки. И оно быстро нашлось. Горе заполонило всю ее душу, сделало певицу невосприимчивой к жестокому окружающему миру. Слишком много боли и слез пришлось пережить девушке. Разум не смог бы справиться в одиночку с тяжелой ношей, и вскоре покинул бы Кристину. Дабы не дать чаше горя переполниться, он перекрыл возможность восприятия всех эмоций и чувств, включив «спасательный рычажок» в голове девушки, заблокировав все, что может потревожить и без того истерзанное сознание певицы.

Эрик прерывисто вдохнул прохладный воздух. Все произошедшее пятью минутами ранее казалось теперь нереальным сном. Он разговаривал с Кристиной, и она не отшатывалась от него в ужасе, не убегала с криками и не падала в обморок. Это несказанно радовало молодого музыканта. Но в то же время эту встречу никак нельзя назвать романтическим знакомством, даже знакомством оно, по сути, не являлось, ведь Кристина так и не назвала своего имени, а Эрик не догадался представиться сам.

Молодой музыкант еще долго смотрел вслед удаляющейся и чуть пошатывающейся от слабости Кристине, и когда силуэт ее растворился в наступившей тьме, Эрик, все так же застыв, продолжал глядеть туда, где только что невесомо и осторожно ступала она.

И только продрогнув до костей и начав постукивать зубами, Эрик понял, что пробыл в немом ступоре уже достаточно долго, и пора возвращаться в парк. Он, словно переняв от возлюбленной состояние некой прострации, побрел домой, где-то в отдаленном уголке своего сознания понимая, что окончательно замерз и нуждается в большой кружке горячего чая и объятьях пушистого согревающего пледа, дабы не подхватить простуду и суметь прийти сюда завтра вновь. Ведь Кристина будет ждать его.

90

Pandora, мне очень нравится, как развиваются события. :) Я боялась, что история повторится, что этот Эрик повторит ошибки прошлого. Однако у него, конечно же, есть большое преимущество перед своей прошлой инкарнацией - он помнит, что нельзя делать, какие ошибки нельзя совершать, и потому сумел преодолеть искушение назваться Ангелом - хотя искушение было великим.
А не знай он, к чему всё это может привести, всё было бы точно так же...

Похожие темы