Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Mingled Tears: Tales Of A Living Wife


Mingled Tears: Tales Of A Living Wife

Сообщений 211 страница 217 из 217

211

Глава 20. Ещё один момент

Больше за весь вечер Эрик не произносит ни слова. Я чувствую, что он не сердит, а, скорее, задумчив, и решаю, что лучше его не тревожить. После примерно часа его каменного молчания на каждое моё замечание или вопрос я сдаюсь, и мы проводим вечер в тишине. Ночью он уходит к себе, сочинять, а я в одиночестве отправляюсь в постель.

Лежа неподвижно в постели, я представляю себе, что он рядом со мной. То, что случилось между нами… произошло очень быстро, и, в то же время, продолжалось бесконечно… и мне хотелось бы пережить это заново.

На следующее утро он будит меня, забирая из постели в свои объятья и устраивая на диване. Он играет на пианино все мои любимые песни, а я сижу очень тихо, играясь с кисточками на моём платке и улыбаясь ему.
Так проходит какое-то время, прежде чем он оборачивается посмотреть на меня. Его глаза нежные и мягкие, и взгляд наполнен искренней любовью. И он до сих пор не сказал ни слова.
Я ловлю его взгляд на себе с минуту, после чего он поворачивается к клавишам, но через несколько минут опять оборачивается и наблюдает за мной, а затем снова играет.
Так происходит пять или шесть раз, прежде чем я откладываю платок, задумавшись на мгновение. Я жду, пока он не возвращается к пианино, и говорю:
- Спасибо.
Он замирает от моего голоса, как от удара, но тут же расслабляется. Не поворачиваясь, он спрашивает:
- За что?
Я колеблюсь.
- За то, что ты со мной.
Он оказывается рядом в мгновение ока, его тёмная фигура движется молниеносно, но я больше не вздрагиваю.
- Можно? – Спрашивает он, касаясь гладкой ладонью моей щеки. С моего молчаливого согласия его пальцы путешествуют по моим ресницам, ласкают прядь моих волос. Я только киваю.
Его губы приоткрываются, пока он обдумывает что-то, а затем произносит:
- Я не хочу, чтобы ты сердилась на меня.
Я сижу не шевелясь, стараясь сохранить на лице нейтральное выражение.
- Я вовсе не сержусь на тебя, Эрик.

Мы очень осторожничаем друг с другом, стараясь обойти то, что случилось два дня назад, в ту ночь, когда я впервые узнала, что его гладкие руки могут быть неловкими, когда, наконец, приняла его как человека, а не как монстра. Был ли это тот способ обольщения, о котором он мечтал? Нет, конечно, нет, но это был первый шаг.

- Не за это, - отвечает он, и смотрит на свои руки. – Я слышал.
Теперь я начинаю смущаться.
- Слышал?
- Тебя, - говорит он. – Вас с ним. Ты ушла. И вы говорили.
Я забираю одну из его суетливых рук в свои и уточняю:
- Когда я разговаривала с Раулем?
Взгляд его полон безнадёжности:
- Ты сказала ему, что любишь меня. А я говорил тебе, что он не поверит. Никто не сможет поверить, что красивая Кристина могла полюбить такого уродливого монстра, как Эрик!
- Но я люблю тебя, - отвечаю я. – Ты мне веришь, и это единственное, что действительно имеет значение.
- Бедная, несчастная Кристина!

Счастливая Кристина, думаю я. Счастливая – у меня есть человек, который сделает для меня что угодно, который каждое мгновение окружает меня бесконечной заботой.

- Ну же, Эрик, - успокаивающе произношу я. – Я не сержусь, что ты всё слышал. Ты имел полное право: Рауль увёл меня от мужа чтобы тайно расспросить.
- Я люблю тебя, - шепчет он, затаив дыхание, и, мне думается, что он не услышал ни слова из того, что я сейчас говорила.
Я тянусь поцеловать его, когда раздаётся стук в дверь.

Это заставляет Эрика выругаться.
- Ну и кто теперь беспокоит Эрика, не давая ему провести время с женой? – Одним плавным движением он поднимается и исчезает в дверях гостиной. Я следую за ним, в нескольких футах позади, когда он распахивает входную дверь и снова исчезает за ней.
Обиженно, я открываю себе дверь сама.
За дверью обнаруживается дарога, оживленно разговаривающий с Эриком. Он весь промок, и я какое-то мгновение остолбенело смотрю на него, пока он не замечает меня.
- Мадам, - произносит он. – Я просто… решил заглянуть…
Он бросает беспокойный взгляд на Эрика, который, в свою очередь, оценивающе на меня смотрит.
- Зайди внутрь, - говорит он наконец. – Я вернусь через минуту.
- Что здесь происходит? – Возмущаюсь я. – Что за секретность?
- Ваш бывший жених на пути к Северному полюсу, - заявляет дарога как нечто само собой разумеющееся, в то время как Эрик вздыхает. – Он хотел, чтобы я передал вам его прощальный привет, и что он готов вернуться обратно при первой необходимости.
- Это на него похоже, - говорю я.
- Действительно, - цедит Эрик сквозь зубы.
Я упираю руки в бёдра и поворачиваюсь к мужу:
- И вы не хотели, чтобы я это знала?
Он молчит. И мотает головой, очень медленно.
- Он не сможет вернуться, когда захочет. Он принимает участие в экспедиции, а не командует кораблём. Боюсь, моя дорогая, вы застряли здесь со мной надолго. – Он пытается говорить шутливо, но я чувствую иные эмоции в его голосе. – А теперь идите внутрь, я вернусь через минуту.
И я возвращаюсь.
Я чувствую на себе взгляд дароги, как и взгляд Эрика. Они что, оценивают меня и искренность моих эмоций? Как бы там ни было, мне это совершенно не нравится.

Верный своему слову, Эрик возвращается в течение нескольких минут. Он улыбается мне, ждущей его у двери, и целует меня в макушку:
- Ты ведь не беспокоилась за меня?
Я цепляюсь за него на мгновение, прежде чем спросить:
- Твой друг, он всё ещё там?
- Друг! – Усмехается он. – Я не знаю, о ком ты говоришь, но тот дурак, что нас потревожил, действительно ещё там.
- Я вернусь через минуту, - шепчу я и, высвободившись из его объятий, закрываю за собой дверь.

Дарога уже отталкивается от берега в маленькой лодке, покачивающейся на водной глади озера. Он замечает меня.
- Кристина! Мои извинения, что вновь беспокою вас. Вы не должны были больше встречать меня.
- Рауль действительно уехал? – Спрашиваю я, полная решимости получить ответы на все мои вопросы прежде, чем он исчезнет.
- Да, - отвечает он серьезно. – Он и так слишком долго это откладывал.
- Если вы когда-нибудь вдруг увидите его, - я осторожно подбираю слова. – Передайте ему от меня спасибо. И что я прошу прощения.
Брови дароги сходятся вместе:
- Прощения?
Я прижимаю ладони к платью и смотрю на огромное озеро.
- За то, что я полюбила другого.
Он молчит, а затем кивает:
- Я передам. Вы… вы великая женщина. Я очень уважаю вас.
- Это вы отправили ту газету Эрику? На чужом языке?
- Да. Я сказал ему, что приведу Рауля де Шаньи, если решу, что он забрал вас против вашей воли. Я ошибся, - быстро добавляет он, видя выражение моего лица.
Тяжесть спадает с моих плеч. Теперь всё должно быть хорошо. Я потираю глаза и устало улыбаюсь ему:
- Спасибо вам, спасибо за всё.
- Милая девочка, - произносит он любезно. – Это мне нужно благодарить вас.

Я машу ему вслед, когда он изо всех сил отталкивает лодку от берега. Он насквозь мокрый, и это меня ужасно расстраивает. Похоже, ему пришлось переплывать озеро, чтобы добраться сюда.

Эрик вновь сидит за пианино, переплетя пальцы.
- Я не слушал, - ровно произносит он, когда я вхожу.
Я подхожу к нему и обнимаю.
- Что бы ты ни делал, я буду этому рада.
- Можно я открою тебе секрет? – Спрашивает он, и я сажусь рядом с ним.
- Да.

Его руки парят над клавишами. Он посмеивается про себя, а потом говорит:
- Я очень, очень рад, что твой бывший жених уехал. Ты очень разозлишься, если я скажу, что надеюсь, что корабль утонет?
Я снимаю его маску и очень серьёзно смотрю на него.
- Я люблю тебя.
Его глаза следят за каждым моим движением и губы его приоткрываются.
- Кристина…
- Я принадлежу тебе. Ты дал мне мой голос и вернул мою душу, дал мне любовь и поддержку во всём, что бы я ни делала. Мне пришлось постараться, чтобы простить тебя за некоторые твои поступки, но это уже в прошлом.
Он часто моргает.
- Нелепо. Почему ты постоянно заверяешь меня в этом?
Я смеюсь, и его глаза широко распахиваются в удивлении. Я прижимаюсь губами к его губам, прохладным и мягким, и его руки скользят на мою талию, когда я обнимаю его за шею. Отстранившись, я вижу его немного ошеломлённым.
- Это очень важный момент для нас, - заявляю я. – Больше никаких сомнений. Только любовь. Только мы.
- Ты настоящая? – Бормочет он. – Если да, то я не буду в тебе сомневаться.
Я прижимаюсь к нему крепче. Я люблю его. Я настоящая.

Это в самом деле очень важный момент. Потому что он принимает меня, а я принимаю его.

И это просто прекрасно.

Отредактировано Цирилла (2016-11-29 00:21:12)

212

Полное мими и идилия!

213

Очаровательно! Я в восторге от этого фика! :love: Мне очень понравилось. ^^ Прочла всё на одном дыхании. :)
Последняя выложенная глава похожа на хэппи-энд, но в начале вроде обещалось 50 глав, а тут всего 20, поэтому осмелюсь спросить: а продолжение будет? Понимаю, что этот фик - тот ещё долгострой, переводится не первый год o.O , но всё равно хотелось бы верить, надеяться и ждать. :)

214

Sinij Zajac, моё почтение. Всё будет. У меня серверную затопило, я пару месяцев кроме железок вообще ни о чём думать не успевала. Но вот и продолжение.

------------------------------------------------------------

Глава 21. Спокойствие

Неделя или около того проходит без происшествий. Эрик держит себя в руках, а у меня слово не расходится с делом.

В первый раз он взрывается, когда я спрашиваю его, не могли бы мы найти жилье где-то повыше Оперного театра. Он мрачнеет и замыкается, и больше до конца вечера я его не вижу. Позже он приходит в мою комнату и говорит, что его поведение было неподобающим. Мне кажется, из всего того, чего можно ожидать от Эрика, это ближе всего по смыслу к искреннему извинению.

Был ли он каким-то другим? В первую очередь, он было очень предупредителен, избегая меня, как будто сделав очень большую ошибку и расплачиваясь за это. Но его странные настроения больше не раздражают меня, напротив, давая мне более глубокое представление о его характере. И я люблю его за это ещё больше.

Этой ночью я лежу в руках Эрика. Его руки, нежно ласкавшие мои кудри, теперь успокоились на моей спине, и, кажется, он думает, что я сплю. Он снова одет – очередное, что я узнала о нём: он одевается сразу же после нашей близости – и его рука между нами не даёт мне толком прикоснуться к нему. Я могу высказаться на этот счёт, и я знаю, что он уберёт её, но я не хочу расстраивать его. Мы движемся вперёд медленно, но это лучше, чем не двигаться вообще.

Я чуть шевелюсь, чтобы дать ему понять, что я ещё не сплю, и его руки снова приходят в движение.
- Я разбудил тебя? – Бормочет он в мои локоны.
- Нет, - мягко отвечаю я.
- Тебе нужно спать, любовь моя. Уже довольно поздно.
- Неужто у меня на завтра запланировано много дел? – Спрашиваю я.- Можно я не буду спать?
- Тебе нечем здесь заняться. Ты очень скучаешь?
- Нет, - говорю я, и, по большей части, это правда. – Но мы сегодня не пели. – Я надуваюсь, хотя и знаю, что он не увидит этого.
В его голосе ни капли раскаяния:
- Твой голос вчера звучал устало, я не хочу, чтобы ты излишне напрягалась.

Он слишком логичен, чтобы мне удавалось с ним спорить, так что я вновь погружаюсь в молчание. Своим следующим вопросом я рискую снова вызвать неприятную перемену в  его настроении, но он признал тогда, что его поведение было неподобающим, поэтому я надеюсь, что в этот раз он выслушает меня с холодной головой.
- Я спрашивала насчёт жизни в Париже, - начинаю я. – Я понимаю, тебе эта идея, похоже, не по душе, но мне интересно, может быть, я смогу изменить твоё мнение.
- Нет, и ты знаешь, почему.
- Напомни?

Он берёт моё лицо в ладони и вдруг прижимает к своей щеке, так, что я могу почувствовать его прохладную кожу. Его руки скользят к моей шее, и я чувствую их липкий холод. Он берёт мои пальцы и сжимает ими своё запястья, давая мне почувствовать, насколько оно тонкое.
- Никому не нужно, чтобы это явило себя перед всей прочей человеческой расой. Я заслуживаю жизни в изоляции от них, и не надо пытаться меня обмануть, мир не хочет, чтобы я выходил отсюда.
- А я хочу, - отвечаю я. – Разве я не важнее прочего мира?
Он извивается под моими руками
- Кристина…
Я пожимаю плечами, насколько это возможно лёжа в постели, и продолжаю умоляющим тоном:
- Возможно, мы бы могли хотя бы попробовать? Может, на неделю? Если всё будет так ужасно, мы вернёмся обратно домой, сразу же. Это не может быть настолько плохо, ты вообще можешь не встречаться с людьми… о, Эрик, ну ты же жил среди людей раньше, и ты знаешь, они просто не будут обращать на тебя внимания. Мы могли бы найти место в какой-нибудь глуши, как можно дальше, где вообще никто не сможет тебя увидеть…
- Ты неплохо всё обдумала, как я посмотрю? – Он произносит это с лёгкой усмешкой, как будто не подозревая, что я на такое способна. Я молчу.
Он глубоко вздыхает.
- Если это так много значит для тебя, моя жена, то Эрик обдумает это ради тебя.
Я слегка сжимаю свои пальцы на его груди и чувствую, как его тело напрягается.
- Спасибо, - шепчу я.

Эрик действительно размышляет над этим. На следующий день он спрашивает меня, в какой части города я предпочла бы жить, а ещё через день я вижу его с картами, разложенными на его столе. Я стараюсь показать ему, что ценю это - лёгким поцелуем или ласковым прикосновением – пока не удостоверяюсь, что он понял.

Наконец, однажды вечером, он приходит ко мне, когда я ужинаю.
- Кристина?
Я сразу же поднимаю на него взгляд.
- Мы уедем куда твоей душе будет угодно, мой ангел, но я не хочу делать это прямо сейчас. Нам нужно остаться здесь ещё на некоторое время, а потом мы переедем. Но пока я не готов, и, к тому же, ещё не нашёл для нас подходящее место.
- Я понимаю, – ободряюще улыбаюсь я, очень надеясь про себя, что это не пустые слова. Зачем нам оставаться здесь дольше?
Он с чувством смотрит на меня, касаясь моего подбородка.
- Она теперь всегда улыбается, - бормочет он. – Неужели Эрик и впрямь сделал её счастливой?
Я киваю, и в его тёмных глазах вспыхивает ослепительное выражение.

Его хорошее настроение длится недолго. Позже в своей комнате он неистово играет на органе, и каждая нота кричит гневом. Не понимая, что случилось, я иду к двери и робко стучу, но через минуту понимая, что вряд ли он слышит меня из-за шума, осторожно вхожу.
- Эрик? – Зову я. Он игнорирует меня, но музыка останавливается рваным аккордом. Склонившись над столом, он что-то строчит. – Эрик?
- Уходи, - едва слышно бормочет он.
Задетая таким отношением, я возвращаюсь к двери.
- Я в гостиной, если буду вам нужна, - сообщаю я.
- Эрику не нужны люди, - вдруг ядовито рычит он. – Эрик ненавидит людей. Люди загнали Эрика сюда из-за своего страха и эгоизма, и Эрик не хочет возвращаться наверх!
- Я… я не имела в виду…
- Эрик пытался сказать себе то же самое, что ты говорила ему, Кристина, - резко бросает он, повернувшись на скамье и уставившись на меня. – Я верил им так же, как ты в своей невинности веришь сейчас. Людей это не будет заботить! Если держаться от них подальше, они не побеспокоят вас! Так ты думала, а? Ты считаешь, что люди порядочны и знают, что не надо пялиться и додумывать… но люди, Кристина, обладают ненасытным любопытством. Они будут рассматривать. Они будут расспрашивать. И как только разузнают, они захотят избавиться от ужаса, который видели, и вот тогда…
Он смеётся безумным смехом. Крутится на скамье, извлекая из клавиш органа очередной пугающий аккорд, а потом падает на пол и ползёт ко мне.
- Кристина, - стонет он.
Его истерика заканчивается так же быстро, как и начинается, и я опускаюсь на колени и протягиваю к нему руки, как мать к своему ребёнку. Он приходит в мои объятья, и я целую его в макушку.
- Тише, тише, - говорю я. – Мы останемся здесь.
Я могу справиться со своим разочарованием и позже, а сейчас Эрик нуждается во мне.
- Нет, - он тяжело дышит и изо всех сил вырывается из моих рук, чтобы сесть и с отчаянием заглянуть в мои глаза. – Ты должна быть счастлива. Ты должна быть счастлива над землей.
- Я буду счастлива с тобой.
- Наверху?
- Возможно.
- Здесь?
- И здесь тоже.
Он мотает головой:
- Неужели здесь тебе так страшно? Не из-за меня, а из-за подземелья, в котором ты живешь?
- Я иногда скучаю по небу, - говорю я с грустью.
- Ты бы выбрала небо или Эрика? – Сомневается он. Мне хочется смеяться, но я могу сказать, что он совершенно серьезен.
- Я бы предпочла моего Эрика.
- О… - Только и говорит он, и, склонившись, берёт меня на руки. Он снова контролирует себя и я снова в его власти. Я трусь щекой о его пиджак, тихо напевая, зная, что мой голос и прикосновение – два самых действенных средства, которыми я могу успокоить Эрика.

Однако он уже стал самим собой, и, подняв меня, переносит на диван в гостиной. Он напевает мне, подложив мне под голову мягкую подушку, разглаживая мои юбки и заправляя мне волосы за уши.
Его голос льется, когда он без стеснения смотрит мне прямо в глаза. Наконец, он берёт мою руку и подносит ко рту, выдыхая мне в ладонь несколько нот, а затем опускает обратно на диван, не разжимая своих пальцев. Его гнев испарился, и я не думаю, что я столь бессердечна, чтобы когда-нибудь вызвать его вновь.

Мне нечего сказать в этот момент. Иногда лучше всего просто тихо быть рядом с ним.

215

Цирилла
ура!!!  :crazyfun:
Спасибо большое!  ^^

216

Мне не очень нравится, что этот Эрик начинает сильно отличаться от персонажа Леру. Тот был явным холериком, которого мотало от веселья к бешеной ярости по поводу и без. Я представляю, какая у него могла быть реакция на секс - да там взрыв Оперы показался бы хлопком от детской хлопушки по сравнению с его эмоциями.  :D 
Местный же герой какой-то слишком спокойный, логичный, рассудительный, секс воспринял как нечто само собой разумеющееся, трепета перед Кристиной ноль, его фирменного юмора ноль... А потом вдруг трагедь, истерика на совершенно пустом месте - учитывая его заветную мечту "я хочу жить, как все люди, и гулять с женой в парке по воскресеньям". В общем, всё мило, аккуратно, постепенно... Но это не тру-Эрик, увы.

217

Мышь_полевая, почему-то нежеланием дать Эрику выйти из подвалов болеет огромное количество фикрайтеров. Тоже смущаюсь этим фактом. Может, не читали, может, забывают. С другой стороны, это хороший повод для нагнетания эмоций, конфликт и всё такое, как же удержаться и не воспользоваться шансом.
Насчёт отсутствия истерик по поводу брачной ночи не совсем соглашусь: он долго психовал ДО, а ПОСЛЕ случился внезапный Рауль в его доме и было некогда предаваться эмоциям, многое там и вовсе осталось "за кадром". А вообще, мне даже нравится незацикленность этого фика на проблемах половых отношений, мол, всё случилось и славно, переходим к следующим насущным вопросам, оставим героев за закрытыми дверями с их интересным занятием. На фоне многих других он от этого только выигрывает. Хотя, может, и правда Эрик не похож, тут не могу сказать. Слишком много у меня уже в голове перемешалось всего за двенадцать лет, поэтому руководствуюсь только субъективным "нравится - не нравится".

Меня попустило от работы. Продолжаем.

----------------------------------------------------------------

Глава 22. Ценная забота

Эрик винит во всём мою последнюю прогулку.

Глубоко в душе я с ним согласна, но тогда я была слишком упряма, чтобы признать свою неправоту насчёт погоды снаружи. Я возражала против тёплой кофты, а Эрик настаивал, и в итоге я ушла без неё. Почувствовав, насколько и впрямь холодным был воздух на улице, я понимала, что разумно было бы вернуться вниз и взять кофту, с которой Эрик наверняка ждал меня у двери, но сделать это означало бы признать, что он был прав, а я этого не хотела.

Мои прогулки и походы по магазинам в вечерних сумерках были своего рода еженедельным ритуалом. Эрик обычно сопровождал меня, хотя теперь он достаточно мне доверял, чтобы позволять выходить наверх самостоятельно. И порой, уходя в одиночестве, я обнаруживала, что жажду его присутствия рядом со мной.

Так что обычно мы отправлялись на прогулку вместе.

На этот раз всё закончилось тем, что я провела снаружи на час больше, чем обычно, просто из вредности. Когда же я, наконец, вернулась, мой нос покраснел от холода, дыхание было хриплым и я хлюпала носом.

Эрик был в ярости. Он заставил меня переодеться в ночную рубашку и уложил в постель, накрыв всеми одеялами, которые были в доме.

- Глупая девчонка! - Сердился он. – Теперь ты простудишься.

Я помнила то зелье, которое он давал мне, когда я повредила лодыжку – оно действовало как по волшебству, поэтому сказала ему, что у него наверняка есть что-нибудь, что мне поможет. Он же лишь покачал головой.

На следующее утро я просыпаюсь совершенно несчастной.

У меня болит голова, мне жарко и я взбудоражена. Я переворачиваюсь на другой бок и тут же начинаю кашлять и сопеть.
Эрик оказывается рядом в мгновение, трогая мой лоб.
- Кристина, Кристина, - озабоченно произносит он. – Почему ты не послушала своего Эрика?
- Прости, - пытаюсь сказать я, но с ужасом обнаруживаю, что у меня пропал голос.
Я ожидаю, что он раскричится на меня за то, что я уничтожила его драгоценный дар, но всё, что он делает – смотрит на меня с всё возрастающей тревогой во взгляде.

Малейший звук отдаётся в моей голове грохотом молота, даже крохотное пламя свечи страшно раздражает. В груди что-то странно хрипит при каждом вздохе, я совершенно неизящно чихаю и кашляю в платок.

Сколько часов прошло? Моя горячая кожа вдруг становится очень холодной, и Эрик терпеливо сидит рядом со мной, дрожащей под всеми его одеялами. Он даже растирает мои ладони в своих холодных руках, пытаясь хоть так согреть меня.
- У тебя лихорадка, Кристина, - объясняет он. – Только и всего.
От меня не укрывается дрожь в его голосе. Каждый его жест сейчас наполнен вниманием и бесконечно бережен.

Он заставляет меня пить воду, но я отворачиваюсь: от воды меня начинает душить кашель, я боюсь, что это повредит моему голосу. Объясняя ему это скрипучим шепотом, я ожидаю, что он будет доволен моей сознательностью, но вместо этого он хватает меня за плечо и трясёт, приподнимая из постели:
- Плевать мне на твой голос, если ты умрёшь!

Если я умру?
Мои глаза округляются от ужаса, и я захожусь кашлем.

Эрик усаживается на кровать и обнимает меня, убирая волосы с моего лица. Он страшно меня напугал, и я прячу лицо у него на груди, пытаясь не расплакаться, иначе начну кашлять ещё сильнее.
Я умираю?
У меня всего лишь немного поднялась температура. Почему Эрик решил, что это приведёт к таким последствиям?

Чушь. Эрик никогда не позволит тебе умереть.

У меня лихорадка из-за прошлой вечерней прогулки, я поправлюсь. Почему же Эрик так напуган?

Моей голове становится легче, когда Эрик кладёт прохладную ткань мне на лоб. В комнате почти полная темнота, и всё, что я могу видеть – горящие глаза Эрика. Он зол? Напуган?

Если Эрик напуган, то, видит Бог, я должна быть в панике!

Ещё вчера со мной всё было в порядке! Я была здорова и уверена в себе! Счастливая и полная сил я отправлялась гулять.

Большую часть времени я провожу в мире своих нечётких грёз, не бодрствуя толком, но и не засыпая. Будучи в этом состоянии, я осознаю, что кто-то зашёл в мою комнату.
Два голоса звучат, но я не понимаю…

- Пневмония вызвала лихорадку. Она вся горит, я… я не знаю, что делать…
- Лихорадка пройдёт, Эрик.
- Ты не понимаешь… У неё такой жар… Я никогда с подобным не сталкивался…
- Она будет жить.
- Я дал ей зелье, пока она спала, оно должно было помочь, но не помогло. У меня больше нет ничего, чтобы можно было ей дать. Я не могу… не могу просто смотреть, как она страдает.
- Всё началось с простуды?
- День назад. Она вышла на прогулку… я знал, что на улице холодно, почему я не пошел за ней? Я не знал, что она так задержится… Почему я не отправился следом? Я мог бы всё это предотвратить!
- Почему ты всегда винишь себя? Ты сделал всё, что мог?
- Да, всё. Но она горит, дарога, Эрик не знает, что ещё ему сделать…

Голоса звучат издалека, как будто из туннеля. Я чувствую тёплую руку на моей щеке и холодную ткань на моём лбу, и как кто-то зовёт меня по имени.
- Кристина?
Я открываю глаза и вижу Эрика, держащего пузырёк с чем-то. Он кладёт руку мне под спину и приподнимает меня, усаживая.
- Эрик…? – У меня кружится голова, но я заставляю себя произносить слова. – Ваш друг был здесь?
Он смотрит на меня.
- Мы разбудили тебя? Он был здесь, может, с час назад. Больше никаких разговоров, любовь моя: мне нужно, чтобы ты выпила это.
- Что со мной случилось? – Шепчу я.
- С Кристиной Эрика ничего не может случиться, моя милая. Ей просто нужно отдохнуть и перестать беспокоиться. Ну, ты будешь пить?
Вкус во рту странный…
- Эрик, кажется, меня сейчас стошнит.
- Это хорошо. Оно очистит твой организм.
Я зажимаю рот рукой, но он убирает мои пальцы и вливает жидкость мне в горло.
- Тебе просто нужно отдохнуть. Тебе удобно? Ты голодна?
Эрик так обо мне заботится, а я не могу принять его заботу. Хочется только свернуться калачиком и заснуть.
Должно быть, так и происходит, потому что в следующую мгновение я резко сажусь на постели, и меня выворачивает.
Эрик появляется в комнате и берет меня за руку, когда я начинаю стонать. Он поднимает меня и укладывает в кресло, пока он сам убирает простыни и достаёт мне чистую сорочку. Он бормочет себе под нос, а я позорно икаю.
- Прости, прости, - повторяю я под нежное мурлыканье Эрика. – Я должна быть тебе отвратительна.
И я в самом деле так считаю. Эрик всегда безупречен в том, что касается его одежды и гигиены, и идея о том, что его совершенного, маленького ангела будет тошнить, вряд ли когда-то его посещала.
Мне кажется, он смеётся, когда поднимает меня и укладывает в постель.
- Глупая девочка. Эрик любит тебя и всегда будет о тебе заботиться. – И он умывает меня и целует мои отвратительные губы.

Это и есть настоящая любовь.

Он устраивает меня на подушках и снова проверяет мой лоб. Он склоняется надо мной с беспокойством во взгляде, поглаживая мою руку:
- Я вылечу твою лихорадку, я обещаю.
Я подвигаюсь, не обращая внимания на боль в голове.
- Мне плохо… - Жалуюсь я.
- Это вина Эрика, - шепчет он. – Ты не должна чувствовать боль. Если ты страдаешь, то это из-за меня!
У меня нет сил сказать ему, что это просто смешно. Моё лицо раскраснелось уже от того, что я просто сидела, и руки мои дрожат.
Я ожидаю, что он снова уйдёт, но он ложится ко мне, и я сворачиваюсь рядом с ним, дрожа от озноба, а он держит свою руку на моём лбу, пока я не засыпаю.

Отредактировано Цирилла (2017-03-05 01:00:26)


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » Mingled Tears: Tales Of A Living Wife