Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » "Незримый гений", Э/ОЖП, PG-13, макси, романс, ангст (ПО-2004)


"Незримый гений", Э/ОЖП, PG-13, макси, романс, ангст (ПО-2004)

Сообщений 121 страница 150 из 437

121

Вот недоразумение с братом - здорово! 5 баллов! Эрик попал впросак, причем шикарно попал!
Оказал медвежью услугу, хех)
Диалог хорошо написан, но вот той естественности, того эмоционального накала, котоый был в первых, совершенно замечательных главах - не чувствуется.
Хотя текст хороший, добротный - но что-то такое ушло.

122

Эрик тут просто мечта ПО-фанатки - вроде и буйный, но чуть ОЖП рыкнула  - все! усовестился, шагает по команде "рядом", преданно глядя в глаза.

Присоединюсь к тем, кто офигел от маски... ну, допустим, нелюбопытная... хотя не поверю ни в жизнь. А, пардон, гигиена?  А здравый смысл на тему, вдруг эта масочка там что-то заразное прикрывает? О чем хорошо бы знать до того, как что-то заразное перейдет на семью.  Хотя - ну да, ОЖП ж экстрасенс по жизни.

ЗЫ как-то текст все больше скатывается в "спасателе"-подобность...

Отредактировано Рыся (2010-08-19 21:23:00)

123

Эт точно... Есть немного. Хоть бы Эрик придушил кого-то, что ли. Остренького хочется.

124

Глава 13: Первые впечатления

Брилл, нервничая, стояла возле Коннера, крепко держа его за локоть. Тот потирал шею; его грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе, словно ему не хватало воздуха. Не в пример ей, брат унаследовал взрывной характер, легко заводясь и быстро остывая, и Брилл, видя в его глазах желание взять реванш, беспокоилась, что он рванется через комнату и опять нападет на ее гостя.
Прежде чем кто-либо из покрытых кровью мужчин вновь начал драку, она сказала:
— Эрик, я хотела бы представить своего старшего брата, Коннера.
При этих словах лицо Эрика стало совершенно пустым от потрясения. К крайнему удивлению Брилл, его шею начал медленно заливать румянец, окрашивая щеки краской смущения. Под ее взглядом Эрик неловко переминался с ноги на ногу, в первый раз за все время, что она его знала, выглядя сконфуженным. «Как необыкновенно мило», — мимоходом подумала она перед тем, как оттолкнуть от себя грешную мысль. О чем она только думает? Этот мужчина просто свинота. В конце концов, всего полчаса назад он довел ее до слез. Глухая боль в животе, оставшаяся после этой стычки, все еще давила свинцовой тяжестью на внутренности.
Снова посмотрев на брата, Брилл сжала его руку и храбро улыбнулась.
— Коннер, это Эрик. Тот человек, которого я нашла в Опере и…
— Я знаю, кто это, Бри, — прорычал Коннер, прожигая Эрика свирепым взглядом и дотрагиваясь до кровоточащего носа. — Все ж таки именно я все дорогу тащил на себе эту бестолочь. И какая к черту польза от сестры, которая может видеть будущее, ЕСЛИ ОНА НЕ ЗНАЕТ, ЧТО Я ПРИШЕЛ! — закончил он громовым ревом.
Поморщившись от этого рева, Брилл осталась стоять абсолютно спокойно, ее глаза выражали безмятежность, хотя и несколько омраченную смущением. Она бросила быстрый взгляд на Эрика, и к ее щекам мгновенно прилил жар. Ущипнув Коннера за руку, Брилл попросила вполголоса:
— Пожалуйста, ты не мог бы не орать о… ну, о семейных делах при посторонних?
Между бровей Коннера прорезалась вертикальная морщинка, он повернулся и посмотрел на Эрика, который успел вернуть себе самообладание и стоял с величественным видом, несмотря на кровоточащую губу. Повернув голову обратно к Брилл, Коннер нахмурился еще сильнее. Расправив плечи, он повторил хладнокровную позу Эрика и скрестил руки на груди.
— Что происходит, Бри? Ба, да я уверен, что ты покраснела! Но вопрос этого часа — почему? — подозрительно осведомился он.
От насмешливого тона брата по лицу Брилл скользнула тень. Намек на то, что у нее есть причина смущаться, неописуемо ее напугал; она давно перестала беспокоиться о том, что люди подумают о ней и ее странностях, или, по крайней мере, старалась. Подобная тактика была полезна для защиты от величайшей из всех женских слабостей — любви. Брилл любила однажды, и потеря этой любви едва не разрушила ее психику, заставив упасть в бездну отчаяния. Тот факт, что она действительно была смущена, раздражал еще больше.
Уперев руки в бедра и приняв излюбленную боевую позицию, Брилл насела на Коннера:
— Не смей разговаривать со мной в подобном тоне, Коннер Синклер! Я тебе сестра, а не слуга!
— Бри, когда я сказал, что буду чувствовать себя намного лучше, если у тебя здесь появится защитник, я имел в виду, что тебе надо завести собаку! — крикнул тот, яростно размахивая руками — гнев стер все краски с его лица, отчего у него на носу резко проступили веснушки.
При виде неистовой жестикуляции Коннера Эрик торопливо шагнул вперед, его словно подернутый льдом взгляд упал на рыжеволосого мужчину. Брат и сестра перестали сверлить друг друга глазами и удивленно повернулись в сторону Эрика. Тот выглядел готовым ударить Коннера, стоит только его руке пролететь в опасной близости от лица Брилл.
Видя жажду убийства в его глазах, Брилл встала между двумя мужчинами, одарив Эрика умиротворяющей улыбкой. Мягкое выражение ее лица, очевидно, успокоило Эрика: холод ушел из его взгляда, сменившись привычным высокомерным безразличием. Убедившись, что Эрик больше не собирается убивать ее брата в бессмысленном стремлении защитить ее, Брилл повернулась обратно к Коннеру и ткнула его пальцем в грудь. Господи, она была сыта по горло мужчинами с их самодовольным стремлением доказать свое превосходство.
— И где это, интересно, ты выучился таким жутким манерам? Это ТЫ, дорогой братец, полез в окно библиотеки. Эрик просто увидел грабителя, которого нельзя пускать в дом. Ты должен быть благодарен ему за защиту этого дома, а не выкрикивать оскорбления и обвинения!
Что удивительно, гнев постепенно исчез с лица Коннера, и он обдумывал ее слова, между прочим рассматривая Эрика полуприкрытыми глазами. Он медленно запрокинул голову назад и закрыл глаза, словно моля Бога послать ему терпения. Сжав переносицу пальцами, он напряженно стоял под градом язвительных замечаний Брилл. Коннер и сам видел, что Брилл права. Ее необычный гость пытался защитить ее. Видимо, даже от него. Фыркнув, он открыл глаза: жажда крови растворилась в неистовой зелени его взгляда.
— Ах, будь я проклят, если ты не права, — начал Коннер с преувеличенным вздохом и улыбнулся. Его гнев прошел так же быстро, как и возник, хотя подозрение все еще туманило его глаза до цвета древесной листвы. Неловко проведя рукой по своим и без того растрепанным волосам, Коннер шагнул к Эрику. — Благодарю вас за защиту чести, достоинства и ужасной горластости моей любимой сестренки. Если бы я был настоящим грабителем, я бы, несомненно, оставил это ремесло уже после первого вашего удара, месье. Черт возьми, вы едва начисто не оторвали мне голову с плеч, — сказал он со смехом, потирая ушибленный подбородок. Протянув руку, Коннер в три шага пересек комнату, Брилл последовала за ним. — Позвольте мне представиться должным образом, месье. Коннер Рейли Синклер.
При приближении Коннера Эрик напрягся: сжал руки в кулаки, а губы — в узкие полоски — готовясь к новому нападению. На мгновение между двумя мужчинами, сверлящими друг друга взглядами, воцарилась тишина. Коннер с протянутой рукой внимательно изучал Эрика, а тот нетерпеливо ожидал удара, который все не наступал.
Брилл терзала зубами пухлую нижнюю губу, глядя, как они оценивают один другого, точно два незнакомых кота в переулке. По мере того, как его рука продолжала висеть в воздухе, на лице Коннера постепенно проступало недовольство. Эрик попытался сохранить замкнутое выражение, но напряженность в позе и глазах выдавали его волнение.
Откашлявшись, Коннер начал опускать руку. Брилл чувствовала, как на ее охватывает разочарование. Несмотря на то, что обычно у Коннера был легкий и отходчивый характер, Брилл опасалась, что в силу обстоятельств ущерб, нанесенный этой ночью, может оказаться непоправимым. Как смогут эти двое ужиться друг с другом при подобной первой встрече?
И когда она уже утратила надежду, Эрик неожиданно расслабился, двинулся вперед и сжал руку Коннера в крепком рукопожатии.
— Рад познакомиться, месье. Ваша сестра часто говорила о вас в последнее время. Она очень тепло отзывалась о вас.
Коннер ухмыльнулся Эрику перед тем, как разжать ладонь и небрежно скрестить руки на груди.
— Ха, Брилл сказала про меня что-то хорошее! Должно быть, она была пьяна. Она прекрасно знает, что я негодяй.
— Ох, это не так, Коннер. Перестань сочинять, — обиделась Брилл на это заявление и закатила глаза.
Быстро наклонившись вперед, Коннер шутливо шлепнул сестру, но та с легкостью уклонилась, выглядя одновременно сердитой и утомленной его глупостью.
— Ой, прекрати, детка, ты и папочка разделяли мнение, что музыканты легкомысленны и ни на что не годны.
В этот момент Эрик заинтересованно поднял голову.
— Вы музыкант? — в его голосе явно звучало удивление.
— Да, и к тому же чертовски хороший! Я играю, главным образом, на скрипке. — Коннер расхохотался, заметив ошеломленное выражение лица Эрика. — Вы выглядите удивленным.
— Ну, я предполагал, что вы, будучи родственником Брилл…
— Что я могу быть кем-то унылым, вроде врача или ученого? — спросил Коннер, сокрушенно качая своей рыжей головой. — Брилл унаследовала таланты по отцовской линии. Я — по материнской. До знакомства с папой та была актрисой. — Он задумчиво поскреб свой гладко выбритый подбородок. — Хотя, как ни странно, Брилл кое-что унаследовала и от мамы, правда, Бри?
— Коннер! — прошипела та.
— Наша маленькая Бри была лучшей балериной во всей Ирландии. Разве не так, Бри! И хотя вы можете никогда не узнать этого, помимо этого она хорошая актриса.
Потерев ладонью глаза, Брилл тяжело вздохнула:
— Коннер, невежливо обсуждать такие интимные подробности с человеком, с которым только что познакомился. Кроме того, не пора ли, наконец-то, мне заняться твоим носом? Знаешь, он ведь может быть сломан.
— Это правда? — внезапно спросил Эрик, задержавшись взглядом на лице Брилл и наблюдая, как по ее щекам поднимается краска смущения.
Жар его взгляда пронесся по коже Брилл, словно прикосновение; его глаза разжигали в ее животе странное ощущение, похожее на щекотку. Ей не особо нравилось это ощущение.
— Да, я танцевала какое-то время. Но когда я выросла, стало все более очевидно, что продолжать подобные занятия нецелесообразно. Искусство приемлемо лишь для мужчин… впрочем, как и наука. Но я предпочла прослыть скорее книжным червем, нежели распутницей, поэтому выбрала науку.
Брилл опасно высоко задрала подбородок, ее глаза, направленные на двух мужчин, сузились, предупреждая дальнейшие расспросы.
Коннер скривился и повернулся к Эрику. По-видимому, он не ожидал увидеть, что угрожающая поза Брилл произвела на того мало впечатления. Факт, который его впечатлил и одновременно встревожил.
— Дядя К-К-Коннер, — донесся из коридора пронзительный вопль, заставив всех в библиотеке повернуться на звук.
Ария влетела в комнату, широко раскинув руки и направившись прямиком к Коннеру. Тот с ухмылкой присел перед ней и с привычной осторожностью подбросил в воздух. Девочка закричала от восторга и ухватила его за шею.
— Т-ты будешь играть на с-своей с-с-скр… — скрипке. От возбуждения у Арии перехватило горло, сделав слова неразборчивыми. Она стиснула зубы, пока ее глотка старалась вытолкнуть слово, завязшее где-то между головой и языком.
— Не сегодня, дорогая. Уже слишком по… — Коннер умолк, на его лице возникло неверящее выражение. — Черт побери! Ты напомнила мне. Эй, Бри, я скоро вернусь, из-за всего этого ажиотажа я забыл, что оставил скрипку снаружи, под этим проклятым снегом! — С этими словами он покинул комнату, унося смеющуюся Арию, подпрыгивавшую на его бедре.
— Клянусь, он любит эту скрипку больше всего на свете, — сказала Брилл с ласковой досадой.
Благостная тишина окутала Эрика и Брилл, как добротное стеганое одеяло в холодный день. Она с улыбкой повернулась к гостю, но улыбка быстро исчезла, когда она увидела состояние его лица. За то короткое время, что длилась драка, Коннер успел разбить Эрику губу и поставить синяк на левой щеке.
Покачав головой, Брилл прошла по комнате, ее взгляд упал на кровоточащую нижнюю губу Эрика. Разум снова предал ее, когда она заметила, что даже в столь взъерошенном состоянии, Эрик чертовски хорош собой. Быстро отведя взор от его чувственного рта, Брилл залезла в карман и вытащила окаймленный кружевом носовой платок.
Эрик вздрогнул, когда она поднесла ткань к его лицу. Брилл улыбнулась ему, и ее рука замерла в воздухе.
— У вас кровь идет. — Тот просто молча посмотрел на нее, и Брилл залилась краской. — Не беспокойтесь, у меня очень легкая рука.
— Я в этом уверен, — тихо произнес Эрик; его глаза пылали от невысказанных чувств.
Сосредоточенно прикусив свою собственную губу, Брилл осторожно приложила платок к крови на его подбородке. Сейчас они стояли так близко, что она чувствовала на своей щеке его дыхание. Хотя ее действия были по своей природе сугубо медицинскими, она ничего не могла поделать с ощущением интимности от столь близкого их соседства, от своего прикосновения к его лицу.
Когда пальцы Брилл задели его подбородок, Эрик пришел в странное состояние. Она подумала, что уловила какую-то вспышку в его глазах, эхо гнетущей тоски, от которой он не мог избавиться до сих пор, а затем все пропало. Лицо Эрика превратилось в маску.
Брилл медленно отступила назад, словно разрывая звенящую между ними натянутую нить.
— Повезло, что не нужно накладывать швы. Но думаю, вам стоит приложить лед к лицу, — пробормотала она, чтобы прервать тяжкое молчание. Эрик лишь наклонил голову, показывая, что услышал ее.
Из коридора донесся ликующий крик, возвещающий о возвращении Коннера со скрипкой. Брилл сложила свой окровавленный платок и отошла к дверям библиотеки.
— Что ж, полагаю, я должна уложить Арию в постель до того, как Коннер ее окончательно разгуляет.
— Спокойной ночи, Брилл, — тихо проговорил Эрик; выражение его лица вновь стало безразличным.
Брилл кивнула и быстро покинула комнату — к тому времени, как она дошла до коридора, у нее перехватило дыхание. Присутствие Эрика начинало оказывать на ее чувства все более и более странное воздействие — опасно странное воздействие. Положив руку на бешено стучащее сердце, Брилл придала лицу безмятежное выражение и зашагала по коридору, чтобы забрать дочь.

Отредактировано Lupa (2016-04-01 23:44:16)

125

- Бри, когда я сказал, что буду чувствовать себя намного лучше, если у тебя здесь появится защитник, я имел в виду, что тебе надо завести собаку!

Меня  от  этой  фразы  укрыло. Я  ж  говорила  -  среднеазиат! :D

И  ничего  это  не  "Спасатели". Нет  здесь  ни  слюней  сахарных, ни  соплей  розовых. Может  быть  развитие  сюжета  в  сторону  вселенского  счастья  и  раздражает  некоторую  часть  читателей, но... Наблюдать, как  из  Призрака  человека  делают ( что  примечательно  -  и  он  сам  уже  участвует  в  этом  непредсказуемом  процессе), -  удовольствие  для  гурмана. Каковым  себя  и  считаю :D

Lupa, не  печалься  по  поводу  "непринадлежности"  данного  Призрака. У  тебя  и  свой  классный!:D
А  за  этого, по-любому,   :give:

P.S. А  семейка-то, семейка  -  ну  прям  гений  на  гении  сидит (  и  орет :rofl:) Ну ну...

Отредактировано lyusi (2010-08-26 03:38:37)

126

Ну всё, наша ОЖИ ещё и танцует, и играет... :rofl: Попал Эрик, однозначно попал.
Крис и рядом не стояла.
Тут ещё и братец-музыкант, можно трио сообразить. :D

127

Lupa,
меня еще после прочтения предыдущей главы смутил этот братец, лезущий к сестре ночью в окно. Он что, испытывал качество поставленной сигнализации? :D 
Автор это будет как-то объяснять или решил, что читатель удовлетворится начавшейся ммм... мягкой эротикой? :)

Отредактировано Hell (2010-08-26 12:17:59)

128

ОЖП тут "Спасателей" переплюнула однозначно - и спортсменка, и комсомолка, и просто красавица и ученый, и танцовщица, и музыкант, и будущее предсказывает, и собой хороша - небось еще и на машинке ... вышивать... умеет (с).

129

Вот чем дальше в лес, тем толще партизаны - она еще и балерина :D А братец-то на Шляпника все больше и больше походит :) Скрипку он под окном в снегу забыл... Зачем он к сестре-то со скрипкой шел? :) И почему все ж в окно полез?
Вопщем очаровательное такое трио образуется :D

130

* прочитав и перечитав*.

Чем дальше, тем Мерисьюшнее, ей-богу!  :D
Ну один в один)))

   ОЖП тут "Спасателей" переплюнула однозначно - и спортсменка, и комсомолка, и просто красавица  и ученый, и танцовщица, и музыкант, и будущее предсказывает, и собой хороша - небось еще и на машинке ... вышивать... умеет (с).


А еще она ему будет пластическую операцию делать!  :rofl:

И почему все ж в окно полез?


Очень, ОЧЕНЬ хороший вопрос! А Эрик - мастер по медвежьим услугам, защитничегг :rofl:

Отредактировано Martian (2010-08-27 08:34:30)

131

Эрик попал в свою среду :).

132

Глава 14: Ученица и учитель

Эрик тихо сидел в библиотеке, тщетно стараясь занять себя хорошей книгой. Но пока что потерпел в этом деле полное фиаско. Лучи бледного зимнего солнца косо падали в окно слева, обдавая теплом его лицо и освещая страницы раскрытой на коленях книги. Эрик тоскливо вздохнул, со стуком захлопнул книгу и отложил ее на стол рядом с собой.
Постукивая пальцами по подлокотнику, Эрик медленно оглядел комнату — в сотый раз за сегодня. Библиотека, как и остальной дом, была уютной и прекрасно обставленной. Каждая вещь в комнате явно была отобрана с особым тщанием и показывала хороший вкус владельца.
Книжные полки усеивали разрозненные безделушки из разных стран: восточный дракон из нефрита гордо соседствовал со свирепой африканской маской, и Эрик был уверен, что в одном из углов разглядел высушенную голову. Затейливые персидские ковры лежали на отполированном до зеркального блеска паркете, приглушая все звуки из остальной части дома и придавая комнате необычайное ощущение изолированности. Мебель была на удивление простая, лишенная всяческих в последнее время вошедших в моду легкомысленных украшений, и, несмотря на скромный гладкий вид, выглядела, тем не менее, элегантно. Эрик был уверен, что к строгому, хотя и эксцентричному интерьеру дома приложил руку не кто иной, как его очаровательная хозяйка. По-видимому, эта женщина была не в состоянии делать что-либо тривиально.
Да, библиотека была прекрасным местом, чтобы побыть одному; по этой причине она стала его излюбленной комнатой. Будучи человеком, привыкшим к одиночеству, Эрик был раздражен тем, что внезапно оказался вовлеченным в запутанные взаимоотношения семьи Донован/Синклер. Он чувствовал себя, как рыба, вытащенная из воды.
Брат и сестра были друг другу полной противоположностью — Коннер, в мгновение ока переходящий от вспышек ярости к покладистым улыбкам, и Брилл, безмятежная и холодная, как озеро в горах — пока что-нибудь не разбивало эту ледяную невозмутимость, обнаруживая кипящую под ней страсть. Их антагонистические натуры часто заставляли то одного, то другого разражаться потоками брани. Ссоры вспыхивали между ними по два-три раза на дню, и все же казалось, что ни один из них по-настоящему не злился на другого. Эрик пришел к выводу, что стычки были для брата и сестры скорее любимой забавой, чем реальным выражением обиды или ярости. Проще говоря, эти люди были абсолютно сумасшедшими.
Куда хуже, нежели постоянные стычки между Коннером и Брилл, были часто проявляемые ими неожиданные демонстрации расположения. Эрик никогда не имел дела с людьми, которые были бы более откровенны в проявлении нежности. Каждый поцелуй в щеку и шутливый шлепок, которыми они награждали друг друга, лишь помогали ему яснее понять, как на самом деле ведут себя люди, живущие одной семьей, — и сколь многого он был лишен в своей жизни. Боже, как Эрик тосковал по таким простым контактам, как прикосновение руки к его плечу…
«Или легкое, мягкое давление тонких пальцев, касающихся моей нижней губы, пока взгляд ласковых серых глаз сосредоточен на моем подбородке, с которого эти пальцы стирают кровь». Эрик вскочил на ноги, придя в замешательство от непрошенной мысли, вдруг возникшей у него в голове. Прошло пять дней с того вечера, когда Коннер проник в дом; синяки от их первой встречи поблекли и стали бледно-желтыми. Прошло пять дней с того момента, когда Брилл нежно оттирала своим носовым платочком кровь с его лица, и Эрик до сих пор не мог перестать думать об этом.
Потрясение от ее случайного прикосновения все еще звенело в его крови всякий раз, когда он смотрел на нее. Участки кожи на его подбородке, которых касались пальцы Брилл, все еще горели. Эрик подозревал, что девушка не представляет, какую власть имело ее небрежное поглаживание. В любом случае, он ненавидел ее за это — ненавидел за ее не требующую ухищрений красоту и нечаянную чувственность.
Эрик не знал женской ласки, пока не встретил Кристину. Вначале их взаимоотношения были лишь отношениями наставника и ученицы. Она и не знала его настоящего — Эрик был ее ангелом, и в то время ему это нравилось. Но однажды все изменилось, однажды он посмотрел на свою юную ученицу и был сражен — оглохший, ослепший и онемевший от того, что увидел.
Лицо Кристины светилось свежей и юной девичьей красотой: лицо, резко контрастирующее с темной и понимающей глубиной глаз цвета корицы. Она была девушкой, которая знала о своей красоте, притягивающей мужские взгляды. Теперь Эрик знал: какой-то тайной частью своей души Кристина стремилась к этому вниманию, потому что она ужасно скучала по когда-то дарованной ей отцовской любви. Эрик долгое время заменял ей отцовскую фигуру, но в конечном счете не мог не обратить внимание на прекрасную девушку, в которую превратилась его ученица.
Когда этот день настал, когда Эрик взглянул на Кристину как на женщину, то со всей потрясающей до глубины души очевидностью понял, что его жизнь только что бесповоротно изменилась из-за одной этой худенькой девушки. Ах, как он ее любил, как желал ее. «А теперь все кончено. Хватит думать об этом, словно какой-нибудь сраженный любовью молокосос. Надо было догадаться, — горько подумал Эрик, меряя шагами комнату. — Монстрам не суждено быть любимыми. В реальном мире Красавица никогда не выберет Чудовище».
И даже сейчас, после всего, что случилось, его сердце бунтовало против этого факта. И Эрик помнил огонь, запылавший в его крови от прикосновения обшитого кружевом платка, от взгляда добрых серых глаз.
Он резко встряхнулся, сбрасывая нежелательные мысли. Будь он проклят, если вожделение вновь застит ему глаза. Будь он проклят, если позволит еще одному легкомысленному женскому сердцу отвергнуть себя, погрузив в персональный ад, в место, где солнце сжигало дотла, и он, крича, лежал во тьме.
Эрик оскалился и подошел к двери, неистово толкнул ее, не в силах больше оставаться в тишине библиотеки. Пока затухал отзвук дерева, треснувшегося о дерево, его чувствительные уши сосредоточились на доносящихся нотах фортепианной музыки. Точные и уверенные ноты выдавали умелую и опытную руку, хотя в некоторые моменты проскальзывала фальшивая нота, заставляя его морщиться.
— Странно… — пробормотал Эрик себе под нос, нахмурив темные брови. — По-моему, Брилл сказала, что ее не будет до конца дня. А ее братец-фигляр все еще пытается устранить разрушения после сегодняшнего утра.
Брилл сказала что-то о выполнении своего долга в близлежащей больнице ветеранов и ушла рано утром, оставив хозяйство на Коннера. Решение, которое в очередной раз заставило Эрика всерьез усомниться в ее здравом уме.
Как только ее беловолосая головка исчезла за дверью, в доме воцарился полный хаос. Эрик ошеломленно наблюдал, как визжащая Ария выбегает из двери гостиной с рыхлой пачкой бумаги, зажатой в крохотном кулачке над головой. Когда девочка проносилась по коридору, листы бумаги вылетели из ее руки и рассыпались по полу, отмечая ее путь подобно следу из хлебных крошек. Секунду спустя следом промчался Коннер, вопя что есть мочи и пытаясь выхватить бумагу из ее рук, — но запнулся о собственную ногу и загремел на пол лицом вниз. Хохочущая Ария сбежала в следующую комнату у него под носом, пока тот поднимался на ноги.
Тогда Эрик не смог удержать легкую усмешку от неудачи Коннера — хотя и скрыл ее прежде, чем кто-либо заметил. Он был очень признателен, что это не ему приходится гоняться за ребенком. В Арии было столько энергии, что Эрик уставал, всего лишь глядя на нее (слабость после лихорадки еще не полностью ушла из его членов), но приходилось признать, что с точки зрения стороннего наблюдателя девочка была бунтовщицей.
Утро прошло таким же образом: долгими часами по всему дому раздавался детский визг и топот ножек. Когда Эрик был уже не в состоянии этого выносить, он ретировался в библиотеку — хотя никогда бы не признался, что спрятался от ходячего ужаса трех с половиной лет от роду.
Однако теперь, когда Эрик подумал об этом, в доме уже некоторое время было относительно тихо. Не считая, конечно, печальной фортепианной музыки, доносящейся в настоящий момент из гостиной. Эрик обнаружил себя медленно бредущим на звуки музыки: прошло уже столько времени, с тех пор как он слышал сладкий звук аккордов, сливающихся в совершенной гармонии, что это притягивало его.
Он стоял перед дверью гостиной, одной рукой опираясь на дверной косяк, и, склонив голову, слушал мелодию, струящуюся в тишине дома. Эрик понял, что не хочет прерывать чудесные звуки. Песня была тихой, печальной и смутно знакомой. Что-то шевельнулось, а затем встало на место внутри него, пока ноты плыли по воздуху. Что-то, что, как он думал, умерло в ту последнюю ночь в Опере. Музыка в его голове заиграла снова, заменив тишину, которую агония сердца сплела над его сознанием.
Несколько мгновений спустя Эрик выпрямился и легонько толкнул дверь, ожидая увидеть Коннера, сидящего за роялем в центре гостиной. То, что он увидел вместо этого, повергло его в ступор.
Крохотная фигурка, сидящая перед клавишами, занимала едва ли четверть скамейки. Одетые в чулочки ноги болтались в воздухе, не доставая до педалей. Пухленькие детские ручки Арии были вытянуты так далеко, насколько позволяли пальцы: она снова пропустила ноту, не дотягиваясь до нужных клавиш. Блеклое зимнее солнце освещало девочку сзади, теряясь в ее темных волосах.
Эрик шагнул в комнату, не в силах остановиться — музыка притягивала самую суть его души. Он опустил ногу на плохо прилегающую половицу, и оскорбленная деревяшка издала протестующий скрип. Музыка резко оборвалась, тускло отзвенев во внезапной тишине.
Над закрытой крышкой рояля появились огромные серые глаза — и встретились с его глазами. Эрик чувствовал себя странно под этим столь пристально изучающим его взглядом, так похожим на взгляд Брилл. Ария медленно сняла руки с клавиш из слоновой кости и сложила их на коленях, тотчас превратившись из вундеркинда обратно в обычного ребенка.
— Привет, Ария, — негромко произнес Эрик, в то время как девочка просто смотрела на него, прикусив нижнюю губу, как часто делала ее мать. Он слегка нахмурился, абсолютно не представляя, как себя вести с ребенком.
Поскольку Ария продолжала молчать, он попробовал снова, задействовав до предела все свои скудные навыки общения:
— Я не знал, что ты умеешь играть на фортепиано. — Эрик откашлялся, странным образом взволнованный от того, что находится с девочкой наедине: безмолвная часть его разума ждала… ждала, что та вот-вот откроет рот и закричит от ужаса, вызванного его присутствием.
Когда он заговорил, торжественное выражение лица Арии сменилось застенчивой улыбкой.
— Я иг-граю н-не очень х-х-хо… — Последнее слово старалось сорваться с ее губ, но, кажется, было неспособно преодолеть язык. Бессильно сдавшись, Ария крепко сжала зубы; ее щеки покрылись алыми пятнами.
Что-то в мрачной тени, заставившей потемнеть ее глаза, тронуло Эрика, проделав тоненькую щель в броне вокруг его сердца. Не дав сомнению взять верх и остановить его, Эрик пересек комнату и сел на скамейку рядом с Арией.
— И кто тебе это сказал? Я думаю, ты замечательно играешь.
Когда спустя миг его слова дошли до Арии, та подняла на него глаза, и уголок ее рта тронула улыбка.
— В-врун, — тихо проговорила она, словно боясь, что и это единственное слово не получится сказать правильно. Добившись успеха, она воодушевилась. — М-мои руки с-слишком малы! — воскликнула она, подняв свои крохотные ручки, чтобы продемонстрировать их размер.
— А еще твои ноги не достают до педалей, — подначил Эрик, пораженный, насколько легко это вышло. Втайне ему понравилось, когда Ария опять улыбнулась ему, и на ее левой щеке на мгновение возникла ямочка. — Но не беспокойся, через несколько лет эти трудности исчезнут.
Ария надулась:
— Это д-долго!
— О, ты удивишься, как быстро это случится.
Она лишь скептически поджала губы.
Комната погрузилась в уютное молчание, только ветер за окнами бился в заледенелое стекло. Эрик изучал свои руки, покоящиеся на коленях, и слушал звуки дома. На этот раз не чувствовалось необходимости думать о том, чтобы что-то сказать.
Вдруг Ария повернулась на скамейке и подергала его за рукав своей маленькой ручкой.
— А т-ты играешь м-м-муз… — музыку. Она сжала свой вероломный рот, с сомнением глядя на Эрика снизу вверх, точно ожидая, что он засмеется.
Хотя уши Эрика страдали от дисгармонии ее слов, его лицо оставалось невозмутимым. Поскольку он никак не прокомментировал ее речь, девочка снова расслабилась.
— Да, раньше я играл кое-какую музыку.
— Т-ты играешь на п-пианино? — взволнованно спросила Ария, вцепившись в его рукав и другой ручкой.
Эрик посмотрел на ее кулачки, сжимавшие легкую ткань рукава его рубашки, и понял, что улыбается.
— Да, я играю на пианино.
— С-сыграешь ч-что-нибудь? Н-никто еще н-ни разу н-не играл со мной!
Эрик опустил глаза на истертые клавиши под своими согнутыми руками. Улыбка на его лице медленно угасла. Способен ли он снова играть теперь, без единственной женщины, которая вдохновляла его последние несколько лет? Способен ли он играть, не думая о ней?
Он автоматически поднял руки и легонько коснулся прохладных клавиш рояля, несмотря на вибрирующий в голове шепоток сомнения. Эрик закрыл глаза — и музыка внутри него мигом вытеснила все остальное. Его пальцы легли на клавиши, лаская первую извлеченную из инструмента ноту с редко показываемой им врожденной нежностью.
Эрик ощущал, что Ария все еще сидит рядом; ее ручки увлеченно скользили по его рукаву. Господи, он почти забыл, как это хорошо — чувствовать податливость слоновой кости под пальцами, слушать голос собственной музыки, звучащей в ушах. Повернув голову, он одарил Арию ослепительной улыбкой, и та, в свою очередь, широко ему улыбнулась.
Чувствуя опьянение весельем, которое он всегда ощущал во время игры, Эрик начал перепрыгивать с песни на песню; выражение его лица соответствовало характеру музыки. Ария завопила от восторга, когда он скорчил мрачную и злобную рожу, подстать музыке: низкие ноты бились подобно стуку сердца. Внезапно он перескочил на светлый и воздушный кусок, соответственно подстроив черты лица: поднятые брови и эффектная улыбка.
— Т-ты с-смешной человек! — заикаясь, проговорила девочка в перерывах между хихиканьем и в восторге прижала ручки к груди.
— Ты единственная в мире, кто считает меня смешным, — с улыбкой сказал Эрик.
— В-врун, — ответила та, засунув в рот большой палец. Закрыв глаза, Ария прислонила свою темноволосую макушку к его боку, поразив его и повергнув в напряженное молчание. — М-мне н-нравится, к-как ты г-говоришь, — она глубоко вздохнула, как умеют только дети. — Эт-то з-звучит к-как му-музыка.
Эрик замер: ощущение шелковистых волос и легкого давления детской головки на его руке было совершенно ему незнакомо. Он повернул голову и посмотрел вниз, на девочку, прильнувшую к его боку, впервые в жизни чувствуя себя так, словно его приняли, словно он не чудовище. Это было приятное чувство.
— Ария, ты когда-нибудь училась музыке? — мягко спросил он, понизив голос, чтобы приспособиться к ее внезапному угрюмому настроению.
— Н-н-нет.
— Почему? Я уверен, что у тебя получалось бы намного лучше, если бы ты училась.
— Я слишком г-глупая, ч-чтобы учиться.
Мгновенная ярость, выплеснувшаяся в его кровь при этих словах, застигла Эрика врасплох. В его мозгу вспыхнули воспоминания о насмешках из собственного детства.
— Кто сказал тебе, что ты глупая? — тихо прорычал он, опасно сверкнув глазами.
Ария повернула голову и подняла на него глаза, испуганная его тоном.
— Дядя Эн-ндрю, он п-папин брат. Он х-хотел отправить м-меня в с-специальную школу, потому что я м-медленно р-разговариваю. — Ее крохотное личико внезапно помрачнело. — К-когда он это с-сказал, м-мама з-заплакала. — Ария встала на колени и приложила свою маленькую ладошку к его уху. — Дядя Эндрю — ч-чудовище! — прошептала она, как будто это был секрет. — Это из-за н-него п-папу з-застрелили. И он х-хочет ж-жениться на м-маме.
Кое-что в последней части ее фразы еще больше разозлило Эрика. Особенно учитывая, что характер у этого Эндрю, судя по рассказу, был премерзкий. Он просто не мог представить себе, что кто-то может быть настолько низок, чтобы назвать девочку тупой перед Брилл.
— То, что ты медленно говоришь, вовсе не означает, что ты глупая, — твердо заявил Эрик.
Ария улыбнулась:
— Т-так м-мама и сказала. Она с-сказала, что л-люди не в-всегда т-такие, к-какими кажутся.
— Твоя мама производит впечатление очень умной дамы. — Ария снова улыбнулась его словам, в один миг позабыв свои огорчения, как могут только дети. — Твоя мама когда-нибудь пыталась найти учителя, чтобы выправить твою речь?
— Д-да, но они с-считали т-так же, к-как дядя Эндрю.
Мозг Эрика мгновенно заработал, прокручивая возникшую мысль снова и снова.
— Как ты посмотришь, на то, чтобы я попробовал помочь тебе говорить лучше?
Девочка сразу же испустила восторженный вопль и вновь схватила его за рукав рубашки, подпрыгивая на скамейке, отчего та заходила ходуном. Эрик на миг восхитился полному отсутствию у нее благовоспитанности. Это было по-настоящему ново — когда к тебе не относятся с опаской.
— Я полагаю, что это положительный ответ, — проворчал Эрик, затыкая пальцем ухо и беспокоясь о том, как бы не оглохнуть.
— Н-научи меня чему-н-нибудь с-сейчас! — возбужденно прошептала Ария, но прежде чем Эрик смог ответить, скрип половицы оповестил о присутствии в комнате кого-то еще.
— Ба, да вы двое смотритесь так хорошо, что хоть на выставку посылай, — раздался от двери смеющийся голос, заставив сидящих на скамейке у рояля вздрогнуть.
Эрик медленно поднял глаза и столкнулся взглядом с насмешливыми серыми глазами Брилл, спрятанными за затемненными очками. Та стояла в проеме, все еще одетая в теплую уличную накидку и черные кожаные перчатки, ее искрящиеся белые волосы были собраны на макушке в небрежный узел. Эрик мазнул взглядом по ее полным губам и быстро опустил глаза обратно на клавиши рояля. У Брилл был соблазнительный рот, особенно сейчас, когда она улыбалась.
Эрик быстро заметил, что, несмотря на добродушное выражение лица и незлое подтрунивание, женщина устала как собака — хотя ее глаза по-прежнему светились мягкой симпатией при виде дочери и его. И лишь на мгновение привычное выражение печали притушило искры в ее взгляде.
Говоря одним уголком рта, Эрик медленно убрал маленькие ладошки Арии со своей руки.
— Возможно, в другой раз, дитя. — Он позволил померкнуть открытому выражению своего лица — под взором Брилл его защита быстро вернулась на место. — Добрый день, Брилл. Вам воздали должное в больнице?
Та лишь покачала головой, слишком уставшая, чтобы реагировать на спрятанную в его голосе подколку.
— Нет, но это несущественно. Спасибо, что присмотрели за Арией. Вы были не обязаны делать это. Коннер всегда не спускает с нее глаз. Даже когда разгребает им же устроенный беспорядок.
Эрик отмахнулся от ее благодарности, а Ария слетела со скамеечки и вприпрыжку поскакала к матери.
— М-мама, м-мистер Эрик умеет иг-грать на п-пианино!
— Правда умеет? Ну и ну! Как думаешь, разве дядя Коннер не будет счастлив услышать это?
— Д-да! Можно, я п-пойду и с-скажу ему?
— Можно. — Услышав это, Ария исчезла за дверью, зовя своего дядю. Эрик и Брилл внезапно обнаружили, что остались в натянутой, практически наэлектризованной тишине.
Эрик наблюдал, как женщина глубоко вздохнула и вошла в комнату. Он вызывающе задрал подбородок, готовый к осуждению, которое получит за то, что сблизился с ребенком. Когда Брилл опустилась на скамейку рядом с ним, Эрик напрягся. Ему не нравилось, когда она оказывалась так близко — это заставляло его ощущать странное тепло во всем теле.
Эрик осторожно покосился на нее краем глаза, не в силах перестать оценивать привлекательность ее профиля. Он помрачнел и крепко сжал губы. Брилл, словно бы почувствовав его тревогу, повернула к нему голову и сняла темные очки.
— Вы очень хорошо играете, — начала она неуверенным голосом, явно обходя вопрос, который хотела задать.
«Теперь в любую секунду она может попросить меня держаться подальше от ребенка».
— Мне всегда казалось, что у вас руки музыканта, — негромко сказала Брилл. Когда она нежно взяла его за руку, Эрик был поражен в самое сердце. — Спасибо вам, — тихо прошептала Брилл едва ли не срывающимся голосом. Ее рукопожатие было ласковым.
— За что? — пробормотал Эрик, взволнованный тем, что заметил в прекрасных глазах Брилл слезы.
— Простите меня, я подслушала вашу беседу. — Она отвернулась, так что он мог видеть лишь край ее щеки. — Спасибо за то, что вы были так добры к моей дочери, что справедливо отнеслись к ней. Обычно она даже не разговаривает с незнакомыми людьми. Это растаивает ее, да и люди бывают так жестоки. Но я слышала, как она говорила с вами. Слышала ваше предложение помочь ей говорить лучше… — Брилл повернулась и посмотрела на Эрика, на ее лице появилась усталая улыбка. — Вы ведь на самом деле добрый человек, правда? Невзирая на то, что очень стараетесь не быть им.
Эрик нахмурился на ее слова и медленно вытащил свою руку из ее ладони.
— Вы и представления не имеете о том, кто я! — автоматически рявкнул он; слова слетели с его языка до того, как он успел хотя бы отметить, что они пришли ему на ум. Боль, мелькнувшая в лице Брилл от его преднамеренного отдаления, удивила его.
— Тогда забудьте, что я упоминала об этом! — огрызнулась та, едва переведя дух перед тем, как продолжить. — Я могу платить вам, если хотите, — небрежно произнесла Брилл и торжественно поднялась на ноги, скрывая под покровом равнодушной досады свои истинные эмоции.
— Платить мне?
— Да, за обучение Арии. Поскольку вы, помимо прочего, невыносимая свинюка, вы не захотите, чтобы кто-нибудь, обманувшись, решил, что ваши действия слишком хороши. И поскольку вы предпочитаете действовать, как посторонний, я должна обходиться с вами соответственно и платить вам за ваши усилия!
Эрик вдруг осознал, как глубоко он, должно быть, ранил ее чувства. Брилл выглядела совершенно спокойной, но он знал, что она злится, как и всегда в его присутствии. Он медленно встал: их разделяла лишь скамейка. Брилл одеревенела, когда он сделал шаг и сократил расстояние между ними.
— Брилл, я не имел в виду…
— Не смей! Не смей приносить мне свои извинения! Я не приму их! — огрызнулась та, даже не думая отступать, а наоборот, зайдя так далеко, что резко ткнула его пальцем в грудь.
С рычанием Эрик схватил ее за руки, крепко стиснув их перед своей рубашкой, и эффективно пресек тем самым ее досаждающие действия.
— Заткнись и слушай! — гаркнул он, повергнув Брилл в изумленное молчание. — Я уже чувствую себя отвратно оттого, что повел себя столь жестоко, и тебе не нужно быть столь демонстративной и заставлять меня почувствовать себя хуже! Иногда я говорю вещи, которые не имею в виду на самом деле. Бог свидетель, я стараюсь контролировать свой характер, но твои речи могут и святого вывести из себя!
Брилл моргнула; едва появившийся было подспудный гнев исчез с ее лица. Близость их тел быстро начала становиться слишком уж очевидной. С каждым вдохом ее тело касалось груди Эрика, и он неожиданно забыл, что хотел сказать. Его взгляд непроизвольно опустился на ее полуоткрытые губы. Он чувствовал, как руки Брилл расслаблялись в его руках, пока не легли на его ключицы. И еще одна крошечная трещина образовалась в его многочисленных укреплениях.
— Эрик, — Брилл вздохнула. — За что бы вы ни цеплялись… — Возникла небольшая пауза, и она тревожно прикусила губу. — Вы должны научиться отпускать это. Если вы позволите ране гноиться дальше… она разъест вашу душу, не оставив ничего, кроме тьмы.
Эрик не понимал, как эта хрупкая женщина за столь короткое время смогла узнать его столь близко. Ее проникновение в его сокровенные мысли была нервирующим. Эрик открыл было рот, чтобы ответить, но оказался бесцеремонно прерван.
Откуда-то из коридора послышался рев, за которым последовала дробь двух пар ног, приближаясь к скромной гостиной. Эрик мгновенно освободил Брилл из своей хватки, отшатнувшись от нее так, словно прикосновение ее кожи могло обжечь его. Та подняла дрожащую руку к голове, словно изумляясь его внезапному побегу. И в этот самый момент, в комнату ворвался Коннер со следующей за ним по пятам Арией.
Увидев выражение лица брата, Брилл шагнула вперед, чтобы отвлечь его. Тот выглядел готовым к стычке в любую минуту.
— Коннер, что ты там задумал?
Коннер затормозил в дверном проеме; дикий блеск придал остроту его взгляду. Ткнув пальцем в сторону Эрика, он опасно улыбнулся:
— Как вы посмели, месье! Вы задолжали мне извинения!
Эрик быстро глянул на Брилл, чувствуя себя странно, будто стал причиной какого-то скандала. Но он и за всю жизнь не смог бы постичь, в чем именно он должен извиняться перед этим мужчиной. Эрик сжал руки в кулаки, приготовившись к неминуемой драке. «Дело дрянь».

Отредактировано Lupa (2016-04-04 17:25:25)

133

Люди, я люблю флафф. Честно, люблю. Но это уже перебор. :swoon:

Разумеется, каждая деталь в романе - начиная от манеры одеваться, поведения, телепатических способностей, и заканчивая интерьером в доме - будет убеждать нас в том, что Брилл - просто бриллиант, самородок, бесценное сокровище, равных коему в мире нет.

Девочка трёх с половиной лет, играющая на фортепиано так, что Эрик (!) восхитился - тут, слов нет, даже Моцарт отдыхает (интересно, автор вообще с детьми общалась в своей жизни? Она трёхлеток видела?)

Эрик по совместительству у нас ещё и логопед. Интересно, какие же доселе скрытые таланты откроются у него в дальнейшем?

Ну и сама парочка Эрик-Брилл тоже хороша. Скоро уже накинутся друг на друга прямо в гостиной, не раздеваясь а срывая друг с друга одежду и не обращая внимания на окружающих. Ишь как оголодали-то оба. :rofl:

В общем, Lupa, ты меня, конечно, прости - все претензии, разумеется, не к тебе - но этот флаффище даже "Спасателей" переплюнул. Читать такое серьёзно просто невозможно. Даже у меня всё слиплось.

134

Не обязательно логопед.
Мне кажется речь идет о том, что ПОЮЩИЙ человек не заикается, если слова выпевать - все пройдет, Возможно так Эрик хотел помочь.

Отредактировано Hand$ome (2010-08-30 13:08:10)

135

Странно: перевожу-перевожу, а "Спасателей" до сих пор не вижу... "Доктор, что со мной не так?"

По-моему, очень мило, и события развиваются довольно постепенно - Эрик там уже с месяц кукует, а все еще не в койке ОЖП.)))

Да, и я ходила на уроки музыки в 4 года, хотя ни разу не Моцарт. И на художественную гимнастику. И у меня множество талантов, среди которых затерялись великолепный ум и совершенная красота. Так что ж, я - тоже "Спасательница"?

136

Hand$ome, я не про тех "Спасателей" :D
У нас тут на форуме в разделе "Юмор" лежит переводной фик "Спаси меня" - до сих пор он у нас считается непревзойдённым эталоном глупого переслащенного флаффа, почитай на досуге, это действительно весело.

137

А мне понравилось... Не знаю, как насчет талантов и способностей к игре на фортепьяно, но музыка и пение - это серьезное подспорье в решении логопедических проблем. Говорю, как мама ребенка, имеющего очень серьезные проблемы с речью  :(
А братца упорно вижу Джонни Деппом, душите меня плоскогубцами :D Эдаким окончательно двинувшимся Безумным Шляпником :D :D :D

138

* перечитав*
Если бы у Брилл вскочил прыщ на носу, это было бы хоть что-то. :D
Ну видать все, все подобрано без малейших зазоров, с ювелирной точностью под нашего ПО.
Кстати, а в то время женщина в темных очках не воспринималась ли как сейчас - с зелеными волосами?

   Hand$ome, я не про тех "Спасателей" biggrin.gif
У нас тут на форуме в разделе "Юмор" лежит переводной фик "Спаси меня" - до сих пор он у нас считается непревзойдённым эталоном глупого переслащенного флаффа, почитай на досуге, это действительно весело.


Угу! Меня на стихотворные переложения так еще никто не вдохновлял :rofl:

139

Я давно читала и угорала, там даже , кажется есть продолжение после "Спаси меня".
Просто с утра , сорри, чушь написала. :blush:

140

Кстати, а в то время женщина в темных очках не воспринималась ли как сейчас - с зелеными волосами?

Марти, ответ на этот вопрос есть в самом фике - сразу в первой главе.

"Завершали скромный наряд необычные очки с затемненными стеклами, примостившиеся у девушки на носу, защищая ее дымчатые глаза от солнечного света, льющегося сквозь ближайшее окно".

141

Возможно (возможно !), возраст  ребенка  несколько  не  соответствует  жизненным  реалиям. Но  все  остальное  мне  по-прежнему  нравится. :) Количество  талантов  данного  семейства  тоже  не  очень  напрягает  -  в  жизни  сталкивалась  и  не  с  таким.
*пошла  трусить  собственное  дитя  с  целью  выяснения, какой  из  ее  талантов  -  выдумка, а  заодно  и  со  своими  возможностями  разобраться...*

Может  быть  Эрик  ни  разу  не  логопед, но  как  человек, близкий  музыке  :D, вполне  мог  знать  о  благотворном  влиянии  пения  при  лечении  заикания. О  том, насколько  это  помогает, узнаешь, даже  не  будучи  специалистом. Проверено  на  практике  лично.

И  по-прежнему  далека  от  мысли  сравнивать  данных  героев  со  "Спасателями". Нормальные  живые  люди, с  проблемами, характерами, со  своей  болью.

142

Странно: перевожу-перевожу, а "Спасателей" до сих пор не вижу... "Доктор, что со мной не так?"

По-моему, очень мило, и события развиваются довольно постепенно - Эрик там уже с месяц кукует, а все еще не в койке ОЖП.)))

Да, и я ходила на уроки музыки в 4 года, хотя ни разу не Моцарт. И на художественную гимнастику. И у меня множество талантов, среди которых затерялись великолепный ум и совершенная красота. Так что ж, я - тоже "Спасательница"?

Народ прикалывается не от факта трехлетки за пианино, а от того, что трехлетка играет на этом самом пианино настолько связно и качественно, чтоб приманить Эрика.  :D

увы, без воспоминаний о спасателях при этих розовых флафных рюшечках и  Леди Совершенства во всех отношениях никак не получается читать :)  Очень уж эпохальное было творение.

Хотя тутошняя ОЖП в своем совершенстве таки помногограннее :)  да и побогаче, чего уж там.  :)  Да и народу вокруг побольше бегает = уже и главный злодей наметился....

ЗЫ какое "в койке", она с него до сих пор даже маску не сняла... правда, маска кагбэ и не на то надевается, что может в постели понадобиться :wub:

143

Глава 15: Учась танцевать

— Коннер, к чему вся эта беготня? — надтреснуто спросила Брилл, раздраженная тем, как слабо звучит ее голос, даже для ее собственных ушей. Чертов Эрик упорно доводил ее до сумасшедшего дома своими ядовитыми замечаниями и трогательными извинениями. Годы прошли с тех пор, как кто-либо был способен настолько ее рассердить. Брилл была уверена, что прямо сейчас ее щеки покрыты ярким румянцем. Будь он проклят!
Явно предпочтя проигнорировать сестру, Коннер с заострившей его черты шальной плутовской ухмылочкой шагнул в дверной проем. Подняв в воздух палец, чтобы нагло ткнуть им в Эрика, он внезапно воскликнул:
— Как вы посмели, месье! Вы задолжали мне извинение!
Не отворачивая головы от брата, Брилл физически ощутила, как мгновенно одеревенел за ее спиной Эрик. С ее губ сорвался вздох при мысли о том, чтобы снова улаживать ссору между этими двумя. В те пять дней, что прошли с появления Коннера, мужчины относились друг к другу настороженно. По-видимому, оба не привыкли делить пространство с другим мужчиной.
Господи, ее постоянно поражало, какими странными были на самом деле мужские особи. В каждом действии и мысли мужчин сквозила какая-то запутанная, сложная простота, которая не переставала ее изумлять и по сей день. Хотя, справедливости ради, Брилл была готова признать, что главная причина того, что Эрика и Коннера нельзя оставлять наедине, это их характеры — полная противоположность один другому. Темная и угрюмая молчаливость Эрика резко дисгармонировала с открытой и громогласной веселостью Коннера.
Независимо от этого, Брилл не терпела скандалов в своем доме. К сожалению, если быстро мрачнеющее выражение лица Эрика было показателем, она не в силах была остановить их.
— Извиниться, месье? — вежливо осведомился Эрик из-за спины Брилл и сделал шаг вперед. — А за что, позвольте спросить, я должен извиниться? — Хотя его слова и были произнесены мягко, они были обжигающе холодны, выдавая охватившее его тело напряжение.
В ответ на сдержанный вопрос Эрика Коннер энергично кивнул; внезапно выражение его лица изменилось — он расплылся в добродушной улыбке.
— Вы музыкант, и ни слова мне об этом не сказали!
После слов Коннера на несколько секунд воцарилась тишина, потом Брилл торопливо прикрыла рот рукой, чтобы приглушить клокочущий в горле облегченный смех. Слава богу. Она глянула через плечо на Эрика и мгновенно потеряла самоконтроль при виде выражения его лица. Его обычно сжатый рот теперь был приоткрыт в изумлении, сурово сдвинутые темные брови комично задраны.
Когда смех прорвался сквозь ее ладонь, Эрик стрельнул в нее раздраженным взглядом. Но то, как он изо всех сил старался удержать раздосадованное выражение, лишь вызвало у Брилл очередной приступ хохота.
— Простите, — попыталась она сказать в промежутках между хихиканьем. — Просто вы выглядите таким удивленным!
Пока Брилл продолжала бороться с весельем, Эрик медленно расслабился: гнев постепенно исчезал из его потемневших глаз, когда те остановились на ее раскрасневшемся лице. Когда в уголках его жесткого рта заиграла улыбка, Брилл внезапно перестала смеяться. Господи, Эрик был чертовски привлекателен, когда не прожигал ее яростным взглядом.
Коннер, пропустивший едва уловимый безмолвный диалог между Эриком и Брилл, шагнул вперед. Позади него подпрыгивала Ария, сжимая в руках гладкий черный футляр для скрипки.
— Скажите, на чем вы играете? Только на фортепиано или еще на чем-нибудь?
Брилл улыбнулась сквозившему в голосе брата оживлению. Бедняга все детство терпел рядом с собой сестру, которая и двух нот была не в силах связать. Должно быть, для него было крайне волнительно обнаружить собрата-музыканта на расстоянии вытянутой руки.
В тот момент, когда Эрик перевел взгляд с ее лица на лицо ее брата, Брилл осознала, что задерживала дыхание. Задрожав, она выдохнула, поднеся руку к пылающим щекам. Что же такого в Эрике, что приводит ее в такое смущение? Его пылающие глаза? Его красноречивое молчание?
— Я умею играть на всем, из чего можно извлечь музыку, — надменно ответил Эрик. Его ответ вызвал у приближающегося Коннера громкий смех. Смех, который мгновенно заставил Эрика снова нахмуриться.
— Правда можете? — с энтузиазмом поинтересовался Коннер, встав прямо перед ним и возбужденно потирая свои крупные руки, точно ребенок.
— Я бы не говорил, если бы не мог, — последовал лаконичный ответ. От чрезмерной близости Коннера и его легкомысленного настроя Эрик сжал губы в узкую полоску.
Игнорируя недружелюбный подтекст в голосе собеседника, Коннер похлопал Эрика по плечу и ухмыльнулся.
— Превосходно! Не могу выразить, как я взволнован сознанием того, что в этом доме есть собрат-музыкант. Не то чтобы я время от времени не наслаждался игрой на пианино вместе с Арией, но ребенок еще не в состоянии прочесть с листа ни единой ноты.
— Я н-не люблю эти н-немые б-бумажки! — завопила Ария как по заказу, держась одной покрытой ямочками ручкой за дядину штанину. — И еще я не л-люблю с-скрипку!
Погладив племянницу по голове, Коннер улыбнулся ей.
— Полно, дорогая. Никто не собирается тебя переубеждать.
Ария, по-видимому, удовлетворившись ответом, озарилась улыбкой и вложила футляр для скрипки в ожидающие руки дяди.
Выпрямившись и баюкая в руках черный футляр, Коннер махнул в сторону пары кресел позади себя.
— Пойдемте, сядем. Я не знаю, насколько вы на короткой ноге со скрипкой, — начал он: его голос поник до тихого шепота, когда он сел и со щелчком открыл застежки футляра, — но я уверен, это будет удовольствием.
Поскольку Эрик остался стоять, где стоял, упрямо скрестив руки на груди, Брилл шагнула вперед:
— Простите волнение Коннера. Из-за жесткого графика ему нечасто удается сыграть для себя вместе с другими музыкантами. Или похвастаться инструментом.
— Я не хвастаюсь, Брилл! Моя скрипка в самом деле занятная!
— Конечно, — ответила Брилл с улыбкой и перевела взгляд на лицо Эрика, осторожно положив руку ему на локоть. От ее прикосновения тот на мгновение рефлекторно застыл, но тотчас же расслабился. Поскольку Брилл продолжала выжидающе смотреть на него, насупленный Эрик со вздохом медленно опустил руки, пересек комнату и сел возле Коннера.
Когда мужчины уселись друг рядом с другом — свирепо глядящий Эрик и улыбающийся Коннер — Брилл расстегнула свой тяжелый зимний плащ. Вообще-то, она была удивлена, что Эрик собирается играть, невзирая на глупость ее брата. Это доказывало, что он хотя бы пытается вести себя прилично и контролировать свой гнев — факт, который делал Брилл очень счастливой.
Эрик мельком глянул на нее — в его глазах читалось обвинение — и опустил взгляд на скрипку в руках Коннера. Улыбка Брилл стала шире при виде румянца медленно заливающий хмурое лицо Эрика. Когда у того от потрясения отвисла челюсть, Коннер громко фыркнул.
— Я же говорил вам, что она занятная.
— Занятная! — заикаясь, проговорил Эрик и, потянувшись, коснулся корпуса инструмента пальцем. — Вы знаете, что это такое?
— Разумеется, знаю. Одна из лучших работ Страдивари. Она просто загляденье, не правда ли? — воскликнул Коннер, держа объект своей привязанности так, что лучи предзакатного солнца согревали ее бока красного дерева и отражались от гладкой лаковой поверхности.
— Я лишь однажды видел подобное. Много лет назад у скрипача в Опере была такая скрипка, но даже у него она не была так прекрасна, как эта, — пробормотал Эрик, понизив голос от преклонения перед шедевром. С сияющими от благоговения глазами он нерешительно потянулся и провел кончиками пальцев по изгибам и бороздам, вырезанным давно умершим мастером, не в силах удержаться, чтобы не потрогать скрипку.
При виде внезапной нежности в глазах Эрика Коннер озорно улыбнулся.
— Положим, на самом деле я не должен просить, но… не хотели бы вы попробовать ее в деле?
Взгляд ошарашенных синих глаз перескочил на улыбающегося Коннера. На суровом лице Эрика вспыхнула почти детская нерешительность.
— Вы… Вы позволите мне сыграть на этом прекрасном инструменте?
От этого вопроса улыбка Коннера стала менее безумной. Он кивнул.
— Конечно, месье, — решительно подтвердил он. — Пробудить ее струны к жизни — честь для нашего брата-музыканта. Взамен я прошу вас только отдать ей должное. — Коннер обеими руками протянул дорогую ему вещь Эрику.
Брилл наблюдала за гаммой эмоций, подобно пламени свечи вспыхнувшей на одно безмолвное мгновение в бездонных синих глазах Эрика. Когда тот медленно потянулся и взял из рук Коннера скрипку, от неожиданного избытка чувств в ее горле образовался огромный комок.
Прижимая скрипку к подбородку, Эрик встал и взял протянутый Коннером смычок. Он помедлил, держа смычок на весу над струнами, его смягчившиеся глаза отыскали через комнату глаза Брилл. Приятный разряд теплоты пробежал вдоль ее позвоночника, когда эти глаза штормового цвета остановились на ней. А затем Эрик улыбнулся, едва не отправив ее в обморок, и вывел первую божественную ноту.
Брилл торопливо отыскала кресло и безвольно опустилась в него, когда глаза Эрика наконец отпустили ее. Ария подошла и молча забралась матери на колени, и они обе сидели тихо, как мыши, порабощенные исходящими от скрипки неземными звуками. Обняв дочь руками, Брилл склонила голову набок, положив щеку на макушку Арии.
Первые несколько тактов музыки, которая лилась из-под пальцев Эрика, не были похожи ни на одну мелодию, слышанную Брилл раньше: глубокие, богатые и запоминающиеся. Они проникали в самые темные глубины ее разума. Затем каким-то образом скрипка словно бы зарыдала, сетуя на что-то, и мысли Брилл невольно вернулись к прошедшему в больнице дню.
И когда ее веки, трепеща, опустились, плач скрипки медленно угас за иными звуками: стоны израненных тел и избитых душ наполнили ее сердце. Тело Брилл оцепенело, когда стенания стали громче. Причитая в каждом уголке ее разума, стучась в стенки ее черепа, они кричали, кричали…
Словно издалека слыша мягкую, полную боли музыку Эрика, Брилл заставила себя открыть глаза раньше, чем в ее голове возник образ забрызганных кровью стен. Дрожь, начавшаяся в глубине ее живота, распространялась по телу, пока ее руки не затряслись мелко на плечах Арии.
Глубоко вздохнув, Брилл остановила дрожь в руках и вернула себе спокойное выражение, изгнав прочь все темные мысли. Ее лицо разгладилось, и музыка Эрика, перешедшая теперь в успокаивающую и нежную мелодию, медленно начала стирать ужас этого дня.
Брилл подняла глаза и вздрогнула, когда обнаружила, что пристальный взгляд Эрика сосредоточен на ней. Он лениво вывел последнюю ноту, словно не желая с ней расставаться. Эрик завершил песню последним взмахом смычка и опустил скрипку. Забавно, но Брилл только сейчас заметила, как тяжело он дышит. Как будто усилие по извлечению музыки из разума утомляло его тело.
Будучи не в восторге от интимности взгляда Эрика, устремленного на нее в тишине этого мига, Брилл быстро захлопала в ладоши.
— Это было чудесно, Эрик, — сказала она с воодушевлением, в то время как Ария одобрительно улюлюкала.
Затем Ария спрыгнула с ее коленей, в восторге вскинув руки вверх.
— Ты т-так же х-хорошо играешь, как дядя Ко-Ко-Конн… — вопила она, слишком возбужденная, чтобы осознать тот факт, что не может закончить предложение. Подбежав к Эрику, она схватила его за штанину, затолкав в рот большой палец и широко ухмыляясь.
Вставая, Брилл молча улыбнулась, видя, как Эрик неловко отодвигается, стараясь уклониться от внимания ее дочери. Он явно не привык иметь дело с детьми, но, даже несмотря на это, у него был природный дар к общению с ними. Кажется, он обладал множеством талантов, о которых она и не подозревала.
Коннер со смехом хлопнул себя по коленям и вскочил на ноги.
— Превосходно! Будь я проклят, если вы не стали бы мне серьезным соперником, если бы мы вздумали состязаться в игре. Я многие годы не слышал ничего столь же оригинального. Вы были скрипачом в оперном театре?
Застигнутый вопросом врасплох, Эрик скрыл свое удивление под очередным сердитым взглядом.
— Не понимаю, какое вам дело до этого? Я…
Внезапно Брилл кашлянула, приподняв бровь и послав в его сторону красноречивый взгляд. Вышедший из себя Эрик раздраженно захлопнул рот и сузил глаза: желваки на скулах выдавали его досаду. Брилл хотела быть уверенной, что он сдержит слово и будет вести себя воспитанно, даже если для этого ей придется следить за каждым его шагом.
Эрик неохотно повернулся и вернул скрипку Коннеру, обращаясь с ней бережно даже в таком состоянии.
— Нет, я не был скрипачом в Опере, — процедил он сквозь зубы; его спина и плечи закостенели в усилии сдержать застрявшие в глотке ехидные комментарии. Медленно, словно воздух, выпускаемый из баллона, Эрик заставил себя расслабиться. Его губы изогнулись в усмешке вида будь-проклят-этот-мир. — Я был, скорее, консультантом тамошних директоров, — сказал он, и усмешка превратилась в небрежную улыбку.
Коннер кивнул и закатил глаза.
— А, директора! Я бы предпочел работать в яме с ядовитыми змеями. Как вы это выдерживали?
Внезапно лицо Эрика озарилось широкой ухмылкой, словно обсуждение отвратительных директоров наконец-то разбило лед между двумя музыкантами.
— Мне едва удалось остаться в здравом рассудке, уверяю вас.
Коннер ответил на это неистовым хохотом и сердечно похлопал Эрика по спине. И если бы кто-либо в этот момент наблюдал за лицом Эрика, становилось ясно, что мужчина не был полностью уверен, что ему думать об этом дружеском контакте.
— Однако у вас прекрасное чувство юмора для такого брюзгливого старикашки, — добавил Коннер; в его глазах плясали чертенята.
— Простите?
Поспешно переведя взгляд на сестру, Коннер с важным видом приблизился к ней и обнял рукой за тонкую талию.
— Брилл, моя прелестная красотка! — При этих словах та не смогла удержаться от улыбки. — Мы тут позволяем нашему бедному гостю развлекать нас весь вечер. Нам должно быть стыдно за себя.
— Мне не может быть стыдно за себя. Я всегда слишком занята тем, что стыжусь за тебя!
— Ах, слова любви от моей доброй и прелестной сестрицы, — вздохнул Коннер, от удерживаемого смешка его желудок скрутило судорогой. — Давай, Брилл, это же наш долг как истинных ирландцев показать этому сыну Франции, как нужно по-настоящему хорошо проводить время!
Улыбка пропала с лица Брилл — у нее зародилось смутное подозрение насчет того, что за этим последует.
— Ни за что.
— Ну же, Бри! Только один разочек. Давай!
— Нет. Это даже не обсуждается! Я устала, Коннер. Я весь день работала.
Ухмыляясь, как безумный, Коннер вышел на середину комнаты, таща за собой Брилл.
— Тем больше причин для того, чтобы развеяться! Ты ведь знаешь, я не отстану от тебя, пока ты этого не сделаешь! — И Брилл знала, что он будет докучать ей, пока не заставит выбросить из головы неприятности этого дня.
Возведя глаза к небесам дабы попросить их послать ей терпения, Брилл помолчала минуту. Затем с преувеличенным вздохом перевела взгляд на брата.
— Что ж, ладно. — Когда тот издал победный вопль и, пританцовывая, отошел, она посмотрела на него с вызовом. — Но только недолго. Иначе богом клянусь, что…
— Брилл, душечка, не нужно клятв, — весело прервал ее брат и усадил Эрика и Арию на кресла: мужчина выглядел крайне смущенным, а девочка ликовала.
— Я начну медленно, — сказал Коннер и поднял скрипку к подбородку.
Уперев руки в бедра, Брилл самоуверенно фыркнула.
— Не утруждай себя, парень. Я уложу тебя на лопатки в любом случае.
Заинтригованный диалогом между братом и сестрой, Эрик склонился к Арии и спросил шепотом:
— Ты знаешь, что тут происходит?
— М-мама собирается т-танцевать, — прошептала в ответ Ария, от волнения быстро моргая. Кивнув, Эрик откинулся в кресле и сложил руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, однако в глазах зажегся огонек интереса.
— Ха, вот и Брилл, которую я знаю и люблю. — Сказав это, Коннер опустил смычок на струны и заставил ожить благородный инструмент в своих руках. Его пальцы двигались от аккорда к аккорду быстрее, чем мог уследить глаз, превратившись в смазанные силуэты, смычок бешено летал по струнам. Он принялся наигрывать живую деревенскую песенку, его правая нога начала отбивать быстрый ритм.
Брилл улыбнулась тому, какой быстрый он задал темп, понимая, что это вызов. Сузив глаза, она смотрела на брата, ощущая, как сердце начало биться быстрее, словно проникаясь азартом момента. Нагнувшись, она приподняла юбки чуть выше колен. Несомненно, непристойная высота, но отчего-то ее это не заботило. Как же хорошо было почувствовать себя беззаботной, будто возвращаясь к легкомыслию детства. Тогда все было просто.
Прижав локти к бокам, Брилл пустилась в пляс: двигались только ее ноги, а остальное тело оставалось неподвижным. Ее уличные ботинки колотили по персидскому ковру, ее ноги ускорили движение и подстроились под бешеный темп, заданный Коннером. Она смеялась во весь голос, от напряжения стремительного темпа на ее лбу выступил пот.
С вызовом глянув в сторону Эрика, она оказалась слегка сбита с толку, увидев разлившееся на его лице открытое изумление. К его чести, он смотрел на ее отплясывающие ноги, а не на колени, как она сперва ожидала. По-видимому, он никогда раньше не видел традиционный ирландский танец.
Слегка взмахнув юбками, Брилл совершила серию грациозных па. Протянув руку, она пригласила Арию присоединиться к танцу — и та счастливо согласилась. Замедлив движения, чтобы скомпенсировать неопытность дочки, Брилл опустила юбки и перешла к вальсу — кружась и кружась с Арией по комнате, пока та не завопила от восторга. Коннер мгновенно перешел от разнузданной ирландской джиги к более уместному мотиву, соразмеряя шаги Брилл и Арии с медленной ритмичной мелодией.
Пара закружилась в центре комнаты, и их лица осветило тусклое зимнее солнце. Арии наскучил медленный темп, она, танцуя, отошла от матери и сразу же плюхнулась на задик — у нее слишком кружилась голова, чтобы идти. Но она продолжала смеяться звонким мелодичным смехом, свободным от отравляющего ее речь заикания.
Положив руку на лоб, чтобы утишить головокружение, Брилл не могла удержаться от смеха. Она перевела взгляд туда, где сидел Эрик, и улыбнулась ему. Пока она танцевала, ее несговорчивый гость сидел в кресле, уперев локти в бедра и подпирая рукой подбородок.
За все недели, прошедшие с момента его появления здесь, Брилл еще ни разу не видела его столь расслабленным. Жесткие черты его лица украшала улыбка, и когда Ария с размаху села на мягкое место, Брилл заметила смех, плещущийся в его обыкновенно угрюмых глазах. Возможно, именно из-за этого необычно светлого выражения она внезапно забылась и смело подошла к нему.
Когда она оказалась возле кресла, эти смеющиеся глаза медленно поднялись и встретились с ее. И, не дожидаясь, пока мужество покинет ее, Брилл протянула ему руку.
— Потанцуете со мной, Эрик?
Оживление в его глазах слегка потускнело, уступив место замешательству. В его взгляд вернулась та же странная уязвимость, которую он показал, когда Коннер предложил ему сыграть на скрипке.
— Простите?
— Потанцуйте со мной. Вальс нужно танцевать вдвоем.
Опустив руки на колени, Эрик в изумлении смотрел на нее, будто не веря своим ушам.
— Я не знаю как, — просто сказал он, и его щеки окрасились легким румянцем. — Точнее, мне никогда не было особой нужды учиться.
— Ничего страшного. Я полагаю, что сегодня вы научитесь. Потому что мне требуется партнер, — проговорила Брилл, улыбаясь столь нехарактерной для него неуверенности. Наклонившись вперед, она взяла его за руку и вытянула из кресла. Бедняга был в таком смущении и так усердно пытался скрыть это, что даже не сопротивлялся.
Брилл потихоньку взяла своей левой рукой правую руку Эрика.
— Этот танец имеет свой рисунок. Каждый участник придерживается определенной схемы движений. Я держу вашу правую руку, а левую руку вы кладете мне на талию. — И поскольку Эрик продолжал лишь смотреть на нее, она взяла другую его руку и попросту положила себе на талию. — Шаги не очень трудные — если вы уловите ритм, — сказала она, перекрикивая звук скрипки брата. — Повторяйте за мной.
Брилл сделала первый шаг; Эрик после секундного замешательства последовал за ней. Пара немного споткнулась из-за того, что их шаги не были достаточно синхронными. Брилл с улыбкой переставила ноги и начала сначала.
Они медленно двигались, кружась по комнате по широкой дуге. Эрик чуть наклонил голову, чтобы следить за ее ногами. После нескольких кругов по гостиной они увеличили темп, поскольку Эрик уловил рисунок вальса.
— Вы схватываете на лету, Эрик. Прирожденный танцор, — со смехом сказала Брилл — при этих словах тот поднял взгляд на ее лицо.
— Т-танцор, как м-мама! — закричала Ария откуда-то сбоку. Ее неистовый вопль вызвал у Эрика еще одну улыбку.
— Как думаете, вы уже можете вести? — спросила Брилл, сдувая выбившуюся прядь волос, лезущую в глаза.
— Давайте проверим, — ответил Эрик и сосредоточенно прикусил нижнюю губу, когда она позволила ему вести.
Темп снова замедлился, пока Эрик привыкал к новому рисунку шагов. Он быстро преодолел эту трудность и уверенно закружил Брилл по комнате. И когда темп снова вырос, комната вокруг них превратилась в смазанный контур, и время остановилось.
И не было ничего, кроме этого момента. Больница, заботы вдовы с ребенком на руках — все исчезло в радости танцевать с другом. С возросшей уверенностью Эрик позволил себе импровизировать. Он смело запрокинул Брилл назад, так что ее макушка оказалась в нескольких дюймах от пола. От неожиданности та взвизгнула и вцепилась ему в плечи, пытаясь сохранить равновесие.
Коннер заулюлюкал, выражая бурное одобрение дерзости Эрика. Брилл залилась звонким смехом, когда Эрик поднял ее обратно: вцепившись в него, она боролась с головокружением. Не в силах вымолвить ни слова от смеха, Брилл просто хлопнула Эрика по плечу.
Видимо какая-то исключительность момента — выражение лица Брилл или ее смех — вдребезги разбили сдержанность Эрика. Он запрокинул голову и разразился густым низким смехом. Его тело сотрясали раскаты хохота, и Брилл, тесно прижатая к нему, ощутила, как вибрирует от этого счастливого звука его грудная клетка. Это было необычное чувство.
— Ей-ей, совсем не умеете танцевать! — попыталась произнести она в перерывах между смешками и подняла на него взгляд.
— Как вы и сказали, я все схватываю на лету, — поддразнил Эрик. Его смех медленно угас, когда его взор упал на ее смеющийся рот.
В этот миг Брилл вдруг осознала, как близко они стоят друг к другу. Когда Эрик поднял ее после запрокидывания, ее руки каким-то образом обвились вокруг его шеи. Ее тело оказалось тесно прижатым к нему, а его рука по-прежнему обнимала ее за талию.
Открытие было шокирующим. Не из-за интимности этой близости, но потому что Брилл обнаружила, что ей это нравится.
Она немедленно ослабила объятия, убрав руки с шеи Эрика и уперев их ему в грудь. Тот осторожно отпустил ее, и Брилл отодвинулась, но, повернув голову, она была уверена, что поймала вспыхнувший в его глазах опасный голод. Опасный и волнующий.
Ария, благослови ее бог, разрушила напряженность момента, пробежав по комнате и бросившись на ногу Эрика. Тот слегка вздрогнул, когда на него обрушился вес девочки, но, посмотрев на Арию, быстро смягчился. Брилл отошла подальше, отчаянно пытаясь успокоить трепет в животе.
— М-моя очередь! Потанцуй со м-м-мной! — потребовала Ария, как это могут только дети.
Казалось, что Эрик очень серьезно и долго обдумывает ее заявление. Раздосадованная его молчанием Ария начала ныть и дергать его за штанину, но мигом перестала, когда он положил руку на ее пушистую головку и сказал:
— Для меня большая честь танцевать с такой прелестной маленькой девочкой. — Это очень понравилось Арии, и она счастливо заулыбалась ему, сунув в рот большой палец.
Брилл молча улыбалась этой сцене. Эрик так хорошо относился к Арии. Невзирая на свою угрюмость, он был хорошим человеком. В таких предположениях она не ошибалась. И редкие поначалу, но все более частые знаки его доброты растапливали лед, которым она окружила свое сердце. Ей это не слишком нравилось. Подобные вещи были опасны для женщины, которая дала обет, что никогда больше не проявит интерес к мужчине.
Когда Коннер снова поднес скрипку к подбородку, Брилл перевела взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Она ахнула, привлекая всеобщее внимание, и довольно громко выругалась.
— Великий боже! Не может быть, что уже так поздно! Я еще даже не начала готовить ужин!
И с этими словами Брилл попросту сбежала из гостиной. Сбежала от выбивающих из колеи ощущений, зарождающихся в ее теле, но основной причиной бегства было то, что зашевелилось в ее сердце. Она поспешила на кухню, чтобы приготовить что-нибудь простое, надеясь, что никто не догадался о причине ее поспешного ухода.
Брилл с трудом перевела дух и разгладила руками юбки, услышав вновь разнесшиеся по коридору звуки скрипки Коннера.
— Отныне я буду более осторожна. Просто буду сохранять дистанцию… просто буду дружелюбна, и ничего более. На самом деле это должно быть просто.
«Правда ведь, должно?»

Отредактировано Lupa (2016-04-01 23:49:13)

144

Дурдом на колесах :D с танцами :D :D Представляла себе эту сценку, пока читала, и неприлично ржала... Надеюсь, что братец еще себя проявит :) А эта сладкая парочка продолжает продолжать переживать по поводу неземных очучений... ню-ню :D

Лупа, спасибо за перевод :give:

145

Могу подписаться под каждым словом Вороны на мосту. :D Действительно, дурдом. Но весело.

Правда, меня всё больше и больше беспокоит состояние девочки. Тут, оказывается, не только заикание, но и нервное моргание, и постоянное сование пальца в рот... По отдельности каждый из этих симптомов опасений не вызывает, но в совокупности они представляют крайне тревожную картину. Ребёнку не логопед, а невролог нужен. Причем срочно.
Хотя Эрик тут, наверное, и неврологом по совместительству окажется. С него станется. ^_^

146

Ребёнку не логопед, а невролог нужен. Причем срочно.

В принципе, когда на Страдиварях да по персидским коврам, одним неврологом уже не обойтись! :)

Лупа!
Спасибо за перевод - улыбнуло.

147

Ндаа, сдается мне, что вальс был с акробатическими элементами рок-н-рола. :) Заставить девушку коснуться головой пола в медляке - тут нужен особый талант. :D

148

Замечательный  братец! (Почти  братец-кролик :)) По  уровню  самооценки  любого  Призрака  за  пояс  заткнет.
Действительно  весело, смешно  и  непривычно. Товарищ  попал  в  совершенно  непредсказуемое  семейство. Мне  нравится  эксперимент  этого  автора.
Lupa, за  перевод  :give:

149

Глава 16: Признания в зависти

Был конец марта, но в пригородах Парижа зима еще не разжала свои объятия. Снег глубиной по колено волнами покрывал землю, ледяным океаном застыв во времени. Все вокруг заливал белый цвет, перекатываясь через каменные стены, окаймлявшие дороги, и покрывая ели вблизи коттеджа Донованов.
Тонкие цепочки следов неведомых животных пересекали открытый дворик между домом и маленьким хлевом рядом с ним, портя весь пейзаж. Человеческие ноги тоже оставили свой след на белизне. Следы путано прорезали маленький двор между домом, небольшим хлевом и крохотным замерзшим прудом в его дальнем конце, среди сосен.
Пруд — гладкий и спокойный — лежал позади дома, отражая холодный свет далекого солнца — его поверхность была испещрена белыми следами, оставленными хорошо заточенными лезвиями коньков. С того вечера, когда Эрик и Брилл танцевали в гостиной, прошел месяц: дни сливались вместе по мере того, как они все лучше узнавали друг друга.
Битва воль в доме заметно утихла. Коннер и Эрик стали относиться друг к другу куда лучше, способные обратиться к их общей любви к музыке, если возникала потребность пообщаться. Хотя втайне Эрик был все же уверен, что Коннер является исключением из рода человеческого. Никто не мог бы жить так открыто и весело. Беспечная натура Коннера тревожила — его постоянные улыбки сбивали с толку. Хотя глубоко скрытого в брате Брилл было больше, чем он выдавал: в этих улыбающихся глазах пылал яркий ум.
Брилл, хотя и более спокойная внешне, была почти столь же безнадежна, как и брат. Ее похожие на светильники глаза смягчала искренность или осторожная доброта, когда с течением времени ее натура медленно освобождалась от ледяной корки. Женщина исчезала каждое утро ровно в семь часов и возвращалась в три пополудни, оставляя дочь под присмотром своего безответственного братца или самого Эрика, практически незнакомца. А позднее даже Коннер не оставался дома — из-за концертного графика он временами уходил на целый день, оставляя Эрика наедине с Арией. Подобное доверие было уму непостижимо. Это было глупо. Это было приятно.
И все же Эрик не мог заставить себя доверять Брилл. Не мог заставить себя назвать ее своим другом, как она часто обращалась к нему. Это было за пределами его возможностей, и пусть даже тайная часть его страстно желала сказать кому-нибудь это слово — друг, Эрик знал, что не заслуживает этого.
Несмотря на стремительное сближение Эрика со старшим поколением семейства Синклер/Донован, только Ария смогла вызвать привязанность в его закованном в броню сердце. Последний месяц Эрик каждое утро проводил с девочкой, обучая ее, как и обещал.
Эрик всегда был превосходным учителем — поразительный талант, принимая во внимание его отшельническую натуру. Он ожидал от своих учеников наилучших результатов и действовал по довольно жесткой методике. Как он помнил, Кристина часто ударялась в слезы во время его уроков. И все же, в первый их день вместе, Эрик обнаружил, что его методы совершенно не подходят для Арии.
Одна его язвительная поправка вызвала у той необычную реакцию. Ария спокойно открыла ангельский ротик и завопила во весь голос, потом повалилась на пол и начала на нем биться. Эрик ударился в панику, думая, что у нее какие-то судороги, когда мимо комнаты спокойно прошествовал Коннер, уткнувшись носом в газету. Он поднял взгляд и усмехнулся, словно бы говоря: «Сегодня это твоя проблема!»
Ошарашенный Эрик решил, что это, наверное, нормальное поведение Арии, учитывая равнодушную реакцию Коннера. Так что он сделал единственную вещь, которую может сделать человек, оказавшись лицом к лицу с кричащим ребенком: он игнорировал Арию, пока та не устала и не прекратила истерику.
Из этого настораживающего эпизода он извлек два урока. Во-первых, Ария на самом деле ребенок, а не маленький взрослый; во-вторых, ему нужно серьезно модифицировать свои методы преподавания. В последующие дни Эрик смягчал свои упреки, пока те не превратились в слова ободрения, и старался расслабить свое напряженное и хмурое лицо и начать слегка улыбаться.
Изменения, которые Эрик ощущал в себе, отражались на обучаемой им девочке. Каждый день Ария делала шаг вперед. Каждый день слова все легче вылетали из темницы ее вероломного рта. И каждый день Эрик чувствовал, как рассыпается стена, возведенная им вокруг сердца, а тьму разъедает необычный свет сострадания, которое он нашел в стенах дома Донованов.
Внезапный порыв ледяного ветра забрался под воротник одолженного Эриком зимнего пальто, выведя его из задумчивости. Ужасная погода напомнила ему о причине, по которой он вообще рискнул выйти. Пожав плечами, Эрик пересек маленький двор, следуя по цепочке следов, ведущих к занесенному снегом хлеву. Строение находилось примерно в пятидесяти ярдах от дома — сумрачное и побитое непогодой. Одна из створок двойной двери была слегка перекошена.
Эрик помедлил снаружи, подняв затянутую в перчатку руку, чтобы коснуться шершавого дерева. От его прикосновения дверь приоткрылась внутрь, печально заскрипев. Прошло много времени с тех пор, как кто-нибудь смазывал петли — с тех пор, как здесь жил кто-то достаточно сильный, чтобы работать на принадлежащем ему скромном участке земли.
Он сделал в уме пометку расспросить у Коннера, есть ли в доме какая-нибудь смазка, которую можно использовать, чтобы сделать петли бесшумными. И раз уж речь зашла о хлеве, деревянные столбы выглядели низкими — возможно, он мог бы также отщепить несколько лаг.
Петли продолжали скрипеть, когда он толкнул дверь, чтобы распахнуть ее полностью. Эрик ожидал, что в нос ему ударит характерный запах хлева. Воображаемое зловоние ярмарки, гниющего сена и грязных животных наполнило ноздри и заставило желудок сжаться от непрошенных воспоминаний. Образы холодной железной решетки и линялых желтых шатров мелькали в сознании, подобно бабочкам, летящим на свет. Мгновенная паника заставила его сердце затрепетать в груди, и Эрик застыл в дверном проеме: холодный зимний свет с трудом разогнал темноту хлева.
Но пока ветер пробирался под толстую шерсть его пальто, ожидаемое зловоние не настигло его. По правде сказать, Эрик чувствовал животный запах хлева, но тот ощущался… здоровым, чистым. Воздух был пропитан сладковатым, чуть пыльным ароматом свежего сена и старого дерева. Паника утихла, и Эрик торопливо шагнул в теплую тьму хлева, закрыв за собой дверь.
Его глаза быстро привыкли к сумраку в помещении, и он бесшумно обошел небольшую черную карету, стоявшую прямо в проходе. Одна из двух упряжных лошадей семейства, подняв крупную голову, следила своими большими влажными глазами поверх дверцы стойла, как он проходит мимо. В дальнем конце сарая замычала корова, за ее заунывным стоном последовал высокий, похожий на звон серебряного колокольчика смех, перешедший в мягкую успокаивающую песню.
Тихая ритмичная песня становилась все громче по мере того как Эрик продвигался мимо ряда стойл на другой конец хлева. Завернув за угол последнего стойла, он увидел Брилл, взгромоздившуюся на трехногую табуретку и доившую рыжевато-коричневую корову. Холодный белый свет лился вниз из единственного окошка возле стропил, заставляя белоснежные волосы Брилл сиять, подобно нимбу. Напевая, она слегка склонила голову, прижавшись щекой к боку коровы.
По какой-то причине Эрик задержался в тени возле стойла, не желая в этот миг нарушать открывшуюся ему безмятежную сцену. Несмотря на бесшумность его появления, Брилл внезапно перестала петь и подняла голову: ее глаза уставились на него сквозь темноту. Она чуть застенчиво улыбнулась.
— И долго вы собираетесь там стоять?
— Нет, — просто ответил Эрик, опираясь спиной о стенку крайнего стойла. — Вы пели для коровы? — В его голосе проскользнула улыбка и нотка легкого поддразнивания.
— Ну, я… это помогает ее успокоить, — начала Брилл, смущенная тем, что он слышал ее. — Я знаю, что не обладаю оперным голосом, но я…
— Нет, вы правы, не обладаете, — Эрик осекся, пораженный болью в ее глазах, и быстро продолжил: — Возможно, так даже лучше. Ваш голос подходит для колыбельных и ирландских плясовых.
Польщенная его комплиментом, Брилл отвернулась, чтобы скрыть появившийся на щеках румянец, и продолжила размеренно и ритмично доить. Свистящий звук, с которым струи били в ведро, заполнил повисшее между ними неловкое молчание.
— Скажите, вы так же хороши во всем, что делаете, Брилл? Или я просто застаю вас каждый раз за теми занятиями, которые у вас получаются лучше всего? — спросил Эрик с глубоко скрытым сарказмом. — Кажется, что вы почти бесстрашны.
— Не стройте из себя дурака, — ответила Брилл со смехом. — Я не умею делать кучу вещей. И, конечно, я вовсе не бесстрашна.
— Не стройте из себя скромницу. Я ненавижу, когда люди пытаются изображать скромность, — вздохнул Эрик.
Кажется, Брилл это удивило.
— О чем вы говорите?
Он оттолкнулся от стойла, на которое опирался, и вышел на свет.
— Вы спасаете и помогаете беспамятным мужчинам из оперных театров, вы пишете статьи по медицине, вы проводите время в этой больнице, вы ведете хозяйство и, наконец, вы умеете доить коров. Осталось ли хоть что-то, что вы не умеете делать? Хотел бы я когда-нибудь увидеть дело, перед которым вы капитулируете. Назовите мне хоть одну вещь, которой вы боитесь!
— Вы как будто завидуете, Эрик, — ответила Брилл задумчиво, снова прислонившись щекой к коровьему боку.
Его задело высказывание Брилл и ее улыбка.
— Завидовать женщине — да бросьте!
Брилл пропустила мимо ушей надменность в его голосе.
— Вам нет нужды злиться. Есть множество вещей, которые я неспособна делать. Как бы я ни старалась, я не смогу услышать музыку в воздухе, как это, по-видимому, умеете вы.
— Возможно, но не у каждого есть талант к музыке. И вы не ответили на вторую часть моего вопроса.
— Я не обязана говорить вам что-л… — начала Брилл, но заметила в глазах Эрика искру насмешки над ее гневом. — Ладно, если я скажу, вы оставите эту тему?
— Разумеется, если таково ваше желание.
— Я боюсь оказаться бесполезной, — просто ответила Брилл, пожимая плечами, потом закрыла рот и бросила на него пристальный взгляд. Секунду спустя с ее сжатых губ сорвался легкий смешок. — Я вдруг подумала, насколько странно то, что вы думаете, будто я все умею, учитывая, что я завидую вам.
— Простите? — пробормотал Эрик, нахмурившись.
— Я думала, это очевидно, — мягко произнесла Брилл, явно не заметив его потрясения. — У меня нет никаких природных талантов. Я родилась без страсти в душе, в отличие от вас и Коннера или даже Арии. Все мои способности есть результат наблюдения за другими. Я полагаю, можно сказать, что мой талант заключается в подражании талантам остальных. — Брилл медленно оторвала взгляд от земли и посмотрела в лицо Эрику. — Кажется, люди вроде вас делают это все так легко. Я завидую вашему таланту.
— Не дразните меня, Брилл, — напряженно попросил Эрик, внезапно разозлившись на Брилл. Она практически ничего не знала о его жизни. Если бы знала, несомненно, не говорила бы столь невежественные и несерьезные вещи. — Вы не можете искренне говорить, что стремитесь… — Он сделал в воздухе неопределенный жест, намереваясь коснуться маски на лице, но по какой-то причине брошенный на Брилл взгляд заставил его остановиться.
— Стремлюсь к чему, Эрик? — резко спросила та; ее руки все еще сжимали вымя коровы. — Продолжайте, скажите это. Последние недели вы просто умирали от желания сказать это. — Поскольку Эрик продолжал упорно молчать, Брилл раздраженно покачала головой, отчего несколько прядей волос упали ей на лицо. — Как это возможно, чтобы я восхищалась вами или вашими талантами, когда ваше лицо так обезображено? Вы это собирались сказать?
— Закрой свой рот, ничтожная женщина. — Глаза Эрика опасно сверкнули, но Брилл не обратила внимания на этот тревожный знак.
— Что я сделала за все время, что вы тут живете, чтобы полностью уверить вас, будто я настолько мелочна и считаю, что единственный физический признак должен быть более важен, нежели весь характер человека?
— Вы даже не представляете, о чем говорите. Как можете вы хотя бы приблизительно знать, каково это… — прошипел Эрик, сжимая пальцы в кулаки.
— Что? — перебила Брилл. — Хмм? Чего я не знаю? Полагаю, я не могу знать, каково это, когда на тебя глазеют? Или издеваются на улице? Нет, конечно, откуда мне знать такие вещи с белыми волосами и бесцветными глазами! И чего я определенно не могу знать, так это, каково было бояться идти в школу, когда я была маленькая, потому что дети привыкли швырять в меня камни?
— Это не одно и то же, лицемерная маленькая гадюка! — взревел Эрик в ярости, больше не в силах держать себя в руках. Одна его одетая в перчатку рука поднялась, чтобы прикрыть маску, словно он стремился дополнительно защитить то, что находилось под ней, от пронизывающего насквозь взгляда Брилл. — Как вы посмели даже попытаться сравнить вашу жизнь с моей! Что такое давняя детская обида и редкая жестокость по сравнению с… — Он внезапно остановился, ужаснувшись тому, что едва не признался в самых сокровенных переживаниях своего детства этой дурно воспитанной ведьме. — Это не одно и то же. Люди смотрели на вас, потому что вы крас…
— Не говорите этого! Красота настолько обманчива — особенно у женщин. Она заставляет мужчин верить во всевозможные глупые вещи. Она заставляет их думать, что красивое лицо означает покорный или смиренный характер, или даже, что девушка станет хорошей женой! — Брилл оскалила зубы, лиф ее платья тяжело вздымался от переполнявшей ее ярости. — О, вот еще одно дело, в котором я не преуспела! Джон только начал осознавать это, когда его убили!
Ее последние слова эхом отдались во внезапной тишине, которая свинцовой тяжестью упала между ними, туго натянутая, словно колючая проволока между двумя столбами.
— Люди находят способ судить друг друга, независимо от того, как они выглядят! — Брилл отвернулась от Эрика, устало закрыв глаза. — Всю свою жизнь я видела самое худшее, что природа и война могут сделать с человеческим телом. Что из этого случилось с вами, Эрик? Природа или война?
Эрик стоял взъерошенный и безмолвный, отступив от света, озаряющего Брилл, обратно в тень возле стойл. Ее бьющие неотвратимо вопросы ударялись о стены, все еще окружающие его сердце. Дрожь, зародившаяся глубоко внутри него, прошла через все его тело, пока у него не затряслись руки. Ярость в его глазах больше неспособна была полностью скрыть таящуюся в них разбитую душу.
— Я родился с этим лицом, — вышептал он наконец сквозь сжатые губы. И замер в напряженном ожидании, готовый к тому, что она отвернется, покажет каким-то образом свое сомнение или, еще хуже, жалость.
Брилл лишь со вздохом кивнула, с ее лица пропал боевой задор.
— Почему вы все еще носите маску, Эрик?
— Я бы никогда не посмел пугать чертами своего лица таких хороших людей, как ваша семья, — огрызнулся тот, отодвигаясь все дальше от нее, от ее слов, от ее проклятых вопросов.
Игнорируя его слова, Брилл встала и направилась к нему, покинув круг света, в котором сидела, и присоединившись к нему в теплоте теней.
— Почему ты прячешься во тьме, когда столь очевидно, что ты родился, чтобы сиять? Почему ты позволяешь своим талантам оставаться невидимыми? — тихо спросила она; между ее бровями пролегла морщина. Ее рука нерешительно поднялась, чтобы потянуть вниз край маски, кончики ее пальцев едва коснулись угла челюсти Эрика — и он отпрянул прочь.
И последние сохранившиеся остатки крепости вокруг его сердца рухнули под светом, который все еще сиял в глазах Брилл, даже когда она стояла в темноте. Он оставил ее слова без ответа, учитывая, что за ними последовало. В отсутствие защищавшего его оцепенения им овладел страх. Теперь он ступил в неизвестность — и это ужасало его.
Лишь когда паника начала заливать печальную синеву его глаз, Брилл отвернулась и отошла, давая ему пространство и возвращаясь обратно на свою табуретку для доения. Некоторое время она молчала, каким-то сверхъестественным чутьем угадав потребность Эрика в тишине, потом снова повернула голову и спросила:
— Так вы поэтому решились сюда зайти или просто наконец решили немного осмотреться?
Сделав несколько успокаивающих вдохов и выдохов, Эрик в конце концов оказался способен заговорить без того, чтобы голос выдал клубящийся в его душе вихрь эмоций.
— Ария попросила меня спросить вас, собираетесь ли вы печь сегодня пирог. — Он сделал паузу, неосознанно шагнув вперед, прочь от теней, в которых прятался. — Почему она думает, что вы будете печь пирог?
— Ну, сегодня ее день рождения, и я каждый год пеку ей пирог. Сегодня ей исполняется четыре года. — Брилл выпрямилась, со скрипом отодвигая табуретку назад. — Иногда время летит так быстро. Кажется, она родилась только вчера. — Она улыбнулась и встала, вытаскивая наполненное ведро из-под брюха коровы, чтобы та не перевернула его на солому. — Эрик, у вас когда-нибудь был пирог на день рождения? — спросила она, слегка запнувшись от веса ведра, которое тащила.
Эрик осторожно избавил Брилл от ведра — и заслужил ее благодарную улыбку. Улыбку, которую он счел нужным вернуть.
— Нет. Я бы не сказал, что он у меня был. Я не припоминаю, чтобы дни рождения имели для меня значение, когда я был молод.
— Какой стыд! День рождения — это ведь такое приятное событие, — проговорила Брилл, нахмурившись. — Хотя это похоже на меня. А теперь, раз уж мы затронули эту тему, сколько вам лет? — спросила она; на ее лице внезапно возникло странное сосредоточенное выражение.
— Я бы сказал, вероятно, тридцать пять лет или около того.
— Вы не знаете? — пораженно спросила Брилл.
— Нет, точно не знаю, — медленно ответил Эрик.
— Ну, примерно тридцать пять делают вас примерно на пять лет старше Коннера и примерно на десять лет старше меня. — В глазах Брилл зажегся задорный огонек, и она с ухмылкой ткнула его в плечо. Все следы ее прежнего гнева исчезли или были надежно скрыты. — Почему мне не приходило в голову, что вы такой глубокий старик! — наконец воскликнула она.
Почему-то ее высказывание показалось Эрику ужасно смешным, и он не мог удержать неожиданно вырвавшееся изо рта хихиканье. От прокатившегося по телу веселого трепета ведро с молоком угрожающе закачалось в его руке.
— Как ты смеешь, женщина! — ухитрился выговорить Эрик, стараясь, чтобы его голос звучал возмущенно, но не преуспел в этом.
Судя по восхищенной улыбке, проступившей на лице Брилл и заставившей ее глаза искриться весельем, смех Эрика отчего-то явно доставлял ей удовольствие. Вид этой улыбки подействовал на Эрика сильнее, чем если бы Брилл коснулась его — сильнее, чем если бы та ударила его в живот. Он ощущал тепло ее смеющихся глаз, когда они скользили по его щеке, его шее — и затем отворачивались. Более того, он начал ощущать, как тепло заливает все его тело — умиротворенное спокойное чувство, которое так отличалось от пылающего жара, принимаемого им за страсть. Страсть, с которой он был хорошо знаком, которую он всегда ощущал с Кристиной и даже теперь, когда рядом была Брилл. Нет, это было нечто иное, нечто лучшее.
— Идемте, Эрик, если вы составите мне компанию, пока я буду пытаться испечь пирог, я позволю вам облизать глазурь с ложки.
— Такому старику, как я, было бы в радость сопровождать вас, — сказал Эрик, следуя за Брилл, пока они шагали к двери.
На участке скользкой грязи возле двери ноги Брилл, обутые в изящные дамские ботинки, заскользили. Выходя из хлева, Эрик машинально предложил ей свободную руку. И когда Брилл с легкостью приняла ее и продолжала держаться уже после того, как миновала опасность поскользнуться, он вдруг обрадовался тому, что бросил вызов холоду и пришел в хлев, обрадовался их ссоре и чертовски раздражающим вопросам Брилл, обрадовался тому, что давящая тяжесть горя наконец начала становиться легче и падать с его плеч.
А потом Эрик понял, что за удивительное тепло разливается в нем. Это было счастье.

Отредактировано Lupa (2016-04-01 23:50:32)

150

Милый флафф. :)
Кстати, действительно милый. В таком чистом виде флафф в последнее время встречается всё реже и реже.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » "Незримый гений", Э/ОЖП, PG-13, макси, романс, ангст (ПО-2004)