Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » "Незримый гений", Э/ОЖП, PG-13, макси, романс, ангст (ПО-2004)


"Незримый гений", Э/ОЖП, PG-13, макси, романс, ангст (ПО-2004)

Сообщений 301 страница 330 из 437

301

Спойлерить не надо, лучше быстрее следующую главку. :hey:

302

Подождите, в своем предыдущем комментарии вы имели в виду объективный возраст Эрика по меркам того времени или все же субъективное видение Кристины? И потом, где вы увидели у киношного Призрака седину, если он все время был в париках - сперва в брюнетистом, потом в каштановом?

Lupa, я имею в виду субъективное видение Кристины.
Что касается седины, то вот:

http://s019.radikal.ru/i634/1204/bb/041839767428.jpg

В эпизоде, где Кристина с Эрика сорвала маску, он полностью седой, без намека на каштановость.

http://i081.radikal.ru/1204/03/fc33dec15b17.jpg

На этом фото каштановость стала проявляться то на бачках...

http://s018.radikal.ru/i511/1204/93/b23870a0b7bd.jpg

..., то на челке.

http://s019.radikal.ru/i641/1204/ce/ffa62bea46b0.jpg

И, наконец,  Эрик полностью "покоричневел". Со страху, должно быть.
Не разберешь, то ли он вправду фокусник, то ли хамелеон :).

- Я тебе не верю! – выкрикнула она, прервав его бесстрастное объяснение. – Не существует причины, по которой ты мог бы так со мной поступить! – Скомкав письма в руке, Брилл швырнула их в лицо жениху. Обогнув стол с такой скоростью, что ее белая коса обвилась вокруг нее, женщина затрясла пальцем под носом у Эндрю.
- Прекрати это… - медленно проговорил он, его глаза, похожие на черных жуков, следили за дикой жестикуляцией ее рук. Когда Брилл проигнорировала слабую угрозу, таившуюся в этих двух словах, Эндрю схватил ее за запястье, сжав его чуть сильнее, чем это было необходимо. – Я сказал, прекрати это! – прошипел он; его пальцы все сильнее сжимались вокруг ее тонкой руки. – Если хочешь знать, я не питал особой любви к тому, каким образом твой братец всегда высмеивал меня за моей спиной. И поэтому я думал, что если ты разок не получишь от него письма, то мне не придется терпеть его раздражающее присутствие. – Его лицо слегка смягчилось, затем он улыбнулся ей. – Кроме того, нам ведь не нужно, чтобы вся твоя семья ходила за нами по пятам во время нашего медового месяца, не так ли?

Лучшее средство для защиты – это нападение. Особенно поднять руку на женщину, которая уличила тебя во лжи.

Влажное шипение газовых ламп и металлическое тиканье карманных часов Эндрю слились воедино, создавая зловещий ударный фон тому напряжению, которое накопилось в комнате.

Сильное описание.

- Я не стану сейчас участвовать в этом ребячестве, Брилл. Уже поздно. Ты должна…

Казалось бы, почему Эндрю так заботило присутствие Эрика в доме невестки? Они едва были знакомы и виделись всего-то ничего. Ах, вот оно что! Эндрю почувствовал, что Эрик занял в жизни Брилл такое же место, как и Джон.
Согласна с мнением Хелл, что падение Брилл со ступенек очень напоминает падение Скарлетт. А последующий момент – эпизод в фильме «Интердевочка». Ну, помните, когда Ляля, обнаружив угоревшую Аллу Сергеевну, стучится к соседям, а Таня, находящаяся в Швеции, слыша этот стук, понимает, что с матерью беда. А эпизод со снотворным – «Медовый месяц Аликс Мартин» Агаты Кристи.

Как это может быть правдой? Это не может быть верным… Они были братьями… Эндрю никогда бы не причинил вреда Джону… - трусливо шептала какая-то ее часть. – Кроме того, у Эндрю не было причины причинять вред Джону. Помимо прочего, он был наследником рода Донован. У него не было причины…

Что-то голос свыше у Брилл запоздал…

Кроме того, в том, что я так волнуюсь последние два дня, отчасти есть и твоя вина. Ты даже не представляешь, через какие муки я прошел. Это было кошмарно.

Неужели у Эндрю под действием джина проснулись угрызения совести?
Возникает вопрос: если Эндрю так любил Брилл, что мешало ему первому сделать шаг для сближения? Желание завоевать любовь отца правильным поведением?

Брилл заплатит за то, что явилась сюда. Если она и не верит в привидений, то теперь ей-богу поверит! Я уж постараюсь ее убедить!

Однако Эрик у Kay Blue Eyes скотиняка тот ещё! Вместо того, чтобы обернуть свой гневный взор на высокородного интригана,он задумал строить козни беззащитной женщине.  Бабу и так жизнь била: и смертью отца, и смертью мужа, и даром ясновидения, от которого толку никакого, а тут ещё Эрик со своим уязвленным самолюбием.

303

Примечание переводчика: глянула на статистику - 125 000 слов, и фик едва перевалил за середину. Не, я точно е... звезданутая. А глава вкусная, да.



Глава 37: Гнев и жалость

Прибавив ходу, чтобы не отстать от удаляющейся фигуры, Брилл не обращала внимания на вставшие дыбом волосы на затылке. Она почему-то не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают, но не позволяла себе снова оглянуться. Держась прямо, словно аршин проглотила, Брилл сжала руку Арии и улыбнулась ей. Почувствовав на себе взгляд матери, та ответила ей рассудительным взглядом, тоже улыбнулась, сверкнув на краткий миг ямочками, а затем обернулась назад.
— Не бойся. Темнота не скрывает ничего, чего нельзя было бы увидеть при свете, — успокоила ее Брилл, приняв чересчур серьезный вид Арии за выражение тревоги. Когда та лишь пожала плечами и продолжила смотреть через плечо, Брилл с трудом поборола порыв проследить за ее взглядом. У нее самой вдоль позвоночника все еще бегали мурашки.
— Здесь у нас несколько гримерных, где актеры готовятся к спектаклям, — раздался голос мадам Жири, грубо ворвавшись в размышления Брилл и заставив ее слегка вздрогнуть. — Точно такие же комнаты находятся в другом крыле театра. Позади них несколько больших дормиториев, где живут рабочие и уборщицы. В целом тут можно поселить около семисот пятидесяти человек одновременно.
Заглянув в коридор, куда указала мадам, Брилл заметила в самом его конце дверь. Она узнала этот коридор, узнала эту дверь. Пока она смотрела в пустой проход, перед ее глазами возникла другая сцена, мгновенно заслонив собою настоящее. Мысленно Брилл наблюдала, как юная девушка с темными кудрявыми волосами выбегает из комнаты в слезах, с жалобными причитаниями, а за ней бежит ее спутник. «Это та комната, где находилась эта девушка. Как ее звали? Ка… что-то там. Я помню ощущение, что эти двое были каким-то образом вовлечены во все происходившее, но я никогда не понимала как. Кристина… я помню, они называли ее Кристиной».
«Вообще-то, сейчас, если подумать, я припоминаю, что Эрик, когда я нашла его, говорил о ком-то по имени Кристина. Странно…» Вытряхивая образы из головы, Брилл на миг прикрыла глаза.
— Здесь так темно, потому что сейчас ничего не ставят?
Прервав свой краткий обзор, мадам Жири убрала непослушный локон обратно в прическу и подняла свои зеленые глаза, словно бы оценивая несколько странное поведение Брилл.
— Нет. Этот коридор на данный момент пустует по другой причине. Люди думают, что в нем обитают привидения. И если нет необходимости, никто тут не селится.
— Привидения… — пробормотала Брилл куда менее издевательским тоном, чем прежде. На нее начала воздействовать зловещая атмосфера этого места. Уже не казалась такой неправдоподобной вера в то, что нечто укрывается в тенях, ожидая подходящего момента, готовясь к нападению. Вдруг в глубине ее живота прошла волна дрожи, унося ту слабую уверенность, что еще оставалась. «Почему я чувствую себя так, словно не должна здесь находиться, словно не хочу здесь быть?»
Вытряхнув из головы подобные мысли, Брилл последовала за мадам Жири, успевшей свернуть в следующий коридор. Пока они шли, удаляясь от помещений непосредственно возле сцены в более ярко освещенную и пригодную для жизни часть Оперы, тревога Брилл чуть утихла, заставив ее чувствовать себя глупо из-за того, что поддалась суевериям, которые сама же и высмеивала менее часа тому назад. Троица прошла мимо двойных дверей, за которыми был слышен громкий стук и шумная болтовня.
Из-за дверей донесся взрыв бурного смеха, и мадам Жири на секунду остановилась.
— Это кухни. Я не думаю, что вы будете задерживаться здесь дольше, чем необходимо, чтобы взять себе еду. Мы нанимаем поваров исключительно за их мастерство — на случай, если приглашенные актеры пожелают что-нибудь особенное.
Одна из створок двери распахнулась, и в коридор, пятясь, выкатился пузатый мужчина с черными как смоль волосами, окутанный восхитительным ароматом какого-то незнакомого блюда. Балансируя подносом, который он держал одной рукой, мужчина повернулся — и резко остановился, заметив женщин. Вытерев свободную руку о передник, он широко улыбнулся мадам Жири и Брилл и покачал подносом.
— Привет. Что привело таких красоток, как вы, к моей кухне? — приподняв брови, спросил он с легким итальянским акцентом.
Уперев руки в бедра, мадам Жири раздраженно надулась:
— Просто занимайся своим делом, Жерар. И вообще, почему ты болтаешься тут без дела, когда должен работать?
Не обращая внимания на ее тон, повар медленно присел на корточки и взял со своего подноса булочку; протянув ее Арии, он подождал, пока та отпустила мамины юбки и нерешительно взяла подарок.
— Ох, ладно тебе, Жири. Не нужно затевать ссору. Я работаю, обеспечиваю эту прелестную маленькую девочку тем, что необходимо каждому ребенку, — сладостями.
Ткнув пальцем в сторону мужчины, мадам Жири шагнула вперед:
— Прекрати немедленно, чертов болван. Эта девочка еще не обедала, а ты тут пичкаешь ее сахаром и чепухой. Ступай себе подобру-поздорову, пока мы не подцепили твою глупость.
Со скрытым весельем наблюдая за этой сценой, Брилл погладила Арию по темноволосой головке, кивнув, когда та посмотрела на нее, прося разрешения съесть зажатую в руке сладость.
— Ну, думаю, от одной булочки вреда не будет, — пожимая плечами сказала она, сознательно преуменьшая собственную реакцию на доброту незнакомца.
Бессознательное недоверие боролось в ней с признательностью. Наконец-то люди начали относиться к ним обеим с простой порядочностью, когда она уже начала считать, что лишилась этого навсегда, — и Брилл не была уверена, что обо всем этом думать. Выжженная в мозгу животная настороженность одновременно заставляла стыдиться саму себя и сохраняла рассудок. Легче было поверить, что все люди подонки, нежели примириться с фактом, что из-за ее собственной глупости они с дочкой оказались в большой опасности. Во всем, что с ними случилось, была виновата только она. Возможно, в каком-то смысле, она даже заслужила эти страдания. Бог находит способ покарать нечестивцев, а Брилл начала серьезно сомневаться в своей морали. «Когда мы блуждали там, на улицах… я была готова пойти на что угодно, чтобы защитить Арию… на что угодно».
Мужчина выпрямился, хрустнув при этом коленями, и с той же приветливой улыбкой повернулся обратно к мадам Жири.
— Видишь, ничего страшного. А сейчас мне действительно пора бежать. Я очень занятой человек, и у меня нет времени торчать тут и болтать весь день, — с этими словами Жерар развернулся и оставил женщин на произвол судьбы, махнув им через плечо. — До свидания, любовь моя! Я жду не дождусь следующей встречи, — громко добавил он и исчез за углом.
Закатив глаза, мадам Жири зашагала в противоположном направлении, бормоча себе под нос что-то нелестное:
— Этот человек… клянусь… какая глупость…
Нежно подтолкнув Арию в спину, чтобы та тоже шагала вперед, Брилл последовала за женщиной. Без труда ощущая исходящее от нее раздражение, Брилл хранила молчание, просто кивая, когда та показывала ей остальные помещения. Мадам Жири остановилась перед еще одной непримечательной дверью и посмотрела на часы, свисающие на цепочке с ее талии.
— Здесь находятся дормитории обслуживающего персонала. Каждая комната вмещает примерно десять человек. Весь этот коридор предназначен для женщин. Большая часть комнат в настоящее время пустует, но, думаю, вам нецелесообразно будет селиться отдельно. Поскольку вы новенькая и все такое прочее. Остальные дамы могут помочь вам привыкнуть к жизни здесь. Поначалу будет довольно трудно. Опера сама по себе целый мир — у нас свои законы и обычаи, которые могут показаться странными человеку со стороны.
Открыв было рот, чтобы сообщить, что у нее наверняка не будет никаких проблем с театральными причудами, Брилл тут же его захлопнула. Она не могла сказать этой женщине, что ее путешествия по экзотическим местам давным-давно сделали ее невосприимчивой к странным обычаям. Уборщицы из низшего класса не ездят по миру со своими отцами. Она должна помнить об этом. Отныне Брилл Донован умерла.
Заметив устремленный на ее лицо острый взгляд мадам Жири, Брилл неловко переступила с ноги на ногу.
— Могу я спросить — почему вы помогли мне, мадам? Вы даже не спросили, как меня зовут. К слову сказать, меня зовут Брилл Дон… Брилл Доннер, а это Ария, — наконец выдавила она, чувствуя потребность хоть что-то сказать под этим стальным взглядом. Ложь прозвучала шитой белыми нитками.
— Нам нужны люди, которые не захотят неожиданно уйти в ближайшее время. И простите, но вы не выглядите как человек, имеющий возможность выбирать, где ему оставаться в данный момент, — демонстративно переведя взгляд на огромный синяк, окрасивший щеку Брилл в болезненно-сизый, мадам Жири на миг умолкла. Ее лицо немного смягчилось, и она положила руку Брилл на плечо. — Откуда у вас этот синяк, милая? Вы от кого-то убегаете? Мы можем принять меры, чтобы вы и ваша маленькая девочка были здесь в безопасности, если…
Ускользнув от прикосновения, Брилл потупилась. Хотя она страстно желала положиться на заботу этой женщины, но не в силах была вновь отыскать доверие в своем сердце.
— Я вдова, мадам. Джон, мой муж, умер много лет назад. Меня не нужно ни от кого защищать.
— Я ничего не говорила про мужа, милая. Но если вы так утверждаете, то я поверю вам на слово. — Мадам Жири кашлянула и, вновь придав лицу жесткое выражение, повернула ручку и толкнула дверь. — Вы обе идите в комнату в конце коридора и вымойтесь. Вокруг никого не должно быть, так что вы получите некоторое уединение. Кухни открыты весь день, поэтому вы сможете также взять себе что-нибудь поесть. Отдохните немного. Насколько я понимаю, завтра ночью — ваш первый рабочий день.
— Ночью? Почему ночью?
Мадам Жири сделала паузу перед тем, как ответить:
— Большая часть уборки производится ночью или рано утром. Работа идет быстрее, когда вокруг меньше народу. А еще покровители и управляющие не любят весь день обходить работающих уборщиц. — Когда по лицу Брилл скользнула тень негодования, она улыбнулась. — Для вашего же блага вам нужно научиться скрывать этот гнев. Привыкнуть к тому, что на вас смотрят свысока. Чем скорее это произойдет, тем скорее перестанет уязвлять. Даже прочие уборщицы будут так поступать, пока вы не достигнете их уровня, и даже тогда они будут шептаться у вас за спиной. — Подождав секунду, пока Брилл кивнет в знак понимания, мадам Жири отошла от двери. — Теперь я вас оставлю. Я уверена, Кати скоро введет вас в курс дела.
— Спасибо, мадам. Вы оказали мне неоценимую услугу, и я никогда этого не забуду, — тихо сказала Брилл, направляя Арию в их новый дом.
— Я сделала это не для вас, мадам Доннер, — последовал краткий ответ. — Как я сказала, нам нужны рабочие руки. Вот и все, — без дальнейших слов мадам Жири повернулась и удалилась по коридору, напоследок еще раз посмотрев на часы, прежде чем исчезнуть за углом.
Оставшись одна, Брилл бросила сумку на пустующую кровать и тяжело опустилась рядом. Потерев заломившие глаза, она вздохнула — неровное освещение Оперы убивало: она хотела бы, чтобы при ней оказались ее затемненные очки. Стоило ей только тихонько присесть на бугристый матрас, как внутри поднялась такая волна облегчения, что Брилл даже испугалась, что ее разорвет от избытка эмоций. «Теперь мы в безопасности. Нам есть где жить. Наконец-то я могу немного расслабиться». Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Брилл не смогла не засомневаться в своей удаче. Прокручивая в голове недавние события, она искала в ситуации какой-то подвох, ожидая, когда же почва уйдет у нее из-под ног. Последнее время она чувствовала себя так, словно постоянно барахтается по зыбкому болоту. Но сейчас, кажется, к ней вернулась удачливость ее народа.
Улыбаясь, Брилл протянула руку и подождала, пока Ария подойдет и сядет рядом с ней.
— Ну, похоже, это наш новый дом. Захватывающе, правда? Жить в Опере. Возможно, тут есть и другие маленькие девочки, с которыми ты сможешь играть.
Та лишь пожала плечами, и Брилл вздохнула. Поведение дочери не становилось лучше. На самом деле оно становилось все более и более тревожным. Когда Ария улыбнулась мадам Дюбуа, Брилл думала, что хлопнется в обморок от потрясения. Впервые за многие месяцы она видела свою дочку улыбающейся. С тех пор как Эрик ушел, Ария стала другой. Теперь она всегда была угрюмой, а ее большие серые глаза — безжизненными и бесстрастными. Для маленького ребенка это было совершенно ненормально. Брилл начала всерьез задаваться вопросом, сможет ли Ария когда-нибудь вновь стать той же шаловливой маленькой девочкой, какой была когда-то. Одного этого было достаточно, чтобы заставить ее возненавидеть Эрика. Даже сейчас, после всего, что произошло, Брилл продолжала его ненавидеть.
— Ну, давай сходим умоемся и съедим что-нибудь. Может, тот милый повар даст тебе еще одну булочку. — На лице Арии промелькнула бледная улыбка, и Брилл, снова вздохнув, встала, скривившись, когда из-за помятых ребер резко кольнуло в боку. Выйдя из своей комнаты и зашагав по коридору в ванную, она бросила короткий взгляд через плечо — здесь определенно был кто-то еще, и этот кто-то наблюдал за ней. «Будь осторожна. Не поддавайся глупости других людей. Здесь нечего бояться. Теперь мы в безопасности».

* * *
Балансируя ведром с мыльной водой в одной руке и шваброй — в другой, Брилл, покачиваясь, спускалась следом за мадам Дюбуа в полутемный холл. Шла всего лишь вторая ночь ее работы, а она уже вымоталась до предела. Даже в самых страшных кошмарах она не могла представить себе все тяготы жизни уборщицы. Часы накануне ночью, проведенные на коленях за отскабливанием пола, усугубили боль в ребрах, а теперь еще и ноги и руки одеревенели, так что даже просто ходить было больно. Рыхлое мыло, использующееся для мытья полов, разъело ей руки, поэтому кожа на суставах пальцев трескалась и кровоточила. Учитывая степень ее физических страданий, удивительно, что она еще была в состоянии связно мыслить. Чуть споткнувшись, Брилл выплеснула немного воды на пол, заработав за полетевшие брызги неодобрительный взгляд Кати. Быстро извинившись, она перехватила ведро покрепче.
Пыхтя, мадам Дюбуа открыла ближайшую дверь и указала на темную комнату.
— Этими комнатами не пользовались около года, но из-за замаячившего на горизонте открытия Оперы их надо вычистить. Так вот, некоторые из них превратили во временные кладовки, поэтому тебе, возможно, придется кое-что переставить.
— Мне будет кто-нибудь помогать? — спросила Брилл, опуская ведро.
Кати издала короткий смешок и положила на пол щетку и фонарь.
— Ты единственная, кто готов заходить в этот коридор. Так что придется управляться самой. Я жду, что к завтрашнему дню все эти комнаты будут убраны и вымыты.
— Да вы шутите. В этом коридоре, наверное, не меньше десятка комнат!
— Да, и все они должны быть вычищены до завтра, — ровно ответила мадам Дюбуа. Затем она повернулась и пошла прочь от закипающей Брилл, оставив ее в круге мигающего света фонаря.
— Ну… и вам тоже веселого Рождества! — пробурчала Брилл, вытирая свои уже запачканные руки о белый оборчатый передник своей униформы. «Мадам Жири не шутила, когда утверждала, что люди будут пытаться помыкать мной. Но я отказываюсь привыкать к этому. Надо просто продолжать работать, пока не сровняюсь с ними… или пока не превзойду. Люди пожалеют, попытайся они изводить меня!»
Поднявшись, Брилл плотнее завязала косынку на своих черных волосах, затем оглядела пользующийся столь дурной репутацией коридор. Свисающие с потолка огромные полотнища паутины колыхались над лежащими вдоль стен маленькими кучками мусора, наводя на мысль о куда большем беспорядке, который наверняка творится в комнатах. Обняв себя руками, Брилл растерла побежавшие по предплечьям мурашки. «Зловещее место».
Ее воображение уже превращало эту обстановку в нечто жуткое. Казалось, будто сама тьма сжимается вокруг нее, затрудняя дыхание. Из-за пределов светового круга донеслись слабые скребущие звуки, и Брилл заметила краем глаза сверкающие из темноты глазки-бусинки. «Пожалуйста, только не говорите мне, что тут водятся крысы. Ненавижу крыс…» Подняв фонарь, она сделала глубокий вдох, передернула плечами, стряхивая странные ощущения, и шагнула в первую же дверь слева от себя.
В смятении оглядев комнату, Брилл закрыла глаза, чтобы не видеть покрывавший все толстый слой пыли.
— Это займет целую вечность, — простонала она и, повернувшись, вышла обратно в коридор, чтобы забрать инвентарь.
Резко остановившись, когда не увидела своих вещей там, где оставила их, Брилл несколько секунд пялилась на пустое место. Тряхнув головой, она оглядела коридор и заметила швабру и ведро стоящими на полу у соседней двери. «Странно, я уверена, что оставила их прямо здесь». Быстро сходив и забрав инвентарь, Брилл заторопилась назад в комнату, где оставила фонарь.
— Почему со мной всегда случаются странности? — вслух подумала она и начала мыть пол.
Накануне ночью ее личные вещи словно бы обрели ноги или просто пропали, но Брилл посчитала, что это дело рук других женщин. Кроме того, куда бы она ни пошла, ее всюду будто преследовали странные звуки. Громкие удары, жуткие скрипы — а один раз даже далекий смех — докучали ей каждый миг. Она проработала в театре всего два дня, а остальные женщины уже боялись ее. Они говорили, что она проклята или каким-то образом разозлила призрака.
В некоторой степени Брилл была рада, что они избегают ее. Так было легче игнорировать их, никого не оскорбляя. Она абсолютно не была заинтересована в том, чтобы заводить друзей или хотя бы тратить энергию, чтобы побороть внутреннюю застенчивость и быть дружелюбной. Если глупцы хотят судачить о ней за ее спиной, пусть их. Ей все равно. Они не могут сделать ничего, что заденет ее.
Яростно намывая все вокруг и не обращая внимания на ноющую боль во всем теле, Брилл закончила уборку за час.
— Возможно, это будет не так плохо, как я думала, — сказала она себе, стараясь звуком своего голоса заполнить давящую тишину.
Подобрав инвентарь, Брилл выволокла его в коридор. Отчаянно балансируя всем скарбом, она направилась в следующую комнату. Но стоило ей потянуться, чтобы открыть дверь, как задвижка щелкнула и отодвинулась сама собой, а дверь медленно приоткрылась на несколько дюймов. Брилл мигом отпрянула назад — все волосы у нее на затылке немедленно встали дыбом. К тому моменту, как она, дрожа, перевела дух, ее и без того уже натянутые нервы посылали в голову тревожные звоночки.
— Ладно, это было странно, — прошептала Брилл, продвинувшись вперед на фут, чтобы толкнуть дверь ногой. В комнате не обнаружилось ничего, кроме груды коробок и нескольких простыней, покрывающих обломки мебели, и Брилл нервно кашлянула. — Наверное, эту комнату я оставлю на сладкое.
Быстро развернувшись, она неуклюже заторопилась к комнате в конце коридора, пытаясь избавиться от скручивающего внутренности беспокойства. Уронив швабру и щетку, Брилл медленно открыла последнюю гримерную и с тревогой оглядела ее интерьер. Не заметив ничего подозрительного, она шагнула в комнату и со стуком поставила на пол фонарь и ведро. Слишком резко выпрямившись, она задохнулась от острой боли в ребрах и, опустившись на ближайшую коробку, обхватила руками живот, надеясь перетерпеть жгучую боль.
— Дыши, просто дыши, — простонала Брилл себе, ожидая, когда ушибы перестанут пульсировать.
Брилл… — едва уловимо прошелестел в воздухе удивительно красивый голос, прозвучав так близко, что она могла бы поклясться — кто-то шептал ей прямо в ухо.
С сердцем, трепещущим почти в горле, Брилл вскочила на ноги, опрокинув при этом стоявшее позади ведро и разлив воду по всему полу.
— Кто здесь?! — пронзительно вскричала она, быстро — несмотря на то, что пришлось прижимать руки к ноющим бокам, — обыскивая темную комнату в надежде заметить хоть какое-то движение. — Если здесь есть кто-нибудь, пожалуйста, отзовитесь!
Сгорбившись в тускло освещенной гримерной, Брилл выжидательно прислушивалась, стараясь уловить хоть один звук помимо собственного хриплого дыхания. Когда ее ушей достигла лишь гнетущая тишина, которую она уже начала ассоциировать с Оперой, Брилл задрожала. Шли минуты, но ничего не происходило, и она медленно расслабила сведенные от напряжения мышцы спины. Обойдя валяющееся на боку ведро, Брилл прошлась вдоль стен комнаты, проверяя за коробками и заглядывая под простыни. Сорвав последнее пыльное покрывало, она посмотрела на заднюю стену, только теперь заметив на ней огромный завешенный участок. Прокравшись туда на цыпочках, она осторожно потянула за угол полотна, а затем резко сорвала его.
Завопив во весь голос, Брилл отпрянула от скрывавшейся под простыней фигуры, но когда она повернулась, чтобы дать деру, то краем глаза заметила, что фигура повторила ее движения. Замерев, Брилл бросила еще один взгляд на смутный силуэт и внезапно поняла, что кроме нее в комнате никого нет: она смотрит на огромное зеркало в бронзовой раме и на собственное кошмарное отражение.
Выдавив вереницу цветистых проклятий, Брилл, обмякнув, тяжело оперлась на зеркало и прижала правую ладонь к его прохладной поверхности. Впав в безмолвие, она несколько минут провела совершенно неподвижно. Затем медленно подняла глаза обратно на зеркало, пока не уставилась прямо на свое разбитое лицо. Брилл едва узнавала собственные черты, обрамленные свежеприобретенными черными волосами. Синяки и темные круги под глазами с особой четкостью выделились в переменчивом свете стоявшего на полу фонаря. Подняв левую руку и проведя трясущимися пальцами по швам на нижней губе, Брилл на секунду нахмурилась. Она не могла избавиться от ощущения, что здесь, рядом с ней, есть кто-то еще, но это ощущение отличалось от того, что она испытывала в последние два дня: сейчас в ее животе расцветал скорее не страх, а странное тепло. Ее пронзила тоска столь сильная, что прожгла душу до самой сердцевины, и Брилл привалилась к твердой зеркальной поверхности. Прошло уже так много времени с тех пор, как она не чувствовала себя одинокой. Но стоило только этому крохотному ростку утешения пустить корни в ее сердце, как Брилл снова посмотрела на окружающую зловещую обстановку. На ее и без того усталые плечи немедленно обрушился тяжкий груз реальности. «Что это со мной? Здесь никого нет. Я одна… совсем одна. О боже…» У Брилл вдруг защипало глаза.
Неожиданно разразившись слезами, она уронила измученный взгляд со своего белого как мел отражения обратно на пол. Рыдания, которые она подавляла неделями, вскипели в ней, наконец прорвав навязанный ею жесткий контроль. Соскользнув на пол, Брилл боролась с охватившей все тело слабостью.
— Должно быть, я схожу с ума. Что со мной происходит?! Держи себя в руках, Брилл… — Несколько раз прерывисто вздохнув, она попыталась остановить поток бегущих по щекам бессильных слез. — Я не могу этого сделать. Почему я решила, что могу? Я такая дура. Когда я превратилась в такую дуру? — Погруженная в тишину, прерываемую лишь ее собственными всхлипами, Брилл привалилась виском к прохладному стеклу зеркала. — Мне даже нечего подарить завтра Арии на Рождество, — пробормотала она, полностью подавленная своими мыслями.
Тяжело вздохнув, она закрыла глаза, позволяя исходящей от стекла под щекой прохладе просочиться под кожу, затем рассеянно вытерла высыхающие на лице дорожки слез. Узлы, скрутившиеся в животе от осознания собственного убожества, медленно исчезали, пока внутри не осталась одна лишь пустота. «Я должна встать и вернуться к работе, — устало подумала Брилл. — Я просто немного испугалась, но теперь пора снова браться за работу».
Издалека сквозь тишину до нее донесся новый звук. Чуть приподняв голову, Брилл открыла глаза, пытаясь определить его источник. Повернув голову к двери, она тщательно прислушалась к восхитительному голосу, поющему, казалось, где-то в коридоре, потом, перестав хлюпать носом, расслабила сведенные плечи и села прямо.
— Должно быть, кто-то остался порепетировать поздно вечером, — прошептала Брилл себе, приглушив голос, чтобы лучше слышать необычайно привязчивую мелодию.
Но, вопреки очарованию разносящихся звуков, было в них и нечто тревожащее. Почему-то этот голос казался смутно знакомым, как будто она уже слышала его раньше, когда-то давно. «Но это глупость…» Брилл тихонько сидела и сама себе улыбалась: чувство безысходности и страха, все еще мучившие ее, медленно растворялись в струях божественной музыки, и она чувствовала странное воодушевление.
Поднявшись на ноги, Брилл отошла от зеркала и поставила расплескавшееся ведро как следует. С журчащей в ушах новой умиротворяющей мелодией она нашла в себе силы поднять швабру и вернуться к работе. Смущенная недавним всплеском эмоций, Брилл драила комнату как одержимая, время от времени подпевая талантливому тенору в те моменты, когда должен быть вступать хор.

* * *
Следить за перемещениями Брилл по театру оказалось на удивление легко. Большую часть времени она не расставалась с Арией, таская ее за собой по театру, словно боялась выпустить из поля зрения. Всякий раз, когда девочка была с ней, Эрик держался на безопасном расстоянии. Он осознавал для себя всю опасность присутствия Арии — даже спустя столько времени он чувствовал, что в его сердце все еще сохранилась привязанность к ребенку. Его невыносимо ранило зрелище того, сколь тихой и печальной стала эта маленькая девочка. Временами Эрик задавался вопросом, какое страшное несчастье могло стать причиной этой странной перемены, обычно приходя к выводу, что в этом каким-то образом виновата Брилл. Теплое чувство, которое Эрик все еще питал к Арии, никоим образом не затуманивало ярость, которую он испытывал в адрес ее матери. Пожалуй, наоборот, оно лишь увеличивало ее.
За последние два дня не нашлось бы и секунды, когда Эрик незримо не следовал за этой женщиной, пока она выполняла свою работу, и для него было куда безопаснее, если с ней не было Арии. Вид Брилл, на коленях скребущей пол в уборной, приносил ему странное удовлетворение. Эрик был не в силах сдержать ощущение собственного превосходства, накрывающее его всякий раз, когда он видел, как она морщится и потирает ноющую поясницу. Приятно было осознавать, что лживая шлюха теперь пала так же низко, как принизила его много месяцев назад. Наконец-то он чувствовал, что в какой-то мере восторжествовала справедливость. Наконец-то люди получают воздаяние по заслугам.
И когда Эрик понял, что мадам Дюбуа ведет Брилл по тому самому коридору, где находится «гримерная с привидениями», в уголке его рта мелькнула самодовольная улыбка. «Теперь она будет одна. Поблизости не будет ни одной живой души. Теперь я могу немного повеселиться».
Прислушиваясь со своей позиции в потайном ходе, идущем параллельно коридору, Эрик ждал, пока не услышал удаляющиеся шаги мадам Дюбуа. Нажав на рычаг, он выскользнул из скрытого панелью отверстия в стене и, бесшумно пробежав по темной комнате, с грацией охотящегося хищника осторожно прокрался в коридор. Заметив, что Брилл все еще разговаривает сама с собой в комнате на той стороне коридора, Эрик подобрал ее вещи и перетащил их к соседней двери. Снова нырнув в тени гримерной, он ждал за закрытой дверью, пока не услышал снаружи сконфуженный возглас Брилл.
С дьявольской улыбкой на лице он лениво привалился к каменной стене, наслаждаясь разлившимся в животе чувством глубокого удовлетворения. Он уже давно не ощущал себя таким живым. «Да, мне не было так хорошо с тех пор, как я покинул тот дом. Это похоже на пробуждение от сна. Отныне у меня снова появилась цель в жизни. Заставить ее заплатить за то, что она сделала».
Прошла уйма времени, прежде чем Эрик вытряхнул себя из теплых объятий фантазии о грядущей мести. Навострив уши, он услышал, что Брилл вышла из комнаты напротив и направилась к той, где в данный момент скрывался он. Быстро сориентировавшись, он потянул за дверь, ведущую в его комнату, повернув ручку до того, как она смогла ее коснуться. Отступив назад, в затемненные горы сваленных коробок, он подождал, когда Брилл убежит прочь по коридору, а затем прокрался к задней стене и вновь исчез в известном лишь ему проходе.
Осторожно пробираясь сквозь тьму своих владений, Эрик в считанные секунды достиг конца хода. Замедлившись, он подошел к зеркалу, зеркалу Кристины — и прежние воспоминания мгновенно ворвались в его разум. Но как только боль, которая шла рука об руку с этими мыслями, начала безжалостно биться в его потрепанное сердце, Эрик быстро закрыл для них свой разум, выстраивая стены против ран, которым никогда прежде не удавалось его повергнуть.
Пока он сражался с заполонившими мысли старыми воспоминаниями, к горлу подкатил комок черной бурлящей ненависти. Легче всего было ненавидеть. Это было привычно и приятно. И прямо сейчас единственный объект, на который он должен был направить весь этот гнев, находился по ту сторону завешенного зеркала — судя по звукам, всего в нескольких шагах.
Не успев понять, что творит, Эрик открыл рот и пробормотал ее имя, машинально изменив голос и направив его так, чтобы тот казался сам собою возникшим в воздухе. Потрясенный собственным безрассудством, Эрик зажал рот рукой и бесшумно попятился от зеркала. Он прислушивался к шквалу звуков за темным стеклом, означающему, что Брилл ищет источник таинственного голоса. «Странно, насколько отличается ее реакция. Когда Кристина впервые услышала мой зов, она безоговорочно решила, будто я ангел, а Брилл ищет человека. Забавно…»
Вновь придвинувшись ближе к чернеющему стеклу, Эрик склонил голову набок, пытаясь определить, где именно в комнате находится Брилл. Когда эта чертовка рывком содрала с зеркала покрывало, он сдуру отшатнулся назад, уверенный в том, что пронзивший воздух крик — следствие того, что она каким-то образом его заметила. Едва не запутавшись в собственных ногах, Эрик почти развернулся, чтобы сбежать обратно в темный коридор, но в этот момент к нему вернулся здравый смысл.
«Что я делаю — это нецелесообразно. Она не могла меня увидеть… я идиот». Повернувшись обратно к мерцающему свету, который проникал сейчас сквозь поверхность зеркала, Эрик прикипел глазами к женщине, стоящей менее чем в шаге от него. «Я могу с этим справиться. Я могу смотреть на нее и ничего не чувствовать. Я могу…»
Подняв неуверенный взгляд на лицо Брилл, он был потрясен тем, что увидел. Стоящая перед ним женщина больше не была той уверенной, полной жизни ирландкой, которую он запомнил с той поры. Сейчас она скорее напоминала возникший из мрака призрак, а ее глаза были темными и тусклыми, словно старые серебряные монеты. До этого момента у Эрика не было возможности близко разглядеть Брилл — прошедшие два дня он всегда наблюдал за ней на расстоянии. То, что он видел теперь, было совершенно неожиданным и слегка тревожащим. Обведя взглядом контуры лица Брилл, он ощутил укол жалости. «Это плохо… куда проще ненавидеть ее такой, какой я ее запомнил… но это… это…»
На щеке Брилл красовался уродливый изжелта-зеленый синяк, и — если он не ошибался — в середине ее нижней губы было наложено, по меньшей мере, два шва. Эрик мрачно нахмурился, ошеломленно глядя в пустые глаза Брилл. Всякое удовлетворение, которое он получил, мучая ее в эти два дня, улетучилось, пока она, не догадываясь об этом, смотрела прямо на него. Невзирая на отчаянные попытки предотвратить это, семена жалости проросли в его сердце и начали разрушать крепостной вал гнева. «Что с ней случилось, почему она выглядит подобным образом? Из ее глаз ушел свет…»
Медленно, сам не осознавая, что делает, Эрик вытянул руку и положил ее на стекло в том месте, где с другой стороны к нему притрагивались пальцы Брилл. Прижав затянутую в перчатку ладонь к стеклу, он почти ощутил, что касается ее, и внезапно в смятении обнаружил, что хочет прикоснуться к ней, чтобы оживить мертвую пустошь, которую увидел в ее взгляде. И когда на эти широко раскрытые тускло сияющие глаза навернулись непролитые слезы, Эрик осознал, что желает про себя, чтобы эти слезы исчезли, осознал, что недостаточно силен, чтобы неподвижно стоять, видя ее несчастье.
У Брилл подкосились ноги, из ее груди вырвались сдерживаемые прежде рыдания. Опустившись вслед за ней, все еще прижимаясь через стекло ладонью к ее ладони, Эрик сел на пол. «Что со мной не так? Она же предала меня… почему я чувствую все это? Почему я чувствую, что должен утешить ее? Господи, ну почему я такой слабовольный? Вставай… оставь ее здесь… разворачивайся и уходи…» Но он обнаружил, что не может этого сделать. Что-то в затуманившем глаза Брилл бездонном отчаянии было слишком знакомым. В ее взгляде читался тот же сломленный дух, который Эрик однажды видел в собственном взгляде.
Прислонившись лбом к прохладному стеклу, он позволил состраданию расколоть лед вокруг своего сердца. Открыв рот и осторожно проецируя свой голос в пространство коридора снаружи комнаты, Эрик тихонько запел подбадривающий мотив собственного сочинения.
Реакция Брилл не замедлила воспоследовать. При звуках его голоса она подняла голову от зеркала и глянула на коридор, откуда явно доносилась песня. Ее хлюпающие рыдания стихли, она склонила голову набок, вслушиваясь в плывущие по воздуху упоительные ноты. Несколько минут спустя Брилл с новыми силами поднялась на ноги. В тот миг, когда ее рука с той стороны стекла отстранилась от его руки, Эрик ощутил эту пустоту в самой глубине своей души.
Он продолжал напевать, когда Брилл вернулась к работе, и страх и пустота, отражавшиеся на ее лице, сменились решимостью. Закрыв глаза, он медленно протянул в тишине последние ноты, оставив ее под щитом послезвучия своей музыки. Медленно встав и проведя напоследок пальцами по поверхности зеркала, Эрик отвернулся от зрелища поглощенной работой Брилл. Уронив руку вдоль тела, он отступил в коридор, неверяще покачивая головой от собственного странного поведения.
Очевидно, чары Брилл все еще действовали на него. Ударив кулаком в ближайшую каменную стену, Эрик выпустил пар от собственного смущения и досады единственным доступным ему способом. «Гори оно все в аду!»



Нижеследующее является примечанием для тех, кому интересно, насколько Брилл осведомлена о прошлом Эрика. Juliana написала это специально для всех вас. Так что вот. Надеюсь, это ответит на все ваши вопросы.

Что знает Брилл:

П.О. — Когда Брилл впервые попала в оперный театр, она слышала слухи о таинственном «Призраке Оперы». Она не верит в привидения и поэтому скептична по отношению к всеобщему настрою, исключая странные происшествия, которые рассматривает как совпадения, которые интерпретировало чрезмерное воображение обитателей театра. Затем она получает записку с угрозами от «О.П.» и начинает подозревать, что кто-то поддерживает миф о привидении, чтобы манипулировать людьми посредством их страхов. Хотя она слышала некоторые слухи, но не знает о склонности Призрака к маскам и о его предполагаемом местонахождении в нижних подвалах.

Дон Жуан — На самом деле Брилл видела лишь малую часть событий. Разумеется, она заметила смену актера и была очарована его голосом (пожалуйста, учтите, что она никогда не слышала, как поет «Эрик»). Однако осознание ею истинной подоплеки ее видений произошло за секунды до того, как с Эрика сорвали маску. Так что Брилл никогда не видела лица «Дон Жуана» и не имеет причин считать, что оно изуродовано, поскольку Пьянджи тоже носил маску. Она также не видела, как Призрак уронил люстру и похитил Кристину — она была слишком занята тем, чтобы увести людей от опасности, и в это время не смотрела на сцену. Поэтому для нее таинственный мужчина на сцене был не более чем дублером — и никак не связан с катастрофой. Когда Брилл, увидев Пьянджи, вышла на сцену, то заметила у того на шее веревку, но не имела возможности рассмотреть ее перед тем, как провалилась. Тем не менее, у нее нет причин подозревать, что он был задушен, поскольку она фактически не видела, что это была удавка.

Под оперным театром — Когда Брилл оказалась под театром, она столкнулась с озабоченным грязным типом, который и рассказал ей о людях, которые охотятся на Призрака Оперы. Она поняла, что во всем произошедшем винят Призрака. Поэтому, когда она нашла в подвалах Эрика, то предположила, что на него напал кто-то, кто принял его за Призрака Оперы. В своем сострадании раненому и отчаявшемуся человеку Брилл даже не предполагала, что он может быть «человеком за образом призрака». Хотя Эрик и был без маски во время их путешествия к выходу, во тьме и дыму она не разглядела толком его лица. Он надел маску, как только они очутились вне здания, когда Брилл побежала за помощью.

Эрик — Пока Эрик приходил в себя в ее доме, Брилл не снимала с него маску, думая (вполне оправданно), что он по той или иной причине может болезненно на это среагировать. Большую часть жизни она была доктором-самоучкой и дочерью полевого хирурга, поэтому не испытывала особой нужды видеть его лицо — поскольку решила, что это не имеет значения. Из взаимоотношений с Эриком Брилл вынесла, что он музыкант, но хотя он и играл в ее присутствии на пианино и скрипке, она никогда не слышала, как он поет (т. е. не могла идентифицировать его как человека, который пел партию Дон Жуана). Эрик сказал Брилл и Коннеру, что сотрудничал с директорами оперного театра, и они в это поверили. Брилл стало известно кое-что о прошлом Эрика, но это в первую очередь касается его детства, — она знает, что он был заброшенным и забитым ребенком из-за своего лица.

Происшествие с парижской полицией — Когда к ним явились полицейские (глава 21), они задавали Брилл вопросы о вечере премьеры «Дон Жуана Торжествующего». Они спрашивали, не заметила ли она что-нибудь подозрительное. Однако они не упомянули ни лицевые дефекты или какую-либо маску, ни похищение Кристины, ни то, что весь этот хаос устроил мужчина, игравший Дон Жуана (знают ли это они сами или нет, уже неважно). Однако когда они спросили о чем-то необычном, Брилл первым делом подумала об Эрике, признавая, что большинство людей при виде маски будут захвачены врасплох и подозрительны. Поэтому она и соврала, что он — ее муж. Она решила, что это разумный выход, чтобы избежать голословных обвинений против того, кому не повезло выглядеть не так, как прочие. (Также стоит отметить, что Эндрю, который написал письмо в полицию, на данном этапе не имел никаких причин считать, что Эрик и есть Призрак Оперы. Он надеялся на то же, чего боялась Брилл, — а именно, что Эрика обвинят лишь за то, что он отличается от других.) После ухода полиции Эрик едва не рассказал Брилл всю правду, но их прервало возвращение Коннера. В 28-й главе Эрик снова едва не рассказал ей все, но на сей раз Брилл просто сбежала, намереваясь выманить его из хлева. К тому моменту, как он ее догнал, их диалог принял совсем иной оборот.

Возвращение в оперный театр — Коннер наводил справки в Опере, пытаясь определить местонахождение Эрика. Впоследствии он выяснил, что Эрик здесь не работает и никогда не работал. Однако Коннер в то время не контактировал с Брилл, поэтому она ничего не знает о его открытиях. И на данный момент она и не думает задавать тот же вопрос.

Отредактировано Lupa (2016-04-16 21:41:06)

304

Ура!!! Следующая глава!!! :yahoo:
Мне очень-очень нравится, как развиваются события. :D Lupa, ты просто прелесть. :give: Радуй нас почаще. Мне интересно узнать, что же будет дальше.

P. S. Я не поняла, у автора фик закончен или ещё нет?

305

Мышь_полевая, мне и самой интересно - я давно его читала и уже все забыла. Но я тут ввязалась в Фандомную Битву на дайри, так что ничего обещать не могу. :blush:

P. S. Я не поняла, у автора фик закончен или ещё нет?

:rofl: Ты уже третий раз спрашиваешь. Закончен, и давно, году в 2006, кажется.

306

Да, глава вкусная :))) :yahoo:
Как всегда, хочется еще и еще)))

Открыв рот и осторожно проецируя свой голос в пространство коридора снаружи комнаты, Эрик тихонько запел подбадривающий мотив собственного сочинения.

Неее, при всем уважении к талантам Эрика... по-моему, это совершенно нереально! :D

307

:rofl: Ты уже третий раз спрашиваешь. Закончен, и давно, году в 2006, кажется.

Да ну?! :rofl:
Я уже даже боюсь уточнять, что это - девичья память или уже всё-таки склероз. :D

Меня вот эта фраза смутила:

глянула на статистику - 125 000 слов, и фик едва перевалил за середину.

Показалось, что это статистика фанфикшен.нет, что это у автора он едва за середину перевалил. Если это середина перевода, то это куда лучше. :)

308

Lupa, это чудесно :hey:

Эрик такой сомневашка - и ненавидит, и жалеет, и сочувсвует...Просто прелесть :wub:

А Брилл жаль. Из будущей графини(или кем был ее жених), окруженной роскошью и богатством, превратиться в уборщицу - это ломает дух очень сильно.

Спасибо за перевод, с нетерпением жду, что будет дальше :give:

309

Посмотрим-ка, посмотрим, что там Эрик дальше вычудил.

Bastinda Дата Apr 29 2012, 21:25 PM
  Lupa, это чудесно 
Эрик такой сомневашка - и ненавидит, и жалеет, и сочувсвует...Просто прелесть

Почти по Святославу Ещенко: "А я ещё засомневался...".

А Брилл жаль. Из будущей графини(или кем был ее жених), окруженной роскошью и богатством, превратиться в уборщицу - это ломает дух очень сильно.

Что касательно Брилл, то я не думаю, что лишение роскоши выбило прям её из колеи. Брилл с юных лет привыкла работать; и до встречи с Эриком она также не сидела сложа руки. Наоборот, ей претили роскошь и необходимость вести себя, как невеста графа Эндрю - подчиняясь условностям и правилам этикета, невозможность общаться с людьми, неугодными её жениху.

Мадам Жири не шутила, когда утверждала, что люди будут пытаться помыкать мной. Но я отказываюсь привыкать к этому. Я должна буду просто продолжать работать, пока не сровняюсь с ними… или пока не превзойду. Люди пожалеют, что изводили меня!

А как Брилл думала? Что её с распростертыми объятиями примут? Работа есть работа. Недаром есть поговорка: "Я - начальник, ты - дурак". Последняя угроза со стороны ирландки вобще неуместна. И это притом, заметьте, что Брилл ещё никто из сотрудников не нагрубил.
По правде говоря, Эрик, мстящий Брилл, выглядит гадко. Недостойно мстить женщине, чужому, по сути, человеку за то, что другая женщина (Кристина), в своё время сделала выбор не в его пользу (и правильно сделала).

Она не могла меня увидеть… я идиот.

Наконец-то Эрик оценивает себя адекватно!

Медленно, сам не осознавая, что делает, Эрик вытянул руку и положил ее на стекло в том месте, где с другой стороны к нему притрагивались пальцы Брилл. Прижав затянутую в перчатку ладонь к стеклу, он почти ощутил, что касается ее, и внезапно в смятении обнаружил, что он хочет прикоснуться к ней, чтобы оживить мертвую пустошь, которую он увидел в ее взгляде...В тот миг, когда ее рука с той стороны стекла отстранилась от его руки, он ощутил эту пустоту в самой глубине своей души.

appl  appl  appl
Благодаря переводчику сюжет фика приобретает трехмерные очертания.  Едкое щелочное мыло, разъедающее руки,  мрачная тьма заброшенного коридора, затхлая сырость комнат выглядят очень правдоподобно:give:.
Lupa, с нетерпением жду продолжения!

Отредактировано Ученица Маэстро (2012-05-01 17:01:18)

310

Violet

Неее, при всем уважении к талантам Эрика... по-моему, это совершенно нереально! 

Почему нереально? По-моему, это автор просто таким сложным образом обозначил чревовещание (в фильме ПО нам сей талант не продемонстрировал, но в книге он им владел только в путь).

Мышь_полевая, ага, середина перевода. Честно говоря, я не думала, что автор так распишется - у нее каждая глава по 5 страниц. А первые были по три-и... :cray:

Bastinda, ага, не смог третировать любимую женщину. Но не думаю, что Брилл так уж огорчалась упущенной возможности стать женой лорда - в предыдущих главах она ясно давала понять, что ее эта перспектива просто убивала. Да, конечно, оказаться на улице после роскоши богатого дома - это резкий контраст, но, думаю, это временно.

Ученица Маэстро, елки, как я люблю такие отзывы - подробные, с цитированием! :give:

Что касательно Брилл, то я не думаю, что лишение роскоши выбило прям её из колеи. Брилл с юных лет привыкла работать; и до встречи с Эриком она также не сидела сложа руки. Наоборот, ей претили роскошь и необходимость вести себя, как невеста графа Эндрю - подчиняясь условностям и правилам этикета, невозможность общаться с людьми, неугодными её жениху.

Вот ППКС по всем пунктам. Брилл из довольно простой семьи, ей проще быть уборщицей, чем женой лорда (чем она выгодно отличается от Кристины  :rofl:  ).

По правде говоря, Эрик, мстящий Брилл, выглядит гадко. Недостойно мстить женщине, чужому, по сути, человеку за то, что другая женщина (Кристина), в своё время сделала выбор не в его пользу (и правильно сделала).

Это да. Но очень вхарактерно. Он еще на кладбище кричал: "Я объявляю вам войну!" - после того, как Кристина не дала его убить вачета. И уроненный на Карлотту задник тоже из той же оперы. Не очень-то наш Эрик умеет вести себя с женщинами. И прочитанные книги не помогли.))

Благодаря переводчику сюжет фика приобретает трехмерные очертания. Едкое щелочное мыло, разъедающее руки, мрачная тьма заброшенного коридора, затхлая сырость комнат выглядят очень правдоподобно.

А за это просто - большое спасибо.

311

Violet

Неее, при всем уважении к талантам Эрика... по-моему, это совершенно нереально! 

Почему нереально? По-моему, это автор просто таким сложным образом обозначил чревовещание (в фильме ПО нам сей талант не продемонстрировал, но в книге он им владел только в путь).

Чревовещение... А действительно можно чревовещать, находясь, в общем-то, в другом помещении  (зеркало все-таки вполне материальный объект и создает хорошее препятствие для звука)? Хотя, конечно, с Кристиной он через него общался, какая-то щель, значит, была... Этого вполне достаточно? Может быть...
А каков вообще механизм чревовещания? Звук формируется исключительно "изнутри" или отражение звука снаружи тоже задействовано?..
Меня, видимо, смутило "проецируя свой голос в пространство коридора снаружи комнаты"... Как-то буквально представляю, что он "направлял" голос туда и туда... Но как можно что-то направлять, будучи за стенкой?
Мда, чувствую, что я ни бум-бум... :D совсем запуталась "в магии" :unsure:

Отредактировано Violet (2012-05-01 21:17:29)

312

Ученица Маэстро, елки, как я люблю такие отзывы - подробные, с цитированием! :give:

:blush:

Это да. Но очень вхарактерно. Он еще на кладбище кричал: "Я объявляю вам войну!" - после того, как Кристина не дала его убить вачета. И уроненный на Карлотту задник тоже из той же оперы. Не очень-то наш Эрик умеет вести себя с женщинами. И прочитанные книги не помогли.))

Эрик, конечно, парень незлопамятный, но зло, причиненное ему, он долго помнит :).
Всё время представляю себе, что он с нотным пюпитром в руках  и с криком "Да ты ведьма!!!"гоняет мадам Карлотту по сцене :).

А за это просто - большое спасибо.

:wub:

313

(шепотом): Lupa, а прода будет?

314

Ученица Маэстро, *отчетливо и с выражением* Понятия не имею.  <_<

315

Прочитал я перевод Lupы, и решил написать отзыв на сей фик.

По поводу качества перевода много сказано и без меня - к словам Ученицы Маэстро добавить мне нечего, разве что искренние пожелания Lupе переводить столь же качественно и дальше. :give:

И еще крики: ПРОДУ! ПРОДУ!

А вот сам фик вызвал реакцию весьма и весьма неоднозначную.

С первых страниц читать его мне было откровенно скучно – несмотря на то, что автор  мастерски высмеивает аристократию, от первых глав просто клонит в сон. А вот после падения Брилл Донован в подвалы Оперы через прогоревший настил сцены началось настоящее веселье. Ну, во-первых, вызывает сомнение то, что автор знакома с законами физики: дым от пожара, да еще зимой и в безветрие, поднимется вверх, под потолок Оперы, а не потечет в подвалы – потому как он теплый и легче зимнего воздуха, да и воздуха в помещениях театра. Иначе воздушные шары-монгольфьеры просто не летали бы. :) Не говоря уж о том, что при пожаре рекомендуется ползти по низу – так дым меньше разъедает глаза. Вот остывший пар и угарный газ – другое дело. Но, надышись Брилл угарным газом, ей не то что ПО – себя саму дотащить до выхода на улицу Скриба вряд ли удалось бы…

Дальше стало еще веселее. Главы вплоть до появления полиции и Эндрю – это флафф столь приторный, что от него просто сводит челюсти. Знаменитые «Спасатели» – и то более удобоваримы. Ситуацию не спасают даже постоянные перебранки ПО с Брилл – потому как они выглядят достаточно театрально и сразу вызывают в памяти присказку «милые бранятся, только тешатся». А дальнейшие главы напоминают индийское кино о любви – бессмысленное и беспощадное к здравому смыслу. Почему я так считаю? Сейчас попытаюсь объяснить.

Да, спасение девочки ПО из пруда – это благородно. Но почему ни Коннер, ни Эндрю не пришли Арии на помощь сразу – а ждали, пока та начнет тонуть всерьез? Почему Брилл не поймала малышку до того, как Ария рванула на явно тонкий (раз он прозрачен) лед? Ответ, похоже, таков: так захотелось автору.

Впрочем, это не самое худшее место фика. Глава 26 – это вообще апофеоз маразма. Мать, и к тому же врач, знает, что дочь страшно простужена, и температура ее тела – 39 градусов. И дочь эта при такой температуре заснула. Это может значить и обычную усталость после кризиса, и наступление кризиса (тем более, что температура «выше, чем вчера») – когда ЛЮБАЯ помощь Брилл может толкнуть часу весов жизни и смерти девочки в сторону жизни. Арии-то всего четыре года, а антибиотиков и аспирина нету – не изобрели их еще. Конечно, есть травы и витамин С (в малиновом варенье) – но этого при такой температуре мало.

Что же делает наша мадам Донован? А, она, наверное, растирает малютку слабым спиртовым раствором, чтобы сбить страшный жар. Нет? Тогда, возможно, она завернула Арию в простыни, пропитанные тем же слабым спиртовым расствором – чтобы девочка не «сгорела»? Тоже нет? А может, она хотя бы меняет холодные компрессы на лбу Арии? Нет! Волей автора Брилл уходит из комнаты спящей с высокой температурой дочери, оставив ее одну. И при этом идет к ПО, а затем на кухню, где дерется, целуется и катается с ним по кухне в мыльной воде. ПРИ ЭТОМ ПОЧТИ НЕ ВСПОМИНАЯ О ДОЧЕРИ. Настоящая мать так НИКОГДА не поступит по той простой причине, что ее голова будет занята больным ребенком, а не мыслями о плотских утехах и прочих вещах, которые могут и обождать.

Таким же блеском логики автора отмечены поступки лорда Эндрю. Краденные письма Брилл к Коннеру в столе лорда и нокаут невесты – это сильно. До такого вроде еще никто из злодеев не додумывался…

Здорово позабавило то, что Брилл Донован в фике видит «третьим глазом» падение люстры в Опере – и не видит, кто убил ее мужа?! Притом, что дочь ее – «видит», и знает убийцу отца? Не верю!

А теперь немного о героях.

Брилл Донован оставляет после себя впечатление этакой взбалмошной Мери-Сью. Единственные ее явные минусы – это излишняя грубость и крикливость (похоже, она просто холеричка), заменяющая логику и сдержанность, и нежелание/неумение готовить и убирать. А так – ну почти Леди Совершенство: изящна, красива, умна, обладает отменным вкусом, да еще и врач… Ну хоть к ране прикладывай.

Коннер – ловелас и скрипач, существо эпизодически появляющееся и рыжее. Но, возможно, что-то полезное и сделает – а не просто будет работать сводней и вестником несчастья…

Эндрю – типичный оперный злодей, почти Яго. Но до Яго лорд Донован все же не дорос – потому как Яго при такой же коварности более хладнокровен и предусмотрителен. Да и Дездемону Яго в нокаут не отправлял и с лестницы не сбрасывал – чем выгодно отличается от своего «коллеги» в «Незримом гении».

Но, конечно, среди всего этого бедлама есть и «луч света в темном царстве». Как ни странно, это – Ария. После ролика, который выложила Мышь_полевая, готов поверить, что девчушка лет четырех может сносно играть на пианино – этот момент в образе Арианны Донован самый спорный. Все остальные моменты в поведении Арии в принципе вполне соответствуют поведению несколько закомплексованной, но вполне «живой»  и очень непосредственной и любознательной девчушки трех-четырех лет. За этот образ автор заслужила розу: :give:

Прочитав этот отзыв, Вы спросите: если все так плохо, то зачем было его писать, да еще и проду требовать?

Все достаточно просто. Несмотря на указанные недостатки, у фика есть много плюсов, которые эти недостатки перевешивают:

1. Язык фика. Фик написан живым языком, и читается легко – после того, как «продерешься» через первые главы. В этом, конечно, есть заслуга и автора, и переводчика – за что Lupе отдельное спасибо.

2. Я давно не видел в фиках описаний природы и обстановки, сделанных лучше. Безусловно, автор – талантливый пейзажист.

3. Читать фик с каждой главой становилось интереснее. За это автору – вторая роза: :give:

4. Глава 30, где во сне Брилл догоняет пустота… Здорово написано. И почему-то вызывает в памяти «Лангольеров» Стивена Кинга.

5. И, наконец, те моменты, которые делают фик смешным – независимо от намерений автора, и придают повествованию дополнительную прелесть.

Например:

Но раньше, чем Брилл успела дойти до конца ряда, женщина перескочила через край сцены и спрыгнула на пол возле первого ряда партера.

:rofl: Это как – перепрыгнув через оркестровую яму? Хотел бы я видеть этот трюк в исполнении автора в узком и длинном платье мадам Жири…

Ну, и очень радует и вселяет надежду на интересные события в фике вот это:

Если она и не верит в привидений, то теперь ей-богу поверит! Я уж постараюсь ее убедить!

Посмотрим, как ПО будет Брилл "курощать и нимзводить". Все-таки он – «лучшее в мире привидение без мотора с удавкой» :).

316

Блин, а я-то, увидев обновление в теме, помчалась сюда с надеждой, что тут прода... :(

Lupa, битва-то уже закончилась, кажется? Когда появишься? :)

317

Блин, а я-то, увидев обновление в теме, помчалась сюда с надеждой, что тут прода... :(

Мышь_полевая, я тоже так думала и была жестоко обманута обновлением  :)

318

Блин, а я-то, увидев обновление в теме, помчалась сюда с надеждой, что тут прода... :(

Lupa, битва-то уже закончилась, кажется? Когда появишься? :)

Вот-вот, мне тоже интересно - когда?

319

Так хочется продолжения...

320

Здравствуйте, товарищи, если тут кто еще остался.))) Да, я решила продолжить перевод, что довольно логично, учитывая уже обработанный объем. И помимо нижеследующей главы, вы можете найти тут еще одну. Это "Глава 2: Скрытая угроза". Дело в том, что когда я залезла на страницу оригинала, то обнаружила, что в 2012 году автор немного отредактировала фик и не только добавила главу в начало, но и внесла изменения в первые глав 5-8: кое-что убрала, а кое-что добавила. Все изменения я сюда уже внесла (и не только связанные с редакцией от автора, но и результаты моего собственного редактирования перевода), так что вы можете с ними ознакомиться.
И да, следующая глава появится не через сто лет.))) Помимо всего вышеперечисленного, я перевела еще 3 с четвертью главы и не собираюсь останавливаться на достигнутом.
Энджой!)))



Глава 38: Веселого Рождества

Небрежно помахивая опустевшим ведром, Брилл не спеша брела по темному коридору, держа перед собой фонарь, указывающий ей путь сквозь сумрак. После одиннадцати часов уборки каждое соприкосновение ступней с полом ощущалось словно электрический разряд через все тело. Однако, несмотря на терзавшую конечности физическую слабость, Брилл испытывала странную эйфорию. Часы показывали, что сейчас позднее рождественское утро, хотя если судить по освещению внутри театра, вполне могла быть еще полночь. Но по какой-то причине Брилл больше не боялась теней. Гнетущая атмосфера, преследовавшая ее с самого появления здесь, очевидно, каким-то образом за ночь растворилась.
Напевая себе под нос один из любимых рождественских гимнов, Брилл резко повернула налево, за сцену, минуя нишу, полную спасенного реквизита с последнего спектакля театра. На мгновение она остановилась и подняла фонарь повыше, чтобы осветить стену, покосившись на вздымавшиеся до самого потолка нарисованные языки пламени. «Я их помню… вечер премьеры «Дон Жуана Торжествующего»… во время той последней сцены там был огонь, похожий на этот, прямо перед тем как начался настоящий пожар…»
С другой стороны занавеса мимо Брилл пронеслась тень, достаточно поколебав воздух, чтобы вызвать рябь вдоль задника. В тот же миг тонкий материал позади нее вздыбился вперед от внезапного дуновения ветра, заставив Брилл слегка отступить.
— Эй? Есть тут кто-нибудь? — неуверенно спросила она и подождала ответа, думая, что сейчас-то ее охватит страх — но тот оставался взаперти.
Поскольку никто не отозвался, Брилл вздохнула и пошла дальше, поводя плечами, чтобы избавиться от спазма в позвоночнике. Вновь резко свернув налево, она обогнула край задников — и врезалась в того, кто шел навстречу. Падая навзничь, Брилл громко ахнула, на что эхом откликнулся пронзительный вскрик второй оказавшейся на полу жертвы их столкновения.
Быстро совладав с дыханием, Брилл посмотрела на юную блондинку, вопящую во весь голос в футе от нее.
— Чшшш. Бога ради, все в порядке. Это всего лишь я. Успокойтесь, — заявила Брилл и протянула руку, чтобы утихомирить девушку.
Замерев от прикосновения Брилл, та открыла глаза и сконфуженно уставилась ей в лицо, осознав, что не столкнулась во тьме с каким-нибудь подлым негодяем. Девушка нервно хихикнула и села чуть прямее.
— Как сказать, — прощебетала она. — Вы меня чуть до смерти не выпугали.
— Простите, я не видела вас, пока мы друг в друга не врезались, — со слабой улыбкой отозвалась Брилл, пока они разглядывали одна другую. Смех девушки, пусть и нервный, оказался заразительным. Медленно поднявшись, Брилл принялась собирать свой инвентарь, быстро поправив фонарь, пока тот не погас.
Встав на ноги подобным же образом, блондинка протянула изящную руку.
— Меня зовут Мэг, — с улыбкой представилась она. — Я балерина в этом театре, пускай и не самая лучшая.
Слегка колеблясь, принимать ли протянутую руку, Брилл потупилась. Начав работать в Опере, она быстро составила для себя свод правил, и среди них был запрет на заведение друзей. Так будет легче уйти, если придется… если Эндрю найдет ее… без эмоциональных привязанностей. С шумом выдохнув, Брилл вновь взглянула в приветливое лицо Мэг и все-таки пожала предложенную руку. «Не стоит грубить людям. Иметь возможность переброситься словом — не преступление… возможно, неплохо будет хоть разок поговорить с кем-то моего возраста… пусть даже она балерина».
— Я Брилл, — медленно проговорила она и добавила: — Одна из местных уборщиц. — Признавая свой низкий статус, Брилл была уверена, что девушка быстро оставит ее в покое, но, к ее удивлению, та лишь улыбнулась и наклонилась помочь ей собрать инвентарь.
— Судя по акценту, ты из Англии, — непринужденно заметила Мэг, оперевшись на ручку швабры, выражение ее лица стало мечтательным. — У меня была подруга, которая в прошлом году уехала в Англию, чтобы выйти замуж. Хотела бы я поехать куда-нибудь вроде Англии… да куда угодно… — оборвав себя, Мэг хмыкнула. — Прости, я тут болтаю всякую чепуху, а мы ведь едва знакомы.
— Вообще-то, на самом деле я из Ирландии. И в болтовне нет ничего дурного. Я всю ночь провела наедине с собой. Приятно услышать еще чей-то голос помимо собственного. Когда почти все засыпают, здесь становится очень тихо. В смысле, если бы не та поздняя репетиция прошлым вечером, я бы малость свихнулась от тишины, — удивленно моргнув от того, с какой легкостью она нашла общий язык с этой девушкой, Брилл резко умолкла.
Секунду Мэг смотрела на нее с недоумением.
— Прошлым вечером не было никакой поздней репетиции, — в конце концов сказала она.
— Что? Но я думала…
— Как будто певцы стали бы на самом деле задерживаться на репетиции, — продолжила Мэг, оглянувшись через плечо в темноту. — Никто не любит оставаться тут ночью. — Вновь повернувшись, чтобы посмотреть на Брилл, она слегка поежилась. — Кстати говоря, ты не против, если я немного прогуляюсь с тобой? Я шла в дормиторий, когда столкнулась с тобой… и моя свечка погасла.
Все еще переваривая тот факт, что певец, которого она слышала накануне ночью, был не из труппы, Брилл молча кивнула и последовала за Мэг, направившейся по коридору, по-прежнему сжимая в руке швабру.
— Это из-за привидения все так боятся темноты? Только о нем все и говорят… о призраке, — наконец спросила Брилл, догнав Мэг.
Та немного задумалась перед ответом, и ее сияющая улыбка потускнела до сосредоточенной хмурости.
— Нет, не совсем. Если бы ты спросила меня об этом год назад, я бы сказала да… но сейчас все по-другому. Думаю, больше всего люди боятся памяти о привидении.
— Правда? Странная теория. Так ты считаешь, что теперь призрак исчез? — спросила Брилл, с любопытством глядя на Мэг.
— О, я точно знаю, что он исчез, — отозвалась та, крепче сжимая ручку швабры. Она на миг оглянулась на Брилл, словно бы взвешивая что-то, затем снова заговорила: — Я знаю, что мы только познакомились, но, полагаю, мой рассказ уже никому не повредит. — Сделав глубокий вдох, Мэг криво и нерешительно улыбнулась. — В то время люди верили, что все странные события происходят из-за привидения. Мы даже давали ему прозвища — «Оперное привидение», «Призрак Оперы». Странные происшествия продолжались годами, но особо нам не мешали. Они были похожи скорее на проказы… даже розыгрыши. Но вот чего мы не знали, так это того, что все эти шутки, все случайности на самом деле были делом рук не привидения.
— Извини, что?
— Это был человек из плоти и крови. Я видела его собственными глазами.
Внезапно остановившись посреди шага, Брилл, нахмурив брови, посмотрела на Мэг.
— Ты серьезно? Это привидение, о котором все говорят, было человеком? — Мэг кивнула и пожала плечами. — Но почему он позволил людям думать, что он нереален?
— Не думаю, что наш призрак хотел, чтобы кто-либо знал, что он реален. Если бы люди узнали, они бы не дали ему спокойной жизни.
Снова зашагав вперед, Брилл размышляла над полученной информацией.
— Но как мог кто-то передвигаться по этому месту и оставаться невидимым?
— Он жил не там, где все остальные. Люди болтали о мелькавших в подвале тенях, но тогда никто не принимал этого всерьез. Но в ночь «Дон Жуана», когда начался пожар, я спустилась в подвалы… Я видела, где все эти годы жил этот человек. У меня от того места мороз по коже. От одной мысли, что кто-то живет в этой тьме… Даже несмотря на вещи, которые он творил под конец… мне всегда было жаль его.
— Что произошло с этим человеком? — наконец спросила Брилл, когда Мэг замолчала. Как и ту, Брилл взволновала мысль о разумном существе, живущем в лабиринте подземелий Оперы. В ее голове вспыхнули воспоминания о часах, которые она провела, блуждая во мраке. «В ту ночь я нашла там Эрика. Как кто-то мог жить в подобном месте? Холод, сырость, тьма… больше напоминает склеп, чем подвал здания».
— Большинство людей думает, что он умер. По правде с тех пор никто не замечал ничего особенно странного. Хотя некоторые все еще валят все случайности в театре на привидение, не думаю, что они по-настоящему ощущают его присутствие. Возможно, и к лучшему, что он умер. По крайней мере, ему больше не приходится прятаться за маской.
Последние слова рассуждения Мэг тяжко повисли в воздухе, просачиваясь на передний план разума Брилл. «Маска? Человек, который жил под Оперой, носил маску? — Подняв руку, чтобы скрыть вздымающийся в горле судорожный вздох, Брилл упорно глядела в пол. — О чем я думаю? Они не могут быть одним и тем же человеком. В смысле, да, Эрик носил маску… и я нашла его здесь, внизу, но… но это наверняка совпадение. Он не мог делать все те вещи, в которых обвиняли оперное привидение. Я слышала, как кто-то говорил, что это из-за призрака упала люстра… Возможно, у Эрика и хватило бы вспыльчивости, чтобы отправить в полет целую армию, но он не мог на самом деле попытаться навредить людям. Хотя один бог знает, как он навредил мне… использовав мою семью для достижения своих целей и оставив, как только в нас отпала нужда…»
Когда Мэг остановилась возле одного из дормиториев для балерин, Брилл едва не врезалась ей в спину. Юная блондинка с улыбкой повернулась и отдала ей швабру.
— Ну, тут я и живу. Спасибо, что проводила. Извини, если напугала тебя старыми историями про призрака.
Молча покачав головой, Брилл до побелевших костяшек стиснула ручку швабры.
— Ты меня не напугала.
— Да ты вся белая как простыня.
— Просто слишком задумалась, — немного чересчур поспешно заявила Брилл и отошла подальше. — Приятно было познакомиться. В следующий раз, когда захочешь прогуляться, может, тебе стоит взять фонарь вместо свечки. — Торопясь поскорее отделаться от этой милой девушки, Брилл помахала Мэг и упорхнула по коридору в направлении собственного дормитория, ничего так не желая, как выкинуть ее россказни из головы.
Быстро шагая по коридору, Брилл оставила позади неплохо отделанную область, где жили балерины и прочие артисты, и перешла в более простецкую часть для обслуживающего персонала. Остановившись перед выбеленной дверью, Брилл сложила все вещи в темный чулан, оставив при себе лишь фонарь. Необычайно обширная задача по уборке заняла у нее больше времени, чем обычно, — инвентарь остальных женщин уже стоял в чулане. В окрестностях осталось совсем немного народу, и Брилл решила, что прочие, должно быть, покинули театр, чтобы навестить друзей и семью на Рождество. «Счастливчики…» Тихонько прикрыв дверь, Брилл повернулась и перешла к следующей двери дальше по коридору, на мгновение прижавшись рукой к шершавому необработанному дереву.
«Почему всякий раз, когда я оказываюсь здесь, что-нибудь непременно напоминает мне об Эрике? Я думала, что наконец-то освободилась от него. Я даже готова была выйти за Эндрю, лишь бы выкинуть его из головы. — Отняв руку от двери, Брилл потерла озябшие плечи. — Почему я не могу избавиться от него?»
Вздохнув, Брилл расправила грязноватый белый фартук, надетый поверх простого коричневого платья. Взявшись за ручку двери, она собиралась было открыть ее, когда внезапный взрыв смеха заставил ее замереть. Тщательно прислушавшись, она слабо улыбнулась: «Какой счастливый звук». Она продолжала внимать доносящемуся из дормитория хихиканью, и улыбка переросла в широкую ухмылку. Брилл узнала этот звук, хотя и не слышала его многие, многие месяцы. «Ария, это смех Арии!»
Рывком распахнув дверь, она ворвалась в большую комнату, и ее мертвенно-белое лицо осветила надежда, окрасив щеки здоровым румянцем. Ария сидела на полу спиной к двери, прислонившись головкой к краю кровати, и пристально рассматривала нечто на покрывале. Хлопнув в ладоши, Брилл наблюдала, как дочка подпрыгнула и повернулась вокруг своей оси — на ее личике сияла широкая улыбка. Глядя на мать, Ария встала, подобрала предмет с кровати и побежала к ней. Ее мелкие черты выражали крайний восторг, ясные глаза искрились почти забытой проказливостью.
— Веселого Рождества, милая. Почему ты сидишь тут совсем одна? Я думала, ты играла с другими детьми, пока мама работала. — Протянув руки и опустившись на колени, Брилл подхватила дочку в краткое объятие.
Игнорируя вопрос, Ария потянула ее за рукав, демонстрируя предмет, который держала в ручках, чтобы Брилл могла его как следует разглядеть. С улыбкой опустив глаза, та взяла протянутую вещь и осторожно, стараясь не уронить, медленно изучила ее.
Искусно вырезанная обезьянка, одетая как арабский султан, сидела на деревянной основе, скрестив задние лапки, и держала в передних пару сияющих цимбал. Проведя пальцем по роскошному шелковому одеянию забавного маленького зверька, Брилл слегка нахмурилась и перевернула безделушку.
— Какая миленькая вещица, — пробормотала она, хмурясь еще сильнее. Что-то в этой игрушке казалось странно знакомым. В голове промелькнуло отдаленное воспоминание о другой обезьянке, хотя та была куда проще и одета в простую серую ткань, а не шелк. «Когда-то у меня тоже была маленькая игрушечная обезьянка. Коннер упоминал что-то о том, как я потеряла ее…»
Ария с энтузиазмом кивнула и, забрав игрушку у матери, крепко прижала ее к себе, перевернула и нажала на крохотный рычаг с обратной стороны. Вновь поставив обезьянку головой вверх, Ария в очередной раз радостно взвизгнула, когда передние лапки зверька принялись двигаться туда-сюда, размеренно тренькая цимбалами. Когда же странная вещица начала наигрывать тихую мелодию, Брилл, как и дочка, тоже не смогла удержаться от улыбки.
— Где ты это взяла? — перекрывая музыку, спросила она, не особо рассчитывая на ответ.
К ее изумлению Ария ответила.
— Это п-подарок, — просто сказала она, заставив мать потрясенно застыть в молчании.
Чувствуя глубоко в сердце укол вины, Брилл могла лишь продолжать улыбаться дочери. Впервые за всю ее жизнь праздник не был полон подарков: у нее попросту не было столько лишних денег. Но теперь кто-то взял на себя заботу о рождественском подарке для ее маленькой девочки — в виде этой странной маленькой игрушки. Возможно, в этом мире еще осталось немного добропорядочности.
— Ты знаешь, кто дал ее тебе? — полюбопытствовала Брилл, желая позднее поблагодарить этого великодушного человека.
Кивнув, Ария поцеловала обезьянку в макушку и крепко обняла, затем подняла на мать свои огромные сверкающие глаза и улыбнулась.
— П-призрак д-дал ее м-мне, — тихо ответила она, повернулась и умчалась на другой конец комнаты, оставив позади взволнованную столь странным ответом Брилл.
— Это сделал призрак?

* * *
В Рождество рассвет в Париже выдался холодным и ясным; свежевыпавший снег сиял под лучами солнца так, что было больно глазам. Утро еще только занималось, и улица, на которой стоял полицейский участок, была относительно тихой. Многие офицеры еще сладко посапывали в своих постелях, когда из-за закрытых дверей участка донесся неистовый рев. Снаружи кабинета главы участка послышалась ритмичная тяжелая поступь, и некоторые рядовые полицейские неподалеку нервно заломили руки. Крепко стиснув руки за спиной, Коннер повернулся на каблуках и промаршировал от двери кабинета, остановившись, лишь когда дошел до дальней стены. Сжимая и разжимая кисти, он едва сдерживался, чтобы не всадить кулак в ее бежевую штукатурку.
— Разве вы не сказали мне на входе, что начальник уже на месте? — отрывисто осведомился Коннер, слегка повернув голову и пристально уставившись на собравшуюся позади группку молодых полицейских.
— Месье, пожалуйста, успокойтесь. Сейчас Рождество, и если шеф опаздывает, как можно его винить? — нервно ответил один из них. Терзая в руках свою шляпу, он неосознанно отступил на шаг, когда красный от ярости Коннер развернулся полностью.
Специально используя свое преимущество в росте, обычно добродушный Коннер разразился такой отборной бранью, что все юноши в ужасе поперхнулись.
— Я хочу сообщить о преступлении, а этот проклятый богом бурдюк с жиром день-деньской дрыхнет у себя дома! — воскликнул он, расцепив пальцы и бурно жестикулируя.
Делая обеими руками успокаивающие пассы, подавший ранее голос молодой полицейский шагнул вперед, нервно оглядывая коридор.
— Пожалуйста, не говорите так, месье. Я уверен, что шеф уже в пути. Если вы были свидетелем преступления, я был бы счастлив принять ваше заявление.
Не желая прислушиваться к логичным рассуждениям юноши, Коннер обеими руками взъерошил свои и без того растрепанные волосы; разъедающая внутренности паника толкала его на физическое насилие. «Сколько времени уже прошло? Я даже не знаю, как давно она пропала. Проклятье, я не должен был уходить с приема. Я должен был остаться… Что со мной не так? Я должен был защитить ее… Проклятье… Проклятье… Проклятье».
— Не поучай меня тут, напыщенный мелкий… — начал он, возвысив голос до рева, когда дверь дальше по коридору распахнулась, прервав его тираду.
— Какого черта здесь творится? Кто вы, черт побери, такой? — пророкотал чрезвычайно раздраженный голос, и, осуждающе тыча пальцем в Коннера, к маленькой группе взбудораженных полицейских вперевалочку подкатился крупный пузатый мужчина.
Надменно скрестив на груди руки, Коннер смерил пришельца взглядом, не выказав ни тени уважения.
— А вы кто такой?
Расправив свой простой темный плащ, пузан поджал губы:
— Я глава этого участка, месье. Что вы тут делаете? Вы нарушаете порядок.
Быстро повернувшись к кабинету, вокруг которого он кружил последние минут двадцать, Коннер без разрешения распахнул дверь. С величавым видом зайдя в помещение, он вновь повернулся, нетерпеливо дожидаясь, когда за ним последует пузан. Спустя пару напряженных мгновений офицер вздохнул и прошел в кабинет мимо Коннера, медленно проковылял к простому столу в дальнем конце комнаты и уселся за него. Вытащив очки со стеклами-полумесяцами, глава участка сумрачно посмотрел поверх них на беспокойно мечущегося Коннера.
— Итак, по какому поводу вы так раскричались в коридоре? — учтиво спросил он с оттенком легкой снисходительности.
Сдерживаясь, чтобы не наброситься на толстяка, Коннер сжал кулаки и стиснул зубы, не позволяя себе вновь перейти на крик. Раздирающая мозг паника едва позволяла сосредоточиться на деле. Неконтролируемая дрожь пронизала его насквозь, от мышц над верхней губой до кончиков пальцев на ногах: после двух дней слепого ужаса постоянно усиливающийся страх в итоге сокрушил его тело.
Всего лишь сорок восемь часов назад он, поджав хвост, вернулся в поместье Донованов, преисполненный намерений своевременно помириться с сестрой, чтобы отпраздновать Рождество с ней и Арией. Коннер до мельчайших подробностей помнил то ощущение, когда он скакал по заснеженной дороге к главному зданию, — что погода была удивительно холодной, учитывая время года. Вчерашний снег лежал на французских равнинах, укрывая поля белым насколько хватало глаз. Лишь бурая грязь на дорогах и черные голые деревья привносили в эту яркую монотонность немного цвета. Но Коннер помнил, как, несмотря на безмятежность ландшафта, им овладевал страх, пока он проезжал под выстроившимися вдоль дороги перешептывающимися скелетоподобными тсугами. Какая-то потайная часть его разума шепотом намекала на дурные предзнаменования в такт каждому скрипу седла и стону скованных зимой деревьев.
Тогда Коннер лишь передернул плечами, одним простым движением стряхивая неприятное ощущение, и продолжил свой путь в блаженном неведении о хаосе, воцарившемся в имении к тому моменту, как он появился на пороге. Подняв руку, он громко постучал в дверь костяшками пальцев.
Когда никто не отозвался, Коннер чуть нахмурился и постучал снова. Прошло еще несколько минут, но к двери никто не подошел. Если бы не доносящееся откуда-то изнутри шарканье и приглушенное бормотание, он бы поклялся, что никого нет дома — место вызывало ощущение заброшенности.
С быстро растущим нетерпением Коннер наклонился вперед и, повернув вычурную латунную ручку, обнаружил, что парадная дверь не заперта. Ступив в главный холл, он сложил подарки на ближайший стол и огляделся. Он помнил, как крикнул в тишину дома, заметив, что разговоры в коридоре немедленно смолкли. Несколько секунд спустя из боковой комнаты показалась какая-то старая дева, которая, суматошно всплескивая руками, завизжала на Коннера, требуя сейчас же освободить помещение.
Когда он отказался подчиняться этой истеричке, та едва не лопнула от возмущения. Игнорируя странное поведение и откровенно уничижительный тон женщины, Коннер послал ей надменную улыбку.
— Не мелите чушь, — бросил он, проходя мимо. — Вы наверняка уже видели меня раньше. Я брат Брилл и приехал, чтобы провести с ней Рождество.
Едва не наступая ему на пятки, старая дева бросилась вдогонку, заламывая руки и продолжая требовать, чтобы он немедля убирался.
— Вы не понимаете, месье. Вам не следует быть здесь прямо сейчас. Дом… он не готов к приему гостей. Тут все вверх тормашками.
Коннер смутно помнил, как спросил ее, о чем она говорит. И когда та ответила, его кривая ухмылка перевернулась во встревоженную гримасу. В несколько коротких слов женщина объяснила, что его младшая сестра пропала несколько дней назад, и хозяин дома сейчас ее ищет. Не желая верить этим россказням, Коннер заставил ее повторить это несколько раз.
С того самого момента Коннер жил в расплывчатом мире эмоционального раздрая: в застенках этого охваченного паникой мирка звуки доносились до его ушей как сквозь вату, в голове постоянно бубнили беспорядочные обрывки незаконченных мыслей, свет и цвет поблекли до приглушенной серости. Поразительно, что он вообще мог продолжать жить в подобном состоянии.
Тряхнув головой в очередной попытке сфокусироваться на задаче, Коннер оставил размышления. Скользнув к самому краю стола главы участка, он принялся вышагивать перед ним туда-сюда.
— У меня сообщение о преступлении, месье. Насколько я понимаю, полиция до сих пор не вмешалась.
Слегка выпрямившись в кресле, офицер несколько утратил раздраженный вид, на его толстощеком лице возникло выражение неподдельной сосредоточенности.
— О каком преступлении вы хотите сообщить? С этим мог бы справиться один из младших офицеров, месье. У нас в Париже прекрасный отдел по борьбе с преступностью, и…
Резко развернувшись и опершись обеими руками на край стола, Коннер прервал его:
— Просто выслушайте меня хоть минутку. Моя сестра пропала несколько дней назад. Прислуга сказала мне, что она исчезла среди ночи вместе со своей четырехлетней дочерью.
Нахмурившись, глава участка откашлялся.
— Бог мой, неудивительно, что вы так странно себя ведете, месье. — Нагнувшись, чтобы выудить из ящика несколько листков бумаги, полицейский поднял ручку и глянул на Коннера. — Итак, давайте по порядку. Где ее видели последний раз, и кто именно ее видел?
Рухнув на ближайший стул, Коннер провел по лицу трясущейся рукой.
— Я разговаривал с полудюжиной слуг, которые утверждали, что видели ее во время обеда, но не позже. Вообще-то… кажется, они не особо стремились распространяться о том вечере… похоже, врали. Ее и ее дочь, Арию, последний раз видели в поместье Донованов около…
Перестав записывать, полицейский отложил ручку.
— Вы сказали Донованов?
— Да, как я говорил…
Медленно встав, глава участка успокаивающе улыбнулся:
— Не стоит так волноваться, месье. Если бы вы спросили лорда Донована, прежде чем как прийти сюда, вы бы узнали, что он уже связался с нами. Мы уже послали полицейских на поиски вашей сестры.
— Нет, вы не понимаете. Она так странно вела себя перед тем, как это все случилось! Наверняка именно лорд Донован и виновен в ее исчезновении. Этот сукин сын абсолютно сумасшедший!
— Послушайте, месье…
— Нет, это вы послушайте. Пойдите и допросите его! Спросите, что на самом деле произошло той ночью. Спросите, почему никто ничего мне не говорит… почему они все утверждают, что не помнят!
Чуть причмокнув губами, офицер обошел стол и умиротворяюще опустил руку Коннеру на плечо.
— О вашей сестре позаботятся. Мы бросили половину штата на ее поиски. Мы найдем ее. И поймаем того, кто ее похитил.
Вздрогнув, Коннер моргнул и посмотрел на полицейского.
— О чем вы говорите?
— Лорд Донован сказал нам, что ее, скорее всего, похитил старый слуга-недоброжелатель. Мы ждем записку с требованием выкупа.
— Что?
— К сожалению, Донован не смог вспомнить его имя. Но он описал его. Судя по всему, это именно тот, кто нам нужен. Только преступники носят маски. Но не беспокойтесь — когда мы найдем его, то найдем и вашу сестру. Даже если он держит ее в тайном месте. Мы не потерпим неудачу.
Пока глава участка медленно провожал его до двери, Коннер пытался осмыслить услышанное.
— Погодите-ка, вы сказали, что он предположительно носит маску?!
— Да, будет несложно отыскать его, даже если пока мы не напали на след. Это лишь вопрос времени. — Широко улыбаясь, уверенный, что помог убитому горем ирландцу, полицейский вывел Коннера за дверь кабинета.
Стряхнув его руку, Коннер повернулся.
— Погодите…
— Как только мы что-нибудь услышим, сразу дадим вам знать. Всего хорошего, месье. — Сделав знак нескольким младшим офицерам, глава участка отступил под защиту своего кабинета.
— Эй, погодите минутку! — начал Коннер, пытаясь последовать за ним, когда кто-то ухватил его за локоть.
— Идемте со мной, месье, — вежливо заявил рослый сержант и подтолкнул Коннера в сторону выхода.
— Нет, я не закончил! Я должен сказать ему о…
Слабо улыбнувшись, полицейский кивнул, на самом деле нисколько не вслушиваясь. Они прошли к выходу, где сержант бесцеремонно вытолкал Коннера за дверь. Оставшись ошарашенно стоять под снегом, Коннер оглядел улицу, не соображая, как поступить. Вцепившись обеими руками во встрепанные рыжие волосы, Коннер утробно зарычал — достаточно яростно, чтобы заставить нескольких горожан прыснуть в разные стороны.
— И что, черт побери, мне теперь делать?

Отредактировано Lupa (2016-04-17 16:34:35)

321

Ух ты ж! :)) Wow!

322

Обалдеть!
Lupa, жму лапу!  :crazyfun:
Спасибо!

323

Hell, Мышь_полевая, спасибо, дамы. :) Оно само. :D

324

Глава 39: Всего лишь человек

В глубочайших закоулках оперных подвалов стояла могильная тишина, тени перетекали одна в другую, пока не оставалось ничего, кроме темноты. В каменных коридорах вздыхал ветер, словно бы вырываясь изо рта какого-то огромного существа, с каждым порывом принося с собой порцию морозного влажного воздуха. Постоянно капающая на заднем плане вода была единственным звуком во тьме — и пищей для тонкого слоя зеленых водорослей, покрывавших каменные полы. Царившая тут атмосфера больше напоминала давно заброшенный склеп, застывший и бескровный, нежели подвалы одного из лучших в мире театров.
Мало кто из покровителей Опера Популер знал, какие секреты это пышное здание прячет под архитектурой барокко и позолоченными скульптурами. Не подозревая об этом, они прогуливались по отполированному мрамору и гляделись в многочисленные зеркала, стоя в это время прямиком над семью уровнями подземных ходов. Ни одна живая душа, счастливая в своем неведении, не осознавала, что ходит над полными мрака владениями созданий ночи.
Но один угол необъятной подземной тьмы был освещен крошечным огоньком, вобравшим в себя единственные жизнь и тепло, какие только можно было найти под тоннами твердой каменной кладки. В самом нижнем подвале, возле подземного озера, над которым была возведена Опера, присутствовали признаки человеческой жизни. Из-за покрытой илом железной решетки над темными водами мерцали свечи, посылая во тьму полосы света. Звук воды, плещущей у низких каменных ступеней, едва наполнял оглушительную тишину, ослабляя давление воздуха, делая его выносимым.
Справа от лестницы, на большой каменной гряде, развалился грандиозный орган, помпезно возвышаясь над разбросанными в беспорядке листами бумаги, чернильницами и прочими письменными принадлежностями, сваленными на пол. В некоторых местах стены и потолок слой за слоем покрывала толстая прочная ткань, эффективно защищая от холода и сырости, делая комнату относительно теплой по сравнению с остальными подвалами. Сквозь дверной проем был виден тусклый коридор, растянувшийся от главной комнаты через ряд закрытых комнат до широкого арочного проема, из-под двери которого пробивался свет одинокой свечи, рассылая по полу причудливые тени.
Эрик согнулся над краем старого дубового сундука, сбоку от которого возвышалась груда пыльного хлама, и доставал из коробки очередной потрепанный предмет. Он годами не притрагивался к этому старому мусору, о многих найденных сейчас предметах он давным-давно забыл. Вздохнув, Эрик откинулся на пятки и потер горящие глаза.
Было очень поздно, и он вымотался до предела, но, кажется, не мог достаточно успокоиться, чтобы лечь спать. На самом деле он не спал ночами уже несколько суток подряд и знал почему. Как и многое другое, его бессонница была напрямую связана с недавним появлением Брилл в театре. Эта женщина разрушала его жизнь на всех мыслимых уровнях. Эрик ощущал себя физически, умственно и эмоционально опустошенным, как будто само нахождение в одном здании с Брилл высасывало жизнь из его тела.
Несколько дней назад он сделал над собой значительное усилие, чтобы держаться как можно дальше от этой женщины, думая, что, возможно, если он просто не будет ее видеть, то найдет силы выгнать ее из головы. Но пока что его блистательный план победоносно прошелся коваными сапогами по нему самому. Вместо того чтобы исчезнуть из мыслей Эрика, теперь эта ведьма отравляла каждый миг его существования, въедаясь в самые дальние закоулки сознания, наполняя сны образами и запахами, которые он предпочел бы забыть.
Повернув голову вбок, Эрик боролся с воспоминаниями, взывающими к его вниманию. «У нее ровно шесть разных улыбок… я помню. Одна появляется, когда она нервничает, одна — когда просвещает тебя…» Тяжело вздохнув, он раздраженно хохотнул и вновь залез в стоящий перед ним сундук.
— Боже, это конец. Я схожу с ума. Я в конце концов сдался под натиском своего одинокого существования и растерял чертовы мозги, — пробормотал он себе под нос, осторожно вытягивая из сундука старый пыльный обрывок, зажав его между указательным и большим пальцем.
Отбросив лоскут в сторону, Эрик закатил глаза.
— А теперь я прибегаю к разговорам с самим собой. Фантастика. Полагаю, не составит труда вообразить, что… — Резко умолкнув, он моргнул и уставился на маленький серый предмет, лежавший под обрывком.
Эрик медленно вытащил вещицу из дубовых застенков. Быстро поднявшись, он повернулся и, бросившись к одинокой свече, стоявшей на небольшом столике в центре комнаты, сунул комок из набитой чем-то серой ткани ближе к свету. Со слабой недоверчивой улыбкой он узнал игрушку. Серая обезьянка размером с кисть руки лежала в изгибе его ладони, ее маленькая уродливая мордочка распухла в тех местах, где разошлись швы. Легонько подтолкнув одну из лапок обезьянки пальцем, Эрик перестал улыбаться и нервно и неуверенно нахмурился.
«Как давно я ее не видел? С тех пор как пришел сюда… с тех пор… — Прерывисто вздохнув, Эрик прикусил нижнюю губу. — Забавно, именно эта маленькая обезьянка сподвигла меня сделать ту музыкальную шкатулку. Это была единственная игрушка, которую я получил в детстве, странно, что она стала моей, когда я был во власти тех британских цыган. Сейчас, когда я думаю об этом… как я вообще получил эту вещь?» Задумчиво нахмурив брови, Эрик размышлял над этим какое-то время. В его голове возникали мрачные картины: внутреннее пространство потрепанного желтого шатра, твердые черные стержни стальной клетки. И ощущение скрещенных на нем взглядов, от почти материального прикосновения которых по коже ползали мурашки.
«Нет, сосредоточься… ты пытаешься вспомнить нечто конкретное… не думай обо всем… только о вопросе… где я взял эту игрушку?» Затем завеса его памяти приподнялась, прочищая мысли, и из тьмы возникло нечто, о существовании чего он прежде не знал. Прутья и шатер вернулись на поверхность, но вместе с ними пришло что-то еще. Крохотная белая ручка протянулась из темноты, чтобы ухватиться за прутья из воспоминаний, и бледный образ детского лица то проступал, то пропадал из фокуса. Синий кружевной чепчик обрамлял маленькое личико, с которого на него бестрепетно взирали большие до странного светлые глаза. Девочка беззвучно подняла другую ручку и шмякнула на подстилку его клетки набивную обезьянку, торжественно толкнув вещицу к нему. В тот самый миг, как Эрик вспомнил, как потянулся за игрушкой, память вновь возвратилась в жестокость того, что было тогда его реальностью.
Стремительно вскочив на ноги, Эрик внутренне собрался, вытащив себя из глубин, куда быстро погружались его мысли. В том периоде его жизни были вещи, о которых он никогда бы не желал вспоминать. Стыд, унижение кружили прямо у поверхности его мыслей, угрожая вырваться, если он только позволит. Но этот ребенок… маленькая девочка — было чем-то, о чем Эрик никогда до этого не задумывался. «Не было ли это лишь плодом моего воображения? Должно быть, так и есть… Я бы помнил об этом раньше, если бы это было не так».
Пока Эрик стоял, разглядывая крохотную обезьянку, в левом виске начала азартно пульсировать ноющая боль. Вздохнув, он повернулся и пренебрежительно кинул игрушку на кровать; его настроение быстро скатывалось до мрачного. Он скользнул к маленькому журнальному столику слева от кровати и схватил стоявшие там часы. Зарычав при виде того, сколько сейчас времени, он со стуком поставил часы обратно. Снова повернувшись, Эрик вылетел из комнаты и, заложив руки за спину, принялся расшагивать по коридору. «Мне надо поспать. Я должен лечь, закрыть глаза и заснуть».
«Может, немного музыки поможет». Развернувшись на каблуках, Эрик угрюмо протопал к комнате с органом и рухнул на скамейку. Занеся руки над клавишами, он поднял взгляд на каменный потолок и мгновенно понял, что будет неспособен достаточно сосредоточиться, чтобы сыграть хоть одну ноту. Его мысли вновь с горечью вернулись к женщине, чье присутствие изначально вынудило его бодрствовать и копаться в старых воспоминаниях.
Снова вскочив на ноги, Эрик направился к гондоле, стоящей на приколе всего в нескольких футах от него, но, немного поразмыслив, сменил курс, чтобы прихватить из спальни плащ для защиты от зябкого ночного воздуха. С изящным взмахом он набросил на плечи накидку с капюшоном и пошел к двери. Сообразив, что неосознанно замер, чтобы оглянуться на серую набивную игрушку, наполовину свисавшую с края кровати, Эрик тихо выругался. В мгновение ока преодолев расстояние до кровати, он поправил обезьянку и положил ее на одну из подушек. Чувствуя себя полным идиотом, что заботится о какой-то там изношенной детской игрушке, он покачал головой и вылетел из комнаты к поджидающей его лодке. Схватив со дна лодки длинный шест, он зловеще улыбнулся в потолок. Если сам Эрик был не в силах уснуть, то стопроцентно не собирался позволять ЕЙ спокойно поработать ночью. Возможно, если он выплеснет немного раздражения, это поможет прочистить мозги.

* * *
— Ария, бога ради, уже поздно. Тебе пора спать. Разве ты не огорчишься, если утром будешь слишком усталой, чтобы пойти играть с другими ребятами? Знаешь, у них тут даже школа есть. Ты можешь научиться куче интересных вещей.
Едва поспевая вслед за матерью, сжимая в каждой ручке по щетке, Ария с готовностью открыла рот.
— Я н-ненавижу других д-д-девчонок! — прощебетала она. — Они г-глупые и г-г-говорят т-только о п-платьях.
Повернувшись и неодобрительно нахмурившись, Брилл завозилась со шваброй и ведром.
— Ты не должна так говорить. Разве ты не хочешь завести друзей? — спросила она со слабой улыбкой. Ария снова разговаривала, словно и не было ее долгой немоты, и Брилл не могла испытывать большего облегчения.
С самого рождественского утра, когда в их комнате появилась загадочная музыкальная шкатулка, Ария, по-видимому, шаг за шагом восстанавливалась после своего приступа торжественного молчания. Под каким бы гнетом ни жила она все эти месяцы, тот начал рассеиваться. Теперь она говорила, иногда даже с незнакомыми людьми. Что-то в самом театре, в его таинственности или тихой уединенности, излечивало открытые раны в душе Арии. Наконец-то она перестала горевать о своем пропавшем друге в маске. В свете этих долгожданных изменений Брилл не могла долго на нее сердиться.
— Т-ты м-мой друг, м-м-мамочка. К-кроме того, другие д-д-дети говорят п-плохие вещи. Они д-думают, я н-не понимаю по-ф-французски, потому что я н-не говорю с ними. Н-но я понимаю. Они г-говорят, ч-что мы ц-ц-цыганки… или в-ведьмы.
Возмущенно фыркнув, Брилл поджала губы. С самой первой ночи здесь, когда все странности в Опере, кажется, собрались вокруг нее, многие уборщицы шепотом распускали у нее за спиной похожие идиотские слухи. Она надеялась, что своих детей они учат манерам получше. Определенно нет.
— Ну что ж, ты права. Они глупые, — сказала Брилл, скорчив рожу через плечо. — Но у мамы еще много работы. Я отведу тебя обратно в постель.
Игнорируя запинающиеся протесты Арии, она завернула за угол и без промедления прошла в главное фойе, располагающееся сразу за входом, предназначенным для покровителей, прибывающих в экипажах. Впереди она заметила сгорбленную фигуру пожилой женщины, ковылявшей по одной из двух мраморных лестниц с ведрами в руках. Узнав в ней по переднику и белой повязке на волосах одну из своих коллег-уборщиц, Брилл отвела глаза, не желая привлекать к себе ее внимание. Приглушив шаги, она огляделась, чтобы найти другой путь в дормиторий. Она была не в настроении выслушивать жалобы очередной старухи по поводу ее работы или «чванливых» манер.
Ария, заметив осторожность матери, тоже с преувеличенной сосредоточенностью зашагала на цыпочках, следуя за ней по пятам. Прокравшись за лестницу, обе тихонько пересекли помещение. Брилл собиралась было скользнуть в боковую дверь, когда застывший воздух разорвал стук деревянного ведра о камень. Брилл медленно оглянулась через плечо и виновато вздохнула, увидев, что сгорбленная женщина, тяжело дыша, устало привалилась к каменным перилам.
Переложив весь свой инвентарь в одну руку, Брилл развернулась и медленно вернулась к лестнице. Махнув Арии следовать за ней, она неуверенно начала подниматься по ступенькам. Ни одна уборщица ни разу не сказала ей доброго слова, но простая порядочность не давала Брилл просто пройти мимо старого человека, нуждающегося в помощи. Женщина повернула голову и наградила Брилл пристальным взглядом черных, похожих на жуков, глаз.
— Чего тебе надо? — грубо спросила старуха со странным акцентом.
Почувствовав, что любое предложение помочь будет встречено резким отказом, Брилл по-быстрому заново подобрала слова.
— Э… Ну, я увидела, что у вас тут два полных ведра… и… э… — Посмотрев на свое полупустое ведро, Брилл испытала прилив вдохновения. — И я подумала, что будет неплохо, если я смогу воспользоваться вашей водой. Видите, свою я почти всю истратила.
Недружелюбное выражение морщинистого старушечьего лица несколько смягчилось, закашлявшись, она оттолкнулась от перил и выпрямилась.
— Да, можешь использовать немного моей воды. Но тебе придется самой ее нести. — Оглядев Брилл сверху вниз, старуха вытащила платок и вытерла лоб; в ее темных глазах зажглись искорки понимания. — Я не могу таскать наверх все тяжести. В любом случае, не то чтобы меня кто-то слушал.
Пропуская мимо ушей брюзжание женщины, Брилл наклонилась и подняла с пола полнехонькое ведро.
— Ой, не знаю. Я обычно всегда обращаю внимание на тех, кто ста… э… кто явно опытнее меня.
Коротко хохотнув, старуха подхватила второе ведро и последовала за Брилл вверх по лестнице, только тогда, видимо, заметив идущую позади них Арию.
— Это твое? — спросила она, бесцеремонно ткнув узловатым пальцем в сторону девочки. — Разве она не должна уже спать?
— Я как раз вела ее в кровать. Она не любит оставаться с другими детьми и хотела посмотреть, что я буду делать сегодня.
Громко фыркнув, старуха приподняла брови и обратилась к Арии:
— Эти сопляки плохо с тобой обращаются, ага?
Глядя на сморщенную женщину широко раскрытыми глазами, Ария несколько секунд молчала, затем наконец ответила:
— Они м-меня д-дразнят и н-называют м-маму ведьмой.
На лице женщины медленно возникла улыбка, она подняла взгляд на Брилл.
— Так это о тебе они все болтают, ага? Забавно, что когда люди собираются вместе, им всегда надо сделать из кого-нибудь козла отпущения. — Слегка запыхавшись к моменту, когда они достигли вершины лестницы, старуха снова вытащила платок и кашлянула в него. — А теперь верни мне ведро, дитя. Я знаю, что на самом деле оно тебе не нужно.
Невозмутимо вернув полное мыльной пены ведро, Брилл посмотрела на дочку:
— Ну же, идем в кровать.
Когда Брилл и Ария повернулись, чтобы уйти, старуха остановила их своим каркающим голосом:
— Погоди минутку. Прежде чем уйдешь, скажи, как вас зовут?
— Брилл Доннер… а это моя дочь Ария.
— Что ж, Брилл Доннер, я не стану трепаться, что ты сегодня говорила со мной, — пообещала старуха.
— Почему нет?
— Потому что до недавнего времени я была оперной ведьмой. И я правда не думаю, что в твоих интересах оказаться в одном ряду с местными изгоями, — ровно ответила старуха, не моргнув глазом признаваясь в своем низком статусе.
Сообразив, что предупреждение женщины — своего рода благодарность, Брилл слабо улыбнулась.
— Спасибо за предостережение, но думаю, я сама разберусь, кто тут изгой. Как я уже сказала, я склонна прислушиваться к мнению лишь тех людей, кто знает о чем говорит. И, между нами ведьмами, я и ломаного гроша не дам за то, что половина местных обо мне думает. — Упрямо задрав подбородок, Брилл положила ладонь на темноволосую головку Арии. — Если мне когда-нибудь действительно понадобиться занять у вас воды, кого мне просить?
На морщинистом лице женщины промелькнуло удивление тихому упрямству Брилл, но она все же ответила.
— Ну, меня зовут Мари, — пробормотала она. Брилл кивнула, помахала ей и скрылась в коридоре.
Оставив Мари позади, она повела Арию по длинному каменному коридору, вскоре поравнявшись с дверью, ведущей прямиком к авансцене. Остановившись возле двери, Брилл приложила к ней ухо. Первые несколько ночей по пути обратно после выполнения порученной работы она всякий раз наблюдала, как Мэг снова крадется со сцены к дормиторию. Естественно, Брилл стало любопытно, почему той не спится по ночам, но пока у нее не было ни малейших идей насчет причин столь поздней активности девушки.
Ничего не услышав через плотное дерево дверного полотна, Брилл со вздохом отступила назад. Она возвращалась в дормиторий раньше, чем обычно, чтобы уложить Арию, и не ожидала этим вечером увидеть Мэг. Нахмурившись от вскипавшего в горле разочарования, Брилл переложила ведро из руки в руку. Подобные чувства были опасны: они влекли за собой привязанность, а это было последним, чего она желала. Она не доверяла этим эмоциям и не доверяла самой Мэг. По какой еще причине балерина стала бы связываться с простой уборщицей, если не хотела чего-то?
«Скорее всего, она еще даже не подошла. Я никого не знаю в этом театре, и лучше бы мне вовсе не общаться ни с кем так свободно, да еще и регулярно. Даже если мне будет одиноко… я справлюсь». Почти отвернувшись от двери, Брилл ощутила, как ее легонько тянут за юбки. Посмотрев на дочку, она удивилась, увидев на ее личике озорную ухмылку, но не успела спросить, что тут такого веселого, как Ария взялась за ручку и просочилась за дверь. Улыбнувшись про себя, Брилл тихонько последовала за ней. «Мне следует следить за выражением лица. Должно быть, она видела, как я раздумывала над тем, чтобы вернуться этим путем».
На цыпочках прокравшись по огромному пространству темного зала, Брилл резко замерла, заметив мерцающий на сцене огонек. Наклонившись, она придержала Арию за плечо, не дав той убежать вперед, не переставая при этом наблюдать за кружащей по сцене фигурой. Мэг, в своем белом платье для упражнений, стояла там в грациозной позе с поднятой на уровень пояса ногой. Простояв так несколько секунд, девушка перешла к серии цветистых шагов на кончиках пальцев.
Брилл молча и с большим интересом наблюдала за танцовщицей. Годы минули с тех пор, как она сама надевала пуанты, но она еще помнила то ощущение, когда умело балансируешь на носках. От одной мысли об этом у Брилл заболели ноги. «Как давно это было? Больше десяти лет назад. Конечно, сейчас я и в первую позицию встать не сумею».
— Т-так т-ты раньше т-т-танцевала, мамочка? — тихо спросила Ария, с сияющей ямочками улыбкой глядя на впечатляющие прыжки Мэг.
— Да, очень давно, до того, как встретила твоего отца. Хотя я нигде не выступала. Мне не нравилась идея, что на меня одновременно будет смотреть столько народу. Нужно быть очень искусной и очень храброй, чтобы танцевать перед другими людьми.
Глубокомысленно кивнув, словно знала все, что следует знать о боязни сцены, Ария похлопала по подбородку деревянной ручкой щетки.
— Ты д-довольно храбрая, м-мама. Т-ты т-танцевала, к-когда Эрик б-был в нашем старом д-доме.
Брилл резко втянула воздух при звуке этого имени, ее улыбка увяла. И снова ее удивил укол старого горя, заворочавшегося в животе при одной мысли о бывшем друге. «Это нелепо. Почему я не могу забыть этого проклятого мужчину? Неужели я совершила нечто столь ужасное, что заслуживаю быть наказанной этими бесконечными мыслями об этом тупом эгоистичном человеке?»
— Да, я танцевала. Но мы все тогда были друзьями. Всегда легче делать что-то вместе с друзьями. — Чувствуя себя неуютно от того, куда ведут вопросы Арии, Брилл быстро зашагала к сцене, остановившись у подножия лестницы, чтобы дочка ее нагнала. Дождавшись Арию, Брилл поднялась по короткой лесенке и медленно вышла на сцену.
Она окликнула Мэг перед тем, как вступить в круг света, чтобы не напугать девушку. Из их прежнего общения Брилл уяснила, что напугать Мэг проще простого. «Само собой, так и должно быть, потому что она особенно верит во все эти байки о привидении. До сих пор не пойму, как она, точно зная, что год назад все странности происходили из-за человека, все равно верит, что в театре водятся призраки».
При звуке голоса Брилл Мэг резко повернулась, напрягшись всем телом, но затем узнала ее.
— Господи, Брилл, я чуть в обморок не упала от страха. Тебе не стоит выскакивать на людей из темноты, — выдохнула девушка, прижав руку к сердцу. Она пыталась отдышаться, на лбу у нее выступили крупные капли пота. Было очевидно, что она усердно тренировалась уже довольно долгое время.
— Прости. Я не хотела тебя пугать, — извинилась Брилл, ставя на пол ведро и швабру. — Но ты сама-то тут делаешь? Ты этим занимаешься каждую ночь?
Щеки Мэг заполыхали ярким румянцем, и она мгновенно потупилась.
— Я привыкла репетировать сверх обычного после того, как уснут остальные девушки. В это время всегда тише.
Уперев кулаки в бедра, Брилл приподняла брови:
— Зачем? Ты и так достаточно репетируешь, занимаясь целый день со своей матерью.
Подняв глаза от пола, Мэг встретила взгляд Брилл с такой решимостью, какую та никогда прежде не встречала.
— Да, и если я порепетирую несколько лишних часов, то стану намного лучше них. Я твердо намерена в этом году стать одной из прима-балерин, а кроме того, из-за известности моей матери люди ждут от меня особенного таланта.
— Никогда не думала об этом в таком ключе, — задумчиво ответила Брилл. — Но, полагаю, это правда. Наверное, странно, когда тебя постоянно сравнивают с матерью.
— О, дело не только в ней. Большинство моих подруг уже уволились, потому что нашли места получше. Кажется, люди просто не замечают меня с первого взгляда, и все. Я всего лишь хочу быть уверена, что им придется бросить и второй взгляд.
Забыв про свое прежнее обещание сохранять дистанцию, Брилл улыбнулась.
— Ты великолепная танцовщица, Мэг. Любой, кто не обращает на тебя внимания, вообще не достоин знакомства с тобой! — с жаром закончила она, подойдя и положив руку Мэг на плечо. — Не стоит убивать себя лишними репетициями.
От добрых слов Брилл неукротимость в глазах Мэг померкла, и она светло улыбнулась.
— Да, но тогда мы с тобой не сможем болтать по ночам, — со смехом сказала она, когда Брилл смущенно отступила назад.
— Не глупи. Я не настолько интересна. Кроме того, я всего лишь уборщица. Ты просто боишься темноты и поэтому рада компании.
— Видишь! Вот поэтому мне нравится болтать с тобой! Ты не веришь всему, что тебе говорят. Ты живешь своим умом. Я всегда хотела быть такой же уверенной в себе, как ты.
Не зная, что ответить, Брилл нервно хохотнула и торопливо вернулась к своиму инвентарю. Не переставая смеяться над ее явственным смущением, Мэг смахнула стекающую по щеке каплю пота и, продолжая наблюдать за суетящейся Брилл, наконец заметила маленькую темную фигурку Арии, стоящей на краю светового круга.
Взвизгнув от восторга, Мэг кинулась к девочке и присела перед ней на корточки.
— Брилл, ах ты предательница! Ты не говорила, что у тебя есть маленькая дочь! — заявила она и принялась ворковать над Арией: — Ты такая миленькая! И так похожа на маму с этими прекрасными серыми глазами!
Сперва заробев от столь неожиданного ажиотажа, Ария вцепилась в щетку, которую по-прежнему прижимала к своему простенькому синему платьицу. Быстро глянув на мать в поисках поддержки, она начала постепенно расслабляться и даже чуть улыбнулась Мэг.
— Т-ты м-мамина подруга? — медленно спросила она, с особым тщанием выговаривая трудные слова, словно пыталась контролировать заикание перед незнакомкой; ее французский был удивительно разборчив для такого маленького ребенка.
Невольно перейдя на сюсюканье, Мэг улыбнулась настороженной девочке.
— О да, твоя мама каждую ночь защищает меня от привидения по пути домой.
Ария недоверчиво нахмурилась и покосилась на мать.
— Т-ты глупая. П-привидение не м-может н-навредить тебе, — она захихикала, прикрывшись ладошкой, и, обежав Мэг, спряталась за материнскими юбками. Потянув за тесемки фартука Брилл, Ария сложила ручки ковшиком вокруг ее уха и громко прошептала: — Она т-такая же смешная, к-как дядя К-К-Коннер. К-как т-ты д-думаешь, они д-должны п-пожениться? П-потому что она т-твоя подруга.
Быстро шикнув на нее, Брилл широко улыбнулась Мэг, надеясь, что та не расслышала возмутительного комментария ее дочери.
— Боже, боже, ты только посмотри, который час. Мне точно пора отвести эту юную леди в кровать, — торопливо проговорила Брилл, прикрыв Арии рот, чтобы та не ляпнула еще какое-нибудь умозаключение.
Ошеломленно прижимая ладони к щекам, Мэг энергично кивнула и поспешила подхватить полупустое ведро Брилл, прежде чем та успела до него дотянуться.
— Конечно, о чем я думаю? — игриво погрозив пальцем Арии, Мэг подмигнула ей. — Ты слишком маленькая, чтобы разгуливать здесь так поздно. Пожалуй, к тому времени, как ты уснешь, уже придет пора вставать.
— Ну, это перебор. От моей смены прошла только половина, так что не думаю, что уже настолько поздно, — заявила Брилл, наклоняясь, чтобы поднять с пола швабру.
По большей части проигнорировав ее ответ, Мэг продолжала шагать впереди, беззаботно помахивая ведром.
— Брилл, ты обязана разрешить мне познакомить Арию с другими девушками. Они обожают детей, но почти все остальные дети — наглые мелкие паршивцы, а их матери — унылые старые коровы.
Следуя за ней к левому краю сцены, Брилл лишь молча покачала головой, а Ария коротко хохотнула.
— Какие ужасные вещи ты говоришь, Мэг, — проворчала Брилл, хотя втайне была с ней согласна.
Крутанувшись на месте, но при этом изящно не дав ведру выплеснуться, та сморщила нос.
— Ой, ты сама знаешь, что это правда. Ты бы не была столь серьезна, если бы это было не так! — рассмеялась она.
Троица уже готова была уйти со сцены, когда с противоположной ее стороны донесся громкий грохот. Все трое от этого звука подпрыгнули, а Ария и Мэг еще несколько секунд вопили, как баньши, потом наступила тишина. Успокаивающе опустив руку на макушку дочери, Брилл повернула голову и уставилась в темноту позади них. Вскоре последовала серия постепенно затухающих ударов, эхо от которых разносилось под высоким сводчатым потолком зала еще некоторое время после их прекращения.
Подскочив поближе к недрогнувшей Брилл, Мэг опасливо огляделась, неосознанно встав так, чтобы Ария оказалась между ней и матерью.
— Как думаешь, что это было? — робко спросила она, ее глаза теплого коричного оттенка испуганно расширились.
— Наверное, что-то откуда-то упало, — отозвалась Брилл, пытаясь скрыть неуверенность под холодным безразличием. Однако, когда с той стороны сцены до них долетел тихий мрачный смешок, уже нельзя было отрицать, что шум не был ни безвредным, ни случайным. — А может, и нет.
— М-м-мамочка, ч-ч-что эт-т-то?! — крикнула Ария на английском, страх забил ей горло, усугубив заикание до такой степени, что она едва могла говорить.
По сцене простучала приближающаяся к ним частая дробь шагов, и троица прижалась друг к другу еще теснее. Мэг задушено пискнула, когда в них едва не врезались две юные хористки. Совсем молоденькие девушки, с белыми как мел лицами, резко остановились, узнав Мэг. Бросив быстрые насмешливые взгляды в сторону Брилл, они вновь сосредоточились на своей старшей товарке.
— Мэг, там призрак! Ты его слышала? Он смеялся над нами, пока мы бежали! Мы как раз занимались своими делами, когда он столкнул на нас этот тюк со старыми костюмами. О, Мэг, не рассказывай своей матери, что мы были здесь так поздно. Она непременно накажет нас, если узнает об этом! Бежим обратно в дормиторий, скорее! — взмолилась более юная из хористок, хватая Мэг за руку.
Впечатленная их неприкрытой демонстрацией страха, Мэг повернулась к Брилл, приоткрыв трясущиеся от ужаса губы.
— Брилл, нам надо идти!
Быстро сцапав Мэг за локоть, Брилл не дала той умчаться прочь. Обе хористки же медлить не стали и упорхнули на противоположный край сцены, их шаги затихли в темноте, бросив троицу на милость привидения. Несколько мгновений Мэг беспомощно дергалась в хватке Брилл, потом сдалась и машинально посмотрела вверх.
— Ты еще что-нибудь слышишь? — прошептала она, нервно переступая с ноги на ногу; мягкая кожа ее пуант шуршала по деревянному полу.
Сжав руку Мэг, Брилл чуть встряхнула ее.
— Слушай, Мэг! Ты сама говорила, что призрака тут нет! Ты сказала мне, что все проблемы были из-за человека.
Начиная слегка задыхаться от малейшего звука, та продолжала смотреть вверх.
— Брилл, нам надо уходить! — проскулила она, страх на ее лице быстро превратился в ужас. — Этот человек мертв. Он умер в прошлом году после пожара… и теперь это действительно призрак! Пожалуйста, Брилл, идем со мной.
Наконец отпустив локоть Мэг, Брилл повернулась и проследила глазами за ее взглядом — наверх, в темноту. Опасливое выражение ее лица сменилось мрачной решимостью.
— Мэг, если год назад это был человек, почему сейчас не может быть то же самое? Один из рабочих может подшучивать над всеми… — пробормотала она, как будто убеждая саму себя, затем нагнулась и медленно открутила головку швабры с рукояти.
Мэг молча наблюдала, как Брилл выпрямилась, сжимая в руке рукоятку наподобие дубинки.
— Что ты собираешься с этим делать?
— Мне категорически надоело до смерти пугаться всякий раз при выходе на смену. У меня больше нет времени терпеть этот вздор.
— Погоди, Брилл! Ты не можешь идти туда одна! Вернись со мной. Завтра все снова будет в порядке.
— Мэг, ты не могла бы отвести Арию обратно в дормиторий уборщиц? Я догоню вас через несколько минут, — отозвалась Брилл лишь с легкой ноткой неуверенности в голосе. — Ария, ступай с маминой подругой.
— Я н-н-не х-хочу! Я х-хочу п-пойти с т-тобой! — завопила девочка, когда Мэг взяла ее за руку.
— Чшш… я скоро вернусь, — сказала Брилл, мимоходом потрепав Арию по головке, и быстро пошла вглубь сцены. — Оставайтесь тут, если не хотите идти в общежитие.
— Брилл, ты рехнулась! — прошипела Мэг в темноту, Брилл помахала ей и исчезла за боковыми кулисами. Пару мгновений Мэг с тревожной гримасой на лице опасливо переминалась, жадно прислушиваясь к малейшему звуку. Опустив глаза на маленькую девочку, которая теперь смотрела на нее, она постаралась ободряюще улыбнуться. — Твоя мама вернется через несколько секунд. Не волнуйся.
От этих слов крошечное личико Арии явственно расслабилось. Хотя девочка по-прежнему была крайне бледна, она явно немного успокоилась. Они с тревогой смотрели друг на друга, потом Ария слабо улыбнулась.
— Да, думаю, дяде Коннеру ты понравишься.

* * *
Беззвучно посмеиваясь, Эрик притаился на втором уровне колосников правого закулисья. Схватившись одной рукой за простые деревянные перила прямо перед собой, второй рукой он держался за живот, вздрагивая при каждом приступе хохота. Легковерие живущих и работающих в этом театре людей не переставало забавлять. Простая, невинная шалость явно воодушевила его — и, что еще лучше, головная боль тоже прошла.
Хотя поначалу Эрик намеревался сделать Брилл единственной мишенью своих пугалок, он был несколько разочарован, когда понял, что не может отыскать эту женщину. Ее не было там, куда ее обычно посылали в этот час ночи. И под конец он сделал вывод, что оно и к лучшему. Увидев ее в теперешнем состоянии, он мог совершить роковую ошибку.
Вместо этого Эрик переключил внимание на двух юных хористок, возвращавшихся с позднего свидания. Столкнув с края колосника кипу репетиционных костюмов, он обрушил на ничего не подозревающих девушек дождь из одежды. Их реакция оказалась более забавной, чем он ожидал. Хотя шутка не могла взаправду навредить им — что, разумеется, не входило в его намерения, — эта парочка так резво подпрыгнула, что одна из них с громким стуком опрокинула стул. К этому времени сценка стала столь комичной, что Эрик пару мгновений действительно хохотал в голос.
Теперь он наблюдал, как напуганные девушки мчатся по сцене: их вопли разносились по залу. Достигнув противоположного края, хористки столкнулись с другой группой полуночников, незамеченной им ранее. Тени группы несколько секунд нервно метались, голоса повышались и стихали — хористки выкладывали свою потрясающую историю. Прислонившись лбом к перилам, Эрик ощутил, как сдерживаемое так долго напряжение постепенно покидает его. Он закрыл глаза и улыбнулся. «Возможно, мне наконец-то удастся немного поспать».
Взявшись одной рукой за полу накидки, чтобы вытащить ее из-под ног, Эрик открыл глаза и готов был уже встать, когда его внимание привлек раздавшийся сзади тихий скрип. Одним неуловимым движением, действуя скорее инстинктивно, он натянул на голову капюшон. Слегка повернув голову, чтобы установить источник звука, Эрик застыл, когда из-за его левого плеча донесся знакомый холодный голос.
— Двинешься еще хоть на один чертов дюйм — и я раскрою твой череп, как переспелую дыню, — угрожающе прошипел из тьмы голос с отчетливым ирландским акцентом.

Отредактировано Lupa (2016-04-18 17:34:28)

325

Глава 40: Столкновение

— Двинешься еще хоть на один чертов дюйм — и я раскрою твой череп, как переспелую дыню, — со слегка усилившимся акцентом прошипела Брилл в темноту, пытаясь взять голос под контроль.
При звуке ее голоса сидевший на корточках мужчина завалился назад и откинул руки, пытаясь сохранить равновесие. Испугавшись этого внезапного движения, Брилл пронзительно взвизгнула и поспешно отшатнулась, чтобы убраться с его пути. Наступив на подол собственной юбки, она споткнулась и тоже полетела на пол; рукоятка швабры выпала из ее руки и громко клацнула о половые доски в паре футов от нее. Мгновенно приняв сидячее положение, Брилл наблюдала, как таинственный мужчина барахтается на полу едва ли в шаге от нее, беспомощно выпутываясь из накидки, затем резко отвела взгляд. Потянувшись в сторону, Брилл схватила свое самодельное оружие и воспользовалась им вместо опоры, чтобы быстро вскочить на ноги.
Непрестанно ругаясь, мужчина в плаще выпрямился почти одновременно с ней, мгновенно повернулся и оглядел ее, заставив чуть отступить. Низко натянутый на голову глубокий капюшон полностью скрывал его лицо в тени — кроме самого кончика волевого подбородка. Когда мужчина заметил в ее трясущихся руках занесенное оружие, из-под края черного капюшона сверкнул поразительной синевой глаз. Судя по всему, этого человека ни капли не беспокоил не особо угрожающий вид Брилл — равно как и недавняя неуклюжесть не повлияла на теперешние тщательно выверенные движения.
Не сказав ни слова, темная фигура встала, не сводя пристального взгляда с ее лица. Брилл ощущала его взгляд, подобный жаркому прикосновению к щеке, и чувствовала в его глазах опасность, хотя и не могла видеть его лица. Когда мужчина полностью выпрямился, она в смятении разинула рот: незнакомец, которому она так легкомысленно грозила настучать по голове, оказался куда выше, чем она ожидала. Подняв глаза на черный капюшон его накидки, туда, где должно было располагаться лицо, Брилл искала хоть какие-то узнаваемые черты — но не находила ничего, кроме теней и этих пронизывающих, сверкающих глаз.
Покрепче сжав пальцы вокруг скромной ручки от швабры, своего единственного средства защиты, Брилл сделала еще один торопливый шаг назад. В этот момент сам дьявол не мог бы напугать ее сильнее, нежели эта темная безликая тень.
— Я велела вам оставаться на месте, — угрожающе подчеркнула Брилл, хотя ее чувства были весьма далеки от той свирепости, какую она изображала.
В этот момент мужчина глубоко вдохнул, словно бы сокрушаясь над ее дерзостью. Исходящий из этого обширного пространства под его капюшоном свистящий звук в совокупности произвел зловещий эффект.
— Я вас чем-то оскорбил, мадам, что вы угрожаете мне подобным образом? — вежливо осведомился тихий хрипловатый голос; благовоспитанный ответ полностью противоречил дьявольскому облику мужчины. Любезности лишь сильнее подчеркивали жесткость его тона.
Брилл собиралась было выкрикнуть ответ, но слова застряли в глотке, так и не вылетев. На кратчайший миг голос незнакомца показался ей странно знакомым. Ей почудилось, что сквозь грубость и шероховатость его тона она слышит нотку чего-то узнаваемого. И внезапно Брилл затопили волны ощущения, что она откуда-то знает этого мужчину. Все его черты были тщательно скрыты тенями, но она могла различить силуэт и гордый разворот плеч — и от этих двух фактов у нее в затылке зазвенели тревожные колокольчики. «Я знаю его? Я не могу его знать».
Опустив конец рукоятки, Брилл сконфуженно нахмурилась, пытаясь сообразить, почему испытывает это странное чувство дежавю.
— Что у вас за дела в Опере? Вы одеты не как рабочий. Мы не рады незнакомцам, крутящимся тут после закрытия.
За ее вопросом последовала долгая тишина, затем мужчина повернул голову и бросил пристальный взгляд вправо. Он почти незаметно переступил с ноги на ногу и вновь перевел внимание на Брилл.
— С какой стати я должен снисходить до ответов на вопросы уборщицы-простолюдинки? — крикнул он в ответ — и гнев в его голосе затмил справедливость этих слов.
Сделав рукой пренебрежительный жест, загадочный мужчина отвернулся от нее и шагнул направо, чтобы удалиться по проходу, явно горя желанием избавиться от ее присутствия. Поджав губы, Брилл ощутила, как в ней нарастает ярость. Она так и не привыкла к тому, как унизительно здесь обращается с ней большинство людей. Инстинктивно ощетинившись, она сделала шаг вперед и ткнула мужчину рукояткой в грудь, не давая тому уйти.
— Для рабочего у вас слишком правильная речь, месье. Но ни один знатный господин не будет устраивать свидание в театре в столь поздний час. Большинство из них приглашает любовниц в отельные номера. У нас тут быстро заучивают азы правил конфиденциальности, — холодно заявила она, чувствуя себя необычайно освеженной бурлящим в крови жгучим бешенством. Хорошо было иметь возможность снова открыто показать свой гнев.
— Зачем вы докучаете мне этим бесполезным вздором?
— Суть в том, месье, что раз вы не демонстрируете обычных черт местной знати, значит, скорее всего, вы такой же простолюдин, как и я. — Когда мужчина в плаще отступил от швабры и попытался быстро ретироваться в противоположном направлении, Брилл последовала за ним. Незнакомец тихо зарычал, но она стояла на своем — даже перед лицом его растущего раздражения. Преследуя его темную фигуру с настойчивостью бульдога, она в третий раз заступила ему дорогу. — Я не закончила! Я собиралась сказать, что раз вы такой же простолюдин, как и я, то я без малейших колебаний сдам вас в полицию, если вы продолжите еженощно пугать персонал! Шутка уже приелась. Вы уже явно получили свою порцию веселья, теперь пришло время прекратить. У вас наверняка есть какая-то работа в театре, чтобы достаточно занять вас и чтобы вы оставили всех в покое.
Замерев, мужчина защитным жестом опустил голову и приподнял плечи; от его позы разливалось растущее напряжение.
— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.
— Разве нет? Вы не слыхали о местном привидении? И о его розыгрышах над людьми?
— Нет.
— Итак, вероятно, вы не видели никого другого, шныряющего тут повсюду во тьме? Потому что, очевидно, именно призрак недавно сбросил кипу старых костюмов на парочку хористок.
— Абсолютно никого.
Брилл резко втянула воздух и досадливо сжала губы в узкую полоску. Тревога, которую она ощущала лишь несколько минут назад, начала выветриваться, и истории о призраках и странных событиях поблекли в ее голове. Ее страхи магическим образом расплавились от жара нарастающего раздражения.
— То есть то, что вы стояли над тем самым местом, где те девушки были напуганы, — просто совпадение? — Последний вопрос был встречен ледяным молчанием, и Брилл топнула ногой. — По-вашему я совсем дура? Я знаю, что это были вы, кто бы вы там ни были. И я требую, чтобы вы немедленно прекратили эти глупости.
— Почему? Боитесь, что растеряете свою богом проклятую самоуверенность? Что окажется, что вы не так храбры, какой притворяетесь?
Стремительно шагнув вперед, Брилл злобно ударила таинственного мужчину в грудь рукояткой швабры:
— Нет, засранец. Моя четырехлетняя дочка была со мной сегодня во время работы. Когда ты сбросил этот мусор на тех девушек, то до смерти напугал ее. Она совсем еще крошка… и клянусь, если из-за этого у нее будут кошмары, я тебя изловлю и кастрирую за все неприятности, что ты мне причинил.
Из-под капюшона вырвалось недоверчивое фырканье, и Брилл почувствовала, как эти пылающие глаза вновь уставились на нее, затем мужчина отпихнул рукоятку. Мгновение поизучав ее лицо, мужчина неловко замялся.
— Я не знал, что вы там были… не говоря уже о присутствии Ар… ребенка.
— Незнание не служит оправданием, месье. А ваше невежество не изменяет факта ваших действий, учитывая, что, по-видимому, вы только что сознались в преступлении.
— И что вы знаете о преступлениях? Худшее, что здесь случалось, это громкий шум и мерцающие тени.
— Или люстра, сброшенная на головы ни в чем не повинным людям? Как насчет этого? — И вновь ее вопрос был встречен молчанием — уже привычная реакция, когда мужчина не желал отвечать. — Не хотите спросить меня, откуда я об этом знаю? Я знаю, что человек, притворявшийся призраком в прошлом году, едва не стал массовым убийцей. Я знаю, что люди здесь по-прежнему достаточно боятся его, чтобы впадать в истерику всякий раз, как опрокидывается подсвечник. Какое вы имеете право спекулировать этим страхом? Если это не преступление, то тогда я уж и не знаю, что им считать!
— Они говорят, что человек, совершивший все это, уже мертв, поэтому не стоит бояться повторения прошлогодних событий. Они явно были делом рук безумца. Мои действия ни в коей мере нельзя сравнивать с…
— Это не имеет значения. Вы используете воспоминания о прошлом годе к своей выгоде. Вы используете поселившийся в них страх в своих целях!
— А что, если я скажу вам, что твердо намерен продолжать все, что пожелаю, независимо от ваших заявлений.
— Тогда я без проволочек пойду в полицию и проинформирую их о нашей проблеме с призраком. Я не позволю вам или кому-либо другому учить мою дочь бояться ее нового дома. — Подняв руку, чтобы скрыть неожиданно проскочивший в голосе надлом, Брилл на шаг отступила от мужчины. — Я этого не позволю. — «Нет… моя дочь не научится бояться мести мужчины. Как я научилась. Будь я проклята, если не добьюсь этого».
Сделав несколько судорожных вдохов, Брилл постаралась взять себя в руки, не желая выглядеть слабой перед незнакомцем. И вздрогнула, когда тот сделал крохотный шаг вперед, словно намереваясь коснуться ее… но спустя мгновение вновь подался назад. Под ее настороженным взглядом фигура в плаще окостенела и отступила еще на несколько футов, пока не наткнулась на перила. Дурное предчувствие, которое не отпускало Брилл в первые пару минут разговора с незнакомцем, нахлынуло с новой силой. Затем что-то изменилось в воздухе между ними — тот завибрировал от напряжения подобно туго натянутой скрипичной струне.
— Не думаю, что визит в полицию будет в ваших интересах, — прошептал мужчина с намеком на мрачную улыбку.
— Что вы имеете в виду? — с излишней резкостью полюбопытствовала Брилл.
— Вы ведь не просто так пришли сюда, верно? Вы правда хотите, чтобы в полиции узнали, где вы работаете? — Он сделал паузу и склонил голову набок, наблюдая, как выражение ее лица меняется от неверия к ужасу. — Потому что, видите ли, молодая женщина может скрываться в Опере лишь по двум весьма конкретным причинам. Либо она совершила какое-то преступление и решила залечь на дно, либо она сбежала от мужа… или отца… или любого другого родственника мужского пола, какого пожелаете назвать. Потому что если бы вы не прятались от чего-то, то остались бы снаружи, и о вас бы позаботилась семья.
— Понятия не имею, о чем вы. В смысле, вы даже не знаете меня. Я никогда прежде не слышала здесь ваш голос, — заявила Брилл, еще сильнее встревоженная информацией, которой этот загадочный мужчина так небрежно с ней поделился. Словно знал больше, чем говорил.
— И я могу представить, что ваш «родственник мужского пола» заплатил бы кругленькую сумму за сведения о вашем местонахождении, — продолжил тот, поднимая затянутую в перчатку руку и замирая, едва не дотронувшись до пряди ее распущенных волос. Белизна хлопковой рубашки мужчины засияла во мраке, когда накидка сползла назад, открывая одежду под ней. — Что это вы сотворили со своими чудесными волосами, мадам? — мягко пробормотал он; необычайно музыкальный голос оплетал разум Брилл паутиной обмана. «Святая Мария, у него голос, как у сирены. Ох! О чем я только думаю? Он подлый, бесчестный мерзавец… прекрати думать о его голосе».
Яростно отпрянув от протянутых пальцев, Брилл хлопнула мужчину по руке, выкидывая ту из своего личного пространства. Хватая ртом воздух, как вытащенная из воды рыба, Брилл перебросила растрепанные локоны своего парика обратно за спину. Хотя незнакомец на самом деле не коснулся ее, она ощутила, как из точки, где остановилась его рука, словно бы ударил электрический разряд, болезненно пройдя сквозь ее душу.
— Что вам за дело до моих волос, месье? Я вас не знаю! — требовательно спросила Брилл, подбивая мужчину раскрыть свой блеф со всем жаром, на какой была способна. «По крайней мере, я надеюсь, что это был блеф».
— Раньше они были белыми, — ухмыльнулся тот.
Окаменев от потрясения, Брилл с разинутым ртом уставилась на таинственного мужчину; все возрастающий ужас клещами пережал ей горло.
— Откуда вам это известно, месье? — сумела она прошептать сквозь онемевшие, покалывающие губы.
— Я уже видел вас раньше. Видите ли, у меня очень хорошая память. Вы были здесь в прошлом году, разве нет… наверное, вынюхивали что-то. Ваша фамилия Донован… не Доннер. — Последовала крошечная пауза, во время которой мужчина придирчиво поддернул тыльную сторону своих черных перчаток. — Погодите-ка, разве Донованы — это не то богатое иностранное семейство? Недавно эта фамилия мелькала в газетах. Кажется, пропала юная невеста лорда Донована. Итак, как думаете, во сколько это оценят заинтересованные стороны? — Стоило только незнакомцу с улыбкой в голосе упомянуть Эндрю, как Брилл будто с головы до пят окатило ледяной водой.
— Ах ты ублюдок, как ты смеешь угрожать мне… — начала Брилл, с полыхающей в глазах яростью надвигаясь на мужчину, но прежде чем она успела закончить оскорбление, тот выставил руку раскрытой ладонью вперед, подняв ее на уровень глаз, и оборвал мысль Брилл на середине ругательства.
Отшатнувшись от этого внезапного движения, Брилл инстинктивно пригнула голову, словно ждала, что незнакомец ее ударит. Одному только упоминанию имени бывшего жениха оказалось под силу полностью изменить ее поведение, вновь заронив в голову зерно неуверенности в себе. Лишь мгновение назад Брилл была волевой молодой женщиной, которая не побоялась пойти во мрак, чтобы сразиться с призраком, — теперь на ее месте стояла наивная запуганная девушка. Перед ее внутренним взором слишком ясно вырос образ ее собственного покрытого синяками лица, напомнив, почему она вообще ушла, напомнив о неделях, которые она прожила в заточении и ужасе, прежде чем обрела свободу. Бросив быстрый взгляд вверх из-под ресниц, Брилл слегка выпрямилась, осознав, что этот мужчина вовсе не собирался ее ударить. Он всего лишь поправлял капюшон.
Уперев кончик шваберной рукоятки в пол, Брилл использовала ту вместо подпорки — у нее подламывались колени. «Держи себя в руках… оставайся спокойной… оставайся спокойной…»
— Немедленно скажите мне, каковы ваши намерения, месье! Вы насмехаетесь над опасными вещами, которых определенно не понимаете до конца. — «Нет… нетнетнет. Это неправильно. Мы только-только устроились. Я была так осторожна… получила работу в месте, где Эндрю точно никогда меня не отыщет…» НЕТ… Брилл наконец-то расшифровала сигналы об опасности, наводнившие ее разум при первой встрече с незнакомцем. Она ощущала не угрозу физического насилия, но нечто куда худшее. Он знал ее секрет… и он без затруднений поделится им с любым, кто захочет выслушать.
— Почему я обязан сдавать вам информацию, когда вы столь решительно готовы сдать меня властям? — издевательски произнес таинственный мужчина. — Будет так легко распустить слух… так легко сообщить вашему ненаглядному, где вас найти. Хотя не уверен, что теперь он захочет принять вас обратно… что вы натворили, чтобы заполучить эти синяки? Это наверняка было нечто ужасное. Ну, должно быть, вы слишком щедро делились своим расположением с прислугой.
Брилл овладело смятение, ее глаза невольно наполнились слезами. «Я должна убираться отсюда…нам придется уйти… я смогу найти другую работу… я смогу… но мы должны уйти…» Не отрывая взгляда от пола, она развернулась и бросилась бежать по проходу, в панике уронив свое оружие. Позади немедленно раздался звук тяжелых шагов, становясь все громче — преследователь быстро настигал ее. И когда Брилл уже думала, что мужчина наступает ей на пятки, звук внезапно прекратился, оставив ее наедине с эхом собственного рваного дыхания.
Прижав ладонь к животу, Брилл чуть замедлилась и оглянулась через плечо. Никого позади не увидев, она испуганно остановилась. Ее глаза метались от тени к тени, но Брилл не замечала ни малейшего движения, кроме слабого покачивания свисающей над проходом паутины веревок и блоков. Вздохнув с облегчением, она повернула голову и снова посмотрела вперед. Без предупреждения сверху низверглась огромная черная тень, приземлившись всего лишь в нескольких дюймах от нее. Отшатнувшись, Брилл вскрикнула — тень выпрямилась, превратившись в знакомую фигуру загадочного мужчины.
— Я еще не закончил, — угрожающе подчеркнул он.
— Тогда, прошу вас, месье, скажите, чего вы хотите. У меня не особенно много денег, чтобы купить ваше молчание… но все равно умоляю вас об этом. Если он найдет нас, то отберет у меня дочь. Моя жизнь будет разрушена!
— Что ж, возможно, вы этого заслуживаете, — холодно ответил мужчина.
— Лишь господь бог знает, чего каждый из нас заслуживает за свои преступления, — пробормотала Брилл; преодолев контроль, по ее правой щеке скатилась одинокая слеза.
Заметив это, мужчина отвернул голову вбок.
— Перестаньте реветь. Я только что сообразил, что в моих же интересах держать то, что мне известно, при себе.
Слегка поежившись, Брилл подняла взгляд, удивленная последним заявлением. Недавние события в ее жизни приучили ее не ожидать от других доброты. На самом деле она пришла к заключению, что люди, в массе своей, мелочные и эгоистичные создания, ставящие собственный комфорт превыше всего остального. Поэтому неудивительно, что ее потрясение быстро превратилось в подозрение.
— О чем вы говорите?
— То, что я знаю, конечно, стоит целое состояние… однако как только я раскрою ваш секрет, вы, несомненно, при первом же удобном случае разболтаете всем о моей полуночной активности.
— Да… да, это уж точно, чертов двуличный бабуин! — огрызнулась Брилл, сердито стерев слезу. С некоторым облегчением она в полной мере осознала скрытый смысл того, на что намекал незнакомец. «Это было очевидно… боже, он так накрутил меня, что я это упустила! Если я расскажу о нем, он расскажет обо мне… и наоборот…»
Чуть кивнув, словно бы вовсе не удивившись очередному оскорблению, мужчина безразлично пожал плечами.
— По всей видимости, мадам, у нас с вами безвыходная ситуация. Перемирие, если пожелаете.
— Так далеко я бы не загадывала. Мерзкий выродок, — выплюнула Брилл, не успев спохватиться, что, оскорбляя человека, от которого зависит, она ступает на опасную территорию.
Согнувшись вдвое — с эффектным взмахом плаща, — незнакомец громко расхохотался над ее ругательством.
— Ну спасибо вам.
— Мне противна сама мысль о том, что я вынуждена хранить молчание, пока вы пугаете людей до смерти, но если вы настаиваете на том, чтобы продолжать поддерживать легенду о Призраке, то должны пообещать, что никому не причините реального вреда! Неважно, что вы обо мне знаете, я всем расскажу, что происходит, в ту же минуту, как кто-то будет ранен.
Тяжело вздохнув, мужчина повернул голову и глянул на нее через плечо.
— У вас определенно хватает мужества, раз продолжаете требовать, не имея ни малейшего преимущества.
— Это не ответ.
— Я не обязан вам ничего обещать. Я могу устроить хоть кровавое побоище, и это все равно будет не ваша забота.
— О, зато теперь это моя забота. Видите ли, раз я в курсе о ваших проделках, значит, буду точно так же виновна в любом преступлении, какое вы можете совершить. Я буду выискивать махинацию в основе любой вашей простой «забавы», как вы это называете. — Эта информация пришлась незнакомцу не особо по вкусу. Из-под капюшона раздалось низкое рычание, явно показывая его неудовольствие от идеи о вмешательстве Брилл.
— Черт бы тебя побрал, глупая женщина… — прошипел он, опустив руку на перила позади себя. Почувствовав свое превосходство, Брилл открыла было рот, чтобы продолжить, но вновь закрыла его, когда мужчина повернулся к ней спиной.
— Эй, погодите-ка… — начала Брилл, но ее оборвали посреди предложения: мужчина перемахнул через деревянные перила и спрыгнул на уровень ниже. Подбежав к краю мостков, Брилл обшарила взглядом мрак под собой в поисках знакомой фигуры. Ничего не обнаружив, она стукнула кулаком по перилам. — Эй! Не забывайте, я буду следить за вами! — крикнула она в темноту.
Наклонившись и облокотившись о деревянное заграждение, Брилл шумно выдохнула, пытаясь хотя бы отчасти избавиться от затянувшегося напряжения. «Что же, все не так плохо, как могло быть. Конечно, моя маскировка коту под хвост… но сейчас он не может использовать это против меня. По крайней мере, это хорошие новости. Ария и я можем спокойно продолжать жить здесь. Само собой, при условии, что я буду сохранять статус кво, — чуть поджав губы, Брилл постучала пальцем по щеке. — Да, равновесие — это благословение… но господь помогает тем, кто помогает себе сам. Возможно, я сумею улучшить свое положение, перетянув равновесие на свою сторону. Пока я знаю лишь голос этого мужчины… и что он равен мне. Я не смогу узнать его в лицо… но если узнаю имя или как он выглядит, тогда стану хозяином положения».
Улыбнувшись этой мысли, Брилл выпрямилась и вытерла руки о передник. Мурлыча себе под нос, она мягко ушла в темноту, уверенная в том, что, хотя ее секрет раскрыт, теперь у нее есть план, как решить ситуацию в свою пользу.
— Он пожалеет, что заставил меня так поволноваться… Я намерена превратить его жизнь в кошмар наяву.

* * *
Неделя ночных смен пролетела для Брилл незаметно — она упорно пробивалась в круг «своих» в театре, без возражений принимая любое задание и вызываясь на те работы, которые не желал выполнять прочий персонал. Брилл устраивалась в своей новой жизни, освеженная новой целью. Предлагая свои услуги с умеренной регулярностью, Брилл нарочно сделала себя незаменимой для мадам Дюбуа и остальных работников Оперы. Хотя товарки продолжали шептаться у нее за спиной, она быстро продвинулась по социальной лестнице. Она не собиралась оставаться рядовой уборщицей вечно.
Без странных случаев, отличающих дни один от другого, Новый Год минул для Брилл незаметно. Она осознала смену года, только когда Мэг вскользь упомянула об этом однажды ночью после тренировки. Просто в театре время текло по-иному, и дни проходили, даже не запечатлеваясь в мозгу. Особенно сейчас, когда проведенные за работой часы составляли лишь малую толику того, что занимало мысли Брилл. Сейчас перед ней лежала загадка «Оперного привидения», которую хотелось разгадать, и «друзья», с которыми можно было поговорить.
Сидя на полу по-турецки, Брилл счастливо наблюдала, как Мэг прыгает по сцене — ночная тренировка только-только началась. Она давно перестала сопротивляться предложениям дружбы со стороны этой юной балерины. Заразительному смеху и легкому нраву Мэг просто невозможно было долго сопротивляться.
— Мэг, ты случайно не знаешь рабочего ростом примерно шесть футов три дюйма? И с очень правильной речью? — спросила она, тщательно стараясь выдержать безэмоциональный тон.
Брилл не рассказала Мэг — и никому другому, если уж на то пошло, — что произошло в ту ночь, когда она отправилась на поиски привидения. Она не хотела, чтобы Мэг знала, что еще один таинственный мужчина примерил на себя роль печально известного Призрака. Одно дело — нервничать из-за тени, когда думаешь, что это всего лишь привидение, и совсем другое — когда та же тень вполне может оказаться человеком из плоти и крови.
Балансируя на одной ноге и вытянув другую назад, Мэг несколько секунд раздумывала над вопросом.
— Нет, большинство местных мужчин низкорослы и глупы. А что? Ты положила на кого-то глаз, Брилл? — с улыбкой полюбопытствовала она.
«Черт побери! Значит, он не рабочий сцены». Со смехом покачав головой, Брилл отмахнулась от этого предположения.
— Нет! Это все, что у тебя на уме? Мужчины? Мне есть на что потратить время с куда большим удовольствием, — беззаботно заявила она.
Встав на носочки, Мэг закатила глаза.
— Ой, да ладно… не говори мне, что не замечаешь всех этих симпатичных молодых мужчин, которые постоянно пытаются заигрывать с танцовщицами и хористками.
— Вовсе не замечаю. Они все для меня на одно лицо. Ни один не выделяется настолько, чтобы хотя бы заинтриговать.
— Ой, а я думаю, они все замечательные, — мечтательно отозвалась Мэг с мягким выражением больших карих глаз. — Еще в детстве я грезила о рыцаре в сияющих доспехах, который женится на мне и увезет с собой на поиски приключений. Нет, в самой Опере нет ничего плохого… но я всегда хотела повидать дальние края и безумно влюбиться.
— Да будет тебе, Мэг, нельзя надеяться, что какой-то мужчина исполнит твои желания, — особенно те богатенькие молокососы, которые тут отираются. У них у всех лишь одно на уме и совсем нет мозгов. Если хочешь посмотреть мир — возьми и посмотри.
Остановившись, Мэг поглядела на Брилл, ее плечи затряслись от хохота.
— Иногда ты говоришь поистине шокирующие вещи, Брилл… Вообрази только… я, намеренная сбежать в одиночку. Мать просто умрет! Но это был бы волнующий опыт.
— Именно! Долой мужчин и все их пороки! — воскликнула Брилл, вскинув кулак.
Схватившись за живот от одолевающих ее приступов смеха, Мэг доковыляла до Брилл и уселась рядом с ней.
— Тебе придется уговорить мадам Дюбуа позволить тебе работать по утрам, Брилл. Ты слишком забавная, чтобы держать тебя только при себе. Наши девушки уже просто влюбились в Арию. Они считают, что она само очарование. Так что, естественно, им стоит познакомиться и с тобой. Я уже рассказала им всем, как ты побежала в темноту, с оружием в руке, за Призраком, когда тот сбросил костюмы на хористок.
— О нет, Мэг, как ты могла! Люди начнут думать, что я какая-нибудь буйная. Но меня очень беспокоит, что Ария ходит за тобой целый день, пока я сплю, — но она отказывается проводить время с другими детьми. Она ведь не докучает людям, верно?
— О нет. Я как следует за ней присматриваю. И они все любят ее! Даже моя матушка время от времени поднимает ее и носит на руках. А ведь обычно она ненавидит маленьких детей.
— Я рада, что Ария наконец-то нашла, чем занять дни. Другие дети все время дразнят ее… и я выяснила, что она чаще болтается по театру в одиночестве, чем играет с ними. Меня чуть удар не хватил, когда я это услышала… в этом месте так легко потеряться.
— Что ж, не переживай, подруга! Ее приятно иметь под рукой, — сказала Мэг и наклонилась, чтобы игриво шлепнуть Брилл.
Уклонившись от удара, та рассмеялась в кулачок.
— Ох, Мэг. Ты явно сумасшедшая, если думаешь, что не привлекаешь внимание людей. Думаю, ты — одна из самых интересных личностей здесь. Однажды какой-нибудь бедолага придет сюда, и ты похитишь его сердце.
— Я думала, ты не веришь в любовь. Разве не ты как-то сказала мне, будто считаешь, что любовь это… это… ой, как ты там ее назвала?
— Любовь — это биологический трюк, химическая осечка в мозгу, которая затуманивает рациональное мышление и подрывает здравый смысл, — безапелляционно заявила Брилл с горьковатой усмешкой. — Как думаешь, почему бы еще женщинам связываться с мужчинами? Но для тебя я сделаю исключение в своих убеждениях. Если кто и встретит романтическую любовь, то это будешь ты.
— Это так мило с твоей стороны, но я предсказываю нам обеим «долго и счастливо»! — с энтузиазмом воскликнула Мэг, поднимаясь на ноги и плавно скользя по сцене.
— Ну, раз ты так говоришь… — с улыбкой отозвалась Брилл, чувствуя себя странно умиротворенной, несмотря на суматоху недавних событий. «Долго и счастливо? Возможно, это не так уж неправдоподобно, как когда-то казалось. Я продолжу трудиться изо всех сил и точно пробью себе путь наверх. Пробью себе собственный путь. Но сначала мне нужно выяснить, кто был тот мужчина. Даже если для этого придется поговорить с каждым человеком, который здесь работает, я все равно найду его. И как только услышу его голос, то сделаю первый шаг на этом пути.
Жизнь определенно налаживается».

Отредактировано Lupa (2016-04-19 16:48:22)

326

Lupa, ничего себе ты скоростная! Уважаю.

327

Глава 41: Человек под маской Призрака

Над кровлей Опера Популер завывал свирепый и холодный зимний ветер, впиваясь в щеки Эрика подобно тысячам крошечных кинжалов и уносясь вдаль. Смаргивая невольно выступавшую на глазах жгучую влагу, Эрик ссутулился. Слишком погрузившись в ледяные глубины мыслей, он едва замечал морозный воздух и покалывающую боль — разве что когда ветер откидывал края капюшона.
С той самой ночи, когда они с Брилл столкнулись лицом к лицу, Эрик не мог думать ни о чем другом. Эти несколько кратких минут снова и снова проигрывались в его голове бесконечной зацикленной пьесой, пока он анализировал и критиковал каждое свое слово и каждый жест. Вскоре собственные действия стали вызывать у Эрика бурное раздражение. Ситуация давала возможность озвучить все обиды, открыто обвинить эту проклятую женщину и наконец-то избавиться от той симпатии, которую он когда-то к ней испытывал. И все же он позволил этому моменту ускользнуть сквозь пальцы.
Вместо того чтобы смело встретиться с ней как мужчина, он натянул на голову капюшон плаща и изменил высоту голоса, чтобы Брилл не смогла узнать его среди теней. Сперва Эрик счел эти реакции омерзительно трусливыми, но сейчас, оглядываясь назад, он осознал, что, вероятно, это было к лучшему. В тот самый момент, как он услыхал сзади ее голос, его живот пронзило дрожью страха, отчего ему стало почти физически плохо, отчего он забыл о любых подвигах. Поэтому, чтобы избавиться от распускающихся внутри клубов тревоги, Эрик облачился в знакомую защитную мантию Призрака, черпая комфорт и уверенность в мистичности созданного им много лет назад образа. И лишь потому, что он притворился кем-то иным, Эрику удалось говорить с ней таким образом, практически спокойно — теперь он это понимал. «Да, так намного лучше. Намного безопаснее».
Чуть покачав головой, Эрик закрыл глаза, прячась от кусачего ветра, наконец выпутавшись из мрачных мыслей и ощутив его ледяные порывы. Он заторможено стряхнул с плеч тонкую присыпь снега и встал, потом, растирая затекшие ноги, позволил взгляду окинуть расстилавшийся внизу серый город. Придя в раздражение от вида снующих по улицам толп народу, Эрик прекратил массаж и, шагнув вперед, нагнулся над краем крыши, сощурившись, посмотрел на мужчин и женщин, погруженных в перипетии своей обыденности. «Не следовало мне сюда приходить. У меня от этого всегда портится настроение. Этот бурлящий жизнью город внизу… они даже не догадываются о своем счастье».
Настроение вновь полетело вниз по спирали, и Эрик склонился еще ниже, положив локти на замерзший каменный бортик. Пока колючий ветер ерошил его аккуратно расчесанные волосы, Эрик провел затянутым в перчатку пальцем по внешнему краю маски, в сотый раз за сегодняшний день вернувшись к печальным размышлениям о присутствии Брилл в Опере. «Конечно, эта чертова женщина не оставит меня в покое. Она задавала слишком много вопросов. Да я даже пойти никуда не могу без ее вынюхиваний. Она хуже чертовой ищейки…»
— Но что, дьявол побери, мне с ней поделать? У нее достаточно рычагов воздействия, чтобы я наверняка прекратил ей досаждать, — сказал Эрик вслух и раздраженно сжал губы. Зарычав, он хватил кулаком по холодному камню. — Не стоило позволять ей подкрасться ко мне. Какая глупая ошибка. С другой стороны, кажется, я заразился глупостью… последнее время почти все, что я делаю, попахивает идиотизмом. И все-таки что со мной не так, если, имея такой шанс заставить ее корчиться от стыда, я отступил… даже посочувствовал ей? Что-то в выражении ее лица в тот момент надломило мою решимость. Черт бы ее побрал! Она вела себя так, словно ждала, что я ее ударю.
Злясь на себя за каждую вероломную унцию испытанной симпатии, Эрик принялся жевать нижнюю губу. Слегка поежившись, он нахмурился, ощутив, как что-то врезалось ему в грудь. Отодвинувшись от каменного бортика, Эрик опустил раздраженный взгляд на один из своих жилетных карманов. Плавным движением он запустил пальцы в негодный карман и подцепил кончиком указательного пальца длинную серебряную цепочку. «Это еще что такое?» С растущим любопытством Эрик ловко дернул за цепочку и с потрясенным смятением узнал качающийся перед глазами медальон.
Изображение Святого Иуды подмигнуло ему, когда он поднес вращающийся серебряный диск поближе к лицу. Эрик нашел подарок, который Брилл дала ему на ненастоящий день рождения. В уголках его рта заиграл тончайший намек на улыбку — Эрик вспомнил тот момент, когда Брилл протянула ему образок. «Она сказала, что считает его подходящим, учитывая, что Святой Иуда — заступник в безнадежных делах… Она смеялась, когда говорила это… подтрунивала надо мной. Боже, как я любил, когда ее глаза начинали сиять от смеха».
— Я думал, что потерял его, — произнес Эрик с ноткой смущенного изумления. — Странно, что раньше я не ощущал его в кармане. Уверен, я уже надевал этот жилет после… но… — Оборвав себя, Эрик мгновенно помрачнел. «Перестань вести себя, как идиот… эти воспоминания — фальшивка… ты ЗНАЕШЬ это».
Собрав цепочку в ладонь, Эрик медленно накрыл пальцами благостный лик святого, стиснув медальон в кулаке. Когда кожа перчатки скрипнула от резкого натяжения, ему кое-что пришло на ум. «Мне следовало бы догадаться. Позволила незнакомцу разделить день рождения со своей дочерью… ха… я был дураком, раз еще тогда не задался вопросом о ее мотивах. Но я выучил урок, как всегда».
Отведя кулак назад, Эрик дернулся было, чтобы швырнуть символ своего разочарования с крыши Оперы, но в последний момент что-то остановило его руку. Дрожа от усилия избавиться от кулона, он застыл посреди движения. Но чем яростнее Эрик боролся, тем труднее ему было пошевелиться. Воспоминания неумолимо вспыхивали в его голове. Закрыв глаза, Эрик воскресил образы зардевшейся и смеющейся Брилл, когда та многие месяцы тому назад учила его танцевать, и застенчивых, но притягательных глаз Арии, широко улыбающейся ему, несмотря на все его очевидные странности. Даже мимолетное видение весельчака Коннера, так легко принявшего его, поднялось из глубин памяти. Затолкав воспоминания обратно в подвалы разума, Эрик медленно опустил кулак вдоль тела. Тогда-то он и понял, что выкинуть прочь и медальон, и воспоминания будет вовсе не так просто, как он думал. И что его борьба за это только началась.
Тяжело вздохнув, Эрик выпрямился и отошел от края крыши — лишь затем, чтобы развернуться и подбежать обратно. Чувствуя себя не в своей тарелке, он нервно потер руки.
— Брилл умна… слишком, черт возьми, умна, чтобы не изучить досконально мои привычки… тропки, по которым я перемещаюсь по театру. Когда это произойдет, она станет досаждать еще больше. — Пнув основание статуи, Эрик поморщился от прострелившей замерзшую ногу боли. Бегло выругавшись на нескольких языках, он вслепую запрыгал на одной ноге по плоской поверхности крыши. — Черти и преисподняя! Держи свой гнев под контролем. Все в порядке. — Опасливо опустив пульсирующую ногу, Эрик осторожно перенес на нее свой вес и направился к двери, ведущей обратно в Оперу. — Никогда в жизни не встречал еще человека, способного побить меня на поле иллюзий и трюков. Никто и никогда не сумеет до конца раскрыть все секреты Призрака, и здесь я практически несомненно Призрак. Не знаю, почему я с таким трудом приноровляюсь к старым способам. И вообще, я был Призраком почти двадцать лет… и стал всего лишь Эриком, после того как Брилл притащила меня к себе домой.
С громким хлопком дернув на себя ведущую на крышу дверь, Эрик ворвался в здание. Вздымающийся с нижних этажей воздух омыл его кожу, наконец-то возвратив лицу чувствительность. Глубоко вдохнув, он согнал в кучу рассеявшиеся мысли и притворил за собой дверь.
— Отныне я полон решимости обращаться с этой женщиной со всем безразличием незнакомца. Это будет легко, стоит мне только вспомнить все, что она натворила. Я не позволю себе вновь обмануться ее симпатичным личиком. Это будет легко…»

* * *
Утром дверь в дормиторий Брилл, скрипнув, медленно отворилась до середины. Все обитатели комнаты сладко спали — лишь созвучный храп разбивал молчание, когда пара грациозных ножек прошествовала туда, где спала Брилл. Присев на корточки возле кровати последней, симпатичная блондинка протянула руку и нежно потрясла ее.
Подскочив на кровати, как будто ей влепили пощечину, Брилл громко выдохнула и лишь потом узнала скорчившуюся рядом фигуру.
— Мэг! Во имя всех святых, ты едва не устроила мне сердечный приступ. Какого черта ты тут отираешься?
С извиняющейся улыбкой Мэг Жири повернулась и открыла сундук в ногах ее кровати.
— Прости. Я напугала тебя. Я не хотела. — Порывшись в небольшом сундучке с одеждой и личными вещами подруги, Мэг вытащила самое лучшее платье, какое смогла найти: простое, темно-синее, с узенькой кружевной отделкой по горловине и вокруг запястий. Подняв взгляд и заметив недоуменное выражение лица Брилл, она быстро встала. — Мне ужасно жаль, что я тебя разбудила. Я знаю, что прошлой ночью ты работала допоздна, но у нас тут переполох на сцене, и в связи с этим мадам Дюбуа велела мне привести тебя.
Потирая заспанные глаза, Брилл села, пытаясь вникнуть в слова Мэг.
— О чем ты? И который сейчас час? — покосившись на соседнюю кровать и осознав, что та пустует, она нахмурилась. — Ты заодно случайно не в курсе, куда сбежала Ария?
Стянув с подруги одеяло, Мэг прижала палец к губам.
— Чшш. Мы же не хотим перебудить всех остальных. Но да, я знаю, где Ария. Чуть раньше утром я отвела ее в классную комнату. Она сказала, что хочет посмотреть на занятия, пусть даже сама еще слишком мала для них. Но давай же, тебе надо поторапливаться!
Закатив глаза и встав, Брилл выхватила платье из рук Мэг — более чем слегка раздраженная внезапной побудкой.
— С какой стати мадам Дюбуа велела меня разбудить? Эта женщина начинает действовать мне на нервы!
Повернувшись обратно к сундуку, Мэг вытянула комплект свежего нижнего белья и передала его подруге.
— Я все понимаю. И чувствую себя ужасно. Но она сказала, что сегодня приехало несколько важных людей, а ты вроде бы умеешь вести себя достаточно благоразумно, чтобы находиться рядом с ними. Полагаю, что именно поэтому она хочет, чтобы ты пришла.
Когда Мэг отвернулась, Брилл тайком поправила парик, стараясь не обращать внимания на то, как ужасно чешется голова под этой проклятой вещицей. В очередной раз помечтав об отдельной комнате для себя и дочери, она тихо прошла в дальний конец дормитория, где стояла, прислоненная к стене, ширма для переодевания. Установив ширму и спрятавшись за ней, Брилл стянула через голову ночную сорочку и надела тонкое хлопковое белье, которое достала для нее Мэг.
Уступив соблазну, она вытащила из парика множество закреплявших его шпилек и сняла черную копну, затем размотала собственную косу, скрученную в тугой пучок на макушке. Резко тряхнув головой, она позволила волосам разметаться по спине, массируя пальцами кожу черепа, чтобы уменьшить зуд и щекотку, вызванные практически круглосуточным ношением маскировки. Зная, что передышка долго не продлится, Брилл быстро перезаплела волосы, заколола косу шпильками, которые держала во рту, и снова натянула парик. Закрепляя его оставшимися шпильками, она слегка вздрогнула, когда одна из них воткнулась слишком глубоко, — но не успела она поправить своенравную шпильку, как за ширму заглянула Мэг, принесшая пару туфель.
— Хочешь, я помогу со шнуровкой на спине? — спросила та, не заметив, как поспешно Брилл отдернула руки от парика. — А еще я могу заплести тебе волосы, если хочешь.
Нагнувшись, чтобы подобрать упавший на пол корсет, Брилл неопределенно махнула рукой в ее сторону.
— Я заранее зашнуровала корсет, поэтому осталось только затянуть его спереди. Так быстрее, и это позволяет мне контролировать, насколько тугим его сделать. С тугой шнуровкой и тонкой талией полы особо не поскребешь, — криво улыбнувшись, сказала она и, обернув корсет вокруг талии, споро застегнула крючки. Потянувшись, она сдернула перекинутое через ширму платье и надела его через голову.
Не сказав ни слова, Мэг шагнула вперед и принялась застегивать пуговицы на ее спине. Чуть вздрогнув от ощущения двигающихся вдоль позвоночника ловких пальцев, Брилл ждала, когда же в животе образуется противный комок, как обычно бывало в щекотливых ситуациях. Но ощущение все не приходило. Немало удивившись, она поняла, что чувствует себя совершенно комфортно, принимая помощь от новой подруги. Взглянув через плечо на Мэг, Брилл невольно ухмыльнулась. «Даже в детстве я не думала, что у меня появится подруга, которой я позволю помогать себе в чем-то столь личном. Подозреваю, что врожденная сдержанность часто не давала мне завести подобную дружбу. Мне всегда было нелегко знакомиться с новыми людьми… и до сих пор так. Но почему-то, несмотря на все это, я всего за несколько недель сумела заполучить подругу, с которой сблизилась настолько, насколько мне за всю жизнь не удавалось сблизиться ни с одной женщиной. Забавно, как все складывается».
— Кто эти важные персоны, о которых ты упоминала? — спросила она, когда Мэг застегнула последнюю пуговицу.
— Сегодня директора показывают Оперу парочке потенциальных покровителей. У них были огромные сложности с тем, чтобы заполучить приличное финансирование из-за того, что произошло в прошлом году. Полагаю, многие просто испугались. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы сегодня все прошло как по маслу.
Прыгая на одной ноге, Брилл натянула один изношенный черный башмак, потом другой и быстро их зашнуровала.
— Ну и что там случился за переполох, из-за которого мадам Дюбуа пришлось послать за уборщицей? Обычно они не любят, если мы крутимся поблизости, когда нас может увидеть кто-нибудь важный.
Сморщив нос с нехарактерным для нее кислым выражением лица, Мэг отступила на шаг и направилась к двери дормитория.
— Чтобы привлечь некоторых весьма состоятельных инвесторов, директора наняли нескольких знаменитостей. У них ушло на это почти шесть месяцев. История о том, что случилось год назад, прогремела по всему континенту. Мало кто изъявил желание работать здесь.
— Ты все еще не объяснила, по какому поводу был переполох.
Тихонько прикрыв за ними дверь, Мэг скисла еще больше.
— Новая прима-балерина и ведущее сопрано затеяли ссору. Пошвырялись друг в дружку букетами, которые им поднесли директора. Причем вместе с вазами.
Брилл весело фыркнула, представив себе это эпическое сражение двух напыщенных гусынь.
— Они поссорились в первый же рабочий день? Из-за чего?
Посылая в сторону продолжавшей хихикать Брилл неодобрительные взгляды, Мэг подождала, пока та достанет из чулана швабру и совок.
— Кажется, это имело отношение к тому, какую гримерную хотела каждая из них. Марианна, новая прима-балерина, сказала, что хочет комнату возле той, где большое зеркало, но Карлотта сказала, что хочет ее же. Наша примадонна заявила, что ей совершенно необходима именно эта комната, чтобы разместить свиту, которая еще не прибыла.
Остановившись, Брилл подняла глаза на Мэг:
— Ты сказала Карлотта? Разве не она была ведущим сопрано в прошлом году?
— Да, это она. Вообще-то она долго отказывала возвращаться и отрабатывать контракт до конца. Но, думаю, в конце концов ни один другой театр не предложил ей работу, поэтому ей и пришлось вернуться. И хотя она та еще заноза в мягком месте, мне ее немного жаль… в прошлом году ее… ну, если можно так выразиться… ее любовник был убит во время пожара — он был ведущим тенором. — Затем, оглянувшись через плечо на Брилл, Мэг замедлила шаг. — А откуда ты узнала, что она была здесь в прошлом году?
Брилл покраснела от своей оплошности, потупилась и припустила следом за подругой.
— Ну, уборщицы — известный рассадник сплетен. Я просто узнала имя из тех историй, которые они рассказывали.
Приняв это объяснение без лишних вопросов, Мэг тоже ускорилась, чтобы поравняться с Брилл.
— Что я хочу тебе сказать перед тем, как поднимешься на сцену, так это что, когда я уходила, Карлотта и Марианна еще орали друг на друга. Поэтому на твоем месте я бы вела себя тише воды ниже травы и убралась оттуда как можно скорее. Надеюсь, они там не развели еще больший бардак.
— Не волнуйся, они меня даже не заметят, — уверила ее Брилл — и в этот момент ее прервал пронзительный вопль. Съежившись от звука, она поспешила вперед: разгорающаяся там перепалка ей совсем не нравилась.
Ворвавшись на сцену, Брилл резко затормозила на краю небольшой толпы. Приподнявшись на цыпочки, она попыталась заглянуть поверх плечей стоящих перед ней рабочих сцены. Было очевидно, что спор между примами до сих пор не утих. Умирая от желания посмотреть, как грызутся эти две артистки, Брилл шагнула вбок и врезалась прямиком в мадам Дюбуа.
Крепко схватил Брилл за руку, та прищурилась, секунду изучая ее лицо своими орлиными глазами, затем поволокла ее куда-то в сторону.
— Где ты пропадала, девочка? Мы столько времени тебя прождали, и вот я обнаруживаю тебя слоняющейся тут без дела.
Брилл с силой прикусила нижнюю губу, чтобы удержаться от резкого ответа, и на прощание помахала Мэг, пока ее тащили вокруг толпы. На другой стороне народ стоял посвободнее. Брилл оглянулась туда, куда все пялились, и заметила величественную темноволосую даму, которая собачилась с хрупкой рыжеволосой женщиной. Первая склочница была на добрый фут выше своей оппонентки; на ее смоляных кудрях красовалась яркая, почти безвкусная шляпка, покачивающаяся при каждом яростном взмахе рук; своим высоким голосом с сильным акцентом она несла неразборчивую околесицу на смеси двух языков. Спорщица пониже явно была намного моложе первой — около двадцати двух лет против тридцати с чем-то, — но, несмотря на хрупкость и молодость, девушка беспардонно ткнула пальцем в грудь темноволосой женщины, расхохотавшись, когда та заалела от гнева. По некоторой причине Брилл сочла эту сцену особенно смешной. Она бы посмеялась, если бы мадам Дюбуа в этот момент не отпустила ее руку, отчего Брилл потеряла равновесие и споткнулась.
— А теперь докажи свою полезность и прибери весь этот беспорядок, — заявила мадам Дюбуа и, скривив морщинистое лицо, посмотрела вниз, на валяющиеся на полу осколки стекла. — Проклятые надменные девки загубили всю чудную полировку сцены, — продолжала она ворчать, пробираясь сквозь окружавшее переругивающихся див столпотворение и оставив Брилл собирать разбитые вазы.
Покачав головой от идиотизма ситуации в целом, Брилл опустила на пол совок и принялась быстрыми, ловкими движениями сгребать осколки. Поставив ногу на заднюю часть совка, чтобы удержать его на месте, она замела в него небольшие кучки стекла и нагнулась, чтобы поднять его. Подхватывая в горсть юбки, Брилл начала выпрямляться, когда вдруг, посреди вдоха, воздух словно бы замерз у нее в легких.
С расширенными от шока глазами Брилл со стуком уронила совок на пол. Ее охватила до боли знакомая паника; ожили тревожные колокольчики на задворках сознания. Запертый в горле вдох наконец-то прорвался сквозь ее безвольные губы, и одновременно зрение начало расплываться. «Что-то не так… что-то…» Тряхнув головой, чтобы избавиться от звона и остатков тумана перед глазами, Брилл подняла взгляд на стропила, следуя указаниям, которые нашептывал инстинкт.
Обнаружив, что ее глаза упираются не куда-нибудь, а в покачивающуюся над группой зевак связку мешков с песком, Брилл мутным взглядом уставилась на самый крупный из трех. На миг ее зрение раздвоилось, одна реальность накладывалась на другую, множа стропила и мешки, которые она видела воочию, — и те, что представали перед внутренним взором. В то время как на первой картинке все оставалось неподвижным, один из мешков на второй задрожал и с угрожающей скоростью полетел вниз. Следуя глазами за призрачным мешком, Брилл увидела, как тот шлепнулся в самую середину собравшейся толпы, прямо на голову кричащей темноволосой женщины. Она часто заморгала, и тревожный образ рассеялся, оставив ее с ужасом пялиться в никуда.
Распознав эту мимолетную волну необъяснимого ужаса, весьма далекого от простой тревоги, Брилл озадаченно нахмурила брови. Она взяла себя в руки, и стесненность в груди и болезненная тошнота постепенно пропали — теперь за струны ее сердца дергал не страх, но гнев. Собравшись с силами и оставив позабытые швабру и совок валяться на полу, Брилл сделала несколько шагов вперед, прикипев глазами к сумраку над головой. «Я знаю лишь одного человека в этом театре, кто может подстроить такого рода ловушку. Я точно намну ему бока, как только выясню, кто он такой… Я же говорила ему, что если кто-нибудь пострадает…»
Игнорируя по-прежнему переругивающихся слева от нее див, Брилл продолжала смотреть вверх, пока наконец краем глаза не заметила промелькнувшую тень. Прищурившись, она наблюдала, как висящий высоко над толпой мешок с песком крутанулся, а затем начал раскачиваться. Громко ахнув, когда мешок нырнул на два фута вниз и рывком остановился, Брилл бросилась вперед, ввинчиваясь в толпу зевак.
Внезапно ощутив приступ клаустрофобии от сдавливающих ее тел, Брилл принялась расчищать путь локтями, пихая их под ребра окружающих направо и налево, оставляя за собой шлейф возмущенных ругательств. Вломившись во внутренний круг, где две женщины продолжали визжать друг на друга, она бесцеремонно устремилась к ним.
— Мадам? Синьора? Пожалуйста, можно вас попросить чуть подвинуться вправо? — торопливо спросила Брилл, запрокинув голову и не отрывая взгляда от раскачивающихся вверху мешков.
Потрясенная столь дерзким вмешательством, более молодая женщина, разинув рот, повернулась к Брилл — ее длинные огненно-рыжие волосы выбились из-под шпилек и прилипли к вспотевшей щеке — и в изумлении отшатнулась. Вторая, более высокая женщина, которая, как подозревала Брилл, и была возвратившимся сопрано, лишь на секунду умолкла, а затем обратила свою ярость уже на нее.
— А! И к’то ты есть? Как сметь ты… э… сметь ты говорить с нами! Ты знать, к’то я такая? Я есть ведущая дама т’ут, ты не говорить со мной! Убираться сейчас же! — на ломаном французском потребовала женщина — ее итальянский акцент коверкал слова почти до неузнаваемости. Грубо размахивая руками перед самым лицом Брилл, Карлотта бешено сверкала глазами.
Выведенная из себя ее снобизмом, Брилл отвела взгляд от стропил и уперла его в умело накрашенное лицо Карлотты. Та заморгала, удивленная ее отвагой — Карлотта явно не привыкла, чтобы низшие по положению встречались с ней глазами.
— Нет, синьора, вы точно не понимаете, я лишь пытаюсь предупредить вас, что мешки с песком…
Не дав Брилл закончить, Карлотта злобно посмотрела вверх и расхохоталась.
— С ними в’се в порядок. — отвернувшись от Брилл, певица мгновение изучала толпу. — Мадам Дюбуа? Уволить эту женщину прямо теперь! Эй! Вы слышать, что я…
И в этот момент тираду Карлотты прервал раздавшийся наверху скрип. Все, кто был на сцене, одновременно подняли глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть, как на сцену падает десятифунтовый мешок с песком. Уставившись на него с ошеломленным недоверием, певица застыла на месте, будто парализованная — и мешок летел прямо ей на голову. У Брилл оставался лишь один выход, поэтому она ринулась вперед и сбила Карлотту с ног; мешок приземлился в считанных дюймах от их лиц, и пол задрожал от удара. Мгновение Брилл лежала неподвижно, затем сделала несколько успокаивающих вдохов и выдохов, пытаясь утихомирить заходящееся сердце. «Так близко…»
Осторожно приняв сидячее положение, Брилл посмотрела на Карлотту и обнаружила, что та в ужасе таращится на массивный коричневый мешок у себя перед носом. Затем она медленно перевела повлажневшие карие глаза на Брилл.
— Как ты узнать? Ты спасти мне жизнь… — тихо пробормотала она трясущимися губами.
Брилл открыла было рот, чтобы ответить, но тут двое мужчин средних лет кинулись к Карлотте и бережно поставили ее на ноги, хлопоча над дивой так, словно она стеклянная. И оставив Брилл сидеть на полу. «Отрадно сознавать, что рыцари еще не перевелись, — с сарказмом подумала она. Поднявшись без посторонней помощи, она раздраженно разгладила юбки. — Что ж, спасибо тебе, Брилл… как мило с твоей стороны было спасти нашу диву…»
Она вздохнула, наблюдая, как те двое мужчин продолжают виться возле Карлотты, — та оставалась нехарактерно молчаливой, не реагируя на их причитания. Быстро отвернувшись от мужчин, Брилл выругалась про себя, когда узнала в одном из них Андре, директора театра. С момента их прошлой встречи минул целый год, но она не могла рисковать, что он узнает ее, несмотря на темные волосы.
Карлотта, которая выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок, перевела ошалелые глаза на Брилл, наблюдая, как та медленно скрывается в толпе. Поскольку всеобщее внимание было приковано к звездам шоу — включая Марианну, которая теперь истерически вопила, — Брилл не составило труда ускользнуть со сцены за кулисы. На ее лице застыла ярость. «Я говорила ему не пытаться кого-нибудь ранить… Я ГОВОРИЛА ему…»
Позабыв об опасности, которая только что угрожала ей самой, Брилл преодолела несколько лестничных пролетов, направляясь на верхний уровень закулисья, преисполненная решимости изловить таинственного мужчину, пока тот не скрылся с места преступления. Поднявшись на нужный этаж и замедлив шаг, дальше она пошла крадучись, осторожно и бесшумно. Только тогда, оставшись одна, Брилл сообразила, что даже не подумала прихватить с собой хоть какое-нибудь оружие. Обозвав себя дурой, она прикусила нижнюю губу, размышляя, не спуститься ли обратно. Она еще не добралась до того места, где предположительно прятался этот злодей, и знала, что если сейчас уйдет, то может упустить его еще на несколько недель, если не навсегда.
Все еще колеблясь, как поступить, Брилл застыла, услышав мягкое постукивание. Сосредоточившись на звуке, она скривилась, сообразив, что это чрезвычайно тихие шаги: совсем рядом, прямо за углом, кто-то небрежно прогуливался по мосткам. Прищурившись, она склонила голову набок, пытаясь уловить больше звуков. «Что ж, ему определенно плевать на все случившееся, — если это он. Почему он двигается так медленно? Он должен бы бежать без оглядки…»
Напрягшись, когда шаги приблизились к ее укрытию, Брилл ощутила, как в ее животе тревожно заурчало. Даже не видя этого человека, она откуда-то знала, что это тот самый мужчина, с которым она столкнулась неделю назад. Осознав это, она переполнилась черной клокочущей яростью. «Он мог убить кого-нибудь! Этот маньяк действительно мог убить кого-нибудь!»
Отбросив все рациональные мысли, Брилл завернула за угол и встала прямиком на пути высокого мрачного незнакомца, ее тело звенело, как струна, и рвалось в бой. Она сурово наблюдала, как тот при виде нее подпрыгнул и мгновенно опустил капюшон ниже на лицо. Хотя усилия мужчины скрыть свою личность были весьма поспешными, дневной свет, льющийся сквозь окна дальше по проходу, позволил Брилл разглядеть жесткую линию его нижней челюсти и четко очерченные полные губы. Помимо воли ее глаза прикипели к этому чувственному рту, в данный момент раздраженно сжатому. На краткий миг разум Брилл опустел, и ее вновь накрыло какое-то глубинное, подсознательное ощущение, что она знает этого человека. Вздрогнув, она отвела взгляд, вместо этого сосредоточившись на том участке капюшона, за которым мужчина прятал глаза.
Они стояли так в напряженном молчании, и Брилл собирала вокруг себя рассеявшуюся ярость, словно доспехи, ограждая себя от странных мыслей и чувств, хлынувших в голову в присутствии незнакомца. Наконец тот слегка шевельнулся, неловко переступив с ноги на ногу.
Наклонив голову, мужчина откашлялся.
— Опять шныряете по верхним уровням? — спросил он низким хриплым голосом, к которому Брилл успела привыкнуть. — Думаю, вам пора прекратить этим заниматься.
Потрясенная этой легкомысленной речью — учитывая, что он только что совершил преступление, — Брилл угрожающе шагнула вперед, практически кипя от негодования.
— В-вы злодей! — выпалила она, сжимая кулаки. — Как вы смеете разгуливать тут, словно владеете этим местом, после того, что только что натворили?!
Захваченный врасплох ее выпадом, мужчина изумленно разинул рот.
— Простите?
— Не прикидывайтесь, месье. Мы оба знаем, что вы сам дьявол во плоти! Как вы могли это сделать? Кто-нибудь мог погибнуть!
— О чем вы говорите? Это какая-то бессмыслица, — заявил незнакомец с ноткой смущения.
Встретив его спокойный ответ возмущенным фырканьем, Брилл бешено всплеснула руками.
— Хватит! Хватит лгать! Я знаю, кто здесь устраивает все неприятности. С чего вы решили, будто я не догадаюсь, что это вы сбросили тот мешок на Карлотту?
Мужчина издал короткий недоуменный звук и склонил голову набок.
— Карлотта вернулась? — тихо спросил он, и в его грубом голосе прозвучало нечто, напоминающее сожаление. — Но погодите минутку… вы сказали, что кто-то сбросил что-то на Карлотту?
— Да! Мешок с песком, ты, чудовище! Ты сбросил мешок с песком! Он весил десяток фунтов и мог убить ее!
Незнакомец расправил плечи и скривил рот.
— Вы обвиняете меня в попытке убить кого-то? Что заставило вас думать, что я имею какое-то отношение к этому происшествию?
— Вы серьезно? — остолбенело поинтересовалась Брилл. — Неделю назад я изловила вас с поличным, когда вы сбросили костюмы на двух хористок! Здесь тот же почерк!
Видимая часть лица мужчины покраснела от гнева, он насмешливо усмехнулся, обнажая белые зубы.
— Браво, мадам. Конечно, это наверняка был я, поскольку я единственный бесчестный человек в этом театре.
Ощущая каждое его слово, словно нож в сердце, Брилл залилась краской, каждый мускул в ее теле вибрировал от нестерпимого желания залепить незнакомцу пощечину. Как так получилось, что в оба раза, что они общались, он умудрился выставить ее идиоткой всеми возможными способами?
— Не пытайтесь увильнуть, месье. Вы и сами прекрасно знаете, что вы — единственный человек в театре, который скрывает свое лицо и украдкой подшучивает над людьми!
Поджав губы, мужчина мгновение пристально смотрел на нее из-под защиты своего капюшона, затем развернулся и зашагал по проходу прочь от нее.
— Прощайте, мадам. У меня больше нет времени выслушивать ваш бред сумасшедшей, — и он на ходу пренебрежительно помахал рукой.
Не собираясь позволить незнакомцу так легко сорваться с крючка, Брилл припустила следом.
— Я говорила вам, что если кто-нибудь пострадает, я сообщу властям!
— Сообщайте, если хотите, они все равно меня не найдут, — уверенно заявил тот, продолжая удаляться и не обращая на нее внимания.
— Стойте! Вы не можете относиться к этому с подобным легкомыслием! Я в мгновение ока засажу вас в тюрьму. — Раздраженная тем, что в ответ на ее угрозы незнакомец даже не оглянулся, Брилл стиснула зубы и схватила его за плечо. В тот момент, когда ее пальцы коснулись черной ткани его накидки, руку будто прошило электрическим разрядом, разослав странное, но вовсе не неприятное покалывание по всему ее телу.
Вывернувшись из-под ее руки, мужчина яростно отшатнулся от ее прикосновения. Быстро отступив, он неподвижно застыл, словно испугавшись, что она нападет на него. Немного удивленная столь чрезмерной реакцией, Брилл уставилась на него и отвернулась, только заметив, как что-то упало на пол между ними. «Наверное, у него карман порвался…» Опустив взгляд на ярко выделяющуюся на темных досках серебряную искорку, Брилл нахмурилась, поняв, что это некое подобие медальона.
Машинально наклонившись, чтобы поднять кулон, она вздрогнула, когда незнакомец ринулся вперед, тоже потянувшись к серебряной побрякушке. Перехватив медальон у него из-под руки, Брилл прижала тот к груди. Другой рукой она ударила мужчину в грудь, по существу лишив его равновесия и отправив носом в пол. Торжествуя, Брилл разжала пальцы и опустила глаза на поразительно знакомый образок. Обалдело ахнула и внимательнее вгляделась в покоящийся на ладони медальон с изображением Святого Иуды.
На Брилл нахлынула ужасающая волна глухой тоски, на один мучительный миг у нее перехватило дыхание.
— Где вы это взяли? — слабым голосом спросила она, задрожав от макушки до пяток. Ужас пронзил ее до глубины души. «Мне знаком этот медальон… я подарила его Эрику в прошлом году… С ним что-то случилось? О боже… что, если этот человек что-то с ним сделал и забрал образок?» Брилл стояла, пригвожденная к месту, слыша лишь все нарастающее гудение в затылке, и ее глаза медленно наполнялись слезами. Опустив застывший взгляд туда, где барахтался, пытаясь подняться, незнакомец, она почувствовала, как от ее лица отхлынула вся кровь. — Что ты с ним сделал? — Мужчина затих, припав к полу, и что-то внутри нее сломалось. Брилл ринулась вперед и наотмашь ударила под капюшон снизу вверх, заехав незнакомцу по подбородку и заодно скинув с его головы капюшон. — ГОВОРИ, ЧУДОВИЩЕ! ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ? — крикнула она во весь голос, в то же время боясь услышать ответ.
Одним смазанным движением, словно не осознавая, что лишился маскировки, мужчина повернулся и зарычал на нее — гнев заострил приятные черты его закрытого полумаской лица.
— Да ничего я с ним не делал, стерва! — рявкнул он и собрался было добавить что-то еще, но заколебался, заметив выражение ее лица.
Брилл смотрела на мужчину пустым взглядом, снова и снова неверяще обшаривая глазами его черты. Хотя половина его лица была прикрыта, видимая часть была красива мрачной красотой: от четкой линии челюсти до пронзительных синих глаз. Бледная как простыня Брилл застыла, стоя на одном колене, и ее глаза постепенно затуманивали тени невероятной, душераздирающей боли. Когда мужчина недоуменно нахмурился, она наконец зашевелилась. Стиснув в кулаке прохладный серебряный медальон, ощущая, как колючее оцепенение разрывает ее внутренности, Брилл открыла рот.
— Эрик? — дрожащим голосом выдохнула она.

Отредактировано Lupa (2016-04-20 17:41:48)

328

Глава 42: Судьбоносная встреча

Удар наотмашь по подбородку застал Эрика врасплох. Маленькая, тонкокостная рука Брилл стукнула его под странным углом, отчего у него клацнули зубы и чуть помутилось в голове. Ошеломленный силой удара, он громко охнул, в процессе прикусив язык. Сморгнув плавающие перед глазами точки, он открыл рот и рывком принял полусидячее положение, тяжело оперевшись на локти.
На грани того, чтобы выплеснуть всю собравшуюся в голове едкую злобу, Эрик заколебался, заметив выражение лица Брилл. Что-то изменилось в ней за те несколько секунд, что прошли с момента удара. Гнев и страх, натягивавшие кожу вокруг ее глаз и рта, мистическим образом исчезли, сменившись потрясенным неверием. В попытке разгадать причину этой внезапной трансформации, Эрик мог лишь, неуютно поеживаясь, ответно пялиться на нее в течение нескольких мучительных минут.
Наблюдая, как ее туманно-серые глаза темнеют от эмоции, которую можно было описать лишь как незажившее горе, Эрик боролся с печалью, по-прежнему раздиравшей его собственное сердце. Он знал, что уже не должен этого чувствовать, знал, что гнев должен был выжечь все прочие эмоции… но не выжег, и Эрик не знал почему. Пока он решался выдавить хоть слово, лицо Брилл лишилось всех оставшихся красок, и она уставилась своими огромными больными глазами прямо ему в лицо.
Брилл открыла рот в тот самый момент, когда Эрик осознал, что его больше не защищает капюшон.
— Эрик? — выдохнула она с легчайшим намеком на вопрос, повисшем на конце этого единственного слова.
Когда звук его собственного имени, произнесенного с этой болезненно знакомой интонацией, наполнил тишину, Эрик резко отшатнулся — инстинктивное стремление сбежать перевесило все остальное. Внутренности потянуло, словно в животе была гиря, заставив его страдать от стыда того типа, какого он не испытывал с самой ранней юности. Хотя его маска была по-прежнему надежно прикреплена к своему месту, то, что Брилл раскрыла его личность, жалило сильнее, чем все те разы в прошлом, когда незнакомцы глазели на его проклятое лицо. Перевернувшись на четвереньки, Эрик завозился, пытаясь найти точку опоры; паника выжигала в его голове лишь одну мысль: «Я не могу позволить ей увидеть меня!»
Вскочив на ноги, он поспешно шагнул вперед с твердым намерением сбежать, как последний трус, когда его остановил слабый рывок за накидку. Замявшись, Эрик повернул голову и, опустив взгляд, увидел Брилл, растянувшуюся на полу и обеими руками вцепившуюся в полу его накидки. С лицом, на котором было написано животное отчаяние, она поднимала свои пылающие, как лампы, глаза вдоль его тела, пока наконец не остановилась на лице.
Именно это странное опустошение, исказившее тенями ее черты, не дало Эрику сбежать окончательно. Уголки ее губ изогнулись в легчайшей из улыбок, а в глазах появился тот свет, которого не было раньше.
— Что?! — глупо огрызнулся Эрик, не зная, что еще сказать, и в его животе по-прежнему росла вина, пока не стало казаться, что его сейчас разорвет. Сверкавшие в глазах Брилл крошечные проблески счастья мгновенно исчезли.
Услышав грубый тон Эрика, она отпустила край его плаща с таким видом, будто он дал ей пощечину.
— Что значит «что»? — спросила Брилл, и из ее взгляда понемногу начала пропадать неотвязная тьма. Когда Эрик понял, что не в состоянии ответить, ее подкрашенные темным брови сошлись в ровную линию, а полные губы сжались. Воздев себя на ноги, Брилл застыла на почтительном расстоянии от него. — Как давно ты здесь? — тихо спросила она, тщательно выговаривая слова, отчего ее обычно очаровательный певучий акцент почти сошел на нет.
Неспособный ни на что другое, Эрик выпрямился во весь рост и перевел холодный надменный взгляд на лицо Брилл, защищая себя ореолом превосходства от ее пронизывающих глаз.
— Не понимаю, каким образом это может быть вашей заботой, мадам.
— Не моя забота? — беззвучно повторила она и вдруг посмотрела на него как на незнакомца. — О чем ты говоришь? После того как ты ушел, я ничего не слышала о том, куда ты отправился. Кто его знает, может, ты умер…
— Да, именно на это я и рассчитывал, — сухо ответил Эрик.
Опустив взгляд на по-прежнему зажатый в руке образок, Брилл чуть покачала головой; глубокий румянец окрасил ее щеки ярко-алым.
— Ты что, не слушаешь?! Я сказала, что думала, будто ты умер. Я знала, что ты был зол на что-то, когда уехал, но была твердо уверена, что ты хотя бы напишешь, чтобы сообщить как поживаешь. Когда я не получила ни весточки… и что мне было думать? Я месяцами ждала от тебя хотя бы словечка. — Опять стиснув медальон в кулаке, Брилл снова подняла глаза. — Почему ты не написал? — спросила она голосом, полным теперь не горя, но горечи.
От этих слов Эрика прошило разрядом ярости, руки сами собой сжались в кулаки. «Она ведет себя так, словно это я неправ… словно она ничего не сделала!» Его затопил приступ гнева — черного и ослепляющего, — блокируя все, кроме зла, которое ему причинили в жизни, кроме зла, которое ему причинила Брилл. Шагнув вперед, он ткнул пальцем, сунув его прямо ей под нос; в утреннем свете его глаза сверкнули синим пламенем.
— Как будто ты не знаешь, почему я не написал! — прошипел Эрик и снова спрятал руку под плащом, заметив, что та дрожит.
Переваривая его высказывание, Брилл на секунду смутилась:
— Извини, но я понятия не имею, на что ты намекаешь.
Фыркнув, Эрик криво усмехнулся:
— О, ну конечно… ты не имеешь ни малейшего понятия, о чем я говорю. Видимо, женщины всегда очень удачно забывают свои собственные проступки.
Не испугавшись ни его фальшиво-высокомерной позы, ни мрачного выражения, Брилл протянула руку, словно хотела дотронуться до его.
— Эрик, пожалуйста, скажи мне, что не так…
Отдернув плечо, чтобы уйти от прикосновения, Эрик подавил подсознательную жажду, изнывая по простому человеческому контакту, который обещала ее протянутая рука. Он скучал по этому, по прикосновению и единению, которое привык ощущать в семействе Донованов. Это напоминало отказ от сильного наркотика. И из-за того, что он так отчаянно хотел тоже протянуть руку и сжать пальцы вокруг ее руки, Эрик отодвинулся еще дальше, внезапно осознав, насколько реальную угрозу его рассудку представляет собой Брилл.
После его бегства та безвольно уронила руку вдоль тела, на ее лице промелькнула досада, и она уставилась взглядом в пол. Затем она нервно дернулась, чтобы покрутить обручальное кольцо вокруг пальца, но остановилась, коснувшись вместо него обнаженной кожи. Застыв, Эрик сообразил, что простого золотого колечка, которое Брилл носила на протяжении всего их знакомства, больше нет. «Бога ради… она же носила эту вещь как религиозную святыню. Наверное, избавилась от нее, когда решила выйти замуж за Эндрю».
Погруженный в свои мысли, Эрик не заметил, как вновь изменилось выражение Брилл.
— Что ты делаешь тут, наверху? — подозрительно спросила она — изменился даже язык ее тела: как будто она разговаривала с незнакомцем.
Захваченный врасплох резкой сменой направления вопросов, Эрик пару мгновений пытался сообразить, что она говорит, но когда в серых глазах Брилл отразилось растущее недоверие, его омыло волной облегчения. Перед лицом этой сдержанной враждебности было куда легче забыть, каким слабым его сделало ее горе. Эрик был рад, что теперь в ее проникающих в самую душу глазах зажегся огонек гнева. Этот гнев затуманил зеркало ее взгляда, позволив ему не чувствовать себя настолько открытым, как будто Брилл видела насквозь его блеф.
— Что ты делаешь тут наверху, Эрик? — с нажимом повторила она, когда он не ответил.
Прищурившись, Эрик оскалился, обнажив белые зубы, желая увидеть на красивом лице Брилл тот знакомый проблеск страха, который он обычно вызывал в других людях.
— Занимайтесь своим делом, мадам. Людям не следует вмешиваться в дела других. Особенно когда они хотят оставаться в тени.
Он намеренно затронул единственную тему, которая могла бы взвинтить ее тревогу до небес. За те часы, что он провел, наблюдая за Брилл с момента ее появления, Эрик пришел к выводу, что ее присутствие в Опере не вполне добровольно. Что-то произошло после того, как он уехал — что-то, вынудившее ее скрываться. Он видел покрывавшие ее лицо синяки, когда она только пришла, и не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что она каким-то образом взяла на себя слишком много в отношениях с новым женихом. Когда Эрик впервые заметил ее избитое лицо, его разум затуманило неожиданное беспокойство, но теперь он был уверен, что она, скорее всего, заслужила все, что с ней приключилось.
Он наконец-то оттолкнул Брилл достаточно далеко, чтобы с ее лица стерлись всяческие признаки озабоченности или боли, сменившись маской ледяного презрения. Она упрямо задрала подбородок:
— Ты мне угрожаешь?
Пожав плечами, Эрик послал ей зловещую улыбку.
— Если ты предпочитаешь так думать…
Долгое напряженное мгновение Брилл изучала его лицо — ее темные жесткие глаза резко выделялись на бледном лице.
— Это ты изменился, Эрик… или тот человек, каким ты был год назад, было всего лишь притворством?
Теперь, когда больше не было нужды сопротивляться силе ее явно фальшивой заботы, Эрик, ощущая уверенность в себе, с радостью упал обратно в холодные объятия своего интеллекта. Он знал, что логика способна победить что угодно, даже любовь. Поэтому у него точно не возникнет проблем с тем, чтобы справиться со смутной привязанностью, которую он когда-то испытывал к этой девчонке.
— Вы действительно жили в иллюзии, что каким-то образом за несколько жалких месяцев смогли хоть что-нибудь узнать о том, кто я есть? Вы и впрямь еще большая дура, чем я думал вначале. — Небрежно проведя затянутым в перчатку пальцем по краю маски, Эрик презрительно окинул взглядом простое платье и изношенные туфли Брилл. — Конечно, должен признать, что сперва я был благодарен вам, хотя после того нескончаемого времени, что я провел, выслушивая ваши идиотские идеи и суждения, мне не терпелось освободиться от вашей компании.
Не дернув ни единым мускулом перед лицом его едких комментариев, Брилл стояла совершенно неподвижно. Постороннему человеку это холодное отсутствие реакции показалось бы странным, учитывая жалящую подоплеку его фраз, но Эрик был умнее. Он знал, что ее похожее на маску спокойствие было явственным сигналом того, насколько она на самом деле расстроена. Как и он сам, столкнувшись с серьезной болью, Брилл выстраивала массивные укрепления вокруг своего сердца. Ее ледяной ответ лишь раззадорил в нем злобную жилку, подняв ту на поверхность.
— Ты лжешь. Ты не можешь сказать мне, что все это было нереальным. Не могу поверить, что все это было выдумкой. Ты был добр к моей дочери, ты помог ей обрести голос, когда никто не мог…
Эрику не понравилось заданное словами Брилл сентиментальное направление, и он быстро перебил ее.
— В отличие от некоторых моих знакомых, я не говорю вещи, которые не имею в виду, — безапелляционно заявил он, прикрывая лаконичностью ответа грозящие просочиться в голос угрызения совести. Воспоминания о маленькой ученице воскресили за эмоциональными барьерами застарелое сожаление. Эрику довольно легко удавалось найти оправдание своему дурному обращению с Брилл, но когда он думал о том, как уехал, даже не попрощавшись с Арией, то на самом деле чувствовал себя чудовищем.
По телу Брилл пробежала дрожь, выдавая растущее смятение. На ледяном фасаде зазмеились трещины, и она упрямо сделала шаг вперед, нарочно вторгаясь в личное пространство Эрика.
— Разве это слова порядочного человека? Я наслушалась много опрометчивых выражений с тех пор, как пришла в это место… но ты бесспорно самый непочтительный, самый безобразный человек, которого я когда-либо… — замолкнув на середине тирады, Брилл откашлялась и, видимо, заново пересмотрела свои слова, прежде чем продолжить. — Твое заносчивое и нездоровое высокомерие по отношению к чувствам остальных иначе как отвратительным не назовешь. Твоя мать, должно быть, оплакала твою исторгнутую из ада душонку в тот самый миг, когда ты родился!
От ярости зрение Эрика заволокло красным — и он вскинул обе руки, чтобы прервать жизнь этой женщины, стоящей менее чем в шаге от него. Застыв в дюйме от того, чтобы сомкнуть руки на горле Брилл, он пытался сохранить контроль над собой, несмотря на то, что она своими немигающими жесткими серыми глазами подначивала его поднять на нее руку. Обескураженный читавшимся в лице Брилл несгибаемым вызовом, Эрик опустил руки и отступил от нее. «Какого черта со мной творится? Одно то, что она знает, как разозлить меня, не означает, что я должен поддаваться ее манипуляциям. Я выше этого. Я могу контролировать свой гнев… и не унижу себя, подняв руку на наглую сучку».
— Что? На тебя вдруг снизошел проблеск совести? — процедила сквозь зубы Брилл. — Это ведь ты пугал всю Оперу последние несколько недель, верно? Теперь это все приобретает столько смысла. Я-то удивлялась, почему все странности будто бы преследуют меня. Это потому что ты в меня и целился, да, чудовище?! Сегодня ты кое-кого чуть не убил!
— Заткнись, женщина…
— Не можешь терроризировать людей, когда они смотрят тебе прямо в глаза? Настолько труслив, что можешь изводить людей, только прячась в тени? Ты забыл, что я не боюсь тебя, Эрик! И я точно не верю в Призрака, которым ты притворяешься!
Эрик ухмыльнулся, в его кинжально-остром взгляде зажегся коварный огонек:
— А кто говорит, что я притворяюсь?
Столкнувшись с этой новой мыслью, Брилл бездумно моргнула и потрясенно разинула рот. Эрик смутно подумал, что, наверное, его импульсивное заявление было не лучшей тактикой, но он был так зол на Брилл, что ему стало плевать. Он хотел выдавить из нее этот боевой задор. Брилл обдумывала смысл его утверждения, и ею явно медленно овладевал все более и более глубокий ужас. Определенно, судя по лицу, она была посвящена в истории о некоторых особенно нашумевших проделках Призрака.
— Мэг ведь сказала, что этот человек носил маску… и что…
— И что он жил под Оперой? Забавно, разве не именно там вы нашли меня в прошлом году? — легкомысленно поинтересовался Эрик, наслаждаясь этим свежеоткрытым способом терзать свою бывшую подругу.
Выглядя так, словно ее мутит, Брилл торопливо шагнула назад.
— Этот человек… они сказали, что это он сбросил люстру в толпу… что он убивал людей. Он мог бы стать массовым убийцей, если бы та люстра рухнула немного под другим углом… зрителям просто повезло. Все говорят, что он был безумцем.
— Бесспорно… так они и говорят, — уклончиво отозвался Эрик, предпочтя не упоминать тот факт, что он специально установил чертову люстру, чтобы та упала именно так, как упала, минуя толпу, но причинив огромные разрушения. Ни к чему ей об этом знать. На самом деле он предпочитал, чтобы Брилл думала о нем как об убийце. Возможно, если он достаточно напугает ее, она уйдет, и он наконец-то от нее освободится.
Сделав еще шаг назад, когда ее мозг охватил все сходство между Эриком и Призраком, Брилл едва заметила, как медальон Святого Иуды выскользнул из ее онемевших пальцев и стукнулся об пол у ее ног.
— Держись подальше от меня… — пробормотала она. — Держись подальше от моей дочери. Я лично тебя прикончу, но не дам причинить моей семье какой-либо вред.
— Пожалуйста, не бросайтесь пустыми угрозами, мадам… это довольно печальное зрелище. И я предпочитаю не давать столь же пустых обещаний. Как знать, кто может пострадать, когда, скажем, упадет задник или мешок с песком? И я чрезвычайно не хочу вас здесь видеть, мадам… оставаясь тут, вы лишь усугубите свои проблемы.
Продолжая отступать от него, словно пятясь от дикого зверя, Брилл подняла руку в останавливающем жесте, хотя Эрик даже не дернулся, чтобы последовать за ней.
— Ты не станешь обещать держаться подальше от Арии?
Ненавидя себя за то, что использует девочку в собственных целях и против ее матери, Эрик изобразил как можно более равнодушный вид.
— Нет, этого я не могу обещать.
Побледнев, Брилл покачала головой.
— Тогда вы получите желаемое, месье. Ведь я не могу больше оставаться тут — с зависшей над головой угрозой такого рода! — Крутанувшись, она умчалась по проходу, ее длинная черная коса бешено развевалась позади нее.
На лице Эрика подобно вспышке летней молнии промелькнула торжествующая улыбка — короткая, но тем не менее яркая. В жилах бушевал адреналин, отчего слегка кружилась голова и возникало ощущение собственной непобедимости, но вскоре эйфория стала спадать, и он начал осознавать всю тяжесть того, что только что сделал. Счастье боролось в душе с горем, заставляя задыхаться от столь противоречивых эмоций. Он успешно выстоял против одной из тех женщин в своей жизни, что предали его, ранили его… но отчего-то это знание одновременно и пронзало сердце ледяным шипом сожаления. Эрик знал, что что-то потерял, раз и навсегда, и почему-то это его ужасало.
Наблюдая, как Брилл исчезает за углом, Эрик застыл, будто прирос к месту. Он боялся, что если сдвинется хоть на дюйм, то дрожь, сотрясавшая руки, распространится по всему телу, и стоит ей начаться, он никогда не сумеет ее остановить. Прерывисто вздохнув, Эрик прикрыл дрожащей рукой глаза. Внезапно почувствовав, что ноги его не держат, он оперся о ближайшую стену, тяжело к ней привалившись. Затем перекатился спиной к стене, и ноги окончательно подломились. Он медленно сполз на пол, теперь закрывая лицо обеими руками.
«Вот так я и представлял себе наше столкновение. Вот так все и должно было произойти. Сначала она застала меня врасплох, но… но я отреагировал как должно. Вот что мне было нужно. — Уронив руку на колено, Эрик легонько стукнулся затылком о стену — раздражение от смешанных эмоций едва не сводило его с ума. — Так почему же я чувствую себя так, будто совершил какую-то ужасную ошибку?»

* * *
Пребывая в полуобморочном состоянии, Брилл с трудом спустилась по лестницам до первого этажа. В смущении и панике, с кружащейся головой, она перепрыгнула через две нижние ступеньки и помчалась по задней части сцены, срезая путь до своей комнаты. В ее мыслях царил такой хаос, что она даже не услышала несколько обеспокоенных голосов, позвавших ее по имени, когда она пробегала мимо немногих оставшихся на сцене людей. Каждый вдох обжигал легкие, но она продолжала лететь по боковому коридору. Проскочив на несколько футов мимо нужной двери, Брилл дала задний ход и, пошатываясь, ввалилась в комнату, ничуть не заботясь о том, что кто-то из ее товарок проснется от шума.
Не в силах целиком охватить, что именно произошло в последние несколько минут, Брилл рухнула на колени возле своей кровати и грохнула на матрас маленький сундук. Схватив средних размеров сумку, она принялась заталкивать в нее свои скромные пожитки. Потянувшись, чтобы сделать то же с одеждой Арии, она обнаружила, что руки так сильно трясутся, что она едва может держать сундук открытым.
Покончив с поспешными незапланированными сборами, Брилл вскочила на ноги и выбежала из дормитория. «Он был здесь… все это время он был здесь и специально прятался от меня! Он совсем не такой, как я о нем думала… все это время он притворялся. Он обманул меня… не могу поверить, что была такой дурой. А хуже всего… он причинял вред людям. Он даже сам это признал. Это он устраивал тут все неприятности. Он даже по какой-то извращенной причине избрал мишенью меня».
Слепо устремившись по коридору, она направилась в классную комнату театра в надежде, что Ария не заскучала и не покинула класс. «Мне следовало бы догадаться раньше! Мэг рассказывала мне эти истории, но я ей не поверила. Она говорила, что это мужчина в маске вредил людям в прошлом году… БОЖЕ! Ну сколько еще мужчин бегает вокруг в масках! Почему я не увидела связи… он же в любой момент мог навредить мне или моей семье… я такая дура… нужно увести Арию отсюда…»
Ворвавшись в классную комнату, Брилл проигнорировала возмущенный возглас учителя. Она мгновенно заметила Арию, которая развернулась на стуле и в свою очередь взволнованно уставилась на взъерошенную мать. Не утруждая себя объяснениями с брызгающим слюной учителем, Брилл зашла в комнату, схватила дочь за руку и, буквально волоча ту за собой, развернулась и промаршировала за дверь.
С каждой секундой, что Ария бежала вслед за матерью, выражение ее лица становилось все тревожнее.
— М-мама, ч-что с-случилось! П-почему у т-тебя эта с-сумка?
— Нам надо уходить отсюда, Ария. Кое-что случилось. Кое-кто знает, кто мы такие, и поэтому нам надо уйти раньше, чем они сделают что-нибудь плохое, — дрожащим голосом заявила Брилл.
Поскольку первоначальная паника немного поутихла и мозг был готов обрабатывать больше, чем одну мысль за раз, Брилл наконец ощутила все последствия случившегося. Каждое счастливое воспоминание, которое все еще связывало ее с Эриком, было под вопросом. Сейчас весь прошлый год казался сплошной ложью, а те месяцы, что она провела, оплакивая внезапный отъезд Эрика, заставляли ее чувствовать себя идиоткой. Сердце замерзло в груди и с каждой новой приходящей на ум мыслью о предательстве разбивалось на миллион мельчайших осколков. Но сильнее всего сердце болело при мысли о том, что придется оставить Оперу и друзей, которых она успела тут завести. Чтобы защитить себя и своего ребенка, ей вновь придется исчезнуть, вновь придется искать выход из положения на улицах Парижа.
Чуть не плача, Брилл боролась с беспомощностью, которая в любой момент грозила затопить ее. «Я была дурой… полной идиоткой. Позволила себе почувствовать… что-то к нему… но это все было обманом… он сам так сказал… это все было обманом».
— Н-но м-мамочка, я не х-хочу уходить! — взвыла Ария.
— Как и я, но у нас нет выбора! Я не хочу, чтобы кто-то знал что-нибудь про нас… не хочу, чтобы Эндрю нас снова нашел. Если он это сделает, то сможет отнять тебя у меня… понимаешь?
Ария кивнула и уставилась в пол своими огромными серыми глазами, мутными от непролитых слез.
— К-кто это? — наконец спросила она. — Из-за к-кого нам п-придется уйти в этот раз?
Не желая разглашать ужасную правду, Брилл держала рот на замке. Она сохранит в секрете свою стычку с Эриком — дочь не должна разделить боль, которая терзает ее сейчас.
— Не бери в голову… это не имеет значения.
Ария нахмурила свои темные бровки и скорчила упрямую рожицу:
— Т-тебе не н-нужно в-врать. Я з-знаю, к-кто это.
Резко остановившись, Брилл повернулась и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с дочкой.
— О чем ты говоришь? Кто это по-твоему?
Ария безмолвно смотрела в пол, ее лицо помрачнело, став суровым и не по-детски угрюмым.
— Это б-был ОН, п-правда?
— О ком ты говоришь!
— Это в-вина Эрика, что м-мы должны уйти, правда? — в конце концов со злостью выпалила Ария. — Он — п-привидение, о к-котором все время г-говорят л-люди. Привидение, к-которое н-носит м-маску.
Слегка встряхнув ее, Брилл с трудом могла поверить в услышанное.
— Как давно ты знаешь, что Эрик здесь? Как давно ты знаешь, что он и есть это привидение?
Сжав губы, Ария подняла глаза и встретилась с матерью взглядом:
— С т-того времени, к-как мы п-пришли сюда. С т-того времени, к-как все н-начали г-говорить об этом.
— Почему ты мне не сказала! Как ты узнала, что это он?
— Я знала, п-потому что п-просто ч-чувствовала, ч-что он з-здесь… я п-просто знала. Н-но я н-ничего не с-сказала, п-потому что н-не хотела, ч-чтобы вы с ним снова б-были д-друзьями, — горько пробормотала Ария. — Я н-не сказала, п-потому что н-н… п-потому что н-н-не… — В растущем возбуждении она никак не могла выговорить последнее слово. Брилл попробовала успокаивающе положить ей руку на плечо, но Ария отпрянула с красным от ярости личиком. — Потому что я НЕНАВИЖУ его! — наконец выкрикнула она с поразительной чистотой. — Он п-притворялся моим д-другом, а потом ушел, н-ничего не сказав! Я ненавижу его…
Притянув дочку в ласковое объятие, Брилл прижалась щекой к ее темноволосой макушке. «Все это время она знала и ничего не сказала. Я должна была догадаться, что это ее многомесячное молчание означает нечто большее, чем говорили мне люди. Она тоже горевала о нем… но ничего не сказала».
— Я знаю… знаю… но все будет в порядке… не волнуйся… пока мы держимся вместе, все будет в порядке. Нам никто больше не нужен.
Ария молча кивнула ей в шею, все еще содрогаясь от всплеска эмоций. Когда в коридоре раздались шаги, она подняла голову и безмолвно потянула Брилл за рукав. Обернувшись, та увидела спешащую к ним Мэг.
Тяжело дыша от напряжения, Мэг преодолела оставшиеся до них несколько ярдов.
— Что такое происходит, Брилл? Несколько минут назад я видела, как ты пробежала по сцене, но ты не откликнулась, когда я позвала. Ты была такой бледной, что я испугалась, что ты вот-вот упадешь замертво!
С трудом поднявшись на ноги, Брилл неуютно поежилась. Вот поэтому-то она и была такой замкнутой, когда только пришла в театр. Она хотела избежать этого — расставания с другом.
— Кое-что произошло, Мэг… Нам с Арией нужно покинуть Оперу… мы больше не можем здесь оставаться. Это просто небезопасно.
— Это из-за того упавшего мешка? Конечно же это не может быть из-за него… в смысле, это была всего лишь случайность…
— Это была НЕ случайность… — выпалила Брилл, не успев спохватиться. — Но причина не в этом… есть кое-что еще… пожалуйста, Мэг, не задавай вопросов…
Она пошла по коридору к одному из боковых выходов, но Мэг следовала за ней по пятам.
— Брилл, тебе необязательно уходить. Если у тебя какие-то проблемы, мы можем помочь тебе и здесь. Я знаю, что ты от кого-то прячешься… никто не нанимается сюда уборщицей, если только не прячется или не убегает от кого-то. Никто здесь не позволит никому обидеть тебя… тебе не нужно уходить!
Отмахнувшись от слов Мэг, Брилл покачала головой.
— Нет, ты не понимаешь… прости, Мэг… Я не хотела уходить вот так. — Дойдя до ряда ведущих наружу дверей, Брилл ощутила, как горло вновь перехватывает паникой. «Как мне найти работу? Что мне теперь делать?»
Встав перед ней и заблокировав путь к двери, Мэг вытянула руку в останавливающем жесте.
— Брилл, ты не должна вот так уходить. Где ты собираешься искать работу? Куда ты собираешься идти? Останься… Опера защищает своих людей… ты не можешь просто… — Ее прервал громкий стук распахнувшейся позади двери. Мэг вздрогнула и отпрыгнула с прохода. Увидев силуэт высокого мужчины, ввалившегося внутрь в обнимку с тяжелым саквояжем, она раздраженно поджала губы. — Где ваши манеры? Что с вами такое, что вы врываетесь в дверь и пугаете людей среди бела дня? — огрызнулась Мэг в несвойственной ей педантичной манере.
В ответ на укор Мэг мужчина повернулся, и его черты на мгновение затенил льющийся сквозь дверной проем яркий солнечный свет. Мужчина тут же уронил саквояж и шагнул через порог. Стянув шляпу, он поклонился дамам, и его рыжие волосы засверкали в лучах солнца.
— Мои извинения, милые дамы. Я понятия не имел, что кто-то пользуется этой боковой дверью. А поскольку все явно заняты, приветствуя двух новых див, я решил не добавлять суеты… — по-прежнему стоя в поклоне, мужчина задрал голову и дурашливо ухмыльнулся сперва Мэг, а затем Брилл. Когда его взгляд упал на лицо последней, мужчина умолк и резко выпрямился. — Брилл? — тихо спросил он с недоверчивой улыбкой, пробравшейся, кажется, даже в самую глубину его травянисто-зеленых глаз.
Брилл, не менее потрясенная и обрадованная, прижала руки к открытому рту.
— Коннер? Пресвятая Мария, не могу поверить, что ты здесь!

Отредактировано Lupa (2016-04-21 16:46:05)

329

Lupa, прими мои восхищения и научи такой работоспособности, а? :)
По тексту пока не комментирую, потому что мне его надо читать заново, я начало забыла напрочь.
Закончишь перевод - буду оформлять на сайт и всё сразу прочитаю. :D Тогда и отзыв накатаю. А пока со временем проблема. Там, кстати, сколько глав ещё до конца?

330

Lupa, привет =) Слушай, прости, что я мимокрокодилом и сразу с тапком, но:

Воздев себя на ноги, Брилл застыла на почтительном расстоянии от него

Чота тут не то. Может, "Приняв вертикальное положение" или "Встав на ноги"? Думаю, художественному переводу не обязательно быть вот прям дословным.

Сам фик я тоже пока не читала, тут нужно сначала, а текста много. Пока чту другие фики.

Отредактировано Мышь (2016-04-04 06:29:05)


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Переводы фиков » "Незримый гений", Э/ОЖП, PG-13, макси, романс, ангст (ПО-2004)