Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Золотой скорпион

Сообщений 61 страница 90 из 184

61

Hand$ome, да, у меня схожее впечатление.))

62

И снова всё, что я могла бы сказать, за меня гораздо лучше сказала amargo. :)
И отношения Эрика с Персом я представляю себя именно так, как она описала.
Так что если это бред, amargo, то бредим мы вдвоём :D

Но переделывать фик и что-то исправлять, на мой взгляд, совершенно ни к чему. Это не недостатки изложения, это просто совершенно другой взгляд на героев. Мне очень нравится читать Вашу, Маргарита, точку зрения. Тем более что подаёте Вы её очень и очень красиво. Продолжайте. :give:

Отредактировано Мышь_полевая (2010-10-23 06:52:54)

63

Конечно, Перс это всё воспринимает иначе, но я почему-то вижу все сцены с ним со стороны Эрика.

:friends: У меня аналогично воспринимается.)))
Очаровательный перс, правда :D

Даже ханум подрастеряла свою дьявольскую сущность, не выдержав конкуренции с этим… «Черным ангелом».

Эрик его совсем засращал, фокусник безудержный. Ишь, какое представление в соборе устроил! :) Любит на публику играть)))

Улыбнул совет попить валерианку  :D

Маргарита, спасибо!! :give:
зы. И не сомневайся в собственных силах! ;)

64

Милые дамы, очередной кусочек готов. Какая-никакая, а все же прода. Критика, как и прежде, приветствуется.  :)

Если ты, мой неведомый читатель, подумал, будто весь следующий день я провел в тревожном бдении,  взволнованно ожидая финального аккорда моей эпопеи, то, увы, тебя ждет разочарование. Едва добравшись до постели накануне, я заснул таким глубоким сном, что Дариусу пришлось применить всю его природную смекалку, дабы заставить меня покинуть спасительное царство Гипноса. Тот последний день, проведенный мною в Нижнем Новгороде, я вообще помню смутно. Помню, что отправил своему русскому знакомцу письмо с обычными в таких случаях уверениями в признательности, благодарностями и пожеланиями, помню непутевого студента,  заходившего попрощаться (кажется, он сумел восстановиться в столичном университете)… Все остальное время заволокла густая ароматная дымка – ядовитая смесь накопившейся усталости, болезненной дремоты и опиума. Да, даже в России я не смог до конца отказаться от своей давней привычки, и теперь бессовестно прятался от забот, неизменно сопутствующих сборам в дальнюю дорогу, за плотной наркотической завесой. Очевидно, моя выдержка так некстати дала сбой из-за долгого воздержания, хотя, вероятнее всего, я просто пытался скрыться от стаи диких мыслей, круживших вокруг меня, как грифы кружат над умирающей в саванне антилопой. А между тем, момент, которого я так ждал долгие недели и месяцы, неуклонно приближался.

Вместе со своим громоздким скарбом мы с Дариусом прибыли на условленное место встречи заранее, потому что никогда еще я так не боялся упустить проклятого фокусника. Волга представляла собой тогда зрелище почти фантастическое: множество больших и малых судов бестолково толпились у пристани, стараясь половчее приткнуться, кто носом, кто кормой к дощатому настилу. Прохладный вечерний ветер веселился во всю: то по-хулигански раскачивал  на волнах чумазые разгруженные баржи, то трепал еще видневшиеся кое-где холсты парусов, плавно огибая резервные мачты и высокие черные трубы пароходов; где-то особенно обнаглевший порыв сорвал цветастую шляпку с изящной головки местной модницы, завершавшей свой традиционный променад в сопровождении двух кавалеров. С островков на Оке, где располагались Железные ряды, еще доносился холодный скрежет металла, но оживленный гомон со стороны ярмарочных балаганов уже возвещал конец торгам на сегодня и начало всем мыслимым народным развлечениям. Где-то там, в этих янтарных лучах предзакатного солнца ничтожной деревянной коробочкой темнел и тот самый балаган, где второе лето подряд выступал «Черный Ангел»…

-- Добрый вечер, дарога. Любуетесь пейзажем?

Дариус испуганно тронул меня за плечо, и я обернулся. Перед нами стоял высокий мужчина неимоверной худобы; полностью черный, видавший виды  костюм не только не скрывал эту ненормальную истощенность, но даже подчеркивал ее, благодаря чему человек казался пугающим и хрупким одновременно. Голову его покрывала широкополая шляпа, призванная, по-видимому, скрывать от любопытствующих взглядов лицо своего владельца. Однако и на этом странности не закончились: то, что не могла скрыть шляпа, скрывала… маска! Да, я ясно увидел тонкую черную ткань, полностью закрывавшую его лицо.
Дариус с недоумением и зреющей враждебностью глазел на явившегося ему незнакомца, методично решая про себя, к какой группе нечистой силы его следует отнести. Впрочем, и я держался не лучше.  Тогда я впервые увидел его при солнечном свете, да что там… Вообще впервые увидел, если судить по справедливости. И пусть этот проклятый фокусник в своем черном одеянии никогда не смог бы слиться с толпой, пусть казалось, что от малейшего порыва ветра он рассыплется прахом, как потревоженный в могиле скелет, зато теперь я смог воочию убедиться в его человеческой сущности.

-- Добрый вечер, - сдержано ответил я, беззастенчиво уставившись на темный лоскут маски. – Вы собираетесь путешествовать в таком виде? Может быть, довольно театральности? На меня вы уже успели произвести впечатление.

-- Я буду путешествовать так, как посчитаю нужным, – напряженно заявил он, опуская поля шляпы еще ниже. – И если вас что-то не устраивает, можете отправляться к вашему шаху без меня. Поверьте, я и без прихотей скучающих восточных тиранов найду для себя занятие.

На это мне нечего было сказать, поэтому я только вздохнул и утвердительно кивнул, невольно соглашаясь с этим прискорбным фактом. Боковым зрением я подметил, что Дариус крепко сжал в кулаке один из своих многочисленных амулетов от сглаза и чуть слышно забормотал какой-то полуязыческий заговор. Я почти уверен, что наш мрачный спутник тоже заметил все эти манипуляции, но на первый раз никак не изъявил своего неудовольствия, находясь, судя по всему, в приподнятом состоянии духа. Недалеко у пристани раздался надтреснутый тревожный гудок, солнце незаметно скатилось к горизонту, и «Черный ангел» объявил, что пора отправляться. 

Никогда не забуду взглядов, которыми нас одарила одна веселая компания направлявшихся в город матросов. Почти все наскоро перекрестились, остановившись, и в угрюмом молчании уставились на бывшего ярмарочного фигляра, невозмутимо проскользнувшего мимо. Только какой-то особенно расхрабрившийся от вина молодчик прокричал нам вслед не то ругательства, не то проклятья, не то еще что. Потом к нему присоединился товарищ, и еще один… От этого озлобленного крика на грубоватом  незнакомом языке у меня мурашки пробежали по спине, но демонический фокусник, в адрес которого как раз и были направлены пьяные улюлюканья, как ни в чем не бывало шествовал дальше, удивив меня своим неожиданным хладнокровием.

Судно, которое должно было доставить нас из Нижнего Новгорода прямиком в Чалус, откуда до Сари было уже рукой подать, оказалось на вид вполне надежным, чистым, и даже почти новым, что благотворно сказалась на моем настроении. Я никак не мог поверить, что моя миссия, наконец, подходит к концу, что проклятый иллюзионист по какой-то загадочной причине согласился предстать перед шахом. Как же долго я ждал этого момента, сколько моих молитв было посвящено этому долгожданному дню… И вот он – благословенный деревянный трап! Носильщики расторопно подхватили наш багаж и уволокли в каюты, Дариус кинулся за ними следом, а я остался на палубе, в последний раз оглядывая странный русский город, в котором мне пришлось так много пережить. Над потемневшими домами, улицами и ярмарочными рядами золотом сверкали православные кресты, всюду развевались яркие флаги, рыжие стены древнего кремля гордым венцом высились над крутыми склонами холма. Такого уникального сочетания суетной круговерти и безмерного покоя мне более никогда и негде не приходилось видеть.

-- Любопытная страна, не так ли? Что скажете, дарога?

Только тогда я заметил, что «Черный ангел» спокойно стоял в трех шагах от меня, небрежно облокотившись на обшарпанные железные перила, и тоже рассматривал экзотический пейзаж, будто и не было никаких фокусов с самовозгорающимися свечами в полуночном храме.

-- Дикая… - не долго думая, ответил я, но потом добавил, словно оправдываясь: – Слишком много людей.

Таинственный собеседник на мгновение сверкнул золотыми искрами из под черных полей своей шляпы и задумчиво простучал длинными костлявыми пальцами острый ритм неведомого мотива.

-- А в вашей стране людей меньше?

Вообще-то я не был настроен вести с этим монстром светскую беседу, но обострять и без того незадавшиеся отношения не хотелось, и я мысленно поклялся себе ничему не удивляться и делать все, чтобы доехать до Тегерана вместе с ним и, по возможности, невредимым.

-- В моей стране вам не придется выступать на ярмарках перед уличным сбродом. Вашей публикой будет сам шахиншах, его двор и гости…

-- Меня не интересует публика, - надменно перебил он меня. – Все вы одинаковы, одни и те же… лица, те же примитивные инстинкты и потребности. Вы читали Ламарка?

-- Что? – опешил я. – Нет. Зачем мне это?

-- Вот видите! – последовал торжествующий вывод, а я чуть снова не вышел из себя.

И тут нас оглушил троекратный протяжный гудок, возвестивший начало долгого плавания к берегам Персии. Над берегом шумно взметнулась стая крикливых птиц, солнце утонуло в густых облаках на горизонте, и серебристая полоска между бортом и нижегородской пристанью стала неуклонно расширяться. Не люблю отъезды… Никогда не любил. Нет ничего, что изматывало бы душу человека сильнее, чем саднящая боль в сердце, когда навсегда прощаешься с чем-то, оставившем в памяти даже самый незначительный след.

-- Разве мы единственные пассажиры на этом судне? – оглядываясь на пустынную палубу, осторожно поинтересовался я после затянувшегося молчания, от которого становилось совсем тоскливо и тревожно.

-- Да, так и есть, - не без высокомерия подтвердил он. - У меня достаточно средств, чтобы обеспечить себе комфортное путешествие.

-- Вы что, выкупили все билеты до самого Чалуса?!

-- Ну почему же, нет. Только до Астрахани. Судя по тому, какие богатства вы мне посулили, дарога, эта небольшая прихоть не станет столь уж серьезным ударом для моего скромного капитала. Кстати, не забудьте выплатить мне вашу часть от затрат, когда мы сойдем на берег.

Этот костлявый дьявол снова не упустил возможности поиздеваться надо мной! Получается, теперь я у него в должниках? Прекрасно! Ну ничего, мы еще посмотрим. Я тоже когда-нибудь посмеюсь над тобой!.. Хм…

-- Послушайте, сударь, может, вы скажете свое настоящее имя? Знаете, как-то не слишком удобно разговаривать с человеком, не зная о нем совершенно ничего, даже имени.
Ближе к концу августа темнеет уже довольно быстро, так что теперь его зловещая тонкая фигура почти полностью растворилась в почерневшем воздухе. Теперь темнота могла укрыть его гораздо надежнее, чем любая маска. Только знакомые  золотые огоньки сверкнули ярче…

-- Вам не нравится мой сценический псевдоним? – невесело усмехнулся он и впервые за сегодняшний вечер взглянул мне прямо в глаза.

-- Дело не в этом…

-- Вы правы, дарога. «Черный ангел»… Слишком много пафоса. Может быть, предложите мне вариант получше?

-- Мне бы хотелось узнать ваше настоящее имя, сударь, только и всего. А со своими псевдонимами разбирайтесь сами, когда только заблагорассудится.

Похоже, мое раздражение удивило, заинтересовало его, не привыкшего к подобным речам, и язвительный тон, который он в который раз хотел использовать в качестве контрнаступления и устрашения простого смертного, как-то резко сошел на нет.

-- Мне пора к себе, - не слишком убедительно проговорил он. – Надеюсь, что хотя бы до Астрахани никто меня не потревожит. Приятного путешествия.

Процедив все это сквозь зубы, он слегка коснулся рукой полей шляпы и с плавной беззвучностью змеи, будто самая настоящая бестелесная тень направился вдоль борта к своей каюте.

-- Как ваше имя? – в третий раз спросил я темноту, не надеясь на ответ.

Мерно поскрипывая, качался из стороны в сторону корабельный фонарь, тускло освещавший корму, тихо плескалась вода у бортов, рассыпаясь на тяжелые блестящие капли, где-то глухо шумели винты, шестеренки и поршни паровых машин, когда до слуха моего донеслось усталое:

-- Эрик.

65

Маргарита, мне по-прежнему очень нравится, как Вы пишете.

Вот это очень... изящно:

Таинственный собеседник на мгновение сверкнул золотыми искрами из под черных полей своей шляпы и задумчиво простучал длинными костлявыми пальцами острый ритм неведомого мотива.


Но вообще меня из всего этого кусочка очень сильно задела за живое сцена с матросами. Если не только лицо, но и просто сам вид Эрика, его фигуры вызывает в людях подобную реакцию - представляю, каково ему было жить с этим. Вернее, нет, не представляю. Когда пытаюсь только представить, дурно становится.
Бедный Эрик...

66

Марго! Как всегда безупречно живо и образно, картинки, что вы рисуете словами живо встают перед мысленным взором.

Прохладный вечерний ветер веселился во всю: то по-хулигански раскачивал на волнах чумазые разгруженные баржи, то трепал еще видневшиеся кое-где холсты парусов, плавно огибая резервные мачты и высокие черные трубы пароходов; где-то особенно обнаглевший порыв сорвал цветастую шляпку с изящной головки местной модницы, завершавшей свой традиционный променад в сопровождении двух кавалеров.

Эффект присутствия читателя внутри самой истории очень сильный.
И это здорово! appl

Больше всего меня порадовала фраза

  Не люблю отъезды… Никогда не любил. Нет ничего, что изматывало бы душу человека сильнее, чем саднящая боль в сердце, когда навсегда прощаешься с чем-то, оставившем в памяти даже самый незначительный след.

Пусть здесь больше чувствуется личностное отношение автора, но от этого только сильнее сопричастность и близость к самой истории.

Отредактировано Hand$ome (2010-11-05 18:33:00)

67

Маргарита, спасибо за новый кусочек! :give:

-- Как ваше имя? – в третий раз спросил я темноту, не надеясь на ответ.

Мерно поскрипывая, качался из стороны в сторону корабельный фонарь, тускло освещавший корму, тихо плескалась вода у бортов, рассыпаясь на тяжелые блестящие капли, где-то глухо шумели винты, шестеренки и поршни паровых машин, когда до слуха моего донеслось усталое:

-- Эрик.

Мне вот это тоже понравилось. Так все и рисуется в воображении! :)
И как дарога глазел на наряд Эрика.
И вообще, мне тутошний Эрик очень по душе, спасибо!! :give:

68

Мышь_полевая, спасибо большое. Постараюсь и дальше не разочаровывать вас.  :blush:

Hand$ome, спасибо за такие хорошие слова!

Пусть здесь больше чувствуется личностное отношение автора, но от этого только сильнее сопричастность и близость к самой истории.


Да, ты угадала.  :) Тут автор позволил себе немного "отсебятины". Приходилось почти каждый год переезжать из города в город, так что я действительно "не люблю отъезды"  :blush:

Violet, благодарю!  :) Мне очень-очень приятно, что ты продолжаешь читать.  :give:

Отредактировано Маргарита (2010-11-05 22:23:48)

69

Дорогие форумчане, маленькое объявление. Некоторое время прода появляться не будет, ибо автор принялся за выполнение заявки к КПП-2011, и никак не может разорваться. Постараюсь вернуться к этому фику как можно скорее. Извините за возможные неудобства.  :blush:

70

Наконец, и я смогла прочесть последний кусочек. Очень всё зримо. Много конкретных деталей, и в то же время поэтично (не только по образам - по ритмике, особенно в финале).  :give:

Как Эрик смешался от такого неожиданного для него интереса к собственной личности (имени)! Очень интригующе будет следить за развитием их с Персом отношений.

71

О, Аллах, я это сделала!  :sp: Как всегда жду отзывов. Надеюсь, писать не разучилась.))

Итак, я возвращался домой. Признаться, мысль эта с трудом укладывалась в моей голове: слишком много времени прошло с тех пор, как я оставил свою родину, повинуясь капризу маленькой дьяволицы, и теперь где-то в глубине души я чувствовал, как выползает на свет холодный скользкий страх. Мне не потребовалось долгих размышлений, чтобы понять истинную причину этого мерзкого беспокойства. Безусловно, в Тегеране, как и по всей Персии произошло немало важнейших изменений, однако, я остался прежним и, что гораздо серьезнее, – не имел ни малейшего понятия о нынешней обстановке при дворе его величества. В который раз обругав себя законченным идиотом, я заперся в каюте и углубился в чернейшую меланхолию, раздумывая над отнюдь не радужными перспективами, ожидавшими меня в самом недалеком будущем. Конечно, можно было рассчитывать на довольно щедрую награду шахиншаха, обещанную мне перед отплытием, но если ты имеешь дело с женщиной, тем более такой, как наша прелестная ханум, нужно забыть о ценности данного слова, необходимо стать вертким, как пойманная за хвост гадюка, и хладнокровным, как скорпион, готовый к атаке. Чем дальше я углублялся в жуткую паутину моей новой головоломки, тем больше понимал, что единственным моим спасением и совершенно незаменимым союзником  может стать Веруд. Если, конечно, она до сих пор сумела сохранить свое уникальное положение при дворе… если она вообще еще жива.

А потом я подумал об Амире. И ужаснулся, насколько давно не вспоминал о ней. Сколько мы не виделись? Год? Два?.. О, Аллах…Кажется, целую вечность. Я с трудом мог припомнить ее голос, когда-то так легко смягчавший мое ожесточившееся сердце, никто и никогда не любил меня так, как эта юная женщина, умевшая отводить все тревоги и горести одним движением своей маленькой теплой руки. И я любил ее. Безумно. С бесконечной нежностью и уважением, которое едва ли можно заметить даже в современных европейских семьях. Она была моим светом, моим утешением и наградой. А теперь я забыл ее голос.

Наверно, я мог бы терзать себя подобным образом сутками напролет, но тут моя морская болезнь снова дала о себе знать, и полностью измотанный умственно и физически я утонул в ее отвратительной трясине.

За все время нашего путешествия от Нижнего Новгорода до самой Астрахани я появлялся на палубе от силы два-три раза, причем, как оказалось, в своем отшельничестве я отнюдь не был одинок. «Черный скелет» (такое меткое прозвище получил Эрик среди суеверных матросов) вообще не выходил из своей каюты. Более того, два небольших мутных окна под потолком он занавесил какой-то темной тканью и, судя по тому, что дверь его всегда была заперта, все эти дни он обходился без пищи и воды. При любых других обстоятельствах мне было бы наплевать на все его причуды, но тогда я был серьезно обеспокоен. Моя задача состояла в том, чтобы доставить его ко двору целым и невредимым, так что вот такие недельные голодания меня совершенно не устраивали. Сломленный ужасным самочувствием, я едва мог подняться с постели, зато Дариусу пришлось изрядно побегать. Я заставлял его по несколько раз в день наведываться к злополучной каюте, пока однажды не додумался написать короткую записку довольно эмоционального содержания, которую мой слуга затолкнул под дверь этого эксцентричного аскета. Ответ не заставил себя долго ждать – вскоре я развернул аккуратно сложенный листок желтоватой бумаги и прочел всего две строчки, нацарапанные неожиданно сбивчивым неуклюжим почерком на французском:

«Я – скорпион, вы – кузнечик, который высоко прыгает, но мало видит. Советую вам стрекотать потише.»

Я не задумался тогда над смыслом этих его слов, хотя, возможно, стоило, но главная моя цель была достигнута: я выяснил, что фокусник не только жив, но даже настолько здоров, что продолжает язвительно острить. Отлично! Большего мне было не нужно.
Кузнечик и скорпион… Видимо, именно тогда они впервые появились в его мозгу, чтобы потом превратиться в болезненно-навязчивые образы. Выбор между кузнечиком и скорпионом. Самый сложный выбор, который только можно представить…
Полагая, что все мои злоключения закончатся, как только мы прибудем в Астрахань, я жестоко ошибался. Началось все с того, что на каспийском побережье за день до нашего приезда воцарилась жаркая до удушливости погода, сопровождавшаяся испепеляющим раскаленным солнцем, и вот, когда нам уже нужно было сходить на берег, я понял, что проклятый фигляр никуда не торопится.

-- Эрик, довольно! Хватит! Можно хотя бы сейчас обойтись без спектаклей?! – орал я, мигом растеряв последние остатки традиционного восточного спокойствия, и сотрясал кулаками неприступную дверь. Надо думать, картина была весьма необычная.

-- Я не намерен выходить отсюда до тех пор, пока вы не найдете судно, готовое доставить нас в Чалус, дарога, - с невероятным спокойствием сказал он, как будто слегка задыхаясь, а я невольно замер, услышав его удивительный голос впервые за последние десять дней.

-- Выходите, и мы все найдем, - упрямо повторял я. – Объясните же, наконец, в чем дело? Вы ломаетесь, как стеснительная барышня, сударь. В своих бесконечных причудах вы доходите до абсурда! Это невыносимо! Вы слышите? Хотя бы скажите мне причину!..

Он так ничего и не ответил мне. Конечно, позднее я понял, в чем дело: он сам объяснил мне однажды. Палящее солнце действовало на него губительно, особенно страдала тонкая влажная кожа: под воздействием солнечных лучей она иссыхала на глазах и покрывалась ужасными язвами, которые, заживая, оставляли многочисленные шрамы. Я видел его мучения, если в силу каких-либо обстоятельств ему приходилось находиться на солнце достаточно длительное время без обычного застегнутого наглухо черного костюма и перчаток. В такое пекло, какое выдалось тогда в Астрахани, ему трудно было даже просто дышать. Он очень плохо переносил жару, я вскоре узнал это, но разве мог он тогда все это рассказать мне, одному из жалких представителей рода человеческого, почти врагу?..

Смертельно обозлившись, я все-таки отправился на поиски подходящего транспорта, оставив Дариуса нести вахту на нижегородском пароходе, дабы наш спутник при желании не смог так просто избавиться от моего общества.

-- Разве это было так сложно, дарога? – миролюбиво проронил Эрик уже вечером, когда в стороне от основной очереди на причале мы ждали возможности взойти на борт.

Я молча воззрился на безносый профиль черной маски и меня передернуло. Он заметил это, и тонкие пальцы сжали железную перекладину ограды с такой силой, что казалось – еще немного, и она переломится, как соломинка.

-- Скажите… - выдавил я, пытаясь вырваться из какого-то незримого темного кокона, которым сковывало меня долгое молчание. – Зачем вы выкупили все билеты на том пароходе, если ни разу даже не вышли из каюты?

Эрик вздохнул, и мне показалось, что это был вздох облегчения, потому что дикая напряженность, проявившаяся во всей его фигуре при первом моем слове, почти мгновенно растворилась, оставив лишь вытянутый силуэт уставшего в дороге путешественника.

-- Мне нужна тишина. Более всего на свете мне нужна тишина…

-- Но зачем? – осторожно продолжил я, пользуясь благоприятным моментом для расспросов. - Шум отвлекает вас от работы?

-- Да… Мне необходима тишина, чтобы услышать музыку.

-- Музыку? – растерянно переспросил я, холодея от воспоминаний. – Но разве…

Эрик быстро взглянул на меня, сверкнув вновь замерцавшими желтыми искрами, но тут же отвернулся, выпрямился и, резко меняя тон, заметил:

-- Слишком много вопросов, дарога. Слишком много. Пора идти.

Нам действительно пора было идти.

Последний закат, увиденный мною в России, остался в моей памяти каким-то удивительно мягким и прозрачным. На безупречную гладь нежно-голубого неба кто-то накинул легкую радужную вуаль, которая золотилась и переливалась в почти осязаемых лучах заходящего солнца. Шелест желтеющих листьев, смешиваясь с шорохом робкой речной волны, спокойно обволакивал слух и освежал душу, словно долгожданный глоток ледяной воды из горного источника. Хотя провожающих на берегу было очень мало, все пассажиры столпились на палубе, и, дружно навалившись на борт, усиленно махали руками. Вся эта простая картина показалась мне тогда удивительной, забавной и трогательной одновременно. Мне отчего-то вдруг очень захотелось увидеть Эрика. Я был убежден, что настал тот самый момент, когда я смогу разобраться, что за существо передо мной…

Он стоял у противоположного борта, как всегда гордый и одинокий. На этот раз он был без шляпы, и теплый южный ветер свободно перебирал длинные черные пряди его жидких волос. Нескладная высокая фигура, пугающий иссохший силуэт – все это было так неправильно, так чудовищно не сочеталась с меланхоличным очарованием пейзажа, что казалось почти оскорблением! Он не замечал меня… Во всяком случае, казалось, что он полностью поглощен своим занятием. Не отрываясь, методично и тщательно, будто ювелир, занявшийся огранкой великолепного алмаза, тонкими карандашными штрихами он рисовал закат.

Отредактировано Маргарита (2011-01-11 16:50:41)

72

Не разучились, писать, Марго, совсем не разучились.

Не отрываясь, методично и тщательно, будто ювелир, занявшийся огранкой великолепного алмаза, тонкими карандашными штрихами он рисовал закат.


Вот так же и написан это кусок! appl
Очень понравилось, что они оба сравнили себя со скорпионами. Сразу же вспоминается великолепный коллаж Лили_сикрет :blush:

И еще меня очень впечатлило, что вначале Перс пытается вспомнить голос Амиры, а потом

я невольно замер, услышав его удивительный голос впервые за последние десять дней.

все перекрывает личность Эрика.

Впервые он говорит о Музыке.
И еще все чертовски красиво. СПАСИБО! :clap:  :give:

И вот это противопоставление

все пассажиры столпились на палубе, и, дружно навалившись на борт, усиленно махали руками. .... я смогу разобраться, что за существо передо мной…

Он стоял у противоположного борта, как всегда гордый и одинокий

Всегда, всю жизнь.
Больно.
Красиво.
Правильно. :give:

Отредактировано Hand$ome (2011-01-11 17:23:21)

73

Да, хорошо. К тем кусочкам, которые отметила Hand$ome, я ещё вот этот добавлю:

Эрик вздохнул, и мне показалось, что это был вздох облегчения, потому что дикая напряженность, проявившаяся во всей его фигуре при первом моем слове, почти мгновенно растворилась, оставив лишь вытянутый силуэт уставшего в дороге путешественника.

Всю жизнь в напряжении, в ожидании резких слов, оскорблений... Так действительно и свихнуться недолго.

74

Hand$ome, Мышь_полевая, спасибо большое. :)
Отдельное спасибо Lily secret за чудесный коллаж, который меня как раз и вдохновил. :give:

75

Продолжим.))

Я не стану утомлять читателя подробным описанием нашего морского путешествия, ибо ничего примечательного за все это время не случилось. Эрик, как и в предыдущий раз, заперся в своей каюте, и я посчитал излишним беспокоить его. Как ни странно, вторая половина пути прошла гораздо спокойнее, я чувствовал себя вполне сносно и потратил время с пользой, прочитав какую-то довольно полезную книгу, которую брал с собой еще при отъезде в Россию. Погода стояла самая благоприятная, попутный ветер облегчал бег тяжеловесного судна, так что мы, сами того не ожидая, оказались у персидских берегов почти на двенадцать часов раньше рассчитанного срока.

Ранее утро, наполненное туманным голубоватым сиянием, стало для меня самым счастливым за последний год. Я еще спал, когда Дариус, забыв о церемониях, ворвался в каюту и принялся трясти меня за плечо, выкрикивая при этом тысячи благодарных молитв, обращенных к Аллаху. С трудом продрав глаза, я изумленно уставился на своего слугу, всегда отличавшегося сдержанностью эмоций, пару минут тщетно пытаясь разобраться в причинах такого странного поведения. Наконец, он объяснил мне, в чем все дело, и вот тогда настала моя очередь восславить Всевышнего.

Случалось ли вам когда-нибудь возвращаться домой после долгих месяцев скитаний в чужой стране без надежды на спасение? Если нет, то вам никогда не понять той неистовой бури, которая гигантской волной захлестнула мое сердце, стоило мне выбраться на палубу и увидеть на горизонте тонкую неровную полоску родной земли. Мне казалось, что все это не более чем сон, я чувствовал, как что-то холодеет в груди, и кровь врывается в голову одичалым потоком… Тогда я понял, что какой бы бедной и варварской не считалась моя страна, какой бы безумец не сидел на ее золотом престоле, какие бы опасности и испытания не ожидали меня в ее границах, я всегда любил ее и буду предан ей вечно, потому что едва ли найдется что-то, способное заменить в душе человека место, отведенное Родине.

Я смотрел вдаль, как завороженный. Сонную предрассветную тишину нарушал лишь пульсирующий гул корабельных механизмов и оживленная болтовня матросов, доносившаяся откуда-то издалека. Серебристые гребни растревоженных нашим движением волн с мягким шипением рассыпались на сотни мельчайших капель и без следа растворялись в породившей их стихии. Пористые хлопья легчайших облаков уже окрасились розоватым сиянием скорого восхода, и все вокруг казалось таким прекрасным, таким утонченно-восхитительным, словно я впервые увидел мир.

-- Поздравляю вас, дарога. Должно быть, вы очень рады своему возвращению.

Я вздрогнул, никак не ожидая услышать этот голос теперь, когда его хозяин должен был сидеть, запершись в своей каюте. Пожалуй, любой другой человек, вздумавший в такую минуту нарушить мое уединение, вызвал бы только раздражение, но Эрик… Его удивительный голос прозвучал тогда необычайно просто, в нем не было ни сарказма, ни гнева, ни угрозы, только распевная плавность звучания, от которой пробежали по спине колкие мурашки и на какой-то краткий миг перехватило дыхание.

-- Да, благодарю… - рассеянно ответил я, не оглядываясь и отчего-то улыбаясь. – Я покинул свой дом больше года назад. Надеюсь, такого больше никогда не повторится.

Эрик ничего не сказал на это и совершенно беззвучно скользнул к борту, остановившись в двух метрах от меня. Я не мог объяснить, почему ему вдруг захотелось моего общества, возможно, он просто устал изображать из себя бездушного монстра, каким на самом деле никогда не являлся. Как и раньше, черный, безликий, почти бестелесный, он казался выходцем из потустороннего мира, неприкаянной тенью, в которой жили одни глаза, да и то лишь с наступлением темноты. Он был таким же, как всегда, но что-то в его облике все же неуловимо изменилось. В ту минуту он был больше человеком, чем когда-либо.

-- А вы… Вы давно не были на родине? – рискнул поинтересоваться я, разрушая хрупкую паузу.

-- У меня нет родины. Я не нуждаюсь в ней.

Сухо и ожидаемо, но хотя бы какой-то ответ. Уже хорошо… Надо сменить тему.

-- Вы, должно быть, много путешествовали. Не сочтите за праздное любопытство, но в каких странах вы бывали?

Он смерил меня неопределимым взглядом черных глазниц маски и довольно долго молчал, очевидно, мучительно пытаясь преодолеть какой-то внутренний барьер, мешавший ему нормально реагировать на сам факт человеческого общения. Я подумал тогда, говорил ли вообще с ним кто-то вот так, слышал ли он в своей жизни хотя бы одно доброе слово?

-- Я видел многие европейские столицы, но не хочу вспоминать об этом, дарога. Не думаю, что вам бы понравился такой способ перемещения по миру, каким пришлось довольствоваться мне.

Я прикусил язык, досадуя, что каждый мой вопрос задевает самые болезненные струны его оголенных нервов. Неужели нет такой темы, которую можно было бы обсудить, не опасаясь перспективы быть спущенным за борт?..

-- Вам понравится моя страна… Она очень красива. Вы сможете увидеть роскошные дворцы и древние руины, вы увидите тенистые горные склоны, окутанные туманной дымкой, изумрудные долины, где стройными рядами прячутся виноградники. Вы увидите изящные минареты мечетей, пронзающих небеса заостренными иглами, искусные мозаики, отливающие яркими цветами при свете ночных факелов. Вы увидите сплетение замысловатых узоров на коврах голестанских ткачей и филигранное мастерство тегеранских ювелиров. Вы сможете иметь все, что захотите! Вы увидите, как прекрасны наши женщины, чьи бездонные глаза подведены черной тушью…

Он резко дернулся, будто пораженный электрическим разрядом, и я на расстоянии ощутил, как все его тело пронзила почти физическая боль. Дьявол!.. А ведь мне уже казалось, что я нашел верный путь. Женщины… Конечно, вот что привело его в такое жуткое состояние. Все дело в маске. Как я мог быть таким глупцом, чтобы не понять? Не просто так ведь он носит ее…и этот безносый профиль… гротескная фигура, потрясенные лица зевак в ярмарочном балагане, ужасные прозвища…Так значит, он урод!

Это слово, по бог весть каким причинам так поздно пришедшее мне на ум, полоснуло сердце, как поржавевшая бритва. На самом деле, я уже давно знал это, но только сейчас по-настоящему осознал. Все его причуды и странности – вовсе не дань эксцентричному образу демонического волшебника, а горькая необходимость скрываться от вездесущих безжалостных взглядов. Вероятно, единственное, что он видел в глазах женщин – это непреодолимое отвращение и страх, если только особенно впечатлительные натуры вовсе не лишались чувств.

Эрик все понял, он без труда мог прочитать все мои мысли, мгновенно отражавшиеся на лице. Я заметил, как сжались в кулаки его красивые тонкие руки, как подрагивает от прерывистого дыхания черный шелк маски… Если бы он тогда задушил меня на месте, я бы нисколько не удивился. Несколько секунд он смотрел прямо на меня и, хотя я не мог видеть его глаз, всей кожей ощущал смешение боли и разочарования, ненависти и усталой обреченности, раздиравшей его изнутри.

До сих пор я не могу понять, что удержало его тогда от убийства. Неужели к тому времени наши взаимоотношения достигли такой степени, когда он уже не мог просто так избавиться от меня? Неужели та ничтожная связь между нами, которую я с такими трудами пытался наладить, уже могла сдерживать его бешеную ярость? Кто знает… В конце концов, он ведь был Ангелом Музыки…

В следующую минуту он исчез, так же бесшумно и неуловимо, как и появился, и единственное, что меня утешало, так это то, что теперь ему некуда было деться. Я еще долго стоял на ветру, стараясь вернуть потерянное ощущение безмятежного счастья. Вскоре на палубу высыпали из своих апартаментов другие пассажиры, и я невольно втянулся во всеобщее бурление волнительного ожидания. Желанный берег медленно, но верно приближался, многие направили к горизонту взявшиеся неизвестно откуда бинокли, а я отправился в свою каюту, чувствуя острейшую потребность выпить не меньше литра самого крепкого чая, какой только можно представить.

76

Мне по-прежнему чуточку режет глаз, когда Перс в мыслях о своей стране награждает её такими эпитетами, как "варварская" (как правило, наоборот, подобные люди очень гордятся своей страной и прирежут любого, кто заикнётся о чём-либо в таком духе), но вообще повествование, как и прежде, завораживает. Эрика жалко.

77

О, Маргарита! Это просто изумительно тонко и сильно прочувствованные кусочки, я действительно покорена этими удивительно точно прорисованными эмоциями, настолько живо изображёнными картинами! Просто .. Браво. appl

Эрик все понял, он без труда мог прочитать все мои мысли, мгновенно отражавшиеся на лице. Я заметил, как сжались в кулаки его красивые тонкие руки, как подрагивает от прерывистого дыхания черный шелк маски… Если бы он тогда задушил меня на месте, я бы нисколько не удивился. Несколько секунд он смотрел прямо на меня и, хотя я не мог видеть его глаз, всей кожей ощущал смешение боли и разочарования, ненависти и усталой обреченности, раздиравшей его изнутри.


Несколько строк, а сколько в них!

Просто .. Браво. appl

И бис :D 
Жду  продолжения!

78

Мышь_полевая, да, ты правильно все говоришь. Как правило, такие люди очень ревностно относятся к своей национальности и т.д., но я думаю, перс личность очень неординарная, мне кажется, он уже в то время отличался способностью анализировать ситуации с разных сторон. Мне кажется, он, много общаясь с представителями Европы, сравнивая состояние своей страны и государств, например, Европы, мог составить адекватное мнение, насчет всего происходящего. Он не был запуган или ослеплен настолько, чтобы не понимать всех недостатков своей родины, так же как и ее многочисленных достоинств. :)
А Эрик... Для него это только начало мучений.))

lily_sekret, спасибо, это благодаря вам я вообще вернулась к этому фику. :give:
Прода будет уже завтра. Постараюсь не разочаровать.  :poet:

79

Обещанная прода.

-- Я не потащусь с вами неизвестно куда сквозь эту жуткую толпу! – не терпящим возражений тоном заявил мне Эрик, с отвращением взирая на пестрое столпотворение, которое действительно выглядело устрашающе.

По правде говоря, мне и самому не слишком хотелось толкаться среди такого количества народа, но настроение у меня было превосходное, я был счастлив уже тем, что слышал со всех сторон родную речь, и решительно ничто не могло меня смутить или расстроить. Единственная проблема заключалась в том, что я, как оказалось, совершенно не продумал план действий по возвращению в Персию… Денег у меня оставалось разве что на одну ночь в гостинице, а от Чалуса до Тегерана, где в это время года должен был располагаться двор, расстояние нешуточное. Я не сомневался, что у Эрика имелась при себе крупная сумма, но просить в долг, тем более у него, не соответствовало моей жизненной позиции.

-- О чем это вы задумались, дарога? Разве сейчас вы не должны препроводить меня к своему шаху, как можно скорее? Полагаю, ваш подвиг будет оценен по достоинству, может быть, вам даже вручат какой-нибудь милый сувенир на память.

Возможность съязвить, очевидно, развязала ему язык, потому что ни разу до того он не был столь разговорчив. Впрочем, все его колкости меня не задевали, потому что сквозь общий саркастичный тон то и дело проскальзывали снисходительные благодушные интонации, которые наделяли его и без того прекрасный голос чарующей мелодичностью. Видимо, призраки тоже бывают в хорошем расположении духа время от времени. Как бы там ни было, Дариус по-прежнему не жаловал нашего спутника и искренне недоумевал, как же я могу спокойно разговаривать с этим безликим демоном, да еще и на «варварском», по его мнению, языке. Поэтому, когда я отправил его разведать все насчет возможных способов дальнейшего путешествия, он с восторгом повиновался.

Все мои предложения, относительно краткого отдыха в каком-либо соответствующем заведении, встречались неопределенным фырканьем. Я понимал, что Эрик всячески пытается избежать контакта с «представителями рода человеческого», как он сам часто выражался, поэтому мне вот уже в который раз пришлось пойти на поводу его капризу. Он почти сразу заприметил небольшой уединенный закуток, незаслуженно обделенный вниманием народа, где можно было довольно удачно спрятаться от солнца и подозрительных взглядов в тени пышных крон невысоких вязов. Место и впрямь оказалось очень удобным – с одной стороны площадка отгораживалась истрескавшейся оранжеватой стеной какого-то двухэтажного здания, слева возвышались стройные серебристые стволы  деревьев, и тонкой сеткой на нежной зелени листвы чернели ветви акации с мелкой россыпью золотистых цветков. Сквозь эту кружевную поволоку легко проникал чуть приглушенный свет, причудливая игра теней, вызванная беспорядочными порывами мягкого ветерка, завораживала взгляд, а прямо внизу, у подножия естественного парапета ласково перешептывались волны.

Конечно, тогда я не был настроен восхищаться природными красотами, но невольно отметил про себя, что Эрик оказался прав, предпочтя этот очаровательный уголок, чудом сохранившийся среди портового хаоса, душным кабакам. 

-- Простите меня за… за то, что я сказал лишнее сегодня утром, - вдруг выдал я, поражаясь, насколько легко вылетело из меня это извинение. – Мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня бестактным. Я не хочу ссориться с вами, напротив… Мне кажется, вы достойный человек, хотя всеми силами пытаетесь доказать обратное.

Он оглянулся через плечо, продолжая осторожно держать в своих паучьих пальцах пушистую кисточку желтых цветов, а я малодушно отвел взгляд, стараясь не встречаться с ним глазами. Как же все-таки дико и вызывающе по отношению ко всем правилам мировой гармонии выделялся на золотисто-зеленом фоне его тощий черный силуэт!

-- Я не нуждаюсь ни в чьих извинениях, равно как и в вашем обществе, дарога, - медленно процедил Эрик, возвращаясь к изучению крошечных соцветий. – Я решил отправиться сюда только потому, что, к сожалению, еще не избавился от худшего из человеческих грехов.

-- Какого?

-- Любопытства, дарога… - устало выдохнул он, неожиданно сжимая пальцы своей чудовищной руки. Золотистые цветы мгновенно превратились в безжизненный грязный комок, а я с трудом сглотнул, преодолевая возникшую из ниоткуда боль в горле.

-- Вы жестоки…

-- Не более чем каждый из живущих. К тому же, заметьте, я хотя бы честен.

-- Честны? Но что же тогда такое ваши фокусы, или чем вы там занимаетесь, как не обман?

-- Те, кто приходят посмотреть мои выступления, знают, что все происходящее – иллюзия. Они знают, за что платят. Тогда как мне еще не удалось найти ответа, за что плачу я…

Наши взгляды случайно встретились, и я понял, что Эрик уже очень пожалел о сказанном.

-- Я не знаю, почему говорю сейчас с вами… - почти простонал он, отвернувшись к стене и навалившись на нее, словно его сейчас хватит удар. – Вы ничем не лучше других.

-- Не лучше и не хуже, - рискнул уточнить я.

Похоже, он усмехнулся, но знать этого наверняка по понятным причинам я не мог. Как же все-таки трудно говорить с человеком без лица… А ведь я даже не мог определить его возраст! Все его движения, выверенные и точные, как поступь опытного канатоходца, в то же самое время отличались невероятной грациозной пластикой, казалось, он не ступает по земле, как все нормальные люди, а перетекает над ее поверхностью, подобно самому настоящему приведению. Иногда я задавал себе смешной по своей сути вопрос: чем, собственно так уж отличается сам Эрик от отбрасываемой им тени? Разве что, неимением у последней голоса…

Неизвестно, чем закончился бы наш странный разговор, с какой еще стороны открылся бы мне этот философствующий фигляр, если бы не возвратившийся раньше условленного Дариус. Эрик отступил как можно дальше в тень, и я уже готов был обратиться к слуге с расспросами, как вдруг заметил за его спиной щуплого мальчика лет тринадцати в одних шароварах, которые, впрочем, отличались почти стерильной белизной. Едва завидев меня, он отвесил почтительный поклон, едва не рухнув на колени прямо в песок. 

-- Простите, мой господин, но он догнал меня на улице и вручил вот этот конверт. Здесь ваше имя, - в ответ на мое удивление объяснил Дариус, протягивая тонкий конверт из дорогой плотной бумаги, запечатанный сургучной печатью.

-- Но зачем… Зачем ты здесь? Кто тебя послал?

И тут я удивился еще больше. Невозмутимо хлопая круглыми черными глазами, мальчишка вместо ответа стал бурно жестикулировать, настойчиво тыча пальцем на конверт в моих руках.

-- Ты еще кривляться будешь? Только этого мне не хватало…

Мальчик ничуть не смутился, продолжая умоляюще глядеть попеременно, то на меня, то на конверт, производивший, кстати, впечатление довольно старого. Подчинившись самому страшному из людских грехов, по мнению моего недавнего собеседника, я сломал незнакомую печать и извлек белоснежный листок, исписанный на безумной смеси фарси и французского. Очевидно, автор письма имел намерение зашифровать послание, но, так ничего и не придумав, ограничился использованием двух известных ему языков поочередно. Кому-то может показаться невероятным, но у меня и по сей день хранится это письмо… Почему я его сохранил тогда, сложно даже предположить. Вот его точный текст:

« С возвращением, дарога!

Если вы читаете эти строки, значит ваша миссия так или иначе почти завершена. Вероятно, теперь вы раздумываете над следующим своим шагом. Я не сомневаюсь в вашем уме, проницательности и осторожности, однако, позволю себе заметить, что после столь длительного отсутствия при дворе, вы не сможете в полной мере оценить действительное положение вещей и правильно истолковать многочисленные изменения, произошедшие за это время. Разумеется, вы имеете полное право поступать так, как считаете нужным, но если вы все же решите прислушаться к моим словам, я готова буду встретить вас и ваших спутников, как желанных гостей. Думаю, многие факты, которые я могу сообщить вам, окажутся не только весьма интересными, но даже очень важными для вас.

Мальчик, передавший вам это письмо, немой от рождения, что становится его неоспоримым достоинством в некоторых делах. Однако при этом он все прекрасно понимает и, если вы решитесь стать моим гостем на некоторое время, он проводит вас прямо к моему дому.

В.»

80

и снова Эрик весь - одна сплошная боль:

-- Я не потащусь с вами неизвестно куда сквозь эту жуткую толпу! – не терпящим возражений тоном заявил мне Эрик, с отвращением взирая на пестрое столпотворение, которое действительно выглядело устрашающе.

-- ... Тогда как мне еще не удалось найти ответа, за что плачу я…
Наши взгляды случайно встретились, и я понял, что Эрик уже очень пожалел о сказанном.
-- Я не знаю, почему говорю сейчас с вами… - почти простонал он, отвернувшись к стене и навалившись на нее, словно его сейчас хватит удар. – Вы ничем не лучше других.

Так его, бедного, жалко прям. :)
И да, несколько удивило письмо Веруд. Жду дальнейшего развития событий.

81

Очень проникновенная сцена с цветками. Они как олицетворение его надежды, тяги Эрика к прекрасному, его ранимости, его внутреннего света, который он скрывает, принимая позицию защиты, говоря, что ему никто неважен и ненужен, надевая маску некого высокомерия и независимости...

И как он их стирает в комочек, так любопытство людей, "представителей рода человеческого", их неспособность видеть давит " не таких как всё"...
Он уже почти не ожидает понимания, и поэтому одевает эту вторую маску, которая как и маска на его лице, защищает его...

Он оглянулся через плечо, продолжая  осторожно   держать в своих паучьих пальцах пушистую кисточку желтых цветов...

***
....медленно процедил Эрик, возвращаясь к изучению  крошечных  соцветий.

***

-- Любопытства, дарога… - устало выдохнул он, неожиданно сжимая пальцы своей чудовищной руки. Золотистые цветы мгновенно превратились в   безжизненный грязный комок  , а я с трудом сглотнул, преодолевая возникшую из ниоткуда боль в горле.

-- Вы жестоки…

-- Не более чем каждый из живущих. К тому же, заметьте, я хотя бы честен.

Ну это конечно исключительное ИМХО)
А кусочек- просто замечательный :give:

Правда, Эрика жалко... :cray:

Отредактировано lily_sekret (2011-01-15 19:01:34)

82

Я, наконец, прочитала и 1 часть, и здесь продолжение. А ведь даже не знала о существовании такого чудесного фика. И написано прекрасно, и просто интересно. Вроде бы герои книги, и в то же время Мария с сестрой так плавно вошли. И Эрик. Мне нра-а-авится. http://s14.rimg.info/f205c7259ed599b7b20bc2a63d8780c2.gif  Люблю фики по книге. :D

83

Мышь_полевая, lily_sekret, Deydra, спасибо большое за отзывы. :give: Самое главное для автора знать, что кто-то его творчество читает.))
На самом деле, у меня сейчас большие сложности в связи с тем, что мой комп умер окончательно и бесповоротно, забрав с собой в могилу все, что только можно. В инет выбираюсь крайне редко и с чужого компа, поэтому, к сожалению, выкладывать проду буду по возможности. Надеюсь, вы меня за это простите.))
Имеется чудом сохранившийся кусочек, который я выкладываю по просьбе некоторых читателей в качестве аванса.  :poet:
Бейте, но пожалуйста, не насмерть.  :blush:

84

-- В чем дело, дарога? – спросил Эрик, плавно отделяясь от скрывавшей его тени. Дариус снова скорчил невообразимую гримасу, ясно показывающую окружающим, что он думает об этом подозрительном субъекте, а вот мальчик, к моему немалому удивлению, ничуть не испугался, даже напротив. Его круглые глаза распахнулись еще шире, отчего парень стал напоминать потревоженного средь бела дня совенка. Он так пронзительно и неотрывно смотрел куда-то сквозь черный шелк маски моего зловещего спутника, что я поспешил встать между ними, живо прикинув, как может отплатить Эрик за столь пристальное внимание к своей особе.

-- Я не знаю, как поступить, по правде говоря. Этот парень принес письмо от человека, имевшего довольно влиятельное положение при дворе шахиншаха, когда я отправлялся искать вас.

-- И что же он пишет?

-- Нас приглашают побеседовать. Очевидно, за время моего отсутствия произошло много интересного… И нам любезно предоставляют возможность ознакомиться с текущим положением дел  до того, как кто-нибудь из нас успеет допустить ошибку.
Эрик прожигал меня цепким металлическим взглядом, будто я нес откровенную чушь. Я сказал ему как-то позднее, что для подчинения любого, даже самого сильного духом человека, ему вовсе не обязательно использовать возможности своего волшебного голоса, не обязательно прибегать к феноменальной физической силе, скрытой в обманчиво-хрупком теле, - достаточно одного взгляда из черной глубины глазниц, неуловимого и беспощадного, и жертва парализована, как окоченевшая мышь в лапках тарантула. Помню, Эрика мой своеобразный комплимент изрядно позабавил.

-- Хм… Все это очень хорошо, дарога. Однако позвольте вас спросить, откуда такая забота вашего доброжелателя? И что заставляет вас настолько доверять ему?

Я уже открыл рот, чтобы впервые за многие месяцы сказать вслух имя Веруд, но в последний момент что-то удержало меня. Еще слишком свежа была память о жуткой реакции Эрика на одно только упоминание женщин. Что будет, если ему придется встретиться с одной из них лицом к лицу (если можно так сказать). И она вряд ли будет рада такому гостю… И все же, мне необходимо увидеться с ней! Я должен был поговорить с ней, во что бы то ни стало. Мы не были знакомы достаточно близко, к тому же, прошло так много времени, но что-то неумолимо приказывало мне встретиться с ней. Это непременно должно было произойти! И я ничего не ответил, ограничившись парой невнятных фраз. Будь что будет. Мне оставалось лишь надеяться, что у Веруд хватит здравомыслия не злить этого безликого монстра, а у него самого – самообладания, чтобы сдержать бешеные порывы своей неуемной ярости.

Итак, решение было принято. Странный мальчуган  с глазами ночной птицы выразительным жестом намекнул, что звон монет в его собственной системе ценностей занимает отнюдь не последнее место. Я бросил ему какую-то мелочь, и теперь нам оставалось только следовать за ним попятам. Это, между прочим, оказалось не таким уж простым делом.

Дариус терпеливо сопел под грузом более половины всего нашего скарба, я тоже тащил что-то неподъемное, но идея нанять носильщиков отступила сразу же, стоило мне пересчитать в уме оставшиеся гроши. Зная ненависть Эрика к толпе, я шел последним, не упуская из виду ни на мгновение черное пятно плаща. Еще не хватало, чтобы он улизнул от меня теперь, когда моя миссия почти завершилась! Я не мог этого допустить и угрюмо, не без зависти наблюдал за ярмарочным фокусником, взрезавшим людскую толчею завораживающе-легко, подобно тому, как экзотические японские мечи рассекают  прозрачный шелк.

Через полчаса спину ломило так, будто кто-то раздробил мне каждый позвонок в отдельности, ноги заплетались, а немой посыльный бежал впереди, как ни в чем не бывало. Позади остались пыльные дворы рыжих коробок домов, узкая колея, гордо именующаяся здесь улицей, вывела нас на самую окраину города, где редкие строения почтительно отступали перед пологим склоном невысокой горы, разодетой в малахитовую пышность деревьев, как русская красавица в песцовой шубе. Проклятый оборванец! Куда он нас привел? Тут нет никакого дома, нет ничего даже отдаленно напоминающего дом, если, конечно, Веруд не избрала своим новым жилищем лесные дебри.

Наверное, парень каким-то образом услышал мои мысли, потому что вдруг остановился и энергично замахал вперед, а потом куда-то вверх. Я никак не мог понять, что он пытается показать мне, и в раздражении уже намеревался хорошенько встряхнуть его, но тут прямо перед моим лицом скользнула  тонкая черная рука, призывающая к вниманию.

-- По всей видимости, нам туда. Как думаете, дарога? – тихо произнес Эрик, явно начиная страдать от воздействия жгучего южного солнца.

Я проследил взглядом его жест и, наконец, разглядел вдалеке среди темной зелени маленький треугольник необычной для персидских строений покатой крыши, а потом и мелькавший белизной сквозь кроны могучих платанов фрагмент стены. Отлично! Теперь нам предстояло подняться в гору метров на тридцать, и это не учитывая прихотливых извивов каменистой тропы. Маленький калека покосился на Эрика с оригинальной смесью страха и благодарности, мне досталась гримаса укоризненного сожаления, а Дариус, наблюдая все это, только покачал головой.

Подъем казался мне бесконечным, я всегда был довольно сильным физически человеком, но, видимо, тогда сказалось все сразу: измученный морским путешествием организм, палящее солнце. Мне требовался отдых. Абсолютный покой минимум в течение двух недель, как заслуженная награда за все перенесенные мучения. Дариус ворчал что-то под нос, но брел вперед с упрямством вьючного мула, а Эрик… Он ступал по камням легко и беззвучно, завернувшись в свой плащ, как гусеница в кокон. Так он прятался от света, но этим самым многократно усугублял воздействие удушливого жара, которым был насквозь пропитан влажный приморский воздух. Интересно, как именно он со мной расправится, когда узнает, что тот самый доброжелатель, которому мы обязаны этой прелестнейшей прогулкой, не только его будущий конкурент, но и, что гораздо хуже, довольно миловидная молодая женщина?

Размышляя подобным образом, я даже прочел про себя краткую молитву и на всякий случай проверил сохранность своего револьвера. Однако менять что-то было уже слишком поздно, потому что подъем стал заметно плавнее, дорога расширилась, дикие заросли сменились довольно ухоженными насаждениями фруктовых деревьев, многие из которых сейчас как раз цвели, а вскоре перед нами  возникли распахнутые настежь решетчатые ворота европейского образца, за которыми причудливым миражом красовался небольшой двухэтажный дом совершенно неопределимого стиля архитектуры.

«Что ж, это на нее похоже…» - подумалось мне, и вместе с этой мимолетной мыслью пришло долгожданное ощущение возвращения домой. Успокаиваться было еще слишком рано, но я не мог и не хотел отгонять это теплое чувство тишины.

Наш неутомимый проводник промычал нечто нечленораздельное, поклонился, тут же стрелой пролетел через небольшую ровную площадку перед домом и скрылся за углом. Наверняка сообщать хозяйке о прибытии гостей.

-- И что же это, дарога? – со сталью в голосе обратился ко мне Эрик, рассматривая представшее перед нами сооружение. – Наверное, владелец этого… великолепия лишен зрения так же, как его слуга лишен речи?

-- Что? Я не понимаю… С чего вы так решили?

-- Если же он не слеп, то, вероятно, нетверд рассудком.

-- Да о чем вы? Что за чушь! – в совершенном непонимании возмутился я.

Эрик шумно выдохнул, и на секунду вся его фигура изменилась – плечи устало опустились, спина ссутулилась, как у старика, что в который раз сбило все мои рассуждения, касающиеся определения его возраста. Глядя на него тогда можно было подумать, что он испытывает сильную физическую боль… Возможно, так оно и было.

-- Разве вы сами не видите? Ведь это не здание, а бездарная пародия на архитектуру.

-- Так вам не нравится дом? Всего-то? – с облегчением усмехнулся я. – Да, не спорю, это не дворец, он не красив, но ведь…

-- Не красив?! Боже, дарога… Он просто… уродлив! – в необъяснимом возбуждении прерывисто выговорил Эрик, с какой-то особенной интонацией выдавив из себя последнее слово, как самое страшное проклятье.

Я быстро взглянул на него, но он только ниже надвинул шляпу и одернул плащ у шеи. О Аллах! Если бы наша «маленькая султанша» знала, кого потребовала в качестве личного шута…  Я старался не думать о том, чем все это может закончиться. Мне необходимо было только успешно завершить порученную мне миссию, а все дальнейшее меня не касалось, по крайней мере, этим я утешал себя.

А между тем, довольно болтовни, теперь стоит перейти к тому, что ожидало нас в стенах этого злополучного дома, двери в который, нам отворил дряхлый старик, араб настолько смуглый и сморщенный, что более всего на свете напоминал высушенный чернослив.

85

Да, я тоже всегда была уверена, что Эрик при всём своём уродстве (а может, во многом именно благодаря ему) ценил во всём окружающем красоту. И наверняка терпеть не мог всё уродливое.

*представила, каково ему было в такую жару под плащом и несколькими слоями одежды - и содрогнулась.*
Маргарита, ты правда считаешь, что он не переносил солнца? :D Я, кстати, с этим моментом не согласна.

86

Мышь_полевая, да, я почему-то думаю, что он не переносил солнца. В моем представлении у "бедного, несчастного Эрика" совсем все плохо было. Я его представляю ночным созданием, в частности, благодаря способности видеть в темноте, как днем, а для всех ночных существ дневной свет если не губителен, то крайне неприятен точно. Может быть, в таком моем видении сказался просмотр фильма "Темная сторона солнца" когда-то, который, кстати, недавно упоминался на форуме. И к тому же, я старалась мыслить логически - если я нарисовала Эрика, как субъекта с крайне тонкой кожей, то длительное воздействие на нее прямых солнечных лучей однозначно гарантировало бы ожоги, причем неслабые. В инете много можно найти случаев непереносимости солнца.
Не знаю, может быть, я перебарщиваю с бедами и несчастиями для Эрика, но пока, вроде бы, ничего сильно маньячного или оторванного от канона я не выдала. Просто мне захотелось показать нашего героя без лишних украшательств, которые обычно возникают в воображении каждого призракомана. А вообще, будет и на его улице праздник. :)
Надеюсь, мне удалось адекватно обосновать свою точку зрения.  :blush:

87

Большое спасибо за продолжение, я здесь новичок, но успела "подсесть" на ваше творчество. Мне только кажется странным, что Эрик с его непереносимостью солнца добровольно поехал в страну с жарким климатом. Жду проду с нетерпением.

88

Охх, что теперь будет...

На самом деле даже жутковато представить, как будет вести себя с Эриком капризная султанша, какие "шалости" будет себе позволять.

Очень ощутимо настроение Перса и его беспокойсво по этому поводу.

По всему тексту видно, что он уже успел проникнуться к Эрику некоторой симпатией, и в то же врямя ему катострофически нужно угодить султанше... Ой что будет.... :mad:  :D

Маргарита, :give: )))))))))

89

Ммммммм....))) Я немного отстала от жизни форума, но зато теперь мне досталось сразу и много текста! :D :yahoo:
Последний кусочек мне особенно понравился.

Как бы Эрика не рисовали... по большей части он все равно вызывает симпатию. Разве что когда его совсем каким-нибудь маньяком представят...
А твой Эрик хоть пусть и без явных укарашательств, он все равно очень симпатичен. Он таинственный, грациозный, ловкий... образ романтический довольно рисуется. :) Как мне кажется.) И я этому оченно рада)))
И видно, что автор Эрика любит ;)

По поводу кожи и солнца. Меня не удивляет факт о непереносимости солнца. Почему нет?
*задумалась* Интересно, а может быть это от сидения в темноте? Вот, допустим, у человека чувствительная кожа, он пару десятков лет вообще на солнце не находился, а потом вылез под него палящее. Хотя, не. Не думаю, что последствия могли быть такими)))

Маргарита, держи цветочек :give:

90

достаточно одного взгляда из черной глубины глазниц, неуловимого и беспощадного, и жертва парализована, как окоченевшая мышь в лапках тарантула.

Точно. У меня вообще такое чувство, что как бы Эрик не выглядел, главное, что в нем пугает, это не внешность, а именно идущая изнутри…даже не знаю…готовность к удару, готовность его принять, и отразить.  :poet: 
Ведь были реальные люди, и маски носили. Но это не мешало им жить… ну, более-менее нормально.
(полнейший оффтоп, просто читала, и показалось интересно http://lib.rus.ec/b/6112 глава ЛА ЖЕНЕВРЕЙ. Кожаный нос )

А солнце… аллергия или нет, а вот чисто психологическая реакция наверно точно была- спрятаться, уйти в тень.

Интересно, что Веруд скажет. Вообще, чувствуется, ждут Эрика весёлые денёчки. :unsure:

"безносый профиль черной маски"

А почему безносый  :blush:

Отредактировано Deydra (2011-01-27 19:15:02)