Наш Призрачный форум

Объявление

Уважаемые пользователи Нашего Призрачного Форума! Форум переехал на новую платформу. Убедительная просьба проверить свои аватары, если они слишком большие и растягивают страницу форума, удалить и заменить на новые. Спасибо!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Доппельгäнгер - 2


Доппельгäнгер - 2

Сообщений 391 страница 420 из 655

391

и картинка.

к сожалению, наши гении конспирации на работе на этот раз перекрыли доступ к фоторадикалу - поэтому придется выложить в настоящем размере :(

http://demotivators.ru/media/posters/411832_v-e-ch-n-o-s-t-.jpg

392

Да, и снова в этой фразе весь Виктор:

Но это глупо. Я б никогда.. для себя…

Да, для себя он "никогда", только для других. Патологическая порядочность, только при этом понятие порядочности у него всё равно... своё, несколько отличающееся от общепринятого.

А Шай как была маленькой дурочкой, так и остаётся, ничему-то её жизнь не учит.

Это прекрасно, да.. но… странно..невероятно странно – но это и немного обидно. Обидно.
...
особенно когда ты..ну…несколько подпортил ему день.

Обидно ей. Н-да...  :angry: День она ему подпортила, ничего не скажешь.

Про жука и ангела очень понравилось. Прямо так неожиданно поэтично... про жука.

393

Шайло стало обидно  :) Меня терзают смутные сомнения, что она ещё не раз попытается как-то это исправить. Конечно не специально, и при этом обязательно попросит прощения.
Мышь_полевая уже отметила, но про жука тоже очень понравилось.
И Виктор...  :wub:

394

Грустная и хорошая такая глава. Кроме жука, ещё понравилось про половицу - в ДГ вещи такие же живые, и с характером и собств. тайнами, как и люди.  :)

А Шай как была маленькой дурочкой, так и остаётся, ничему-то её жизнь не учит.

Ну, такую дочь себе Нейтан хотел:

73. Black and White Sequence
Nathan – First Time Meeting Frank

...Мальчишка ложится животом на его стол и рассматривает свое отражение в полированной столешнице.
- Скажите, сэр… А я мог бы так сам сделать? – он проводит пальцем по переносице.
- Ну… теоретически… да, - пожимает он плечами.
- А практически?
- Это сложный вопрос…
- Был бы легкий, я бы его не задавал, - немного обиженно отвечает мальчик.
Черт, какая серьезность. Не дай Бог, у него будет такой же умник… Это ж так неуютно, когда ребенок чересчур умный….

Вот не чересчур умный и вырос.  :sp:

395

2.37. How Much of Me/Black and White Sequence. Mag – The Gaze (Frank First Time Steping Aside From All Reprise)/The Name

Ночь за окном вязкая и упругая. Белые крошки снега исчезают в ней, словно та всасывает их, поглощает, поедает.
Ей не спится. Ей снова не спится. Что-то бродит вокруг. Какая-то смутная тень висит над всем этим. Не над домом, не над людьми – просто над всем этим. Что-то бесформенное, бесцветное, неощутимое. Если бы только можно было понять, что это. Если бы только можно было разглядеть эту тень. Ясность хороша тем, что она… что она ясность. Даже когда и четко очерчивает контуры опасности – все равно это лучше чем смутная колышущаяся тень в темноте.

Чтобы понять, что происходит вокруг – надо начать с малого. С себя. Хотя.. с другой стороны… это не малое. Это как раз большее. Сложнее всего понять себя – потому что ты знаешь о себе слишком много, чтобы подумать, что ты что-то о себе не знаешь.

Она провела рукой по животу, там, где под тканью пальцами ощущались тонкие выпуклые змейки. Она знала, что это – и что было причиной этого. Она помнила достаточно, чтобы все понять. И как бы он ни говорил о том, что это было не оживление – люди обычно называют это именно так.
Она не хотела копаться в памяти, чтобы вспомнить то, что было после того, как…как… как в общем, случилось то. Это было ненужно и неважно. Сейчас важным было другое – что происходит сейчас.
Она снова пробежала кончиками пальцев по шрамам под тканью. Это не мое. Там – не мое. Не все мое. Это.. это не страшно. Это… это немного странно.
Тогда, когда чужими были для нее глаза – она не обратила внимания на подобные  ощущения - ее захлестнули другие, более мощные. Ей предстал тогда целый новый мир – и мелкие, незначительные вещи просто затерялись в нем. Сейчас же все было иначе - все было иначе.

Сколько сейчас от меня?
Физически – никто не может этого сказать. Об этом знает только он. Но он просто не сможет, не осмелится. Если только не сыграть на его самолюбии и некоей профессиональной, что ли, гордости, проблески которых она как-то  заметила… но нужно ли, это собственно? К чему это. Что это, собственно, изменит? Ну скажет он, что ее – а что нет. А может даже скажет – чье. Но к чему это. Какой будет в этом смысл.
Давно уже понятно, что человек заключается том клубке мыслей, который ворочается в голове – а не во всем том, что находится ниже.
Поэтому вопрос в другом, совсем в другом…

Сколько сейчас от меня?
Что составляет меня?
Мои желания. Мои мечты. Мои страхи.
Люди, которых я помню – и те, которых я не помню.
Люди, которые помнят меня – и те, которые не помнят.
Так сколько сейчас от меня?
Я думаю. Я боюсь. Я помню – не все, но помню. Помнят ли меня – неважно, этим можно, стоит и сейчас даже необходимо пожертвовать.
Что еще составляет меня?
Что еще?
Что я умею.
Что я умела всегда.
Но умею ли – могу ли – сейчас?

Она закрыла глаза.
И тихо-тихо – для себя – лишь для себя – пытается взять мелодию.
Да, я есть.
Все, что составляет меня – есть.

И тут она ощущает на себе взгляд.
И нет… неправду говорят, воспоминания не приходят как вспышка – они проступают как проступает узор старинной  вазы под потоком воды, смывающим с нее песок.
И все складывается воедино.

Первый раз, когда Марни привела ее к Ротти.
Первый раз, когда она поет.
И ощущение самых разных взглядов на себе.
Их оттенки – как оттенки красок. Практические неуловимые для других, необъяснимые словами – но такие четкие и ясные для нее.
Горделивый взгляд – это Марни. Она гордится за подругу – и за себя.
Расчетливый взгляд – это Ротти. Он уже прикидывает, как лучше заключить контракт. Разумеется, лучше для себя.
Равнодушные, скользящие – это дети, которые возятся в углу.
Иногда мелькает раздражение и ревность – кажется, это девочка.
Иногда – оценивающий и высокомерный – то один из мальчиков.
Иногда – испуганный и взвешивающий – это второй мальчик.
Чуть чаще – любопытный и насмешливый – третий мальчик..что он здесь делает.
В общем-то ничего необычного. Такие взгляды  - такие или чуть иные – она уже встречала, и не раз – люди, собственно, везде одинаковые. Одинаковы их чувства и ощущения, вне зависимости от того, кто они, где они и какие имена носят. Ничего необычного.

И вдруг ее как обжигает.
Она даже сбивается на мгновение. Никто не замечает этого, но она пугается.
Это страшный взгляд. Очень сильный. В нем – тугой сплав эмоций, и он практически бьет ее.
Что в нем?
Восхищение.
Преклонение.
Ужас.
Осознание чего-то.
Решимость.
И кажется, начинающееся безумие.
Ей хочется уйти, спрятаться от этого взгляда. Но она не может. Она не понимает причину его – и она не может даже предположить последствий.

Она так и не узнала, чей он был.
Получив зрение, она утратила способностью чувствовать такие мелочи.
Иногда..да, иногда ей казалось, что она ощущает его снова – но никогда не могла обнаружить источник.

Младшие Лагро постепенно начали срываться с катушек.
Девочка садится на зидрат. И больше не смотрит на нее с ревностью – она кричит об этой ревности на каждом углу.
Старший мальчик становится импульсивным, практически неуправляемым истериком.
Младший настолько погружается свой, существующий только у него в голове мир – что начинает под него формировать себя.
Один из двух мальчишек, которые по непонятным, непроговариваемым причинам, проживали в этом же доме, куда-то исчез.
Второй – приобрел новый статус.
Но она продолжала ощущать этот взгляд.

А потом ее жизнь начала превращаться в кошмар.
И этот взгляд все равно преследовал ее.
Чаще всего – во время представлений.
Но нередко  - когда все шло своим обыденным чередом, когда вроде бы не было для него причин. Но взгляд все равно был. Приходил из ниоткуда – и когда она пыталась обнаружить его источник, уходил в никуда.

Но никогда – никогда – она не могла и предположить, что это он на нее так смотрел.
Он всегда был таким…странным. Отстраненным. Холодным. Зло-ироничным. Немного высокомерным. Он был чужим. Когда-то своим – но ставшим чужим. Самая крайняя степень отчуждения.
Неужели он мог так смотреть?

Она открыла глаза.
Да, это он стоял в дверях.
И кажется, он понял, что произошло.
И выражение его лица… словно человек понимает, что надо радоваться – но не может этого сделать. Понимает, что надо – но не знает, надо ли. Не знает, можно ли. Не знает, стоит ли. Да и просто – не может. Такое выражение лица бывает у людей, которые слишком поздно получают желаемое – и трудно сказать, чего в тот момент больше в их глазах, радости или печали.

- Так это все время были вы? – тихо спросила она.
Он грустно улыбнулся и подошел ближе. Но словно памятуя о том, как она в тот раз остановила его на расстоянии – не дошел до нее нескольких шагов.
- Труднее всего заметить того, кто рядом, не так ли? – тихо сказал.
- Все эти годы?
- Честно говоря…честно говоря.. – он сделал движение, словно хотел дотронуться до ее руки, но остановился – …я бы предпочел ждать еще хоть столько же, чем…чем все так произошло.
- Вы не поверите, но я тоже, - попыталась пошутить она.
Он снова грустно улыбнулся.
- Как хорошо, что в чем-то мы совпадаем. Но… вы действительно вспомнили меня?
- Да.
- От начала и до конца?
- Да.
- И как меня зовут?
Она сказала.
Его улыбка все равно была грустной.

- Так я могу снова спросить – уедете ли вы со мной?
Она молчит.
- Ну это уже лучше, чем «нет», - в глазах больше печали, чем радости.

396

2. 38 Shade and Silence

В кабинете лишь полумрак и тишина.
Проходит пара минут и в кабинете лишь полумрак и тихий разговор по телефону.

- Тадеуш?
- Да.
- Тадеуш, мне порекомендовали вас, как человека, который может помочь в одном вопросе.
- Я понимаю, что спрашивать имя рекомендателя не стоит, вы все равно его не назовете?
- Разумеется.
- Хорошо. Это означает, что с вами можно иметь дело… Как ваше имя?
- Неважно.
- Хорошо, мистер Неважно.
В комнате звучит тихий смех.
- А у вас хорошее чувство юмора, Тадеуш.
- Иначе не выжить.
- Вы мне нравитесь.
- Это взаимно.
- Тадеуш, мне нужны два билета.
- На какие имена?
- На те, которые будет в сделанных вами документах.
- А, вот оно как.
- Да.
- Хорошо. Я могу узнать хотя бы пол клиентов?
- Документы должны быть на мужчину и женщину.
- Возраст?
- Пусть будет чуть больше тридцати. Плюс-минус – не суть важно.
- Хорошо. Какой срок?
- Чем раньше, тем лучше.
- Я могу уже завтра.
- Это было бы чудесно.
- Но это будет дороже.
- Цена не имеет значения.
- Тогда завтра. Я сам сообщу вам, когда и где мы встретимся.
- Спасибо, Тадеуш.
- Спасибо в карман не положишь, мистер Неважно.
- Мое положишь.
На той стороне смех, а потом гудки.
В комнате снова лишь полумрак и тишина.

397

Кстати, интересный вопрос - "Что составляет меня?" Если твои органы взяты от других людей, но твои мысли и сознание прежние, - ты это или не ты? А если наоборот, тело принадлежит тебе, но по каким-то причинам произошла полная амнезия, - ты это или не ты? Что же мы такое?..

Как бы то ни было, она его вспомнила, и вот это вот выражение его лица - человека, который "слишком поздно получил желаемое" - ну словно ножом по сердцу. Бедный Франк...
С другой стороны, и у него, и у читателей теперь появилась надежда. А надежда - это уже очень много.

398

Это страшный взгляд. Очень сильный. В нем – тугой сплав эмоций, и он практически бьет ее.
Что в нем?
Восхищение.
Преклонение.
Ужас.
Осознание чего-то.
Решимость.
И кажется, начинающееся безумие.

Он весь такой, сильный и эмоциональный, обжигающий от восхищения, преклоняющийся до ужаса, решимый до безумия.
Цельный, как бы в его случае это не звучало парадоксально.

Вот только с приходом в его дом Шайлы, все исподволь меняется.
Словно маленькая снежинка в итоге обрушивает лавину, погребающую так долго и тщательно выстраивамый Виктором мир. 

- Ну это уже лучше, чем «нет», - в глазах больше печали, чем радости.


Так ли он теперь сильно хочет уехать с Мег, как прежде горячо желал?  :dn:

Все уже бесконечно поздно...

Бесподобные характеристики Ларгов и их окружения, в развитии характеров до абсолюта.

И волшебное, вкусное описание снега.
Вы знаете в снежинках толк! appl

Спасибо! Красиво. Взвешано. Точно.

399

Фамильное Привидение (12:18:09 18/01/2011)
И что на шайлу билет не берут
clover (12:18:42 18/01/2011)
само собой
clover (12:18:57 18/01/2011)
если б он на нее заказал мы б решили что у него наконец-то стал отказывать мозг
Фамильное Привидение (12:19:44 18/01/2011)
Почему?
clover (12:20:01 18/01/2011)
ну нельзя ж быть настолько идиотом
Фамильное Привидение (12:20:20 18/01/2011)
Почему?
Фамильное Привидение (12:20:36 18/01/2011)
Может он на радостях
clover (12:20:39 18/01/2011)
взять с собой шайлу! это значит и в будущей жизни все себе испоганить
Фамильное Привидение (12:20:54 18/01/2011)
Утопить по дороге
clover (12:21:05 18/01/2011)
ну разве что
clover (12:20:56 18/01/2011)
кто знает - может она както ночью полезет со скальпелем смотреть что там у мэг внутри
clover (12:23:09 18/01/2011)
а потом скажет ему извините
clover (12:23:19 18/01/2011)
мы не знали что она от этого умрет
Фамильное Привидение (12:23:59 18/01/2011)
Мои плюшевые мишки от этого не умирали
clover (12:24:06 18/01/2011)
ДАДАДАДАДА

400

2.39 Сomprehension

Франк улыбается. Просто улыбается – рассеянно и устало. И это… беспокоит Луиджи. Это… напрягает. Это…не нравится. Франк не должен улыбаться.
Франк давно не улыбался.
Тот не должен улыбаться.
Тот должен нервничать. В крайнем случае – усмехаться. Ну или быть спокойным. Высокомерным. Озлобленным. Да каким угодно – но не должен улыбаться. Время его улыбок закончилось много-много лет назад – что же сейчас вернуло их назад?

Сам он чувствует себя как-то странно. Он не может припомнить, чтобы у него когда-то было такое состояние.
Мыслей нет. Их нет вообще.
Есть только ощущения, понимания, осознания – но нет мыслей. Нет хаотично сменяющих друг друга образов, нет копошащихся червячков фраз, нет толкающихся у самого порога разума идей – нет ничего. Нет ничего из того, что было когда-то.
Неужели так себя чувствуют все люди? Это как-то..как-то непривычно. Одиноко, он бы сказал.
Да, это одиноко.
Где все?
Где все мысли?
Боже, как это одиноко.

- Франк, мне надо поговорить с тобой, - медленно говорит он.
- Хорошо… - мечтательно отвечает тот.
- Мне нужно серьезно поговорить с тобой.
- Хорошо…
- Так ты впустишь меня в дом или нет?
Франк оглядывается так, словно проверяет, нет ли кого постороннего в комнате. А повернувшись к нему, снова улыбается.
- Да, конечно, проходи…
Франк отступает на несколько шагов, пропуская его вперед – и он понимает, чувствует спиной, что тот все еще улыбается.
Он не знает, как себя вести. Когда с ним были его мысли – все было проще. У него просто не было возможности задуматься о том, как себя вести – он просто вел, как ведется. Сейчас же, с этой пустотой в голове приходится думать о таких простых – и оказывается таких сложных вещах…
Он хочет сесть на диван – но успевает передумать.
- Ты знаешь, что у тебя диван в крови? – спрашивает он Франка.
- Теперь да, - рассеянно отвечает тот. Но чья это кровь? Рубашка Франка выглядит белой и чистой – хотя даже как-то подозрительно белой и чистой.
- Мебель надо держать в порядке, - поучительно – поучительно? он удивляется себе со стороны – говорит он.
- Голову надо держать в порядке, - все так же рассеянно отвечает Франк.

Франк подходит к дивану, проводит пальцами по кровавому пятну – и задумчиво смотрит на них. Франк какой-то заторможенный – и слишком погружен в себя. Может того тоже так же наполняют мысли, как и его когда-то. Он чувствует зависть – он хочет, чтобы к нему вернулся его хаос, без него одиноко. Боже, как же без него одиноко!

- Пошли ко мне в…в лабораторию, - предлагает Франк.
Нельзя сказать, что он рад этому месту – он предполагает, что Франк там опять пошутит про свой богатый внутренний мир –  но это лучше, чем стоять на пороге или сгрудиться вокруг окровавленного дивана. Чья же это все-таки кровь? Неужели он разделал ту девчонку прямо здесь? Фу, как все-таки низко пал Франк. Как это.. ненормально.

- Я уже говорил, что тут видно, какой богатый у меня внутренний мир? – спрашивает Франк, когда они заходят в лабораторию.
- Каждый раз, когда я появляюсь тут, - мрачно отвечает он.
Франк поворачивается и долго смотрит на него.
- Ты в порядке? – осторожно спрашивает.
- А почему ты интересуешься?
Франк смотрит на него еще дольше.
- Что-то случилось?
- Каждый день что-то случается, - огрызается он.
- Но не настолько же… - медленно говорит тот.
- А что со мной не так?
- Все, - пожимает плечами тот.
- Все не может быть не так!
- В данном случае – может…
Странно, но он не ощущает ничего. Ровным счетом ничего. Нет никаких эмоций. Он понимает – умом, памятью понимает – что раньше бы он бы уже вспылил, накричал, вывернул разговор в более агрессивное русло – но сейчас он просто не хочет, да и не может этого сделать. Он разговаривает спокойно, цепляя слово за слово – так же, как и разговаривают все обычные люди. Но как это.. как это.. странно. Как это… Как он хочет вернуть себя назад. Вернуть назад настоящего себя.
Но он не может сделать этого, пока не узнает то, что час назад накрыло его темной удушливой тенью и лишило возможности нормально думать, то, что распугало все его мысли, то, что раскаленным прутом засело в голове и где-то там, за ребрами – только не говорите пошлость о том, что засело в сердце, это глупо.

Франк расстегнул рубашку и, чуть морщась, прикладывает кусок ткани, пропитанный чем-то резко пахнущим, к ключице.
И вопрос, который все это время бился комком в горле, наконец начинает оформляться.
- Франк…
- Да?
- Франк, чем ты занимаешься?
- Сейчас я дезинфицирую…разошедшийся…шов.
- Чем ты занимаешься вообще?
- Ничем. Чем может заниматься богатый оболтус в городе? Ничем.
- Франк.
- Да?
- Я сегодня видел в городе человека.
- Я не знал, что люди в городе стали редкостью.
- Этот человек должен быть мертв.
- Мы все должны стать когда-нибудь мертвецами. Может он просто не успел еще.
- Франк. Я видел его мертвым.
- Сегодня ты видел кого-то мертвым, завтра ты увидишь его живым… Се ля ви.. или се ля морт…
- Франк?
Франк откладывает ткань и смотрит в сторону.
- Франк?
Смотрит в сторону не моргая.
- Это был бывший Конфискатор, да?
- Откуда ты знаешь его? – тот наконец-то моргнул.
- У него были дела с отцом, он очень часто бывал у нас.
- Почему ты думаешь, что я причастен к этому?
- У тебя узнаваемая рука.
- Руки, - поправляет Франк.
- Что?
- Руки. За эти годы я стал вынужденным амбидекстром.
- Франк?
- Да.
- Что ты сделал?
Тот снова молчит.
И это молчание говорит больше, чем все слова.
- Ты умеешь.. оживлять?
- Никто не умеет оживлять.
- Ты можешь не дать умереть…- понимает он.
- Я делаю с собой это каждую секунду, - печально говорит Франк. - Рано или поздно я должен был научиться делать это для других.
- Но.. зачем?
Франк молчит.
Оперся руками о стол и смотрит теперь прямо в столешницу, в упор.
- Зачем?
- Просто так.
- Что?
- Просто так.
И он снова понимает. Так странно.. когда ушли мысли, вместо них пришло понимание. Без слов, без образов, без ощущений – просто понимание.
- Эксперимент?
- Да, - отвечает Франк.
- Ты – и эксперимент?
- Да, я – и эксперимент.
- Ты считаешь себя вправе проводить эксперименты на людях?
- Только я и имею право проводить на них эксперименты!
- Это похоже на месть.
- Откуда ты знаешь? Ты не умеешь мстить. У тебя просто не хватает терпения дождаться.
- Зато я честен! А месть – это подло!
- Это подлость в ответ на подлость.
Теперь молчат оба.
Он – потому что еще не может сформулировать новое пришедшее к нему понимание.
Франк – потому что нечего сказать. А может потому, что сказать есть слишком много.
- Но почему именно бывший Конфискатор?
Франк пожимает плечами.
- Он был в зоне досягаемости.
- Но.. почему именно тогда?
- А почему бы и не тогда?
- Но тогда.. тогда был не только он...
Франк молчит.
Молчит, смотрит в столешницу и не мигает.
И тут он все понимает.
Понимание обрушивается – да, да, да, теперь он знает, что означает эта фраза – как ведро воды. Только не холодной, не холодной, не холодной – а крутого, невозможно обжигающего кипятка.
- Кто еще? – тихо спрашивает он. Спрашивает, уже зная  - хотя нет, понимая, понимая ответ.
Франк молчит.
- Кто еще?
Молчит.
- Отец… - отвечает он за него.
Молчит.
- Франк!
- Луиджи, не надо… - тот выдавливает из себя с трудом, словно ему мучительно больно.
- Франк, не прячь глаза!
- Так получилось…
- Как получилось? Как получилось? Что получилось?
- Луиджи… - Франку совсем тяжело. - … была ошибка в эксперименте! Была ошибка…ошибка, ошибка, ошибка….
Понимание уже не умещается в голове, оно разрывает горло и тяжелым комком поселяется за грудиной. Как же страшно – внезапно понять все.

Он вцепляется Франку в рубашку – тот и не сопротивляется, продолжая держаться руками и взглядом за столешницу.
- Он тебе не эксперимент, Франк!  - он даже не может выразить словами все то, что только что сообщило ему понимание – но это и к лучшему, потому что выраженное словами, оно бы вернулось к нему в двойном размере. – Не эксперимент! Что ты за чудовище!
- Луиджи, не надо…
- Что было? Что было?
- Лу….связки… я не подумал… он не мог говорить..
- Ну и что? Франк! Он же наш отец! Он мог быть каким угодно! Он мог бы быть еще слепым и глухим  - но он же наш отец! Ты бы мог вернуть его нам! Франк! Почему ты не сказал нам?
- Не подумал… Я не знаю. Я не помню… Так получилось!
- Так получилось? Так получилось? Франк! Как это – так получилось?
- А как получается у тебя? – тот пытается оторвать руки Луиджи от своей рубашки, но разумеется безуспешно. – Как это получается у тебя? Крошить налево и направо? Резать людей…как….как овощи!
- Потому что я в тот момент и воспринимаю их как овощи! Это совершенно другое! Они чужие! Я их не знаю! Они расходный материал!
- Вот именно!
- Что вот именно? Что вот именно! Ты хочешь сказать, что сделал отца расходным материалом?
- Лу…
- Франк? Отвечай!
- Я не знаю!
- Франк!
- Да! Да! Именно так!
Он отпускает рубашку Франка и тот отшатывается к шкафу, словно пытаясь защитить спину.
- Франк… - медленно говорит он, все еще надеясь, что понимание его обмануло. - Что ты сделал?
- Ничего… Я не сделал ничего! Я просто оживил – и вернул все как было!
- Но Франк! Почему ты не вернул его нам? Почему?
- Я не знаю! Я не подумал!
- Франк! Ты всегда столько думал! Ты все время только и делал, что думал! Только думал и говорил, думал и говорил, думал и говорил! Но именно в тот самый момент, когда больше всего надо было подумать – и  сказать – ты ничего из этого не сделал! Почему?
- Я не знаю… Не спрашивай меня больше… Я правда, правда, правда не знаю…
- Франк!
- Я тогда был сам не свой… Я шел вперед и только вперед…и не видел, что попадалось мне на пути, переступал и шел дальше…
- Франк! Отец столько сделал для тебя!
- Он сделал это не для меня! Он сделал это для себя! И для  вас! Я был всего лишь залогом, гарантом, примером! Не только того, что тайна будет сохранена, а вы будете самой могущественной семьей в мире! Но и примером его собственного великодушия! Примером того, что вот он – такой сильный – опекает такого слабого. Что значит он не совсем плох. Что в нем тоже есть что-то чистое и светлое! Я был всего лишь инструментом для того, чтобы он чувствовал себя хорошим!
- Франк, но как за это можно убивать человека?
- И ты спрашиваешь меня об этом? Ты? А за что ты убиваешь людей?
- Франк не путай отца и остальной мусор!
- Я..я не убил его! Я просто вернул все как было…
- Франк – он был живой. И ты убил его.
- Я просто вернул!
- Нет, ты убил его.
- Лу…не надо…
- Ты! Убил! Его!
- Лу … он все равно был болен… я оживил… но я же не вылечил…
- Но ты мог! Ты мог вылечить! Этот твой хваленый препарат! Ты же нашел его формулу, да? Ты же не врал тогда отцу, когда выторговывал у него Оперу? Ты же мог его вылечить? Франк, не отводи глаза! Ты мог его вылечить еще тогда, когда он был жив! Но ты не предложил ему ничего!
- Он сам не пришел ко мне! Он не попросил у меня!
- Ты знаешь, что он никогда ничего не просил! И тем более, он бы никогда не попросил бы что-либо у тебя! После того, как ты так поступил с ним! Со всеми нами!
-  Но я тоже не мог предложить! Он бы подумал…подумал, что я заискиваю перед ним!
- Вы оба слишком много думали! Причем о том, что каждый думает о другом! Его бесило, что ты якобы думал, что ты умнее и хитрее его! А ты только подпитывал эту его уверенность своими манерами. Своим хамством!
- Он тоже хамил мне! Он орал на меня! Он однажды ударил меня бумагами по лицу!
- Не сравнивай себя с ним! Ты всегда был для него мальчишкой! И он поступал с тобой, как с глупым, нашкодившим мальчишкой!
- Но я уже вырос!
- Но он этого не видел! Франк, он этого не видел! Разве можно было убивать его за это!
- Лу…
- Вы могли помириться! Какая разница, кто бы сделал первый шаг – но вы бы помирились!   
- Лу..
- Франк, ты мог сделать так много!
- Я не мог сделать ничего! Ничего! Ничего!
- Нет. Ты сделал. Ты убил его.
Франк закрывает глаза и молчит.
- Ты убил его, - повторяет он. – Убил дважды. Когда не помог – и когда убил сейчас.
- Вернул назад, - поправляет Франк, не открывая глаза.
- Убил снова, - отвечает он.
Франк молчит долго.
- Господи, Франк! Ты же знал, как мы его любили!
Франк медленно открывает глаза.
- Лу…- тихо говорит. - Лу, я рассказал ему о вас…

Он молчит очень долго – а потом подходит к Франку, берет того за рубашку – Франк даже не сопротивляется, лишь снова закрывает глаза – а потом с силой отшвыривает в сторону.
Франк не ожидает такого – а может и ожидает, только не хочет или не может сопротивляться – поэтому не удерживается на ногах, плотно впечатавшись спиной в шкафчик.
Стеклянная дверца треснула. Лоток с чем-то металлическим и острым накренился и начал медленно сползать вниз. А потом накренился и рухнул. Франк увидел краем глаза это движение – и мгновенно свернулся в комок. Лезвия осыпались  на пол и лишь одно острие на излете скользнуло по ранту ботинка.
- Ты что… - скорее удивленно, чем испуганно, спрашивает Франк.
- Тебе бы это не повредило! – огрызается он.
Понимание сделало реверанс и отступило. Его место заняла ярость – такая знакомая, такая родная, такая милая ему сердцу ярость. Он приветствовал ее как старого друга  - хотя нет, нет, нет, как родного и близкого человека – и отдался полностью ей.

Позже он не мог вспомнить, что делал конкретно – ярость вытеснила даже память. Он помнил лишь обрывки – но и по ним становилось все ясно.
Банка с чем-то кровавым и плотным разбивается вдребезги над головой Франка.
- Что ты делаешь? – вскрикивает тот, словно он перешел какую-то запретную черту, и Франк в шоке уже от самого этого шага, а не от того, чем это сопровождается.
Вторая банка разлетается уже о другую, противоположную стену.
Накреняется и с грохотом обрушается вниз целый стеллаж.
Франк молчит и смотрит на то, что происходит. Вжался в разбитый шкафчик и смотрит. Словно понимает, что что-то делать и говорить уже бессмысленно. Правильно понимает.
Еще один стеллаж остается на полу грудой металла, лужами крови и физраствора и рифами плоти и стекла.
Франк молчит.
Молчит и смотрит.

Когда все закончилось, Франк тихо спрашивает:
- Что ты сделал, Лу?
- Ты же умный, Франк! – огрызается он. - Да ведь? Ты же очень-очень умный! Ты что-нибудь придумаешь! Вон, иди к Карм, она выпишет тебе пару десятков запасок! Вы всегда что-то придумаешь! Ты выкарабкаешься! Ты же можешь! Но – ты – не – дал - шанса – выкарабкаться – ему!
- Лу…я давал слишком много шансов…Хотя бы раз..хотя бы раз я мог оступиться… мог?
- Франк, лучше бы ты тогда не дал шанс мне!
Франк молчит очень долго.
А потом спрашивает – совсем-совсем тихо, но достаточно, чтобы он расслышал:
- Так ты убиваешь меня за то?

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2011-01-18 12:54:43)

401

Кстати, интересный вопрос - "Что составляет меня?" Если твои органы взяты от других людей, но твои мысли и сознание прежние, - ты это или не ты? А если наоборот, тело принадлежит тебе, но по каким-то причинам произошла полная амнезия, - ты это или не ты? Что же мы такое?..


Ну это во многом Декарт в "Рассуждении о методе"

И заметив, что истина Я мыслю, следовательно, я существую столь тверда и верна, что самые сумасбродные предположения скептиков не могут ее поколебать, я заключил, что могу без опасений принять ее за первый принцип искомой мною философии.

Затем, внимательно исследуя, что такое я сам, я мог вообразить себе, что у меня нет тела, что нет ни мира, ни места, где я находился бы, но я никак не мог представить себе, что вследствие этого я не существую; напротив, из того, что я сомневался в истине других предметов, ясно и несомненно следовало, что я существую. А если бы я перестал мыслить, то, хотя бы все остальное, что я когда-либо себе представлял, и было истинным, все же не было основания для заключения о том, что я существую. Из этого я узнал, что я – субстанция, вся сущность, или природа, которой состоит в мышлении и которая для своего бытия не нуждается ни в каком месте и не зависит ни от какой материальной вещи. Таким образом, мое я, душа, которая делает меня тем, что я семь, совершенно отлична от тела и ее легче познать, чем тело; и если бы его даже вовсе не было, она не перестала бы быть тем, что она есть.

Как бы то ни было, она его вспомнила, и вот это вот выражение его лица - человека, который "слишком поздно получил желаемое" - ну словно ножом по сердцу. Бедный Франк...

Причем он еще и сам не знает, насколько это все поздно уже.

С другой стороны, и у него, и у читателей теперь появилась надежда. А надежда - это уже очень много.

Но надежда - весьма хрупкая субстанция. Пуфф - и ее уже нет.

402

Даже если эта надежда очень хрупкая, Виктор всё равно улыбается. :) И мы улыбаемся вместе с ним.

Забавно было наблюдать, как пережитый шок вправил мозги Луиджи. :) Жаль, что только временно...

Ну, и да, похоже, наступило время расплаты по счетам.
Франк сейчас получает пизд... пистонов от всех подряд, за все свои ошибки, за всё, что сделал и чего НЕ сделал. А мне очень грустно за этим наблюдать.

403

Он весь такой, сильный и эмоциональный, обжигающий от восхищения, преклоняющийся до ужаса, решимый до безумия.
Цельный, как бы в его случае это не звучало парадоксально.

Ну эта такая же цельность, какой бывает крепкая дружба на почве "против кого дружим, девочки".
"Там, откуда я родом, все знают, что для того, чтобы объединить людей, им нужно дать прекрасного врага" (с) Волшебник страны Оз, Wicked.
То есть это такая цельность, которая кристаллизуется лишь в критические моменты. И лишь у тех, кто существует в постоянном кризисе. Необходимый стрежень, что ли.

Вот только с приходом в его дом Шайлы, все исподволь меняется.
Словно маленькая снежинка в итоге обрушивает лавину, погребающую так долго и тщательно выстраивамый Виктором мир. 

Никакая мудрость не выстоит против наивной глупости. :)

Так ли он теперь сильно хочет уехать с Мег, как прежде горячо желал?  :dn:

Он понимает, что

Все уже бесконечно поздно...

,
что все рушится под ногами, валится из рук - и более того, он понимает, что он уже не та защита для нее, каким был - или мог бы быть -  неделю назад. Он боится не за себя - он боится, что подведет ее.

И волшебное, вкусное описание снега.
Вы знаете в снежинках толк! appl

Вы меня уже почти убедили, что я умею их готовить :))

404

Даже если эта надежда очень хрупкая, Виктор всё равно улыбается. :) И мы улыбаемся вместе с ним.

Ну тут уже сложно сказать - улыбка это, или же он посто сцепил зубы и упрямо продолжает карабкаться.

Забавно было наблюдать, как пережитый шок вправил мозги Луиджи. :) Жаль, что только временно...

Ага.
Правда, когда все вернется обратно, он еще совершит пару достаточно неожиданных.. .то есть неожидаемых от него поступков. Так, как последствие.

Ну, и да, похоже, наступило время расплаты по счетам.
Франк сейчас получает пизд... пистонов от всех подряд, за все свои ошибки, за всё, что сделал и чего НЕ сделал. А мне очень грустно за этим наблюдать.

Но ведь он "самадуравиновата", разве не так?

405

http://demotivators.ru/media/posters/897165_kak-ono.jpg

406

Как я уже говорила, наши надмозги на работы перекрыли нам доступ к фоторадикалу - увы могу выкладывать только так :(

Франк-Мэг

http://demotivators.ru/media/posters/632304_on-dlya-tebya-tolko-stranitsa-iz-zhizni.jpg

407

Она закрыла глаза.
И тихо-тихо – для себя – лишь для себя – пытается взять мелодию.
Да, я есть.
Все, что составляет меня – есть.

:give: Да, это её самая суть. Нет голоса - и Мэг тоже нет. Есть голос - и наличие или отсутствие всего остального неважно.

Получив зрение, она утратила способность чувствовать такие мелочи.

Да, верно.

Где все?
Где все мысли?
Боже, как это одиноко.

:give:  И Мэг, и Лу пытаются осмыслить себя. У Мэг это происходит спокойно, задумчиво. У Луиджи - пронзительно. И очень-очень мне понятно.

- Мебель надо держать в порядке, - поучительно - поучительно? он удивляется себе со стороны - говорит он.
- Голову надо держать в порядке, - все так же рассеянно отвечает Франк.

Сразу вспомнился спор про ковёр.)))

Чья же это все-таки кровь? Неужели он разделал ту девчонку прямо здесь? Фу, как все-таки низко пал Франк. Как это.. ненормально.

"Я вам что, маньяк?" (с)  :sp:

- Это похоже на месть.
- Откуда ты знаешь? Ты не умеешь мстить. У тебя просто не хватает терпения дождаться.

Да, он такой.  :)  Но он и не только поэтому мстить не умеет.

...то, что распугало все его мысли, то, что раскаленным прутом засело в голове и где-то там, за ребрами – только не говорите пошлость о том, что засело в сердце, это глупо.

Это Лу, каким он хочет выглядеть...

- Ну и что? Франк! Он же наш отец! Он мог быть каким угодно! Он мог бы быть еще слепым и глухим - но он же наш отец! Ты бы мог вернуть его нам! Франк! Почему ты не сказал нам?

Я был всего лишь инструментом для того, чтобы он чувствовал себя хорошим!
- Франк, но как за это можно убивать человека?
- И ты спрашиваешь меня об этом? Ты? А за что ты убиваешь людей?
- Франк не путай отца и остальной мусор!
- Я..я не убил его! Я просто вернул все как было…
- Франк – он был живой. И ты убил его.
- Я просто вернул!
- Нет, ты убил его.
- Лу…не надо…
- Ты! Убил! Его!

- Франк, лучше бы ты тогда не дал шанс мне!

А это Лу, какой он есть.  :give:  :give:  :give:

Очень жаль Франка. А за Лу больно. Удар по нему, вернее, по самому дорогому для него, сильнее. И страшнее.

clover (12:20:56 18/01/2011)
кто знает - может она както ночью полезет со скальпелем смотреть что там у мэг внутри
clover (12:23:09 18/01/2011)
а потом скажет ему извините
clover (12:23:19 18/01/2011)
мы не знали что она от этого умрет
Фамильное Привидение (12:23:59 18/01/2011)
Мои плюшевые мишки от этого не умирали

А что, она вполне могла мишек препарировать. Дочь Конфискатора хирурга же!  :sp:

408

И тихо-тихо – для себя – лишь для себя – пытается взять мелодию.
Да, я есть.

Я так ярко представила. Чуть ли не услышала. Ночь, снег за окном, и её голос.
И вообще, сложилось впечатление, что именно это и послужило толчком в некотором роде.  Она запела, взгляд Франка, и вот, вспомнила.

Неужели он разделал ту девчонку прямо здесь? Фу, как все-таки низко пал Франк. Как это.. ненормально.

Сначала хихикала, а потом… жалко Лу. Для него сам факт того, что так близка была возможность...новой жизни для отца, а Франк вообще в расчет не принял никого кроме себя...И ещё добавил "Лу, я рассказал ему о вас…"  <_< Утешил.
Даже не представляю, как Франк будет выбираться из этой ситуации  :unsure: Хотя о-о-очень хочется, чтобы выбрался.

Сколько сейчас от меня?
Что составляет меня?

Кто Декарта вспоминает, а кто "Драконью погибель" :D  Не знаю, когда-то читала, и на меня произвел впечатление один эпизод. Размышления о том, в чем наша сущность.

409

2.42 Shadow From the Past

Ей не спится.
Просто не спится. Бывает же так.
Наверное, это чувство вины – что же еще может так уныло и настойчиво, как старый рахитичный червяк, глодать человека. Вины даже не за что-то – ей же не за что себя винить, не так ли? – просто вины какой-то всеобъемлющей, глобальной, то ли за свое существование, то ли за существование вообще всех.
Ей же не за что винить себя, не так ли?
Не за что, не так ли?
Не так ли?
Нет, не так.
Есть за что  - и нельзя от этого отмахиваться. Есть за что. И не за одно.
Все-таки она сделала слишком многое – и слишком многое не сделала.
Нельзя изменить то, что совершила – но можно попробовать доделать то, что не успела..или не захотела…или постеснялась…или испугалась…
Надо прийти и сказать ему.
Сказать честно – что она не хочет уходить не потому, что боится, не потому, что…
Нет. Нет. Нет.
Сказать честно – да, она боится. Да, боится. Но не города, не опасностей, не еще чего-то, что может произойти – нет, она боится того, что не произойдет. Не произойдет, если она уйдет от него – не отсюда, а от него. Что больше не будет этих разговоров, поучений, предложений, шуток, подколок, советов.. что просто не будет его рядом. Надо сказать это как есть. И тогда уж будь что будет – или не будь того, что не будет.
Она спускается вниз.
Половица молчит.
Это обнадеживает. Это как хороший знак – знак того, что может быть все получится.

Свою ошибку она понимает слишком поздно – когда слышит голоса. Те доносятся откуда-то справа – и.. не так уж и далеко. Более того… один из голосов… Нет… не может быть. Только не опять кто-то из них.. Только не он..
Она мгновенно метнулась в кресло и свернулась комочком, стараясь не дышать.
И это было лучшее, что она могла сделать в тот момент – потому что парой секунд позже мимо нее быстро и размашисто прошел человек и от хлопнувшей двери, казалось, снова замигал и без того неверный свет.
Она узнала эту фигуру. Равно как и голос тогда.
И почувствовала, как запоздалый ужас погладил ее холодными и липкими пальцами. Ведь если бы она не спряталась здесь – а решила бы быстро вернуться в комнату… Считай, подписала бы смертный приговор. И не только себе..

Дом молчит минут десять – может пятнадцать. Она боится встать – потому что еще может появиться кто угодно и она выдаст себя. Кресло же только что показало себя хорошим защитником. Кто бы мог подумать, что и когда станет тебе защитником…

Она узнает его шаги. Какими бы они ни были – а сейчас они быстрые, резкие и решительные – она узнает их теперь всегда.
Она поднимает голову, садится прямо, оглядывается на него – и не может удержать вздох.
Наверное, именно так чувствуют себя люди, когда им мерещатся призраки близких.
Форма Конфискатора ему несколько велика – особенно в плечах, но она не замечает этого, оглушенная самим фактом такого совпадения.
- Вы…
- Я, - быстро отвечает он.
- Вы… - ей не хватает воздуха.
- Я, я. Что?
Она все еще глотает воздух, который стал отчего-то страшно горячим и невозможно сухим. И сердце бьется где-то в висках.
- Сейчас же, - отрывисто говорит он. -  В свою комнату. Молча. Не выходить.
- Вы…
- Я вернусь.
- Откуда у вас…

Он не отвечает.
От захлопнувшейся двери гаснет одна из лампочек.

410

2.43. Luigi is Reflecting – Need to Know

Как пусто как пусто как пусто как он мог это сделать как он мог так сделать как как как это же это же это же просто не укладывается в голове не укладывается в голове о как начинает болеть голова когда я об этом думаю как как как он мог это сделать как он мог так поступить с отцом как как как за что за что он так с ним почему это вообще началось за что он его так возненавидел за что за что с какого перепугу он потребовал свою долю денег и статус да еще и шантажируя этим гребаным секретом да еще и ведя себя так нагло с чего все началось за что за что он так ненавидит ненавидел ненавидел отца
Как как как как как он так мог поступить он же знал знал знал как мы его любили за что он так с нами с нами за что
О отец отец отец отец прости нас прости нас пожалуйста прости прости прости мы не смогли ни тогда ни теперь мы ничего ничего ничего не смогли прости нас прости прости прости меня
Как болит голова когда я об этом думаю как болит черт черт черт надо не думать об этом пока не думать не думать надо будет подумать об этом чуть позже позже позже позже
Как франк сделал это как он сделал это что он вообще делает в последнее время откуда у него на диване кровь чья чья чья это кровь неужели он разделал девочку прямо в гостиной неужели он стал таким неаккуратным и почему почему почему ее органы были в таком состоянии почему ее ее ее а может это вообще не ее да может это вообще не ее франк оживил конфискатора и прирезал ребенка это странно нелогично и неправильно странно нелогично и неправильно франк сумасшедший да он окончательно сумасшедший но у сумасшедших есть логика у них всегда есть логика вот у меня логики нет значит я не сумасшедший а у пави она есть и еще какая значит он совсем куку а есть ли логика у сестры интересно надо узнать надо узнать так вот франк франк франк он не мог так сделать или одно или другое или одно или другое надо узнать надо узнать надо узнать надо узнать
Черт. Почему. Так. Болит. Голова.

411

но у сумасшедших есть логика у них всегда есть логика вот у меня логики нет значит я не сумасшедший а у пави она есть и еще какая значит он совсем куку

Уржалась. :rofl:

А форма - это Нейтана, что ли?
Значит, Франк решил отбросить это правило - "никогда для себя"? Хотя, если жить хочется, в другого выхода нет...

Отредактировано Мышь_полевая (2011-01-19 06:56:38)

412

но у сумасшедших есть логика у них всегда есть логика вот у меня логики нет значит я не сумасшедший а у пави она есть и еще какая значит он совсем куку

Уржалась. :rofl:

Но ведь логично же, да?  :sp:

А форма - это Нейтана, что ли?

Ага.
Хозяяяйственный, не выкидывает ничего. :)

Значит, Франк решил отбросить это правило - "никогда для себя"? Хотя, если жить хочется, в другого выхода нет...

Ну тут вопрос "для себя" все-таки несколько открыт.
Тут же на нем сейчас лежит ответственность как минимум за Мэг. Он же не может прийти и сказать - упс, "прости дорогая, так получилось", маленькая неувязочка, я откланиваюсь по причине отбытия в Вальгаллу. Он должен обеспечить ей хоть какое-то будущее - хотя бы из-за того, что сам стал причиной того, что выдал ей второй шанс на это будущее. И вот так выдернуть, вытащить, вернуть - и бросить - он не может. Поэтому тут уже не совсем для себя - не только для себя, скажем так.

413

Она закрыла глаза.
И тихо-тихо – для себя – лишь для себя – пытается взять мелодию.
Да, я есть.
Все, что составляет меня – есть.

Да, это её самая суть. Нет голоса - и Мэг тоже нет. Есть голос - и наличие или отсутствие всего остального неважно.

Тут еще остается открытым вопрос по поводу таланта - она действительно невероятно талантлива, или же это было по принципу "на безрыбье и жук мясо"? И вот только если она сама закопается в этот вопрос... :mad:

И Мэг, и Лу пытаются осмыслить себя. У Мэг это происходит спокойно, задумчиво. У Луиджи - пронзительно. И очень-очень мне понятно.

Там все пытаются в той или иной степени осмыслить себя. У кого-то это осмысление происходит...ммм...осмысленно, у кого-то - спонтанно. У кого-то это к чему-то приводит, ау кого-то - промелькнула какая-то шальная рефлексия - и пропала бесследно и непродуктивно.

Чья же это все-таки кровь? Неужели он разделал ту девчонку прямо здесь? Фу, как все-таки низко пал Франк. Как это.. ненормально.

"Я вам что, маньяк?" (с)  :sp:

Я нормальный, я нормальный, я нормальный - вон, даже сиреневый дракончик со мной согласен  :sp:

- Это похоже на месть.
- Откуда ты знаешь? Ты не умеешь мстить. У тебя просто не хватает терпения дождаться.

Да, он такой.  :)  Но он и не только поэтому мстить не умеет.

А почему еще?

Это Лу, каким он хочет выглядеть...

А это Лу, какой он есть.  :give:  :give:  :give:

:blush:  :blush:  :blush:

Очень жаль Франка. А за Лу больно. Удар по нему, вернее, по самому дорогому для него, сильнее. И страшнее.

Да.

414

Я так ярко представила. Чуть ли не услышала. Ночь, снег за окном, и её голос.
И вообще, сложилось впечатление, что именно это и послужило толчком в некотором роде.  Она запела, взгляд Франка, и вот, вспомнила.

Совпадение. Совпадение сразу нескольких параметров - вплоть до минуты. Не зайди, например, он тогда, именно в тот момент - ничего бы не было. Не задумайся она, и не начни распутывать клубок мыслей - тоже ничего бы не было.
И тоже многое бы пошло по-другому. Как минимум, он бы не стал рассказывать Луиджи все, что рассказал потом. Он бы ушел от ответа, соврал - да что угодно. А тут просто у него такое состояние теперь - и тяга к исповедальности напоследок, и потеря чутья на опасность, и какая-то невозможная вера, что его поймут - не обязательно простят, просто поймут - он уже не может собраться в то, что было раньше. Это у как кого-то.. не помню, кто из авторов описывал, как герой (или человек - значит это была "Повесть о настоящем человеке", или волк - значит, что Джек Лондон) убивает и съедает ежика. Так вот там самым главным было порвать ему мышцы брюшка (кажется, все-таки это Лондон писал) - а потом уже можно наблюдать и ждать - или уже сразу есть - ежик не сможет свернуться в клубок.

Сначала хихикала, а потом… жалко Лу. Для него сам факт того, что так близка была возможность...новой жизни для отца, а Франк вообще в расчет не принял никого кроме себя...И ещё добавил "Лу, я рассказал ему о вас…"  <_< Утешил.

Он просто хотел как лучше. Третий раз - те же грабли. Лишь одна фраза, брошенная напоследок, фраза, которую можно было и умолчать  - оказывается катализатором дальнейших критических для него событий.

Даже не представляю, как Франк будет выбираться из этой ситуации  :unsure: Хотя о-о-очень хочется, чтобы выбрался.

Ну, "даже когда вас съели, у вас есть два выхода" :)

ну и
http://www.skomoroshka.ru/wp-content/uploads/2007/bc9787c9210d_9B1E/nezdavaisya.jpg

Кто Декарта вспоминает, а кто "Драконью погибель" :D  Не знаю, когда-то читала, и на меня произвел впечатление один эпизод. Размышления о том, в чем наша сущность.

Хмхмхммхм... Не читала. Пойду, наверстаю.   ^_^

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2011-01-19 08:29:42)

415

Кстати, а мы у самого Джу спросить хотим: где наше интервью?  :blush:


ну вы же знаете, какой это говнюк интересная личность. Зажал-с.  :) Завтра принесу.

Вопросы для Джулиана... Джулиана... а вот, кстати, и первый вопрос.

Для меня большая честь встретиться и поговорить с таким неуловимым человеком, как Вы. Но как неудобно не знать Вашей фамилии! Скажите, пожалуйста, как Вас полностью зовут.

А зачем?
Давайте поиграем ^_^
Я вам покажу однофамильца :)

http://pravda-team.ru/pravda/images/photo/0/6/7/80067.jpeg

Ваша любимая игра в детстве?

Прятки.
Только когда в них играют другие - а ты наблюдаешь за всеми.

Была ли у Вас в детстве мечта и исполнилась ли она?

Была.
Нет.
Я еще пока не властелин мира.

Однажды Вы круто изменили свою жизнь. Хотели бы Вы изменить её снова? И если да, то что бы подтолкнуло Вас к этому?

Да почем я знаю? Жизнь - это вода. Накренил чашку - и она полилась в другую сторону. Я не знаю, когда и куда мне захочется накренить мою чашку. Вообще захочу - и выплесну ее.  :tease: Шучу.
Нет. Пока - на данный момент - даже не минуту, а момент - меня все устраивает. Мне хорошо, мне интересно - а когда мне интересно мне вдвойне хорошо, мне забавно - а когда мне забавно, мне втройне хорошо. Так, по самым грубым подсчетам, сейчас моя мнехорошесть где-то в степени эдак в седьмой-десятой.
Вы можете предложить выгодный обмен? Тогда я изменю.

Как Вы думаете, жизнь - это цепочка случайностей или всё происходит, как должно происходить?

Это цепочка случайностей, которые происходят, как должны происходить.

Если бы Вы отправились в путешествие, то куда и каким способом?

Я пока не хочу путешествовать.
У меня есть еще тут много дел.
Еще не все партии доиграны, еще не все игрушки использованы. Ты и так тут чуть ли не каждый день открываешь для себя новый мир, поражаясь подчас, что еще, неизвестного тебе, ворочается в головах других людей - зачем мне ехать куда-то?

С каким животным Вы бы себя сравнили?

Опасный вопрос, очень опасный вопрос...
Кстати, а почему вы так не любите гиен?

Какие черты Вы цените в людях?

Способность быть мне полезным.
И их забавность.

А что Вас в них больше всего раздражает?

Когда они пытаются меня обмануть. Когда они думают, что умнее меня. И что хитрее.
И особенно  - когда хотят выйти из игры.

Вы когда-нибудь впадали в отчаяние?

Отчаяние? А что это такое?

Какие чувства Вы испытываете по отношению к тем мертвецам, с которыми Вы работаете? Или никаких? Вам бывает любопытно, кем они были, как прожили свою жизнь, о чём мечтали?


Да какого черта? Они сдохли, сдохли - ну и черт с ними, или в кого они там верили. Да, иногда мне интересно посидеть, рядом с тем, что от них осталось, порассуждать, подумать, поприкидывать - но как только я ухожу оттуда, я сразу забываю о них. Какого черта переживать и думать о жмуриках, когда и о живых-то не всегда хочется думать?

Верите ли Вы в загробную жизнь? А в реинкарнацию?

В загробную жизнь и реинкарнацию верят те, кому не нравится их настоящая жизнь здесь и сейчас. Меня она вполне устраивает.
И для того, чтобы поверить - или не поверить - надо хотя бы задуматься. Я по этому поводу даже и не парюсь. И вам не советую. Будем все там - будем, нет - значит нет. Нас все равно никто не спросит.
А вот здесь и сейчас мы сами кузнецы своего счастья и портные своих деревянных макинтошей.

Хотели бы Вы родиться ещё раз?


Для того, чтобы родиться еще раз, нужно умереть. А знаете, я пока как-то не стремлюсь и не собираюсь. Поэтому думаю, что с новым рождением придется несколько обождать.
Обождете?

Заранее спасибо Вам за ответы.


ny_sm

Отредактировано Елена (Фамильное Привидение) (2011-01-19 09:26:31)

416

Да уж…и встретились два бывших конфискатора…. учитывая, как Франку везёт.
А ведь у него могут быть проблемы и с Джулианом, если он сейчас пойдет по органы.

Сижу, как ворона, и каркаю.   <_<

417

Да уж…и встретились два бывших конфискатора…. учитывая, как Франку везёт.
А ведь у него могут быть проблемы и с Джулианом, если он сейчас пойдет по органы.

Сижу, как ворона, и каркаю.   <_<

да уж больше чем автор вы все равно не накаркаете  :sp:

418

2.44. Crossed Ways

Фарфоровая статуэтка с грохотом разлетелась о стену.
Он бушевал.
Тогда, в переулке, он думал, что ярость покинула его, растворилась где-то в темноте и слякоти города – но нет. Когда он еще раз все понял, понял уже здесь – она снова пришла к нему. Погладила виски бархатными лапками – а потом вонзила в них когти.
Тот обманул. Это тварь обманула его. Пообещал помочь в поисках – и не помог, не помог, не помог! А может этой своей затяжкой – такой подлой затяжкой, он еще посмел сравнивать ее! – просто погубил все. Погубил его дочь, его Шайло!
Стул не смог превзойти стену в крепкости и лишь мрачно старчески ахнул, лишаясь своей спинки.
Он понимал, что сейчас тоже теряет время – но он не мог ничего делать. Сейчас, в таком состоянии он не был способен ни на что, кроме белого, ослепительно белого, как хирургический свет, бешенства.
Под руки попал старый, уже почти полностью проржавевший нож  - он хотел было метнуть его в стену, но передумал и спрятал его в голенище – он отомстит, отомстит, отомстит. Видит Бог – он отомстит! Он перережет это болтливое горло – и ведь должна же быть в мире хоть какая-то справедливость!
Он бушевал и ярился – все то время, с того момента, как он понял, что ее нет в доме – он бесцельно бродил из комнаты в комнату и периодически убивал какой-то из предметов.
Но наконец силы покинули его – и лишь переступив порог одной из комнат он, не поднимая глаз, развернулся и уперся лбом в стену.
Главное – не плакать.

- Не могу сказать вам здравствуйте, господин бывший Конфискатор… - вдруг услышал он за спиной тихий, чуть печальный голос. - Ведь наши дороги все-таки пересеклись…

419

2.45. Check for Me

Из-за двери слышны голоса.
- А она?
- Она выглядит слегка озабоченной и испуганной, но думаю, что испуг был по поводу моего появления.
- Надо полагать…
- Но судя по тому, как она потом сидела – в доме она чувствует себя довольно свободно.
- Вы думаете…?
- Я думаю, что она живет там около недели.
- Вот как…

Он резко открывает дверь.
На лице сестры озадаченно-убитое выражение, ей даже и не удается его скрыть – лицо Лоуренса как всегда индифферентно-равнодушно.
- Мне нужен Лоуренс, - отрывисто говорит он.
- Мне тоже, - огрызается сестра. Но у нее это получается совсем плохо.
- Шеф службы безопасности – не твоя девочка на побегушках. Он мне нужен срочно.
Сестра морщится, Лоуренс остается бесстрастным.
Наконец та, поняв, что он не уйдет один, кивает.

Он заводит Лоуренса в один из кабинетов и орет на находящихся там сотрудников, чтобы те немедленно вышли. Те медлят, переводят взгляд на Лоуренса – и Луиджи видит в отражении стекла шкафа, как тот чуть, практически незаметно кивает. Сотрудники поспешно покидают кабинет. Вот же скоты… не знают, что ли, кто тут настоящий начальник? Эх.. пустить бы Лоуренса в расход за такое их неуважение к начальству и такое уважение к тому… Но где ж потом найдешь хорошего и верного – а главное, умного – шефа службы безопасности?

- Лоуренс,  - начинает он. - …недавно к вам поступили органы, которые выглядели слегка..ммннээээ…
- Попорченными.
- Да, попорченными. Было дано указание их утилизировать…
- Да, было.
- Вы их уже утилизировали?
- Нет.
- Эммммн… почему?
- Службе утилизации было дано распоряжение не утилизировать, не выкидывать, не уничтожать сразу ничего из того, что вы с вашими сестрой и братом приказали утилизировать, выкинуть, уничтожить. Это должно храниться еще неделю – на случай если вы передумаете.
- Кто дал такое распоряжение?
- Я.
- Но.. почему?
- Во избежание.
- Да, да, все верно, Лоуренс, все правильно. Вы могли бы проверить один из таких предметов?
- Попорченные органы?
- Да. Те самые.
- Конечно. Проверка какого плана вам нужна?
- Самая общая.. не знаю.. пол, возраст.. этого будет достаточно.
- Хорошо. Как срочно?
- Чем раньше, тем лучше.
Лоуренс кивает.
- Лоуренс, эта проверка для меня, - понизив голос, говорит он.
- Разумеется, если бы это было не лично для вас – то вы бы не обращались ко мне, - пожимает плечами Лоуренс. – Равно как и ваша сестра обратилась ко мне, потому что это было нужно лично для нее. Для всех остальных дел есть все остальные сотрудники.
- Поэтому я могут быть уверен, что эта информация не выйдет…?
- Какая информация? – равнодушно спрашивает Лоуренс.
- Прекрасно, - отвечает он.
Лоуренс снова кивает.
А потом смотрит внимательно и пристально.
- Мистер Ларго,  - говорит с участием. - Вам не нужно вызвать врача?
- Нет, нет.. – слышит он свой голос словно со стороны. - Нет, Лоуренс.

420

Это должно храниться еще неделю – на случай если вы передумаете.

Вот и всплыли… попорченные органы…
Даже не верится, что прошла всего неделя. Столько событий произошло, и серьезных.
Так странно, но в ДГ у меня нет персонажей, которые мне не нравятся…Ведь бывает иногда главный злодей, на него сидишь злишься и с восторгом читаешь, как он получает… заслуженное. (Хотя, конечно, главные злодеи бывают разные) А тут, возможно из-за того, что мы можем …забраться в голову почти всех.. у меня не получается кому-то сочувствовать больше, кому-то меньше.
Вообще, очень переживательно.


Вы здесь » Наш Призрачный форум » Другое творчество » Доппельгäнгер - 2